Читать онлайн Песня синей птицы, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Песня синей птицы - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.95 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Песня синей птицы - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Песня синей птицы - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Песня синей птицы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Маркиз медленно вернулся в бальную залу. Подсознательно он был уверен, что Сильвины там не окажется, но не мог не взглянуть на танцующих в надежде увидеть ее хоть мельком.
По краям залы стояло немало народа, предпочитавшего просто поговорить или посмотреть на тех, кто более энергичен.
Маркиз скользнул по ним взглядом, но и среди них не видно было изящной фигурки в белом платье со сверкающими серебром лентами.
— Неужели вы ищете меня? — прозвучал подле него знакомый голос.
Он повернулся и увидел Леону, выглядевшую чрезвычайно эффектно в платье смелого покроя, открывавшем ее белые плечи. Шею ее украшало рубиновое колье.
— Леона! Я не ожидал увидеть вас здесь сегодня! — воскликнул маркиз. — Мне казалось, что общество слишком неинтересно для той, которая так любит веселье… Если только у вас нет особых причин для посещения министерства иностранных дел.
— Напрасно вы стараетесь быть нелюбезным, Юстин, — ответила она, — для моего присутствия нет каких-то скрытых причин. Отец считает, что его долг — быть здесь, а я просто поехала с ним.
— Верх дочерней преданности, — не без иронии заметил маркиз.
— Похоже, бесполезно просить вас танцевать со мной контрданс? — тихо спросила Леона.
При этом она придвинулась поближе к нему, и Алтон ощутил экзотический, восточный аромат ее любимых духов.
Этот запах, подумал он, очень ей подходит: в Леоне было что-то восточное, проявлявшееся в том, как она двигалась, что-то почти змеиное в том, как она незаметно приближалась почти вплотную к мужчине, так что тому начинало казаться, что леди Леона предлагает ему неземные радости, в то время как она всего лишь внимательно разглядывала его сквозь темные ресницы.
— Мне не хотелось бы, чтобы вы сочли меня невежливым, — очень официально сказал маркиз, — но я уже собрался уйти.
— Манит какой-то игорный дом? Или, может быть, у меня есть соперница? — игриво спросила Леона.
— Ни то, ни другое. Может, это звучит банально, но я просто хочу спать.
— В такой ранний час! — изумилась она.
— Вы забываете, — сказал маркиз, — что теперь я — человек служащий.
— Как я могу об этом забыть! — улыбнулась его собеседница. — Весь Лондон говорит о ваших неустанных поисках шпионов Наполеона. Всякий раз, попеняв кому-нибудь по-французски, я жду, что вы потащите меня в Тауэр.
— Клятвенно заявляю вам, что это не входит в мои намерения, — ответил маркиз.
— А если не в Тауэр, то куда? — спросила Леона.
Маркиз отвел глаза, чтобы не видеть ее манящего взгляда.
— Ваш слуга, Леона, — проговорил он, кланяясь. — Но вы должны меня извинить. Уверен, что мое место в качестве партнера на контрданс жаждет занять один из все увеличивающегося числа ваших поклонников.
Маркиз хотел было уйти, но почувствовал, что Леона положила руку на его рукав.
— Это правда, Юстин? — настойчиво спросила она. — Вы действительно отказываете мне не из-за какой-нибудь прелестницы?
— Если это действительно вас интересует, то я могу уверить вас, что единственные объятия, которых я ищу в данный момент, — это объятия Морфея.
— Тогда позвольте пожелать вам доброй ночи, милорд, — отозвалась Леона. — Я надеюсь, что во сне вы увидите меня.
— Иначе, конечно, и быть не может, — ответил маркиз с той циничной ноткой в голосе, которая неизменно привлекала женщин.
Он двинулся прочь от нее через бальную залу;
Леона смотрела ему вслед. Было что-то в его широких плечах, гордой посадке головы и изящной фигуре, что заставило ее взволнованно перевести дыхание.
Он от нее не улизнет, — поклялась она себе.
Маркиз вышел из бальной залы и проследовал по украшенным цветами коридорам, пока не оказался у парадной двери. Там толпы глашатаев вызывали кареты, и, как только он появился, великолепный лакей выкрикнул его имя.
— Карета высокоблагородного маркиза Алтона! — позвал он.
Почти сразу же появился черно-желтый кабриолет маркиза, запряженный двумя идеально подобранными чалыми.
Алтон уже собирался было спуститься по ступеням и направиться к экипажу, когда его осенило.
— Скажите, — обратился он к лакею, выкрикнувшему его имя, — отсюда уезжала минут двадцать тому назад молодая леди?
Тот, подумав мгновенье, сказал:
— Да, это так, милорд. Была молодая леди. Сейчас я вспоминаю, что удивился, почему она одна. Она попросила найти для нее наемный экипаж.
— Куда она направлялась? — взволнованно спросил его маркиз.
Лакей оставил свой пост у двери и отправился переговорить с одним из глашатаев. Вернувшись, он сообщил:
— Милорд, адрес был следующий: дом девять на Куин-Уок в Челси, — и незаметным жестом переправил гинею к себе в карман.
Маркиз уже спускался по ступеням к своей карете, когда его остановил хорошо знакомый голос.
— Подождите минутку, Алтон, — сказал лорд Хоксбери, спускаясь по лестнице следом за маркизом.
— Что-нибудь случилось, господин министр? — спросил маркиз. Тот покачал головой.
— Ничего, если не считать того, что я устал от всей этой кутерьмы, как, полагаю, и вы. Я сбежал, Алтон. Не подвезете ли вы меня в вашей карете? Нам почти по пути.
— Да, конечно, — сказал маркиз, — счастлив оказать вам эту маленькую услугу.
Лорд Хоксбери уселся на мягкое сиденье изящного кабриолета, и маркиз распорядился, чтобы их везли к дому его милости на Гановер-Сквер.
В карете министр со вздохом облегчения откинулся на спинку, положив ноги на сиденье напротив.
— Чертовски они утомительны, эти мероприятия, — проворчал он. — Нам повезло, что его августейшее высочество отбыли так рано.
Маркиз не без стыда подумал, что совершенно забыл о хозяине дома, в котором отобедал, и даже отсутствовал в момент отбытия его высочества. Оставалось только надеяться, что лорд Хоксбери не заметил, что среди придворных, прощавшихся с принцем, маркиза не было.
— Все важные персоны уже разъехались, — говорил тем временем лорд Хоксбери, — вернее, те, кого нельзя было бы оставить на мою жену. Ей такие вечера нравятся. Что до меня, Алтон, то я считаю, что это адская скука.
— Согласен с вами, милорд, — сухо заметил маркиз. — Но вспомните: это вы настаивали, что мне следует явиться.
— Да, я помню. Вообще говоря, когда я вошел в ваш кабинет сегодня утром, я собирался вам нечто сообщить, но с вами был Лоусон.
— Он надежный человек, — ответил маркиз. — Тем не менее сейчас лишняя осторожность не повредит.
— Да, конечно, — согласился лорд Хоксбери. — Мы иногда забываем, что те, кто нам служат, — например, домашняя прислуга, — имеют уши.
— Что же вы хотели мне сказать, милорд?
— Сегодня утром мы получили секретное сообщение от одного из наших агентов по ту сторону Ла-Манша. В нем говорится, что военно-морские силы, подготовленные Бонапартом для вторжения, огромны. Агент, конечно, не знает точного числа судов и количества солдат неприятеля, но передает, что Бонапарт заметил, что «не страшно, если десять или даже двадцать тысяч солдат утонут при переправе».
— Боже правый! — промолвил маркиз. — Вторжение действительно готовится масштабное.
— Мы этого и ожидали, — ответил лорд Хоксбери, — но это первое надежное подтверждение нашим опасениям. Однако я не закончил мой рассказ.
— Что же еще?
— Бонапарт якобы сказал еще: «Таких потерь и ждешь в битве, а какая еще битва обещала такие результаты, как победа над Англией?»
— Мы сможем их отразить? — спросил маркиз.
— Полагаю, что сможем. Сегодня днем у нас было тайное совещание кабинета министров, и хотя нам во многом придется полагаться на волонтеров, мы сможем собрать внушительное войско. Однако было бы очень полезно знать, из каких портов на континенте будут отплывать баржи.
— Голландцы в этом участвуют? — осведомился маркиз.
Лорд Хоксбери развел руками.
— Сообщения весьма разноречивы, — сказал он, — и хотя у нас, как вы знаете, немало информаторов, они противоречат друг другу. В одном только мы можем быть совершенно уверены: Наполеон вторгнется в Англию, если сможет. Месяц, день и время, несомненно, зависят от погодных условий в проливе.
— Будем надеяться, что ветер не спадет, — пробормотал маркиз. — Только вчера мистер Питт заверил меня, что волнение в Ла-Манше слишком велико для плоскодонных судов.
— Если бы у нас было больше времени! — вздохнул его собеседник.
— Нам понадобится очень много времени, чтобы вооружить армию, как подобает, — резко сказал маркиз. — Не думаю, чтобы английский солдат чувствовал себя очень уверенным, идя навстречу победоносным ветеранам Наполеона с пикой в руке.
В голосе маркиза прозвучал гнев, и лорд Хоксбери сухо отозвался из своего угла экипажа:
— Чего же можно ожидать, имея премьер-министра вроде Эддингтона, который думает только об умиротворении и примирении.
— Сейчас самое важное, — сказал маркиз, как бы считая бесполезным обвинять правительство, — постараться сделать так, чтобы Бонапарт не высадил большое войско на берег в том месте, где мы его меньше всего ожидаем. Если группировка хорошо обученных людей окажется в тылу нашей линии обороны, тогда дело плохо.
— Вы можете быть уверены, — ответил лорд Хоксбери, — что я стараюсь узнать как можно больше. На этой неделе я отправил во Францию двух наших лучших агентов.
— Обычным путем?
— С шайкой надежных контрабандистов юго-восточного побережья. Они незаметно высадят их и к тому же обещают доставить те сведения, что им удастся добыть относительно размера сил вторжения.
— А что вы обещали взамен?
— Несколько следующих месяцев наша береговая охрана у Ромни не будет особо усердствовать, выполняя свой долг.
Маркиз расхохотался:
— Поздравляю вас, милорд! У вас настоящий талант политика.
— Все это было бы забавно, — отозвался тот, — если бы не было чертовски серьезно, Алтон. Мне кажется, раньше я никогда не боялся. А сейчас мне страшно — страшно за мою страну и будущее моего народа.
Голос министра звучал искренне и неподдельно страстно. Потом, словно смутясь своей невольной патетикой, он поспешно добавил:
— Я рискую надоесть вам своими опасениями.
— Этого никогда не случится, милорд, — заверил его маркиз. — В этом вопросе мы оба не стесняемся быть патриотами. Как бы то ни было, в душе я убежден: в любом случае мы побьем Бонапарта. Но это будет нелегко, борьба может длиться годы и, вероятно, будет стоить жизни многим британцам.
В этот момент карета остановилась. Лорд Хоксберри выглянул в окно.
— Спасибо, Алтон, что довезли меня до дома. Держите эти сведения при себе, хотя я и предупредил членов кабинета, что намерен сообщить вам о происходящем. Они, как и мистер Питт, убеждены, что через кого-то происходит утечка важнейшей информации, и надеются, что вы отыщете эту проклятую крысу. Ибо пока мы ее не обнаружили, все наши планы по обороне находятся под угрозой.
— Я это прекрасно сознаю, милорд, и уверяю вас: я делаю все, что в моих силах, чтобы разоблачить предателя.
Министр положил руку маркизу на плечо.
— Молодец. Я знал, что мы можем на вас положиться.
Он постучал по оконному стеклу экипажа, и лакей, который уже стоял у двери в ожидании сигнала, открыл ее.
— Доброй ночи, Алтон. Еще раз благодарю вас за то, что подвезли меня. Нет, не выходите, — поспешно добавил он. — Мне кажется, сон вам нужен не меньше, чем мне.
Помахав рукой, лорд Хоксбери поспешно поднялся по ступеням к дверям дома, в освещенном проеме которых его уже дожидались слуги.
Лакей у двери кареты почтительно спросил:
— Домой милорд?
— Домой, — подтвердил маркиз.
Он зевнул, но мысли его неотступно были заняты тем, что сообщил ему лорд Хоксбери.
Если Наполеон готов рискнуть тем, что двадцать тысяч его солдат будут потоплены в Ла-Манше, то это говорит о том, что он намерен отправить в Англию армию численностью как минимум в восемьдесят тысяч, а то и все сто тысяч солдат и офицеров.
Это будут люди обученные, большинство из них — закаленные ветераны, видевшие много боев и одержавшие много побед.
Смогут ли английские войска и неопытные волонтеры противостоять им?
Казалось невероятным, думал маркиз, что во время двухлетнего перемирия, когда Бонапарт продолжал накапливать вооружение и использовал прекращение блокады для того, чтобы пополнить опустевшие верфи, Англия распустила волонтеров и вдвое сократила свою регулярную армию.
Но что толку было теперь стонать и сожалеть по поводу безответственной политики, которая уже воплощена в жизнь?
Сейчас было важно, чтобы, когда Бонапарт попытается высадиться, все были готовы и находились на местах.
Все то время, пока экипаж совершал недлинный путь от Гановер-Сквер к Алтон-Хаусу, маркиз сидел, погруженный в раздумья.
Кучер остановил лошадей, и маркиз прошел по застланному ковром тротуару в дом.
В холле его ожидал мажордом.
— Вашу светлость желает видеть некая леди, — негромко сказал он.
— Леди? — изумился маркиз. — В такой час? На мгновение его мысли обратились к Сильвине, но он сразу же понял, что это невозможно.
Потом он подумал: кто из его возлюбленных мог поступить настолько опрометчиво, чтобы нанести визит в дом холостяка, — даже если ее муж в отъезде?
— Кто это? — спросил он у мажордома. Тот замялся.
— Лицо леди скрыто под вуалью, милорд. Маркиз иронично улыбнулся: он прекрасно знал, что никакая вуаль, даже самая густая и непроницаемая, не может помешать прислуге знать правду.
— Кто это, по-вашему, Ньюмен? — осведомился он.
Мажордом ответил тихо, так, чтобы его не слышали стоявшие поблизости ливрейные лакеи:
— Прошу прощения за дерзость, милорд, но я подозреваю, что это леди Леона Арлингтон.
— Леди Леона! — изумился маркиз. — Но не может же она быть настолько неблагоразумна…
Тут он замолчал.
Где-то в глубине его сознания он вспомнил голосок Сильвины, говорившей:
— Она устроит вам ловушку! С быстротой, выработанной на солдатской службе, маркиз развернулся на месте.
— Сообщите леди, — сказал он, — что мой экипаж вернулся пустым, а я прислал сказать, что сегодня не ночую дома.
Лицо мажордома осталось совершенно бесстрастным, и он отозвался:
— Слушаю, милорд.
Маркиз вышел через парадную дверь на тротуар.
— Ваш экипаж, милорд? Мне о чем-нибудь распорядиться? — спросил лакей. Но тот покачал головой.
— Я пойду пешком, — проговорил он, к глубокому изумлению слуги, и быстро зашагал прочь.
Дойдя до площади, он остановился, и там, где его не могли увидеть из дома, вошел в сквер, находившийся в ее центре. Затем он медленно и бесшумно прошел между огромных кустов сирени, росших в тени высоких деревьев.
Благоухание какого-то ночного цветка напомнило ему об Алтон-Парке, и этого оказалось достаточно для того, чтобы на него нахлынули воспоминания о лесе в его имении и о том, как Сильвина предсказала ему, что какая-то женщина пытается устроить для него ловушку.
Он был уверен, почти совершенно уверен, что именно эту ловушку предвидела девушка, когда так странно, невнятно рассказывала ему о его прошлом и будущем.
Идя через сквер, маркиз очень скоро оказался напротив собственной парадной двери.
Его скрывал огромный куст жасмина. Когда он задел его ветви, белые лепестки посыпались на землю и следы желтой пыльцы остались на синей ткани его фрака. Неподвижно застыв среди сладко-ароматных ветвей, Алтон ждал.
Дверь Алтон-Хауса распахнулась, и свет огромных хрустальных люстр холла, теплый и золотистый, выплеснулся на тротуар.
Появился лакей и поспешно побежал куда-то по улице. Маркиз догадался, что он послан за наемным экипажем.
Спустя несколько минут лакей вернулся с каретой, в дверях дома появилась фигура под вуалью и, поспешно пройдя по тротуару, села в карету.
Ошибки быть не могло: на незнакомке было открытое кроваво-красное платье, в ко — , тором Леона появилась на приеме в министерстве иностранных дел. Легкая накидка, закрывавшая плечи, сбилась, и можно было видеть рубиновое колье, обвившее ее белоснежную шею.
Наемный экипаж уехал, но Алтон по-прежнему оставался в своем укрытии.
Он простоял за жасминовым кустом еще минут десять, и вот на площадь с бесшабашной лихостью выехал спортивный каррикль с четырьмя молодыми людьми; они были явно навеселе.
Тот, кто правил экипажем, был особенно пьян, и его цилиндр лихо съехал на сторону.
Поднявшись на нетвердых ногах, он бросил вожжи груму и, спустившись с козел, пересек тротуар и взялся за дверной молоток Алтон-Хауса.
Остальные джентльмены последовали за ним, хотя не всем легко далось расставание с мягкими сиденьями.
«Свидетели!»— сказал себе маркиз, крепче сжимая зубы.
Дверь Алтон-Хауса открылась, и он услышал, как виконт Тэтфорд громко сказал:
— Я желаю поговорить с маркизом Алтоном Проведите меня к его светлости.
— Его светлости нет дома, сэр.
— Позволю себе усомниться в этом, — воинственно ответил виконт.
Он проник в холл, за ним проследовали его спутники.
Маркизу слышно было, как они препираются с его лакеями, потом он через раскрытые окна услышал, как непрошеные гости открывают двери малой гостиной первого этажа, библиотеки и столовой.
Из его укрытия Алтону был виден длинный коридор, и он наблюдал, как его пытающихся протестовать слуг бесцеремонно отталкивают сначала виконт, а потом и его спутники.
Наконец виконт поднялся по лестнице: дело дошло до обыска спален.
Алтон был разъярен беспрецедентной наглостью молодых щеголей, но сумел сдержаться: он понимал, что его появление в этот момент для него нежелательно. Однако он дал себе клятву, что заставит каждого из юнцов, осмелившихся вторгнуться в его жилище, дорого заплатить за эту дерзость.
Наконец смущенные и немного растерянные джентльмены вновь появились на тротуаре.
Маркиз не видел выражения лица виконта, но не сомневался, что она выражает не только разочарование, но и тревогу.
Компания вновь взгромоздилась в каррикль и отбыла в полном молчании, и было очевидно, что их настроение сильно отличалось от того развеселого состояния, в котором они прибыли.
Когда каррикль скрылся из вида, маркиз вышел из-за скрывавшего его куста и направился к дому.
На стук дверного молотка у двери моментально появился слуга. Увидев, кто стоит у подъезда, он удивился:
— Милорд! — воскликнул он. — Я полагал…
— Я передумал, — прервал его маркиз.
— Здесь были несколько джентльменов, милорд, которые…
— Мне все известно, — очень резко ответил тот. — Не сомневайтесь, я с ними разберусь.
Он вошел в библиотеку и сел в кресло. Тот же слуга принес графин с бренди и поставил его рядом; помедлив немного на тот случай, если его господин захочет что-нибудь приказать, он вышел из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь.
Маркиз сидел абсолютно неподвижно. Он чувствовал себя так, как будто только что провел утлое суденышко через быстрины опасной реки и только чудом уцелел.
Теперь он понимал, почему Леона так настойчиво разузнавала, намерен ли он быть дома. Она собиралась поймать его, понял он, и намеревалась осуществить свой план в один из вечеров, когда будет знать наверняка, что он дома.
Она намеревалась прийти к нему и соблазнить его — и тут должен был появиться ее брат.
Вывернуться было бы невозможно. От маркиза потребовалось бы поступить по законам чести и спасти запятнанную репутацию Леоны.
Единственным возможным путем для этого была бы женитьба на девушке.
Он спасся, думал маркиз, спасся, — потому, что Сильвина предупредила его, что ему попытаются устроить ловушку.
Если бы она этого не сделала, он мог бы, ни о чем не подозревая, войти в гостиную, где его ждала Леона, предполагая найти там одну из своих любовниц, не настолько уязвимых из-за своего замужества.
Маркиз протянул руку и налил себе рюмку бренди.
Он чувствовал, что оно ему сейчас необходимо: он осознавал, что несколько минут назад его свобода висела на волоске.
Если бы он действительно женился на Леоне, то она, скорее всего, действительно причинила бы ему боль, как и предсказывала Сильвина.
Разве она не разбередила бы раны, которые, как он надеялся, уже зажили и забылись? И все же он знал: то, что случилось с ним в прошлом, он не сможет забыть никогда.
Откинувшись в кресле с рюмкой бренди в руке, маркиз необычайно явственно вспомнил бурные восторги своей первой любви.
Он был очень молод и впечатлителен тогда, вступив в армию прямо из Оксфорда, и Элоизу он почитал не женщиной, а богиней.
Теперь он понимал, что возносить ее на столь высокий пьедестал было чистой воды идеализмом.
Она и вправду была очень привлекательна, обладая какой-то наивной девственной прелестью, и, родись в аристократическом семействе, наверняка бы стала всеми признанной красавицей. Однако она была всего лишь женой скромного британского офицера, и ее прелесть была еще заметнее, поскольку ей не было равных среди жен и возлюбленных, собравшихся в лагере, где проходили подготовку солдаты нескольких полков.
Элоиза казалась миниатюрной и хрупкой, и когда она призналась маркизу (который тогда был виконтом Борном), как плохо обращается с ней муж, он объявил, что вызовет собрата-офицера на дуэль.
Однако Элоиза помешала ему сделать такую глупость.
Несомненно, ей нравился любовный пыл ее юного обожателя и лестно было иметь поклонника со столь высоким положением в обществе, но в то же время она боялась скандала.
Скривив губы, маркиз вспоминал теперь, как глубоко он чтил и уважал эту прелестную женщину, подарившую ему свою любовь.
Сначала он не мог поверить, что она не только отвечает взаимностью на его чувства, но, больше того, готова отдаться ему.
Он не смел и надеяться на такое счастье, не говоря уже о том, чтобы просить ее о такой жертве, но, когда это произошло, он почувствовал, что перед ним открылись врата рая и он поистине благословен.
Он благоговел перед нею и на коленях благодарил Господа за ее любовь. И тут ее муж был убит на маневрах!..
Маркиз почувствовал себя счастливейшим из смертных.
Эта несравненная женщина, это создание из иного мира, которая снизошла до того, чтобы принять его любовь, теперь была свободна и могла стать его женой!
Когда позади было погребение с военными почестями и первые недели глубокого траура, маркиз явился к Элоизе и объявил ей, что попросил об отпуске, чтобы увидеться со своим отцом.
— Я знаю, что нам придется еще долго ждать, — сказал он ей. — Ты будешь в трауре положенный год, но я намерен поговорить с отцом о тебе. Я хочу сказать ему, как много ты для меня значишь, и, когда он узнает, насколько глубоко я люблю тебя, он все поймет и примет тебя в нашу семью.
Маркиз говорил с уверенностью, которой на самом деле не испытывал.
Он прекрасно знал, что его отец очень гордится фамильной честью и той ролью, которую уже много веков Алтоны играли при дворе и на политическом поприще.
Как ни был Юстин опьянен любовью, он знал, что разговор, в ходе которого ему придется объяснять, почему он отдал свое сердце женщине, не принадлежащей его кругу, будет нелегким. Маркиз был не настолько глуп, чтобы полагать, что дочь никому не известного сельского адвоката, вдова ничем не выдающегося пехотного офицера — та женщина, которую его родители рады будут приветствовать в качестве будущей маркизы Алтон.
Но он верил, что любовь все преодолеет, и отправился в Алтон-Парк в радужном настроении, полный решимости (такой решимости он еще не испытывал никогда в жизни) заставить отца понять, насколько Элоиза совершенна во всех отношениях.
Он отъехал от лагеря уже миль на десять, его настроение стало понемногу падать, и тут его осенило.
Не лучше ли будет не объяснять, какова Элоиза, а предоставить родителям судить об этом самим? Ну конечно же!
Если он привезет ее в Алтон-Парк, разве не будут они, подобно ему, покорены ее красотой, нежностью и чуткостью?
«Они увидят, что она из таких людей, которые смогут без труда войти в наш круг, — сказал он себе. — Они поймут, что нет барьеров происхождения и воспитания, которые не могла бы преодолеть женщина, являющаяся прирожденной леди, хотя у нее и нет фамильного древа, удостоверяющего это».
Юстин развернул лошадей и поехал обратно в лагерь. Подъехав к дому Элоизы, он вошел без доклада, — они уже давно отбросили эти формальности. Гостиная оказалась пуста, и он взбежал вверх по лестнице в спальню.
Открыв дверь, он, как и ожидал, нашел Элоизу в постели — но она была в ней не одна…
Даже сейчас это воспоминание заставило маркиза вновь испытать такое потрясение, словно рядом с ним разорвалось пушечное ядро; перед его глазами ярко представилась лежащая в постели Элоиза, а рядом с ней на подушке — собрат-офицер.
Казалось, весь мир перевернулся. Нахлестывая лошадей и уносясь прочь от лагеря, он знал, что ему невыносима даже мысль о встрече с нею, что ему уже не суждено забыть, что она с ним сделала.
Алтон добился перевода в другой батальон полка, который направлялся на континент, и с отчаянием юности делал все возможное, чтобы быть убитым в бою; он сражался так храбро и так мало заботился о себе, что был награжден за доблесть на поле боя.
Если бы это было возможно, он отказался бы от медали. В продолжение своей военной карьеры он получал и другие награды, но эту, первую, не надевал никогда.
Однако постепенно время утишило бурю его чувств. Боль стала проходить, и горе постепенно сгладилось.
Больше никогда в жизни, решил маркиз, он не будет настолько одурманен, чтобы поверить в то, что женщина может быть столь чиста и невинна, чтобы устоять перед страстью мужчины.
Он никогда и ни с кем не говорил о происшедшем. Поскольку Элоиза не была вхожа в светское общество, никто из знавших маркиза понятия не имел, откуда в нем вдруг появилось столько цинизма.
И тем не менее, каждый раз, соблазняя замужнюю женщину, маркиз чувствовал, что отмщает Элоизе. Она оставила его безутешным, опустошенным, и единственным, всецело владевшим им чувством стало чувство мести.
Когда прелестные женщины, рыдая, говорили ему, что он разбил их сердце, Юстин Алтон в каждой из них видел Элоизу и слышал ее голос…
Маркиз встал. Руки и ноги его одеревенели, пока он сидел так, размышляя о прошлом, вспоминая Элоизу и думая, что Леона во многом похожа на нее.
Как их много — жадных, эгоистичных, самовлюбленных женщин, готовых отнять у мужчины то, что он более всего ценит в жизни, — его честь.
Пройдя через комнату к окну, Алтон отдернул занавеси.
За окном бледный рассвет стлался по крышам домов. Первые желтоватые лучи восходящего солнца разгоняли сиреневый сумрак ночи; прямо над его головой все еще мерцала одна звездочка.
— Будь прокляты все женщины! — вслух проговорил маркиз. — Я никогда не женюсь.
При этих словах маркизу послышался смех.
У своего рта он ощутил нечто бесконечно нежное — нежнее цветочных лепестков; его прикосновение было легче крыла мотылька. Губы Сильвины.
И он, глупец, готов был поклясться всем, что почитал святым: он — первый мужчина, прикоснувшийся к ним.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Песня синей птицы - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Песня синей птицы - Картленд Барбара



Злодей - умный извращенец, герой - богатый рыцарь, героиня - умница-красавица, сюжет незатейливый: 5/10.
Песня синей птицы - Картленд БарбараЯзвочка
12.03.2011, 17.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100