Читать онлайн Прелестные наездницы, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава III в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прелестные наездницы - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прелестные наездницы - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прелестные наездницы - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Прелестные наездницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава III

– Это несправедливо! – почти кричал молодой человек, побелевший от напряжения, стоя в элегантной гостиной дома Манвилла, окна которой выходили на площадь Беркли.
– Вполне естественно, что ты так думаешь, – мягко ответил его светлость, – но я обещаю тебе, Адриан, что пройдет время и ты будешь благодарить меня.
– Я не понимаю, почему ты мне навязываешь свою волю в этом деле, – резко сказал Адриан. – Конечно, ты мой опекун и контролируешь мои деньги, пока мне не исполнится двадцать пять лет, но это не дает тебе права вмешиваться в мою жизнь и мешать мне жениться на ком я хочу!
Лорд Манвилл поднял брови.
– Неужели? – с деланным сомнением спросил он. – А я-то думал, что опекуны как раз для этого и существуют. Но, как бы то ни было, спорить со мной бесполезно, Адриан. Я уже принял решение, и мой ответ – нет. Ты не можешь жениться, пока тебе всего двадцать лет и пока ты учишься в Оксфорде.
– Если бы Люси не была леди, я мог бы понять твое нежелание, – сказал Адриан. – Но даже ты не можешь сказать, что в нравственном отношении она не подходит мне.
– А я и не говорил, что здесь замешана нравственность, – возразил лорд Манвилл. – Более того, я согласен с твоим утверждением, что эта леди, к которой ты так воспылал, – благородного происхождения, а тот факт, что ее отец – пастор, как бы освящает всю ситуацию. И все же, Адриан, ты слишком молод.
– Полагаю, – сказал Адриан с горечью в голосе, – у тебя не было бы возражений, подцепи я какую-нибудь заштатную танцовщицу на вилле в Сент-Джонском лесу. Это бы не выходило за рамки того, что, как ты считаешь, подходит мне в моем возрасте.
– Пока у меня, мой дорогой мальчик, хватает сил не обращать внимания на твой довольно оскорбительный тон, – сказал лорд Манвилл, вставая из-за стола с завтраком и подходя к камину, – позволь сказать тебе, что такая связь в твоем возрасте получила бы не только мое согласие, но также и благословение.
– Ну еще бы, – яростно выпалил Адриан, – ведь твоя репутация уже с душком. О тебе говорят, и знаешь, как тебя называют?
– Уверяю тебя, мне это совершенно не интересно, – мягко ответил лорд Манвилл.
– Тебя называют «сердцелом», – взорвался Адриан, – мне стыдно, что так говорят о моем опекуне. Разумеется, я не утверждаю, что мои друзья не завидуют тебе из-за твоего богатства и твоих прекрасных лошадей, но твои дела с женщинами вызывают у них смех! Они смеются над твоими победами! Ты слышишь меня?
– Тебя трудно не услышать, – ответил лорд Манвилл, – учитывая, что ты кричишь во все горло. Право же, мой дорогой мальчик, тебе следует стараться лучше владеть собой. Совершенно не подобает джентльмену выходить из себя только потому, что он не может получить то, чего хочет.
Спокойный тон лорда Манвилла, похоже, умерил ярость его младшего кузена. Сделав над собой усилие, Адриан пересек комнату и, выглянув из окна на площадь Беркли, через минуту произнес совсем другим тоном:
– Приношу свои извинения.
– Я их принимаю, – сказал лорд Манвилл. – И позволь мне заверить тебя, что, хотя ты и сомневаешься в этом, в настоящий момент я руководствуюсь только твоими интересами. Ты слишком плохо знаешь жизнь. Закончив Оксфорд, ты поедешь в Лондон, будешь встречаться со многими людьми, включая, конечно, и женщин. И тогда, если у тебя останутся те же самые намерения в отношении этой молодой леди, которая пленила твое сердце, я готов буду выслушать тебя.
Адриан резко повернулся, глаза его засияли.
– Ну а пока… могу я быть помолвлен с ней?
– Ни в коем случае, – быстро ответил лорд Манвилл. – Не должно быть никаких обязательств, никакой рекламы – ничего, что могло бы показать, что вы значите друг для друга больше, чем обычно бывает, когда отношения можно описать одним всеобъемлющим словом – «дружба». Даже простая договоренность, мой юный Ромео, будет висеть на тебе цепями. Я хочу, чтобы ты был свободен и мог видеть жизнь такой, какая она есть, прежде чем свяжешь себя навсегда с женщиной, какой бы привлекательной и соблазнительной она ни была для тебя в данный момент.
– То есть ты хочешь, чтобы я стал таким же, как ты, мрачным голосом пробормотал Адриан. – Почти тридцать пять лет, а еще не женат…
– …плюс репутация «сердцелома»! – закончил за него лорд Манвилл. – Послушай, Адриан, я живу так, как хочу. И уверяю тебя: что бы твои ровесники ни говорили обо мне, жизнью я доволен.
– Ты отстал от жизни, – заявил Адриан. – Неужели ты не понимаешь: все эти вульгарные похождения с женщинами – это же прошлый век? Мужчины сегодня гораздо серьезнее. Они смотрят на жизнь под совершенно иным углом, чем ты.
Лорд Манвилл откинул голову и засмеялся, так как уже был не в силах сдерживать себя.
– О боже, Адриан, из-за тебя я когда-нибудь помру со смеху! – воскликнул он. – Студенты не меняются: всегда думают, что изменят мир, что они совсем другие, нежели поколение их отцов, что они сделаны из другого теста, чем те, кто старше их, что их идеи представляют собой нечто фундаментально новое.
– Но мы действительно думаем по-другому, уверяю тебя, – с жаром сказал Адриан.
– Избавь меня от своей ерунды, очень тебя прошу, – умоляющим голосом произнес лорд Манвилл. – Возвращайся в Оксфорд и получи степень, и уже тогда мы поговорим о том, что тебе делать в жизни.
– Есть только одно, что я хочу делать, – ответил Адриан.
– Я знаю, – сказал лорд Манвилл. – Но, несмотря на все твои аргументы, ты меня не убедил. Мне очень жаль, но ответ по-прежнему – нет.
– А что бы ты сделал, – медленно спросил Адриан, – если бы Люси и я сбежали? Убедить ее было бы нетрудно.
– Если бы оказался так глуп, – сказал лорд Манвилл, и теперь его голос был холоднее льда, – и сделал что-нибудь столь вопиющее и столь губительное для доброго имени молодой девушки, которую ты, по твоим словам, любишь, мне, право же, было бы очень стыдно за тебя. Но я думаю, что даже дочь священника, привыкшая в силу своего положения к жизни в стесненных обстоятельства, должна понять, что довольно трудно существовать на доход в ноль фунтов в год. А именно столько, Адриан, вы имели бы.
– Ты бы прекратил выплачивать мне содержание? – недоверчиво спросил Адриан.
– Тотчас же, – ответил лорд Манвилл. – И позволь мне добавить, что это не пустая угроза. В тот день, когда ты совершишь что-нибудь столь ужасное и достойное презрения – например, убедишь леди благородного происхождения сбежать с тобой, – ты перестанешь быть достойным моего внимания; фактически я вообще больше не буду думать о тебе, пока не сложу с себя полномочия по управлению поместьями в тот день, когда тебе исполнится двадцать пять лет.
– Да, в подобных обстоятельствах мне ничего не остается, не так ли? – мрачно сказал Адриан.
– Ничего, – согласился лорд Манвилл.
Какое-то мгновение молодой человек стоял, пристально глядя на своего опекуна, будто собирался умолять его, затем с каким-то странным звуком, похожим одновременно и на взрыв гнева, и на сдавленное рыдание, быстро вышел из гостиной, громко хлопнув дверью.
Лорд Манвилл вздохнул и, взяв со стола «Таймс», бегло просмотрел заголовки. Сквозь окно на него падали лучи утреннего солнца, и трудно было представить себе более изящного и красивого мужчину, чем он, стоявший в этой комнате в халате из восточной парчи, с лазурно-голубым атласным платком вокруг шеи, в облегающих желтых панталонах.
У лорда Манвилла были темные волосы, зачесанные назад с квадратного лба. Черта его лица были почти классическими в своем совершенстве, и, кроме модных, изящно подстриженных бакенбардов, растительности на его лице не было.
Брови его, когда он сердился, почти сходились в одну линию над аристократическим носом; взгляд был резок и проницателен, но, когда он был весел, в глазах мог светиться озорной огонек.
Бесспорно, лорд Манвилл был красив, и все же, несмотря на утверждение, что он доволен жизнью, было в его лице что-то язвительное или даже циничное, и более всего это отражалось на его губах, которые могли сомкнуться в жесткую линию или же пренебрежительно улыбаться, будто он стоял в стороне от жизни и бросал ей вызов.
Лорд Манвилл только что положил «Таймс» и взял «Монинг пост», когда вошел дворецкий.
– Я прошу прощения, милорд, но вдовствующая герцогиня Торн пришла к вашей светлости. Я провел ее милость в салон.
– Моя бабушка в такой ранний час? – Лорд Манвилл взглянул на каминные часы. – Хотя нет, я ошибся. Мистер Адриан задержал меня.
– Сегодня вы чуть позже, чем обычно, спустились к завтраку, – почтительно сказал Бейтс. – Но ведь и вернулись вы сегодня утром уже после пяти, милорд.
– Да знаю я об этом, Бейтс! – вскричал лорд Манвилл. – И чувствую себя так, будто голова моя наполнена туманом, как улицы в ноябрьский день. Скажите Тейлору, что я выезжаю на прогулку через час. Надо проветриться.
– Да, это проверенное средство, милорд, – сказал Бейтс.
Этот старик служил отцу лорда Манвилла и ему самому с тех пор, как он получил наследство. Сейчас, оценивающе глядя, как его светлость бежит вверх по лестнице, Бейтс подумал, что во всей Англии не сыскать более красивого дворянина.
Не прошло и десяти минут, как лорд Манвилл вошел в салон, где его ждала бабушка. Теперь на нем был элегантный плащ для верховой езды из ткани высшего качества, на галстуке виднелась жемчужная заколка, а желтый жилет гармонировал с желтой гвоздикой в петлице.
– Бабушка! – воскликнул он, подходя к пожилой леди, сидевшей на одном из обитых атласом диванов. – Извини, что заставил тебя ждать, но я и подумать не мог о таком неожиданном удовольствии, как твой визит.
Вдовствующая герцогиня Торн позволила взять ее старые ревматические руки в черных перчатках и прикоснуться к ним губами. Она оценивающе оглядела внука с ног до головы, когда он, приподняв полы плаща, садился рядом с ней на диван.
– Что привело тебя в Лондон? – спросил лорд Манвилл.
– Ее величество, кто же еще? – ответила вдова. – Могу заверить тебя, Сильванус, что я не проделала бы этого трудного пути по грязным дорогам по какой-либо другой причине.
Поскольку вдовствующая герцогиня была известна своей манерой неожиданно появляться в Лондоне в любое время года и было известно, что ей, по выражению ее детей, не сидится на месте, лорд Манвилл улыбнулся.
– Я знаю, что ты обожаешь приезжать в Лондон, бабушка, – сказал он. – Как же иначе тебе удавалось бы узнавать о самых последних скандалах, если бы ты засела у себя в деревне слишком уж надолго?
– И того, что я слышу, мне достаточно, чтобы быть в курсе, – резко ответила вдова. – Ее величество спросила меня, когда ты женишься. Какая жалость, я не могла дать ей ответа.
– Не говори со мной о женитьбе, – умоляющим тоном произнес лорд Манвилл. – Сегодня утром я уже наслушался об этом достаточно, чтобы у меня появилось желание вообще больше никогда не слышать об институте брака.
– Значит, Адриан приходил к тебе по этому поводу? – спросила вдова с неожиданным блеском в глазах. – Я встретила его в дверях в ужасно мрачном расположении духа и подумала, что это, возможно, из-за тебя.
– Бабушка, я вижу, ты умираешь от любопытства, желая узнать, зачем Адриан приходил ко мне, – сказал лорд Манвилл. – Ну что же, ты верно догадалась. Он хочет жениться на какой-то дочери священника, которую встретил в Оксфорде.
– И ты запретил ему делать это? – спросила вдова.
– Конечно, – ответил лорд Манвилл. – Невозможно вообразить себе более неравный брак, а ведь ему всего двадцать лет.
– Адриан всегда был сентиментальным, романтическим созданием, – сказала вдова. – Полагаю, ты был прав, хотя запрет жениться мог, на мой взгляд, придать ему решимости не подчиняться тебе.
– Довольно трудно не подчиняться кому-нибудь, когда у тебя нет денег, – заметил лорд Манвилл.
– То есть ты пригрозил прекратить выплачивать ему содержание? – спросила вдова.
– Что мне нравится в тебе, бабушка, – воскликнул лорд Манвилл, – так это то, что в разговоре с тобой не надо самому расставлять точки на i! Ты всегда предвидишь все заранее. Если было бы больше таких, как ты, жизнь была бы гораздо легче.
– Мир полон дураков, – едко заметила вдова. – Ну хорошо, ты распорядился заботами Адриана, а как насчет твоих собственных?
– А разве они у меня есть? – с невинным видом спросил лорд Манвилл.
– Ну полно, не пытайся обмануть меня, мальчик, – сказала герцогиня. – Тебе ведь так же хорошо, как и мне, известно, что в городе о тебе ходят разговоры. Даже Ее величество, должно быть, слышала что-то, и она даже отвлеклась от разговора с принцем, чтобы спросить, когда же ты найдешь себе жену.
– Ее величество настолько счастлива в своем замужестве, – сказал лорд Манвилл, – что желала бы, чтобы все ее подданные пребывали в одном и том же блаженном состоянии, которое называется «один мужчина для одной женщины».
– Это явно не про тебя! – заметила вдова. – Но насчет королевы ты прав. Нынче она не может говорить ни о чем, кроме как о достоинствах принца Альберта. Если бы все мужчины были такими, как он, я бы осталась девственницей.
– Ну, бабушка, будь поосторожнее в выражениях, – предостерегающим тоном произнес лорд Манвилл; в глазах же его мерцали огоньки смеха.
– Я никогда особенно не утруждала себя следить за своей речью, – резко ответила вдова. – Я, слава богу, не принадлежу к этой лицемерной эпохе. В Букингемском дворце так скучно, что чуть ли не галлюцинации начинаются. Когда я вспоминаю веселые карлтонские времена, когда регент швырял деньгами направо и налево, то невольно думаю, что жизнь молодых людей сегодня, должно быть, очень скучна.
– Но нам все-таки удается немножечко развлекаться, – сказал лорд Манвилл.
– Ну, тебе-то, конечно… ты другой, – заметила его бабушка. – Кроме того, ты мужчина, а представители твоего пола всегда могут найти кого-нибудь для своих причуд, например, прелестных наездниц, а, Сильванус?
– О, бабушка, кто же это наговорил вам подобное? – спросил лорд Манвилл. – Вам не следует даже знать это выражение, а тем более произносить.
– Не будь таким глупым, – парировала вдова. – Ты что, газет не читаешь? На днях в «Таймс» была статья о них. Должна заметить, что я была до некоторой степени удивлена. Такого рода вещи в «Таймс» обычно не публикуются. А леди Линч послала мне вырезку из «Субботнего обозрения» на ту же тему.
– О чем же там говорилось? – полюбопытствовал лорд Манвилл.
– Там говорилось, – ответила вдова, – что сейчас уже никто не употребляет слов «проститутка» или «шлюха». Находят прекрасные эвфемизмы; предполагается, видимо, что название профессии будет звучать благороднее. Прелестная наездница, ну и ну! В мои дни потаскуха была потаскухой.
Лорд Манвилл засмеялся.
– Бабушка, ты неисправима!
– Возможно, – ответила старая леди, – но мне бы хотелось услышать что-нибудь о них – об этих прелестных наездницах.
– Для начала скажи, что ты уже знаешь? – спросил лорд Манвилл.
– У леди Линч три дочери на выданье, – ответила вдова. – Должна признать, они не очень-то приятные особы, но добродетельные и, несомненно, из тех, которые, когда им предоставляется возможность, становятся благонравными женами и хорошими матерями. Но, как говорит ее светлость, у них мало шансов.
– Ты имеешь в виду, никто не делает им предложения? – спросил лорд Манвилл. – Ну и кто же в этом виноват?
– Очевидно, виноваты прелестные наездницы, – ответила вдова. – Девиц Линч водят по балам, магазинам, званым обедам, концертам, театрам, скачкам, но все напрасно. Подходящие с виду потенциальные женихи танцуют с ними, иногда даже флиртуют, поглощают еду их родителей и пьют их вино, но для развлечений возвращаются к прелестным наездницам.
Лорд Манвилл смеялся до тех пор, пока слезы не показались у него на глазах.
– Бабушка, ты уморишь меня когда-нибудь, – заявил он. – Никогда не слышал такой грустной истории! Но что поделать? Если девушки недостаточно привлекательны, кого винить?
– Тебя и твоих друзей, – отрезала вдова. – Валяете дурака со всякими простушками с хорошенькими личиками. Ты что же, полагаешь, кто-нибудь подумал бы о них дважды, если бы такие, как ты, не платили за их шикарную одежду, претенциозные шляпы, подогнанное по фигуре белье и, конечно, за их гладкую плоть. Если вы разоденете их в эти тряпки и выведете в таком соблазнительном виде в свет, то никого не будет волновать тот факт, что у них куриные мозги и ни на грош здравого смысла.
– Дражайшая моя бабушка, – тоном спорщика начал лорд Манвилл, – уверяю тебя, жрицы любви существовали с незапамятных времен, и ни ты, ни я, что бы мы ни говорили, не можем помешать мужчинам искать развлечений среди маленьких голубок, так соблазнительно порхающих и в то же время не настаивающих, чтобы те, кто имеет с ними дело, непременно были навеки прикованы к ним золотым кольцом. И не говори мне, будто ты не знала, что такие создания существовали и в дни твоей молодости.
– Конечно, существовали, – ответила вдова. – Но то были либо обыкновенные проститутки, либо женщины, принадлежащие к нашему классу, например, те, с которыми флиртовал регент. А проститутки вообще были чем-то далеким, о них не принято было говорить, и их не было видно. А сейчас, по словам леди Линч, если в Гайд-парке мужчина встречается с одной из этих наездниц-амазонок, что принимала его прошлой ночью, то снимает шляпу и кланяется ей, будто какой-нибудь знатной особе. В мое же время делали вид, будто их вообще не существует.
– Мы должны идти в ногу со временем, бабушка, – сказал лорд Манвилл. – Некоторые из тех молодых женщин, которыми ты так интересуешься, очень знатного происхождения, а очень многие – из куда более высоких слоев общества, чем проститутки начала века. Главное, что ты должна осознать: девушки из «прекрасных земель благонамеренности» – или где там леди Линч живет со своими незамужними и добродетельными дочерьми – почти ничего не делают, чтобы привлечь современного мужчину. Они лишь неумело пытаются подражать тем любовницам, которых он выбирает, потому что они забавляют и развлекают его. Среди мужчин не найдешь идиота, желающего провести всю свою жизнь с женщиной, которая умеет развлекать, и больше ничего. Право же, это было бы все равно что есть на обед одни леденцы. Но трудно найти в обществе такую девушку, которая не начинала бы казаться ужасной занудой после первого же короткого танца, не говоря уж о более длительном времени, проведенном в ее компании.
Вдова прикоснулась пальцами к руке своего внука.
– Скажи мне, Сильванус, – произнесла она уже другим тоном, – ты уже больше не в трауре по той крошке, которая так плохо с тобой обошлась, когда ты впервые приехал в Лондон?
Лорд Манвилл встал.
– Нет конечно, бабушка. Я легко отделался, не так ли? Я думал, что влюблен, а обнаружил, что в делах, связанных с бракосочетанием, маркиз имеет немалое преимущество перед бароном.
– Я знаю, тебе тогда было больно, – сказала вдова. – Но я не думала, что это у тебя затянется так надолго.
– Я давным-давно забыл этот инцидент, – возразил лорд Манвилл, но его бабушка легким вздохом дала понять, что это не так.
– Рядом с тобой должны быть приятные и разумные девушки, одна из которых могла бы заинтересовать тебя, – предложила старая леди.
– Не беспокойся обо мне, бабушка, – ответил он. – Я вполне доволен своими Данаями и Венерами. Называй их прелестными наездницами или шлюхами, все равно они вносят немалый элемент веселья и красоты в жизнь мужчины.
– Я все-таки хотела бы увидеть тебя женатым, прежде чем умру, – плаксиво сказала вдова.
– Значит, в моем распоряжении еще, по крайней мере, двадцать лет, – с улыбкой произнес лорд Манвилл. – Хватит тебе беспокоиться обо мне, бабушка, ты становишься такой же скучной, как королева.
– По-моему, все люди, которые кого-то любят, скучны, – сказала вдова. – Возможно, очень приятно сознавать, что твое внимание сконцентрировано на ком-то одном, но те, кому это внимание и соответствующие речи адресованы, зевают.
– Ну, тогда я не буду вызывать у тебя зевоту, – сказал лорд Манвилл, пересекая комнату и подходя к камину, чтобы позвонить в колокольчик. – Сейчас я предложу тебе выпить со мной бокал портвейна, или, может быть, ты предпочитаешь шампанское? Я знаю, что врачи запрещают тебе и то, и другое, но убежден: моим советам ты следуешь с большей охотой.
– Да, я выпью бокал шампанского! – воскликнула вдова. – Ты прав, Сильванус, никогда не позволяй людям убедить тебя делать то, чего ты не хочешь. Жизнь коротка, гораздо короче, чем пребывание в могиле, так что надо приятно проводить время, пока можешь.
– Что ты всегда и делала, бабушка, – улыбнувшись, сказал внук.
Появился лакей, лорд Манвилл отдал ему распоряжение и, пройдя через комнату, снова сел рядом с герцогиней.
– Расскажи мне, бабушка, что в действительности привело тебя ко мне? Не могу поверить, что ты всерьез надеялась уговорить меня жениться. Для твоего приезда, должно быть, имеется другая причина.
– Я хотела увидеться с тобой, – ответила старая леди. – Возможно, ты и распутник, но я всегда любила тебя больше, чем остальных своих внуков. Они, может быть, весьма благонравные создания, но мне трудно долго находиться в их компании.
– С этим ясно. А еще что? – не отставал лорд Манвилл.
Вдова колебалась какое-то мгновение, а затем резко сказала:
– Они говорят о тебе и леди Бромптон.
– «Они» – это те, которые просто любят совать везде нос?
– Совершенно верно, – ответила вдова. – Вы же не можете ожидать, что о вас не будут говорить. Ведь ты довольно важная персона, а леди Бромптон – признанная красавица. Кроме того, всем прекрасно известно, что она и ее муж живут раздельно.
– Ну, тогда я обрадую тебя, бабушка, новостью о том, что этот роман закончен. На какое-то мгновение – но лишь на мгновение, заметь, – был соблазн забыть про все условности и попросить уехать со мной это безответственное, необузданное создание. Жизнь с ней была бы очень бурной, но и занимательной. Но я никогда не был по-настоящему серьезен, как, впрочем, и она. Леди Бромптон теперь решила жить за границей. Римское общество ценит ее довольно яркую индивидуальность.
Вдова издала вздох, который, казалось, исходил из самых глубин ее существа, вздох удовлетворения и облегчения. Она коснулась пальцами руки своего внука.
– Я рада, мой мальчик, – сказала она. – Ты – потомок старой и гордой семьи. Я не допустила бы, чтобы твоя мать вышла за твоего отца, если бы сомневалась, что род Манвиллов достоин чести породниться с родом Торнов. С незапамятных времен мы не были замешаны ни в какие скандалы; среди нас не было ни предателей, ни воров, ни разведенных, и я бы не позволила, чтобы это случилось сейчас.
– Что касается меня, то этого не случится, – серьезно сказал лорд Манвилл. – Можешь быть в этом уверена, бабушка. Это было лишь какое-то затмение, минутное безумие.
– Мне кажется, что, пожалуй, именно поэтому Ее величество послала за мной, – сказала вдова. – Она знала, что если я приеду в Лондон, то обязательно встречусь с тобой. Но она не могла позволить себе повторять какие-то скандальные пересуды, зная, что нет ничего определенного, в чем она могла бы обвинить тебя.
– Это верно. Нет ничего определенного, в чем хоть кто-нибудь мог бы обвинить меня, – подтвердил лорд Манвилл. – Я достаточно серьезно отношусь к истории нашей семьи и обещаю тебе, бабушка, что когда я в конце концов женюсь, если женюсь вообще, то лишь на той, против которой ты не будешь возражать.
– Такая речь любимого отпрыска должна была бы, конечно, обрадовать меня, – сказала вдова. – Но мне было бы намного приятнее услышать, что если ты и женишься, то на той, кого полюбишь.
– Я думаю, это в высшей степени маловероятно, – ответил лорд Манвилл.
Произнося эти слова, он встал, пересек комнату и позвонил в колокольчик. Вдова наблюдала за ним с выражением грусти в глазах. Она знала, как никто другой, что рана, так безжалостно нанесенная той девчонкой – охотницей за титулами десять лет назад, все еще не зажила.
– Карету ее светлости, – сказал лорд Манвилл лакею, явившемуся на звонок. – Я бы еще поговорил с тобой, бабушка, но мой конь ждет меня, а так как он всегда чрезмерно горяч, конюхам будет трудно удержать его.
– Хорошо, что, как и я, любишь таких лошадей! – отозвалась вдова. – Я никогда не могла терпеть этих расхаживающих взад и вперед животных, похожих на детских коней-качалок, и четвероногих тюфяков, на которых девушки из общества резвятся в Гайд-парке. Если уж лошадь – так лошадь, а если мужчина – так мужчина – вот и все, что мне когда-либо было нужно в жизни.
– Ты подаешь мне плохой пример, бабушка, – нежно сказал лорд Манвилл. – Если бы я слушал тебя, моя репутация была бы еще хуже, чем теперь. Даже Адриан сказал, что ему стыдно слушать, как его друзья говорили обо мне в Оксфорде.
– Стыдно! – с раздражением в голосе воскликнула вдова. – Глупый молодой фат!
– Адриан сообщил также, что у них есть для меня и кличка, – сказал лорд Манвилл. – И знаешь какая?
– Конечно, знаю, – ответила его бабушка. – «Сердцелом»! Ничего ужасного здесь нет, это говорит о том, что ты достаточно силен духом.
– Как я уже сказал, мэм, вы подаете мне плохой пример, – усмехнулся лорд Манвилл. – Полагаю, ты поедешь сейчас к себе в деревню. Если лондонская жара совсем уж измучает меня, я приеду к тебе погостить.
– Лучше проведи это время в усадьбе Манвилл, – предложила вдова. – Мне не нравится, что дом стоит пустой. Кроме того, когда хозяина нет, слуги отбиваются от рук.
– Я приму твой совет к сведению, – сказал лорд Манвилл.
– И еще одно, – продолжила вдова, когда они медленно шли по лестнице по направлению к холлу. – Не позволяй Адриану слишком долго скучать в Оксфорде, встречайся с ним. Помни: от любви есть лишь одно противоядие – другая любовь.
Смех лорда Манвилла эхом прокатился по холлу. Затем он вполне серьезно сказал:
– Я напишу ему сегодня вечером, чтобы он приехал погостить в усадьбу Манвилл, как только закончится семестр.
– И привези туда нескольких девушек, чтобы развлечь его, – посоветовала вдова. – Прелестная наездница сможет отвлечь его мысли от дочери священника. К тому же, может быть, ты и прав, и уже пора примириться с тем, что эти «укротительницы» объезжают для нас лошадей и мужей, делая их не такими опасными.
– Ты самая мудрая женщина из тех, кого я знаю, – ответил лорд Манвилл, помогая вдове сесть в карету.
Карета была старомодной, с мягкой обивкой сидений, с кучером и двумя лакеями в ливреях ярких цветов с гербовыми пуговицами; эти люди поседели на службе у вдовы.
Они приветствовали лорда Манвилла сияющими улыбками, когда тот спросил, как у них дела, и не забыл осведомиться об их женах и детях. Затем он отошел чуть в сторону, и экипаж тронулся. Старая леди рукой в перчатке помахала лорду из окна.
Едва экипаж скрылся из виду, как появились конюхи, ведя Грома – горячего жеребца в белых яблоках; он становился на дыбы, гарцевал и брыкался, чтобы продемонстрировать свою независимость.
Дворецкий протянул лорду Манвиллу цилиндр и хлыст. Посадка в седло представляла некоторую трудность, но прошла успешно, так как в присутствии лорда Гром несколько успокоился, и они тронулись по направлению к парку.
Лорду Манвиллу надо было о многом подумать, когда он ехал рысью по Холл-стрит. Он проигнорировал приветствия нескольких знакомых, пока достиг Парк-Лейн. Затем он въехал в Гайд-парк через Стенхопские ворота и сразу на въезде услышал бой Биг Бена и понял, что, несмотря на все заминки, происшедшие этим утром, несмотря на своих неожиданных посетителей, он все равно успевает на встречу с Лэйс возле статуи Ахилла.
Уголки его иронически изогнутых губ слегка приподнялись при мысли о ней. Она выглядела очень соблазнительно, со своими темными волосами и восточного разреза глазами, которые, казалось, таили в себе намек на какую-то тайну. Лорду Манвиллу пока еще не удалось выяснить правды ни о ее происхождении, ни о ее прошлом. Всегда проходит некоторое время, прежде чем женщины начинают рассказывать о себе. Хотя все это его не очень-то интересовало.
Бесспорным представлялось лишь одно обстоятельство: верхом она ездила превосходно. Он уже решил, что должен купить ей коня, который был бы достоин ее красоты и являлся предметом зависти ее друзей. Он помнил, что Лэйс уже говорила ему об одном коне, который ей нравился, но забыл, где она видела его. Возможно, это было в Таттерсолзе.
«Не забыть бы заглянуть в каталог», – сказал он себе.
Он подумал о том, что ему нравится тратить деньги на Лэйс. Она была новым приобретением и уже неплохо проявила свою благодарность за серьги с бриллиантами, которые он ей подарил. Лорд Манвилл знал, что ему довольно скоро придется пополнить ее коллекцию.
Деньги для него не имели значения: он был богат. Он мог позволить себе любые траты, и, если женщина была приятна ему, он охотно платил за свои развлечения. Он вспомнил тревогу на лице своей бабушки, когда она говорила о леди Бромптон.
«Это в последний раз, – сказал он себе, – когда я имел дело с кем-либо, принадлежащим к моему классу. Это всегда связано с неприятностями».
Тем не менее приключение это было возбуждающим и захватывающим, потому что попирало установленные нормы. Но теперь появилась Лэйс с ее завораживающими глазами и манящими алыми губами. И они не были связаны никакими светскими условностями.
Было приятно думать о том, что он вновь ее увидит. Лорд Манвилл слегка подбодрил Грома хлыстом и продолжил свой путь к статуе Ахилла.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Прелестные наездницы - Картленд Барбара

Разделы:
Глава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава vГлава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xГлава xiГлава xii

Ваши комментарии
к роману Прелестные наездницы - Картленд Барбара



Меня всегда волновала тема чистоты и благородства в человеческих взаимоотношениях ... особенно - в оношениях мужчины и женщины и я благодарен автору "Прелестных наездниц" за подаренную ею возможность снова переживать эти удивительные чувства
Прелестные наездницы - Картленд БарбараВиктор
3.10.2010, 23.51





Книга превосходная,не перестаю петь деферамбы Картленд.Талантищеее.
Прелестные наездницы - Картленд БарбараОльга М
17.05.2014, 18.36





Очень классный роман. Я в восторге. Мне нравятся многие книги автора.)))9/10
Прелестные наездницы - Картленд БарбараКарина
16.07.2014, 14.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100