Читать онлайн Прекрасная монашка, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная монашка - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.4 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная монашка - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная монашка - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Прекрасная монашка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Леди Изабелла медленно вошла в библиотеку, где Хьюго Уолтхем просматривал огромную пачку счетов. В руках у нее было несколько визитных карточек с приглашениями, которые она изучала на ходу.
Улыбнувшись Хьюго, когда тот встал из-за стола, и сделав знак рукой, позволила ему сесть. В это утро леди Изабелла выглядела особенно привлекательно. Она еще не завершила свой туалет и поэтому облачилась в муслиновый халат, отделанный венецианскими кружевами.
Волосы были не припудрены и не заколоты. Вместо замысловатой прически, золотистые локоны Изабеллы были схвачены голубой лентой, подобранной в тон ленте, что охватывала талию.
Она села у окна, и солнечный свет, упав на ее волосы, создал вокруг ее головы нечто вроде сверкающего золотистого нимба; а когда Изабелла обратила свой взор на Хьюго, глаза ее были такими светлыми и веселыми, словно лучи солнца, которые ослепительно отражались от серебряной чернильницы, стоявшей перед ним на письменном столе.
— Теперь уж нет никаких сомнений, что Аме сопутствует успех! — воскликнула леди Изабелла. — Только взгляните на эту пачку приглашений в ее адрес. По-моему, сейчас в Париже нет такого дома, двери которого не были бы широко распахнуты перед этой девушкой. Герцогиня де Дюра устраивает специальный прием для нас на следующей неделе, а принцесса де Ламбале — бал-маскарад.
Как только я вспомню, какими надменными и трудными в общении могут быть эти дамы, меня просто смех разбирает.
— Это больше всего беспокоит меня, — ответил Хьюго. — Если они узнают правду, то никогда не простят этого Себастьяну.
Изабелла пожала плечами.
— Даже если это и произойдет, герцог вряд ли сильно расстроится, — проговорила она.
— Год назад я, наверное, согласился бы с вами, может быть, даже месяц назад, — возразил ей Хьюго, — но теперь мне кажется, что он сильно переменился.
Изабелла бросила на него быстрый взгляд:
— Мне поначалу тоже так показалось, но потом я сочла, что это плод моего воображения.
— Думаю, это реальность, и воображение тут ни при чем, — ответил Хьюго. — Совершенно определенно можно сказать, что с Себастьяном что-то происходит. Он стал более серьезным и положительным.
Леди Изабелла положила на стол карточки с приглашениями, прижала ладони клипу и устремила свой взор в сад.
— А вы знаете, Хьюго, — проговорила она наконец, — я не удивляюсь, мы все меняемся понемногу.
— Мы все?
Изабелла кивнула.
— По крайней мере, в себе я чувствую изменения, — проговорила она. — Ах, трудно объяснить словами, что я имею в виду, и Себастьяну этого я сказать не смогла бы.
Он только посмеялся бы надо мной, а я почувствовала бы себя глупой. Но вам, Хьюго, я могу сказать. Полагаю, что все изменения, происходящие с нами, объясняются исключительно влиянием на нас этой девушки, Аме.
— Но каким образом? — спросил он.
— Это трудно выразить словами; больше того, по-моему, она таким образом влияет на всех, с кем ей приходится общаться, они становятся лучше, чем были прежде. Например, если бы вы несколько недель назад сказали мне, что я должна буду поехать на прием с какой-нибудь девицей, к которой Себастьян проявляет явный интерес, я подумала бы о вас как о сумасшедшем. И потом, сколько бы я ни старалась, никак не могу возбудить в себе ревность к Аме. Это может показаться смешным, но тем не менее — сущая правда.
— Да я и не вижу ни одной причины, почему бы вы, Изабелла, стали ревновать к ней, — поспешно проговорил Хьюго. — Она влюбилась в Себастьяна. Это совершенно очевидно для каждого, кто увидит ее с ним, но вот о том, какие чувства к девушке испытывает герцог, я лично не имею ни малейшего понятия.
— То же самое я могу сказать и о себе, — ответила леди Изабелла, — но мы оба все-таки допускаем мысль, что он внутренне изменился. Но дело не в этом. Я молода, красива, и тем не менее мне приходится во многих отношениях играть второстепенную роль рядом с девушкой, которая моложе меня и более красива.
— Это не правда, — начал было Хьюго, но Изабелла остановила его, приложив руку к его губам.
— Сейчас нет никакой необходимости в вашей галантности, Хьюго, — проговорила она. — Мы знаем друг друга уже достаточно давно. Я была первой дамой в Лондоне и слишком хорошо знаю, какие знаки внимания оказывает общество. Так вот, Аме — первая дама Парижа.
Она, если вам это больше нравится, первая красавица, за которую провозглашается первый тост.
— Мне не нравится это выражение, — чуть ли не с гневом возразил ей Хьюго.
У Изабеллы брови взметнулись вверх.
— Это обижает вас?
— И в высшей степени. Я никогда не считал знаком уважения, если имя какой-нибудь женщины упоминается полупьяными щеголями из Сент-Джеймского клуба либо ее красота становится предметом для разговоров в кафе или за игорными столами.
И столько неподдельного негодования было в его тоне, что леди Изабелла взглянула на Хьюго в полном недоумении. Она ничего не сказала, и через некоторое время Хьюго заговорил уже извиняющимся тоном:
— Вы должны простить мою дерзость. Изабелла. Мои чувства не представляют для вас никакого интереса, и я не должен беспокоить вас.
— Напротив, мне очень интересно, что вы обо всем этом думаете, — возразила ему Изабелла Беррингтон. — Даже не знаю, чем вызвано ваше неудовольствие.
— Вы должны простить меня, мне не следовало говорить вам этого, — упорствовал Хьюго.
— Почему же не следовало? — удивилась леди Изабелла. — Ведь мы с вами старые друзья, познакомились в Мелине, тогда вы впервые оказались в поместье герцога.
Помню, я осталась ночевать накануне вашего приезда.
И хорошо помню, как горячо мы все поздравляли его светлость с выбором такого секретаря. Ваш предшественник с этой должностью не справлялся.
— И поэтому у меня появилась возможность оказаться не таким уж и плохим, — проговорил Хьюго, и в голосе его появилась горечь.
— Я этого не говорила, — поспешно возразила ему леди Изабелла. — Мы с удовольствием пригласили бы вас на эту же должность и к себе. Я всегда была очень расположена к вам, и вот теперь, к моему полнейшему удивлению, вдруг узнаю, что вы, оказывается, затаили против меня недобрые упреки. А если за меня и поднимают тосты какие-нибудь полупьяные щеголи, поверьте, это не моя вина.
— Нет?
Изабелла, не выдержав пристального взгляда Хьюго, опустила глаза.
— Ну, по крайней мере, не только моя. Буду честной и сознаюсь вам, что действительно получала удовольствие от всеобщего внимания к своей особе, от того, что шокировала своим поведением всех, кто рад был осудить меня.
Все были такими чопорными, ханжески стыдливыми и готовыми всегда отыскать зло даже там, где его и не было.
Хьюго встал из-за стола и подошел к камину.
— Я никогда не верил в то, что вы способны в действительности стать испорченной женщиной. Что я всегда отвергал в вас, так это то, как бессмысленно вы распорядились своими дарованиями, а также то, что у вас нет цели в жизни.
— Смешно, неужели я имела какой-нибудь талант? — воскликнула Изабелла.
— Да, имели, — с самым серьезным видом заверил ее Хьюго. — Не вспомните ли сейчас наш с вами спор в Мелине в первый год моего пребывания там?
— Тогда я была намного моложе, — поспешно проговорила леди Изабелла. — В то время мне не терпелось продемонстрировать всем свои знания, но очень скоро, переехав в Лондон, я поняла, что для любой женщины самым последним достоинством, которым ей надо обладать, является ум. Такие женщины мужчинам не нравятся.
— Да, это правда, и все-таки я всегда сожалел об этом, — со вздохом проговорил Хьюго.
— Вы, наверное, предпочли бы, чтоб я сидела и занималась вместе с вами греческой мифологией вместо того, чтобы танцевать котильон в Девоншир-Хаусе? — спросила она.
— По крайней мере, греческая мифология была бы предпочтительнее и даже более желательной, чем гонки в собственном тандеме к Севеноуксу или победа еще в какой-нибудь гонке с призовым фондом в тысячу гиней.
Это было одно из самых смелых для ее репутации приключений, за него она ухитрилась заслужить суровое порицание всех более или менее уважаемых вдов английского высшего света.
Услышав то, что сказал Хьюго, она вскрикнула и прижала ладони к щекам.
— Господи, умоляю вас, Хьюго, не напоминайте мне О той гонке: вы заставляете меня смущаться. Это был гибельный для меня поступок, и все-таки я в то же время испытала тогда и огромное удовлетворение. Но теперь вам придется гораздо меньше волноваться из-за меня, потому что я становлюсь старше. Сейчас уже нет ни малейшего желания участвовать в какой-нибудь гонке, я не хочу совершать поступков, подобных тем, которыми шокировала свет в последние два года. А правда заключается в том, что у меня возникло ощущение, будто я все, что можно, уже сделала в своей жизни. Скажете, может, это оттого, что я стала пресыщенной?
— Довольно разумное объяснение, — согласился с ней Хьюго. — Для разнообразия попробуйте почитать немного.
Вы наверняка могли бы отыскать в греческой мифологии источник, который вернул бы вас к активной жизни.
— Вы все-таки странный человек, Хьюго, — проговорила леди Изабелла. — Скажу без лишней скромности, что всегда считала вас одним из самых преданных своих поклонников, вместо этого вы оказываетесь одним из моих наиболее суровых критиков.
— Позвольте мне несколько изменить это определение, — возразил Хьюго. — Одним из ваших самых восторженных критиков.
— Благодарю!
Леди Изабелла улыбнулась ему, а затем вновь собрала все карточки с приглашениями.
— Вы не решили ни одной из моих личных проблем, — сказала она Хьюго Уолтхему, — хотя вполне возможно, что только я смогу решить их, если влюблюсь в кого-нибудь.
— В кого же? — спросил тот.
— Мне и самой хотелось бы знать ответ на ваш вопрос, — ответила Изабелла Беррингтон. — Самым подходящим человеком был бы Себастьян, но совершенно очевидно, что мне невозможно конкурировать с Аме, чтобы завоевать его сердце.
— Вы никогда не любили его, — заявил Хьюго. — А если вы и считали так, то это была только видимость, может быть, даже самообман.
Изабелла рассмеялась:
— Ну, тут-то я отказываю вам в правоте. Чтоб вы знали, скажу: я люблю Себастьяна и хочу выйти за него замуж. Я должна стать прекрасной герцогиней, и вам это хорошо известно.
— Герцог ни за что не женится на вас. Изабелла, — решительно заявил Хьюго Уолтхем. — Я более чем уверен, что в глубине души Себастьян очень сентиментален, и прежде чем расстаться со своей свободой, захочет сначала влюбиться.
— Даже в случае с герцогом можно ошибаться, — задумчиво проговорила леди Изабелла. — Когда я выходила замуж за Чарльза Беррингтона, то очень его любила или по крайней мере думала, что любила; а теперь я уверена, что, останься он в живых, наш брак не стал бы счастливым. Ведь у нас было так мало общего. Он боготворил меня, но во многих отношениях Чарльз был ребенком, мальчишкой, рядом с ним я чувствовала себя неизмеримо старше.
— Какой тонкий, глубокий ум у вас, Изабелла! — проговорил Хьюго.
— Может быть, вы и правы. Что является недостатком, так это — обладать способностью ясно мыслить и остро чувствовать.
Хьюго уже готов был ответить Изабелле, но тут в комнату вошла Аме.
Девушка была одета в костюм для верховой езды из голубого атласа; на голове красовалась маленькая треугольная шляпка, украшенная длинным изогнутым пером светло-голубого цвета. Глаза у девушки искрились, щеки разрумянились после прогулки на свежем воздухе.
Аме быстро прошлась по комнате, нежно поцеловала леди Изабеллу в щеку, после чего протянула руку Хьюго.
— Здравствуйте, мадам. Доброе утро, дорогой месье Хьюго, — проговорила она. — Как жаль, что вы не присоединились к нам — в лесу было так замечательно, и мы с монсеньером даже скакали на лошадях наперегонки!
— И кто же победил? — спросила Изабелла.
— Ну разумеется, монсеньор. Он ведь прекрасный наездник. Выслушайте меня, есть большая новость для вас.
Пока мы катались на лошадях верхом, набрели на маленький особнячок. Знаете ли, маленький изящный домик, сооруженный в самой середине леса; рядом с ним — сад, полный цветов, а вокруг здания протекает небольшой ручей. Особняк был такой очаровательный, что мы остановились, чтобы все лучше рассмотреть, а потом его светлость спросил у старого садовника, кому все это принадлежит, и мы выяснили, что особняк сдается в аренду.
— Ну а дальше что? — спросила Изабелла.
— Это сюрприз, — ответила девушка. — Пока мы будем в Париже, монсеньор собирается сделать все приготовления, чтобы этот особняк сдали нам. В этом случае мы сможем выезжать туда по субботам и воскресеньям.
А если у нас появится желание, то мы могли бы вообще оставаться там, чтобы не возвращаться вновь в суету Парижа.
— Оставаться там?
Леди Изабелла задала этот вопрос очень громко, чуть ли не выкрикнула его, а затем театральным жестом подняла карточки с приглашениями, которые до этого лежали у нее на коленях.
— А это вы видели? — спросила она. — И еще раз в десять больше лежат наверху.
— Что это такое? — с любопытством спросила Аме.
— Приглашения, — ответила леди Изабелла. — Приглашения на балы, званые обеды, балы-маскарады, приемы, званые вечера всевозможных видов, причем на большинстве этих карточек есть приписка, что вас, милая, приглашают присутствовать на этих мероприятиях в качестве почетной гостьи. И вот, когда на нас хлынул поток этих приглашений, вы с Себастьяном снимаете домик в лесу. Да вы, должно быть, не в своем уме!
— Да нет же, мадам, вовсе нет, и, пожалуйста, не сердитесь на нас, — взмолилась девушка. — Просто накануне вечером я очень устала от такого огромного количества различных увеселений. Ведь буквально каждый вечер мы выезжаем из дома на какой-нибудь прием, вот я и подумала: как было бы замечательно внести некоторые изменения в нашу жизнь и остаться дома.
— Когда вы говорите» нам «, то, разумеется, имеете в виду себя и Себастьяна, — подытожила Изабелла.
— И вас, конечно, мадам, — поспешно добавила девушка. — Только, бога ради, не подумайте, что нам хотелось бы лишить вас удовольствия посещать эти многочисленные званые вечера и приемы, если вы захотите.
Леди Изабелла посмеялась, но вполне добродушно.
— Нет, вы только послушайте, Хьюго, что она говорит! — воскликнула леди Изабелла. — Оказывается, Аме не хочет лишать меня удовольствия присутствовать на балах и приемах. Отлично, дорогая, вы и Себастьян можете поселиться в доме где-нибудь в лесу, если хотите; но хотела бы предупредить вас, что в этом случае половина Парижа погрузится в траур — представляете, все эти празднества устраиваются специально для вашего увеселения, а вас на них не будет!
Девушка присела на подлокотник кресла, в котором устроилась леди Изабелла.
— Мне не хочется быть неблагодарной, — с серьезным видом проговорила она, — но иногда я не могу удержаться от мысли, что каждый из тех, кто сейчас так добр ко мне, мог бы повести себя совершенно по-другому, если бы узнал, кто я на самом деле. Предположим, что на одном из этих больших приемов я бы вдруг встала и объявила:» Друзья мои, вы оказали мне большую честь тем, что сделали для меня, но я должна сказать вам всю правду. На самом деле я не являюсь подопечной английского герцога. Я — просто Аме, и никому даже не известно, как имя моих родителей «. Интересно, что бы случилось после этого, что бы сказали присутствующие?
— Тише, тише, девочка, как у вас только язык поворачивается говорить подобные вещи? — протестующе воскликнула леди Изабелла. — Вы ведь не знаете, кто в эту секунду может услышать вас. Да будет вам известно, что в Париже даже у стен есть уши. Откуда вам знать, возможно, каждый цветок в этом саду под окном на самом деле находится на службе у кардинала!
— Леди Изабелла совершенно права, — проговорил Хьюго Уолтхем. — Никому из нас не следует говорить такие вещи. Что касается меня, я вполне разделяю ваши, Аме, подозрения относительно того, что большинство, хотя уверен, что далеко не все, из тех трогательных посланий, которые вы сейчас регулярно получаете, не стоит воспринимать слишком серьезно.
— Месье Хьюго так все отлично рассудил, — восхищенно проговорила девушка. — Иногда, в тех случаях, когда я возвращаюсь поздно вечером с какого-нибудь бала, на котором мне приходилось танцевать с принцами и герцогами и где люди говорили такие волшебные, хотя зачастую и очень глупые вещи, я поднимаюсь наверх, в свою комнату, и открываю хранящийся в гардеробе чемодан, который всегда держу запертым на ключ. А известно ли вам, что находится в том чемодане?
— Нет, а что? — спросила Изабелла.
— А вот что: в нем я храню одежду, в которой была, когда совершила побег из монастыря. Белое платье и темный плащ — именно в них я была, когда перелезала через стену, а потом через открытую дверцу забралась в карету монсеньера.
Изабелла слегка вздрогнула.
— Немедленно выбросьте чемодан и забудьте об этих вещах, — проговорила она. — Все это уже в прошлом.
— Ни за что. Мне нравится вспоминать свою жизнь в монастыре, поэтому иногда и разглядываю свою старую одежду, — ответила девушка. — Она — это часть меня, и, вероятнее всего, наиболее правдивая часть, если сравнить с теми чудесными платьями, которые вы накупили мне в огромном количестве и в которых я только и делаю, что лгу всем и каждому.
У Изабеллы был смущенный вид.
— Для вас, дитя мое, было бы лучше всего не воспринимать эти обстоятельства столь серьезно, — сказала она. — Пойдемте со мной, нам обязательно требуется разработать план на сегодняшний день. Так, сегодняшний вечер уже весь расписан… А где же мы будем сегодня обедать?
— У принцессы де Фремон, — ответил Хьюго. — Она дает большой званый обед, и я предполагаю, затем будут предложены всевозможные увеселения.
— Ах, да, принцесса де Фремон, — проговорила леди Изабелла, — теперь я вспоминаю. Никак не могу собраться с мыслями и вспомнить, встречались ли мы с ней когда-нибудь, но, по-моему, это ужасно скучная особа.
— А мы обязательно должны быть у нее? — поинтересовалась девушка.
— Боюсь, что Себастьян будет настаивать на этом, — заметил Хьюго. — Его светлость чрезвычайно заинтересован в дружеских отношениях с этой принцессой.
— Интересно, почему? — удивилась леди Изабелла. — Он выглядит сейчас очень уставшим.
Хьюго Уолтхем, разумеется, знал истинную причину этого визита, но решил, что политика — это, по сути дела, и есть искусство говорить как можно меньше.
— Еще раз уверяю вас, что Себастьян наверняка захочет пойти к ней, — ответил он, не вдаваясь в причины.
— В таком случае нам, разумеется, нечего и спорить по этому поводу, — согласилась Аме.
— Конечно, вы правы, — проговорила леди Изабелла с нотками тонкой иронии в голосе.
Затем она бросила быстрый взгляд на часы, стоявшие на каминной полке, и вскрикнула:
— Боже мой, уже почти полдень, а я все еще не одета!
Ведь Леонард будет ждать, чтобы сделать мне прическу.
Воистину, время летит слишком быстро.
Она встала с кресла, говоря это, а затем, все еще сжимая в руках карточки с приглашениями, поспешно вышла из комнаты, оставляя после себя тонкий аромат чудесных экзотических духов. Хьюго открыл дверь перед леди Изабеллой, а когда она вышла, вновь прикрыл ее.
Когда он закрывал дверь, то заметил, что Изабелла обронила свой носовой платок — крошечный квадратик, обшитый по краю кружевами; в уголке этого платка были вышиты инициалы Изабеллы Беррингтон, а под ними — корона.
Хьюго тотчас поднял его с пола и несколько секунд смотрел на этот кусочек батиста. Затем пальцы Хьюго медленно сомкнулись, сжимая платок леди Изабеллы.
Внезапно вид у него стал смущенным: он совсем забыл о том, что Аме все время оставалась в комнате, примостившись на подлокотнике кресла и устремив на него взгляд.
— Леди Изабелла обронила свой носовой платок, — без особой нужды сообщил он девушке.
— Вы любите ее! — тихо воскликнула Аме.
Хьюго замер на месте; кровь у него прилила к лицу и предательским румянцем выступила на щеках.
— Что вы имеете в виду? — запинаясь, спросил он.
— Вы любите ее, — повторила девушка. — Я догадалась об этом еще несколько дней назад, когда заметила, как вы смотрите на нее; и теперь вот, минуту назад, когда вы подняли с пола ее платок, у меня появилась полная уверенность в этом.
— Но вы ведь не расскажете об этом? — прервал ее Хьюго. — Вы ничего не скажите ей?
— Ну конечно же, нет, — успокоила его Аме. — Это ваша тайна.
Хьюго тяжело вздохнул.
— Я влюбился в нее с первого взгляда, — признался он, — но об этом никто и никогда не узнает.
— Леди Изабелла могла бы гордиться и радоваться тому, что ее полюбил такой человек, как вы, месье Хьюго, — тихо проговорила девушка.
— Вы говорите, она могла бы гордиться! — Хьюго глухо рассмеялся. — Гордиться! — повторил он еще раз. — А известно ли вам ее отношение к этому? Ведь есть десятки, да что там десятки — сотни мужчин, влюбленных в эту женщину. Причем мужчин богатых и обладающих властью. Всем известно, что в прошлом году она отказала герцогу Севильскому, маркизу Ставерлейскому и Ричарду Ядлею, тому самому, который является наследником миллионов старого Ядлея. Я глубоко убежден в том, что полюбить ее — значит стать предметом всеобщих шуток, чем-то вроде того, о чем пишут в бесчисленных памфлетах, которые распространяются сейчас по Парижу.
— Не думаю, что любовь когда-нибудь может стать предметом для шуток, — ответила Аме. — Я считаю, что леди Изабелла никогда не позволила бы себе посмеяться над вами.
— А я никогда и не рискнул бы открыться ей, — проговорил Хьюго. — И вы обязательно должны обещать мне, поклясться всем святым, что существует для вас на этом свете — что никогда даже не намекнете ей об этом.
— Я обещаю, — ответила Аме, — хотя мне кажется, месье Хьюго, что вы совершенно не понимаете, как леди Изабелла несчастна. Она нуждается в любви и не может найти того, кто был бы ей мил. Вполне возможно, что именно в вашей любви она и нуждается более всего, хотя сама этого не знает.
— В моей любви! — Хьюго вновь рассмеялся. — А что, интересно, я мог бы предложить ей? За исключением того жалованья, которое мне платит его светлость, у меня больше нет ни пенни. Отец мой застрелился после того, как проиграл громадную сумму, исчисляемую в сто тысяч фунтов стерлингов. Да, конечно, вы не знаете имени своего отца, но хочу заверить вас, Аме, что гораздо лучше оставаться круглым сиротой, чем знать, что ты являешься сыном мота и прожигателя жизни, чья безрассудная страсть к картам превратила его в безответственного субъекта, которого не волновало даже будущее его семьи.
— Бедный месье Хьюго, как вы, должно быть, страдали все эти годы, — проговорила Аме.
— Не так сильно, как мог бы, — ответил Хьюго. — Это правда, я действительно вынужден был отказаться от многого интересного и любопытного в своей жизни, доступного для людей моего возраста и моего положения, но во многих других отношениях я оказался в гораздо более выгодном положении, чем они. Меня никто не мог оторвать от моих книг, я получил образование сначала в школе, а затем в университете, и в результате мои занятия принесли мне счастье. И вот, наверное, потому, что я так сильно ценил эти вещи, боги, которые любят посмеяться над людьми, привели в мою жизнь Изабеллу, дабы показать, что на самом деле я такой же, как и большинство моих непутевых друзей.
— Вам ни в коем случае нельзя терять надежды, — успокоила его девушка.
— Видите ли, я никак не могу потерять то, чего у меня никогда не было, — ответил Хьюго. — Я вполне удовлетворен тем, что могу поклоняться Изабелле хотя бы издали; ловить каждое слово, сказанное ею, каждое ее движение, а потом, когда мы расстаемся, я могу вспоминать все так же ясно, как будто это происходит перед моими глазами снова и снова.
— Иногда Изабелла рассказывает мне, — продолжал Хьюго, — как она провела свое утро, и я благодарю небо за то, что в эти редкие моменты могу оказаться хоть в чем-то полезным для нее. Посочувствуйте мне, Аме, потому что, будучи педантом по складу своего характера, я попался в расставленный мною же капкан. Я считал, что книги и учение, ум вполне достаточны для жизни, а теперь вижу, как я ничтожен, как ошибался.
— Это не правда, — возразила ему девушка, — так как из-за своей рассудительности вы вполне научились владеть собой. Вы можете страдать, но по крайней мере в состоянии сдерживать свои чувства. Вы при любых сложившихся обстоятельствах можете владеть собой — даже в такой ситуации, когда менее разумный или более легкомысленный человек потеряет надежду.
Вместо ответа Хьюго сел в кресло и закрыл лицо руками. Затем проговорил:
— Не заставляйте меня поверить в то, что еще есть надежда, — взмолился он. — Может быть, я и глупец, но не такой уж безнадежный, как вы, наверное, думаете. И хорошо знаю, какова правда. За это время я хорошо изучил характер Изабеллы. Моя персона может рассматриваться в качестве претендента на ее руку приблизительно с такими же шансами, как кандидатура какого-нибудь захудалого факельщика с парижской мостовой.
Закончив говорить, Хьюго глубоко вздохнул и вдруг почувствовал, как волна страдания захлестнула его, словно приливом; а потом он ощутил мягкое прикосновение руки к своему плечу и услышал голос, в котором чувствовалось волнение, охватившее девушку.
— И я испытываю такие же чувства; так что мы, по крайней мере, вместе: вы и я в этом диком обществе.
Хьюго взял руку девушки и поднес ее к своим губам; и прежде чем успел подняться и открыть ей дверь, девушка выскользнула из комнаты, и секретарь герцога Мелинкортского остался один.
Как это необычно, думал Хьюго Уолтхем немного позже в этот же день, какое успокоение принесла ему эта юная девушка. Его любовь к Изабелле так долго томила его сердце, что он почти уже забыл, что жизнь возможна и без боли в душе; а еще из-за того, что он поделился своей тайной с кем-то и что страдает не в одиночестве.
У Хьюго стало так легко на сердце, как не было уже в течение многих лет. А может быть, частично умиротворение пришло к нему и вследствие того, что в эти дни Изабелла стала относиться к нему гораздо сердечнее, чем когда-либо.
Хьюго всегда подозревал, что леди Изабелле он кажется очень скучным человеком; и вот этим вечером, когда они вдвоем шли к карете, которая должна была доставить их в дом принца де Фремона, леди Изабелла взяла его под руку и проговорила:
— Как я рада, что вы, Хьюго, поедете сегодня вместе с нами. Ведь это так глупо с вашей стороны все вечера просиживать в нашем особняке, складывая числа в столбик, а слова — в строчки скучных казенных писем.
— Но кто-то должен их писать, — улыбнулся Хьюго, ощущая, как трудно ему сдерживать свои чувства, когда услышал, что Изабелла рада его присутствию.
Аме совершенно не скрывала своей радости по поводу того, что и этот вечер она проведет вместе с герцогом.
Сегодня она была одета в новое платье бледно-зеленого цвета — цвета почек на деревьях весной; единственным украшением был букетик подснежников, приколотый к груди. Оно чрезвычайно шло девушке, и герцог решил, что это платье — одно из лучших творений мадам Бертин.
— Сегодня вечером мы все такие элегантные, — сказала Аме, когда они уже сели в карету и тронулись в путь. — Ваш камзол, монсеньор, не такой нарядный, как тот, что был расшит золотом, но я не уверена, что вы выглядели лучше, чем в этом.
— Аме, если вы будете говорить мне столько комплиментов, я неминуемо превращусь в самодовольного фата, — шутливо предостерег девушку герцог.
— И все-таки, как мне хотелось бы ехать сейчас не на очередной прием, а в лес, — продолжала девушка, — в наш маленький дом в самой чаще леса. Вы ведь обещали, монсеньор, что в субботу мы отправимся туда.
— Да, обещал, — согласился герцог.
— Тогда мне остается только предположить, что вы, Себастьян, совершенно забыли о приглашении на пикник к принцессе де Полиньяк, — упрекнула герцога леди Изабелла.
— Нет, — возразил ей его светлость, — я отлично помню о нем; и тем не менее мы отправимся в наш лесной дом.
— Себастьян, вы безнадежны, — воскликнула леди Изабелла. — Что касается этого домика в лесу, могу представить себе, сколько сплетен поползет на сей счет.
— С какой стати? О чем они могли бы сплетничать? — удивилась девушка. — Что можно вменить в вину человеку, пожелавшему иметь дом, в котором он имел бы возможность спокойно уединиться и провести время в умиротворении?
Герцог обменялся взглядами с леди Изабеллой, и та подчинилась команде, переданной взглядом.
— И в самом деле, им нечего будет сказать, — проговорила леди Изабелла, — кроме того, что вы пренебрегаете своими обязанностями перед обществом. Но на самом деле это ведь не имеет никакого значения для нас.
— Разумеется, не имеет, — согласилась девушка. — Думаю, что в глубине души у меня, скорее всего, нет ни малейшей склонности вести светский образ жизни. Ведь каждый следующий бал практически ничем не отличается от всех предыдущих. Если признаться честно, чего я в действительности с нетерпением жду на всех этих балах, так это обратной поездки домой вместе с вами, монсеньор.
Герцог ничего не сказал, но удивительнее всего было то, что леди Изабелла не стала выговаривать Аме за то, что она игнорирует ее и Хьюго, которые тоже присутствовали в карете во время всех этих поездок.
Для разговоров уже не было времени, так как до особняка принца де Фремона было рукой подать, и их экипаж уже въезжал во двор. Дом оказался весьма внушительной постройки, а на дворе выстроилось множество лакеев, которые должны были помогать гостям выходить из экипажей.
Войдя в парадную дверь, увидели перед собой широкую лестницу, изгибом поднимающуюся вверх, к залам для приемов на втором этаже. Там уже находились гости, которые приехали несколько раньше. Дамы, Хьюго и герцог Мелинкортский поднялись по лестнице, где, сверкая бриллиантами, стояла принцесса де Фремон, приветствующая приглашенных на званый вечер.
Герцог полагал, что хозяйка дома окажется много старше, но, увидев ее, пришел к выводу, что она выглядит намного моложе своего супруга. Принцесса была изысканно одета; причесывал ее подлинный художник, но, когда его светлость целовал хозяйке руку, ему показалось, что у нее болезненный вид.
Она была очень худа, под глазами — морщинки. Тем не менее принцесса одарила герцога очаровательной улыбкой и учтиво приветствовала его:
— Рада встретить вас в своем доме, ваша светлость.
Муж рассказывал мне о вас.
В этой женщине было что-то знакомое, отчего герцог Мелинкортский испытал смущение, будто она напоминает ему кого-то, с кем он уже встречался раньше, но в первый момент его светлость так и не смог вспомнить, кого именно.
— С вашей стороны было очень любезно пригласить нас сюда сегодня вечером, мадам, — произнес он официальную благодарность за приглашение. — Разрешите, Ваше Высочество, представить вам мою кузину, леди Изабеллу Беррингтон, мою подопечную, мисс Корт, и моего кузена, господина Хьюго Уолтхема.
— Я восхищаюсь леди Изабеллой уже долгое время, — сказала принцесса, — а эта девушка, конечно же, та красавица, о которой говорит весь Париж.
Леди Изабелла и Аме присели в глубоком реверансе;
Хьюго поцеловал принцессе руку, а затем они все вместе двинулись в глубь комнаты, чтобы приветствовать принца, у которого в этот вечер вид был еще более сардоническим, чем накануне, — казалось, что его нависшие брови окончательно сомкнулись над крючковатым носом.
Но герцог решил для себя быть в этот вечер подчеркнуто дружественным, и буквально через несколько минут беседы с принцем де Фремоном лицо у того приняло гораздо более добродушное выражение. Принц даже посмеялся какому-то остроумному замечанию и сказал комплимент леди Изабелле.
Каждый вопрос, который герцог выяснял у принца, подтверждал то, что он уже слышал вчера, а именно: принц де Фремон определяет всю внешнюю политику Франции. Он и его супруга лишь недавно заняли видное положение в придворных кругах. Но в отличие от подавляющего большинства остальных придворных фаворитов, эту чету король представлял королеве, а не наоборот, как бывало раньше. Как утверждали слухи, Мария-Антуанетта прониклась внезапной симпатией к принцессе де Фремон и выделила ее из остальной массы придворных, уделяя внимание и выказывая особые знаки расположения.
Чета де Фремон извлекла максимальную пользу из того выгодного положения, которое им посчастливилось занять. Едва ли кто-либо успел понять, что же происходит при дворе, как принцесса была назначена придворной дамой, а принц заседал в Совете по внешней политике.
Людовик XVI назначил принца советником по внешней политике, и хотя многие потом говорили, что граф де Вержне испытывает зависть, однако ни у кого не было сомнений в том, что у министра иностранных дел не хватало власти, чтобы убрать принца с поста, которого тот добился.
Пока герцог Мелинкортский разговаривал с принцем де Фремоном, Аме попыталась осмотреть этот чудеснейший зал для приемов. Обитый бледно-голубой парчой, украшенный огромными вазами из севрского фарфора, установленными на инкрустированные подставки, он превосходно декорировал шелка и атласы присутствующих здесь дам, ордена и драгоценные украшения кавалеров.
Драгоценности принцессы де Фремон по красоте соперничали, если не превосходили, с украшениями других присутствующих дам, и Аме вдруг подумала о том, что у нее драгоценностей почти нет, и поэтому она так выделяется и выглядит словно юная нимфа, явившаяся с неведомой лесной поляны, на фоне рюшей и оборок в нарядах других дам.
С обедом опаздывали примерно на час, и герцог Мелинкортский удивился, что же могло задержать хозяев дома. Он даже посмотрел на часы, когда услышал, как Аме, которая стояла неподалеку от него, вдруг судорожно вздохнула.
Он обернулся, чтобы выяснить причину ее беспокойства, и увидел, как по лестнице поднимается кардинал де Роган, разговаривая о чем-то с хозяином дома и его супругой. Кардинал был одет в алую сутану, и лицо его со следами беспутной жизни казалось достаточно веселым.
Аме почувствовала, что ее вновь охватила дрожь при виде этого человека, и лишь быстрый взгляд, брошенный на нее герцогом, придал девушке силы, и она оказалась способной сказать что-то приятное одному из приглашенных гостей, которому в ту минуту ее представляла леди Изабелла.
Однако когда через несколько секунд принц де Конде предложил девушке руку и они медленно двинулись в столовую, где гостей ждал обед, Аме чувствовала в сердце опустошение. По обе стороны от девушки за столом сидели незнакомые ей люди, и хотя она пыталась как-то отвечать на их усилия понравиться ей и развлечь разговорами о чем-нибудь занятном, глаза девушки слишком часто смотрели в ту сторону стола, где сидел герцог Мелинкортский, словно один вид этого человека вселял в нее дополнительные силы.
Изабелла Беррингтон и Хьюго Уолтхем выглядели достаточно спокойными, в то время как Аме никак не могла отделаться от чувства страха, постоянно ощущая, что кончики ее пальцев стали буквально ледяными, а щеки ярко пылали румянцем.
Обед оказался не настолько уж многолюдным: за столом сидело около тридцати приглашенных. Приготовленные блюда были отменнейшего качества и подавались исключительно в золотой посуде. За стулом каждого из гостей стоял лакей; беседа была остроумной и непринужденной. Девушка чувствовала, как ужас постепенно проходил. Она неустанно убеждала себя, что нет никаких причин опасаться чего-либо. Когда ее представляли его преосвященству в Версале, тот не узнал Аме. Да как он мог узнать девушку, если никогда прежде не видел ее?
И сегодня вечером, так же как и у всех присутствующих здесь дам, волосы у Аме были сильно припудрены, так что у не было никаких причин бояться, что она будет узнана по тому характерному признаку, который герцог Мелинкортский назвал» необычным сочетанием»— огненно-рыжим волосам в сочетании с голубыми глазами.
Кроме того, имей кардинал какие-нибудь подозрения на ее счет, за ту неделю, которую девушка провела в Париже, его подозрения в чем-либо обязательно проявились бы. Сейчас она находится здесь, у четы де Фремон, а ранее бывала во многих других людных местах — не пропускала ни одного обеда или приема, ни одного увеселительного мероприятия, бывала и в Опере, везде многочисленные шпионы его преосвященства без сомнения могли бы, хорошо изучив, выследить ее.
«Все мои страхи просто смешны», — неустанно твердила себе Аме, и тем не менее предчувствие беды не покидало девушку. И она не могла понять почему.
Когда обед подходил к концу, беседа за столом приняла общий характер. Началось все с того, что принцесса де Фремон рассказала об астрологе Бейли, у которого консультировалась чуть ли не половина парижских жителей. Принцесса сообщила присутствующим, как он рассказывал ей о событиях, о которых она хотела узнать, а также о таких вещах, которые не были известны никому на свете, кроме нее самой.
В то же время один из гостей пытался объявить этого астролога самым настоящим шарлатаном и рекомендовал, в свою очередь, какого-то другого ясновидца, который, как говорили, жил в одной из лачуг на набережной и мог безошибочно предсказывать будущее любому, кто бы к нему ни обратился.
Герцог Мелинкортский с любопытством прислушивался к вспыхнувшему среди гостей спору. Он был хорошо осведомлен о том, что интерес к оккультным наукам и явлениям был модной причудой, охватившей буквально всю столицу. Ходили слухи, что герцог де Шартре обладал опасной и недозволенной способностью своих предков, один из которых, как говорили, занимался колдовством и мог вызывать дьявола. Сам Филипп де Шартре, как рассказывали герцогу Мелинкортскому, был помешан на всевозможных талисманах и постоянно носил на себе амулет, освященный одним из знаменитых еврейских каббалистов, Яковом Фальком. Но герцог де Шартре не был одинок в своем увлечении оккультизмом: кардинал де Роган был в совершенном восторге от искусства графа Калиостро.
Люди говорили о весьма странных представлениях, которые постоянно устраивались во дворце его преосвященства. Герцог Мелинкортский не особенно верил в достоверность подобных сплетен или, по крайней мере, подвергал сомнению большинство из них до тех пор, пока кардинал де Роган не наклонился к принцессе де Фремон и не проговорил:
— Вы когда-нибудь встречались с графом Калиостро?
Принцесса отрицательно покачала головой:
— Нет, монсеньор, но очень много слышала о нем.
Полагаю, что вам также известны все эти бесчисленные рассказы о том, будто он обладает способностью возвращать молодость состарившимся женщинам и делает их юными девушками и будто бы он может даже возвращать к жизни умерших. Но я почему-то уверена, что большинство эти слухов — ложь.
— Вовсе нет, сударыня, — возразил ей кардинал, — все, что рассказывается о способностях графа Калиостро, так же верно, как святое Евангелие.
— Неужели, монсеньор, вы говорите все это вполне искренне? — удивилась она.
Гомон голосов за столом как-то внезапно стих, и все присутствующие устремили свои взоры на кардинала, чтобы услышать его ответ. Но вместо ответа его преосвященство извлек папское кольцо. Это был перстень с чудесным крупным бриллиантом, на котором был выгравирован фамильный герб кардинала.
— Вы видите этот камень? — спросил он. — Так вот, гравировку на нем сделал граф Калиостро. Это кольцо — доказательство его возможностей.
Среди гостей прокатился ропот удивления. Между тем кардинал продолжил свой рассказ:
— Но это еще не все. Граф Калиостро обладает способностью превращать различные вещества в золото. На моих глазах он изготовил золота никак не меньше, чем на пять или шесть тысяч ливров. Он может сделать еще больше, и тогда я стану самым богатым принцем в Европе.
— Простите, монсеньор, но в это трудно поверить! — воскликнула принцесса де Фремон. — Неужели вы думаете, что все мы, присутствующие здесь, действительно можем поверить в то, что ваше кольцо сделано с помощью каких-либо магических заклинаний и колдовства графа Калиостро?
— А я самым серьезным образом заверяю вас, что Именно так оно и есть. Что касается магии, то в ней для графа нет ничего невозможного. Он настоящий волшебник, причем один из величайших, когда-либо появившихся на свет.
Удивление гостей, присутствовавших на обеде, было совершенно очевидным, оно было написано на их лицах; после рассказа кардинала де Рогана за столом началось возбужденное обсуждение всего услышанного. И только герцог Мелинкортский остался абсолютно безучастным наблюдателем: губы его светлости слегка искривились в недоверчивой улыбке, он наблюдал за окружавшими его людьми с таким видом, будто бы он здесь случайный зритель на спектакле, роли в котором исполняют остальные гости.
Отрешенность герцога словно передалась кардиналу, потому что последний взглянул на него через стол и протянул ему руку.
— Дорогой герцог, вы ведь еще не полюбовались моим кольцом?
— Оно мне показалось чудесным образцом ювелирного искусства, — ответил герцог Мелинкортский, — но ваше преосвященство должно простить меня, если я немного скептически отношусь к возможностям того господина, о котором вы только что так захватывающе рассказывали. Мне доводилось слышать о графе и графине, когда они были в Лондоне. И полагаю, вы, конечно, слышали о том, что там они не пользовались успехом.
— Потому что среди англичан много скептиков, — фыркнул кардинал.
— И боюсь, что я как раз отношусь к последним, когда меня заставляют поверить в то, что с помощью чудодейственных сил кто-либо может производить бриллианты и золото, — проговорил его светлость.
— Дорогой мой, я лично могу доказать вам это, — ответил кардинал, опираясь на стол.
— В таком случае я буду ждать доказательств, — улыбнулся герцог Мелинкортский.
— И я докажу вам, — повторил кардинал.
— Но когда? — спросил кто-то из гостей.
Непоколебимое недоверие герцога, казалось, сильно приглушило возбуждение, охватившее гостей после рассказа его преосвященства. И там, где раньше были слышны только возгласы удивления, теперь послышался ропот с требованиями представить доказательства волшебной силы графа Калиостро.
— Я готов доказать вам это в любое время, которое ваша светлость сочтет для себя удобным, — проговорил кардинал, а затем добавил:
— А почему бы не сегодня вечером?
— Сегодня вечером?
Это спросила уже принцесса.
— Вот и я говорю: почему бы не сегодня вечером? — повторил свой вопрос его преосвященство. — Могу предложить следующее. Я сейчас же, не медля ни секунды, пошлю свой экипаж в дом, где остановился граф Калиостро, и попрошу его немедленно приехать в мой дворец; а мы, в свою очередь, после окончания этого обеда также отправимся туда все вместе и попробуем подготовиться к его приезду. Вы сами увидите графа, поговорите с ним, после чего сможете попросить его сделать несколько предсказаний будущего. Вы, принцесса, сможете побеседовать с ним о Бейли. Тогда вам сразу станет ясно, что Бейли просто шут по сравнению с графом Калиостро и с тем, чего достиг этот замечательный чародей.
— Разумеется, мне было бы очень интересно провести такое сравнение, — согласилась принцесса.
— Вы будете потрясены и в то же время очень обрадованы, дорогая принцесса, — заверил ее кардинал, — что же касается вас, герцог, то вы, как и я, познакомитесь с божественной силой этого мага и волшебника в действии.
Герцог Мелинкортский промолчал, так как говорить было не о чем. Он слишком поздно понял, куда их завело его неверие. Его светлость бросил взгляд в сторону Аме, хорошо понимая, что такой оборот дела должен встревожить девушку; и действительно, когда их взгляды встретились, герцог прочел мольбу в ее глазах, а потом, когда обед подходил к концу и гости обсуждали между собой возможности графа Калиостро, его светлость услышал голос кардинала.
— Я очень рад, дорогая принцесса, — говорил он, — что это событие произойдет именно сегодня вечером.
После того, как испытания способностей графа Калиостро закончатся, у меня будет к нему один очень важный вопрос. Это послужит еще одной, дополнительной проверкой его магической силы. Дело в том, что из одного монастыря сбежала послушница. Ее ищут уже в течение десяти дней и никак не могут напасть на ее след. Вот мы и попросим графа Калиостро сказать нам, где она может прятаться. И вы можете быть совершенно уверены в том, что граф укажет точное место. Так что сегодня вечером наши поиски закончатся!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Прекрасная монашка - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Прекрасная монашка - Картленд Барбара



Это моя любимая писательница
Прекрасная монашка - Картленд БарбараЛюдмила
25.03.2013, 18.08





6/10
Прекрасная монашка - Картленд Барбаратая
25.03.2013, 21.03





мне понравилось сюжет прост без выкрутас секса и насилия.как все насилие надоело в кино и книгах
Прекрасная монашка - Картленд Барбаралора
26.01.2014, 12.00





рассказ просто чудо всегда с удовольствием читаю все рассказы барбары картленд да пошлет ей бог вечного счастья
Прекрасная монашка - Картленд Барбараанатолий
6.03.2014, 7.12





Прекрасная история. 8/10
Прекрасная монашка - Картленд БарбараКарина
15.07.2014, 13.56





Изредка полезно, да и приятно, прочесть сказку на ночь. Но это прямо чушь какая-то. Только сев в карету говорить, что неужели вы одените меня так,чтобы я могла выглядеть привлекательно и смогла пленить ваше сердце. И через 3 дня сказать, что я стала светской дамой. Это девочка, которая провела все свои почти 18 лет в монастыре??? Ну... чушь собачья. Извините, некоторые короткие романы прочесть можно с удовольствием, но этот!? ИМХО
Прекрасная монашка - Картленд БарбараЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
22.09.2015, 18.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100