Читать онлайн Опасная прогулка, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасная прогулка - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасная прогулка - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасная прогулка - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Опасная прогулка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Юдела с трудом разомкнула слипшиеся веки. Ей показалось, что она проспала целую вечность. Разбудил ее яркий луч солнца. Кто-то во время ее сна раздвинул поутру тяжелые занавеси, закрывавшие окна спальни.
Несколько мгновений после пробуждения ей было нелегко прийти в себя. Она не могла вспомнить, где находится, и эта мысль повергла ее в трепет.
Было ли это чувство вызвано воспоминаниями о недавно пережитых ею страхах или возбуждением, которое заронил в ее душу знатный господин, обратившись к ней с весьма странной просьбой, все равно ей было не по себе.
Еще вчера она в панике бежала от жуткого притона, куда ее пытался заманить бесчестный лорд Джулиус, а теперь она без всякого сопротивления согласилась провести ночь у незнакомого мужчины в его доме да еще надеть на себя перед сном неизвестно чью ночную сорочку. Доброта герцога и его заверения, что какая-то пожилая дама будет ее опекать, все-таки не рассеяли страхи Юделы.
Что, если вдовствующая герцогиня подумает, что ее внук, обладающий такой блестящей внешностью, попался в сети хитроумной девчонки из провинции? Она помнила, что герцог все время повторял во вчерашней беседе, что нуждается в ее помощи, а не занимается благотворительностью.
Эта мысль в какой-то степени утешала ее. «Если я ему могу помочь, то я сделаю все, что от меня зависит, — твердила Юдела. — И я когда-нибудь возмещу ему все затраты на мои наряды».
Юдела твердо придерживалась мнения, что девушке не годится получать от джентльмена какие-либо подарки, а тем более разрешить ему оплачивать свой гардероб. Но в то же время она задавала себе вопрос: что ей еще оставалось делать? Роль невесты, предложенная герцогом, вероятно, оставалась единственной возможностью для нее как-то выжить и не умереть с голоду на улице.
Но как она будет выглядеть рядом с таким представительным мужчиной, как герцог Освестри? Светская публика, о которой она имела лишь смутное представление, разумеется, сразу разоблачит в ней самозванку, и на ее долю достанутся ехидные смешки, колкие словечки и перешептывания за спиной. Разве она сможет вынести подобное унижение?
Ей казалось, что ее пробуждение от сна длится бесконечно долго, а на самом деле заняло несколько секунд. Открыв глаза пошире, она увидела горничную, раздвигающую занавеси и открывающую окна для проветривания спальни.
Чудесный ароматный июньский воздух заполнил комнату. Заметив, что госпожа проснулась, служанка тотчас же подвинула к ее постели столик, на котором красовался поднос с аппетитным завтраком. На серебряном кофейнике Юдела различила герцогский герб; нож и вилки казались слишком тяжелыми, потому что были сделаны из золота, а маленькие бутербродики с ветчиной и тонко нарезанными яйцами так же, как и подрумяненные горячие тосты, возбуждали аппетит.
Оглядев комнату, Юдела поняла, что ни в каком самом волшебном сне она не смогла бы представить себе более роскошную и в то же время уютную спальню. Но на переживания не оставалось времени. Почти сутки голодной жизни заставили ее обратиться к завтраку.
Наслаждаясь очередным кусочком золотистой, сочащейся соком груши, Юдела вздрогнула, когда дверь в спальню приотворилась и в темном проеме возникла строгая фигура миссис Филд.
— Надеюсь, у вас был хороший сон в эту ночь, мисс?
— Да, разумеется. Спасибо вам, — откликнулась Юдела. — Я чувствовала себя очень усталой, а теперь хорошо отдохнула.
— Надеюсь, что вы восстановили свои силы после приключений, пережитых за последнюю ночь? Я так поняла, мисс, что вы подверглись нападению на дороге и лишились своего багажа.
Юдела не знала, что ответить, и поэтому промолчала «. Домоправительница же продолжила дружелюбным, но в то же время весьма наставительным тоном:
— Я отгладила ваше платье, мисс, но боюсь, что оно слишком плотное и жаркое для сегодняшней погоды. И вообще для этого летнего сезона. Но мне нечего предложить вам взамен.
— Пожалуйста, не беспокойтесь об этом, я обойдусь и Своим платьем. Благодарю за ночную рубашку, которую вы мне одолжили на эту ночь. Она так красива и удобна.
— Это не моя рубашка, а собственность ее светлости вдовствующей герцогини, — поджав губы заявила миссис Филд. — Я думаю, что прошивка из китового уса на талии по старой моде не доставила вам, мисс, неудобств.
Юдела только сейчас почувствовала, какой действительно жесткий был корсаж у этого старомодного ночного одеяния.
Миссис Филд между тем продолжила:
— Анни готовит вам ванну, мисс. А когда вы оденетесь, то, пожалуйста, спуститесь в библиотеку, где его светлость будет ожидать вас.
— Его светлость? — не удержалась от испуганного возгласа Юдела.
— Вам незачем торопиться, мисс. Его светлость сейчас совершает верховую прогулку и вернется домой через полчаса.
— Конечно, я сейчас встаю.
Юдела занервничала и резко приподнялась в постели, чуть не опрокинув поднос с завтраком.
Когда она приняла ванну и напялила на себя свое отглаженное, но столь заношенное и жаркое для летнего дня платье, удручающие мысли вновь овладели ею. Со страхом она подумала, что герцог желает видеть ее только для того, чтобы сказать ей, что он передумал. Ей было известно из рассказов деревенских девушек о том, что благородные джентльмены склонны давать громкие обещания после сытного обеда, сопровождаемого изрядным количеством вина и бренди, о чем, прояснив свой разум, часто выражают сожаление.
Герцог вчера ночью, наверное, был не очень трезв — это подтверждало мрачное настроение, и, конечно, он теперь сожалеет обо всем, что наговорил и записал в документе.
» Если он намерен отказаться от своего предложения, что же мне тогда делать? — терзалась страшными мыслями Юдела. — Куда я денусь, если он выставит меня на улицу?«
Он был так добр вчера, так галантен и безупречно вежлив, что дом Освестри показался ей самым надежным и уютным убежищем. Как страшно будет, если ее выкинут, отсюда в самое ближайшее время, как постороннюю, никому не нужную случайную вещь.
Юдела представила себя идущей по улице страшного, незнакомого ей города Лондона, не зная, к кому обратиться с вопросом, и без всякой надежды на сочувственное слово.
Одно лишь поддерживало в ней уверенность в себе, что ее шести фунтов хватит на обратную дорогу в Литл-Стортон и даже на скудный обед по пути, тем более что она солидно подкрепилась завтраком в герцогском доме.
Может быть, когда появится в деревне новый викарий, она как-то договорится с ним, чтобы он предоставил ей на некоторое время кров в жилище ее покойных родителей, пока соседи не согласятся воспользоваться ее услугами в качестве помощницы по хозяйству или уходу за детьми.
Разумеется, что обращаться с просьбой к этим бедным людям было для нее весьма унизительной перспективой, но другого выхода просто не было. К тому же она опасалась, что Элдридж рассердится на нее за то, что она подвела его приятеля, лорда Джулиуса, и начнет чинить ей всяческие препоны.
» Что мне делать? Как мне быть?«— нервно повторяла она, спускаясь по лестнице, пересекая мраморный холл, направляясь в библиотеку. Юдела молила господа, чтобы он внушил герцогу мысль позволить ей хоть ненадолго остаться в этом уютном доме, пусть даже прибежищем ее будет какой-нибудь уголок на чердаке.
Лакей отворил перед ней дверь в библиотеку, заявив громким голосом:
— Его светлость только недавно возвратился, мисс, и сейчас завтракает. Вам ведено подождать его светлость в библиотеке.
— Благодарю вас, — робко отозвалась Юдела.
Она прошла в комнату и уселась на свое прежнее, уже обжитое место на краешке кожаного кресла. Сейчас шторы на окнах были уже подняты, солнечный свет заливал библиотеку, за окнами шелестели листвой деревья старинного и ухоженного сада.
Свежая прохладная зелень, пронизанная солнечными лучами, напомнила ей об уютном садике ее мамы, который она покинула на рассвете вчерашнего дня, надеясь, что в столице ее ждет благопристойное существование. Как быстро развеялись ее иллюзии, как недолго она тешила себя надеждами на чудо, и вот теперь чувствует себя так, словно ждет смертного приговора.
» Если б я могла повернуть время вспять!«— взмолилась Юдела. Сколько людей до нее в течение веков жаждали сделать то же самое! И все это было напрасно…
Она заглянула в глубокое чрево камина, где увядали вчерашние цветы. Ей стало их жаль, грусть овладела Юделой, но ее печальные размышления нарушил легкий звук отворяемой двери.
Юдела нервно вскочила и увидела герцога, который решительным шагом направлялся к ней.
Он был одет в костюм для верховой езды, бриджи обтягивали его мускулистые ноги, короткая куртка сидела на его широких, сильных плечах как влитая, обувь была начищена до такого блеска, что отбрасывала во все стороны солнечные зайчики. Выглядел он не менее внушительно, чем прошлой ночью.
Юдела с тревогой заглянула ему в лицо, ожидая, что он тотчас же заявит о том, что его предложение, сделанное накануне, было ошибкой и он больше не нуждается в ее услугах.
Его приветственная улыбка ничуть не ободрила Юделу.
— Надеюсь, вы хорошо выспались, мисс?
Юдела, с трудом сдерживая дрожь, сделала реверанс.
— Да, ваша светлость, благодарю вас.
— Я хотел как можно скорее встретиться с вами, но не — решался нарушить ваш сон. Однако нам необходимо было увидеться до того, как вы встретитесь с некоторыми Другими людьми в моем доме, и прежде, чем мы обсудим некоторые детали нашего договора, заключенного вчера вечером.
— Я все помню… — поспешила заверить герцога Юдела.
Она все еще пребывала в уверенности, что герцог передумал и намерен отказаться от своих планов.
— Первым делом возникнет интерес, — продолжил как ни в чем не бывало герцог, — к обстоятельствам нашей встречи. Где и как мы познакомились.
Он прошелся взад-вперед по библиотеке.
— Я придумал следующую версию: часто мне приходилось гостить в графстве Хантингтоншир. Разумеется, я не пользовался гостеприимством лорда Элдриджа, но граф Хантингтон — мой близкий приятель.
Юдела не проронила ни слова. Ей нечего было сказать. Она с трепетом ждала решения своей судьбы и смотрела на герцога, а ее округлившиеся, расширенные от страха и печали глаза, казалось, заняли половину лица.
— Думаю, что этот предлог покажется всем вполне уместным. Я распространю слух, что мы встретились уже год назад, когда праздновалась семнадцатая годовщина со дня вашего рождения. И уже в тот день я увлекся вами. Но вы тогда были слишком молоды для замужества.
Герцог помедлил, тщательно подбирая выражения.
— Как только я узнал о безвременной кончине вашего отца и о том, что вы остались сиротой, то сразу же решил взять на себя заботу о вашей дальнейшей судьбе и предложить вам свою руку и сердце. Как вы считаете — такое объяснение будет убедительно для окружающих?
— Да-да… Конечно, ваша светлость.
Слова герцога вдохнули в нее новую жизнь, словно волшебный напиток. Юдела не вникала в смысл его речи. Главное для нее было в том, что он не отказался от своего обещания и не прогонит ее тотчас на улицу. От герцога не укрылось ее странное волнение. Он поинтересовался:
— Что вас так беспокоит? Как только я вошел в комнату, сразу заметил, что вы чем-то сильно озабочены.
— Я опасалась, что вы передумаете и выгоните… нет-нет, — поправилась она, — попросите меня удалиться.
— Я никогда не меняю решений, которые уже принял. Страх девушки немного раздражал герцога.
— Я всегда верен своему слову, — сказал он довольно холодно.
— Простите меня, — поспешно пробормотала Юдела. — События прошлой ночи были так неожиданны и… так невероятны, что я не поверила, будто они в самом деле свершились. Вы спасли меня и обещали мне свое покровительство… Разве это не чудо?
— Забудьте об этом. И запомните навсегда, что чудес не бывает. Все, что ни совершается, делается в чьих-либо интересах. В данном случае — в моих сугубо личных интересах. Я уже приказал слугам и дворецкому вычеркнуть из памяти печальный вчерашний инцидент. Если они позволят хоть словом обмолвиться о том, что произошло вчера, то будут немедленно уволены из моего дома с самой отрицательной характеристикой.
Его голос был так суров в данный момент, что Юдела вздрогнула. Она поняла, что герцог может быть и добрым, но и безжалостным господином.
— Я должен сказать вам то, о чем размышлял достаточно долго, прежде чем встретиться с вами здесь поутру. Две-три очень важные детали мы с вами еще не успели обговорить.
Он прошел в глубь библиотеки и занял то же самое место на стуле напротив глубокого кресла, которое он занимал в начале их ночного разговора.
— Сидите, сидите, не вставайте, пожалуйста. Я хочу видеть ваше лицо. Так слушайте меня! Во-первых, я должен знать, как звали вашего батюшку, его полное имя, а также имена других членов вашей семьи.
— Моего отца звали Генри Лайонел Хейворт. Он родился в Нортамберленде, где проживала вся его семья. Отец его был известен местным жителям как Помещик Хейворт.
— Я так чувствую, что за этим прозвищем скрывается некоторое пренебрежение. У этого сквайра не очень хорошо шли дела?
— Как вы догадались, ваша светлость? Он действительно задолжал очень много, потому что земли его не были плодородны. Поэтому мой папа и два его брата ничего не получили в наследство.
— И вам нет смысла обращаться за помощью к родственникам после кончины вашего отца? — уточнил герцог.
— Вы очень проницательны, милорд. Мой папа был младшим из братьев, и ему совсем ничего не досталось из наследства. Я знаю, что братья его тоже скончались, и, так как мы жили в отдалении и не общались с ними долгие годы, я никогда не встречалась с их супругами и прочими родственниками.
На полированной дубовой поверхности письменного стола перед герцогом лежал лист чистой бумаги, на котором он смог начертать пока лишь только одно имя — недавно усопшего отца Юделы. По-видимому, у нее не оставалось больше никого из родных в этом холодном огромном мире. Но, может быть, оставалась еще надежда…
Герцог поинтересовался:
— А каково происхождение вашей покойной матери? Как ее звали в девичестве?
— Элизабет Массинджер. Ее отец — генерал-майор сэр Александр Массинджер.
Герцог старательно записал довольно сложную фамилию матери Юделы и ее дедушки, перечитал их, а потом поднял на нее взгляд в некотором удивлении.
— Если я не ошибся, вы упомянули имя генерала, который так прославился своими военными успехами в Индии?
— Да, это мой дедушка, — кивнула она. — Но я виделась с ним только однажды.
— Почему?
— Он очень рассердился, когда мама отказалась выйти замуж за человека, как он говорил, » из его полка «. Уде»— душки был намечен для нее жених, его фаворит, но она влюбилась в моего папу.
— К сожалению, ваш дедушка поступил не очень великодушно, — посочувствовал герцог.
— Да, наверное, вы правы. Но я не смею его осуждать, Он выделил маме ежегодное пособие, а когда мне исполнилось девять лет, он пригласил нас с мамой к себе, чтобы попрощаться перед отплытием в Индию.
Тут перед мысленным взором Юделы всплыли детские воспоминания Какими роскошными показались ей лондонский отель и апартаменты дедушки, где ее мама и она сама, еще маленькая девочка, провели не больше получаса.
Ей запомнилось то, что мама, к ее удивлению, не поцеловала внушительного генерал-майора, а только присела перед ним в реверансе. Но и он был весьма сдержан и сразу же произнес резко:
— Я послал за тобой, Элизабет, чтобы пригласить тебя в путешествие… Чтобы ты разделила мою судьбу, верного служителя Британской короны в далекой Индии. Король назначил меня губернатором Мадраса, и я нуждаюсь в гостеприимной хозяйке дома, чтобы устраивать приемы для живущих там англичан и местных раджей.
Юдела вспомнила, какая странная улыбка появилась вдруг на лице ее матери. В ней была грусть и в то же время непоколебимая гордость. Маленькой девочке вдруг показалось тогда, что ее не очень богатая мать, а она уже об этом догадывалась, стоит на ступеньку выше своего знатного родителя.
— Я, конечно, польщена и даже растрогана твоим предложением, папа. Но я не могу расстаться со своим супругом, а также с Юделой.
— Юделу — какое идиотское имя ты выбрала для своего ребенка — ты можешь забрать с собой.
— А мужа?
— Если ты думаешь, что я прощу тебе твою ошибку, то заблуждаешься. Он для меня был и навсегда останется совершенно чужим человеком.
Юделе пришло на память то напряженное молчание, которое воцарилось в роскошной комнате лондонского отеля после произнесенных ее матерью слов.
Седой старик в элегантной военной форме вдруг опустил голову, а мама, не дождавшись от него ответа, заговорила ласково, но твердо:
— Мне хотелось бы находиться с тобой рядом, папа, и разделять все трудности военной и правительственной службы. И как бы мне хотелось повидать Индию Поверь мне, что нет более заманчивого предложения для меня, чем то, которое ты мне сделал, но я вынуждена тебе отказать. Хочется верить, что ты меня поймешь А если нет — то бог тебе судья. Ты — человек долга, но я, твоя дочь, тоже несу свои обязанности, и не только по чувству долга, но и по любви.
— Ты будешь жить в такой роскоши, — прервал ее речь генерал-майор. — Мое будущее положение губернатора провинции сродни королевскому. Подумай, что ты теряешь, отказываясь ехать со мной.
Тогда, много лет назад, маленькая Юдела робко прижималась к матери и чувствовала, как часто бьется от волнения сердце молодой женщины.
— Все так замечательно, папа, — произнесла мать Юделы, не удержавшись от печального вздоха, — но есть две вещи, которые никакая Индия и даже ты не сможешь мне обеспечить.
— Какие же? — резко спросил он и тут же осекся, догадываясь, что хочет сказать ему дочь.
— Да-да, папа. Ты же все понимаешь и без моего объяснения. Мы близки по характеру. Любовь и счастье — вот что не найду я в далекой Индии, — тихо произнесла она.
Они пробыли в этом отеле недолго. Все остальное время дедушка был молчалив и надменно-холоден. И с дочерью, и с внучкой.
Поэтому она не была очень уж удивлена, когда через пять лет он скончался и к матери пришло извещение от адвокатов, что ей причитается из всего наследства только пособие, которое выплачивалось ей и раньше. Со смертью матери год тому назад этот источник средств, опять же по извещению адвокатов, прекратился, и Юдела жила с тяжело больным отцом только на его скромное жалованье.
Все это она искренне поведала герцогу. Он слушал ее внимательно, но без особого интереса. Единственное, что привлекло его внимание в ее рассказе, — это упоминание имени дедушки — знаменитого генерал-майора.
Казалось, для него эта фамилия очень много значила, и его лицо на мгновение осветилось улыбкой.
— Что ж, для начала это уже неплохо. Объявление о нашей помолвке появится в завтрашнем утреннем выпуске «Газетт». А теперь я хочу представить вас моей бабушке.
— А ей… не покажется странным, что мы обручились так неожиданно, без всякой подготовки?
— Разумеется, она будет удивлена. Но изумление — это чувство, которое заставляет быстрее бежать по жилам кровь пожилых людей. К тому же большинство бабушек мечтают о том, чтобы их внуки как можно скорее женились и произвели на свет правнуков, пока они еще не отошли в мир иной. Поэтому радости ее не будет предела.
Саркастическая интонация герцога слегка смутила Юделу. Ей показалось, что молодой мужчина не должен так иронически говорить о пожилой женщине, тем более о вдовствующей герцогине. Но она тотчас же одернула себя. Разве она вправе обсуждать его дела, мысли, поступки? Он обладает гораздо большим жизненным опытом, чем она. Наверное, десятки женщин пытались женить его на себе, и уж он имеет право распоряжаться собственной судьбой. Наоборот, не он, а она поставит его в затруднительное положение своей неопытностью, когда начнет играть роль его невесты.
Считая разговор оконченным, герцог отложил перо и бумагу, на которой он запечатлел имена родственников Юделы, и молча направился к двери. Она, как послушная овечка, последовала за ним. Они поднялись наверх, прошли по коридору, и герцог постучался в самую дальнюю из дверей. Юдела не услышала, чтобы кто-то ему ответил, но герцог решительно вошел в комнату. Ей ничего не оставалось делать, как последовать вслед за ним. Она очутилась в помещении, которое, судя по описаниям в женских журналах, называлось будуар. Там было столько цветов, и срезанных свежих роз в вазах, и растений в горшках, что скорее это напоминало не жилую комнату, а оранжерею. Яркое летнее солнце заливало это помещение бодрящим золотистым светом, и в лучах его нежилась в низком уютном кресле седая, со свежим лицом, почти не тронутым морщинами, красивая пожилая женщина.
— Доброе утро, Рэндольф! Какой приятный сюрприз! — произнесла вдовствующая герцогиня, встречая любимого внука.
Он поднес ее руку к губам для поцелуя.
— Я навестил вас раньше обычного часа, бабушка, и решился на этот поступок только потому, что здесь со мною моя Юдела.
— Юдела?! — переспросила герцогиня, опасаясь, что ослышалась.
Она слегка прищурилась и наконец узрела, что в дверях стоит совершенно незнакомое, плохо одетое существо.
Девушка с робостью приветствовала хозяйку комнаты, а герцог представил ее:
— Перед вами, бабушка, Юдела Хейворт. Завтра с утра в газете появится объявление о моей помолвке с нашей гостьей.
Вдовствующая герцогиня не смогла сдержать возгласа удивления.
— Твоей помолвки?! Мой дорогой мальчик, почему же ты не известил меня об этом событии раньше?
— Только по той причине, что Юдела появилась здесь совершенно неожиданно глубокой ночью, пережив по дороге множество неприятных приключений. Все ее путешествие сопровождалось сплошными недоразумениями. Во-первых, мне не доставили ее письмо, где она сообщала мне о своем прибытии в Лондон, а во-вторых, из-за происшествия с каретой она добралась сюда, к нам в дом, только когда вы, бабушка, уже изволили отойти ко сну.
— Бедное дитя! Как вы, должно быть, устали! — воскликнула добрая герцогиня. — Но я не могу до сих пор поверить, что вы действительно обручены с моим внуком.
Пожилая женщина искоса бросила на герцога взгляд, словно желая прочесть в его глазах, что это истинная правда, а не розыгрыш с его стороны.
Он ответил ей, не сумев скрыть лукавую усмешку:
— Вы же столько времени потратили на уговоры, заставляя меня жениться, и почти ежедневно так терзали меня, что, мне кажется, вы теперь должны быть наверху блаженства от того, что я наконец-то снизошел к вашим мольбам. Скажите правду, вы же обрадовались, бабушка, этому событию?
— Рада? Это не то слово. Счастье просто переполняет меня, — призналась пожилая леди. У нее неожиданно оказался весьма громкий голос. — Но почему я никогда не слышала от тебя об этой девушке ни слова, Рэндольф? Жаль, что мы не познакомились раньше с этим милым созданием и я не имею никаких сведений о ее семье.
— Ее дед — генерал-майор Александр Массинджер, о котором, я уверен, вы, разумеется, слышали.
— О, конечно! — встрепенулась герцогиня. — Герой Махратских битв! Герцог Веллингтон как раз несколько месяцев назад говорил о нем, когда предавался воспоминаниям о днях, проведенных им в Индии.
— Какая же у вас замечательная память, бабушка, — улыбнулся герцог. — Особенно на имена.
— Но такое знаменитое имя нетрудно запомнить. Лицо герцогини озарилось благожелательной улыбкой, и она обратилась к Юделе:
— Подойдите, дитя мое, и расскажите, как вам удалось захватить в плен моего неукротимого внука, который годами клялся, что никогда не свяжет себя узами брака, в то время как мы чуть ли не на коленях умоляли его всей семьей согласиться на этот поступок.
Покраснев от смущения, Юдела приблизилась к креслу, на котором возлежала герцогиня. От старой женщины не укрылось изящество ее походки.
— А вы действительно очаровательны, — с одобрением произнесла она. — Я могу понять, почему вы добились успеха там, где все другие потерпели поражение.
— Благодарю вас, ваша светлость, — тихо проговорила Юдела.
Ей казалось, что она совершает подлость, обманывая такую симпатичную пожилую леди. Мгновенно угадав, какие мысли тревожат девушку, герцог поспешно заговорил:
— Теперь, бабушка, мы нуждаемся в вашей помощи. Предстоит проделать огромную работу.
— Какую же? — поинтересовалась герцогиня.
— Так как Юдела носила траур по своему покойному батюшке в течение нескольких месяцев, она совершенно не занималась своим гардеробом. А кроме того, из-за несчастного случая с экипажем на дороге по пути в Лондон у нее нет сейчас никаких нарядов, кроме того, в котором она предстала сейчас перед вами, — пояснил герцог.
Герцогиня сразу же преисполнилась сочувствия:
— Ах, вот почему моя горничная доложила мне, что миссис Филд среди ночи вдруг позаимствовала одну из моих ночных рубашек. Это показалось мне очень странным, — покачала головой вдовствующая герцогиня.
— Я глубоко признательна вам, мадам, — произнесла Юдела.
Герцог тут же вмешался:
— Я бы попросил вас, бабушка, оказать нам услугу. Пожалуйста, немедленно пошлите за вашими портнихами, швеями, шляпницей, парикмахером и прочими людьми, которые вам знакомы лучше, чем мне. У Юделы должно быть все необходимое к тому времени, когда объявление о нашей помолвке появится в «Газетт».
— А когда это случится?
— Завтра. В утреннем выпуске.
— И ты надеешься, что я смогу обеспечить твою невесту полным приданым за такое короткое время? — воскликнула герцогиня.
— По-моему, вы уже принялись за дело, снабдив Юделу своей ночной рубашкой, — улыбнулся герцог. Герцогиня рассмеялась.
— Рэндольф, ты просто невозможен. А вернее, такой же, как всегда. Ты в состоянии сдвинуть горы с места, когда тебе этого захочется, но не думай, что другие на это тоже способны.
— С тех пор как я узнал ваш характер, бабушка, я убедился в том, что вы обладаете точно таким же даром. Для вас не существует никаких препятствий при достижении поставленной цели. Эту черту я унаследовал именно от вас. Поэтому я абсолютно уверен, что, когда завтра сюда к нам в дом нахлынут визитеры с поздравлениями, Юдела предстанет перед ними в лучшем виде.
— Если ты этого хочешь, — заявила герцогиня деловым тоном, — тогда сейчас же вызови ко мне своего секретаря мистера Хемфри. Еще ты должен предоставить в мое распоряжение дворецкого и всех грумов, чтобы они уже через десять минут носились по Лондону, выполняя мои поручения.
— Весь штат прислуги будет в вашем подчинении, мадам, — со смехом сказал герцог. — И я заранее благодарю вас, дорогая бабушка.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее руку, а потом, одарив Юделу лучезарной улыбкой, поспешно удалился из комнаты.
Больше всего девушке хотелось броситься вслед за ним и упросить его не оставлять ее одну. Она была испугана. Не так, как только что в библиотеке, но все же страх не оставлял ее.
Как мог герцог заявлять так уверенно о завтрашних визитах? И как может совершиться такое чудо, что она ровно через двадцать четыре часа обретет подходящий наряд для того, чтобы принимать гостей, которые, конечно же, с любопытством будут разглядывать невесту герцога Освестри, явившуюся неизвестно из какой глуши.
Все эти мысли были настолько ужасны, что Юдела напрочь забыла, где находится. Вдруг ее взгляд встретился с глазами старой герцогини, у которой в зрачках вспыхнули лукавые искорки.
— Есть только одна вещь на свете, которая доставляет мне удовольствие большее, чем бокал ледяного шампанского. Догадайтесь, дитя мое, что это за вещь. Но не буду мучить вас и признаюсь сама — я обожаю тратить деньги.
В этом я похожа на наших солдат — у них всегда пустой карман и в то же время огромное желание купить все, что они видят. Так как у меня нет своих денег, я надеюсь, что мой внук позаботится о том, чтобы оплатить ваш гардероб.
Юдела печально вздохнула:
— Мне кажется, это будет не правильно, мадам. Моя мама, будь она жива, никогда бы не одобрила подобные действия со стороны джентльмена. Девушка не имеет нрава принимать столь ценные подарки. Но, я должна признаться… у меня совсем нет денег.
— Вас это не должно беспокоить, когда в нашем распоряжении банковский счет моего внука Рэндольфа! — с энтузиазмом воскликнула пожилая леди.
— Я бы не хотела, чтобы было истрачено… больше, чем это необходимо, — поторопилась произнести Юдела.
— Ерунда! — воскликнула герцогиня. — После всей шумихи вокруг Рэндольфа о том, что он не может остановить выбор на какой-нибудь из лондонских красавиц, вы должны, дитя мое, затмить их всех! Иначе никто не поверит, что вы действительно завоевали его сердце.
Юдела с трепетом подумала, что на этот раз герцогиня была очень близка к истине. Вероятно, она уже заподозрила, что помолвка ее внука не более чем спектакль, разыгранный неизвестно с какой таинственной целью. Да, чтобы задумка герцога удалась, Юдела должна произвести на всех сногсшибательное впечатление. Конечно, она пообещала герцогу стараться изо всех сил. Но хватит ли у нее мужества и таланта сыграть роль перед недоверчивой, придирчивой публикой. Может быть, никакой, даже самый роскошный, гардероб ей в этом и не поможет.
Можно было только удивиться, как мгновенно портные, швеи, закройщики, обувщики и шляпницы откликнулись на зов старой герцогини и заполонили Освестри-хауз.
Бонд-стрит, где были сосредоточены все мастерские и модные лавки, располагалась неподалеку, но даже и в этом случае их стремительное появление в доме можно было объяснить только уважением к богатству и репутации герцога как щедрого заказчика и постоянного клиента.
Когда вдовствующая герцогиня выступила перед толпой мастеров и мастериц с разъяснением их почетной миссии, на всех лицах заиграла улыбка, и на Юделу обрушился град поздравлений. Радостная готовность помочь и тотчас же заняться делом, проявленная этой мастеровой братией, еще более смутила девушку и усугубила ее чувство вины за обман, в котором она согласилась участвовать. Юдела напрасно напоминала себе, что поступает подобным образом ради благополучия доброго и благородного господина, выручившего ее из беды, и что, если б не герцог, она сама оказалась бы в данный момент совсем в ином положении, на грани полного отчаяния.
Она пыталась восстановить в памяти наставления покойного отца, который предупреждал деревенских девушек об опасностях и искушениях, ожидающих бедняжек в Лондоне. Честно говоря, ей не дозволялось присутствовать на беседах викария с прихожанами, отправлявшимися служить в городской дом лорда Элдриджа или в дома его друзей и знакомых. О чем там говорилось, она узнавала только из обмена репликами между родителями за ужином. Ей запомнилось, как отец сказал матери:
— Я придерживаюсь мнения, что Бетти Гейри не очень умна, но зато слишком бойка и хороша собой, чтобы отпускать ее в Лондон.
— Я знаю, что леди Элдридж предложила ей работу у своей кузины, графини Датчет. Это вполне приличное семейство. Ты зря так тревожишься, — вступилась матушка.
— Надеюсь, кухарка или домоправительница, к которой Бетти попадет в подчинение, не будет спускать с нее глаз. Только вчера мне рассказали о большом количестве деревенских девушек, бесследно пропавших в Лондоне. Причем многие исчезли сразу же по прибытии в город, даже не появившись в домах, где их ждали.
Отец произнес это весьма озабоченным тоном.
— Я думаю, тебе известно про заведения, в которых их держат затворницами? — добавил он мрачно.
— Как все это страшно, — согласилась миссис Хейворт, — но ты ничего не поделаешь с подобной напастью. Проблем хватает и здесь, у нас в деревне. Так что, пожалуйста, не обременяй себя лишними заботами.
— Если б столица раскошелилась на большее число полицейских, там не творились бы подобные ужасы.
Поток его рассуждений уже трудно было остановить. Он оседлал своего любимого конька.
— В наше время ни одна молодая женщина не может пройти в одиночестве и двух шагов без опаски по городской улице, к какому бы общественному классу она ни принадлежала. А уж такая хорошенькая особа, как Бетти Гейри, непременно попадет в беду.
По мнению Юделы, отец был совершенно прав. Она была убеждена, что любую девушку поджидают опасности не только на улицах Лондона, но и даже на лужайке вне стен ее родительского дома.
Сейчас только окна и стены уютного особняка герцога отделяли Юделу от ужасов лондонских улиц, и если бы она покинула этот надежный приют, то что ожидало бы ее вне этого дома?
«Если б я не успела выскочить тогда из экипажа, — размышляла Юдела, — то оказалась бы в жутком притоне прикованной к стене».
Дрожь пробрала ее, и это не укрылось от внимательного взгляда герцогини.
— Тебе холодно, девочка? — спросила пожилая дама, которая отнеслась к девушке со всей теплотой и сердечностью.
— Нет, — поспешила ответить Юдела.
Просто, как говорили люди в нашем поместье, призрак накрыл тенью мою могилу.
— Какой ужас! — воскликнула герцогиня и тут же рассмеялась. — Как суеверны сельские жители! Но ты должна отбросить все дурные предчувствия и быть счастлива. Разве не так?
— Конечно, мадам.
— Вот-вот. Улыбайся, и пусть твое хорошенькое личико сияет, как солнышко. Я не могу выразить, как я счастлива, что мой внук женится. Я опасалась, что после разрыва со своей прежней невестой он навсегда останется холостяком и будет тверд как скала, не откликаясь на все наши мольбы.
— А почему, расстроилась его свадьба? — спросила Юдела.
— Я думаю, что он будет недоволен, если я открою тебе всю правду. Пусть Рэндольф сам расскажет тебе о прежних своих сердечных ранах. По-моему, он притворяется, что эти раны давно залечены. Но девушка, в которую он был влюблен, обращалась с ним очень нехорошо, а он был молод и слишком впечатлителен в то время… поэтому рубец на его сердце остался навсегда.
Говоря это, герцогиня не была печальна, а, наоборот, улыбалась.
— Но, к счастью, я ошиблась. Его сердечная боль утихла. Он нашел наконец то, что искал. Как только Рэндольф женится на тебе, то вся семья будет благодарить господа за то, что он даровал нам такую радость. Уже завтра ты сама убедишься в этом, Юдела.


Примеряя платье, выбирая материю, белье, шляпки, перчатки и украшения, Юдела удивлялась, откуда старая герцогиня вдруг обрела энергию.
Они обе проводили вместе долгие часы на ногах, но пожилая леди еще успевала написать и отправить множество приглашений на надушенных карточках, которые должны были разнести весть о помолвке ее внука по всему Лондону.
— Наши близкие родичи придут в ярость, если узнают об этом событии только из «Газетт». Я должна опередить прессу хотя бы на час-другой. Это вопрос престижа.
Герцог весь день не появлялся в доме, и Юдела разделила обед со старой герцогиней в ее будуаре.
Когда последний портной откланялся, то Юдела поняла, что силы полностью оставили ее. Она упала: на софу, вытянув ноги, которые больше не держали ее.
Герцогиня, улыбнувшись, сказала;
— Это приятная усталость, моя девочка. Тебе надо привыкать к подобным испытаниям. Такова судьба женщины. Конечно, это был волнующий и очень утомительный день, но я как будто скинула десяток лет со своих плеч. Признаюсь, я тоже немножечко устала. Поэтому вам с Рэндольфом придется отобедать вдвоем, а я ограничусь лишь тем, что мне принесут сюда наверх на подносе. Я собираюсь улечься в постель.
— Пожалуйста, не покидайте нас, мадам! — горячо попросила Юдела.
Ей казалось, что остаться наедине с герцогом будет слишком тяжким испытанием для нее. Наверное, и ему тоже не понравится находиться за столом в ее обществе и лицезреть во время обеда свою фиктивную невесту.
— Не притворяйся, что тебе не хочется остаться с ним наедине, — лукаво произнесла герцогиня. — Ты боишься, что он найдет тебя чересчур бледной и усталой? Конечно, выбор гардероба — нелегкое дело. Прими добрый совет: спустись в спальню и полежи несколько минут, вытянув ноги, мое дитя. А потом вставай и надевай на себя платье, которое меньше всего нуждается в доработке. Я думаю, что Рэндольф не заметит мелких недоделок. Но прежде все же поднимись наверх ко мне, чтоб я проверила, все ли в порядке, и смогла тобой полюбоваться, — попросила она.
— Как вы добры ко мне, мадам. Ни в каком сне не могло мне пригрезиться, что я буду иметь столько роскошных нарядов.
— Я скажу моему внуку, что ты не зря потратила время, общаясь со мной, и осталась довольна.
— У меня нет слов, чтобы выразить вам свою благодарность, бабушка. — Впервые Юдела осмелилась обратиться так к вдовствующей герцогине.
Следуя разумному совету старой леди, Юдела, вернувшись в свою комнату, прилегла на кровать. Зная, что ничей посторонний взгляд не наблюдает за ней, она приподняла юбку выше колен, охлаждая разгоряченное и измученное бесчисленными примерками тело.
Больше всего ее беспокоило, сможет ли она достаточно убедительно изобразить на людях любовь, которую она якобы испытывает к герцогу, а он к ней.
Бедная старая герцогиня с такой радостью поверила, что ее внук наконец приплыл в заветную тихую гавань, а эти простые люди — портные и швеи, — с каким энтузиазмом они принялись за работу! Разве она вправе обмануть их ожидания?
Облачившись в новое платье, Юдела взглянула на себя в зеркало и с удивлением обнаружила, что не выглядит уже такой жалкой, какой она появилась впервые в доме герцога Освестри. Дорогое белое платье подчеркивало ее молодость, но в то же время показалось ей настолько красивым, что Юделе захотелось никогда не снимать его. Как будто она была окутана белоснежным осенним облаком. Такие облака часто проплывали в голубом небе над родительским домом, и она любовалась ими. Теперь же Юдела сама была похожа на небесное создание.
Горничная тщательно и долго расчесывала ее волосы, пока они не заблестели в лучах солнца, заглянувшего в окно. Большое зеркало позволило Юделе разглядеть всю себя с ног до головы. Она удивилась тому, насколько совершенна ее фигура. И это не потому, что ее так преобразило новое белое платье, тут помог еще и маленький корсет, который, как ей сказали, был только что доставлен из Парижа. Корсет сделал ее стройную талию еще более тонкой и позволил ей ощутить свою природную грацию.
Запомнив наизусть все свои обязанности, Юдела первым делом отправилась показать себя старой герцогине, чтобы та проверила, нет ли каких-либо упущений в ее наряде. Но как только она вошла в будуар, где среди цветов возлежала ее благодетельница, то она обнаружила, что рядом с бабушкой стоит и разглядывает пришелицу ее внук, сам герцог Освестри. Вдовствующая герцогиня издала восторженный возглас, а герцог промолчал, хотя явно был поражен тем, что предстало перед его взором.
— Ну что, Рэндольф, ты теперь убедился, что я волшебница и за полдня сотворила чудо. По-моему, Юдела выглядит именно так, как ты того хотел.
— Я с детства знал, что вы, бабушка, колдунья. Сегодня вы убедили меня в этом еще раз. Я просто поражен могуществом вашей магии.
Юдела от робости и от того, что герцог так внимательно и оценивающе осматривает ее, лишилась дара речи, но все-таки ей надо было что-то сказать.
— Вы… вы все так добры ко мне, и я вам безмерно благодарна.
Ее сбивчивая речь произвела на герцогиню не очень приятное впечатление.
— Было бы, конечно, хорошо, если бы у нас в распоряжении имелось больше времени, чтобы подготовить Юделу к знакомству с членами нашей семьи, — сказала она в раздумье. — Однако мне кажется, что все поймут, по какой причине Амур так метко попал стрелой в твое сердце, Рэндольф.
— Я всегда восхищался тем, как элегантно вы можете облечь в слова любую мысль, дорогая бабушка. В данном случае ваше красивое высказывание полностью соответствует истине. Действительно, Амур знал, что делает, когда метился в меня.
Юделу несколько обидела его насмешливая интонация. Она подумала, что необходимо предупредить его, чтобы он воздерживался от подобной иронии, иначе его друзья сразу же заподозрят, что он их дурачит с этим скоропалительным обручением. И тут ей пришло на ум, что она была очень глупа, не учитывая того, что первым, кто разоблачит их интригу, будет лорд Джулиус, который знает всю подноготную этой истории. Конечно, ей нужно немедленно поделиться своими опасениями с герцогом. Как только они расстались с бабушкой и очутились вдвоем на лестнице, Юдела тут же обратилась к нему:
— Вы позволите, ваша светлость, сказать вам несколько слов?
— Конечно, я рад слышать ваш нежный голосок. Но обед, по-моему, уже накрыт в столовой внизу.
— Это не займет много времени.
Она колебалась. Может быть, стоило подождать до конца трапезы. Но в то же время ее беспокойство нарастало и невозможно было не высказать герцогу тот ужас, который охватывал ее при мысли о встрече с его родным братом.
Герцог провел ее в салон, который был еще большим по размеру, чем библиотека, и показался ей еще роскошнее. Портреты, висящие на стенах, сказали ей, как древен род Вестри, но она окинула их взглядом без особого интереса, потому что все ее внимание было сосредоточено на том, как герцог отнесется к ее словам.
Он явно старался помочь ей начать этот трудный разговор.
— Я догадываюсь, что вы чем-то озабочены. Не скрывайте от меня ничего.
— Все дело заключается в вашем брате… Лорд Джулиус — он же все про меня знает. Как только он увидит нас, то сразу поймет, что наше обручение лишь… спектакль… Я ведь приехала в Лондон только потому, что он пригласил меня сюда.
Если она думала, что ошеломит этим высказыванием герцога, то ошиблась. Он ответил ей хладнокровно:
— Конечно, я об этом сразу же подумал. Если он начнет задавать вам какие-то вопросы, я тут же пресеку все эти попытки. Отвечать на вопросы буду я. Главное — придерживаться того, что, когда он познакомился с вами, мы уже были давно влюблены друг в друга, но вы были слишком молоды, чтобы выйти за меня замуж.
У Юделы потеплело на душе. Герцог между тем продолжал:
— Вы жили спокойно у себя в деревне со своими родителями и готовились к нашему будущему бракосочетанию. И я в свою очередь готовил себя к этому знаменательному событию, о котором намерен объявить завтра утром всему свету.
Юдела перевела дыхание, ее глаза вновь обрели прежний блеск.
— Как же вы умны. Вы необычайно умны, ваша светлость.
— Я и надеялся, что вы оцените мою находчивость в сложных обстоятельствах. Но давайте продумаем еще некоторые подробности. Например, то, что, когда ваш отец скончался, вы срочно известили меня письмом о постигшем вас несчастье и попросили о помощи.
— Нет-нет, — возразила Юдела, — я думаю, что надо представить это в другом свете. Я не решалась обращаться к вам за помощью некоторое время, чтобы не навязывать вам себя. Может быть, лучше сказать всем, что я старалась как-то справиться со своими трудностями самостоятельно. Ведь слишком много женщин, как мне сообщила ваша уважаемая бабушка, старались заиметь вас в мужья.
Герцог расхохотался.
— Замечательно! Вы этим еще и повысите свой престиж. Бедная сиротка старалась выжить самостоятельно в жестоком мире.
Его похвалу Юдела приняла с сомнением. Уж слишком циничен был его тон. Но все-таки она сказала:
— Я думаю, что даже в вашем окружении оценят женщину, которая выходит замуж по любви, а не для того, чтобы ухватить частичку богатства своего супруга. Или отдаться ему, как пленница. Я бы никогда не стала удерживать человека и ограничивать его свободу, если он сам не захочет надеть на себя брачные узы.
— Значит, вы все-таки не оставили надежды выйти когда-нибудь замуж по любви? Несмотря на то, что Лондон показал вам в тот вечер свое уродливое развратное лицо? — поинтересовался герцог.
— Я постоянно буду жить с этой надеждой. Но никогда не использую никаких подлых методов, чтобы привязать к себе любимого человека. Любовь — это то, что должно даваться… но не браться. Любовь должна быть спонтанна, дарована свыше. Она должна идти от сердца, а не от разума, Герцог выглядел весьма озадаченным:
— И кто же вам внушил все это?
— Мне никто не внушал мысли о любви… Родители вообще не говорили со мной на эту тему. Но инстинктивно я почувствовала, что мыслю правильно… А то, что я видела, наблюдала в жизни, подтвердило мои мысли.
Последнее ее высказывание возбудило в герцоге любопытство.
— А что такого интересного вы наблюдали в своей деревушке? Неужели в этой глуши процветает истинная любовь?
Уже не в первый раз Юделу задела за живое его ирония. Но сейчас она почему-то не смутилась.
— Пусть это не покажется вам странным, ваша светлость, но у простых людей тоже имеется и сердце, и душа. Мои родители преданно любили друг друга всю жизнь. А также многие наши соседи, бедные фермеры, которых вы, наверное, считаете людьми второго сорта, на самом деле способны на сильные чувства.
Она сама удивилась той горячности, с которой вдруг разразилась подобной речью. Ее слегка испугало продолжительное молчание герцога. Он не был разгневан, но явно слова Юделы не очень-то ему пришлись по нраву.
— Простите, ваша светлость. Я не должна была высказываться подобным образом перед вами. С моей стороны это бестактно.
— Я не хочу, чтобы вы извинялись передо мной, — мягко прервал ее герцог. — Я думаю, что нам придется провести вместе достаточно времени, и, конечно, будет лучше, если мы будем говорить друг другу правду и высказывать искренне то, что мы думаем, а не ограничиваться пустой болтовней. Может быть, потому что я слишком мало знаю о вас, меня несколько удивили ваши чувства и ваша горячность, с которой вы их высказали.
— Почему же?
— Потому что ваши рассуждения о любви настолько глубоки и серьезны, что я не ожидал услышать подобные мудрые мысли от юного существа. Вашему возрасту свойственна большая наивность.
Юдела улыбнулась.
— Мой папа однажды сказал, что женщины начинают размышлять о любви буквально с момента своего рождения. Ну а мужчины… они думают, что это свойственно только женщинам, пока сами не влюбятся.
Герцог рассмеялся.
— Я чувствую, что ваш отец, Юдела, был большой умник и философ.
— Мне всегда казалось, что изучение человеческих характеров было его истинным увлечением.
— И поэтому он стал служителем церкви?
— Настоящая причина крылась не в призвании, а в материальных обстоятельствах. Он хотел избавить свою и так многодетную и бедствующую семью от забот о судьбе одного из младших сыновей. Его родители и братья жили очень скудно в Нортамберленде, хотя вокруг них было много свободного пространства. И эта свобода и дикие пустоши как-то повлияли на характер моего отца. Вы знаете, он был отличным спортсменом! Его даже прозвали у нас в окрестностях Преподобный Охотник.
— И, значит, вас тоже приобщили к спорту? Вы тоже любите физические упражнения?
— Я всегда ездила на охоту с папой, пока мы имели возможность содержать лошадей. Кстати, папа основал крикетную команду в нашей деревне. Мы стали чемпионами в соревновании между несколькими графствами.
— Превосходно! Чем больше я узнаю про вас, тем больше преисполняюсь восхищения. Но, возвращаясь к началу нашего разговора, я хотел бы узнать, что еще ваш замечательный отец рассказывал о любви?
— Он обычно говорил, что если мужчина хороший спортсмен, к какому бы классу общества он ни принадлежал, то из него обязательно получится отличный муж.
— А если он никудышный спортсмен? — поинтересовался герцог, которого забавлял этот разговор.
— Тогда он сделает свою супругу несчастной, будет скучным занудой или, не дай бог, пьяницей и свое достояние пустит по ветру, потому что он прирожденный неудачник.
Герцога развеселило замечание Юделы.
— Как бы я хотел побеседовать с вашим покойным отцом, Юдела.
— Он был очень остроумным человеком и умел радоваться жизни… до тех пор, пока не скончалась моя матушка. С тех пор… многое изменилось.
Сдавленное рыдание послышалось в голосе Юделы. Герцог потянулся к ней, чтобы как-то нежно утешить ее, но тут дворецкий громогласно объявил, что обед подан, и интимность их беседы была нарушена.
За трапезой, боясь, что ее молчание будет тяготить герцога, Юдела неустанно восхваляла картины, украшавшие стены обеденного зала, лошадей, которых она украдкой разглядела через окна особняка, пока на нее примеряли наряды, а также книги, увиденные ею в библиотеке. Богатство этого собрания редких изданий привело ее в восторг.
— Вы много читаете, ваша светлость? — спросила она. — Для меня не было большего удовольствия в жизни, чем чтение книг.
— И чем же вы больше всего увлекались?
— Историей и поэзией. Папа вслух читал мне поэмы Пиндара на языке оригинала.
Брови герцога поползли вверх.
— На древнегреческом?
— Конечно, ведь Пиндар — греческий поэт.
— Да вы, как я вижу, весьма образованны.
— Я тоже так думала раньше, но чем больше читаешь, тем больше понимаешь, насколько знания неисчерпаемы. Есть область знания, в которой я абсолютно невежественна.
— Какая же?
— Ваш мир. Общество, в котором вы вращаетесь. Я, конечно, слышала кое-что о нравах в высшем свете и читала о нем в газетах и журналах. Этот мир кажется мне таким же нереальным, как простым людям Древнего Рима, наверное, казался мир сенаторов, полководцев и императоров.
— И вы сравниваете фривольность эпохи Регентства в нашем королевстве с оргиями и безнравственностью времени Тиберия Нерона?
Подобный вопрос он мог задать приятелям в Уайт-клабе после изысканного ужина и, несомненно, получил бы уклончивый или шутливый ответ.
Юдела, в противоположность его друзьям, была вполне серьезна:
— Я так думаю, что в каждый период истории человечества есть люди, которые имеют возможность наслаждаться жизнью и часто делают это даже во вред себе, и те, которые обречены на нищету и голод. Зависть порождает справедливую злобу, и наступает пора, когда верхи и низы меняются местами, но ведь от этого не происходит ничего хорошего, только проливается много крови. Так было, если мы вглядимся в прошлые века, и так, к сожалению, будет, если мы осмелимся заглянуть в будущее.
Герцог некоторое время молча обдумывал то, что услышал от Юделы, и пришел к заключению, что она права.
— Интересно, какой же приговор вынесет история нашему поколению?
— Я так считаю, что он будет справедлив. Время, когда одни богатые и влиятельные, а другие даже не знают, что такое радости жизни, должно кончиться очень скоро. Вспомните о тех, кто сейчас страдает от бедности, кто сражался на полях сражений, а теперь вернулся обратно домой без всякого вознаграждения и вынужден браться за любое дело, чтобы только избежать нищеты.
Герцогу, выслушавшему ее рассуждения, от удивления уже кусок не лез в горло.
— Таких взглядов придерживался ваш отец или это ваше личное мнение? — поинтересовался он.
— Я изложила вам свои мысли, но мы часто разговаривали с отцом на эти темы.
— Неужели такие взгляды на общественную жизнь появились у вас благодаря тому, что вы, Юдела, воспитывались в церковной среде?
— Нет, конечно, нет, — поспешила возразить Юдела. — Церковь служит правительству, а правительство служит вам. Церковь заботится о несчастных, обделенных судьбой гораздо в меньшей степени, чем о вас — баловнях удачи по рождению. Меня больше занимают не рассуждения о боге и милосердии, а действия, приносящие реальные результаты.
— Что вы подразумеваете под конструктивными действиями? — уже осторожно полюбопытствовал герцог.
Ему показалось весьма странным, что такое юное и очаровательное создание, как Юдела, рассуждает о предметах, ей явно недоступных, и повторяет выражения, которые он слышал только от ярых реформаторов вроде Вильдерфорса.
Ему не нравились люди, любящие все преувеличивать, громко кричать о социальном неравенстве и конфликтах, а особенно их фанатичное желание все переделать в такой удобной и приятной для него стране, как Англия.
Ну уж, конечно, никогда в жизни ему не приходилось беседовать на подобные темы с женщинами, которых он приглашал к себе на ужин.
Теперь, пока он ожидал ответа Юделы на заданный им довольно резким тоном вопрос, герцог подумал, что в какой-то степени не он хозяин положения, а она, вполне возможно, дурачит его.
Ее мягкий мелодичный голосок, ее наивная, трогательная внешность находились в резком противоречии с тем, что она произносила.
— Я считаю, что новые реформы, принятые парламентом, должны быть прежде всего направлены на то, чтобы деньги, выделяемые на социальные нужды, достались местным властям и попали в руки именно нуждающихся в них, а не жуликам и проходимцам различной масти, будь они даже благородного происхождения.
Она сделала паузу, ожидая от герцога ответа, но, так как он молчал, пребывая в полной растерянности, Юдела продолжила:
— Так называемые работные дома, размещенные по графствам, — это не что иное, как жуткие места, предназначенные для умерщвления слабых и больных мужчин и женщин, не способных самостоятельно заработать себе на жизнь. Их держат там в заключении, как преступников. Они не вольны уйти оттуда, а если б даже и убежали, то все равно им негде укрыться, и они вынуждены вернуться туда, откуда убежали. Их положение ничем не отличается от положения каторжников, приговоренных за убийство.
— Но все же там у них имеется крыша над головой и кусок хлеба, — попробовал возразить герцог.
Он не понимал, почему ему хочется спорить с нею, хотя в глубине души герцог сознавал ее правоту.
— Человеческому существу, в котором заронена искра божья, мало крыши над головой и жалкой пищи. Мы, люди, нуждаемся в понимании и любви.
— Вот наконец мы вернулись обратно к любви, — с облегчением вздохнул герцог. — Как вы собираетесь одарить любовью всех живущих в этом мире?
— Они сами себя обеспечат любовью, если у них будет на это возможность, — не замедлила с ответом Юдела. — Да будет вам известно, ваша светлость, что семьи по всей стране разрушаются потому, что нет средств, чтобы нормально кормить и содержать жену и детей. А когда кормилец получает увечье на работе или его забирают на войну, то тогда вообще для семьи наступает крах.
Молчание герцога она восприняла как согласие с ее более чем убедительными доводами.
— Я чувствую, что вам понятно, о чем я сейчас говорю. Вы могли бы произнести речь на эту тему в палате лордов и разъяснить власть имущим, что они не имеют никакого представления о том, как живет простой народ.
— А почему вы думаете, что я так уж отличаюсь от этих невежественных власть имущих?
Герцог с трудом обрел свою прежнюю иронию.
— Потому что вы были добры ко мне, ваша светлость. Потому что я уверена, что вы человек добрый по характеру. — Юдела тут же нашлась с ответом. — И потому что я убедилась, что вы умны, и мне нет нужды рассказывать вам о том, что вы и сами видите вокруг себя. Вы не слепой, и то, что творится рядом с вашим уютным, отгороженным от внешнего мира особняком, вряд ли укрылось от зоркого взгляда благородного герцога Освестри.
Герцог перебрал в памяти всех своих знакомых женщин. Ни одной из них, обладающей внешностью, сравнимой с внешностью Юделы, и в голову не могло прийти завести беседу на политические темы, тем более во время интимного ужина.
Опасаясь, что его растерянность отразится на лице, герцог собрал свою волю и заявил неоправданно громким голосом:
— Ваша речь произвела на меня впечатление. Я даже почувствовал себя не в своей тарелке.
— Почему же? — произнесла Юдела, не теряя прежней своей запальчивости.
— Потому что с нас и так уже достаточно крестоносцев, досаждающих правительству и требующих из бюджета денег на социальную помощь, которых у правительства нет.
Вместо ответа Юдела демонстративно перевела взгляд на золотые канделябры, в которых таяли свечи, освещавшие стол, на золотой орнамент севрской посуды и ваз, наполненных мускатным виноградом, сочными персиками и грушами вроде тех, что были поданы ей на завтрак.
Она подумала, хватит ли ей мужества — или задора — вот так, сидя за роскошно накрытым столом, напомнить герцогу, чьим трудом обеспечено его блаженное существование в этом мире.
От прямого упрека она уклонилась, а лишь произнесла с притворной робостью:
— Мне говорили, что принц-регент потратил четверть бюджета королевства на сооружение купальни в Брайтоне и еще четверть собирается ухлопать на охотничий домик под названием Карлтон-хауз.
— Позвольте мне предупредить вас, что выражение «ухлопать» не принадлежит к лексикону дочери лояльного к нашей нынешней власти викария, а тем более оно никак не может сорваться с языка моей так называемой невесты, если мы не хотим вызвать подозрения насчет искренности наших намерений.
— А теперь скажите мне честно, положа руку на сердце, разве вы против того, чтоб наша монархия выглядела достойно перед глазами других европейских властителей и разве наш принц-регент не войдет в историю как щедрый покровитель смелых архитекторов, создатель определенной моды, ну, и как персонаж нескольких фривольных романов, которые будут написаны в будущем нашими потомками?
Юдела была благодарна герцогу хотя бы за то, что он не прервал ее на полуслове, а позволил высказать свою мысль до конца. Ободренная его вежливым вниманием, она продолжила, как бы извиняясь за проявленную ею горячность, неуместную за обеденным столом.
— Я только хотела сказать, что деньги, израсходованные принцем на поддержание престижа королевской семьи, могли бы спасти от голода и унижения тех, кто уже не в состоянии самостоятельно справиться с бедой… Например, помочь солдатам, искалеченным в сражениях во Франции, или морякам, уволенным без всякого пособия после сокращения нашего флота на одну треть.
Как могло это невинное создание догадаться, что именно на эту тему герцог произнес в палате лордов самую темпераментную из своих речей и весьма ею гордился?
Его искренне жгла обида за людей своего поколения, героев битвы при Ватерлоо, победивших величайшего полководца и тирана в современной истории, корсиканское чудовище Наполеона Бонапарта. Как только смолкли торжественные фанфары, армию тотчас распустили, якобы ради экономии государственных средств, причем эта процедура была проделана с неприличной поспешностью. И те, кто так храбро сражался и пролил кровь, мгновенно были забыты.
Но обсуждать подобные проблемы с женщиной, да к тому же еще и хорошенькой, — это герцогу было в диковинку. Предшествующие его пассии интересовались исключительно собственной персоной, а не судьбами каких-то там ветеранов.
Глядя на разгоряченную только что произошедшей дискуссией Юделу, он дивился тому, сколько знаний о современной действительности вмещает эта изящная девичья головка, как остра на язык его будущая подставная невеста, и немного встревожился при мысли — не поступил ли он опрометчиво, разбудив дотоле спящий вулкан.
Слуги, убрав со стола, оставили их наедине.
Герцог, согревая в ладонях бокал с золотистым бренди, почувствовал себя несколько увереннее и даже смог изобразить на лице некое подобие улыбки.
— Ваша горячая речь меня весьма встревожила.
— Почему же?
О боже! Все, что она только что наговорила, было продиктовано страхом, что ее немедленно вышвырнут прочь из уютного особняка, если она будет нема как рыба в обществе герцога за столом. Ведь даже беспомощный заяц стучит лапками и фыркает, когда охотничьи собаки милорда загнали его в тупик. А теперь весь этот произведенный ею шум оказался бесполезным, и она выставила себя в глупом виде.
Мучительная пауза надолго затянулась. Юдела была ни жива ни мертва.
— Вы спросили, почему я озабочен вашей судьбой? Я вам отвечу: мне показалось, что после того, как наше совместное увлекательное приключение подойдет к концу, мне будет весьма затруднительно подыскать вам подходящего супруга.
Ее глаза стали величиной с тарелки, которые слуги только что убрали со стола.
— Почему вы так подумали?
— Потому что мужчинам не нравятся умные женщины, а тем более их раздражает, когда они читают им лекции за обеденным столом.
Юдела не могла сдержать огорченного восклицания:
— О, пожалуйста! Я совсем не хотела читать вам лекции и чему-либо вас учить, ваша светлость.
Она искренне раскаивалась в своем поведении.
— ..Вы лишь спросили моего мнения о некоторых проблемах, которые мы обсуждали с моим отцом. Я обещаю, что больше никогда не коснусь подобных тем.
— Ну почему же? Раз уж нам придется пробыть какое-то время вместе, то мы о многом должны поговорить. Я должен знать круг ваших интересов. Единственное, что меня озадачило, — это образ мыслей женщины, обладающей такой привлекательной внешностью. Меня это забавляет и интересует, но я уверен, что большинство соискателей вашей руки не оценят этих качеств и будут весьма смущены.
— Вы так странно выразились, ваша светлость. Как будто вы собираетесь меня выдавать замуж, — удивилась Юдела.
— Конечно. А в противном случае какое будущее открывается перед вами после того, как срок нашего договора истечет?
— Пожалуйста… будьте добры «. Не занимайте свой ум этими проблемами.
— Уж простите, но я никак не могу не думать об этом. Почему вы запрещаете мне размышлять о вашей будущей судьбе?
— По двум причинам. Во-первых, я не хочу, чтобы кто-то решал за меня вопрос о моем замужестве, во-вторых, я никогда не выйду замуж за человека из высшего света.
— О котором вы пока не имеете ни малейшего представления, — вставил герцог.
— Того, что я читала в газетах и слышала в моем тихом местечке, которое вы, может быть, презираете, но… оно зовется Литл-Стортон… мне достаточно.
— Неужели даже в Литл-Стортоне знают всю подноготную об обществе, в котором я вращаюсь? Господи помилуй, а я-то думал, что моя частная жизнь тщательно скрыта от досужих глаз.
Он заразительно рассмеялся, и Юдела тоже не выдержала и улыбнулась.
— А вы думали, что это не так, ваша светлость? В любом глухом уголке Англии и Шотландии знают, что творится в аристократических клубах и на балах принца-регента. Слуги нашего помещика лорда Элдриджа сопровождали своего господина в Лондон, а возвратившись оттуда, распространяли сплетни. Крепкое пиво в местном трактире развязывало им языки.
Ирония и удивление одновременно отразились на лице герцога. Юдела между тем вонзала попавшую в цель стрелу еще глубже.
— Из поколения в поколение дети и внуки слуг и служанок , семейства Элдриджей посещали Лондон, ну а потом, конечно, делились своими впечатлениями с родственниками и соседями.
При воспоминании о том, что она слышала в детстве, Юдела не удержалась от улыбки.
— Внучатая племянница брата дворецкого лорда Элдриджа была в услужении у первой дамы Ее Величества в Букингемском дворце. А ее супруг был лакеем у лорда при дверях Его Величества.
Герцог откинул голову на спинку высокого стула и расхохотался:
— Вот теперь я понимаю, почему ни один секрет не может сохраниться от шпионов иностранных держав. Наше государство открыто всей Европе только благодаря болтливым слугам.
— Могу вас заверить, что любое событие, произошедшее на Сент-Джеймс-стрит, через двадцать четыре часа становится известным всей Англии.
— Да… Мне это как-то раньше не приходило в голову. Вы мне открыли глаза на многие таинственные происшествия, над которыми я раньше ломал голову.
Он тут же вспомнил, что в некоторых неприятных происшествиях, случавшихся с ним, он зря винил болтливых любовниц или нескромных приятелей. Прислуга, которую он, как и все люди его круга, привык не замечать, считая чем-то вроде мебели, оказывается, самая влиятельная сила в создании общественного мнения.
Теперь герцог подумал, что надо воздерживаться от сердитых возгласов, перебранок с родственниками и друзьями в присутствии горничных и дворецкого, ибо у горничной есть муж или любовник — лакей или конюх, а у дворецкого жена или любовница, прачка или кухарка, а у кухарки есть любовник — шеф-повар… и эта цепочка тянется бесконечно. И любое произнесенное им слово тут же разнесется по всему Лондону, словно по светотелеграфу — новейшему изобретению эпохи Регентства.
Юдела как бы прочитала его мысли.
— Папа однажды сказал мне, что не только ваш ближайший друг и стены вашей спальни имеют уши, но и мальчишка, чистящий ваши сапоги. И он еще опаснее, потому что у него есть и большой рот.
То, что она заставила герцога от души посмеяться к концу обеда, было для нее, как ей показалось, величайшим достижением. Он не прогнал ее, и она не была ему в тягость. Наоборот, ей удалось развлечь его.
Прежде чем пожелать ей доброй ночи, герцог произнес:
— Я провел с вами удивительно приятный вечер, Юдела. Не ожидал, что общение с вами так меня развлечет.
— А я обещаю вам, ваша светлость, в свою очередь в дальнейшем не пытаться переделывать ваш характер и внушать вам мысли о реформах в нашем обществе.
— Я рад, что вы пришли к такому же мнению, какого придерживаюсь и я. Все реформы бесполезны, а негодяев невозможно направить на праведный путь. И все же я с удовольствием выслушал ваши идеи о современном положении в обществе, и, поверьте мне, я готов процитировать вас в моей речи в палате лордов, когда мне дадут слово для выступления.
— Я очень польщена, ваша светлость, — еле слышно произнесла Юдела. — Но, может быть, мне не следовало затрагивать в разговоре с вами эту тему. Я подумала, что… в какой-то степени досадила вам.
— Когда мы с вами наедине, то вы можете искренне высказывать все, что вы думаете. Если б вы молчали за обедом, или хихикали, или восторгались кушаньями или убранством моих покоев, я бы тут же начал зевать в вашем присутствии.
— Вот поэтому я и позволила себе некоторую вольность в речах, — призналась Юдела.
— Я оценил вашу смелость. И заверяю вас, что следующий наш совместный ужин я буду ждать с нетерпением. Я не могу предугадать, на какую тему мы с вами вновь заведем разговор, но обещаю не пропустить из него ни слова.
Они в унисон рассмеялись. Им было так легко вместе. Казалось бы, все проблемы растаяли и будущее стало кристально ясным.
Первой опомнилась Юдела:
— Я обещаю… вам, что буду очень… осторожной.
— Не сомневаюсь, — сказал герцог. Она сделала шаг к двери своей спальни и вдруг задержалась на пороге.
— Вы тоже отправляетесь спать, ваша светлость? Герцог отрицательно покачал головой.
— Не забудьте, что это моя последняя ночь холостяцкой жизни.
Юдела понимала, что он ее дразнит, но не обиделась:
— В качестве свободного мужчины вы имеете столько возможностей развлекаться. И, наверное, у вас такой богатый выбор женщин, ваша светлость. Любого роста, любой комплекции и любого цвета волос…
— Ваша стрела попала в цель. Конечно, к моим услугам целый букет красавиц, но вся беда в том, что очень скоро наступает разочарование, а потом и скука.
Юдела вспомнила, что бабушка герцога говорила о своем внуке как о самом известном соблазнителе женщин во всем Лондоне и о том, как он резко и безжалостно расставался со своими любовницами. И вообще о его циничном отношении к представительницам женского пола.
У нее внезапно вырвалось:
— Но ведь когда-то вы найдете ту девушку, которая… согреет… вашу душу и сердце. Нет, наверное, я не так выразилась…
Герцог на какой-то момент окаменел, а потом нахмурился.
— Почему вы затеяли этот разговор? — резко спросил он. В его тоне был гнев, который безумно напугал ее.
— О, простите меня…
И Юдела скрылась за дверью.
» Какую же глупость я произнесла? Как я могла совершить такую ошибку? Какое я имела право вторгаться в его душу? — подумала в смятении Юдела. — Он был так мил со мной весь вечер, а я все испортила… Но почему в тот момент, когда я задала ему вопрос о любви, он выглядел таким испуганным?«
Этой ночью Юдела долго не могла заснуть.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Опасная прогулка - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Опасная прогулка - Картленд Барбара



Прочитала роман, а о чем он? Герой благородно спасает героиню, потом она его спасает, взаимная любовь и т.д. и т.п. Но как-то все неубедительно и невпечатляюще: 4/10.
Опасная прогулка - Картленд БарбараЯзвочка
13.03.2011, 0.40





Удивительная писательница!Каждый роман как многослойный пирог-история,география,искусство:живопись,архитектура,литература,дизайн...И,в основном,всё с прекрасным чувством меры,такта и порядочности .Спасибо переводчикам!Очень занимательно читать!И1 поэтому даже штампы можно простить-уж больно была плодовита на хорошие книги Леди Барбара!
Опасная прогулка - Картленд Барбарагалина
28.04.2011, 0.23





милая хорошая сказка о любви как все романы этой писательницы читая их отдыхаешь хотя там случаются мало приятные приключения героев им приходится за что-то сражаться выживать бороться но всегда все заканчивается хорошо и красиво
Опасная прогулка - Картленд Барбаранаталия
6.09.2012, 17.04





прочла с интересом, хороша сказка на ночь.
Опасная прогулка - Картленд БарбараЛюбовь
27.03.2015, 18.20





Не знаю почему не убедительно . не поверила в их любовь . 4из10б..
Опасная прогулка - Картленд БарбараЧита
27.03.2015, 21.59





почему-то представила- будто еду в поезде и женщина с маленьким сыном на руках рассказывает историю своей любви.удивительно и прекрасно вырисовывая картины природы и чувств героев и чистой юной девушки . и когда пришло время расставания, отчего -то стало немного грустно. до свилания.юдела,в этом прекрасном мире природы и любви все у тебя будет хорошо.
Опасная прогулка - Картленд Барбарал.а.
28.03.2015, 0.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100