Читать онлайн Роман с призраком, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роман с призраком - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.04 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роман с призраком - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роман с призраком - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Роман с призраком

Читать онлайн

Аннотация

Как только на особняк Лэнгстонов спускалась ночь, из потайных комнат появлялась стройная женская фигура в белом… На то время, пока граф Треварнон арендовал дом обедневших аристократов, юной хозяйке поместий пришлось обратиться в призрака.
Девушке удалось узнать о коварном заговоре, направленном против графа. И, движимая любовью, Демелса вступает в борьбу со злом…


Следующая страница

Глава 1

— Демелса!
Оторвавшись от книги, которая, судя по всему, захватила ее целиком, Демелса подняла голову и прислушалась.
— Демелса! Демелса!
Легко вскочив, девушка опрометью бросилась к лестничной площадке.
С верхней ступени парадной лестницы она приветливо заулыбалась необыкновенно стройному и красивому молодому человеку.
— Джерард! — с радостным удивлением воскликнула она и тут же с беспокойством добавила:
— А мы тебя совсем не ждали!
— Я так и знал, Демми, — ласково ответил сестре молодой человек.
Когда они были наедине, он называл ее уменьшительным именем, закрепившимся за ней с детства.
Демелса, едва касаясь ступенек, спорхнула по лестнице, торопясь обнять брата.
— Осторожно, — вежливо попытался он отстраниться. — Ты помнешь мне шейный платок!
— А, ты опять его по-новому завязываешь! — заметила Демми, впрочем, без особого восхищения.
Далекая от лондонского света, она мало ценила ухищрения привередливой моды.
— Ох, Джерард, какой ты элегантный! — все-таки заметила она, отступив на шаг и разглядывая брата после недолгой разлуки.
— Еще бы! Я к этому и стремился, — самодовольно ответил Джерард. — Такой узел называют «математическим».
— Да, название говорит само за себя, — тут же отозвалась Демми, которая была с детства не в ладах с математикой. — Завязать его, наверное, не проще, чем доказать какую-нибудь там теорему!
— Куда там! — снисходительно улыбнулся Джерард. — Как тебе известно, теоремы никогда не доставляли мне хлопот, а чтобы научиться завязывать этот вот узел, я потратил немало часов и извел полдюжины муслиновых платков.
— Постой секунду на месте, дай мне рассмотреть тебя! — попросила Демелса, догадываясь, как приятно брату ее внимание к его нарядам.
Джерард с явным удовлетворением медленно повернулся.
Он выглядел на редкость элегантным и стройным в узких панталонах цвета шампанского, сюртуке в обтяжку и шелковом жилете.
— Ты можешь по праву гордиться своим новым портным, — помолчав, заметила Демми.
Несмотря на то, что сестра постоянно жила в провинции, Джерард доверял ее вкусу и с удовольствием выслушал ее вердикт.
— Только мне страшно подумать, какой за это придет счет, — не удержалась Демелса, которая была в денежных вопросах гораздо осмотрительнее брата.
— Из-за этого-то я и приехал поговорить с тобой, — живо отозвался Джерард Лэнгстон.
— Джерард, неужели ты опять залез в долги? — с ужасом воскликнула Демелса.
— Дело чуть не дошло до ростовщика, — неохотно признался молодой человек. — Однако давай лучше перейдем в библиотеку и там все обсудим. Кстати, мне бы не помешал бокал вина. На дорогах — несносное столпотворение, экипаж еле тащился, и я наглотался пыли.
— Немудрено, — рассеянно кивнула Демелса. — Перед скачками здесь всегда начинается толкотня.
Приготовления к скачкам в Эскот Хит, городке в графстве Беркшир, всегда начинались заблаговременно. Первыми сюда прибывали лошади в сопровождении конюхов, тренеров и жокеев. Животных размещали в заранее снятые конюшни и готовили к состязанию.
Участники и гости: и те, кто выставлял своих лошадей, и те, кто ехал на скачки из любви к этому великолепному зрелищу или из желания не отстать от других — ведь скачки в Эскоте почитались одним из самых знаменательных событий аристократического сезона, — отправлялись в путь из своих дальних графств за несколько дней, а то и недель до открытия состязаний. А столичные жители начинали съезжаться в Эскот в неделю, предшествующую скачкам.
Войдя в библиотеку, Джерард осмотрел комнату странным, каким-то оценивающим взглядом, что несколько насторожило наблюдательную Демелсу.
Обычно брат появлялся в отчем доме в двух случаях. Время от времени молодой щеголь приезжал забрать свою выстиранную, вычищенную, тщательно отглаженную и при необходимости зачиненную одежду. Заботу о своем гардеробе он милостиво доверял сестре и старой няне. Из-за хронической нехватки средств он не желал оплачивать услуги столичных мастериц.
Вторая причина его посещений также была связана с деньгами, точнее, с их отсутствием. Иногда финансовое положение расточительного аристократа ухудшалось настолько, что ему приходилось, на время отказавшись от своей элегантной и дорогой холостяцкой квартиры на Хаф-Мун-стрит, пережидать безденежье в родных пенатах.
Теперь внимательный взгляд Джерарда придирчиво прошелся по выгоревшим бархатным портьерам, в цвете которых едва угадывалась былая сочная зелень, по ковру, изначально ворсистому, но теперь местами вытертому до основы, переплетением напоминавшей простую мешковину, и по покойным креслам, на которых гобеленовая обивка уже пару десятков лет требовала вмешательства обойщика.
— Что ты все так разглядываешь? — не утерпела Демелса. — Хочешь переставить мебель?
Джерард, глубоко погруженный в свои мысли, ответил не сразу.
Комнаты, хоть и довольно запущенные, все же сохраняли флер прежнего великолепия и дышали благородным достоинством.
Молодой человек удовлетворенно резюмировал:
— Что ж, здесь не так уж и плохо. В, конце концов, только парвеню и нувориши гонятся за лоском новизны.
— Дорогой, о чем это ты? — с недоумением взглянула на брата Демелса.
— Я приехал сообщить тебе волнующее известие! — с торжеством, за которым, однако, скрывалось некоторое смущение, объявил Джерард. — Сядь на стул, а то, боюсь, можешь упасть от удивления.
— Что еще за известие? — насторожилась Демелса.
— Я сдал дом на всю следующую неделю, — набравшись духа, сказал Джерард. — На время скачек…
Последовало минутное молчание. Демелса пыталась осмыслить странную новость.
— Как это… сдал? Что ты имеешь в виду?
— Именно то, что говорю, — повторил Джерард, удобно устраиваясь на диване, тихим скрипом поприветствовавшем хозяина.
— Но… почему? Кому? Зачем?
Вопросы срывались с уст Демелсы один за другим, но брат медлил с ответом.
— Дом сдан графу Треварнону, — наконец объявил он, выдержав театральную паузу.
Заметив недоверчиво-радостный блеск в глазах сестры, Джеральд добавил:
— Подожди, я ведь еще не сказал, на каких условиях заключена сделка!
— Но зачем графу Треварнону жить в нашем доме? — недоумевала Демелса.
— Это нетрудно объяснить, — возразил Джерард. — Брекнеллская гостиница «Уздечка и подкова» прошлой ночью сгорела дотла.
— Сгорела? Какой ужас! — Глаза Демелсы округлились от изумления. — Кто-нибудь пострадал?
— Понятия не имею, — беспечно отмахнулся брат. — В какой-то мере пострадал граф Треварнон — лишившись крова на все время скачек, ведь гостиницу забронировал для своих гостей он!
— Значит, теперь ему некуда деться, — понимающе кивнула Демелса.
— Он был в отчаянии! — с воодушевлением продолжил Джерард. — И неудивительно. Ты ведь не хуже меня знаешь, что теперь во всей округе уже не найдешь свободной кровати, не говоря уже о комнате.
Демелса знала, что брат был прав.
В отличие от Эпсома, где ежегодно проводились другие популярнейшие скачки, куда из Лондона можно было легко добраться меньше чем за день, Эскот отделяло от столицы расстояние в тридцать миль.
Лишь немногим из «коринфян»— как называли тогда богачей, увлекающихся традиционными «аристократическими» видами спорта: верховой ездой, боксом и фехтованием, — удавалось добраться до Эскота за день с остановками только для перемены лошадей.
Большая часть публики выезжала на скачки загодя, двигалась не торопясь и оставалась в Эскоте не менее пяти суток. Само собой, все помещения, едва пригодные для ночлега, сдавались приезжим, все окрестные гостиницы буквально лопались от обилия постояльцев.
Трудностей с помещением не ведали лишь те, кто был приглашен в замок Виндзоров или кто мог выложить астрономическую сумму за найм одного из окрестных особняков.
Остальным любителям великолепного зрелища приходилось довольствоваться скудными удобствами местных постоялых дворов, за которые взималась непомерная плата. Нередко, возвращаясь со скачек, гость узнавал, что ему придется ночевать на диване, а то и ворочаться до утра на травяном матраце.
Демелса и без пояснений брата могла вообразить, какие неудобства причинил публике пожар в лучшей Брекнеллской гостинице «Уздечка и подкова», случившийся как раз в пятницу, накануне начала скачек.
Джерард принялся с упоением рассказывать сестре предысторию своей удачной сделки:
— Мы как раз пили в клубе «Уайте», когда Треварнон, услышав новость, воскликнул на всю кофейную комнату, где все это происходило: «Черт возьми, что же мне теперь делать? — Никто ему не ответил, и он продолжал:
— У меня на скачки заявлено пять лошадей, среди них мой лучший жеребец Крусадер. И они уже на пути в Брекнелл!»
— Крусадер! — выдохнула Демелеа, почти лишившись голоса от волнения.
Она давно мечтала увидеть этого жеребца, выигравшего уже немало скачек, чем он снискал подлинную славу: в Англии не было газеты, которая не напечатала бы статьи с дифирамбами по поводу его экстерьера и быстроты бега.
— Именно, Крусадер! — с торжеством в голосе повторил Джерард. — И я потеряю кучу денег, поставленных на него, если Крусадер, явный фаворит скачек, не будет участвовать в состязаниях!
— О, Джерард, как ты мог!
В этом восклицании его сестры упрек смешивался с отчаянием: Джерард, уже немало денег потерявший на скачках, был неисправим.
— Ты ведь обещал мне не играть, пока не расплатишься хоть с самыми срочными долгами!
— Но в этот раз мне повезет, Крусадер — беспроигрышный вариант, — возразил молодой человек.
«Беспроигрышный вариант» было его любимое выражение. Он всегда так называл любое рискованное предприятие, в итоге неизменно оставлявшее его с новыми долгами, что, впрочем, огорчало не столько Джерарда, сколько его куда более рассудительную, несмотря на юный возраст, сестру.
— Граф и сам поставил на него целое состояние. — Ему казалось, что этот довод может смягчить Демелсу.
— Разница лишь в том, что у графа оно есть, а мы не можем позволить себе никаких непредвиденных расходов, — с горечью заметила Демелса. Ей уже давно приходилось довольствоваться самыми скромными нарядами и ограничивать себя во всем, изо всех сил стараясь свести концы с концами и соблюсти приличия в содержании некогда великолепного, но теперь, несмотря на все ее усилия, приходящего в упадок родового поместья.
— Отныне, после того как я сдал дом, мы тоже немного разбогатеем, — с гордостью возразил Джерард.
— Так ты на самом деле позволишь графу Треварнону со всеми его гостями приехать к нам? — воскликнула Демелса, до сих пор подозревавшая, что брат лишь строит свои — как всегда, несбыточные — планы.
— Ты все время перебиваешь меня, а я как раз пытаюсь тебе это втолковать, — снисходительно откликнулся Джерард. — Только не надо сразу вставать в позу и отказываться! В нашем положении выбирать не приходится. А Треварнон выложил за эту услугу целое состояние. Бог свидетель, эти деньги нам ох как нужны! — закончил Джерард тоном рачительного хозяина, хотя никто из знавших его ни на минуту бы не поверил, что он собирается распорядиться свалившейся на него суммой более рассудительно, чем это было у него заведено.
— Так сколько же он нам даст? — с замиранием сердца спросила Демелса.
Ей, как никому, было известно, насколько плохи, даже катастрофичны, были их обстоятельства, и соблюдение фамильной гордости, а настоящим аристократам не пристало пускать постояльцев за деньги, во всяком случае, так считалось в прошлом веке, теперь ее уже не останавливало.
— Тысячу гиней!
В ответе Джерарда отчетливо слышались нотки триумфа, но сестра не сводила с него взгляда, полного недоумения, словно не расслышала его или не поняла.
— Тысячу гиней? — недоверчиво повторила она после затянувшейся паузы, которую брат не хотел прерывать, наслаждаясь ее растерянностью. — Но это… это же невозможно! Ты… ты, наверное, шутишь?
— Как бы не так! — радостно отозвался Джерард. — Говорю же тебе, он был в полном отчаянии! — продолжил он свой рассказ. — На нашего блестящего аристократа было больно смотреть! Кофейная комната в клубе была набита битком. Он обвел собравшихся глазами, словно его осенило, что у кого-то из присутствующих может быть дом в наших местах. Потом взгляд его милости остановился на мне.
Тут Джерард, обладавший несомненными артистическими способностями, разыграл перед сестрой настоящий спектакль.
— Если память мне не изменяет. Лэнгстон, вы живете поблизости от Эскота, — задумчиво сказал наш будущий квартирант.
— Вы правы, милорд, — ответил я.
— А в вашем доме случайно не найдется свободных комнат на время скачек?
— Пустые комнаты есть, милорд, — говорю я, — но боюсь, они не смогут вас удовлетворить.
— В моем положении меня удовлетворит любой дом, лишь бы крыша была на месте, — говорит Треварнон. — К тому же, при доме ведь, наверное, есть и конюшни?
— Конюшни есть, — отвечаю я.
— На сколько лошадей?
Джерард беспомощно развел руками:
— Демелса, я сказал ему правду. Что еще мне оставалось делать?
— Не отвлекайся, — попросила Демелса, вся горя от нетерпения.
— Вот я и говорю: «Лошадей на сорок, милорд!» Тут он подошел ко мне, взял за локоть и отвел в сторону.
— Вы бы не особенно возражали, если бы я напросился к вам в жильцы? — спрашивает граф Треварнон.
— Разумеется, нет, милорд! — отвечаю я, а у самого сердце бьется, словно чувствую, что сейчас решается моя судьба.
— Так чем же вызвана ваша нерешительность? — настаивает он.
— Видите ли, милорд, дом у нас старый, а поскольку я наезжаю туда не часто, то и слуг там маловато. Вы привыкли к комфорту, которого там, боюсь, не найдете.
— Это не имеет никакого значения, — говорит граф Треварнон. — Я захвачу с собой собственного повара, дворецкого, сколько угодно лакеев и прислугу.
Я — молчу. А он спустя секунду спрашивает:
— Устроит ли вас плата в тысячу гиней за аренду вашего дома на недельный срок, Лэнгстон?
Джерард замолчал, словно заново переживая тот сладостный миг, когда он услышал столь заманчивое предложение. Потом, не давая сестре вставить ни слова, он радостно закончил:
— Итак, дело улажено, и завтра граф Треварнон и его гости будут здесь. Лошади прибудут сегодня к вечеру.
— Но Джерард, как же мы справимся? — встревожилась Демелса, наконец обретая дар речи, который потеряла от неожиданности свалившегося на нее известия. — У меня в распоряжении ведь только Нэтти да старушка Бетси! Мы не сможем все приготовить в столь короткий срок!
— Если его милости будет неудобно, он может упрекать за это только себя, — беспечно возразил Джерард. — Ты только подумай, Демелса, тысяча гиней!
Виновато взглянув на сестру, он признался:
— Я дошел до того, что уже собирался про вести дома все лето.
Как хорошо было известно его сестре, это означало, что Джерард совершенно истратился.
Демелса, как никто другой, понимала, что отказать графу Треварнону в просьбе, сулившей такие выгоды их семье, брат не мог, но в отличие от Джерарда она сразу задумалась о том, сколько почти неразрешимых проблем, сколько хлопот обрушится на нее и двух ее служанок.
Лэнгстон-Мэнор, как называлось поместье, принадлежало семье Лэнгстонов с начала XVI века. Правивший в то время король Генрих VIII поссорился с римским папой из-за того, что слишком часто менял жен, и стал бороться с католицизмом и католиками. По его приказу по всей стране закрывались монастыри, а их владения передавались во владения аристократов.
Одно из таких монастырских зданий и досталось после ликвидации обители Лэнгстонам.
С тех пор в разное время хозяевами возводились пристройки, многое в облике этого особняка изменилось, но он сохранил свою заостренную крышу, каминные трубы прихотливой формы, ромбовидные окна и особую атмосферу отрешенности и таинственности, которую Демелса приписывала тому факту, что изначально дом был построен для цистерцианцев.
Монашеский орден цистерцианцев был основан в XII веке и отличался особо суровыми порядками. Даже к архитектуре в этом ордене предъявлялись особые требования, вследствие чего образовался особый, цистерцианский стиль.
Историческая судьба семьи Лэнгстонов делала крутые повороты. Одни из них обладали огромными состояниями, занимали высокие государственные посты и пользовались заслуженным уважением у современников и потомков.
Другие проявляли безудержную тягу к мотовству и пускали на ветер нажитые предками богатства.
К несчастью, к последним принадлежали и дед, и отец Джерарда, в результате чего ему в наследство достался лишь этот дом с несколькими акрами леса.
Судя по всему, вместе с этим более чем скромным имуществом Джерарду передалась известная доля легкомыслия, свойственного его отцу и дедушке.
Стоит ли говорить, что молодой повеса желал проводить большую часть времени в Лондоне, поближе к Букингемскому дворцу и Красавчику Бруммелу, как звали в свете Джорджа Брайана Бруммела, законодателя моды начала XIX века, основоположника стиля «денди». Он являлся душой того веселого, жаждущего развлечений общества, которое окружало коронованного в 1820 году Георга IV.
А поскольку Джерард жил в свое удовольствие в Лондоне, уделом Демелсы оставалось существование в провинциальной тиши — скромное, незаметное и крайне экономное, если не сказать скудное.
Она знала только эту жизнь. Блеск и великолепие света, с которыми она, по знатности своего положения, непременно познакомилась бы, будь ее мать жива, а состояние до такой степени не расстроено, были ей неведомы.
По правде говоря, Демелсу вполне удовлетворяло постоянное пребывание в их старом доме, который она так любила, и привычные занятия: помощь старой няне по дому, уход за садом и чтение, которому молодая девушка предавалась с упоением, вполне объяснимым, учитывая ее возраст и вынужденное затворничество, лишавшее ее других развлечений.
Но главной отрадой Демелсы были лошади ее брата. К счастью, содержать их в Лондоне Джерарду было совсем не по карману: в столице конюшни были едва ли не дороже обычного жилья. Поэтому девушка могла сколько угодно скакать верхом по окрестным просторам с лихостью и ловкостью, от которой упала бы в обморок любая лондонская барышня ее лет.
Впрочем, среди жителей Эскота подобное мастерство не было редкостью — как не удивляет великолепное умение плавать тех, кто живет на морском побережье.
У Джерарда был один рысак — Файерберд, которого он предоставил попечению сестры и старого конюха Эббота, жившего в поместье с тех пор, как его теперешние хозяева были детьми.
На этот раз по настоянию Эббота Файерберд был заявлен на скачки, где с ним предстояло выступить Джему Эбботу, внуку конюха.
Джем вырос в поместье Лэнгстонов и лишь в последнее время стал появляться в числе жокеев молодого поколения, искавших шанса участвовать в известных скачках.
Именно от него Демелса впервые услышала о непревзойденном экстерьере и выдающихся скаковых качествах Крусадера.
— От тебя требуется немного, сестренка, — подвел итог Джерард. — Как можно лучше прибрать в доме, разыскать побольше слуг и найти себе где-нибудь приют на следующую неделю.
— Приют на следующую неделю? — изумилась Демелса. — Зачем?
— Тебе не следует здесь оставаться, — ответил брат. — Это холостяцкая компания. Как я тебе неоднократно рассказывал, граф Треварнон хорош для мужского общества. Он мне очень симпатичен, но я в жизни и на милю не подпущу его к родной сестре.
— Но куда же мне деться, Джерард? — в полной растерянности спросила Демелса, не столько действительно обращаясь к брату, сколько размышляя вслух.
— Ну какое-то место должно найтись, — не пытаясь вдаваться в столь незначительные детали, заметил Джерард Лэнгстон.
— Но ведь без меня Нэтти и Бетси вовсе не справятся с хозяйством, — рассудительно возразила Демелса. — А старик Якоб наверняка забудет приносить по утрам уголь для плиты и мыть полы. Он день ото дня все больше выживает из ума.
— Здесь тебе оставаться нельзя — и точка! — решительно заявил Джерард.
Его тон лучше всяких слов сказал Демелсе, какую репутацию имеет граф Треварнон в глазах ее брата.
— Он что, правда так порочен? — с любопытством спросила она.
Ей не было нужды пояснять, кого она имеет в виду.
— Когда дело касается женщин; это сущий дьявол, — резко ответил брат. — Я никогда не видел мужчины, который превзошел бы его в верховой езде, лучше разбирался бы в лошадях, стрелял, фехтовал или мог состязаться с ним в любом другом подобном занятии.
— Но ты и раньше рассказывал о нем. И я всегда считала его неподходящей компанией… для тебя, — тихо заметила Демелса.
— Какая там компания, — отмахнулся Джерард. — Я ему не ровня. Среди своих друзей он числит всего несколько человек. Правда, он со мной любезен, иногда даже приглашает на свои вечеринки, но не более того. Разумеется, граф вызывает у меня восхищение — кто бы им не восхищался. Он затмевает блеском всех других лондонских аристократов, исключая разве самого бога. Но по части женщин…
— А он никогда не был женат? — продолжала свои расспросы Демелса.
— Он и теперь женат.
— Я и понятия об этом не имела, — удивилась Демелса. — Ты ведь никогда не упоминал… леди Треварнон.
— Она — сумасшедшая. Заперта в желтом доме, где безвыходно находится уже двенадцатый год.
— Сумасшедшая! Какой ужас! Он достоин… сочувствия!
— Треварнон — сочувствия? — расхохотался Джерард. — Это с ним никак не вяжется! У него больше земель, чем у любого другого джентльмена в Британии, и он богат как Крез. Ходят слухи, что сам король в бытность регентом при сумасшедшем отце, Георге III, много раз одалживал у него деньги, и эти долги Треварнон никогда не получит назад.
— Но ведь у него жена — сумасшедшая, — возразила Демелса, у которой эта новость просто не укладывалась в голове.
— Похоже, это его не слишком беспокоит. Напротив, это весьма удобное обстоятельство для Треварнона. Граф может заводить романы направо и налево, но все его приятельницы с самого начала знают, что у них нет никаких шансов потащить его к алтарю.
— Но, может быть, он хотел бы жениться.
— Пока его жена жива, это исключено. И уверяю тебя, сам факт своего пребывания в этом ярме граф превратил для себя в удовольствие.
В смехе Джерарда послышалась горечь.
— Если Треварнон уходит, оставляя очередную женщину в слезах и с разбитым сердцем, ей некого винить, ведь с самого начала ей было известно, что он на ней никогда не женится.
— Это можно понять, — заметила Демелса.
— Ничего ты не понимаешь, — резко возразил брат. — Впрочем, это и неважно. Ты должна лишь принять во внимание, что я запрещаю тебе даже знакомиться с Треварноном и не допускаю никаких протестов на этот счет. Ты уедешь из дома сегодня же вечером, и не спорь больше со мной!
— Но куда же мне уйти? — спросила Демелса, очевидно, готовая подчиниться воле брата. — Без сопровождения я не могу отправиться к тете Элизабет в Нортумберленд, а если я возьму с собой Нэтти, то Бетси наверняка вообще откажется что-либо делать по дому.
— Господи, ты всегда из любого пустяка сделаешь проблему! — в сердцах вскричал Джерард.
— Вовсе нет, клянусь тебе, Джерард, я очень хочу тебе помочь. Но надо смотреть на вещи трезво. Ты не хуже меня знаешь, что весь этот дом держится на мне, что, когда ты приезжаешь, готовлю тебе я, я же слежу за постельным бельем, наведением порядка и чистотой.
— Так найми же кого-нибудь на время своего отсутствия! — раздраженно сказал брат. — Слава богу, на это у нас средства теперь есть.
— Кого же я найму? — воскликнула Демелса, теряя терпение. — Все женщины, от мала до велика, вплоть до последних неумех, и так уже наняты в услужение приезжими на скачки.
На это Джерард не мог ничего возразить.
— Более того, — продолжала Демелса, не на шутку разволновавшись. — Я не могу допустить, чтобы случайные люди хозяйничали в доме. Они могут испортить те немногие ценные вещи, которые у нас еще остались. Взять хотя бы мамины простыни с кружевами и наволочки, которые она так чудесно вышила.
Брат приготовился ей что-то возразить, но Демелса вдруг радостно хлопнула в ладоши и воскликнула:
— Я придумала! Я знаю, что мне делать! Я разрешила наши затруднения.
— Куда ты собралась? — живо заинтересовался брат.
— Мы забыли о комнате «священников»!
— Комнате «священников»? — эхом отозвался брат.
— Я буду спать там, — с воодушевлением продолжала Демелса. — Никто не узнает о моем пребывании в доме, а пока все будут на скачках, я стану прибираться и делать все необходимые приготовления к возвращению гостей.
Джерард смотрел на нее в задумчивости. Потом он медленно сказал:
— Мне не нравится твой план. Это слишком рискованно.
— Рискованно? — удивилась Демелса. — Чем?
Он не мог обосновать свои возражения, как будто впервые увидев сестру в совершенно новом свете.
Джерард настолько привык к ней, что ему никогда не бросалось в глаза, как она стала хороша, как отличается ее милый облик от привычного лондонского типа женской красоты.
Весь образ Демелсы был полон свежести, юности, почти детского очарования. От ее изящного овального личика с огромными глазами веяло неизъяснимой прелестью, как от едва раскрывшей свои лепестки маргаритки.
Фамильной особенностью Лэнгстонов были удивительного цвета глаза, в которых, когда свет падал на них под каким-то определенным углом, проблескивали фиолетовые искры.
Джерард полностью унаследовал семейные черты. Что касается Демелсы, то она удивительным образом сочетала отцовские удивительные глаза с пепельно-белокурыми волосами своей матери, отливавшими на солнце чистым серебром.
Это странное сочетание сразу приковывало к себе внимание и, вне всякого сомнения, могло заворожить любого мужчину, который встретился бы на пути Демелсы.
Сестра была на четыре года младше брата, но Джерард по-прежнему считал ее ребенком, что не мешало ему в то же время беззастенчиво пользоваться ее истинно материнской заботой.
Теперь он сказал себе, что обязан оберегать ее, особенно от такого типа, как Треварнон.
— Что ты на меня так смотришь? — спросила Демелса.
Джерард улыбнулся, что придало ему мальчишеское очарование. Несмотря на все его недостатки, он был добрый малый, и сестра, которую он так часто допекал своим мотовством и легкомыслием, любила его больше всех на свете. , — Я задумался о том, что, будь у тебя подходящие наряды, ты затмила бы в свете всех столичных дам. О тебе пошла бы молва по всем гостиным и клубам!
— Надеюсь, что ты шутишь, — зардевшись, возмутилась Демелса. — Мама всегда говорила, что даме не пристало быть предметом обсуждения в клубах. По сути, от этого она… перестает быть дамой.
— Ну, поскольку ты все равно не станешь предметом ничьих обсуждений, тебе это не грозит, — миролюбиво сказал Джерард.
Теперь он посерьезнел и перешел на властный, не допускающий возражений тон:
— Если я разрешу тебе перебраться в комнату «священников», ты готова пообещать мне, что не покажешься из тайных помещений, пока Треварнон или кто-то из его гостей находится в доме? Помолчав, он добавил:
— Демелса, я не шучу. Либо ты сейчас же дашь мне в этом честное слово, либо отправишься вместе с Нэтти в Нортумберленд, а с домашним хозяйством пусть управляются слуги Треварнона.
— Ну конечно, милый братик, я обещаю, — сказала Демелса с обезоруживающей искренностью. — Ты ведь не думаешь, что я буду искать встречи с этим графом или другими повесами, с которыми ты прожигаешь жизнь в столице? Хотя твои рассказы о них иногда и занимают меня, но я отнюдь не одобряю твоих приятелей и их — и твоего тоже — образа жизни. Джерард рассмеялся:
— О котором, слава богу, ты и понятия не имеешь. Что ж, я целиком полагаюсь на твое благоразумие. Может быть, я поступаю не правильно, но я и сам понимаю, что без тебя все хозяйство развалится.
— Это самое приятное из всего, что мне сегодня довелось от тебя услышать, — улыбнулась Демелса. — Но, Джерард, раз ты получишь столько денег, ты можешь выделить мне некоторую сумму на жалованье слугам и на продовольствие — на время своего отсутствия?
— Ну конечно, — ответил Джерард. — Я слишком часто злоупотребляю твоей любовью, сестренка. Не сомневайся, если мы вместе переносили тяжелые времена, мы разделим и радость.
— Спасибо, дорогой, — ответила Демелса. — Ты знаешь, как я не люблю докучать тебе просьбами, но мне стыдно брать продукты в дом у местных торговцев.
— Я пока что не обратил чек Треварнона в наличные, но у меня найдется пара гиней на самое необходимое, — беспечно кивнул Джерард.
Он достал из кармана пригоршню золотых монет и, не пересчитывая, высыпал на ладошку Демелсы.
Бережно убрав деньги в кошелек, она благодарно поцеловала брата.
— А теперь мне пора заняться хозяйством, — объявила Демелса. — Если джентльмены прибудут завтра, времени у меня — в обрез. А ты сходи и распорядись, чтобы Эббот приготовил конюшню к приему лошадей. Стойла в порядке, за исключением последних двух или трех, над которыми протекает прохудившаяся крыша.
— Дождя, по-моему, не будет, — заметил Джерард. — Когда я ехал сюда, стояла чудовищная жара и мы с Ролло чуть не испеклись, доскакав до Виндзора.
— Ты всю дорогу проскакал на Ролло? — ужаснулась Демелса. — Джерард, как ты мог так поступить!
— Когда я останавливался перекусить, я давал ему передохнуть, а последние пять миль он почти шел шагом. Кроме того, я ехал по проселочным дорогам напрямик, а это, как тебе известно, гораздо ближе. Ты же понимаешь, что мне не по средствам содержать в Лондоне более одной лошади.
— Конечно, я все понимаю, однако такая нагрузка ему опасна.
— Как и мне! — шутливо вскричал Джерард. — По-моему, ты волнуешься о жеребце больше, чем о единственном брате. Я, наверное, даже не могу надеяться принять ванну?
— На холодную рассчитывать можешь!
— Это будет как нельзя кстати.
— Пойду приготовлю ванну, — сказала Демелса. — Но за вином тебе придется спуститься самому. Кстати, в погребе осталось всего несколько бутылок. Я думаю, его милость позаботится о том, чтобы привезти вино с собой.
Джерард широко улыбнулся:
— Он умрет от жажды, если вздумает ограничиться нашими запасами.
Демелса подошла к двери:
— Ты мне не сказал, сколько ожидается гостей.
— Шесть, если и меня считать гостем.
— Обедать ты сегодня будешь дома? Джерард отрицательно покачал головой:
— Поеду проведаю Дайзерта в Уинкфилде, там и по обедаю. Хочу рассказать ему, что граф остановится у меня. Компания графа будет обедать во вторник, после скачек «Грэфтон Свип». Герцог Йоркский убежден, что в этом заезде победа останется за ним — он выставляет своего Транса.
— Я думаю. Транс не подведет, — задумчиво сказала Демелса. — А сколько на него поставлено?
— Ставки очень крупные! — с воодушевлением ответил Джерард.
Его тон заставил Демелсу насторожиться. Она пристально взглянула на брата.
— Сколько ты рискнул поставить? — В ее голосе прозвучал укор.
— Ты ведь знаешь, что, когда речь идет о Трансе или Моисее, никакого риска нет и быть не может, — уклонился от прямого ответа Джерард.
Хотя Демелсе и хотелось упрекнуть брата в расточительстве, в душе она признавала правоту этого довода.
Транс был выдающийся жеребец, а с Моисеем герцог Йоркский выиграл дерби — скачки трехлеток в Эпсоме — предыдущего года.
За исключением Крусадера, это в то время были лучшие жеребцы английской верховой породы.
Демелса поспешила наверх, чтобы проветрить спальни. Большинством комнат не пользовались уже несколько лет. Она механически выполняла домашнюю работу, а голова ее была заполнена мыслями о скачках и о лошадях, которых ей предстояло увидеть всего через два дня.
Лошади были ей куда интереснее, чем та модная публика, что стекалась в этот тихий в остальное время года уголок, чтобы насладиться захватывающим зрелищем, столь любимым среди аристократии. А когда Демелса вспоминала, что Крусадер будет стоять в их конюшне, у нее от волнения захватывало дух.
Ей не терпелось обсудить столь редкую удачу с Эбботом. Но девушка сознавала, что прежде всего должна позаботиться о достойном приеме графа Треварнона и его компании — устроить все так, чтобы у избалованного роскошью богача не было оснований сожалеть о деньгах, выброшенных впустую.
Для нее эти просторные комнаты со сводчатыми потолками, с массивными кроватями, увенчанными пологами из тяжелой ткани, со старинными резными панелями были полны неизъяснимого очарования.
Демелса привыкла к этой обстановке с детства. Чувствуя, как от окружающих ее вещей веет стариной, она каждый раз входила в эти старые пустые спальни с затаенным трепетом.
Теперь, раздвигая занавеси — многие шторы стали совсем ветхими — и открывая ромбовидные окна, Демелса с тревогой спрашивала себя, заметит ли граф Треварнон их бедность, проглядывавшую на каждом шагу.
«Возможно, он не оценит благородную красоту выцветших за много десятилетий гобеленов, изящество резных панелей и сочный колорит ковров, с годами утративших былую свежесть, но приобретших новое очарование старины», — подумала Демелса.
Ей все вокруг казалось прекрасным, так как каждая комната фамильного особняка дышала богатой и полной достоинства историей старинного семейства Лэнгстонов, каждая картина, каждый предмет мебели пробуждали воспоминания.
— Счастье, — сказала вслух Демелса, — что стоит такая чудесная погода!
В саду, окружавшем дом, росло множество цветов, и она ежедневно меняла букеты во всех жилых комнатах, и весь дом был наполнен тонким ароматом.
«Искусство составления букетов, создающих неповторимый аромат, Демелса переняла от матери. Он передавался в семействе Лэнгстонов из поколения в поколение еще с елизаветинских времен, то есть со второй половины XVI века, как и рецепт особого состава на пчелином воске, использовавшегося в доме для натирки полов и полировки мебели.
Среди многих полезных вещей Демелса узнала и средство от боли в сердце, которым пользовала местная знахарка окрестных крестьян, когда, не желая нисходить до столь низменной клиентуры, важный доктор из замка Виндзоров отказывал им в помощи.
Обычно в особняке и окружавшем его крохотном поместье царили тишина и покой. Имение находилось на границе с Виндзорским лесом, и, хотя от скакового поля его отделяло расстояние не более мили, благодаря окружавшим его деревьям сюда не долетал шум толпы, болеющей на скачках.
Но сейчас Демелса чувствовала какое-то особое возбуждение, предвкушая, что и ее скромный дом волею судьбы окажется причастным к лихорадке и треволнениям недели состязаний.
По правде говоря, когда Джерард убеждал ее на время оставить дом, Демелса упорствовала не только из опасения, что в ее отсутствие пострадает хозяйство. Она не могла допустить и мысли, что пропустит состязания.
С раннего детства девушка смотрела все заезды и была настоящим знатоком конного спорта.
А сейчас, накануне скачек, на подступах к скаковому полю предприимчивые местные жители, как и каждый год, уже возводили палатки и ларьки, в которых проголодавшиеся или испытывающие жажду зрители могли найти угощение по вкусу, любой освежающий напиток для своего пересохшего горла.
Кроме того, в дни проведения скачек устраивались самые разнообразные развлечения — фокусы, песни, балаганные представления.
На каждых состязаниях как грибы вырастали многочисленные заведения с азартными играми. В них, как это было слишком хорошо известно Демелсе, в выигрыше всегда оказывались владельцы, которым неизменно удавалось перехитрить простодушных клиентов, рискнувших своими сбережениями.
В прошлом году даже Джем попался на удочку наперсточников, слетавшихся в Эскот как мухи на мед. Показав себя совершенным простофилей, он потерял не менее гинеи, силясь отгадать, под которым из наперстков скрывается горошина.
Ох, и досталось же ему за это от старика Эббота! Тот не столько жалел о деньгах, сколько горел от возмущения, что подающий надежды жокей соблазнился, как он кричал, » дурацкой игрой «.
В толпе зрителей сновали многочисленные карманники и мелкие воришки, охотясь за добычей пожирнее.
Демелса и Нэтти, сопровождавшая хозяйку во всех развлечениях, до сих пор смеялись, вспоминая шайку, прошлым летом в жаркий день, вроде сегодняшнего, изловчившуюся поживиться несколькими дюжинами пальто и плащей, которые разбойники насобирали по каретам и повозкам, легкомысленно оставленным без присмотра во время заездов.
Все, что случалось в эту насыщенную событиями, выдающуюся раз в году неделю, служило Демелсе пищей для разговоров, предметом для воспоминаний на все последующие двенадцать месяцев сонной сельской тишины и размеренной, лишенной разнообразия жизни.
— Я ни за что бы не пропустила нынешних соревнований, — пробормотала Демелса. — А в этом году я не только увижу выступление Крусадера, у меня будет возможность поговорить с ним и даже потрогать его, пока он будет стоять у нас.
Как замечательно, что ее транжира-дед, потративший свое состояние на слишком бойких женщин и слишком медлительных лошадей, успел-таки построить для последних великолепные конюшни! Возможно, они впервые на ее памяти окажутся заполнены.
Со сверкающими от волнения глазами Демелса побежала к комоду — проверить, хватит ли у нее приличного белья на шесть кроватей, которые окажутся заняты одновременно.
Простыни и наволочки были переложены мешочками с лавандой, которые она самолично сшила и наполнила цветами в прошлом году.
Взгляд Демелсы задержался на стопке белья, положенной отдельно от остального. Простыни, лежащие там, были обшиты по краям тонким кружевом ручной работы. Они составляли особую гордость ее матери.
Поколебавшись мгновение, Демелса произнесла вслух:
— За свои деньги он их заслуживает.
Она отнесла самое лучшее белье в главную спальню, которую всегда занимали владельцы особняка с тех самых пор, как указом Генриха VIII монастырь был ликвидирован и все его земли отошли к сэру Лэнгстону.
Здесь спал и отец Демелсы, но Джерард, унаследовав поместье, предпочел оставаться в своей комнате.
В ней были собраны все вещицы, которые он берег с тех пор, как был мальчиком, и все спортивные трофеи, завоеванные им в Оксфорде и на импровизированных скачках с препятствиями и просто наперегонки с Друзьями — по лугам и лесам.
Главная спальня была обставлена массивной дубовой мебелью, середину просторной комнаты занимала колоссальная кровать, украшенная резьбой с фамильным гербом Лэнгстонов.
Демелса успела раздвинуть здесь тяжелые портьеры и распахнуть окна. Впорхнув в комнату, она положила белье на кровать.
Демелса, нежно любившая отца, сохранила все его вещи так, как они стояли при нем. Его щетки с позолоченными рукоятками из слоновой кости лежали на туалетном столике, а начищенные до зеркального блеска сапоги для верховой езды стояли в гардеробе, словно могли еще понадобиться хозяину.
» Их надо обязательно убрать «, — подумала девушка.
Она взяла сапоги и уже собралась переставить их в один из стенных шкафов у двери, когда ее осенило.
Демелса шагнула к камину. Панель справа от него была украшена великолепной резьбой, изображавшей цветы.
Протянув руку, девушка нажала на один из лепестков.
Панель бесшумно отодвинулась, открывая вход на узенькую лестницу, по которой можно было и подняться еще выше, и спуститься вниз.
Это был один из тайных ходов, о которых Демелса напомнила брату. Он вел в комнату» священников «.
Во времена королевы Елизаветы это помещение использовали вместо часовни. Здесь же нашли свой приют многие католические священники и монахи, спасавшиеся от гонений, вплоть до сожжения на костре. Взойдя на престол, Елизавета стала преследовать часть верующих совсем так же, как чуть раньше ее сводная сестра Мария Стюарт, с той лишь разницей, что та охотилась на протестантов.
Лэнгстон-Мэнор принадлежал тогда к числу самых гостеприимных домов и давал приют иезуитам, стекавшимся сюда со всей Англии.
По предположениям Демелсы, некоторые тайные ходы были построены еще раньше, возможно, самими монахами, — желавшими присматривать за послушниками либо имевшими какие-то другие цели.
Но в годы царствования королевы Елизаветы в доме образовался целый лабиринт лесенок и узких проходов, из которых через потайную дверь можно было попасть почти во все помещения особняка.
Джерард не хуже сестры понимал, что, если Демелса переберется в комнату» священников»и будет пользоваться потайными ходами, никому из посторонних не придет в голову, что она находится в доме.
«Даже если кто-то меня увидит, все решат, что это Белая Женщина, — не без удовольствия подумала Демелса. — Надо будет сказать Джерарду, чтобы он мимоходом упомянул в разговоре лэнгстонского призрака, который давно считается местной достопримечательностью».
Во времена Кромвеля Лэнгстоны в открытую заявили, что они не интересуются политической обстановкой в стране. Время от времени войска Кромвеля даже останавливались на ночь в доме и в поместье.
Но дочь тогдашнего баронета влюбилась в роялиста и спрятала его в комнате «священников». К сожалению, однажды в ее отсутствие вероломный слуга выдал несчастного властям.
Вызванные в Лэнгстон-Мэнор солдаты выволокли его из дома и казнили на месте. Когда девушка вернулась, тело ее возлюбленного было уже сожжено.
Согласно преданию юная леди никак не могла узнать, что произошло, и умерла от тоски, а после смерти, став призраком, бродила по окрестностям в поисках любимого.
Сама Демелса ни разу в жизни не видела призрак, но временами, когда она находилась в библиотеке, ей казалось, будто она ощущает присутствие в комнате Белой Женщины, а поздно ночью, без всякой надобности, из чистого любопытства поднимаясь в комнату «священников», она слышала у себя за спиной легкие шаги.
В те времена, когда Лэнгстоны еще могли позволить себе держать горничных, те то и дело визжали, а потом с сердечным трепетом рассказывали, как буквально столкнулись с призраком в темном коридоре или на плохо освещенной лестнице.
Если верить их рассказам, особенно часто привидение попадалось на пути тех, кто помоложе. Даже Нэтти иногда жаловалась на холодок, пробегавший у нее между лопатками, и высказывала предположение, что в этот момент призрак выходит из могилы.
— Когда гости будут собираться вечером за столом, я, сидя в комнате «священников», сама почувствую себя призраком, — рассуждала Демелса. — Я ведь буду существовать отдельно от их мира, и он будет мне чужд так же, как мы, живые. Белой Женщине.
Додумавшись до этой мысли, Демелса даже рассмеялась. Ее нисколько не огорчало то, что она не сможет быть гостьей на вечеринках, которые станет задавать граф Треварнон. Достаточно того, что у нее появится возможность вволю насмотреться на Крусадера и других великолепных лошадей в конюшне.
— Эббот сможет мне все про них рассказать, — заранее радовалась Демелса.
Она знала, что старый конюх имеет сведения обо всех лошадях, которые хоть раз выступали в крупных состязаниях. Эббот всегда сообщал Демелсе, своей благодарной слушательнице, о родословной лошади, о том, кто готовил ее к соревнованиям, кто на ней выступал.
— Что может быть интереснее? — воскликнула Демелса.
Взглянув на бархатное покрывало, которое в давние времена было малиновым, а теперь выцвело до тускло-розового оттенка, она подумала, что вот здесь, на этой самой кровати, будет спать сам владелец Крусадера.
«Завтра наберу роз совершенно того же цвета и поставлю букет на туалетный столик», — решила Демелса.
Интересно, заметит ли его граф?
Вздохнув, она сказала себе, что скорее всего графу бросятся в глаза пятна плесени на отсыревшем потолке да отсутствие позолоченного шарика на одной из ручек комода.
— А собственно говоря, почему я должна чувствовать неловкость? — решительно сказала себе Демелса. — В любом случае, здесь графу Треварнону будет куда удобнее, чем в «Уздечке и подкове», а если его милости и не понравится наш дом, ему все равно будет некуда деваться.
Демелса испытывала неловкость при мысли о том, что им с братом приходилось брать деньги у этого человека за обычное гостеприимство, но в их бедственном положении не приходилось привередничать.
— Наша семья ничуть не хуже, если не лучше его, — рассуждала она, горделиво приподняв голову.
Оклик Джерарда вырвал ее из раздумий. Его громкий голос эхом разнесся по всему дому.
Выбежав в коридор, Демелса свесилась через перила, глядя вниз.
— Зачем ты меня зовешь? — спросила она.
— Мне надо тебе кое-что сказать, — ответил Джерард. — И еще хотел спросить: как там моя ванна?
Торопясь начать приготовления к приему высоких гостей, Демелса совершенно забыла о том, что брат хотел искупаться.
— Сейчас будет готова, — кивнула она. — Подожди еще несколько минут.
Она вбежала в комнату брата и достала из буфета широкий и круглый оловянный таз с высокими бортами, в котором Джерард мылся, приезжая домой.
Девушка поставила его на вересковую циновку, положила на скамейку рядом купальные полотенца и поспешила прочь, торопясь вернуться к своему прерванному занятию.
К счастью, в это время дня Якоб, считая, что уже закончил основные дела по дому, сидел в кухне с кружкой эля и болтал с Нэтти, которая с христианским смирением терпела его чрезмерную словоохотливость.
Демелса как вихрь ворвалась в кухню, просторное помещение с мраморным полом, внушительных размером очагом, мощными крюками, на которых в лучшие для Лэнгстонов времена висели копченые окорока, длиннейшие косы из лука и другая снедь. Теперь крюки сиротливо поблескивали за отсутствием припасов.
Нэтти удивленно вскинула глаза на хозяйку, не понимая причину ее возбуждения.
Нэтти еще не было пятидесяти лет, но ее волосы были густо подернуты сединой. По облику этой высокой худощавой женщины со строгим лицом, одетой в опрятное платье и белоснежный фартук, можно было безошибочно узнать в ней няню, ласковую и заботливую, но непреклонную в вопросах дисциплины.
— Что случилось, мисс Демелса? — строго спросила она, — Кстати, вашим волосам не помешала бы прическа поаккуратнее.
— Нэтти, сэр Джерард вернулся! — объявила Демелса.
Глаза Нэтти вспыхнули радостью.
Если на свете существовал человек, которого она любила больше, чем свою воспитанницу, то это был ее брат Джерард.
— Домой? Не могу поверить. Наверняка заглянул лишь на минутку и тут же отправится в гости к кому-нибудь из своих ветреников друзей, — воскликнула она.
— Нэтти, вчера «Уздечка и подкова» сгорела дотла, — сообщила несколько непоследовательно, с точки зрения Нэтти, Демелса. — А это значит, что в нашем доме скоро будут происходить всякие волнующие события, — радостно закончила она.
— Здесь? — Нэтти была, как всегда, немногословна.
— Сэр Джерард хочет принять ванну, Якоб, — поспешила сказать Демелса, опасаясь, что за волнениями может забыть, зачем пришла.
Она знала, что старик глуховат и едва ли расслышит ее с первого раза, и потому, не дожидаясь, когда он начнет переспрашивать, повторила:
— Якоб, ванну! Отнеси два бака воды в комнату сэра Джерарда! Хорошо?
Отхлебнув напоследок, Якоб не без сожаления поставил кружку на стол и поднялся.
Это был безобидный старик, на которого вполне можно было положиться, если предварительно как следует втолковать, что от него требуется.
— Вы сказали два бака, мисс Демелса? Воды?
— Два бака, — твердо повторила девушка. , Якоб довольно резво вышел из кухни, а Демелса, вся сияя от возбуждения, принялась рассказывать Нэтти захватывающие новости.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Роман с призраком - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Роман с призраком - Картленд Барбара



Очень хороший роман!!!Прочтите и останетесь довольны!!
Роман с призраком - Картленд БарбараЕкатерина
16.02.2012, 5.05





"Красивая сказка."
Роман с призраком - Картленд БарбараНИКА
16.02.2012, 18.45





токой бред надо ещё поискать))))))))))) как все поняли мне повезло....а знаете сколько поцелуев я насчитала..ммм..дайте подумать...1...и то без описания, типа и он ее поцеловал...короче в утиль
Роман с призраком - Картленд Барбараещё наталья
16.02.2012, 20.54





Ах....)
Роман с призраком - Картленд БарбараЛора
17.02.2012, 6.46





даже не знаю, что сказать, рассказ какой-то ... романом не пахнет вообще, нет интриги, нет информации о гг-х, вообще ничего нет, диалоги, если пару фраз можно назвать диалогами, - скучные. в пользу автора могу сказать, что хорошо описал природу)
Роман с призраком - Картленд Барбарамаруся
17.05.2013, 15.13





НА ВКУС И ЦВЕТ ПОШЕЛ ТЫ...КАЖДЫЙ ИЩЕТ ТО ЧТО ЕМУ НРАВИТСЯ.А МНЕ ПОНРАВИЛОСЬ.НЕ НРАВИТСЯ ИЩИ ПО СЕБЕ ПИСАНИНУ.А НЕ ИСТОРИЧЕСКИЙ ЛЮБОВНЫЙ РОМАН.
Роман с призраком - Картленд БарбараВИКА
14.02.2014, 20.27





Роман очень понравился,за такие добрые и бесхитростные сказки я и люблю Картленд.
Роман с призраком - Картленд БарбараОльга М
22.06.2014, 16.34





P.S Если даже такие романы вам не нравятся,то скажу вам одно,зажрались вы дамочки!
Роман с призраком - Картленд БарбараОльга М
22.06.2014, 17.33





Простенько,наивно.Чуть-чуть пафоса,чуть-чуть снобизма.Для романтичных девочек-подростков самое то.И для "обожравшихся"постельными романами тоже подойдет.Так что,на вкус и цвет...идите сюда.
Роман с призраком - Картленд БарбараЧертополох
23.06.2014, 21.30





Я думаю вы даже толком и не читали роман,просто вам необходимо в очередной раз что-либо высмеять и очернить.
Роман с призраком - Картленд БарбараОльга М
24.06.2014, 14.19





P.S Кстати о романтичных девочках подростках,как известно свои лучшии романы Картленд написала в преклонном возрасте,думаю потому что в душе и в своих фантазиях,она оставалась 18летней девушкой.
Роман с призраком - Картленд БарбараОльга М
24.06.2014, 14.52





Так мило и так нежно! Хорошо ли будет этой юной и наивной девушке? Если гг действительно так прекрасен, то напряжение будет существовать всегда. И потом, мало ли прекрасных женщин на свете... Жаждущих пообщаться с мужской красотой... А как известно, мужчины не отказывают себе в маленьких шалостях... А Картлент, именно такая - юная и нежная и наивная и свежая точно что бутон нераскрывшейся розы...
Роман с призраком - Картленд БарбараДа
25.06.2014, 7.44





Я сама познакомилась с ЛР именно у Картленд.Хотелось бы,чтобы юные девочки,даже не склонные к романтике,начинали знакомство с этим жанром у таких писателей,как Картленд,Фейер,у Бэллоу и Холт тоже бывает больше романтики,чем жарких постельных баталий.
Роман с призраком - Картленд БарбараЧертополох
25.06.2014, 12.28





Ой,ну позорница,правильно Хейер и Бэлоу.
Роман с призраком - Картленд БарбараЧертополох
25.06.2014, 12.59





Отвечаю Да.В исторических романах всегда хорошие концы,потому что они дают надежду нашему воображению рисовать картину светлого будущего и счастливого конца.Если же вы склонны видеть все в трагическом свете,добро пожаловать в драму.
Роман с призраком - Картленд БарбараОльга М
25.06.2014, 20.53





Отвечаю Чертополох.Считаю,что книги с постельными сценами тоже не повредят.Они способствуют повышению либидо,тоесть страстности женщины.Все дело в качестве написуемого.Например роман Люси Монро "Лунное пробуждение",все описанно на высочайшем уровне,читается взахлеб,а другой раз,попадаются книги,откравенная лабода и пошлятина,аж наизнанку выворачивает.
Роман с призраком - Картленд БарбараОльга М
25.06.2014, 22.38





Ольга М ! Мы же говорим о девочках-подростках.Зачем им в их юном возрасте повышенное либидо? Пусть сначала насладятся платонической любовью.В эти годы это так прекрасно! Вспомните свое детство-юность!
Роман с призраком - Картленд БарбараЧертополох
26.06.2014, 20.11





По моему очень мило. Это первый роман в котором у героев точно будут тети)))) Мне понравилось. Все так чисто и невинно.
Роман с призраком - Картленд БарбараЛилия
23.08.2015, 15.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100