Читать онлайн Песня синей птицы, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Песня синей птицы - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.95 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Песня синей птицы - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Песня синей птицы - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Песня синей птицы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

— Я проиграл, — сказал себе маркиз, устало поднимаясь по парадной лестнице.
За его спиной слышался пьяный хохот и несвязные речи гостей, приглашенных к обеду.
Он сделал последнюю попытку в своей кампании, рассчитанной на то, чтобы разрушить казавшуюся неприступной защиту мистера Каддингтона.
Чем больше времени маркиз находился в обществе помощника министра иностранных дел, тем труднее ему было скрыть свое нестерпимое отвращение к этому человеку. Никогда в жизни ему еще не доводилось испытывать такую сильную ненависть. Даже просто находиться рядом с Каддингтоном для него было почти невыносимо. И даже не только из-за того, что тот был связан таинственными узами с Сильвиной, — в самой личности этого человека было что-то мерзкое.
Маркиз не мог отрицать блестящий ум мистера Каддингтона. Помощник министра умел быть очень интересным рассказчиком, когда не ставил целью доказать присутствующим свое превосходство. Он был начитан и прекрасно образован…
Сэр Алтон решил было, что слишком пристрастен в своем отношении к мистеру Каддингтону, поскольку его собственные чувства слишком затронуты, но каждый из его друзей в течение дня отводил маркиза в сторону, чтобы спросить, каким образом «этот выскочка» оказался в Алтон-Парке, причем выражения, которые они при этом использовали, далеко не всегда были настолько сдержанными, частенько в них звучали слова, употребляющиеся исключительно в мужском обществе.
Маркиз льстил помощнику министра, пытался говорить с ним в доверительном тоне, прибегая к всевозможным уловкам, чтобы заставить его проговориться или хотя бы как-то намекнуть на то, почему Сильвина, до такой степени боясь его, все же дала обещание выйти за него замуж.
Но он вынужден был признать, что все его усилия остались тщетными. Мистер Каддингтон по-прежнему был спокоен, добродушен и неуязвим для его атак.
Под предлогом обсуждения кандидатуры графа маркиз некоторое время беседовал с мистером Каддингтоном с глазу на глаз об обстановке в министерстве иностранных дел, некомпетентности Эддингтона в роли премьер-министра, а потом постепенно перевел разговор на Сильвину.
— Вы давно знаете Блейнов? — осторожно спросил он.
— Не слишком, — отвечал мистер Каддингтон.
— И каково ваше мнение о молодом Блейне? Насколько я понял, лорд Хоксбери взял его, памятуя о выдающейся карьере его отца.
Мистер Каддингтон пожал плечами.
— Приятный молодой человек, но не думаю, чтобы он далеко пошел. Как и у большинства молодых людей, которые хотели бы считаться денди, его честолюбие не идет дальше того, чтобы его видели в лучших гостиных города.
— А вы сами честолюбивы? — негромко спросил маркиз.
Ему показалось, что при этом глаза его собеседника блеснули, а губы сложились в улыбку, как будто он заглянул в будущее и нашел его приятным:
— Мне пришлось много поработать, милорд, чтобы достичь моего теперешнего положения.
— Весьма почетного, осмелюсь заметить, — сухо отозвался маркиз. — А теперь расскажите мне об очаровательной мисс Блейн.
Он хотел заставить мистера Каддингтона говорить о девушке, но, уже произнося эти слова, понял, что не выдержит, не сможет сидеть спокойно и слушать, как этот человек, подлец, — Алтон инстинктом понимал это, — будет говорить о Сильвине. Поэтому не успел мистер Каддингтон ответить, как маркиз взглянул на часы и с деланным изумлением заметил:
— Боюсь, что я забыл об остальных моих гостях. Мы окончим этот разговор в другой раз, может быть, на следующей неделе в министерстве.
— Да, конечно, — ответил мистер Каддингтон. — Вы можете располагать моим временем, милорд.
— Я очень благодарен вам за помощь, — сказал маркиз.
Выйдя из комнаты, он почувствовал, что наконец может снова свободно дышать чистым воздухом, не оскверненным присутствием этого человека.
И все же против мистера Каддингтона нельзя было сказать ничего определенного! Он вел себя безупречно, говорил цветистые комплименты герцогине, с готовностью поддерживал любые предложения хозяина дома относительно времяпровождения. Каддингтон восхищался поместьем, хвалил его парки и сады. По правде говоря, его интерес показался Алтону несколько преувеличенным.
Каддингтон задавал бесчисленные вопросы об управлении имением, затратах на его ремонт и содержание, расположении ферм… Один раз изумленный маркиз застал его расспрашивающим мажордома о финансовой стороне домашнего хозяйства.
Мысль о том, что причиной этих бесчисленных расспросов могло быть намерение мистера Каддингтона купить поместье для Сильвины, заставила маркиза отойти в сторону, мрачно нахмурившись. Те, кто хорошо знал его, считали это выражение его лица предвестником больших неприятностей для себя.
Наконец, почти отчаявшись, маркиз решил попробовать напоить мистера Каддингтона, чтобы у того развязался язык. «In vino veritas»
type="note" l:href="#FbAutId_1">1
, что у трезвого на уме — у пьяного на языке «. Как часто он цитировал эти старые поговорки своим друзьям, когда кто-нибудь, выпив лишнего, бывал чересчур откровенен!
В то время как обед в пятницу был рассчитан на то, чтобы поразить мистера Каддингтона, сыграв на самых дурных чувствах этого выскочки, маркиз решил, что субботняя пирушка будет совсем иной.
От отправил письмо своему старому другу, лорду Хорнблоттону, человеку с репутацией рассказчика и весельчака и большому знатоку вин, с просьбой срочно приехать. Мало нашлось бы людей, для которых этот стареющий джентльмен не был бы желанным гостем за их столом.
На субботу был приглашен еще один приятель Алтона: сэр Лукас Пауэл, заместитель главы графства, азартный охотник и всем известный выпивоха.
Маркиз ограничил ими число приглашенных, считая, что так разговор пойдет свободнее и ему легче будет наблюдать за мистером Каддингтоном.
И вот дамы удалились, а джентльменам начали подавать чудеснейшие вина, бутылка за бутылкой. Щеки присутствующих раскраснелись, лбы вспотели, речь понемногу становилась все более бессвязной, но маркиз заметил, что мистер Каддингтон прекрасно владеет собой. Он много пил, это верно, — не меньше, чем остальные, — но если и не совсем твердо держался на ногах, то разума не терял; лишь его байки становились все непристойнее.
Их нельзя было бы назвать грубыми или вульгарными — скорее, они были отвратительно безнравственными, а в его манере рассказывать было нечто внушавшее маркизу сильнейшее желание придушить своего» почетного гостя «.
Джентльмены продолжали пить и после того, как перешли в салон.
Маркиз предупредил герцогиню, чтобы она пораньше увела Сильвину спать и мужчины смогли развалиться в парчовых креслах, вытянув перед собой ноги и держа в руках рюмки, в которые вновь и вновь доливали вино услужливые лакеи.
Наконец мистер Каддингтон начал рассказывать настолько отвратительно непристойную историю, что маркиз, почувствовав настоящую тошноту, встал.
Он не попрощался с гостями, а просто незаметно вышел и поднялся к себе, охваченный отчаянием, подобного которому ему еще не доводилось испытывать; когда Алтон вошел к себе в спальню, камердинер, взглянув в его лицо, поспешил молча выполнить свои обязанности, — он служил под началом маркиза в армии и не видел его в таком удрученном состоянии с тех пор, как двое его лучших друзей пали подле него в бою. Взяв одежду господина, он бесшумно вышел.
Долгое время Юстин Алтон сидел в кресле с высокой спинкой и смотрел на огонь, пылавший в камине.
Днем на солнце было тепло, но ветер, удерживающий корабли Наполеона в гавани по ту сторону пролива, к вечеру еще усилился, принеся с собой холод, который проникал во все закоулки дома, спускаясь по трубам, и, казалось, просачиваясь даже сквозь закрытые окна.
Домоправительница, прекрасно знавшая, как надо заботиться о гостях Алтон-Парка, поспешила распорядиться, чтобы во всех спальнях были зажжены камины.
Но ветер по-прежнему не стихал, и, когда пламя начало угасать, маркиз почувствовал озноб.
Сняв халат, он лег в гигантскую кровать под балдахином, в которой уже несколько веков спали владельцы Алтон-Парка; по обеим сторонам ее был полог, предохранявший от сквозняков и скрывавший спящего.
Откинувшись на подушки, Алтон смотрел на поддерживавшие балдахин замысловатые резные колонны, которые вырисовывались на фоне угасающего пламени. Много столетий назад какой-то мастер своего дела изобразил на них то, что знал лучше всего: деревья и цветы, которые все время видел вокруг себя.
Там были листья дуба с желудями, бука и ясеня, вяза и ивы, — все они были искусно изображены неведомым резчиком, у которого имелись все основания гордиться своим мастерством. И все окружающее маркиза, как это бывает с человеком, одержимым какой-то мыслью или чувством, все время возвращало его сознание к одному и тому же; так и резные листья, которыми была украшена его кровать, заставили его вспомнить о Сильвине.


Он начал перебирать в уме все, что произошло с момента ее приезда в Алтон-Парк.
Никогда раньше Юстин Алтон не мог предположить, чтобы женщина, которой он подарил свою благосклонность, обращалась с ним так, как это делала Сильвина. Дело было не только в ее отчужденной и холодной манере разговаривать с ним. Нет, она была непроницаемо сдержанна, почти не реагируя на само его существование.
Маркиз вспомнил, как сжимал ее в объятиях, как губы ее ответили на его поцелуй. Оба они познали восторг, перенесший их в другой мир, где не было никого, кроме них и всепоглощающего чуда их любви.
Как могло случиться, что после этого она стала теперь столь подчеркнуто холодна к нему?
Руки его непроизвольно сжались в кулаки от сознания своей беспомощности. Ему хотелось что-нибудь разбить, сокрушить — неважно что, лишь бы выплеснуть свой протест неспособности справиться с совершенно вышедшей из-под контроля ситуации.
И все же в глубине души Алтон чувствовал, что демонстративная ненависть к нему Сильвины не вполне искренна: она старалась причинить ему боль, чтобы выразить свое страдание и разочарование. Но и в этом он не был уверен.
В первый вечер у него в имении, когда она спустилась к обеду раньше других, он сказал ей:
— Надеюсь, вы хорошо устроились в вашей спальне, мисс Блейн. Я специально поместил вас в старой части здания — вы найдете ее более романтичной.
Девушка молча смотрела на него, и он не мог разгадать выражения ее глаз.
— Говорят, в этой спальне ночевал красавец принц Чарли, — продолжал маркиз. — Надеюсь, эта мысль вас не испугает. Спальня вашего брата всего через одну от вашей, и привидений в Алтон-Парке никто и никогда не видел.
— Я не боюсь призраков, — негромко ответила Сильвина. — Их способность причинять боль и предавать — в прошлом.
Сказав это, она отвернулась, и весь вечер они не общались друг с другом.
На следующий день маркиз предложил всем сутра проехаться верхом, но в последний момент Сильвина отказалась, хотя он и видел, с каким сожалением девушка посмотрела на породистую лошадь арабских кровей, выбранную им специально для нее.
Алтон понял, что она отказалась ехать, чтобы причинить ему боль, хотя прогулка верхом доставила бы ей удовольствие: но ведь они мечтали о том, как хорошо было бы устроить скачки, когда были наедине в греческом храме.
И вместо Сильвины маркиз оказался в обществе мистера Каддингтона, графа и Клайда и постарался завершить прогулку так быстро, как только позволяли приличия.
Хотя Сильвина смогла устоять перед лошадьми маркиза, перед его собаками она не устояла.
Приехав в Алтон-Парк, она сразу же увидела двух охотничьих собак, коричнево-белых спаниелей-спрингеров, которые взволнованно вскакивали всякий раз, как маркиз входил в комнату, и следовали за ним по пятам всюду, где только им позволялось.
Однажды, зайдя в салон, маркиз застал Сильвину сидящей на коврике у камина, обхватившей обеих собак руками. На ее прекрасном лице читалась нежность. При появлении маркиза спаниели вскочили и кинулись к нему, забыв своего нового друга, и на мгновение ему показалось, что девушка посмотрела на него с укором, так, словно он лишил ее последней отрады.
— Я рад, что вам нравятся Ромул и Рем, сказал Алтон. — Я купил их щенками, приехав из Рима. — Он знал, что, раз она изучала античность, ей должна быть знакома легенда о двух сиротах, вскормленных волчицей, которые, повзрослев, основали Рим.
— Мне кажется, эти имена на редкость подходят вашим собакам, милорд, — не без язвительности проговорила девушка.
— Сильвина! — воскликнул он. — И вам не стыдно намекать мне, что я — волчица?
На одну секунду на ее щеках показались ямочки, и она бросила на него озорной взгляд; но в этот момент с террасы, откуда он любовался пейзажем, в салон вошел мистер Каддингтон.
Увидев, что Сильвина сидит на полу, он нахмурился и резко спросил:
— Вам нездоровится?
В его голосе слышались неодобрение и упрек. Вспыхнув, девушка поднялась и отошла в дальний конец комнаты, где герцогиня объясняла Клайду какой-то трудный пасьянс.
На ленч приехали принц Уэльский, миссис Фитцгерберт и другие гости. Их присутствие, несомненно, вызвало восторг у мистера Каддингтона. Маркиз заметил, что, хотя Сильвина держалась сдержанно и скромно, она очаровала всех, кто с ней общался.
Действительно, словно под действием какого-то невидимого магнита, к ней тянулись и мужчины, и женщины. Сжав зубы, маркиз не смог не подумать о том, что мистер Каддингтон угадал — она может стать прекрасной хозяйкой в его доме.
Когда принц уходил и Сильвина сделала ему низкий реверанс, тот сказал:
— Я прекрасно помню вашего отца, мисс Блейн, это был чрезвычайно одаренный человек. А когда я был еще мальчиком, все мужчины Лондона были влюблены в вашу мать. Она была прекрасна.
На мгновение лицо Сильвины осветилось, и она улыбнулась той улыбкой, которую маркиз мечтал увидеть с момента ее приезда в Алтон-Парк.
— Благодарю вас, ваше королевское высочество, — мягко проговорила она, — я так тронута, что вы помните мою мать.
— Забыть ее было бы невозможно, — отозвался принц с сердечной любезностью, которая помогала ему завоевывать верность и любовь столь многих людей. Он похлопал Сильвину по руке и добавил:
— Вы очень на нее похожи, дорогая.
Он оставил после себя атмосферу дружелюбия, которую не смог отравить даже мистер Каддингтон.
В середине дня все отправились в сад любоваться полными цветов клумбами, увитыми розами беседками, деревьями и кустарниками, которым ножницы садовников придали всевозможные причудливые формы, и, конечно же, лабиринтом.
Герцогиня остановилась поговорить с одним из садовников, а маркиз показал мистеру Каддингтону и Клайду запутанный лабиринт, который начали выращивать еще в царствование Генриха VIII.
Когда спутники маркиза исчезли за стенами тиса, он, обернувшись, увидел, что Сильвина стоит в одиночестве в конце поросшей травой дорожки и смотрит на виднеющийся в отдалении лес.
Он подошел к ней так тихо, что девушка не услышала его шагов, поэтому когда Алтон заговорил, она вздрогнула.
— Вы похожи на несчастную и всеми покинутую маленькую принцессу. Нельзя ли сделать так, чтобы странствующий рыцарь подхватил вас и умчал от свирепого дракона, избавив от страха?
Говоря это, он наблюдал за девушкой, невольно надеясь увидеть в ее глазах то чудесное выражение ребенка, которого прежде не встречал ни у одной женщины.
Но она ответила с холодной непримиримостью:
— Я за последнее время кое-что прочла о странствующих рыцарях, милорд, и поняла, что их доблесть явно приукрасили. Многие из них были просто негодяями, пользовавшимися своим рыцарским званием, чтобы обманывать глупых девушек, доверившихся им.
Сильвина причинила ему боль, и, уязвленный, он ответил ей тем же.
— Уверен, что вы правы, мисс Блейн. Надеюсь, мистер Каддингтон скоро выйдет из лабиринта. Я хочу узнать его мнение относительно того, как лучше разобрать некий греческий храм, находящийся неподалеку.
Ему удалось пробить ее» защиту!
— Разрушить его? — ахнула она. — Вы не должны делать этого!
— Почему же? — осведомился маркиз.
— Это преступление! — страстно сказала она.
— Я решил, что он мне больше не нужен, — хладнокровно отозвался маркиз. — Оставить его там — значит поощрять мечты и фантазии, которые вы первая назовете нелепыми. Лучше ему исчезнуть — я решил сравнять его с землей.
— Нет! Пожалуйста… пожалуйста, не делайте этого! — взмолилась Сильвина, впервые обращая к нему свое лицо.
— Сильвина! — произнес он, и голос его звучал сильно и взволнованно.
И в этот момент их вновь прервали.
— Милорд, нам нужна ваша помощь! Маркиза звал Клайд, спеша к нему по зеленому газону. Огромным усилием воли маркиз заставил себя быть вежливым.
— Чем я могу вам помочь?
— Мистер Каддингтон заблудился в лабиринте, — объяснил Клайд. — Он обогнал меня, и теперь не может найти выхода.
— Боже мой, какая неприятность, — сухо отозвался маркиз. — Пойду спасать помощника министра иностранных дел. Какая была бы трагедия, если бы он остался в заточении, пока косточки его не побелели бы!
С этими словами он посмотрел на Сильвину и увидел, как на мгновение показались ее озорные ямочки.
Потом они подошли к лабиринту, и стали слышны крики мистера Каддингтона, взывающего о помощи. Маркиз сразу же почувствовал, как девушка снова замыкается в себе, а по ее телу пробегает дрожь.
Позже маркиз попытался остаться наедине с Сильвиной, предложив показать ей библиотеку он был абсолютно уверен, что она придет в восторг от огромной комнаты, стены которой от пола до потолка были заставлены книгами.
Там были тома, собираемые в течение столетий. Каждый обладатель титула считал своим долгом пополнять коллекцию, основание которой было положено в пятнадцатом веке. Сам маркиз совсем недавно приобрел несколько старинных изданий греческих классиков. Была в его библиотеке и одна из первых печатных книг на латыни.
Он надеялся, что Сильвина пойдет с ним одна, но она настояла — к его глубокому неудовольствию, — чтобы к ним присоединился Клайд.
— Я не знаток по этой части, — откровенно признался тот. — Это Сильвина у нас книжный червь. И у нее фантастическая память! Она может прочесть множество страниц древнегреческого или латинского текста и запомнить все — слово в слово! Мой отец всегда говорил, что если бы она родилась мужчиной, то стала бы профессором.
— Но вы, вероятно, неплохо знаете живые языки, — предположил маркиз.
— Это другое дело, — ответил Клайд. — Я их учил, когда жил с родителями в других странах, и кое-что почерпнул даже от няни.
— Но вы предпочитаете классические языки, — повернулся Алтон к Сильвине.
— Я нахожу их интересными, — чопорно отозвалась та.
Но, подавая ей различные книги, чтобы она могла рассмотреть их получше, по тому, как она держала их и как переворачивала страницы, маркиз понял, что девушка наслаждается этими сокровищами, которые он считал притягательными только для мужчин. Алтон не мог себе представить, чтобы другая женщина получала бы такое же наслаждение от книг.
Несколько мгновений Сильвина стояла, сосредоточенно вчитываясь в выцветшие строки. Потом, тихонько вздохнув, закрыла книгу, которую он показал ей последней, и вернула ему.
— Спасибо, — сказала девушка, — я счастлива, что видела ее.
— Она ваша, — ответил маркиз. — Позвольте мне подарить ее вам.
— Нет-нет, я не могу ее принять, — запротестовала та.
— Но почему же? — осведомился Алтон.
— Ну же, Силь, — увещевал ее брат, — не глупи. Я же знаю, что книги тебе дороже бриллиантового колье.
— Это правда, — ответила Сильвина. — Но, милорд, как я не могла бы принять от вас бриллиантового колье, так же не могу принять столь ценной книги. Вы должны понять, что это невозможно.
— Не вижу основания, почему эти подарки должны рассматриваться как одно и то же, — сказал маркиз и обратился за помощью к Клайду:
— Не можете ли вы переубедить свою сестру?
— Это дело нелегкое, — засмеялся тот, — она вечно устраивает шум из-за подарков. Только недавно она подняла настоящий бунт, когда узнала, что мистер…
— Клайд, помолчи! — прервала его Сильвина дрожащим голосом.
Брат взглянул ей в лицо и оборвал свой рассказ на полуслове.
— Прости, Силь. Я слишком разболтался, да? Сильвина чуть присела в реверансе перед маркизом.
— Если вы позволите, милорд, мне хотелось бы найти вашу бабушку.
— Ваша сестра — очень необычная девушка, — заметил маркиз Клайду, когда они остались вдвоем. — Сейчас большинство женщин бывают рады принять подарок от любого, кто его предлагает.
— Это уж точно, — ответил Клайд с мальчишеской ухмылкой. — Но Сильвина очень гордая.
— Мне показалось, речь шла о том, что она не хотела принять подарков от мистера Каддингтона, — подсказал маркиз.
— Вот именно. Она заявила, что это для нее унизительно, и тому подобный вздор. В конце концов, мы оказались совсем без средств после смерти отца, и денег Сильвине на наряды просто не было.
— Но я вижу, что вы сами неплохо вышли из этого затруднительного положения, — заметил маркиз.
Тон его был настолько приветливым, что Клайд попался на эту удочку.
— Ну, учитывая мою работу и то, что я — глава семьи, мне следует одеваться пристойно, — ответил он. — Но до вас мне далеко, милорд.
— Может быть, вы не задумывались о том, что вашей сестре не следовало бы принимать подарков от мужчины, пока она не стала его женой, — строго сказал маркиз, — даже если для этого вам и пришлось бы пойти на какие-то жертвы.
Клайд Блейн смутился — как школьник, которого обвинили в непростительной шалости.
Оставив эту тему, маркиз поставил книги обратно на полку.
— Не вернуться ли нам к дамам? — предложил он.
Больше ему не удалось остаться с Сильвиной наедине. Гости устроились играть в пикет, пока не настало время переодеваться к обеду, а потом Сильвина очень быстро ушла, сказав, что хотела бы отдохнуть.
Маркиз заметил, что она была очень бледна. Возможно, то огромное напряжение, которое он испытывал, передалось и ей.
Ему казалось, что его все туже и туже сжимают стальные обручи, и ничего нельзя было сделать, чтобы помешать им охватить все его существо, остановив само течение крови.
Он не знал прежде, каково это — чувствовать, что тобой манипулируют, а не ты манипулируешь людьми, что обстоятельства сильнее тебя, что нигде не видно выхода из тупика, в котором ты оказался.
Время шло. Уже завтра все вернутся в Лондон — и чего он достиг своим тщательно спланированным и организованным загородным приемом? Абсолютно ничего!
Ему казалось, что с каждой минутой он все больше отдаляется от Сильвины. Он уже почти начал по-настоящему верить в то, что она его ненавидит Спустившись в салон, маркиз увидел, что его бабушка уже там.
При его приближении она подняла голову, и маркиз подумал (как это часто бывало и раньше), что, несмотря на возраст, она удивительно красива.
Свет свечей переливался в ее драгоценностях, белое платье было ей удивительно к лицу, и держалась она великолепно. Газовый шарф скрывал старческую худобу ее рук, а на запястьях были тяжелые браслеты.
— Ну, Юстин, — сказала она внуку, когда тот подошел, — твои ожидания осуществились?
Он почувствовал, что она предугадала его ответ еще прежде, чем он проговорил:
— Вы прекрасно знаете, что нет.
— У меня есть для тебя новость. Я только что получила весточку от Эмили Арлингтон.
Герцогиня замолчала, но, поскольку маркиз тоже хранил молчание, она добавила:
— Леона помолвлена с герцогом Фаррингдонским.
— С Фаррингдоном? — изумился маркиз. Не может быть! Да ему не меньше восьмидесяти!
— Если уж быть точными, то семьдесят шесть, — поправила вдовствующая герцогиня. — И он очень богат.
— Надо думать, именно это Леоне и было нужно, — отозвался ее внук, — но мне на редкость неприятно думать, что молодая женщина может продать себя этой древней черепахе.
— Одно время я полагала, — сказала герцогиня, — что вы с Леоной поженитесь, но, видно, она не затронула твоего сердца.
— В то время я считал, что у меня нет сердца, — ответил маркиз.
— А теперь? — тихо спросила та.
— Я нахожу его непредсказуемой, раздражающей и чрезвычайно болезненной частью тела, — с горечью проговорил сэр Юстин.
— Ты не мог сказать ничего, что больше порадовало бы меня, — улыбнулась герцогиня.
Маркиз был так изумлен, что не сдержался и сердито воскликнул:
— Черт побери, что вы такое говорите?.. Извините, бабушка. Уж от вас-то я не ждал подобных слов.
— Но я сказала именно то, что думала, — женщина продолжала улыбаться. — Если ты влюблен, Юстин, — а я это заподозрила в первую же минуту, когда это волшебное создание переступило наш порог, — то ты наконец станешь настоящим человеком.
— А я-то думал, что вы ко мне привязаны, — грустно улыбнулся маркиз.
— Я всегда тебя любила, — просто ответила герцогиня. — Ты — мой любимый внук, и, по-моему, я желала тебе счастья даже сильнее, чем я желала этого самого редкого из благословений для своих детей. — Улыбнувшись, она продолжила:
— И поскольку я так отчаянно желала этого, не могу сказать тебе, как тяжело мне было год за годом видеть, как ты становишься все циничнее и пресыщеннее, тратя время, ум и силы на этих безмозглых женщин, бросавшихся в твои объятия чуть ли не раньше, чем ты успевал поинтересоваться, как их зовут.
Закинув голову, маркиз расхохотался.
— Бабушка, вы неисправимы! — запротестовал он. — А я-то думал, что вы мною гордитесь!
— Гордилась, когда ты был в армии. И сейчас я счастлива, что мистер Питт решил доверить тебе такое ответственное дело. Но годы, лежащие между этими двумя событиями, — просто пустырь, заросший терниями и репейником, мне о них и говорить не хочется.
— И мне тоже, — признался сэр Юстин. — Но это все позади, по крайней мере, я от души надеюсь, что это так. Расскажите мне о матери Сильвины.
— Я знала, что рано или поздно ты меня о ней спросишь, — сказала герцогиня. — Джинни Кэмпбелл была очаровательна: хороша собой, весела и неизбалованна. Когда она появилась в лондонском свете, то завоевала сердца всех, кто видел ее. Джинни нравилась и мужчинам, и женщинам, — такой это был человек. Она была добрая и участливая, всегда готовая ответить на любовь и симпатию, которые принадлежали ей по праву, но которые она никогда не принимала как нечто должное.
— А как она вышла замуж за сэра Ренделла Елейна?
— Он тогда был не сэром Ренделлом, а никому не известным молодым человеком, только что поступившим в министерство иностранных дел, — почти как сейчас его сын. Джинни могла выбрать себе в мужья кого угодно. Половина пэров положили бы к ее ногам свои сердца, свои титулы и свои состояния, — но она полюбила. Ты это хотел узнать, правда?
— Она полюбила… — повторил маркиз.
— Она сразу и навсегда влюбилась в молодого Блейна при первой же встрече с ним, — сказала герцогиня. — Все, что было у него в активе, — это то, что он — джентльмен и происходит из хорошей семьи. Для герцога это было ударом, но он понимал, что когда женщина полюбит так, как его племянница полюбила Ренделла Блейна, ее никто и ничто не остановит. Джинни была из тех, кто любит лишь раз в жизни. Я убеждена, что ее дочь — такая же.
Сэр Юстин словно окаменел. Потом с трудом проговорил:
— Бабушка, что мне делать? Я потерял ее. Я все перепробовал, но, кажется, она действительно ненавидит меня.
Герцогиня взглянула на него с улыбкой.
— Если ты настолько малодушен, что сдашься, я умываю руки.
— Вы думаете, есть надежда? — быстро спросил маркиз.
— Я не знаю, что разделяет вас, — ответила та, — но, по-моему, я еще не видела, чтобы кто-то страдал так, как страдает сейчас Сильвина Блейн. Но, как бы то ни было, я готова поспорить на что угодно, что она к тебе неравнодушна. Уж не хочешь ли ты сказать, что при твоем знании женщин, — а судя по тому, что я слышала, оно весьма обширно, — ты, с такой внешностью и хваленым обаянием, не можешь заставить юную и неопытную девушку полюбить тебя? Юстин, мне стыдно за тебя!
За этой добродушной насмешкой нельзя было не почувствовать глубокой любви. Маркиз ответил с полной серьезностью:
— Вы вернули мне мужество, бабушка. Я уже почти совсем отчаялся. Но я уверен, что в конце концов добьюсь своего! Я должен, должен добиться ее взаимности!
Он стукнул кулаком по каминной полке. Старая герцогиня смотрела на него с одобрением.
— Если что мне и мешало в моей любви к тебе, — заметила она, — так это твое ленивое, легкомысленное, равнодушное отношение к жизни. Ты проснулся, мой мальчик, и, скажу тебе прямо, таким ты мне нравишься гораздо больше.
Маркиз не отозвался, и, подождав немного, герцогиня добавила уже мягче:
— Теперь, когда я вижу, что ты относишься ко всему этому серьезнее, чем я думала, я расскажу тебе о том, что произошло сегодня днем.
— Что такое? — быстро спросил Алтон.
— Мы с Сильвиной остались одни, — ответила герцогиня, — разговаривали о ее матери, и она немного поплакала, как может плакать только девочка, видя, какой одинокой и пустой кажется жизнь, когда рядом больше нет человека, с которым можно поделиться своими неприятностями и бедами. Потом Сильвина спросила меня:
«Мадам, вы такая мудрая — что, если бы вы увидели, что жизнь совершенно невыносима и нет никакой надежды на избавление, а вас ожидает ад — настолько ужасный, что об этом даже подумать невозможно, — вы считали бы возможным расстаться с жизнью?..»
Маркиз неотрывно смотрел в лицо своей собеседницы.
— И что же вы ответили? — спросил он.
— Я сказала, что нельзя оставлять надежды, что если не видно никакого выхода, необходимо молиться. А Сильвина возразила:
«Неужели вы думаете, что я не обращалась к Богу? Я молилась и молилась. Я думала, матушка мне поможет, но она не слышит меня».
На глаза герцогини навернулись слезы.
— Мне кажется, у каждого из нас, — сказала она внуку, — бывает такой момент, когда нам кажется, что мы в полном одиночестве. Мы ощущаем себя покинутыми и забытыми. Именно так чувствовало себя в тот момент это бедное дитя.
— Но вы утешили ее? — почти гневно спросил сэр Юстин.
Вдовствующая герцогиня подняла глаза и ответила просто:
— Я сказала ей: «Я уверена, что ваша мать очень близко. Вы не одна, как ни темно кругом. Или вы, или кто-то другой за вас найдет выход»
— О Боже, но вдруг?.. — начал маркиз, но его бабушка остановила его.
— Она не убьет себя, — сказала она. — По крайней мере, сейчас.
— Прежде я убью его! — яростно прорычал Алтон, и оба знали, кого он имеет в виду.


И теперь, во мраке своей спальни, маркиз думал о том, как легко говорить, но как трудно действовать.
Он мог представить себе, какой разразится скандал, если он вызовет мистера Каддингтона на дуэль и убьет его. Что еще оставалось? Отравить его? Но так низко пасть он не мог.
И все же похоже было, что дело сводится к выбору между жизнями Сильвины и Каддингтона.
Его так и подмывало пойти, разбудить Сильвину и заставить, — если понадобится, то угрозами, — признаться, кто сумел так запугать ее. Она спала всего через одну дверь от его комнаты: маркиз специально поместил ее неподалеку от своей спальни, в старой части дома, полагая, что здесь девушка находится под его защитой. Мистеру Каддингтону была отведена одна из больших, высоких, внушительных комнат второго этажа, с видом на озеро.
Но, обдумывая этот план, Алтон понял, что никакие его угрозы не смогут испугать ее сильнее, чем она уже напугана.
Возможно, единственный способ узнать правду — это расспросить Клайда. Юноша молод и простодушен, и, несмотря на его эгоизм, видно было, что сестру он любит.
Именно это он завтра и сделает, решил маркиз, — и в то же время почувствовал стыд из-за того, что принужден действовать за спиной Сильвины, плести интриги, обсуждать ее с кем-то…
«О, дорогая моя, почему вы так со мной поступаете?»— твердил он в душе.
Мысленно он снова увидел ее запрокинутое личико, залитое лунным светом, опять испытал эти странные, необъяснимые чары, связавшие их друг с другом, когда он склонился к ее губам.
Он был первым, первым мужчиной, поцеловавшим ее! По крайней мере этим Каддингтон похвастать не может.
И опять мысль об этих толстых развратных губах, целующих Сильвину, заставила маркиза сжать кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.
«Сильвина, Сильвина, доверьтесь мне!»
Ему казалось — все его существо устремилось к ней, как будто его любовь трепетала между ними, как пламя.
— Сильвина, Сильвина…
Шепча ее имя, он беспокойно метался на подушках, зная, что всю ночь его будет преследовать и терзать ее образ, воспоминание о боли в глазах девушки и нежности ее губ.
Он жаждал ее с силой, которую, думал он, не знал еще ни один мужчина. Больше всего Алтон хотел защищать и охранять ее, так, чтобы Сильвина поверила, что ей не надо больше бояться, потому что он встанет между нею и любой опасностью.
Сэр Юстин думал раньше: любовь — это развлечение, удовольствие, страсть. А это была смертная мука, всепоглощающее пламя, нечто лишившее его гордости и сделавшее смиренным, заставившее увидеть, что он совсем не тот человек, каким себя считал.
Теперь он понимал, что его положение в обществе, его богатство, его титул, его владения — все это ничто по сравнению со счастьем одной маленькой, хрупкой девушки: больше всего на этом свете он желал счастья Сильвине.
Внезапно посторонний звук заставил его насторожиться.
Маркиз застыл в полной неподвижности Кто-то поспешно и неловко поворачивал ручку двери его комнаты.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Песня синей птицы - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Песня синей птицы - Картленд Барбара



Злодей - умный извращенец, герой - богатый рыцарь, героиня - умница-красавица, сюжет незатейливый: 5/10.
Песня синей птицы - Картленд БарбараЯзвочка
12.03.2011, 17.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100