Читать онлайн Прелестные наездницы, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава X в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прелестные наездницы - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прелестные наездницы - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прелестные наездницы - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Прелестные наездницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава X

Лэйс тянула лорда Манвилла к стеклянной двери.
– Ну поди же посмотри, – настаивала она. – Я уверена, что кто-то пытался залезть в дом – грабитель, наверное.
– Что за вздор! – удивился лорд Манвилл. – Даже самый отъявленный бандит не сунется в дом, где столько людей и почти все окна освещены.
– Но говорю тебе, я видела его, – сказала Лэйс. – Он как-то странно выглядит и явно опасен!
Веселясь про себя, лорд Манвилл наконец уступил и вышел наружу. Ночь была теплая, а безоблачное небо усыпано звездами. Но сада почти не было видно, потому что огни зашторенных окон ярко освещали террасу, где они стояли.
– Он был вон там, внизу, – сказала Лэйс, подбегая к балюстраде и вытягивая руку в сторону больших кустарников на другой стороне клумб с розами.
– Я никого не вижу, – заметил лорд Манвилл.
– Не будет же он стоять здесь и ждать, пока ты его поймаешь, – ответила Лэйс, спускаясь по каменным ступеням. – Поди же поищи его, Сильванус. Я, честно говоря, боюсь за твое ценное серебро.
– Вечно тебе что-то кажется, – проворчал лорд Манвилл, но все же последовал за ней вниз по каменным ступеням. Когда они подошли к розовой клумбе, в центре которой были солнечные часы, лорд Манвилл огляделся.
– Ну и где же твой страшный бандит? – спросил он.
– Должно быть, убежал, – предположила Лэйс. – Но это не важно. Теперь мы наконец вдвоем.
– Значит, это был лишь предлог, чтобы привести меня сюда? – спросил лорд Манвилл.
– Нет, нет, я действительно кого-то видела, – ответила Лэйс. – Но какая все-таки чудесная ночь, Сильванус!
Произнося эти слова, она подняла руки и обвила ими шею лорда Манвилла. Но вместо того, чтобы привлечь ее к себе, он спокойным голосом сказал:
– Я тоже хотел поговорить с тобой, Лэйс, хоть и время сейчас не слишком подходящее.
– Надо ли что-то говорить? – прошептала она. – Поцелуй меня, Сильванус. Я так давно не чувствовала твоих губ.
Лорд Манвилл взял Лэйс за руки, собираясь убрать их со своей шеи, но тут чей-то голос крикнул из темноты:
– Похоже, здесь нас совсем не ждут!
Лэйс и лорд Манвилл повернули головы и увидели, что к ним идут, взявшись за руки, капитан Уиллогби и Дора. У обоих был какой-то растрепанный вид. Прическа Доры была в беспорядке, а платье сидело как-то косо. Когда-то изящно стоявший воротник капитана Уиллогба сейчас был похож на смятую тряпку.
– Да, вы мешаете нам, – холодно ответила Лэйс. – Следовало бы думать о приличиях.
– Ну, раз так, мы немедленно уходим в дом, – с легким поклоном сказал капитан Уиллогби. – Мы не задерживаемся там, где наше присутствие нежелательно.
– Мы идем с вами, – решительно сказал лорд Манвилл. – Меня переполняет желание померяться с вами силами за карточным столом, Уиллогби.
– Да, давненько мы с вами не играли. В последний раз, насколько мне помнится, выиграли вы, – ответил капитан Уиллогби. – И у меня что-то нет особого желания опять садиться играть с вами.
– Откуда вы знаете, может быть, сегодня фортуна повернется к вам лицом, – сказал лорд Манвилл.
– Возможно, вы и правы, – ответил капитан Уиллогби, бросив взгляд на Дору, – хотя, как говорит пословица, если везет в любви, не везет в картах.
Дора визгливо засмеялась, и это, видимо, подействовало на нервы лорду Манвиллу, потому что он нахмурился и быстрым шагом направился к дому. Лэйс, поравнявшись с ним, взяла его за руку.
– Нет, подожди, Сильванус, я хочу поговорить с тобой.
– Не сейчас, – резко ответил он. – Я должен проявить себя перед гостями хорошим хозяином. По-моему, это даже тебе должно быть ясно.
В его тоне звучали раздражение и неприязнь, из-за чего глаза Лэйс зловеще сузились, а губы напряглись. По натуре она была вспыльчива, а лорд Манвилл довольно неласково вел себя с ней. Но она была слишком умна, чтобы проявлять свое раздражение, и, когда они вернулись в салон, она, изящно протягивая ему руку, попросила:
– Будь моим банкиром, пожалуйста. Кроме тебя и капитана Уиллогби есть и другие люди, которые хотят сегодня испытать свою удачу.
Лорд Манвилл дал ей несколько гиней, которые были в кармане его жилета, и отвернулся. Оглядев комнату, он заметил, что Кандиды нет, и подумал, что она пошла спать. Он помнил, что за ужином она выглядела несчастной, и прекрасно понимал: она чувствовала себя очень неловко среди громкого шума и вульгарных шуток.
Сейчас он сожалел о том, что не пошел к ней, как намеревался, сразу же, как только все вышли из столовой, но он немного опасался, что если слишком явно будет оказывать ей внимание, то Лэйс закатит сцену. Он понимал, что пора уже и расстаться со своей любовницей, но задача эта была не из приятных. Во всяком случае, не сейчас и не здесь.
– Ну, где вы там, Манвилл, я вас жду! – позвал его капитан Уиллогби, уже сидевший за одним из игральных столов.
С чувством облегчения, что можно на время забыть о женских причудах и капризах, лорд Манвилл сел за карты.
К его удивлению, очень скоро к нему подошла Лэйс и сказала, что гости начинают расходиться. Несколько карет уже уехали, увозя герцога Дорсетского, офицеров придворной кавалерии, Нелли, Лоретту, Филлис, Фанни и Мэру-Анну.
– Они попросили меня пожелать тебе спокойной ночи, – сказала Лэйс. – Они не хотели мешать твоей игре – вдруг удача отвернется.
– Ему сегодня чертовски везет, – уныло воскликнул капитан Уиллогби. – Я вам должен уже почти тысячу гиней, Манвилл!
– Тогда, наверное, мне лучше всего прекратить игру, – с улыбкой сказал лорд Манвилл. – Но в следующий раз вы обязательно отыграетесь.
– Я не злюсь на вас, – сказал капитан Уиллогби. – Веселый получился денек. Я увижу вас в Лондоне на этой неделе?
– У меня пока еще нет четких планов, – неопределенно ответил лорд Манвилл.
– Сильванус! – запротестовала Лэйс.
Но лорд Манвилл уже вышел из салона и, направляясь в холл, успел услышать шум удаляющейся кареты.
– А мне, значит, предстоит проводить этих двух чаровниц? – усмехнулся капитан Уиллогби, влезая в пальто, которое держал для него лакей. Лэйс и Дора надевали на себя пелерины, украшенные пухом марабу. – Пойдемте с нами, Манвилл.
– Нет, спасибо, – ответил лорд. – Я не был в поместье Тауэрс с тех пор, как Фокслей купил его восемь лет назад, и не собираюсь когда-либо появляться там.
– Вас можно понять, – сказал капитан Уиллогби, и в его глазах мелькнул огонек. – Спокойной ночи, и еще раз спасибо.
– Спокойной ночи, – ответил лорд Манвилл.
Он протянул Доре руку, но та обвила руками его шею и поцеловала в обе щеки.
– Это был чудесный день! – в порыве сентиментального восторга воскликнула она. – Я получила колоссальное удовольствие. Жаль только, что я не выиграла состязаний. А бедная Лэйс проиграла двести гиней!
– Я ей это возмещу, – холодно сказал лорд Манвилл. – Лэйс, я пошлю тебе деньги завтра.
– Мне бы больше хотелось, чтобы ты привез их сам, – прошептала она, обняв его за шею и прильнув губами к его щеке.
Она попробовала найти его губы, но ему каким-то совершенно непостижимым для нее образом удалось высвободиться из ее объятий. Затем они вышли на улицу, и он помог Доре и Лэйс сесть в парный двухколесный экипаж на мягких рессорах и, видимо, очень быстрый.
– Неплохие у вас тут лошади, – заявил лорд Манвилл.
– Ну еще бы, – отозвался капитан Уиллогби. – Я ведь за них столько заплатил!
Он слегка стегнул коренного хлыстом, и экипаж тронулся. Раздались крики прощания, а из окон появились машущие руки. Вздохнув с облегчением, лорд Манвилл вернулся в дом.
– Можете закрывать двери, Джон, – сказал он лакею.
– А разве мисс Кандида не придет, сэр?
Лорд Манвилл, уже подошедший к лестнице, обернулся.
– Мисс Кандида? – переспросил он. – Но она же давно ушла спать.
– Нет, милорд, она вышла около часу ночи вместе с сэром Трешэмом Фокслеем.
Лорд Манвилл, похоже, не верил своим ушам.
– Вы говорите о мисс Уолкотт, которая сейчас живет здесь?
– Да, милорд.
– Вы совершенно уверены, что она не возвращалась?
– Да, милорд, я стоял возле двери и до сих пор никуда не отходил.
– Мисс Уолкотт ушла… по собственной… воле? – спросил лорд Манвилл, и было видно, что он тщательно подбирает слова.
– О да, милорд, – ответил лакей. – Я слышал, как она сказала сэру Трешэму: «Хорошо, я пойду», и затем они вместе спустились по лестнице.
– Карета стояла рядом?
– Да, милорд. Я слышал, как захлопнулась дверь и они уехали.
На лице у лорда Манвилла было выражение, от которого у лакея по спине пробежали мурашки.
– Надеюсь, я правильно сделал, что сказал вам об этом, милорд.
– Можете идти спать, – резко сказал лорд Манвилл. – Я запру дверь, когда леди вернется.
– Хорошо, милорд.
Лакей поспешно ретировался, а лорд Манвилл продолжал стоять посреди холла. Затем он начал ходить из угла в угол.
Свечи оплывали, их огни опускались все ниже, а тени становились длиннее и длиннее. Стука колес не было слышно, раздавались иногда лишь звуки ночи: уханье совы или тявканье лисицы где-то вдали.
Лорд Манвилл то и дело поглядывал на часы. Казалось невероятным, что минуты могут течь так медленно. В конце концов, уже почти в половине третьего, он направился к двери.
Он стоял спиной к горевшим фонарям на верхней площадке каменной лестницы, пристально всматриваясь в темноту. Взгляд его задержался на пустой дороге, идущей на восток, по которой, видимо, карета и уехала в усадьбу Тауэрс.
Вдруг со стороны западной дороги до него донесся какой-то шум. Резко повернувшись в ту сторону, он увидел на посыпанном гравием дворе чью-то фигуру.
Она стояла в тени дома, но не было нужды спрашивать, кто это был, и ему даже не пришло в голову задуматься, как ей удалось подойти к дому так тихо, что он этого не слышал.
– Вернулась, значит! – сказал он.
Его голос, полный ледяного сарказма и презрения, будто прорезал ночную тьму, и он увидел, что фигура, уже начавшая приближаться к нему, в нерешительности остановилась.
– Надеюсь, ты неплохо провела время, – продолжал он.
Слова эти были произнесены с едким цинизмом и звучали особенно язвительно из-за того, что говорил он их тихо, медленно и расчетливо.
– Что, пряталась со своим приятелем сэром Трешэмом в кустах? Или он увел тебя подальше, где вы могли бы развлекаться, не опасаясь, что вас увидит кто-нибудь вроде меня, у которого могут возникнуть вопросы?
Он замолчал на секунду и, не получив ответа, продолжал:
– Ты, наверное, собиралась тайком вернуться в дом, чтобы я не знал; хотела обмануть меня, как обманула сегодня днем, когда заставила поверить, что ты не такая, как те женщины, которых… по твоим словам… ты так не любишь. Да, ты вела себя очень умно, в этом тебе не откажешь. Все было исполнено почти безупречно, твоя великолепная игра обманула бы, пожалуй, любого.
Он снова сделал паузу, но и теперь от тонкой фигуры, стоявшей внизу, не последовало ответа.
– Но теперь-то вся правда выплыла наружу, – продолжал он. – Должен признать, я почти уверовал было в правдивость всего того, что ты говорила. Искусная хитрость, что и говорить! «Наш волшебный лес» – боже мой! И я купился на такую слезливую чушь! Но ты сработала превосходно, тут ничего не скажешь. Меня удивляет лишь то, что ты не осуществила финальную часть своего плана – встать рядом со мной у алтаря. Ты ведь этого хотела, на это рассчитывала, моя маленькая прелестная наездница, не так ли? Замужество… кольцо на пальце… место во главе моего стола!
Лорд Манвилл перевел дыхание, а когда снова заговорил, тон его был уже иным: в нем теперь звучало крайнее омерзение.
– Черт бы тебя побрал, я чуть было не попался! Это ведь одно из старейших в мире мошенничеств – влезть в доверие, и я чуть не клюнул на это. Ну что же, я получил хороший урок, будь уверена. А теперь можешь уходить. Убирайся прочь и никогда здесь больше не появляйся! И скажи своему любовнику, что мне не нужны его отбросы, я не стану пачкать рук чем-либо, что уже запятнано его грязным прикосновением. Уходи и будь проклята! Надеюсь, что больше никогда тебя не увижу.
Голос лорда Манвилла становился все громче, и последние слова он уже просто выкрикнул. Затем, повернувшись, он пошел в дом. Он трясся от гнева и намеревался захлопнуть дверь и запереть ее на засов, но что-то заставило его оглянуться. Может быть, ему хотелось узнать, стоит ли все еще там безмолвная фигура, так и не сдвинувшаяся с места и не издавшая ни звука, пока он говорил.
Она была там… но уже не стояла. Бесформенные очертания виднелись на земле. Он заколебался. Затем все тем же грубым голосом сказал:
– Вставай! Мольбы, уговоры ни к чему не приведут. Она не двигалась, и он нерешительно добавил:
– Это бесполезно, Кандида, игра окончена, ты должна это понять. Если Фокслей уехал домой, я распоряжусь, чтобы тебя отвезли к нему в карете.
Но и теперь бесформенная фигура не двигалась и не издавала никаких звуков, и в конце концов лорд Манвилл, будто принуждаемый к этому против собственной воли, сошел вниз по лестнице.
– Кандида, – настойчивым голосом позвал он. Дойдя до того места, где она лежала, он посмотрел вниз и увидел, что волосы ее были рассыпаны по плечам. В самой позе ее безвольно распластанного тела было что-то такое, от чего он вдруг почувствовал страх.
– Кандида! – закричал он.
Он склонился и взял ее на руки, тут же поняв, что она без сознания. Неся ее вверх по лестнице, он почувствовал, что она дышит, но тотчас же подавил восклицание, готовое сорваться с его уст.
Когда они вышли на свет, ему прежде всего бросилась в глаза ее грудь в царапинах, синяках и кровоточащих следах ветвей деревьев, сквозь которые она продиралась. Корсаж ее платья был порван, откуда свисали лохмотья шифона; одна грудь была обнажена. На ее руках и ногах тоже были кровоточащие раны, и тело ее было едва прикрыто разодранными в клочья остатками того, что когда-то было дорогим вечерним платьем.
Щеки ее были вымазаны грязью и кровью, а в волосах запуталось множество сухих листьев и веток.
– О боже мой! – вскричал лорд Манвилл и, быстро преодолев оставшиеся ступени, прошел к ее спальне, распахнул дверь и осторожно положил ее на кровать.
Но едва он собрался вытащить из-под нее руки, как она, похоже, начала приходить в сознание и с силой человека, охваченного паникой, ухватилась за лацканы его смокинга.
– Не давайте… ему найти… меня… п-помогите мне… на помощь… – пересохшими губами шептала она.
Очень мягко и аккуратно лорд Манвилл приподнял ее, прислонил к горке подушек и взял за руки.
– Все в порядке, Кандида, – сказал он. – Вы в безопасности. Он не тронет вас.
– Он… ищет… меня, – прерывисто пробормотала она и открыла глаза.
Какое-то мгновение она смотрела на лорда Манвилла с ужасом в глазах. Затем, уже более связным голосом, переспросила:
– Я… в безопасности?
– Да, в безопасности, даю вам честное слово, – ответил лорд Манвилл. – Но, Кандида, я должен знать, что случилось… расскажите мне.
Она снова закрыла глаза, и ему вдруг показалось, что она не слышит его, но тут она начала говорить, запинаясь, почти шепотом:
– Сэр Трешэм… сказал мне… что одна из его… лошадей… мучается от сильной боли… Я пошла посмотреть… он втолкнул меня… в карету… сказал… что всегда хотел… обладать мною… и что вы… больше никогда не будете… иметь со мной дела.
Язык плохо слушался ее, но она с видимым усилием продолжала:
– Я выпрыгнула… из кареты, но он… и его с-слуги… стали искать… меня. У них были… ф-фонари.
Лорд Манвилл, дотянувшись рукой до шнура колокольчика, несколько раз настойчиво дернул за него. Кандида, должно быть, на какое-то мгновение вновь впала в забытье, потому что вдруг негромко вскрикнула:
– Он… не должен… найти меня… не должен!
– Не найдет. Обещаю вам, что он вас не найдет, – мягко сказал лорд Манвилл.
– Это было… ужасно… я так боюсь, – прошептала она.
– Забудьте об этом, – проникновенно произнес лорд Манвилл. – Вы больше никогда его не увидите, даю вам слово.
Он почувствовал, что она расслабилась, и тут, распахнув дверь, вбежала миссис Хьюсон, экономка.
– Кто-то звонил, милорд? – тяжело дыша, спросила она.
– Это я звонил, – ответил лорд Манвилл. – Произошел несчастный случай, позаботьтесь о мисс Уолкотт, она ранена.
Сказав это, он вышел из комнаты и почти бегом спустился по лестнице. Взяв в холле шляпу, перчатки и хлыст, он вышел через парадную дверь и пошел по направлению к конюшням.
Проехав напрямик через поля, лорд Манвилл добрался до Тауэрс, поместья сэра Трешэма, почти сразу же после возвращения последнего гостя. Все еще дежуривший в холле лакей в изумлении уставился на лорда Манвилла, прошедшего мимо него прямо в салон.
Как он и предвидел, леди уже пошли спать. Джентльмены же, видимо, решили пропустить по стаканчику на ночь. Когда он вошел в комнату, они встали и в недоумении посмотрели на него. Сэр Трешэм как раз подносил к губам рюмку бренди.
– Манвилл! – воскликнул он и осторожно поставил свою рюмку на один из столиков.
Лорд Манвилл пересек разделявшее их пространство и встал перед ним.
– У меня и моих друзей много недостатков, – медленно произнес лорд Манвилл вызывающе, стараясь, чтобы каждое слово звучало как оскорбление, – но похитить женщину против ее воли и пытаться изнасиловать ее – до такого мы не опускаемся.
Сэр Трешэм натянуто и фальшиво рассмеялся.
– У вас не точная информация, Манвилл! Девушка вполне охотно ехала со мной, пока не закатила истерику.
– Ну да, так охотно, что выпрыгнула из кареты, спасаясь от ваших гнусных домогательств, – сказал лорд Манвилл. – За это я преподам вам урок, который вы вряд ли когда-либо забудете. Я буду драться с вами, Фокслей. Что предпочитаете: бокс или пистолеты? Мне все равно.
Сэр Трешэм пытался смотреть лорду Манвиллу прямо в лицо, но глаза его бегали.
– Если вы думаете, что я собираюсь драться с вами, Манвилл, из-за какой-то глупенькой маленькой шлюшки, – ухмыльнулся он, – которая затеяла ссору из-за суммы денег, которую я предложил ей, то вы крепко ошибаетесь!
Лорд Манвилл снял перчатки и, сложив их вместе, демонстративно ударил сэра Трешэма по лицу.
– Ну а теперь вы будете драться со мной? – спросил он.
– Нет, не буду, – повысив голос, ответил сэр Трешэм. – Я не намерен взваливать на себя лишние проблемы из-за какой-то дешевой проститутки.
Он хотел еще что-то сказать, но лорд Манвилл быстрым движением правой руки сбил его с ног. Сэр Трешэм растянулся на полу, но вместо того, чтобы встать, прикрыл лицо руками.
– Убирайся, – сдавленным голосом выкрикнул он. – Выметайся из моего дома!
Лорд Манвилл с отвращением глянул на него сверху вниз.
– Я всегда считал тебя невежей и хамом, Фокслей, – сказал он. – Но я не знал, что ты еще и трус.
Он шагнул вперед, переложил хлыст из левой руки в правую и, приподняв сэра Трешэма за лацканы, начал хлестать его, как человек иногда может хлестать непослушную собаку.
Сэр Трешэм по комплекции был крупнее, чем лорд Манвилл, но не делал ничего, чтобы уклониться от ударов, а лишь стонал, все еще прикрывая лицо руками. Лорд Манвилл снова и снова взмахивал хлыстом. От атласного вечернего смокинга сэра Трешэма уже летели лоскутки, когда наконец капитан Уиллогби сказал:
– Довольно, Манвилл, он получил свой урок.
От этих слов у присутствующих будто прошло оцепенение, охватившее их, когда лорд Манвилл вошел в комнату. Они словно под гипнозом находились. Подобно ожившим вдруг куклам, они зашевелились и начали шептаться между собой.
– Лично я немедленно уезжаю в Лондон, – добавил капитан Уиллогби, взглянув на часы.
– Я еду с вами, – тут же вставил герцог Дорсетский.
– Давайте пошлем за слугой, пусть велит подавать наши кареты, – предложил лорд Фентон. – Как и вы, Уиллогби, я не имею ни малейшего желания оставаться в доме труса.
Его слова, казалось, оживили хозяина дома. С трудом приняв сидячее положение, он сказал:
– Прошу вас, джентльмены, не покидайте меня.
Но не успел он договорить эту фразу, как комната уже опустела.
Лорд Манвилл же ушел еще раньше. Выйдя из салона, он поднялся по лестнице. Возле лестничной площадки он встретил горничную, которая сказала ему, в какой комнате спала Лэйс.
Он вошел в ее спальню без стука. Она сидела за туалетным столиком, завернутая в полупрозрачное покрывало, и вынимала из ушей бриллиантовые серьги, которые подарил ей он. Она тут же повернулась, когда открылась дверь, и вскрикнула от изумления:
– Сильванус! Почему ты здесь?
Лорд Манвилл пересек комнату и, подойдя с Лэйс, схватил ее за плечо.
– Сколько Фокслей заплатил тебе, – резко спросил он, – чтобы ты выманила меня в сад на то время, пока он будет уводить Кандиду?
– Ты мне делаешь больно, – сказала Лэйс. Лорд Манвилл лишь крепче сжал ее плечо:
– Говори правду!
– Ну и скажу, – огрызнулась Лэйс. – Мне не нужна была плата. Просто мое самолюбие было уязвлено тем, что тебя, похоже, совсем не волновало то, что Фокси поставил на меня на состязании. Ты бросил меня одну в Лондоне и, судя по всему, не очень-то обрадовался сегодня моему появлению в Манвилл-парке!
– Значит, вы спланировали это между собой, – прервал ее лорд Манвилл. – Это, скорее всего, ты придумала.
– Ты делаешь мне больно, – повторила Лэйс и тут же, вскрикнув от боли, ответила: – Да, это я, я все придумала. Ты принадлежишь мне и не имеешь права обращаться со мной так, как ты это сделал сегодня.
– Это все, что я хотел узнать, – произнес лорд Манвилл, отпуская ее. – Я пошлю тебе последний чек для оплаты расходов. Больше я не хочу тебя видеть.
Он вышел из комнаты, но Лэйс выскочила из-за столика и побежала за ним.
– Сильванус, ты не можешь бросить меня вот так! Я люблю тебя!
– Любишь меня? – воскликнул он и презрительно добавил: – Да ты не знаешь даже, что означает это слово.
– Ты тоже, – выйдя из себя, парировала она. – У тебя нет сердца: ты берешь у женщины все и не даешь ей ничего. Ничего, ты слышишь?
Но лорд Манвилл не стал дожидаться, что еще она скажет. Он уже бежал вниз по лестнице. Молча миновав разговаривавших в холле джентльменов, он выбежал из дома, вспрыгнул в седло и поскакал домой. Еще не было четырех часов, когда он вошел в свой дом и направился наверх спать. Дойдя до верхней площадки главной лестницы, он на секунду задержался возле комнаты Кандиды. Лорд подумал, стоит ли ему зайти и заверить ее, что она никогда больше не увидит сэра Трешэма Фокслей.
Для общества он был уже мертв, потому что трусость в тех кругах, где он вращался, никогда не прощалась и не забывалась. Единственное, что ему оставалось – это перевести свое состояние за границу и уехать туда же самому.
Лорд Манвилл прислушался, но из-за двери Кандиды не раздавалось никаких звуков.
«Спит, должно быть, – подумал он. – Для нее это лучшее лекарство после всего, что ей пришлось пережить».
Он решил, что утром расскажет ей обо всем, что произошло. С удовлетворенной улыбкой на губах он прошел в свою комнату.
Его шаги, а может быть, и само его присутствие, разбудили Кандиду. Она немного поспала, после того как миссис Хьюсон и старшая горничная смыли грязь и кровь с ее лица, рук и шеи, раздели ее и уложили в постель. Она чувствовала себя слишком усталой и измученной, даже чтобы просто открыть глаза, и пока миссис Хьюсон и горничная ухаживали за ней, испытывала немалое облегчение оттого, что не надо двигаться самой. Затем, покорно выпив поднесенный к ее губам стакан теплого молока с медом, она погрузилась в глубокий сон без сновидений.
Теперь, когда она проснулась, голова ее была ясной и, хотя двигаться ей было трудно, а руки болели, она поняла, что никаких серьезных повреждений на ее теле нет. Ее спасли кринолиновые юбки. Она знала, что молодость и выносливость, накопленная за многие часы, проведенные в седле, помогут ее ранам быстро зажить.
Проснувшись, она с мучительной болью, проникавшей, казалось, в самое сердце, вспомнила гневные порицания лорда Манвилла, брошенные ей с верхних ступеней. Она до конца не поняла всего, что он говорил, но и того, что она поняла, было достаточно, чтобы осознать, что он испытывает к ней отвращение за ее притворство, ненавидит ее за то, что, как он думал, она сделала. Но главное – он презирает ее за всю ту ложь, что она говорила.
Кандиде было не совсем ясно, что такого ужасного она совершила; она знала лишь, что он ненавидит ее и что от его любви к ней не осталось и следа. Со страданиями, которые она теперь испытывала, не могло сравниться даже то, что ей пришлось пережить предыдущей ночью, когда она, объятая ужасом, пыталась спастись от сэра Трешэма.
Приложив немалые усилия, она встала с кровати, пересекла комнату и, раздвинув шторы, открыла окно. Уже занималась заря, небо светлело, звезд становилось все меньше. Приближалось утро.
«Я должна уехать», – подумала Кандида.
Пошевелив головой, она почувствовала легкое головокружение. Все еще ощущалась та ужасная, мучительная слабость, от которой каждый шаг в сторону дома прошлой ночью давался ей с таким трудом, будто она шла по зыбучим пескам, затягивающим ее в какую-то бездну.
Единственное, в чем она сейчас была совершенно уверена: ей надо уехать. Она не сможет больше видеть его, не сможет вытерпеть, если он будет говорить с ней тем же жестоким, циничным голосом – голосом, который будто надломил ее силы тогда: она упала навзничь, и тьма поглотила ее.
«Я должна уехать… уехать!» – повторяла она про себя. Она стала лихорадочно одеваться, хотя тут же поняла, что двигается очень медленно. Подойдя к гардеробу, она открыла дверцы. Заколыхались кружева и шифон, в глазах у нее зарябило от разноцветных дорогих платьев, которые миссис Клинтон купила для нее.
В одном из углов она нашла то, что искала, – темную амазонку, которую носила на извозчичьем дворе Хупера рано по утрам, когда там не было никого, кто не должен был ее видеть. Миссис Клинтон презрительно называла этот костюм «твоя рабочая одежда».
Ботинки на забинтованных ногах причиняли ей мучительную боль, но она знала, что надо все это вытерпеть, если она хочет уехать.
Одевшись, она за золотую ручку выдвинула один из ящиков изящно инкрустированного комода, стоявшего у одной из стен комнаты. Там был белый узелок – единственная вещь, которую она положила туда сама и которую велела горничным не распаковывать.
В белой шали, принадлежавшей ее матери, лежало все, чем она владела, единственные оставшиеся у нее личные вещи.
Нед привез всю оставшуюся у нее одежду в Лондон на следующий день после того, как туда приехала она, как и посоветовал майор Хупер. Но миссис Клинтон все выбросила, позволив ей оставить лишь узелок с ее сокровищами – бесценными фетишами, связывавшими ее с прошлым.
Сейчас она положила узелок на широкий подоконник и, чтобы осмотреть содержимое, развернула его. Там лежала миниатюрная картина, написанная с нее, когда она была ребенком; была маленькая серебряная коробочка в форме сердечка, в которой было несколько монет по четыре пенса, лежали там также запонки ее отца, серебряный крючок от застежки и гребень, на котором были выгравированы инициалы ее матери.
Остальное место в узелке занимали книги – поэмы ее отца – шесть тонких книг в зеленых кожаных переплетах, которые мать перечитывала снова и снова и которые всегда стояли возле ее кровати. Еще в узелке лежал молитвенник.
Он тоже был изрядно потрепан, так как мать каждое воскресенье носила его с собой в церковь. С самых ранних лет Кандида знала несколько молитв. Она их все помнила.
Сейчас, прикоснувшись к этой книге, она едва слышно произнесла строки, которые ее мать всегда добавляла к своим молитвам:
– Разгони тьму, окружающую нас, умоляю тебя, о Всевышний, и своей великой милостью защити нас от всех опасностей этой ночи.
Прошептав эти прекрасные и такие знакомые с самого детства слова, она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы; продолжать она уже не могла и закрыла лицо руками.
– О, мама! Мама! – сквозь плач приговаривала она. – Помоги мне! Куда мне идти? Что мне делать? Я люблю его… я люблю его… но он меня ненавидит! Он больше не хочет, чтобы я оставалась здесь. Помоги мне, мама! Что же со мной будет? Я так одинока, я совсем одна!..
Мольбы и стоны Кандиды потонули в ее слезах, и тут ей вдруг показалось, что мать ее где-то рядом. Она уже не чувствовала такого отчаяния, не чувствовала себя такой потерянной. Объяснить этого она не могла, она знала лишь, что страха больше не было. Она вытерла глаза. Небо все светлело, приближалось утро.
«Может быть, я и найду, куда мне можно поехать», – подумала она.
Положив молитвенник рядом с остальными книгами, она приподняла углы шелковой ткани, чтобы связать их. И тут она вдруг увидела рядом с поэмами отца еще одну книгу. Она не помнила, что это была за книга. Переплет был красный, в то время как у остальных книг – зеленый.
Чувствуя любопытство, Кандида взяла ее. Она наконец припомнила, что нашла эту книгу в самом дальнем ящике туалетного столика своей матери, когда уже выносили мебель, чтобы, продав ее, рассчитаться с долгами. Торговец дал Кандиде всего несколько фунтов за все, что находилось в комнате.
«Я никогда ее раньше не видела», – подумала Кандида и вспомнила, как затолкала ее в узелок вместе с книгами отца в самый последний момент.
Перевернув книгу, она увидела, что это «Ромео и Джульетта» Уильяма Шекспира. На губах ее появилась легкая улыбка, когда она прочла название. Ей стало ясно, почему ее мать хранила эту книгу. Она вспомнила ее слова:
– Я была очень молода, Кандида, когда встретила твоего отца, но я любила его всем сердцем. Однако мы были уже достаточно взрослыми, чтобы сознавать, что наша любовь значила для каждого из нас. Как Ромео и Джульетта, мы знали, что созданы друг для друга.
Кандида открыла книгу. На форзаце четким и без наклона почерком было написано:
«Моей дорогой дочери Элизабет в честь ее семнадцатилетия от любящего отца».
«Вот, значит, почему мама прятала ее!» – сказала себе Кандида, и тут взгляд ее упал на экслибрис.
Это был очень искусно разработанный и изящно выписанный экслибрис. Когда Кандида пригляделась к нему, у нее захватило дыхание: мать услышала ее молитву и откликнулась на нее!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Прелестные наездницы - Картленд Барбара

Разделы:
Глава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава vГлава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xГлава xiГлава xii

Ваши комментарии
к роману Прелестные наездницы - Картленд Барбара



Меня всегда волновала тема чистоты и благородства в человеческих взаимоотношениях ... особенно - в оношениях мужчины и женщины и я благодарен автору "Прелестных наездниц" за подаренную ею возможность снова переживать эти удивительные чувства
Прелестные наездницы - Картленд БарбараВиктор
3.10.2010, 23.51





Книга превосходная,не перестаю петь деферамбы Картленд.Талантищеее.
Прелестные наездницы - Картленд БарбараОльга М
17.05.2014, 18.36





Очень классный роман. Я в восторге. Мне нравятся многие книги автора.)))9/10
Прелестные наездницы - Картленд БарбараКарина
16.07.2014, 14.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100