Читать онлайн Пленница любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пленница любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.33 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пленница любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пленница любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Пленница любви

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 7

Внезапно Сорильда пробудилась и поняла, что задремала, прислонившись головой к кирпичной колонне.
Она села на пол, чтобы быть поближе к свече, тщетно надеясь хоть немного разогнать холод, пронизывающий насквозь все тело; у нее появилось такое ощущение, будто на ней ледяной панцирь. Когда зубы застучали от холода, Сорильда подняла пышную юбку и прикрыла ею обнаженные плечи. При этом ей пришло в голову, что было бы теплее, если бы нижняя юбка прилегала к ногам, а не к кринолину из китового уса. Девушка стянула с себя каркас, и на какое-то время мягкий шелк немного согрел ее. Плотно завернувшись в юбку, она обхватила себя руками и села возле свечи.
Взглянув на нее теперь, Сорильда заметила, что свеча почти совсем исчезла и мигала — было ясно, что уже через несколько минут или даже секунд она погаснет.
И тогда она останется одна в полной темноте!
При мысли об этом Сорильда тревожно взглянула на дальние стены, остававшиеся в тени, зная, что в них замурованы гробы с останками давным-давно умерших монахов.
«Мне ничего не грозит, — уговаривала она себя. — Это же святые люди, они защитят меня от дурного».
Но они не смогли защитить ее от тех, кто запер ее в склепе по приказу — в этом она была совершенно уверена — герцогини.
Никто не найдет ее, она будет медленно умирать от голода и холода, и лишь через много лет обнаружат ее кости, завернутые в шелковое вечернее платье.
При мысли об этом ей захотелось кричать, но она сурово одернула себя: нужно молиться о помощи и верить, даже если кажется невероятным, что ее молитвы будут услышаны.
Когда Сорильда начала молиться, то обнаружила, что всем сердцем, всем существом своим она взывает к графу. Он такой сильный, такой выносливый; если кто-то и может ее спасти, так только он.
Пусть хоть сотня женщин побывала в его объятиях, что ей до того? — с отчаянием думала Сорильда, лишь бы только она могла прижаться к нему, лишь бы он спас ее из этой холодной, мрачной темницы.
— Видно, мне суждено быть узницей всю жизнь! — с рыданием прошептала Сорильда. — Сначала в замке, а теперь — в полуразрушенном склепе, где никто не догадается искать меня.
И тут она внезапно поняла, что оказалась еще в одном плену!
При одной мысли об этом Сорильда оцепенела. Не может быть!
Должно быть, подобное пришло ей в голову из-за пережитого страха, а не по какой-то иной причине.
Однако чем больше она отталкивала от себя эту мысль, тем яснее осознавала, что так оно и есть.
Она любит графа!
Это казалось невероятным, ведь она чувствовала к нему одно лишь презрение; однако теперь Сорильда поняла, почему была так счастлива последние несколько дней, когда вместе с графом каталась верхом, когда слушала его рассказы о том, что происходит в парламенте, когда слышала, как он смеется вместе с Питером Лансдауном.
Она любит его!
Тут же она беспомощно сказала себе, что это должно было случиться. Что знала о мужчинах она, после смерти родителей жившая в замке и видевшая только дядю и его ровесников?
«Было бы неестественно, если бы я не влюбилась в самого привлекательного мужчину на свете, — призналась она себе. — И вот теперь я — пленница любви!»
Сорильда попыталась рассмеяться, но ей до боли захотелось увидеть графа не только потому, что она ждала от него спасения, — просто ей хотелось быть с ним рядом.
Сколько других женщин стремились к нему точно так же, урезонивала она себя, но все равно ей хотелось ощутить его объятия, почувствовать на своих губах его губы.
«Быть может, мне лучше умереть», — сомнения терзали ее.
Какая это была бы мука — жить с ним рядом и знать, что она тоскует по нему так же, как герцогиня, как леди Алисон и множество других женщин, чьи имена ей были неизвестны.
Но несмотря ни на что ей хотелось жить!
Ей хотелось вновь увидеть графа, услышать его голос; увидеть насмешливый огонек в его глазах, возникавший, когда ему что-то показалось забавным, и услышать его смех — иногда он смеялся так по-мальчишески. — Я его жена! Жена! — твердила Сорильда. И тут же с отчаяньем подумала, что только зовется женой.
Как он разгневался из-за того, что был вынужден на ней жениться; Сорильда не могла отделаться от воспоминаний о том, что в Лондоне он ни разу не взглянул на нее, что они никогда не оставались наедине. «Может быть, теперь он относится ко мне… немножко по-другому?»— с надеждой вопрошала она.
Но скоро они вернутся в Лондон, а там найдется множество других, с кем он сможет говорить и танцевать, и никогда они не останутся наедине.
Сорильда знала: оттого, что она ему безразлична, ей будет одиноко даже среди шумной толпы гостей.
— Я люблю его! Люблю! — громко воскликнула она, и зубы ее застучали от холода.
Сорильда чувствовала, как веет холодом и сыростью от пола. У нее мелькнула мысль, что, вероятно, следует встать и походить, но пока она раздумывала, свеча мигнула в последний раз и погасла.
Наступила зловещая темнота; казалось, ее обступили призраки монахов.
Может, с отчаянием подумала Сорильда, зло, исходящее от герцогини, тоже окружает ее; вот уж, верно, тетушка потешается над тем, что она так легко попалась в расставленную ловушку.
«Как могла я оказаться такой глупой?»— искала ответа Сорильда.
Вновь, уже в сотый раз, она пожалела, что не вернулась в столовую и не сказала о случившемся графу.
«Теперь слишком поздно!»— в который раз укоряла она себя.
Она умрет здесь в холоде, и он никогда не найдет ее, никогда не узнает, как сильно она его любит.
«Приди! Приди!»— взывала она из глубины сердца.
Если бы только он обнял ее и хотя бы раз поцеловал, она могла бы умереть счастливой!
Но вслед за тем Сорильда одернула себя: что бы там ни было, но она должна бороться за свою жизнь.
Она заставила себя подняться и потопать ногами в атласных туфельках, рукой придерживаясь за колонну, чтобы не потеряться в темноте.
После этого она опять села и попыталась молиться…


Гораздо, гораздо позднее, трясясь от холода, словно в лихорадке, с вытянутыми вперед руками — на тот случай, если она на что-нибудь наткнется, — Сорильда пошла вперед и сумела дойти до ступенек.
Она поглядела наверх и, разглядев на стыке двух половинок двери узенькую полоску света, поняла, что уже, видимо, наступил день.
Она прислушалась в надежде услышать голоса, но до нее донеслись лишь слабые звуки пения птиц.
«Если поют птицы, значит, здесь никого нет и никто их не спугнул», — подумала Сорильда и поняла: кричать и звать на помощь бесполезно.
Надеясь, что наверху хоть немного теплее, она начала подниматься по ступенькам, но в этот момент по железным дверям забарабанил дождь.
Вслушиваясь в эти звуки, Сорильда почувствовала, как от одного только шума дождя ей стало еще холоднее.
Есть она не хотела, лишь ощущала внутри пустоту, но проходили часы, и ее начала мучить жажда. Она была готова попить хотя бы дождевой воды, но и ее достать было невозможно.
Медленно, очень медленно тянулось время; внезапно в страхе и отчаянии Сорильда начала звать на помощь, но голос отдавался эхом во мраке склепа, и она поняла, что никто ее не услышит.
На ступеньках сидеть было неудобно, поэтому она спустилась вниз, осторожно прошла обратно к колонне и села, прислонившись к ней спиной.
Она пыталась сообразить, долго ли ей придется умирать, но вместо этого поймала себя на том, что думает о графе.
«Ну почему именно он вошел в мою жизнь?»— спрашивала она себя.
Сорильде припомнилось, как он в замке вошел в ее спальню и удивился, заметив, что она сидит, откинувшись на подушки, и смотрит на него.
Потом с забившимся сердцем она вспомнила гнев, исходивший от него в тот момент, когда их венчали, и то, как холодно он заговорил с ней, когда они доехали до Лондона.
«Будь я умнее, — думала Сорильда, — то согласилась бы на его предложение жить раздельно; но тогда бы я никогда не полюбила его так, как люблю сейчас».
Было мучительно больно думать о нем, стремиться к нему и понимать, что он никогда не узнает об этом.
Интересно, что он сейчас делает. Ищет ли ее или просто решил, что она убежала и чем скорее он о ней забудет, тем лучше?
Быть может, он смеется над этим происшествием вместе с Питером Лансдауном, радуясь, что его брак длился так недолго и его больше не обременяет жена.
«Он хотел остаться холостяком, — продолжала размышлять Сорильда, — но все же когда-нибудь он мог подарить мне сына, который нужен ему, чтобы передать по наследству… титул».
Впервые она почувствовала, как на глаза навернулись слезы при мысли о том, что, если бы он дал ей ребенка, она была бы близка с ним. Хотя бы на одно мгновение она принадлежала бы ему, а он — ей.
Слезы не капали, а стояли в ее глазах, словно она уже умерла и в ней не осталось признаков жизни.
Ей становилось все холоднее и холоднее.
Дождь прекратился; он больше не стучал по железным дверям, но сырость чувствовалась все сильнее. Сорильде казалось, что ее парализовало от сырости.
«Герцогиня победила, — она вынужденно признавала это. — Сегодня или завтра я умру, и никто никогда не узнает об этом».
Девушка закрыла глаза, и ей почудилось, будто она все глубже и глубже погружается в темноту. Теперь она ни о чем больше не думала и только чувствовала, что уже лежит в холодной могиле…
Выйдя в холл, граф приказал лакеям:
— Пусть один из вас сбегает наверх и скажет мистеру Лансдауну, чтобы он тотчас же спускался сюда. И немедленно подать из конюшни коней!
Лакеи бросились исполнять приказания, но внезапно графу пришла в голову новая мысль, и он спросил:
— Где Дрейк?
— Кажется, он в спальне ее милости, милорд, — ответил дворецкий. — Он все время возвращается туда, будто ищет ее.
— Приведите его!
Питер Лансдаун спустился вниз; следом за ним привели Дрейка.
— Что случилось? — спросил Питер Лансдаун.
— Мы отправляемся к старому аббатству, — ответил граф. — Это недалеко.
В ту же минуту он услышал, что к входной двери подвели лошадей, и, не говоря больше ни слова, вышел и сел на вороного жеребца.
Уже ничего не спрашивая, Питер Лансдаун вскочил в седло и вместе с Дрейком последовал за графом.
Граф не поехал по подъездной аллее, как предполагал его приятель; вместо этого совершенно неожиданно он поскакал по газону, пока не обнаружил тропинку, ведущую сквозь кустарник. Здесь ему пришлось ехать медленно, наклоняя голову, чтобы свисающие ветки не сбили шляпу, по извилистой дорожке сквозь заросли рододендронов, готовых зацвести.
Через несколько минут граф выехал на неровную площадку, где располагалось старое аббатство.
Питер Лансдаун видел эти руины раньше и дивился, с чего граф решил, что Сорильда может здесь оказаться. Место хоть и живописное, но производило унылое впечатление даже в солнечный день.
Сейчас же, когда солнце садилось и приближалась темнота, оно выглядело мрачным, даже зловещим, и он понадеялся, что из-за несчастного ли случая или по какой-либо другой причине Сорильде не пришлось оставаться здесь все это время — две ночи и день.
Граф остановил коня в том месте, где когда-то находился центральный проход церкви, и спешился.
Питер Лансдаун последовал его примеру.
— Что ты высматриваешь? — осведомился он.
— Склеп, — отозвался граф. — Он где-то здесь.
— Ты думаешь, Сорильда могла случайно упасть туда? — нерешительно спросил Питер Лансдаун. — Но что она вообще здесь делала?
Граф не ответил. Он лишь вглядывался в кустарник и вдруг воскликнул:
— А вот и склеп!
— Но двери в нем закрыты на засов, — добавил он, — так что ее там быть не может.
Он отвернулся с разочарованным видом.
«Он переживает! Он действительно переживает, что не нашел ее!»— отметил про себя Питер Лансдаун.
Вчера, да и сегодня у него возникло подозрение, что во время поисков Сорильды граф испытывал вовсе не чувство долга, обязующее его найти пропавшую жену.
«Случилось то, на что я надеялся», — закончил мысль Питер Лансдаун, хотя и он опасался, что теперь может быть слишком поздно.
— Что будем делать теперь? — спросил он вслух.
— Раз уж мы здесь, то можно осмотреть все вокруг, — ответил граф скучным голосом. Но Питер Лансдаун воскликнул:
— Посмотри на Дрейка!
Граф повернулся лицом к склепу. Дрейк энергично разрывал мягкую землю вокруг запертой двери.
Мужчины поглядели друг на друга. Питер Лансдаун забрал у графа поводья лошади, а граф наклонился и отодвинул засов.
Засов скользил удивительно легко, словно был смазан совсем недавно. Затем граф потянул на себя сначала одну, а потом другую створку двери.
Дрейк возбужденно залаял и без всякого страха помчался по ступенькам вниз, в темноту.
Граф начал спускаться за ним следом. Услыхав радостный лай, он понял: Дрейк нашел то, что они искали.


— Миледи, выпейте еще немножко, для вашей же пользы, — уговаривала миссис Досон, но Сорильда покачала головой.
Горячий суп оказался необыкновенно вкусным, и она чувствовала, как постепенно мертвенный холод саркофага отпускает ее молодое тело.
С того момента, как граф привез ее, Сорильде казалось, что она беспрестанно пьет что-то теплое.
Она была в полубессознательном состоянии, но, когда граф вез ее домой, прижимая к себе, она понимала, что находится там, где и хотела быть; он отыскал ее, а все остальное не имело значения.
На руках он отнес ее вверх по лестнице в спальню. Смутно, будто издалека, из другого мира, она слышала, как он приказывает принести бренди, горячие кирпичи и приготовить ванну.
Затем появились служанки. Сорильда даже не пыталась как-то помочь им, а лишь наслаждалась ощущением тепла.
Медленно, очень медленно она возвращалась к жизни.
Ей казалось, что она умерла, но вместе с теплом в ее жилах вновь заструилась кровь; сначала бренди, а потом горячий суп начали согревать ее.
Теперь, согревшись, она лежала в постели и чувствовала, что не может больше сделать ни глоточка.
— Нет… благодарю вас… миссис Досон, — произнесла она слабым голосом.
— Его милость будет разочарован; да он и сам вам это скажет через несколько минут.
— Он… придет… навестить меня? Задавая вопрос, Сорильда услышала, как дрогнул ее голос. Миссис Досон ответила:
— Его милость сказал, что придет сразу же, как только переоденется и отобедает. Он тоже, должно быть, из сил выбился, ведь вчера не спал всю ночь, а потом целый день не слезал с лошади, да и сегодня утром вскочил чуть свет. Ну и задали вы нам страху, ваша милость!
Сорильде было ясно, что миссис Досон умирает от желания узнать, что произошло, но сейчас ей не хотелось говорить об этом.
Ее переполняло ощущение невыразимой радости оттого, что она жива и что спас ее именно граф.
Она взывала к нему, и он пришел и спас ее, не дал умереть от холода и мрака.
Она оглядела спальню и решила, что это самое прекрасное место в целом мире.
— Ваша милость, вам точно не холодно? — заботливо спросила миссис Досон.
— До чего… приятно… чувствовать себя… в тепле, — ответила Сорильда.
Она взглянула на ярко горевший в камине огонь, на канделябры из дрезденского фарфора, стоявшие по обе стороны ее туалетного столика, в каждом из которых горело с полдюжины свечей, и вспомнила погасший огарок маленькой свечки.
Сорильда закрыла глаза. Знать, что бояться больше нечего — это было замечательно. Она дома! Какое точное слово — дома! И привез ее сюда граф!
В дверь постучали, и у нее сильно забилось сердце. Миссис Досон открыла дверь.
— Входите, ваша милость, — услышала Сорильда. — Миледи говорит, что ей лучше.
Граф вошел в комнату, а миссис Досон вышла и закрыла за собой дверь.
Он постоял у дверей, глядя на Сорильду, лежащую на подушках, отделанных кружевом: по плечам рассыпались рыжеватые волосы, на бледном лице выделялись огромные зеленые глаза.
Он подошел к постели, и, повинуясь безотчетному порыву, не задумываясь, Сорильда протянула к нему руки.
— Вы спасли меня! — сказала она. — Я… звала вас, но думала, что… вы меня… не услышите.
Граф присел на край кровати и взял ее руки в свои.
— Мне кажется, я услышал тебя, — ответил он, — и понял: с тобой случилось что-то скверное и опасное. Я понял это почти в тот же самый миг, как это произошло.
— Я думала, что умру и вы… никогда не узнаете, где я, — тихо проговорила Сорильда. Он крепко сжал ее пальцы.
— Этому не суждено было случиться, — сказал он. — Ты в состоянии рассказать мне, как ты вообще очутилась в этом проклятом месте?
— Меня привел туда… мальчик. Граф был озадачен.
— Какой мальчик?
— Не знаю. Я была на террасе, и он сказал, чтобы я… немедленно шла к Дрейку. Я думала… с ним что-то… случилось.
— Почему ты не обратилась ко мне?
— Если бы вы знали, сколько раз я задавала себе этот… вопрос, — ответила Сорильда. — Я пошла за мальчиком к склепу, и когда он… показал туда, я подумала, что Дрейк, должно быть, упал вниз и… разбился.
По выражению его лица Сорильда поняла, что граф сердится, и сказала:
— Я поступила… очень… глупо.
— Откуда тебе было знать, что какой-то негодяй запрет тебя там? — возразил он.
Сорильда изменилась в лице, и граф понял, что она знает, кто тому виной, кто задумал погубить ее.
— Забудь об этом, — быстро сказал он. — Мы оба должны забыть, иначе нам не знать ни покоя, ни счастья.
Граф улыбнулся, и лицо его преобразилось.
— Единственный способ быть уверенным, что я смогу защитить тебя, — это всегда держать тебя рядом и днем, и ночью.
Сорильда взглянула на него внезапно засиявшими глазами и несколько бессвязно проговорила:
— Вам это… может… наскучить.
Ей показалось, будто граф что-то обдумывает; затем он произнес:
— Ты сказала, что звала меня. Ты хотела, чтобы тебя спас именно я или все равно кто?
В его голосе зазвучали интонации, от которых Сорильда вдруг оробела. Она опустила глаза, и ресницы ее затрепетали.
— Сорильда, я жду ответа на вопрос. Оттого ли, что она ослабела или, может быть, после мучительного ожидания не могла притворяться, но Сорильда сказала правду:
— Мне… хотелось, чтобы это были… вы.
— Ты звала меня?
— Да… все… время.
— Ты скажешь мне почему? Наступило молчание. Граф произнес:
— Сорильда, скажи мне. Это очень важно. Я хочу знать правду.
— Я хотела… быть… с… вами. Я была так… счастлива с тех пор, как мы уехали… из Лондона.
— Ты была счастлива со мной?
Она взглянула на него широко раскрытыми глазами, и слова стали не нужны. Он должен был догадаться, что она чувствует, ощутить ее любовь, рвущуюся ему навстречу.
— Сорильда, я хочу тебе что-то сказать, — голос графа звучал медленно и проникновенно.
— Ч-то?
— Когда ты исчезла, я осознал, как много ты стала значить для меня, понял, как важно найти тебя и сказать тебе об этом.
В глазах Сорильды словно зажглись тысячи свечей.
— Вы… говорите… что я вам… немножко… нравлюсь?
— Я говорю, что люблю тебя, — ответил граф. — Люблю так, как никогда никого еще не любил.
Он издал нетерпеливое восклицание.
— Знаю, тебе трудно в это поверить. Мое поведение шокировало тебя, ты презирала меня и имела на это полное право. Но когда я говорю, что испытываю к тебе совершенно иное чувство, это не просто слова, какие в то или иное время говорит каждый мужчина. Это правда, и я хочу, чтобы ты мне поверила.
— Я хочу… верить! Вы знаете, что… хочу. И даже если я вам надоем… если вы… покинете меня, как покидали… других, все равно… побыть с вами — … даже очень… недолго будет… счастьем.
— Насчет «очень недолго» не может быть и речи, — мягко сказал граф. — Я люблю тебя, Сорильда. Таких слов я никогда никому не говорил.
Он взглянул на нее, словно думал, что она не поверит, и быстро добавил:
— Меня влекло к женщинам, я желал их. Нет нужды объяснять тебе это. Но я всегда знал: то, что я им даю — не любовь, не истинная любовь, которую я надеялся когда-нибудь отыскать, хотя считал, что это почти невозможно.
— Так вы поэтому… не женились?
— Именно! — подтвердил граф. — Давным-давно я дал себе слово, что не женюсь, пока не обрету уверенности, что моя семейная жизнь будет совсем не такой, какую я наблюдаю вокруг.
Он внимательно поглядел на Сорильду, точно пытался заглянуть ей в душу, и затем сказал:
— Я хочу, чтобы жена принадлежала мне полностью, навсегда. Я хочу, чтобы она хранила мне верность, была только моей во все времена!
Он помолчал и очень тихо сказал:
— И я думаю, Сорильда, что нашел ее.
А потом, словно все происходило в волшебном сне, она почувствовала, как граф наклонился и бережно коснулся ее губ.
В этом поцелуе не было страсти; он был нежным, точно легкое прикосновение к цветку.
Сорильде почудилось, будто комната наполнилась светом; он исходил от них самих и в то же время являлся частицей Божественного света.
У нее было такое чувство, словно, прикоснувшись к ней губами, граф дал ей все, к чему стремилась ее душа. Здесь была и красота, никогда не оставлявшая ее равнодушной, и музыка, которая звучала в ее сердце.
«Я люблю… люблю… вас!»— хотелось воскликнуть ей.
Она затрепетала, и губы графа стали более властными, более требовательными; у Сорильды появилось такое ощущение, будто он вытягивает из нее саму душу и завладевает ею.
Прошла целая вечность, прежде чем он наконец поднял голову:
— Я… люблю вас! — воскликнула Сорильда. — Люблю… вас! Люблю!
— И я люблю тебя, милая.
— Это правда… это действительно… правда, что… ты… меня любишь?
— Я люблю тебя, — откликнулся граф. — Теперь тебе больше нечего бояться. Я буду оберегать и защищать тебя и больше никогда не потеряю снова.
Голос его звучал так проникновенно, что на глаза Сорильды навернулись слезы, и теперь она видела его словно в сияющем тумане.
— Это… так… замечательно… так… чудесно, — прошептала она. — Может быть, я все-таки..; умерла… и попала… в рай.
Голос ее прервался, по щекам побежали слезы.
Граф обнял и привлек ее к себе.
— Драгоценная, восхитительная, прекрасная любовь моя, не плачь. Ты была такой храброй, невероятно храброй, несмотря на все, что пришлось пережить. Теперь же я хочу, чтобы ты была счастлива и забыла о прошлом.
Он поцеловал ее в лоб и сказал:
— Ты не умрешь, ты будешь жить со мною вместе; у нас столько всего впереди.
— Ты… уверен, что я… нужна… тебе? Я… тебе… не… наскучу?
— Я твердо знаю, что этого не будет никогда, — ответил граф. — Питер постоянно твердит мне, какая ты умная, словно я и сам не вижу!
— Я хочу быть… умной… ради тебя, — просто сказала Сорильда, — и, может быть…
— Что ты хотела сказать?
— Может быть, я смогу… иногда… как-то… помогать тебе во всех твоих… делах. Мне было… очень интересно, когда ты о них… рассказывал.
— Я очень хочу, чтобы ты мне помогала, — подтвердил граф. — Правду сказать, мне хочется, чтобы в будущем мы все делали вместе.
У Сорильды мелькнула мысль, что в этом случае у графа не останется времени на других женщин.
Словно читая ее мысли, он рассмеялся и сказал:
— Все это в прошлом — забудь. Забудь обо всем, что случилось до этого волшебного мига. В моем сердце и в моей жизни теперь существует только одна женщина.
— Это слишком… замечательно… слишком… чудесно.
Из нагрудного кармана вечернего фрака граф достал носовой платок и вытер ей щеки.
— Я обожаю твои правдивые зеленые глаза, огненные волосы, белоснежную кожу. Любимая, сокровище мое, мне хочется расцеловать всю тебя, все твое изумительное тело.
Он вздохнул и, сделав над собой огромное усилие, сказал спокойнее:
— А теперь, моя красавица, тебе пора спать. Завтра мы поговорим и все обсудим. Одно мы должны решить определенно — где проведем медовый месяц. Я считаю, что после случившегося мы его заслужили!
— Медовый месяц с… тобой… это было бы… замечательно, — прошептала Сорильда.
Она уткнулась ему в плечо и чуть слышно пробормотала:
— Боюсь только, что… покажусь тебе… очень невежественной и… скучной после…
Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.
— Не смей так говорить, — сказал он, — и не смей так думать.
Он внимательно посмотрел на Сорильду мягким и ласковым взглядом; таким он еще никогда не был.
— Питер назвал тебя Спящей Красавицей, — сказал он взволнованно. — Любимая, верь мне: я разбужу тебя. Это будет самым увлекательным и восхитительным из всего, что я когда-либо совершил.
Сказав это, губами он отыскал ее губы, но теперь целовал совсем иначе, чем прежде.
Губы его стали требовательными и страстными, и Сорильда почувствовала, что всем существом своим откликается на их призыв.
В ней вспыхнул крохотный язычок пламени — не более чем пламя свечи, но он разгорался, воспламенял все ее тело, поднимался к груди и выше, к горлу.
Такого с ней еще никогда не было. Когда граф поднял голову, она прошептала:
— Научи… меня, научи… любить, чтобы я… не разочаровала… тебя.
— Я научу тебя любить, — проговорил граф неровным голосом. — Я разбужу мою Спящую Красавицу, а она пробудит меня к любви — чувству, чудеснее которого я никогда ничего не знал.
— Этого… я и… хочу!
— Так и будет, сокровище мое, — отозвался граф, — но сейчас ты должна отдыхать. Спи, ты, верно, очень устала.
Сорильда судорожно вздохнула, опять уткнулась ему в плечо, и он едва расслышал ее шепот:
— Я… не хочу, чтобы… ты… уходил. Она почувствовала, как граф напрягся и замер. Затем он спросил:
— Это правда? Любимая, ты действительно не хочешь этого? Она пробормотала чуть слышно:
— Когда я была в склепе… то представила… что ты… обнимаешь меня… и почувствовала себя… в безопасности.
— Теперь так и будет всегда. А что ты чувствовала еще?
— Мне было… очень… приятно, но не гак… чудесно, как быть с тобой… на самом деле.
Он обнял ее так крепко, что Сорильда едва дышала.
— Пожалуйста… останься со… мной. Слова ее были едва ли громче вздоха, но граф их услышал, и в глазах его мгновенно вспыхнул огонь.
— Я хочу тебя! Видит Бог, как я хочу тебя! — воскликнул он. — Но сейчас я думаю о тебе. Губы его дрогнули в улыбке, когда он добавил:
— И этого я тоже никогда раньше не делал.
— Я хочу быть… рядом… с тобой.
В тот момент, когда Сорильда произносила эти слова, она отчетливо поняла, что не может отпустить его, не может лишиться волшебства и чуда его близости и его любви.
Усталости больше не было. Вместо нее она ощущала необычайный подъем сил.
Поцелуи графа пробудили в ней странное ощущение: словно от переполнявшего ее счастья она может взлететь высоко над землей.
Он привлек ее к себе. Губы его искали ее губы.
— Я люблю тебя, драгоценная жена моя, я хочу тебя! — произнес он. — Ни сегодня, ни в какую другую ночь тебе больше не спастись от меня!
Он говорил так, словно давал клятву, и в это мгновение Сорильда поняла: как и раньше, она снова оказалась в плену, но на этот раз это был плен объятий графа, его рук, его губ и его самого — плен любви.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Пленница любви - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Пленница любви - Картленд Барбара



Богатые тоже плачут...Платья некрасивые, прическа не та, да – это настоящая трагедия! Зато жизнь графини чудесна – покупай, что хочешь, жаль, что муж внимания не обращает, так он же негодяй. Странно, что такие люди находят время для чувств: 3/10.
Пленница любви - Картленд БарбараЯзвочка
10.03.2011, 19.27





Скучее романа я не читала. Бросила на восьмой главе. Девочки, не читайте, не тратьте свое время
Пленница любви - Картленд Барбарамария
15.04.2014, 16.44





Мария, а ничего что глав 7?
Пленница любви - Картленд БарбараНата
21.07.2014, 0.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100