Читать онлайн Приключения в Берлине, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Приключения в Берлине - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Приключения в Берлине - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Приключения в Берлине - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Приключения в Берлине

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 7

Лорд Брэйдон прошел в каюту Тарстона Стэндиша; тот сидел на кровати с какими-то записями в руках.
— Как вы чувствуете себя? — спросил лорд Брэйдон.
Тарстон Стэндиш улыбнулся:
— Не присядете ли, милорд? Я хотел бы поговорить с вами.
— Я ожидал этого, но думал, что лучше оставить вас в покое на несколько дней, пока вы не оправитесь от раны.
— Мне намного лучше, — сказал Тарстон Стэндиш, — и прежде чем мы продолжим, — вот мой доклад об орудии, которым вы интересуетесь.
Он вручил лорду Брэйдону некоторые бумаги.
Уже после беглого просмотра он понял, что в них содержится именно то, что он хотел знать.
— Могу я передать эти бумаги принцу Уэльскому, с тем чтобы он представил их маркизу Солсберийскому?
Задавая этот вопрос, лорд Брэйдон испытывал неловкость, возможно, оттого, что был бы нарушен регламент передачи информации.
В конце концов маркиз посылал в Берлин Тарстона Стэндиша.
— Учитывая то, что вы спасли меня и мою дочь, — ответил Тарстон Стэндиш, — я не могу быть столь неблагодарным, чтобы не исполнить любое ваше желание.
Лорд Брэйдон молчал.
Он смотрел на бумаги и думал, в каком восторге будет от них принц Уэльский.
Он сможет сообщить нечто конкретное маркизу, и он будет, несомненно, «первым из услышавших».
— Бы знаете, как я вам благодарен, — продолжал Тарстон Стэндиш, — за то, что вы не только вызволили меня из Берлина, но и спасли Лоилию от катастрофических последствий ее необдуманных поступков.
— Надеюсь, вы не будете очень строги к ней, — промолвил лорд Брэйдон. — Она хорошо сознает, что сделала ошибку, и не совершит ее вновь.
— Я позабочусь об этом, — тихо сказал Тарстон Стэндиш.
Лорд Брэйдон взглянул на него, не понимая, что он имеет в виду.
— Это была моя последняя миссия, — объяснил Тарстон Стэндиш, — и благодаря вам она увенчалась успехом. Я бы не хотел, чтоб моя отставка сопровождалась провалом!
—  — Я не понимаю.
— Значит, я должен внести полную ясность. Я очень болен, хотя об этом никто не знает, кроме моего доктора.
Лорд Брэйдон удивленно смотрел на него.
— Когда я покидал Англию, — продолжал Тарстон Стэндиш, — из разговора с моим врачом я понял, что даже если не добуду чертежи немецкого орудия, которое так интересует маркиза Солсберийского, лично для меня это не будет иметь какого-либо значения, поскольку я не успею возвратиться, чтобы пожать плоды своего провала.
Лорд Брэйдон все еще ничего не понимал, хотя и не прерывал его.
Тарстон Стэндиш, однако, почувствовал его недоумение и сказал без обиняков:
— У меня туберкулез, и одно легкое уже сильно повреждено. Как вы понимаете, милорд, вопрос о моей смерти решится в сравнительно короткое время; доктора бессильны спасти мою жизнь.
— Я сожалею… страшно сожалею, — с сочувствием сказал лорд Брэйдон.
— Не сожалейте обо мне, — попросил Тарстон Стэндиш. — Если здоровье не позволяет мне делать то, что вселяет в меня радость жизни, то лучше умереть.
Он говорил совершенно спокойно и естественно, и лорд Брэйдон произнес:
— Я думаю, что в какой-то мере могу понять ваши чувства.
В это время он представил себе маленькую усадьбу с несколькими акрами земли, которую описала ему Лоилия, эту ограниченную жизнь, от которой зачах бы и он сам, любивший, как Тарстон Стэндиш, бродить по всему свету.
— Единственное, что я могу еще сделать, — убежденно сказал Тарстон Стэндиш, — так это закончить мою третью книгу, чтобы отдать ее вместе с двумя другими в ваши руки.
Глядя с надеждой на лорда Брэйдона, он продолжал:
— Если вы позволите мне, милорд, сделать вас своим поверенным, то сможете опубликовать их, когда сочтете это безопасным.
Я знаю, вы проследите, чтобы Лоилия получила все доходы от их публикации.
— Безусловно, я сделаю это, — пообещал лорд Брэйдон. — Я хочу лишь сказать, Стэндиш, что мы восхищаемся вашей самоотверженностью при выполнении особых операций, о которых говорилось лишь шепотом и за закрытыми дверьми, и что нам всем будет не хватать вас.
Тарстон Стэндиш засмеялся.
Глядя на него, лорд Брэйдон понял, как серьезно болен этот человек.
Он даже усомнился, что ему удастся закончить свою книгу.
Он держал в руках чрезвычайно ценные бумаги, которые ему предстояло вручить принцу Уэльскому, а Тарстон Стэндиш откинулся на подушки, будто внезапно почувствовал страшную слабость.
— У меня есть предложение, — сказал лорд Брэйдон. — И я надеюсь, вы его одобрите. Так вот, к настоящему времени германская тайная полиция скорее всего поняла, что вы владеете секретом их нового орудия, и попытается ликвидировать вас до того, как вы передадите кому-либо этот секрет.
Тарстон Стэндиш вдохнул воздух, но ничего не сказал.
— Поэтому я предлагаю, — продолжал лорд Брэйдон, — чтобы вы оставались здесь, на моей яхте, и работали над книгой.
Не было необходимости объяснять Таретону Стэндишу, что означал бы для него отказ от этого предложения.
Постоянные сомнения; следят за ним или нет.
Страх при погружении в сон, что кто-то войдет ночью в его комнату и убьет.
Более того — обычная прогулка по улице может завершиться его убийством от руки безобидного с виду прохожего.
— Я все продумал, — заявил лорд Брэйдон, — и моя яхта может доставить вас, куда вы только пожелаете. Лично я думаю, что пребывание в каком-нибудь солнечном уголке было бы для вас наиболее полезным. — И добавил с улыбкой:
— В такое время года неплохо отправиться на Средиземноморье.
— Я бы сделал это с огромным удовольствием, — ответил Тарстон Стэндиш, — и если бы я мог выбирать, где сложить мои кости, то предпочел бы Грецию.
— Значит, моя яхта — в вашем распоряжении, — сказал лорд Брэйдон, — и вы можете предоставить мне заботу о Лоилии.
— Это беспокоит меня более всего! — воскликнул Тарстон Стэндиш. — У меня есть две старшие сестры и несколько кузин, которые были бы готовы принять ее. — Он вздохнул. — Но я думаю, что жизнь с ними покажется ей крайне скучной и ограниченной после тех подвигов, которые мы совершали вместе.
— Я обещаю вам, что позабочусь о Лоилии и о свершении ваших планов. — Он встал. — Теперь мы едем с нею на прогулку, а когда вернемся, я прикажу отплыть на Фолкстоун. Хочу поскорее встретиться с принцем Уэльским и успокоюсь, когда эти схемы окажутся наконец в его руках без риска быть украденными у меня.
— Надеюсь, что этого не случится, — сказал Тарстон Стэндиш. — Я бы мог вновь составить их, но это потребовано бы много усилий.
— Положитесь на меня, — улыбнулся лорд Брэйдон.
Покинув каюту, он поднялся на палубу, где его ожидала Лоилия, готовая для прогулки верхом.
В новой зеленой амазонке, купленной Уоткинсом в ближайшем городе, она выглядела как сама Весна.
Сшитая из дешевой материи, амазонка тем не менее имела тот французский шарм, который в сочетании с подобранной к ней шляпой придавал Лоилии особенную прелесть.
— Уоткинс опять соперничал с модельером Фредериком Бортом, выбирая мне наряд, — засмеялась Лоилия, — и я надеюсь, вы одобрите его выбор.
— Вы смотритесь великолепно и очень по-французски, — оценил увиденную красоту лорд Брэйдон, — но вам придется купить совершенно иной костюм, чтобы появиться на английском охотничьем поле.
— Боюсь, этого никогда не случится, потому что членство в охотничьих обществах всегда было не по карману нам с папой. Но я уверена, что те несколько лошадей, которые есть у нас дома, придут в состояние транса от моего вида!
Чтобы не смутить ее веселья, он не стал, как задумывал прежде, говорить о своих планах.
Они отправились верхом далеко, любуясь сельскими видами французского приморья.
Остановившись возле маленькой придорожной таверны, они с удовольствием позавтракали, наслаждаясь французскими блюдами и оживленно беседуя.
На обратном пути Лоилия думала о том, что ей никогда еще не было так хорошо, как теперь.
И никогда еще ей не приходилось проводить время в обществе столь умного и интересного мужчины.
А он шутил с ней, заставляя смеяться, словно был так же юн, как она.
Когда они подъехали к берегу вблизи яхты, их ожидал конюх, чтобы отвести лошадей обратно в конюшню.
— Вы должны попрощаться с нашими лошадками, Лоилия, — сказал лорд Брэйдон, — потому что мы на них больше не поедем.
Лоилия ошеломленно взглянула на него.
— Я очень… благодарна им за то, что они так хорошо… носили меня, — промолвила она.
Он снял ее с седла и, поддерживая, ощутил легкую дрожь, пробежавшую по ее телу.
Он заплатил конюху за лошадей, и они пошли к яхте.
Лоилия сразу побежала к отцу, но у его каюты столкнулась с Уоткинсом.
— Мистер Стэндиш спит, мисс, — тихо сказал он.
— Тогда я не буду его беспокоить. Хорошо ли он позавтракал?
— Он пытался, мисс, а после ленча немного работал над своей книгой, но я думает, что эти усилия утомили его.
— Он не должен слишком много работать.
Идя в свою каюту, Лоилия думала, как сможет он выдержать отплытие от французского берега.
Затем ему предстоит путь либо к дому лорда Брэйдона, либо к их дому.
Она собиралась раньше обсудить это с ним, но чувствовала, что его нельзя беспокоить, пока ему не станет получше.
И вот теперь ее вновь охватила тревога.
Уоткинс говорил, будто ему лучше, но она видела, что он еще очень слаб, и все так же бледен, как во время пребывания его в подвале капитана Эдерснаера.
Она решила, что лорд Брэйдон захочет побыть один, после того как они целый день провели вместе.
Сняв амазонку, она легла на кровать отдохнуть перед обедом, но предпочла бы продолжить общение с этим талантливым человеком, который отличался к тому же искрометным остроумием.
Она не воспринимала всерьез предложение лорда Брэйдона пожить в его доме в Оксфордшире и не помышляла впредь пользоваться его добротой и радушием.
Но она знала, что расставание с ним было бы для нее невыносимой мукой.
Лежа в своей комфортабельной каюте, освещенной закатными лучами, она думала лишь о возможности побыть с ним хоть сколько-нибудь еще.
Без него мир станет слишком маленьким и одиноким.
«Папа, наверное, скоро отправится в свою очередную миссию, — размышляла она. — Мне вновь останется лишь забота о лошадях и беспокойство о папе, подвергающемся опасности».
Ее прошибло ознобом от одной только мысли, что еще до того, как он отправится на новое задание, немцы могут убить его, поскольку он слишком много узнал во время своей последней разведки.
«Что же мне делать? К кому обратиться за помощью?»— спрашивала она себя.
И тогда возник образ лорда Брэйдона, озаривший ее ярким светом.
Он — единственный, кому она может довериться полностью, к кому может обратиться за помощью.
«Но как я могу опять взвалить на него это бремя?»— думала она.
Его доброта, сила и решительность в самых затруднительных случаях окончательно покорили ее сердце. Он заполнил собой весь мир.
«Я люблю его! Я люблю его!»— повторяла она мысленно теперь, хотя прежде пыталась не признаваться себе в этом.
Она знала, эта каюта защищает ее потому, что она на его яхте. «Морской лев» стал для нее сказочным дворцом, потому что он владел им.
Он самый настоящий, а не сказочный Принц.
«Хотя я — не Золушка, не заколдованная Лягушка, не Принцесса его мечты», — прошептала она.
Ее глаза наполнились непрошеными слезами от ощущения безнадежности ее любви.
Она тянулась к луне, которая всегда будет оставаться недоступной для человека.
— Я люблю его! — сказала она вслух, одеваясь к обеду.
На ней было новое платье, которое Уоткинс купил вместе с амазонкой.
В его простоте просвечивал все тот же шарм, которого всегда не хватало английским платьям.
Ее изящная талия казалась в нем еще более тонкой.
Вздымающиеся волнами пышные юбки делали ее похожей на цветок.
Она и не подозревала, что лорд Брэйдон видел в ней не распустившуюся белую розу.
Он ожидал ее в салоне.
После того как она призналась самой себе в любви к нему, ей трудно было побороть смущение и встретиться с ним взглядом.
Яхта стояла на якоре среди спокойного, неподвижного моря.
Слышался лишь мягкий плеск воды о борт судна, и заходящее солнце вливалось ослепительным светом через иллюминаторы.
Все это было частью ее волшебной сказки.
Лорд Брэйдон встал, когда она вошла.
Он был великолепен в своем вечернем костюме.
Она чувствовала, что рядом с ней самый лучший в мире мужчина.
— Уоткинс говорил мне о вашем новом платье, — сказал он, — и я думаю, вы знаете, как оно идет вам.
Па ее щеках вспыхнул румянец, но она сумела промолвить:
— Это наш… последний вечер… вместе?
— Надеюсь, что нет, — ответил лорд Брэйдон, — но давайте обсудим это после обеда.
Стюарды уже входили с подносами.
Так же как за ленчем во французской таверне, они говорили о вещах, которые лорд Брэйдон ранее никогда не обсуждал с женщинами.
Поскольку Лоилия провела достаточно времени со своим отцом, а также успела прочесть огромное количество книг, ему было порой нелегко перещеголять ее цитатами.
Ему также приходилось иногда напрягать свой ум, чтобы высказать убедительные доводы по некоторым темам, предлагаемым ею.
Все это было весьма увлекательно для него.
Когда обед закончился, Лоилия спустилась вниз пожелать отцу доброй ночи.
Он чувствовал себя слишком утомленным, и она вернулась к лорду Брэйдону.
Он стоял возле поручня на палубе и смотрел на открытое море, все еще тронутое последними лучами заходящего солнца.
Она встала рядом с ним.
Какое-то время он молча смотрел на нее.
И вновь, боясь встретиться с ним взглядом, она отвернулась.
— Это наш последний вечер здесь, — первым нарушил он затянувшееся молчание, — и мне хочется знать, Лоилия, были ли вы столь же счастливы, как я эти несколько дней?
— Вы действительно были… счастливы?
— Очень счастлив.
Она радостно вздохнула.
— Я так… боялась, что вам может стать… скучно.
— Я всегда обнаруживал в прошлом, — сказал лорд Брэйдон, — что скуку приносит все ясное и очевидное, особенно когда знаешь заранее, что скажет собеседник. — Он задумался на мгновение. — Вы же были неповторимой, оригинальной с той самой поры, как я впервые встретился с вами.
— Благодарю… вас.
— Я думал, будете ли вы скучать по мне после того, как мы были так близки друг другу в стольких трудных ситуациях.
Его слова ранили ее, так как предполагали скорую разлуку.
В какой-то момент ей хотелось поведать ему, как отчаянно она будет скучать по нему и как мир без него никогда не станет для нее вновь таким, как в эти дни.
По потом она подумала, что эти слова могли бы привести его в неожиданное замешательство, и потому, глядя на море, сказала:
— Конечно… вас увлекут… другие дела… интересующие вас… но я… никогда не забуду, каким… добрым и каким… умным вы были, и каким… удивительным.
— Вы действительно так думаете? — спросил лорд Брэйдон. — Хотелось бы верить, что вы говорите серьезно.
— Но это действительно… так!
— Для того чтобы увериться в этом, взгляните на меня, Лоилия.
Боясь, что он разгадает ее чувства, она продолжала смотреть на море.
Но вдруг, словно какой-то неведомой силой он притягивал ее к себе, она медленно повернулась к нему.
Еще более медленно она подняла на него глаза.
Какой-то миг оба они не могли пошевелиться.
Казалось, его серые глаза заполнили собой весь мир.
Очень легко и неторопливо, словно боясь, что может вспугнуть ее, лорд Брэйдон протянул руки и привлек ее к себе.
Он чувствовал, как дрожит все ее тело, но это не был трепет страха.
Он смотрел на ее лицо, вскинутое к нему, с распахнутыми и вопрошающими глазами, с приоткрытыми губами.
Ее лицо как будто осветилось солнцем.
Его губы коснулись ее губ и завладели ими.
Все это походило на внезапную остановку дыхания.
Весь мир был объят светом, исходившим от лорда Брэйдона.
Она подсознательно жаждала его поцелуя, но думала, что никогда его не узнает.
Она не могла бы доверить это желание словам, даже сказанным наедине с собой.
Чтобы обрести счастье и радость, она должна полностью принадлежать ему.
Отныне на свете нет ничего, кроме силы его рук и сладостного экстаза, казалось, пронизавшего ее тело солнечными лучами.
Когда лорд Брэйдон оторвался от ее губ, она сказала тихим, словно не принадлежавшим ей голосом:
— Я… люблю вас!
Она произнесла это почти бессознательно.
Лорд Брэйдон не мог найти слов, чтобы выразить свои чувства.
Вместо этого он поцеловал ее вновь.
Теперь его поцелуй был подобен прикосновению огня.
Лоилии показалось, что тот солнечный свет, который пронизал ее, обратился в пламя, прорвавшееся теперь от ее груди к губам.
Ощущение это налетело на нее с такой неодолимой силой и было так не похоже на все, доселе ведомое ей, что она почувствовала себя так, словно умерла и вознеслась в Небо.
Она не могла более думать, предаваясь лишь чувству, которого не знала ранее.
Поцелуи лорда Брэйдона вознесли ее наконец до луны, которая всегда была недоступна для людей.
Звезды мерцали внутри нее, а солнце обжигало как пламя.
Тихо прошептав что-то, она уткнулась лицом в его шею.
А он все крепче сжимал ее.
— Я люблю тебя, моя дорогая? — прерывисто молвил он. — Я так боялся испугать тебя, но теперь, когда ты любишь меня, все будет хорошо.
— Я люблю… тебя! Я люблю… тебя! — шептала она.
— Я хочу, чтобы ты говорила мне это вновь и вновь, пока я не уверюсь в этом. Я так боялся, что ты не сочтешь меня достойным тебя.
Лоилия рассмеялась тихим, сдавленным смехом.
— Как могла я… быть такой… глупой?
Почему я не… понимала, что на свете может быть такой мужчина… как ты?
— Я здесь и не позволю тебе искать кого-либо другого.
— Как будто я могу… захотеть этого!
Лоилия, все еще уверенная, что находится в стране грез, взглянула на него с вопросом:
— Ты… действительно сказал… что любишь меня?
— Я люблю так, что не могу думать ни о чем, кроме тебя, и мы поженимся, как только достигнем порта на английской стороне Канала.
— П-поженимся?
— Это обычно, мое сокровище, — спокойно произнес лорд Брэйдон, — когда двое любят друг друга.
— Но… я никогда не думала… никогда не мечтала, что ты… захочешь жениться на мне! Ты слишком… великолепный… слишком… влиятельный… возможно, я буду… недостойной тебя… и ты будешь… сожалеть.
Лорд Брэйдон рассмеялся, и это был смех поистине счастливого человека.
— На этот риск мне придется пойти, — заявил он, — но я думаю, вряд ли, моя любимая, мы когда-нибудь наскучим друг другу, если, конечно, тебе не покажется скучной и однообразной жизнь со мной после твоей жизни с отцом.
— Как можешь ты… говорить нечто такое… глупое?
Затем, поняв, что он подсмеивается нал ней, она добавила:
— Пожалуйста… я хочу, чтобы мы поженились… но я чувствую, что… тебе… не следует этого делать.
— Ты хочешь сказать, несмотря на то что мы оба испытываем друг к другу, я должен оставить тебя?
Лоилия инстинктивно прижалась к нему.
Она держалась за отворот его вечернего пиджака, как будто боялась, что он может исчезнуть.
— Я не смогла бы… выжить, потеряв тебя… теперь.
— Этого никогда не случится.
— Но представь… просто представь, что германцы…
— Ты не должна думать об этом! — сказал он твердо. — В Англии мы будем хорошо защищены, и я уже все устроил для твоего отца, чтобы он был в полной безопасности…
Лорд Брэйдон чуть было не закончил словами «пока он жив».
Но было бы ужасной ошибкой усугублять тревогу Лоилии за отца, сообщив, что его дни сочтены.
Когда она станет его женой и он сможет защищать ее и заботиться о ней, она поймет.
Она достаточно умна и проницательна, чтобы понять: Тарстон Стэндиш предпочел смерть в зените своей карьеры.
Он не смог бы стареть, чувствуя, что не может больше совершать подвиги, так вдохновлявшие его в молодости.
Лоилия была мягкая и добросердечная, юная и кроткая, а также, как понял лорд Брэйдон, неискушенная и доверчивая.
Он поклялся себе, что будет защищать ее и заботиться о ней всю свою жизнь.
А первостепенная задача — сделать ее такой счастливой, чтобы смерть отца не стала для нее столь ужасным потрясением, каким была бы сейчас.
Тогда они смогут переживать эту утрату вместе.
Тогда они не просто будут несчастными, сожалея, что его больше нет с ними, но обогатят свою жизнь мыслями об этом человеке.
— Ты ведь понимаешь, моя дорогая, — сказал лорд Брэйдон спокойно, — что, поскольку твой отец как всегда прекрасно подготовил описание секретного германского орудия, я обязан как можно скорее доставить его записи принцу Уэльскому. — Он обнял ее покрепче. — Но поскольку не могу и не хочу оставить тебя, я возьму тебя с собой как мою жену.
— А ты… уверен, что это будет… верный шаг?
В голосе ее слышалась озабоченность, но в то же время никакая иная женщина не могла бы излучать столько искреннего счастья, как Лоилия.
Это сияние счастья придавало ей такую прелесть, какой он не замечал ни в ком за всю свою жизнь.
— Вот что мы сделаем, — сказал лорд Брэйдон. — А между тем твой отец, чтобы избежать возможной опасности, останется на яхте и будет писать вторую часть своей книги.
У нее вырвался радостный вскрик удивления.
— Папе это очень понравится! Он обожает море и будет счастлив на борту этой прекрасной яхты. Кроме того, я не стану беспокоиться из-за того, что его может преследовать тайная полиция.
— Когда ты выйдешь за меня замуж, тебе не о чем будет беспокоиться, — пообещал лорд Брэйдон, — разве что обо мне!
— Я буду стараться заботиться о тебе, — сказала Лоилия, — и более всего на свете любить тебя… любить всем сердцем и… душой. Будет тебе достаточно этого?
В ее последнем вопросе звучала нотка тревоги, и лорд Брэйдон сказал:
— Знаешь, это — именно то, чего я хочу и чего мне всегда недоставало в жизни. — Он смотрел на нее как на произведение искусства. — Глупо было бы притворяться перед тобой, моя дорогая, будто женщины не любили меня каждая по-своему, но ты — единственная — молилась за меня, читала мои мысли и дала мне то, чего не давал никто.
— Что же… это? — спросила Лоилия.
Его губы приблизились к ее губам.
— Я чувствовал, целуя тебя, что ты отдаешь мне не только свое сердце, но и свою Душу.
— А ты дал солнце… луну… звезды и свет, который, я знаю, исходит от Бога, — прошептала Лоилия.
Лорд Брэйдон целовал ее вновь.
Целовал все более требовательно и страстно.
Она не боялась этого.
Она знала теперь, что любовь не только нежное, романтическое чувство, как она считала ранее.
Она более разнообразна — азартна и увлекательна.
Она сильна и властна, как сама жизнь.
Она может быть спокойной и ласковой, как море, тихо плещущее о борт яхты, но может быть мощной, бурной и неистовой, как шторм.
Лорду Брэйдону предстояло многому научить ее.
Уже и теперь каждая ее клеточка откликалась на его призыв с такой силой, о которой она не подозревала ранее.
А он продолжал целовать ее, как будто стремился убедиться, что она принадлежит ему навсегда.


Когда Лоилия проснулась, яхта лорда Брэйдона уже стояла на якоре в гавани.
Отправляясь спать, она думала о том, как изменился мир.
Она принадлежала теперь не только себе, но также человеку, которого любила.
У нее не было мыслей и чувств, не принадлежавших ему.
Накануне она оставила лорда Брэйдона очень поздно.
Заснула еще позже, почти под утро.
Теперь же солнце было высоко в небе.
Ей показалось, что отец беспокоится о ней.
Она встала, надела миленький хлопчатобумажный халатик, купленный Уоткинсом, и прошла в каюту отца.
Он сидел на постели, что-то записывая.
— Мне сказали, моя дорогая, что сегодня — день твоей свадьбы!
Лоилия бросилась к нему, обняла его.
— О папа, я так… счастлива! — воскликнула она.
— И я счастлив за тебя, моя дорогая.
Судьба соединила тебя с надежным человеком, и, несомненно, вы рождены друг для друга, так же, как были близки мы с твоей матерью.
— Я уверена в этом, — улыбнулась Лоилия, — но ты знаешь, папа, что я не могу расстаться с тобой. Поэтому, как предлагает лорд Брэйдон, когда тебе станет лучше, ты должен жить с нами в его доме в Оксфордшире.
— В настоящее время у меня много работы, — объяснил Тарстон Стэндиш, — и я сделаю ее лучше и быстрее, если буду один, потому принял великодушное предложение твоего будущего мужа остаться на его яхте. — И прибавил с лукавинкой в глазах:
— Я намерен посетить кое-какие места в Средиземноморье несколько по-иному, чем делал это в прошлом!
Лоилия рассмеялась.
— Ты будешь очень величественным, путешествуя в личной яхте; не так, как мы ездили с тобой последний раз по Франции — в неудобном экипаже, набитом пассажирами.
Тарстон Стэндиш развеселился.
— Я должен не забыть описать это приключение в моей книге!
— Ты должен не забыть включить и меня в нее, папа, — погрозила пальчиком Лоилия. — Ты непременно станешь знаменитым, когда твои книги опубликуют, и я тоже хочу участвовать в этом!
— Твое участие было неоценимым! — воскликнул он.
Она поцеловала его.
Затем они поговорили о его дальнейших занятиях — после круиза на яхте.
Наконец она прошла в свою комнату одеваться и увидела на кровати чудесное белое платье.
Рядом лежал венок из оранжевых цветов и изысканная, очевидно дорогая вуаль из брюссельских кружев.
Она поняла, что Уоткинс опять постарался проявить свой талант, и вновь оценила его безукоризненный вкус.
Когда она облачилась в свадебный наряд, чутье ей подсказало, что она должна ожидать, пока за нею придут.
Лоилия опустилась на колени рядом с постелью — помолиться о том, чтобы ее мужу никогда не наскучило быть с ней.
Она молилась также о том, чтобы в течение всей жизни их любовь оставалась такой же сильной и прекрасной, как сейчас.
«Ты должна помочь мне, мама, — мысленно обратилась она к матери. — Я знаю, как счастливы вы были с папой, как ты заботилась о нем, и я хочу быть такой же».
Она столь безоглядно была погружена в молитву, что не услышала, как отворилась дверь.
Лорд Брэйдон стоял и смотрел на нее.
Он не ожидал, что обнаружит ее за молитвой.
И вновь отметил про себя, что Лоилия отличается от остальных женщин.
Отличается столь разительно, что ему вдруг показался невероятным тот счастливый случай, который свел их.
Сила его чувств передалась ей даже сквозь ее молитвы.
Лоилия повернула голову, вскочила и бросилась к нему.
Он заключил ее в объятия и поцеловал — не страстно, а очень бережно и нежно.
— Все готово, моя дорогая, — сказал он. — На пристани нас ждет экипаж, и мы поедем в церковь.
Лоилия с трудом воспринимала его слова.
Ее переполняла любовь.
— Как это возможно? — говорил он. — Каждый раз, когда я вижу тебя, ты становишься все более прекрасной!
— Я хочу… чтобы ты так… думал, — улыбнулась она, — и каждый раз, когда я вижу тебя, я… люблю тебя больше, чем за пять минут… до этого.
В ответ он вновь поцеловал ее, и рука об руку они отправились к ее отцу.
Лоилия поцеловала отца, а лорд Брэйдон пожал его руку — слова казались излишними.
Всех троих связывала общность чувств и мыслей.
Эту общность можно было выразить одним словом — «любовь».


Впоследствии, вспоминая день свадьбы, Лоилия думала о том, что он оказался совсем не таким, каким она его заранее представляла.
Они с лордом Брэйдоном венчались в маленькой церкви рядом с набережной.
Эта церковь была увешана рыболовными сетями, и в ней, как ей рассказали, жены рыбаков молились о благополучном возвращении мужей, ушедших в море.
Церковь одаряла прихожан верой и любовью.
Лоилия знала, что подобной атмосферы она не нашла бы ни в одной из церквей Лондона.
После венчания, все еще плененные благословениями священника, звучавшими в их душе, они возвратились на яхту.
Там их ждал легкий ленч, а потом экипаж отвез их на вокзал.
К восторгу Лоилии, к поезду был прицеплен специальный вагон, отдельно для них.
Он должен был доставить их до станции, ближайшей к дому лорда Брэйдона в Оксфордшире.
Ей никогда еще не приходилось ездить в личном вагоне.
Лорд Брэйдон с удовольствием наблюдал, как она исследует его подобно ребенку, получившему новый кукольный домик.
— Это просто необыкновенно! — сказала она, усаживаясь рядом с мужем в гостиной комнате.
В ней вместо единичных кресел были расставлены уютные диваны.
— Это действительно необыкновенно, потому что я могу быть наедине с тобой, моя дорогая.
— Я тоже рада этому! — воскликнула Лоилия. — Я, наверное, испугаюсь, когда встречу множество людей, которые будут поражены, что ты женился на мне.
— Достаточно лишь взглянуть на тебя, чтобы понять причину этого! — сказал лорд Брэйдон. — И в то же время, мое сокровище, ты и я имеем тысячу других причин, кроме этой.
Он придвинулся к ней, и она спросила;
— Скажи мне… свои причины того, что мы вместе.
Он смотрел на нее сверху, и на его лице было выражение, которого никто никогда еще не видел у него.
— Я люблю тебя, — объяснил он, — потому, что ты прекрасна. Но твоя красота не только в совершенных чертах, не только в твоей коже, такой полупрозрачной, или в твоих глазах, похожих на звезды. Твоя красота, мое сокровище, исходит из твоего сердца и твоей души. И то, и другое принадлежит мне.
Лоилия вскрикнула от восторга.
— Я люблю тебя не только потому, что ты красив и великолепен, но и потому, что ты самый умный человек в мире… и в то же время самый добрый и самый… чуткий и понимающий.
Он был тронут искренностью ее слов.
Она утверждала то, во что действительно верила, и он целовал ее до тех пор, пока вагон, казалось, не начал вращаться вокруг них.
Опять они очутились в их собственном мире…
В этом мире не было ничего, кроме любви и ослепительного света, исходившего от них.


Лоилия не была ошеломлена огромными размерами дома лорда Брэйдона.
Не смутила ее и армия слуг, обрадованных их прибытием.
Будучи извещен об их женитьбе, дворецкий произнес небольшую речь, приветствуя Лоилию и желая молодым счастья и всяческих благ.
Поскольку Лоилия могла читать в мыслях, она знала, что слуги не относились к лорду Брэйдону как к господину, внушающему благоговейный страх.
Старшие помнили его еще маленьким мальчиком; он рос у них на глазах, и они любили его как собственного сына.
Он пожал всем руки.
Затем повел ее вверх по лестнице, и она вопросительно взглянула на него.
— Мы оба устали после долгой дороги, — сказал он, — поэтому я распорядился, чтобы нам не мешали сегодняшний вечер провести неформально.
Он обнял ее за плечи и, пока они шли по коридору, докладывал:
— Я заказал обед в твой будуар, и все, что тебе придется сделать, это — принять ванну и надеть халат, который, я уверен, Уоткинс уже приобрел для тебя.
— Я думаю, — засмеялась Лоилия, — со временем смогу сама выбирать себе одежду, но чувствую, что Уоткинс будет делать это намного лучше, чем я!
— Я дам тебе самое великолепное приданое, какое когда-либо доставалось невесте, — сказал лорд Брэйдон, — но тебе придется подождать, моя прекрасная, до приезда в Лондон. — Он улыбнулся. — А пока Уоткинс обеспечит тебя всем необходимым.
Так как он провел много времени в Фолкстоуне этим утром, думаю, он нашел уже кое-что для тебя.
Лоилия вновь рассмеялась.
Наверняка ничего подобного не происходило ни с одной из невест.
Она не удивилась, когда, приняв ванну с розовой водой, обнаружила приготовленную для нее ночную рубашку, украшенную кружевными вставками; рядом лежал халат, подобранный ей в тон и расшитый нежными розовыми цветами.
— Где Уоткинс мог найти такие очаровательные и прекрасно выполненные вещи? — спросила она экономку, помогавшую ей.
— Мистер Уоткинс говорил мне, миледи, что более всех в шитье и вышивании искусны монахини, поэтому он купил белье, которое вы носите, в монастыре во Франции.
Это очень позабавило Лоилию и было настолько фантастично, что казалось продолжением сочиненной ею волшебной сказки.
Сказка эта продолжалась наяву, когда она вошла в будуар рядом с ее спальней и увидела там своего мужа, ожидавшего ее.
На нем был длинный халат, богато расшитый широкой тесьмой наподобие галунов.
Казалось, он одет в военную форму, а она в своем халатике выглядела слишком «неформально», как сказал лорд Брэйдон.
Однако, привыкнув не обращать внимания на свою внешность, она вскоре избавилась от смущения.
Стол в центре комнаты был украшен золотыми изделиями и освещался золотым канделябром. Посередине стоял букет орхидей.
— Мы будем обслуживать себя сами, — сказал лорд Брэйдон, — или, вернее, я буду прислуживать тебе, моя дорогая. Я не хотел, чтобы нам мешали слуги, лучше представим себе, что в доме, кроме нас, нет никого.
Лоилия подумала, что лишь он способен представить это.
Но прежде, чем она успела хоть что-то сказать, он поцеловал ее и налил в бокалы шампанское.
— Тост, моя драгоценность! За нас и нашу вечную любовь!
— Это — то, о чем я… молюсь!
— Так и будет — Лорд Брэйдон вновь поцеловал ее.
Она не помнила, что ела и пила.
Все казалось волшебным в этой сказке; а когда обед закончился, лорд Брэйдон повел ее обратно в ту прекрасную комнату, где она раздевалась.
Шторы там были уже задернуты.
Лишь две свечи горели у огромной позолоченной кровати с пологом из купидонов, держащих гирлянды роз.
Лоилия думала, что лорд Брэйдон поведет ее к ней.
Но он подошел к окну и раздвинул занавеси.
Пуна поднималась над деревьями парка.
Уже высыпали звезды, сияя на небе подобно бриллиантам и отражаясь в озере огненными блестками.
Пуна разливала серебро по листьям деревьев; от них на землю ложились тени, темные и таинственные.
Лорд Брэйдон обнял Лоилию, и она сказала:
— Здесь так прекрасно, и все… дышит… тобою.
— Здесь все дышит нашей любовью, моя прекрасная жена, и я надеюсь, что когда-нибудь наши дети полюбят это все так же, как любим мы.
Мысль эта вогнала Лоилию в краску.
Она стыдливо уткнулась лицом в его плечо.
— Я должна… сказать тебе… кое-что, — произнесла она еле слышно.
— Что это?
Она колебалась, и он, чувствуя ее трепет, велел:
— Говори же.
— Когда ты нашел меня в этом… ужасном месте, — нерешительно начала Лоилия, — мне кажется, я… поняла, почему мужчины, такие, как барон, приходят туда… за развлечением, но я боюсь… ты сочтешь меня очень невежественной… потому что… я точно не… знаю, что происходит, когда двое… любят друг друга.
Лорд Брэйдон крепче прижал ее к себе.
Его губы прикоснулись к ее волосам, и он подумал, что никогда не ожидал услышать подобное от женщины, на которой женится.
Он предпочитал связь с опытными замужними женщинами, с которыми у него было столько affaires de coeur.
Ему и в голову не приходило, что молодая девушка может быть не только абсолютно невинной, но и несведущей.
И прежде Лоилия пленила его своей чистотой, он хотел стать ее защитником, оберечь от одиночества и опасностей.
Теперь же в ней воплотились все его мечты. Она узнает о любви лишь от него.
Это будет самое волнующее событие в его жизни.
— А вдруг, — сказала Лоилия все тем же неуверенным голосом, — когда ты… получишь мою любовь… ты будешь… разочарован?
— Это невозможно! — возразил лорд Брэйдон.
— Почему?
Вместо ответа он взял ее на руки и понес к постели.
Расстегнул ее халат и вновь поднял, чтобы уложить на обшитые кружевами подушки и накрыть простынями с монограммами.
Затем он обошел кровать с другой стороны, снял свой халат и лег рядом с ней.
Прижав ее к себе, он ощутил трепет ее тела и испытал чувство, которого не знал прежде.
Страсть поднималась внутри него сжигающим огнем.
И в то же время чувство, которое он испытывай к Лоилии, было абсолютно не похоже на те ощущения, что были у него с другими женщинами.
— Ты задала мне вопрос, моя восхитительная, — сказал он, — и теперь я хочу ответить на него. Ты никогда не наскучишь мне, потому что ты моя и потому что я люблю не только твою красоту, твое прекрасное тело и чувства, которые ты вызываешь во мне, когда я целую тебя, но люблю в тебе еще многое и многое другое!
— Скажи мне это… пожалуйста… скажи мне, — умоляла Лоилия.
— Прежде всего я люблю тебя за твой острый, все понимающий, мудрый ум.
Он поцеловал ее в лоб.
— Еще я люблю в тебе твою привязанность и преданность отцу, твою готовность жертвовать собой ради него.
Он улыбнулся, добавив:
— Я не знал ни одну женщину, столь безыскусную и искреннюю, которую больше заботило бы не то, что она носит или как выглядит, а волновали бы по-настоящему важные вещи.
— Но когда я… полюбила тебя, — сказала Лоилия, — я стала бояться, что недостаточно… красива для… тебя.
— К тому времени, — продолжал лорд Брэйдон, — я уже был влюблен не только в твое лицо, но также в твое сердце и, как я уже говорил тебе, мой ангел, я полюбил твою душу.
Он целовал ее лицо, прикасался руками к ее телу.
— Все о чем я сказал, принадлежит теперь мне, и все это так бесценно и так волнует меня, моя дорогая, что я не смогу когда-либо пресытиться тобой!
Он глядел на нее в свете, исходившем от свечей за тканью полога.
Лунный свет, проникавший через окна, придавал всему магический, неземной вид.
Ему не давало покоя опасение: то, что он сделает, может испугать Лоилию.
Однако, чувствуя невозможность выразить это словами, он лишь успокаивал ее:
— Ты не должна бояться, моя радость, потому что я буду очень нежен с тобой.
Лоилия же взглянула на него, счастливо улыбаясь.
— Как же я могу… бояться… тебя? Я обожаю тебя… я даже… поклоняюсь тебе.
Я могла бы бояться только… что ты… разлюбишь меня.
— Но поскольку это невозможно, — сказал лорд Брэйдон, — нам следует лишь наслаждаться нашей любовью, ведь именно любовь к тебе, Лоилия, заставляет меня жаждать, чтобы ты была моей.
Лоилия придвинулась ближе к нему.
— Пожалуйста… научи меня, — просила она, — научи меня не только любить тебя так, как ты… хочешь, чтобы я любила… но также как сохранить твою… любовь ко мне.
Его губы не позволили ей ничего более говорить.
Он целовал ее с тем властным жаром, который она уже ощутила в нем ранее.
В этом проявлялась не только сила, но и чудо любви.
Она чувствовала, как его губы зажигают огоньки пламени внутри нее.
И не было необходимости учить ее — ее тело откликалось на его ласки так же, как перекликались их мысли.
Это было так естественно и в то же время так совершенно, что оба жаждали одного и того же.
— Я люблю… тебя! — шептала она. — Я люблю тебя… Моя любовь… наполняет весь… мир!
— И я обожаю тебя и поклоняюсь тебе, — говорил лорд Брэйдон. — Ты — моя, моя дорогая, и я никогда не оставлю тебя!
Пламя, казалось, прожгло их обоих и унесло в залитое звездным светом небо.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Приключения в Берлине - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Приключения в Берлине - Картленд Барбара



И приключения бредовые, и стиль ужасный: 2/10.
Приключения в Берлине - Картленд БарбараЯзвочка
11.03.2011, 18.38





стиль увлекательный.мелодрама и в Африке мелодрама.язвочка в жизни бывает такое что придумать невозможно.дай бог нам не стать героями какой нибудь гадости
Приключения в Берлине - Картленд Барбарастарушка
4.02.2014, 17.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100