Читать онлайн Прекрасная монашка, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная монашка - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.4 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная монашка - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная монашка - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Прекрасная монашка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

— Но что же могло случиться с этой… послушницей? — поинтересовалась принцесса.
Кардинал взглянул на свою собеседницу с довольно странным видом, как показалось герцогу Мелинкортскому, который непрерывно наблюдал за ними, прислушиваясь к каждому слову.
— Кто в состоянии постичь, как устроен женский мозг? — ответил его преосвященство с тонкой усмешкой на губах. — Да, этой юной женщине удалось совершить побег в подходящее время, но можете не сомневаться, ее обязательно заставят вернуться в монастырь.
— Но позвольте, ведь у послушницы, сбежавшей из монастыря, не может быть ни денег, ни мирской одежды — из всех вещей она располагает только тем, что было надето на ней в момент побега? — задал вопрос кто-то из гостей.
Кардинал выразительно пожал плечами:
— Кто знает, но, возможно, у нее были сообщники или она смогла воспользоваться помощью какого-то благодетеля. — Говоря все это, кардинал через стол взглянул на герцога Мелинкортского. — Дорогой герцог, вы ведь именно в ту ночь проезжали мимо женского монастыря де ла Круа в Сен-Бени. Не заметили вы там чего-нибудь необычного и странного?
— В той поездке я действительно менял лошадей на дороге в Шантильи, — ответил его светлость, — но ничем не мог помочь вашим представителям, которые подвергли меня строжайшему допросу, когда я на следующий день завтракал в своих покоях в гостинице.
Дама, сидевшая слева от герцога Мелинкортского, тихо хихикнула.
— Они что же, заподозрили вашу светлость в похищении той молодой особы? — спросила она.
— Я полагаю, что свои вопросы они задавали, исходя именно из этого предположения, — с серьезным видом заверил ее герцог. — К сожалению, в то время, когда те люди расспрашивали меня о пропавшей послушнице, я был больше озабочен тем, что из-за них могу опоздать и пропустить обед.
— А где же ваша галантность, ваша светлость! — воскликнула та дама. — И как это не соответствует вашей репутации, слухи о которой дошли из Лондона.
— Сударыня! Советую вам ни в коем случае не доверять слухам, — спокойно ответил герцог.
— Тогда я в вас действительно разочаровалась, — с кокетливым видом сообщила она герцогу.
— В общем, все так и осталось покрытым тайной, так как мои поиски закончились неудачей, — подытожил кардинал, — но я полагаю, что граф Калиостро, несомненно, разрешит эту задачу для нас.
— Надеюсь… надеюсь, что это и в самом деле будет так, — пылко поддержала его принцесса де Фремон. — Только подумайте, что может случиться с этой бедной девочкой, которая оказалась в мирской жизни одна, без гроша в кармане и, вероятно, сейчас голодает!
— Она была хорошенькая? — спросил кто-то из гостей с другого конца стола.
— Мне кажется, что это, несомненно, важный вопрос, но, к большому моему сожалению, я не могу ответить на него, — проговорил кардинал, — потому что никогда не видел этой девушки.
— Какая небрежность с вашей стороны, монсеньор, — с укором в голосе обратилась к кардиналу бойкая дама, что сидела слева от герцога, — я полагала, что вы исполняете свои обязанности с редкостным усердием!
Все гости весело рассмеялись этому замечанию. Его преосвященство поднял руку со сверкающим бриллиантом и притворно прикрыл лицо, делая вид, будто пришел в крайнее смущение. Беседа за обеденным столом вновь приняла общий характер; каждый из присутствующих высказывал собственное предположение относительно того, что могло случиться с послушницей, совершившей побег из монастыря, но настолько непристойное, богохульное или совершенно бессмысленное, что все эти предположения остальными гостями встречались взрывами смеха вследствие полнейшей абсурдности и пошлости.
Герцог Мелинкортский незаметно, но пристально посмотрел на Аме и обратил внимание на то, что румянец, который выступил на щеках у девушки, когда кардинал заговорил о сбежавшей послушнице, теперь совершенно исчез, и ее лицо стало неестественно бледным, но удивительно спокойным. Она приложила все усилия, чтобы подавить улыбку, готовую заиграть на ее губах, и в результате никто из присутствующих, если они не обладали уникальной восприимчивостью, не смог бы заподозрить, что с этой девушкой творится что-то неладное.
Леди Изабелла превосходно играла роль равнодушного наблюдателя, причем с таким искусством, которое можно было ожидать только от нее. Она внимательно прислушивалась к другим и смеялась шуткам кавалеров, которые сидели по обе стороны от нее; торжественно заверяла их, что если когда-нибудь окажется помещенной в монастырь, то обязательно сбежит из него в первые же двадцать четыре часа.
— Только подумайте, быть запертой в монастыре с таким обилием женщин! — воскликнула она. — Уверяю вас, Я просто умерла бы от скуки.
Как заметил герцог Мелинкортский, только Хьюго Уолтхем и принцесса де Фремон выглядели серьезными и обеспокоенными. Хьюго потому, что таковым было его привычное состояние души, а принцесса из-за своей мягкости и добросердечности.
Принцесса де Фремон искренне сочувствовала страданиям этой девушки, сбежавшей из монастыря. Обладая гораздо более развитым воображением, чем остальные гости, принцесса могла представить себе в некоторой степени ужас человека, оставшегося абсолютно одиноким в этом мире, без крыши над головой, без защиты и совершенно без средств к существованию.
Отчасти для того, чтобы как-то успокоить хозяйку дома, а может быть, испытывая тревогу, как бы кардинал не заподозрил его в том, что он пытается отвести от себя подозрения или сменить тему разговора, герцог проговорил:
— Если страже вашего преосвященства не посчастливилось обнаружить ту молодую девицу в непосредственной близости от монастыря, вероятно, можно допустить из логических соображений, что она могла бы сбежать с каким-нибудь бродячим торговцем или отыскать способ напроситься к кому-нибудь в попутчицы, для того чтобы пересечь всю страну и пробраться в Испанию или в Италию.
Прежде чем кардинал успел вымолвить слово в ответ, гости услышали возглас принцессы:
— Но как же она умудрилась сбежать с кем-нибудь? — удивленно спросила она. — У послушниц в монастыре нет ни единого шанса познакомиться или даже просто поговорить с мужчиной-мирянином.
— Да, в самом деле, — согласился герцог. — Я не подумал, что они живут там совершенно уединенно.
Теперь уже кардинал наморщил лоб, обдумывая предположение герцога.
— Дело в том, что послушницы в монастыре де да Круа иногда ухаживали за больными, — проговорил его преосвященство, — а также за всеми проезжими путешественниками, которые иногда просили о помощи.
— И вы думаете, что ваша беглянка могла познакомиться с кем-нибудь из них? — спросила принцесса.
— Мадам, теперь я уже и представить себе не могу, что думать, — учтиво ответил кардинал. Принцесса откинулась на спинку кресла.
— У меня вызывает сильнейшее беспокойство тот факт, что молодая девушка может исчезнуть так, что впоследствии оказывается невозможным отыскать хоть какой-то след. И я не могу понять, как ваше преосвященство может спокойно говорить обо всем этом.
— Совсем наоборот, уверяю вас, мадам, вся эта история принесла мне немало тревожных мыслей, — возразил принцессе кардинал. — Но теперь все наши волнения по этому поводу близятся к завершению. Сейчас даже не могу объяснить, почему я не посоветовался с графом Калиостро раньше; ведь это как раз тот человек, который безошибочно мог бы указать, в чем именно заключается тайна бегства послушницы. Единственным оправданием для меня может служить то, что, когда мы встречаемся, всегда находится множество других и гораздо более важных вопросов, требующих решения и обсуждения.
— Например, таких, как изготовление золота? — с оттенком резкости спросила принцесса.
— Именно, — подтвердил кардинал.
Герцогу Мелинкортскому показалось, что между хозяйкой дома и принцем де Роганом внезапно возникло некоторое напряжение. Герцог никак не мог объяснить себе, почему принцесса де Фремон проявляет такую заинтересованность в судьбе совершенно незнакомой ей молодой девушки. Наконец он решил, что во всей этой истории, скорее всего, кроется какой-то глубокий тайный смысл.
Повернувшись к даме, сидевшей слева от него и, судя по ее замечаниям о присутствующих гостях, хорошо знавшей о взаимоотношениях в высших слоях парижского светского общества, его светлость поинтересовался, кем была хозяйка дома до того, как вышла замуж за принца де Фремона. Дама назвала ему имя, которое заставило герцога вздрогнуть.
— Неужели? — удивился он. — Но в таком случае она доводится родственницей кардиналу?
— Ну разумеется, так оно и есть, — ответила его собеседница. Отец принцессы доводился кузеном его преосвященству. Она росла в очень бедной семье, и, как я слышала, для нее выйти замуж за принца де Фремона означало воистину блестящую партию. Ведь он унаследовал огромное состояние и одно из самых лучших имений в Арденнах.
Герцог Мелинкортский с величайшим удовольствием продолжил бы свои расспросы у столь информированной особы, но в этот момент принцесса де Фремон встала из-за стола. Обед был закончен. Пока приглашенные переходили в гостиную, кардинал де Роган рассказывал о всяческих чудесах, которые граф Калиостро мог бы показать ему. Он говорил о графе с благоговением и восхищением, которые могли бы в любое другое время вызвать у герцога Мелинкортского лишь удивление, так как его светлость был хорошо осведомлен о том, насколько прохладный прием был оказан этому так называемому магу и волшебнику в Лондоне, а также и о том, как этот шарлатан провел чуть ли не целый месяц в тюрьме по приговору Суда королевской скамьи за мошенничество.
Герцог мог бы и в самом деле от души посмеяться над этой затеей, как над откровенной глупостью, а кардинала считать не кем иным, как легковерным дураком, если бы у него не было тяжелого предчувствия тех испытаний, которые им вскоре предстояло пройти. Если предположить, что граф Калиостро в какой-то степени обладает даром ясновидения, что он достаточно умен, чтобы узнать в Аме ту послушницу, которая сбежала из монастыря и которую в настоящее время так упорно разыскивает его преосвященство. Герцог слишком ясно мог бы представить себе развязку этой истории; и все-таки, логически взвесив все обстоятельства этого дела, его светлость никак не мог заставить себя поверить, что такое возможно.
Если бы герцог Мелинкортский хоть на секунду допустил, что подобный исход затеи кардинала возможен, он никогда не согласился бы встретиться лицом к лицу с графом Калиостро, а под каким-нибудь благовидным предлогом уехал с этого обеда, захватив с собой и девушку. В то же время его светлость хорошо понимал, что его действия, несомненно, превратили бы смутные подозрения на его счет в твердую уверенность о причастности к похищению послушницы. Достаточно было факта, что его карета в назначенный час вечером того самого дня останавливалась на дороге неподалеку от монастыря, чтобы заподозрить его, но и только — герцог всегда мог заявить о своей непричастности к похищению.
Кардинал и его шпионы, скорее всего, к сегодняшнему дню так ничего и не обнаружили; поэтому не было никаких причин считать, что они все еще продолжают расследование. В то же время тон, которым кардинал сегодня вечером разговаривал с герцогом, указывал на то, что в мыслях его преосвященства продолжает витать идея о какой-то неизвестной помощи, оказанной герцогом послушнице при ее бегстве из монастыря.
Герцог Мелинкортский не знал, как ему теперь поступить наилучшим образом. Если это ловушка, он в нее попался окончательно. Если же, как надеялся его светлость, это была проверка, тогда единственное, что от них с Аме требовалось, — вести себя как можно более естественно и не предпринимать ничего, что могло бы возбудить дополнительные подозрения. Тогда вполне возможно, что в сложившейся ситуации магические силы и всяческие оккультные ухищрения графа Калиостро окажутся бесполезными.
Будучи весьма обеспокоенным развитием событий, герцог Мелинкортский понимал, что леди Изабелла волнуется не меньше его. Он бросил на нее быстрый предостерегающий взгляд, и она дала ему знать, что понимает его опасения, и тут же сделала вид, будто у нее расстегнулся браслет и она хочет, чтобы его светлость помог ей.
После этого леди Изабелла отвела герцога в сторону, куда не падал свет от хрустальных люстр, и тихо сказала:
— Что будем делать, Себастьян? Все твердят, что, этот человек обладает сверхъестественными способностями.
Если все действительно так, то Аме будет разоблачена графом Калиостро.
— Если мы сейчас уйдем с приема, то это будет роковой ошибкой, — ответил герцог.
— В таком случае нам остается только все отрицать, — сказала она.
Ему очень по сердцу пришлась отвага этой женщины; она же отошла от герцога и громко поблагодарила его.
— Спасибо, дорогой кузен, что помогли мне. Я бы очень огорчилась, потеряв его.
— Если бы это и случилось, граф мог бы, сделать для, вас еще один, — воскликнул принц де Конде.
— Ах, если бы это действительно было так, этот человек был бы мне гораздо интереснее, — остроумно поддержала шутку принца леди Изабелла, — но создается впечатление, что все бриллианты, которые делает граф, он затем дарит исключительно его преосвященству. «Да воздается тем, кто имеет».
После этих слов гости расхохотались, что дало герцогу Мелинкортскому возможность приблизиться к Аме.
К его полнейшему удивлению, девушка выглядела вполне. спокойно. То выражение обеспокоенности, которое чуть раньше его светлость заметил в ее глазах, теперь исчезло, лицо ее излучало сияние, словно она была защищена невидимой броней и готовилась вступить в бой.
— Для беспокойства нет никаких причин, — тихо сказал девушке герцог. — Полагаю, что этот хваленый чародей на самом деле обычный шарлатан.
— По моему мнению, он может оказаться для нас опасным, — ответила девушка. — Ну и пусть, я его нисколько не боюсь. То, что говорили об этом человеке в столовой, позволило мне обрести полную уверенность — граф Калиостро безнравственный и злой человек, а коли так, то он не сможет причинить мне никакого вреда. Я совершенно уверена в этом.
Герцог Мелинкортский удивленно взглянул на девушку, но поговорить с ней уже не было никакой возможности. Присутствующим было громогласно объявлено о том, что кареты поданы к парадному входу, после чего дамы и кавалеры начали одеваться.
Путь до дворца кардинала де Рогана оказался чрезвычайно коротким. Герцог Мелинкортский поймал себя на мысли, что было бы хорошо, если бы карета сломалась, заблудилась в дороге или случилось бы какое-нибудь происшествие, которое задержало их прибытие.
К его сожалению, ни один из них сейчас не ехал в собственной карете, так как после выхода из дома де Фремонов гости разделились несколько по-иному, в результате чего герцог оказался вместе с принцессой де Фремон и еще одной дамой в карете кардинала. Леди Изабелла и Аме в сопровождении двух кавалеров ехали в серебристо-голубой карете герцога.
Дворец кардинала де Рогана по праву считался одним из самых замечательных зданий в Париже. Образ жизни его преосвященства был главным предметом сплетен для всех парижан столь длительное время, что уже давно перестал быть новостью для кого бы то ни было. Даже сочинители всевозможных памфлетов к этому времени утомились изображать кардинала стоящим на груде золотых слитков на фоне длинной шеренги ливрейных лакеев.
И в самом деле дворец Роганов без труда мог бы затмить великолепие самого Версаля.
Те сокровища, которыми были увешаны стены, красота мраморных залов и арочных дверей, огромная лестница, отделанная хрусталем и золотом, в первый момент внушили Аме благоговейный ужас, и она стояла, озираясь вокруг со столь очевидным удивлением, что это немедленно привлекло к себе внимание кардинала.
— Мне кажется, что ваша подопечная просто восхищена моим домом, — обратился его преосвященство к герцогу Мелинкортскому. — Как-нибудь в другой раз, когда у нас будет больше свободного времени, вы обязательно должны будете привезти ее сюда, чтобы я мог показать девушке картины и некоторые другие ценности, которые мне посчастливилось приобрести. Полагаю, что моя коллекция нефрита просто уникальна. То же самое можно сказать и о моей коллекции оружия, которое разыскивалось и покупалось во многих частях света.
— Ваше преосвященство, вы очень любезны, — официально поблагодарил герцог кардинала.
— Ну а сейчас наступил момент, когда мы должны заняться другими делами! — воскликнул кардинал, и глаза его загорелись от нетерпения. — Мы должны немедленно подняться наверх, где у меня имеется специальная комната, которую я отвел для опытов графа Калиостро. Как заверил меня мой мажордом, граф должен прибыть сюда с минуты на минуту.
Кардинал начал подниматься по лестнице наверх, и гости последовали за ним.
— Я предлагал графу выбрать любую комнату в моем дворце, которая станет обителью его мощи, — объяснил гостям кардинал, — но он выбрал то, что я называю мансардой, причем единственно, исходя из того, что она ближе остальных располагается к звездам.
Если то, что гости увидели наверху, кардинал действительно считал мансардой, то она просто превосходна, подумал герцог, когда они поднялись на верхнюю площадку лестницы. Длинная узкая комната со сводчатым потолком, пол застелен роскошным ковром. В одном конце этой комнаты стоял стол, покрытый белой скатертью, а в другом конце располагались два громадных канделябра. В воздухе стоял тяжелый, резкий необычный запах, вызывавший ощущение недостатка воздуха, в результате чего у герцога Мелинкортского появилось непреодолимое желание распахнуть пошире окно, чтобы впустить в помещение свежий ночной воздух. Но все без исключения окна в этой комнате были закрыты тяжелыми шторами из пурпурного бархата. Стены были обиты такой же тканью, вследствие чего невозможно было точно указать, где располагаются окна. Гости пробыли в комнате всего лишь несколько минут, как вдруг чей-то голос с порога объявил:
— Его превосходительство граф Калиостро!
И человек, которого все ждали, предстал перед гостями. Не было никакого сомнения в том, что его замечательная внешность за много лет значительно усилила репутацию этого человека как признанного чародея.
Он был одет в расшитый золотом камзол из темно-зеленой шерсти, волосы были убраны под золотую сетку, а концы их проходили сквозь ячейки сетки. Рубины и бриллианты были на пальцах и во множестве свисали яркими, блестящими каплями с цепочки для карманных часов. Туфли застегивались пряжками с драгоценными камнями, на чулках поблескивали золотые пуговицы. В руках у графа Калиостро была мушкетерская шляпа, украшенная белыми перьями.
Среднего роста, с лицом оливкового цвета широкими ноздрями, короткой толстой шеей и пронзительными выпуклыми глазами, Калиостро в действительности был Джозефом Бальзаме, сыном новообращенного сицилийского еврея.
Родился он в Палермо, образование получил в монастыре, где почерпнул кое-какие сведения по химии.
Потом он совершил путешествие в Египет, и именно там ему было обещано посвящение в тайную мудрость великих пирамид.
В последующие годы ему только в Англии не удалось подтвердить свою репутацию великого мага. Если не считать старых великосветских дам, лишь немногие уделили ему внимание. У него была надменная, презрительная манера говорить и двигаться, которая, как считал герцог Мелинкортский, являлась напускной и неестественной для этого человека. Кроме того, он злоупотреблял театральными жестами, о себе говорил с хвастливой гордостью, которая была бы смешной, если бы не его совершеннейшая искренность, которая удивляла слушателей.
Граф Калиостро, без сомнения, был исполнителем или подчинялся воле кардинала либо кого-то еще.
— Я был занят, — проговорил он, — когда мне доставили послание вашего преосвященства. Я проводил опыт, который мог принести ни с чем не соизмеримое счастье всему человечеству в целом. Но мне подумалось, что, если возникла необходимость в моем немедленном присутствии, значит, вопрос очень важный; поэтому я здесь.
— Прошу извинить меня, если я прервал ваши занятия, граф, — извинился кардинал. — Так уж случилось, что мне захотелось познакомить вас с моими друзьями, которых вы видите сейчас в этой комнате, и чтобы вы продемонстрировали им хоть малую толику вашей удивительной чудодейственной силы. Я рассказывал им, какой вы удивительный человек, но они потребовали дополнительных доказательств, так как посчитали, что моих слов недостаточно.
— Доказательства! Опять доказательства! — бормотал граф. — Вот чего всегда просят эти люди. Как мало веры можно найти в нашем темном мире.
— Да, это отчасти верно, — согласился с ним его преосвященство, — но вы сами несете свет в эту тьму; поэтому, граф, мы просим вас: дайте нам свет.
— На какие опыты вам хотелось бы посмотреть? — спросил граф Калиостро, оглядывая собравшихся надменным, властным взглядом, что вызвало у герцога Мелинкортского непреодолимое желание дать ему хорошего пинка.
— Мы просим вас только показать нам хотя бы часть ваших божественных секретов, — ответил кардинал. — И кроме того, нам бы хотелось, чтобы вы ответили нам на несколько вопросов.
— Отлично, — проговорил граф Калиостро уставшим голосом человека, который из последних сил заставляет себя служить другим людям, — но если вы желаете, чтобы я ответил вам на вопросы относительно будущего либо о событиях, которые скрыты покровом тайны даже для вас самих, мне в этом случае обязательно потребуется ассистент — чистое, невинное дитя, которое будет помогать мне в этом опыте.
— В этом дворце сейчас находится дочь моей домоправительницы — маленькая девочка, — предложил его преосвященство. — Как вам кажется, она подойдет? Эта девочка уже как-то раз работала с вами, если помните.
— Да, да, — ответил граф, — распорядитесь, чтобы ее сейчас же привели сюда.
Кардинал отдал соответствующее распоряжение лакею, и тот поспешно вышел из комнаты. На полу были расставлены стулья полукругом, и каждый из присутствующих сидел тихо, повернув лицо к застеленному белой скатертью столу, по обе стороны которого стояли огромные канделябры с зажженными свечами. Перед столом граф установил небольшое, отделанное позолотой кресло со множеством странных значков. Вокруг кресла он очертил круг, а на стол положил лист белой бумаги, на котором написал несколько каббалистических формул.
Пробыв в течение нескольких минут за занавесом, граф вновь появился перед гостями, теперь он был одет в мантию из черного шелка, на которой красной нитью были вышиты какие-то иероглифы. На голове графа Калиостро красовался арабский тюрбан из расшитой золотом ткани, украшенный драгоценными камнями; на шее висела цепь с огромными изумрудами, скарабеями и различными символами всевозможных оттенков, а на красной шелковой перевязи висел меч с крестообразной рукояткой.
Когда граф подошел к столу, ребенок уже был в комнате. Девочке было на вид около восьми или девяти лет; скорее всего, она спала, когда ее потревожили, потому что на ней была надета только ночная рубашка, а ноги были босы. Она терла кулачками глазки и с изумлением взирала на великолепие собравшихся здесь людей, была слишком уставшей, чтобы как-то выразить свой интерес к происходящему.
Когда граф Калиостро вел ее за руку, девочка покорно шла за ним и позволила усадить себя в кресло. Он что-то говорил ей тихим голосом, потом стал натирать ее голову и кисти рук каким-то волшебным снадобьем, которое перед этим отлил из хрустальной бутылочки золотистого цвета.
Девочка с удивлением взглянула на свои руки после того, как граф намазал их маслом, и, казалось, побледнела, веки ее устало опустились. Затем граф начал произносить какие-то странные и неразборчивые заклинания, которые буквально пронзали гробовую тишину этой комнаты.
— Хелион! Мелион! Тетраграмотон!
Эти три слова снова и снова непрерывно повторялись графом Калиостро вместе с другими непонятными еврейскими и арабскими именами. Неведомая волшебная энергия захлестывала присутствующих с такой силой, что пугала их. Произнося свои заклинания, граф вытащил меч из ножен, взмахнул им над головой девочки, после чего начертал мечом в воздухе какие-то знаки, нарисовал их и вокруг круга, в котором стоял сам.
В свете свечей он, казалось, вырос чуть ли не до гигантских размеров по сравнению с маленькой девочкой, чья голова склонялась все ниже и ниже, пока дитя окончательно не заснуло. После этого заклинания немедленно прекратились, и граф Калиостро начал задавать ей вопросы.
— Скажи мне, — вопрошал он, — что ты видишь?
Ответа не последовало, и тогда он гневно крикнул:
— Говори! Скажи мне, что ты видишь?
— Я вижу человека в черном… большого вельможу… он сейчас находится здесь.
Девочка протянула руку в то место, где в тот момент находился герцог Курляндский.
— На ногах и руках у него оковы… — продолжала девочка, — а вокруг шеи цепь… при каждом движении этого человека цепи издают зловещий звон.
— Что ж, это довольно достоверно, — прошептал старый герцог. — В последние шесть месяцев ревматизм вызывает у меня невыносимые боли.
— Что ты видишь еще? — продолжал расспрашивать девочку граф Калиостро.
Теперь девочка указала на одну из присутствующих дам, сидевшую в кресле, и сказала, что та несчастна, так как человек, которого она любит, сейчас находится далеко от нее.
— Да, да, все так, это истинная правда! — воскликнула дама. — А он вернется ко мне?
— Он печален… очень печален… — ответила она. — 'Этот человек называет ваше имя… но… ответа нет.
Женщина, к которой были обращены слова девочки, едва слышно всхлипнула.
— Посмотри еще, — умоляла она ребенка, — посмотри еще раз. Ты уверена, что он вскоре не вернется домой?
— Что-то мешает ему вернуться, — ответила девочка. — Ноя никак не могу понять, что именно… но это останавливает его… Да, это мешает ему.
Женщина тихо вскрикнула при последних словах девочки и закрыла лицо руками.
— Супруг этой дамы сейчас находится в экспедиции в Южной Америке, — прошептал герцогу Мелинкортскому господин, который сидел рядом с ним. — Очень сомнительно, чтобы он когда-нибудь вернулся благополучно домой.
Его светлости показалось, что в комнате потемнело, а воздух стал тяжелее. Девочка, казалось, совсем утонула в своем кресле, и тут граф Калиостро вновь извлек свой меч и обвел им вокруг очерченного круга, еще раз повторяя прежние заклинания, а после них произнес и некоторые новые.
Теперь, когда меч сверкал и вращался в свете свечей, казалось, что граф и девочка были уже не одни в дальнем конце этой комнаты. Темнота и тени позади них как бы ожили. У присутствующих создавалось впечатление, что они видят какие-то лица, огромное прозрачное тело, крыло и руку.
И тогда герцог Мелинкортский понял, что все присутствующие погружаются в гипнотический транс. Постепенно, будто бы у него уже был опыт и похожая ситуация, его светлость сконцентрировал свою волю, чтобы воспрепятствовать подчинению этой силе, не дать себя загипнотизировать. Один из его друзей, который, путешествуя, объехал почти весь мир, как-то рассказывал герцогу о невзгодах и опасностях, которые могут подстерегать путешественника, вступившего на землю Индии и Тибета.
— Очень широко и повсеместно используется гипнотизм, — рассказывал он.
— А можно каким-нибудь образом сопротивляться гипнозу.
Друг утвердительно кивнул:
— Существует единственный способ, который, правда, почему-то редко используется. В том случае, если кто-то пытается загипнотизировать вас, вам обязательно нужно всей вашей волей заставить себя сконцентрировать внимание на чем-нибудь ином. Только таким способом вы сможете избежать участи этих искусников; можете поверить мне, все они чрезвычайно умны.
И теперь герцог, помня о совете своего друга, наблюдая за непонятными манипуляциями, вырастающими на глазах буквально из ничего, видениями, которые, как он знал, были ложными, но тем не менее очевидными, его светлость попытался защититься, сконцентрировав все свои усилия, свою волю, начал непрерывно повторять таблицу умножения.
«Дважды два — четыре, дважды четыре — восемь», — повторял герцог про себя и чувствовал, как странные видения постепенно стали растворяться в воздухе.
Теперь герцог Мелинкортский уже ничего не видел, кроме самого графа, размахивающего мечом, капелек пота, выступивших у него на лбу, толстых губ, искривлявшихся, когда тот бубнил странные заклинания.
«Трижды два — шесть, трижды три — девять, трижды четыре — двенадцать».
Женщина, сидевшая в другом конце комнаты, начала кричать.
— Я вижу ангела, ангела во всей его силе и славе.
— Здесь дьявол, — бормотал какой-то мужчина, — дьявол, который часто являлся мне в снах в прошлом.
«Четырежды четыре — шестнадцать, четырежды пять — двадцать».
Тени так и оставались тенями; в комнате, казалось, стало светлее, чем всего несколько секунд назад. Герцог посмотрел в сторону Аме. Губы у девушки беззвучно шевелились, глаза ее все так же сияли, это он заметил еще в зале для приемов в доме принцессы де Фремон. И тогда герцог Мелинкортский понял, что у девушки тоже есть неведомая магическая формула, которая оказалась непреодолимым препятствием для чародея.
Его светлость продолжал смотреть на шевелящиеся уста девушки, но теперь, когда голос графа Калиостро замер, герцог мог слышать и ее шепот, Аме непрестанно повторяла молитвы, передаваемые святой церковью из века в век, чтобы утешить и поддержать всех верующих.
— Пресвятая Дева Мария, яви милость нам… — успел расслышать он ее слова, когда вновь зазвучал голос графа:
— Вечные силы с нами, посланцы великого Ягве явились сюда. Семь ангельских принцев слушают нас. О чем вам хотелось бы спросить меня, ваше преосвященство?
После этих слов кардинал, чьи немигающие глаза с потемневшими и расширенными зрачками смотрели на герцога Мелинкортского, проговорил:
— Я попросил бы вас, граф, сказать мне, где находится одна юная особа, которую я в данное время разыскиваю, — послушница по имени Аме, которая сбежала из монастыря де ла Круа в Сен-Бени.
— Говори! — громовым голосом приказал граф Калиостро девочке. — Где сейчас та девушка?
Девочка в кресле застонала.
— Где она?
Девочка вновь застонала, а потом тихим, чуть ли не надломленным голосом ответила:
— Никак не могу рассмотреть; какая-то стена… высокая стена передо мной…
— Да, да, — проговорил кардинал. — Вокруг того монастыря есть высокая стена, все это верно.
— Там, за спиной у девочки, стоит ангел, — истеричным голосом выкрикнула какая-то женщина. — Я вижу его, но лицо ангела спрятано от моего взора.
— В той тени спрятался какой-то великан, — плачущим голосом произнес кто-то из гостей. — Он пугает меня.
— Тише! — приказал граф. — Продолжай, дитя.
— Я вижу только стену… — затем девочка запнулась.
— А девушку? — спросил кардинал.
— Она перелезает через эту стену…Я вижу ее теперь… она спускается на стену с дерева.
В комнате воцарилась тишина. Герцог уловил тихий шепот молитв Аме: «Благословенное дитя чрева твоего, Иисус…»
— Говори! Скажи нам! — кричал граф.
— Я ничего больше не могу рассмотреть, — запротестовала девочка. — Там свет… свет между мной и той стеной…свет, который идет с небес… и я слепну.
— Ты должна увидеть. Я приказываю тебе смотреть.
Те, кто слушают нас сейчас, желают знать не только прошлое, но и будущее; поэтому расскажи нам то, что сокрыто от всех остальных, от всех, кто не понимает знамений, но для которых я — главный связник. Я приказываю тебе именем семи ангельских принцев.
Девочка стонала все громче, и тогда кардинал закричал:
— Говори! Говори!
В настойчивом голосе его было нечто такое, что, казалось, само по себе заставило всех людей, находящихся в этой комнате, тоже закричать: «Говори!»
Но девочка только стонала, сидя в кресле, я закрывала лицо руками. На лбу у графа Калиостро выступили крупные капли пота.
— Я заставлю тебя говорить! — кричал он гневно. — Тебе не удастся скрыть это от меня, от меня, кому известны все тайны нашей Вселенной.
И как раз в этот момент, когда граф Калиостро кричал на девочку, Аме внезапно встала со своего кресла.
И прежде чем герцог Мелинкортский осознал, что девушка собирается предпринять, прежде чем он успел поднять руку и остановить ее, Аме стремительно двинулась вперед, прошла сквозь полукруг кресел, в которых располагались гости его преосвященства, и приблизилась к тому месту, где с обнаженным мечом перед загипнотизированной им девочкой стоял граф Калиостро.
Граф в ужасе уставился на Аме, издав нечеловеческий вопль:
— Несчастная! Что ты делаешь?! Сядь на место и не шевелись, во имя небес, иначе ты умрешь!
Но девушка и не подумала подчиниться ему. Голосом чистым и суровым, словно ангел, она проговорила:
— Приказываю вам именем господа нашего немедленно прекратить это издевательство. Вы — само зло! Вы — дурной человек! Что вы наделали своим дьявольским колдовством: эти бедные глупцы, внимающие вам сейчас, смущены и ошеломлены. Вы искалечите это несчастное дитя, погубите ее душу и заставите оказаться в той же преисподней, из которой в этот мир явились и сами.
Именем господа нашего, Иисуса, и матери его. Девы Марии, заклинаю вас и приказываю немедленно прекратить ваше колдовство и позволить всем, кто присутствует в этой комнате, мирно разойтись.
Чистый голос и слова девушки, казалось, разрушили чары, завораживавшие ранее тех, кто слушал графа Калиостро. Видения их рассеялись: теперь они видели только девочку и стоявшего позади нее графа. Никаких ангелов и демонов больше не было. Видения исполинов и чертей растворились в воздухе, и взорам присутствующих гостей предстал человек с фантастической наружностью в арабском тюрбане, безмолвно стоявший перед молодой девушкой, охваченной праведным гневом, что основывалось на ее вере.
Гости оглядывались вокруг себя, удивленно моргая, и спрашивали друг у друга, что же случилось в этой комнате и что они видели. Граф продолжал хранить молчание, со своего места поднялся сам кардинал.
— Да как вы осмелились? — гневно обратился он к девушке. — Как вы посмели говорить с графом Калиостро в таком тоне! Как осмелились прервать этот сеанс?
Девушка медленно отвела свой взгляд от графа и повернулась к его преосвященству. Какое-то время Аме и кардинал молча смотрели друг на друга — могущественный князь церкви и девушка, которой не исполнилось еще восемнадцати лет. Потом Аме тихо проговорила, обращаясь к кардиналу:
— И вы тоже, монсеньор, предали себя злу и колдовству. А ведь вы, как отец душ, к которому простые люди обращаются, чтобы он наставлял их на путь истинный, должны были бы лучше понимать, что происходит у вас на глазах, чем просто верить в эти мошеннические трюки. Вам должно быть хорошо известно, наша церковь категорически запрещает вызывать духов, и тем не менее вы потворствовали этому. Вы позволили этому человеку обмануть и одурачить себя так же, как он, несомненно, обманывал уже не раз множество людей. Но ведь вам, ваше преосвященство, мы доверили определять, где правда, а где ложь; где пути господни, а где дьявольская тропка; и вы в этом подвели тех, кто доверился вам, а также господа, волей которого вы и были назначены на столь ответственный пост.
Кардинал, казалось, стоял словно громом пораженный, не в силах даже пальцем пошевелить. Девушка преклонила колено и приложилась губами к его кольцу — бриллиантовому перстню, который, как похвастался его преосвященство, был сделан для него его другом графом, который доказал свою магическую силу.
Затем она выпрямилась и направилась к герцогу.
— Прошу вас, монсеньор, отвезите меня домой, — проговорила она герцогу Мелинкортскому, и теперь уже лицо ее побелело, словно скатерть, которой был накрыт стол и на которой граф Калиостро начертал свои каббалистические формулы.
Герцог обнял ее за плечи и повел к двери, подальше от этой обители демонов.
И тут граф Калиостро начал что-то кричать, девочка в кресле очнулась от гипнотического транса и тоже стала кричать изо всех сил; одна из присутствовавших женщин впала в истерику, а все остальные гости его преосвященства вдруг зашумели одновременно. И только кардинал хранил полное молчание, когда герцог Мелинкортский вместе с девушкой быстро, но без суеты, добрались до двери, а следом за ними к выходу двинулись и Хьюго с Изабеллой.
Герцог Мелинкортский и Аме спустились по лестнице, храня полное молчание; была вызвана их карета, после чего они покинули дворец его преосвященства, так и не обменявшись ни словом друг с другом, не дожидаясь тех, кто собирался уезжать вслед за ними. И только после того, как их карета отъехала достаточно далеко от дворца кардинала, девушка глубоко вздохнула и прижалась лицом к плечу герцога. На несколько мгновений она замерла в таком положении, но его светлость понимал, что Аме плачет.
— Все закончилось, — успокоил он девушку. — Вы очень рисковали, поступая подобным образом, ноя все-таки думаю, что они вас не разоблачили.
Аме ничего не ответила герцогу, ее тело сотрясалось от рыданий. Леди Изабелла наклонилась, чтобы пожать девушке руку.
— Не огорчайтесь, милая моя, — взмолилась она. — Это было самым тяжелым испытанием, уверяю вас, но теперь оно уже завершилось, и можете быть уверены, что я никогда не согласилась бы пройти через него еще раз даже за тысячу гиней.
Это было слишком большим потрясением для Аме, — добавила она, обращаясь к герцогу.
— Со мной все хорошо. И слезы мои вызваны не тем, что я испугалась или расстроилась, а тем, что это колдовство вообще могло состояться. И то, что сам кардинал мог разрешить такое богохульство, мог содействовать злу, ужасно пугает меня.
— Но ведь он не только кардинал, — проговорила леди Изабелла успокаивающе. — Некоторые из них — хорошие люди, на самом деле хорошие люди, но этот — всегда был фигляром. Поэтому думайте о нем, как об обычном человеке, дитя мое, а не как о священнике.
Рыдания Аме постепенно стихали. Экипаж подъезжал к особняку герцога Мелинкортского, и девушка оторвала свое лицо от плеча его светлости и вытерла слезы.
— Простите меня, монсеньор, если я опозорила вас, — проговорила она слегка надломленным голосом.
— Аме, вы не сделали ничего подобного, — возразил ей герцог. — Вы проявили редкую отвагу, и я очень горд за вас. Это как раз то, что должен был бы сделать каждый из нас, если б у нас хватило смелости.
— Вы говорите истинную правду, — согласился с ним Хьюго, — а все показали себя там слишком мягкотелыми, чтобы отважиться на нечто подобное, и позволили ребенку показать нам, как следует вести себя в таких случаях.
Аме через силу улыбнулась.
— Вы очень добры ко мне, — проговорила она. — Что же теперь будет с нами?
— Именно этот вопрос мы сейчас и задаем себе, — ответила ей леди Изабелла. — Ну вот, наконец мы и дома.
Слава богу, что добрались.
Они вошли в дом и по молчаливому согласию сразу направились в библиотеку, которая казалась более уютной, чем официальная гостиная. Герцог распорядился, чтобы в камине развели огонь, а им подали шампанского.
Потом он заставил Аме выпить пару глотков, хотя девушка всегда придерживалась самых строгих правил и никогда не пила ничего, кроме воды.
— Только что вы прошли через тяжелейшее испытание, — говорил его светлость, — и могу добавить, что это был опыт, который я ни за что не согласился бы провести еще раз.
— И я тоже, — согласилась леди Изабелла. — Как страшны были те ужасные заклинания, и я могла бы поклясться, что там что-то двигалось позади стола с канделябрами по бокам.
— На самом деле вы видели то, чего не было в реальности, — возразил ей герцог. — Граф Калиостро заставил вас поверить в эти видения, в их реальность.
— Да, что-то вроде этого там и произошло, — вздрогнув, согласилась леди Изабелла. — После случившегося сегодняшним вечером я никогда в жизни больше уже не захочу узнавать свое будущее. И, конечно, больше никогда не буду обращаться к предсказателю будущего, который постоянно твердил мне о том, что я обязательно рано или поздно выйду замуж за герцога Мелинкортского.
Сказав это, она рассмеялась, но Аме немедленно обратила свой взор на герцога. В нем читался вопрос, но тут неожиданно Хьюго встал со своего кресла и заставил подняться также и леди Изабеллу.
— Пойдемте в сад, — пригласил он ее. — Сейчас там, наверное, очень тихо и красиво. Вы сможете полюбоваться золотыми рыбками и забыть о всех нелепостях, на которых вам пришлось побывать этим вечером.
Леди Изабелла поняла, что Хьюго из тактичных соображений собирается оставить его светлость и девушку наедине, и позволила своему кузену взять себя под руку и подвести к французскому окну, которое открывалось прямо в сад.
Аме дождалась, когда Изабелла и Хьюго вышли из библиотеки, и порывисто схватила герцога за руку.
— Монсеньор, умоляю вас выслушать меня, — проговорила она. — Теперь я думаю, что будет лучше всего, если я немедленно вернусь в свой монастырь. Ведь мое появление принесло столько хлопот и неприятностей вам и леди Изабелле. Если я покину вас, вы очень скоро забудете о моем существовании, а потом придет день, когда ваша светлость сможет жениться на леди Изабелле и обрести счастье.
Пальцы герцога сжали руку Аме.
— Послушайте, дитя мое, — сказал он. — То, что произошло с вами сегодня вечером, придало мне еще большую уверенность в том, что вы более чем когда-либо прежде нуждаетесь в моей защите, и поэтому я решил, что буду защищать вас до тех пор, пока в этом не отпадет необходимость. Что же касается моего предполагаемого брака с леди Изабеллой, то это просто глупая затея, и вы, Аме, ни в коем случае не должны относиться к ней серьезно. Просто Изабелла всегда поддразнивала меня, говоря о том, что могла бы стать очаровательной герцогиней и таким образом в нашей семье появились бы очаровательные женщины. Но это всегда были просто разговоры, ничего более. Она меня не любит, я ее — тоже; и более того, могу вас заверить, что в мои намерения вообще не входит жениться.
Выражение лица девушки, искаженное тревогой, внезапно сменилось выражением счастья.
— Так вы не хотите, чтобы я уезжала от вас? — проговорила она. — Но подумайте, монсеньор, ведь завтра весь Париж будет судачить о том, что произошло сегодня вечером во дворце его преосвященства. И хотя в миру я прожила совсем немного, но успела понять, какую непреодолимую страсть испытают люди к всевозможным слухам и сплетням, как нравится им обсуждать поступки и события, имеющие отношение к другим людям. Кардинал будет зол не на шутку, и я опасаюсь, что он может выместить свой гнев на вас, ваша светлость.
— Я не боюсь ни кардинала, ни кого-либо еще, — проговорил герцог. — Я — англичанин, Аме, и в скором времени вернусь в свою родную страну. И как бы ни старались кардинал, герцог де Шартре или им подобные навредить мне, пока я нахожусь здесь, они ни в малейшей степени не смогут как-то повлиять на мою жизнь. Враги всегда надоедливы, но я начинаю приходить к мысли, что их существование вполне компенсируется тем, что мы имеем и друзей. Если из-за встречи с вами я оказался вынужден поссориться с его преосвященством, то могу поклясться вам, что это не вызвало у меня ни малейшего сожаления.
— Ах, монсеньор, монсеньор, когда вы говорите, как сейчас, меня охватывает такое счастье!
Когда девушка подняла глаза, в них стояли слезы, и тут, повинуясь внезапному порыву, она обняла его. Герцог освободился из ее рук и медленно встал с кресла.
— Уже поздно, и вам пора спать, — проговорил он. — Завтра нам обязательно предстоит решить, как действовать наилучшим образом при сложившихся обстоятельствах. Я думаю, что нам не помешало бы отправиться 6 лесной домик.
Аме тихо вскрикнула от радости:
— Неужели вы так считаете, монсеньор? Бог мой! Это было бы самой чудесной вещью на свете.
— Так вы уже устали от высшего общества? — спросил герцог. — Не забывайте о том, дорогая, что вы имели здесь огромный успех, и если теперь, пусть даже на короткое время, покинете Париж, ваше место первой красавицы незамедлительно может быть занято другой дебютанткой, и, когда вы вернетесь, окажется, что о вас уже все забыли, но, разумеется, кроме ваших врагов.
— Неужели вы думаете, что я хотела бы остаться в памяти у кого-нибудь, кроме вас? — тихо спросила девушка.
Герцог взглянул на нее и тут же отвернулся от этих наполненных обожанием глаз.
— Изабелла, — позвал он через открытое окно, — уже поздно и пора отправляться спать.
Он стоял, глядя в окно, повернувшись спиной к Аме и наблюдая, как Изабелла и Хьюго медленно подходили к дому по вымощенной тропинке, которая огибала бассейн с золотыми рыбками, — и тут он услышал едва доносившийся голос позади себя:
— Спокойной ночи, монсеньор. Я вас очень люблю. И кажется, с каждым днем все сильнее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Прекрасная монашка - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Прекрасная монашка - Картленд Барбара



Это моя любимая писательница
Прекрасная монашка - Картленд БарбараЛюдмила
25.03.2013, 18.08





6/10
Прекрасная монашка - Картленд Барбаратая
25.03.2013, 21.03





мне понравилось сюжет прост без выкрутас секса и насилия.как все насилие надоело в кино и книгах
Прекрасная монашка - Картленд Барбаралора
26.01.2014, 12.00





рассказ просто чудо всегда с удовольствием читаю все рассказы барбары картленд да пошлет ей бог вечного счастья
Прекрасная монашка - Картленд Барбараанатолий
6.03.2014, 7.12





Прекрасная история. 8/10
Прекрасная монашка - Картленд БарбараКарина
15.07.2014, 13.56





Изредка полезно, да и приятно, прочесть сказку на ночь. Но это прямо чушь какая-то. Только сев в карету говорить, что неужели вы одените меня так,чтобы я могла выглядеть привлекательно и смогла пленить ваше сердце. И через 3 дня сказать, что я стала светской дамой. Это девочка, которая провела все свои почти 18 лет в монастыре??? Ну... чушь собачья. Извините, некоторые короткие романы прочесть можно с удовольствием, но этот!? ИМХО
Прекрасная монашка - Картленд БарбараЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
22.09.2015, 18.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100