Читать онлайн Ола и морской волк, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ола и морской волк - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ола и морской волк - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ола и морской волк - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Ола и морской волк

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

1831 год
В закусочной гостиницы «Трех склянок», расположенной возле гавани Дувра, царила непривычная тишина.
Обычно она была заполнена моряками и теми, кто занимался починкой судов и пополнением их запасов провианта.
Густой туман, накрывший всю гавань, проникал, казалось, даже сюда, в закусочную под низкими массивными балками потолочного перекрытия, и лишь потрескивание дров в открытом камине будто пыталось разогнать подступающее уныние.
Хозяин «Трех склянок» с надеждой поглядывал на входную дверь в ожидании посетителей. По временам он переводил глаза на своего единственного клиента, который сидел перед очагом, вытянув вперед свои длинные ноги.
Он долго сидел неподвижно, затем потянулся за бутылкой, стоявшей возле него, чтобы налить себе еще стакан.
Хозяин забеспокоился, но он опасался не возможной несдержанности джентльмена, а того, что тот подливал себе из единственной в гостинице бутылки с лучшим французским коньяком.
Хозяин купил бутылку у моряка, перевезшего ее через пролив, за низкую цену, если учитывать высокие качества такого коньяка, который редко заказывали посетители «Трех склянок».
Он поглядывал на джентльмена, гадая, кем он мог быть.
Не было сомнения в том, что господин принадлежал скорее всего к знати общества, о чем говорил его внушительный вид и властные манеры, заставившие хозяина с подобострастием принять гостя у себя.
Джентльмен оказался несловоохотливым, поэтому хозяину оставалось лишь предположить, что он был владельцем одной из стоявших в гавани яхт, которая, как и другие суда, задержалась здесь из-за сгустившегося тумана.
Джентльмен поднес стакан к губам, и в эту минуту дверь распахнулась.
К удивлению хозяина, вошла женщина, и с первого же взгляда он понял, что это, без сомнения, леди.
Она была в плаще, обшитом дорогим мехом, но разодранным, а ее руки, державшие кожаный кейс, дрожали.
Несколько секунд она оглядывалась по сторонам, будто не могла прийти в себя после какого-то потрясения. Только когда хозяин наконец уважительно произнес: «Добрый вечер, мэм!», она остановила взгляд на нем, и он увидел ее большие широко раскрытые и испуганные глаза.
— Там… произошел… несчастный случай, — произнесла она несколько бессвязно.
— Несчастный случай, мэм?
— Да… там… на дороге. Я увидела… ваш… свет.
— Я пошлю своего человека на помощь, мэм, — сказал хозяин. — А вы пройдите и присядьте у огня, он доложит вам, что там произошло, когда возвратится.
Он отвернулся и прошел к двери, ведущей в номера гостиницы.
— Джо! — крикнул он. — Ты здесь?
— Да, хозяин, — послышался ответ.
— Сходи-ка на дорогу и посмотри, не нужна ли кому-либо помощь. Леди говорит, что там что-то произошло.
— Сейчас, хозяин.
Владелец гостиницы вышел из-за стойки и последовал за леди, которая медленно, будто боясь упасть, направилась к камину.
Он подвинул для нее кресло, стоявшее у очага напротив кресла джентльмена, и, когда она уселась, предложил ей:
— Думаю, мэм, вам надо чего-нибудь выпить после того, что вам пришлось, очевидно, пережить.
— Там такой… туман.
— Да, я знаю, мэм, весь день ничего не видно. Что вам принести? У нас есть все, что пожелаете.
— Если можно… я выпила бы… чашку чая.
Хозяин заколебался.
Он подумал, что грубоватый на вкус и крепкий чай, который пила его жена, вряд ли понравится такой элегантной и утонченной леди.
Раздался голос джентльмена, продолжавшего сидеть неподвижно у камина:
— Если вы пережили несчастный случай, вам лучше выпить стакан бренди. То, что я пью, вполне сносно.
Леди взглянула на него и, поколебавшись секунду, ответила:
— Я благодарна вам, сэр… но я предпочла бы… чай или кофе.
— В такого рода заведениях я рекомендовал бы не пробовать ни того ни другого! — презрительно заметил джентльмен.
Пытаясь загладить грубость незнакомца по отношению к владельцу гостиницы, леди поспешно сказала:
— Может быть, было бы лучше бокал… мадеры, но только полбокала, если можно.
— Сию минуту принесу! — ответил хозяин.
Довольный тем, что выбор был сделан, он отправился за стойку.
Леди чувствовала, что джентльмен напротив разглядывает ее из-под полуопущенных век.
Она пришла к заключению, что он, должно быть, неприветливый человек, поэтому, испытывая некоторое смущение, поставила кожаный кейс на пол возле своих ног и принялась неторопливо снимать перчатки.
Хозяин вернулся с рюмкой мадеры.
— Это вино доброго качества, мэм, — сказал он, — надеюсь, оно вам понравится.
— Я не сомневаюсь, — ответила леди, — очень вам благодарна.
Она приняла от него бокал и сказала с тревожным нетерпением в голосе:
— Не знаете ли вы, когда будет следующее судно, отправляющееся… во Францию?
— На этот вопрос, мэм, я не могу ответить, — сказал хозяин, — Весь день никто не отплывал из гавани. Как раз я тут недавно заметил, что такого тумана я не видел уже двадцать лет, а может, и того больше!
— Но должен же кто-либо отплывать… может быть, рано утром… завтра?
Она уже встревожилась не на шутку.
Хозяин покачал головой.
— Все зависит от ветра, мэм. Если ветер за ночь усилится, «Британия» может прибыть сюда из Кале и отправиться в обратный путь где-то после полудня.
Леди вскрикнула в ужасе:
— Не ранее полудня? Но должен же быть корабль, отправляющийся утром?
— Они задержатся у другого берега пролива, — ответил хозяин.
— Н-но я должна уехать… Я должна уехать… как можно раньше.
Владелец гостиницы молчал, и Она сказала почти в отчаянии:
— Может быть, будет рыбацкое судно, которое возьмет меня? Они ведь выходят в море на рассвете?
— Но не в такую погоду, как сейчас, мэм. И они все равно рыбачат вдоль берега.
Слова хозяина взволновали леди.
Он увидел на ее лице полное отчаяние. Она ломала свои тонкие пальцы, словно это могло помочь ей найти выход.
— Я скажу вам, что я сделаю, мэм, — сказал хозяин, пытаясь успокоить ее. — Когда Джо вернется и расскажет вам о том несчастном случае, я пошлю его к причалу расспросить управляющего портом, не сможет ли он как-нибудь помочь вам.
Глаза леди, казалось, оживились.
— Вы правда сделаете это? Вы очень добры. Пожалуйста, скажите Джо, что я с радостью вознагражу его за все труды.
— Благодарю вас, мэм. Он должен скоро вернуться. Я не знаю, что задерживает его, С этими словами он отошел от камина, чтобы открыть дверь. Туман, казалось, ворвался клубами в комнату, подобно серой дождевой туче.
Дверь за ним захлопнулась, и леди, закрыв глаза, откинулась на спинку кресла.
Она была словно в предобморочном состоянии от ужаса всего происходящего с ней. Сквозь окутавшую ее сознание мутную пелену она услышала резкий голос.
— Пейте вашу мадеру!
У нее не было сил прореагировать, она почувствовала, что погружается в потемки, и, несмотря на жар огня, ее внезапно стало сильно знобить.
Леди ощутила, что кто-то подложил руку под ее голову, а к губам поднес стакан, и она почти невольно глотнула из него.
Огненная жидкость прошла по ее горлу, растеклась по телу, и почти мгновенно тьма рассеялась и ей стало легче дышать.
— Еще глоток бренди, — произнес тот же резкий голос.
Хотя ей хотелось возразить, но она подчинилась, поскольку была не способна в тот момент спорить.
Второй глоток подействовал еще больше, чем первый, она открыла глаза и увидела, склонившегося над собой джентльмена.
Разглядев его вблизи, она заметила, что он был очень красив, если не считать того, что она назвала бы «темнотой» в его глазах, и скептического сарказма в выражении его лица с резко отточенными чертами.
Леди подумала, что он, пожалуй, уговорит ее выпить еще вина, и она протестующе подняла руки.
— Пожалуйста, — промолвила она, — я… пришла уже в себя… и больше… не могу… пить.
Убедившись, что она говорит правду, джентльмен отошел от нее и встал спиной к огню. Он был, как отметила леди, настолько высок, что головой почти касался тяжелых корабельных балок, поддерживающих потолок.
Он молчал, и, выждав немного, она сказала слабым взволнованным голосом:
— Благодарю вас… за… заботу. Несчастный случай… так расстроил меня.
— Тот, кто вез вас, был, очевидно, дураком, выехав в такую погоду.
— В этом была… моя вина.
В эту минуту дверь открылась и вошел владелец гостиницы.
Он взглянул на леди, но ничего не сказал, а только придержал дверь открытой. Чуть погодя на пороге появились двое мужчин, несущих человека, находящегося, видимо, без сознания.
По его лицу текла кровь из открытой раны на лбу, а одежда была вся испачкана, наверное, потому, что он упал на грязную дорогу.
— Несите его наверх, в гостевую комнату, Джо, — сказал хозяин, — а потом постарайся привести доктора. Ты найдешь его в таверне «Корона и якорь». В это время он всегда бывает там.
— Да, хозяин, — отвечал Джо.
Голос его прозвучал едва слышно, потому что с другим мужчиной они уже внесли свою ношу через дверь в конце стойки, ведущей в гостиничное помещение.
Владелец закрыл входную дверь и последовал за ними. Внизу доносился его голос, предупреждавший мужчин об осторожности, когда они взбирались по лестнице на второй этаж.
С первой минуты появления раненого мужчины в дверях закусочной, леди, вскочив на ноги, ошеломленно глядела на его распростертое тело до тех пор, пока он не исчез за другой дверью.
Затем, словно разговаривая сама с собой, она произнесла:
— Должно же быть… какое-нибудь судно… должно же быть!
Господин, стоявший перед огнем, повернулся к ней и понял, что она, по всей видимости, забыла о его присутствии.
— Это ваш муж, от которого вы так стремитесь убежать? — спросил он. — Или ваш опекун?
В вопросе звучала насмешка. Он подумал, что второе предположение было более вероятным.
Раненому мужчине было, наверное, не менее сорока лет, а леди, по его мнению, чуть более восемнадцати.
Она повернула к нему голову, и теперь, увидев ее в свете камина, джентльмен отметил чрезвычайную привлекательность выразительных черт ее лица и длинных темных ресниц, окаймляющих ее глаза.
Ее лицо завораживало, однако его глаза не выражали никакого восхищения, когда он сказал, чуть ли не насмехаясь над нею:
— Так он для вас либо тот, либо другой!
Прежде чем ответить, она вновь села в кресло и сказала;
— Ни тот… и ни другой! Этот человек… похитил меня, и я должна… спастись от него!
— Похитил вас? Тогда все решается просто. Вы можете нанять почтовую карету, которая отвезет вас туда, откуда вас похитили.
Леди покачала головой в ответ.
— Это… невозможно!
— Тогда вы, может быть, объясните! Я спрашиваю не из праздного любопытства. Я мог бы — хотя и не беру на себя каких-либо обязательств — помочь вам.
Выражение ее лица немедленно изменилось.
— О… неужели вы можете помочь мне… неужели это правда? Вы хотите сказать, что могли бы найти корабль для меня… а может быть…
Она поколебалась секунду, а затем, словно элегантная одежда джентльмена заставила ее решиться, леди высказала свое предположение:
— У вас есть… свое… судно?
— Прежде я должен спросить вас, — ответил джентльмен, — почему вы стремитесь бежать и от кого?
Леди глубоко вздохнула, прежде чем ответить:
— От моей… мачехи!
Джентльмен поднял брови. Он не ожидал такого ответа.
Затем он сказал:
— Пожалуй, для дальнейшего разговора нам следует представиться друг другу. Я — маркиз Элвингтон…
Едва он договорил, как леди изумленно вскрикнула:
— Я слышала о вас! Вы знаменитый, и конечно, у вас есть яхта. Вот почему вы здесь. О, пожалуйста… пожалуйста, отвезите меня во Францию! Мне необходимо уехать… и быстро!
— От человека наверху, который похитил вас?
— Да… Я никогда не ожидала… я ни на минуту… не могла представить… что он может вести себя…
Она, казалось, не могла подобрать слова и закончила лишь беспомощным жестом своих рук, жестом трогательным и Жалостным.
— Я жду, что вы назовете мне ваше имя, — сказал маркиз.
— Меня зовут… Ола Милфорд. Мой отец был лордом Милфордом, и мы живем близ Кентербери.
— Мне кажется, я слышал это имя, — осторожно сказал маркиз.
— Папа не часто посещал Лондон. Он предпочитал жизнь в деревне, ему нездоровилось за два года перед его… смертью.
— Вы говорите, что бежите от своей мачехи?
— Да… я больше не могу… оставаться с нею! Это… невозможно!
— Почему?
— Она ненавидит меня! Она сделала мою жизнь несчастной! Она — моя опекунша, но она не отдаст мне ничего из тех денег, которые папа оставил мне. Они предназначены мне, но я не могу… пользоваться ими, пока мне не исполнится… двадцать один год, либо пока я… не выйду замуж.
— С этим у вас не будет затруднений, — цинично заметил маркиз.
— Вы не понимаете! — возразила Ола Милфорд. — Моя мачеха стала женой папы три года тому назад, когда он был так убит горем после кончины мамы, и она мне… завидует.
Она с трудом вымолвила последнее слово, будто испытывала неловкость, открывая истину. Затем продолжила:
— Она все время говорит, что желала бы избавиться от меня… Но сама не дает мне никуда пойти… а если в дом приходит какой-нибудь джентльмен, она не позволяет мне говорить с ним… По-моему, она просто хочет сама снова выйти замуж.
— Но должны же быть у вас другие родственники, с которыми вы могли бы жить? — предположил маркиз.
— Да, — ответила Ола, — я даже говорила ей об этом, но мачеха отказалась обсуждать мой переезд, поскольку боится, что я заберу с собой мои деньги.
Она вновь глубоко вздохнула.
— Мои деньги — причина всех бед и с моей мачехой, и с моим… кузеном… он сейчас наверху.
Она взглянула вверх, и маркиз заметил легкую дрожь, пробежавшую по ее телу.
— С вашим кузеном? — спросил он. — А он здесь при чем?
— Я была в отчаянии… в абсолютном отчаянии от того, как моя мачеха… обращалась со мной. Вы не можете представить себе, что это такое — жить в атмосфере постоянной ненависти и придирок.
— Можно представить, — ответил маркиз. — Продолжайте!
— Я решила, что у меня только один выход: вернуться в монастырь близ Парижа, где я училась, и стать монахиней или же — как часто твердит моя мачеха — стать кокоткой!
Маркиз испуганно вздрогнул.
— Кем-кем? — спросил он. — Вы знаете, что это означает?
— Я не знаю… точно, что она имела в виду, — призналась Ола, — но она говорила это тысячу раз: «С такими волосами, как у тебя, тебе надо быть кокоткой, и это все, на что ты пригодна!»
Как бы желая продемонстрировать свои слова, она отбросила назад капюшон плаща, которого не снимала с тех пор, как вошла в гостиницу.
Пламя огня, казалось, внезапно переметнулось из камина на кресло напротив маркиза.
Он видел немало рыжеволосых женщин, но ни у одной из них волосы не блестели столь живым, ярким цветом и не были столь прекрасными, как у этой девушки, Поскольку волосы долго были под меховым капюшоном, они вначале выглядели гладко приглаженными к ее маленькой головке.
Но когда она расстегнула накидку, сбросила ее на спинку кресла и пробежалась пальцами по волосам, они будто ожили.
Пышные локоны переливались от света огня, и их ясный насыщенный цвет оттенял ее кожу, отчего она казалась почти ослепительно белой, «Неудивительно, — подумал он, — что любая женщина, особенно мачеха, хотела бы избавиться от такой возможной соперницы, которая не просто необычайно красивая, но захватывающе эффектная!»
Маркиз почувствовал, что Ола ждет его совета, и сухо сказал:
— Я бы не рекомендовал вам становиться ни той ни другой, Вам надо подумать о чем-либо ином.
— Я все думаю и думаю об этом, — ответила Ола, — но что я могу предпринять, если мачеха не даст мне денег и не позволит мне жить без нее?
— Да, это будет трудно.
— У меня сплошные трудности! — резко возразила она. — Уверяю вас, что я не намерена заняться глупостями; просто я поживу с монахинями, чтобы обсудить мое будущее с матерью-настоятельницей, которая всегда была очень добра ко мне.
Помолчав, она добавила:
— Может быть, мне следует постричься в монахини. По крайней мере это избавит меня от преследований и гонений, которым я подвергалась в последние годы.
— Я удивляюсь вашему малодушию.
Ола выпрямилась в кресле, точно маркиз уколол ее не только своими словами, но и, как ей показалось, презрительным высокомерием, которое она услышала в его голосе.
— Вам хорошо говорить, — ответила она. — Вы не имеете представления, что чувствуешь, когда тебя шлепают и щиплют, а порой и бьют, когда у мачехи в руках оказывается хлыст.
Она глубоко вдохнула, прежде чем продолжить:
— Слугам не разрешалось принимать от меня заказы или приносить мне еду, когда она наказывала меня голодом. Когда же в доме были гости, меня отсылали в мою спальню, а если приходили мамины прежние друзья, то меня запирали, чтобы я не могла пожаловаться им.
Ола печально вздохнула.
— Я пыталась сопротивляться ей, я два года пыталась отстаивать свои права, и теперь единственный способ сохранить свой рассудок — это бежать от нее.
— Итак, вы решили уехать во Францию, — сказал маркиз. — А как тут вмешался ваш сопровождающий?
Он увидел, как сжались губы Ольг, и совершенно другим голосом она ответила:
— Он повел себя самым презренным и подлым образом!
Я не могла поверить, что мужчина может проявить столько неблагородства и предательства!
— Что же он сделал?
— Он — мой кузен, но я всегда думала, что, несмотря на свой возраст, он доброжелательно относится ко мне. Когда он приехал погостить к мачехе, которой, как я думала, он нравится, я оставила в его спальне записку с просьбой встретиться со мной наедине, и он согласился, Она взглянула на маркиза и, убедившись, что он слушает, продолжала:
— Он дал знать об этом кивком головы, когда спускался к ужину. Когда меня пораньше отослали в спальню, чтобы мачеха могла побеседовать с ним, мне удалось перебраться с моего балкона к нему в соседнюю комнату. Это было опасно, но я справилась.
— Он удивился?
— Он знал, что я приду, но ему не было известно, что меня запирали на ночь в моей комнате.
Маркиз был явно удивлен, и Ола с едким сарказмом сказала:
— Это делалось для того, чтобы я не могла узнать намерений мачехи, когда у нее гостили друзья. Напрасно она так беспокоилась и хлопотала. Меня вовсе не интересовали ее дела. Я лишь… ненавидела ее!
— Судя по цвету ваших волос, вы чрезмерно эмоциональны! — заметил маркиз.
— Еще одно слово о моих волосах от вас или от кого-либо еще, — отрезала Ола, — и я либо состригу их, либо перекрашу!
Она была похожа на маленького тигренка, рычащего на него, и маркиз невольно рассмеялся.
— Извиняюсь, мисс Милфорд. Продолжайте ваш рассказ.
— Я поведала Жилю… так зовут моего кузена… о моем .затруднительном положении… и, к моей радости, он сказал, что возьмет меня в Париж и доставит в монастырь, куда я хотела попасть.
— И вы поверили ему?
— Я заставила его поклясться всем святым для него, что он не выдаст меня мачехе. И он добросовестно выполнял мой план.
— Так что же произошло? — спросил маркиз.
— Он уехал от мачехи вчера, но вместо того, чтобы отправиться в Лондон, как он сказал ей, он остановился в почтовой гостинице недалеко от нашего дома.
Ола тихо вздохнула.
— Мне пришлось довериться ему. Не было никого другого, кто взялся бы помочь мне.
— И что же дальше?
— Я выскользнула из дома на рассвете, подкупив заранее одного из садовников, который всегда был привязан к папе, чтобы он вошел в дом до того, как поднимется прислуга, и забрал чемодан, который я упаковала и оставила в моей спальне!
На ее губах появилась улыбка, когда она продолжала:
— Все оказалось легче, чем я ожидала, потому что, когда я спустилась по лестнице, чтобы впустить его, там никого не было, вопреки моим опасениям.
— Ни сторожа, ни дежурного лакея в холле? — поинтересовался маркиз.
— Они все были на другой стороне дома.
— Итак, вы убежали со своим багажом, — сказал маркиз. — Какая женщина устоит, чтобы не позаботиться о своем внешнем виде, даже в самой отчаянной ситуации?
— Я уже говорила вам, — ответила Ола, — что у меня не было денег. Было бы глупо тратить на одежду то, что я могла получить от продажи драгоценностей моей матушки.
— У вас есть драгоценности?
— Пожалуй, с моей стороны было неосторожным упоминать о них, когда я намерена путешествовать одна, — ответила Ола, — но они мое единственное спасение от голода!
— Обещаю вам, что не выкраду их!
— Я знаю, — сказала презрительно Ола. — Но я была достаточно глупа, чтобы довериться Жилю, и теперь я никогда не поверю мужчине вновь… никогда… никогда… даже вам!
Маркиз не мог удержаться от улыбки, слыша злость в ее голосе. Ее глаза, которые он видел в свете огня, были зелеными и в них, казалось, сверкали проблески стали.
— Мне интересно узнать, — сказал он, — что столь предосудительного совершил ваш кузен Жиль.
— Он помог мне убежать и затем, на полпути до Дувра, он… сообщил мне, что… намерен… жениться на мне!
Маркиз рассмеялся.
— Вы должны были это предвидеть, вы же так богаты.
— Но Жиль стар! Ему уже немало лет, и поскольку он всегда был холостяком, как могла я… представить, что он захочет… жениться на мне?
Она подумала, что маркиз опять объяснит поведение Жиля ее деньгами, поэтому продолжила:
— Жиль сказал мне: «Когда мы поженимся, я буду рад управлять вашими делами, но, поскольку я нахожу вас чрезвычайно привлекательной, Ола, я буду испытывать такую же радость от женитьбы на вас».
— И каков же был ваш ответ? — спросил маркиз.
— Я сказала ему, что скорее умру, чем выйду за него, и что раз он предлагает мне подобное, то является предательской свиньей, Иудой, которому мне не следовало бы доверяться.
— Сильные слова! — сказал, смеясь, маркиз.
— Вам это кажется смешным, — воскликнула Ола, — но я поняла тогда, что мне теперь надо бежать не только от моей мачехи… но и от Жиля!
Она набралась с духом, чтобы продолжить неприятный ей рассказ:
— В нем было что-то… пугающее меня… и не только то, что он намеревался прибрать к рукам мое наследство… но и то, как он глядел на меня, когда мы остановились на обед.
Она взглянула поверх коврика перед камином на маркиза и продолжала:
— Вы, наверное, думаете, что, будь я чуть поумнее, я убежала бы от него тогда же, но мы были в маленькой почтовой гостинице, и за обедом не было никаких проезжающих, кроме нас. Если бы я попыталась убежать, Жиль легко бы мог настигнуть меня, да мне и трудно было бы бежать с моими драгоценностями.
И она взглянула на кейс, стоявший возле ее кресла.
— Я вас не осуждаю, — мягко сказал маркиз.
— Вначале, приехав сюда, я собиралась сесть на обычное судно, курсирующее через пролив, и добраться до Франции, продолжала Ола, — но теперь, чтобы укрыться от кузена, я должна нанять другое судно.
— Почему он не женился на вас в Англии?
— Он думал об этом, — отвечала Ола, — но боялся, что возникнут трудности с тем, что у него не было разрешения моей опекунши. Он сказал мне, что хочет выдать себя за моего опекуна, и если он не поскупится, то французы окажутся более сговорчивыми, чем английский священник, и проведут свадебную церемонию.
— Ваш кузен все тщательно продумал! — заметил маркиз.
— Только ради своей собственной выгоды, и я ненавижу его! Жаль, что несчастный случай… не убил его!
Дверь гостиницы открылась, и появился Джо.
— Сожалею, леди, но я нашел доктора в «Короне и якоре», да он не в таком состоянии, чтобы прийти сюда сегодня. Я поручил его дружкам передать ему, чтобы он прибыл сюда рано утром, как только протрезвеет.
— Спасибо, Джо, — ответила Ола. — Я очень благодарна вам.
Она поняла, что Джо ждет обещанной ему награды.
Ола быстро вынула маленький кошелек из внутреннего кармана своего плаща, лежавшего на спинке кресла.
Однако прежде чем она успела открыть его, маркиз бросил в сторону Джо золотую монетку, которую тот ловко поймал, — Благодарю вас, сэр! — сказал он, широко улыбаясь. — Я пойду наверх посмотреть, что с больным. Хозяин сказал, что присмотрит за ним, пока я хожу за доктором.
Он скрылся за внутренней дверью, и Ола посмотрела на маркиза.
— Может быть, мы отправимся… сейчас же? — спросила она.
— Я еще не сказал, что возьму вас с собой.
— Но ведь вы возьмете… пожалуйста… скажите, что возьмете! Вы можете оставить меня в Кале, и я сама отправлюсь оттуда в Париж.
— Одна?
— Меня некому сопровождать, разве что… Жиль поправится.
Одна лишь мысль об этом заставила ее в страхе взглянуть на потолок, будто ожидая услышать оттуда его голос.
— Только не это… он вознамерился… твердо вознамерился… жениться на мне!
— Вы можете обратиться в городской магистрат и попросить его вернуть вас вашей мачехе.
— Как вы можете предлагать такое, когда я рассказала вам, насколько она ненавидит меня? — спросила Ола. — Нет… я доберусь до Парижа, даже если мне придется купить лодку и грести самой через пролив!
Она вздохнула и раздраженно добавила:
— О, почему Англия — на острове?
Маркиз улыбнулся.
— Это сослужило нам добрую службу, когда Наполеон хотел оккупировать нас!
— Это было давным-давно, и если бы не море между нами и Францией, я могла бы отправиться в Париж верхом или поехать в дилижансе, хотя, по-моему, он очень неудобен. Я часто видела его, когда была в монастыре.
— Мне кажется, оба способа путешествия не особенно приятны, — сухо заметил маркиз.
— Я отправилась не наслаждаться путешествием, — запальчиво возразила Ола. — Вы, кажется, не понимаете, что я бегу от несчастной жизни, и вы, должно быть, очень бесчувственны, если не можете понять моих страданий.
— Между прочим, в настоящее время я озабочен своими страданиями, — заметил маркиз.
— И каковы же они? Вы проигрались в карты? Или потерпели крушение в любви? Это не согласуется с вашей репутацией, господин маркиз!
Она сказала все это с сарказмом и поразилась, как гаев исказил лицо маркиза.
— Вы впредь будете сохранять учтивость, — резко сказал он, — или я оставлю вас здесь саму разбираться с вашими проблемами, и это с моей стороны было бы гораздо разумнее!
Ола умоляюще сжала руки.
— Извините… пожалуйста, простите меня… да, я нагрубила… я не должна была говорить так. Пожалуйста… пожалуйста… помогите мне! Если вы откажетесь, я… брошусь в воду. Вряд ли кто-нибудь заметит это, и меня обнаружат утром, плавающей в море!
Ола говорила в таком трагическом тоне, что маркиз, несмотря на свой гнев, невольно рассмеялся. Затем он сказал:
— Я принимаю ваши извинения, но в будущем вам придется полагаться на меня, поэтому сдерживайте ваш язычок и ваше воображение, иначе я вынужден буду предоставить вас вашей судьбе!
— Пожалуйста… не делайте этого!
— Как человек разумный, я именно так и должен поступить. Меня вовсе не интересует, за кого вы выйдете или не выйдете замуж, у меня тревожное предчувствие, и по здравому смыслу мне следует отослать вас обратно к вашей мачехе!
— Но вы не сделаете этого, — тихо сказала Ола.
— Я не могу придумать, как поступить иначе.
— Я скажу вам, — робко произнесла Ола. — Вы доставите меня в Кале на вашей… яхте. Ведь этот туман скоро рассеется?
И она поднялась, чтобы пойти к двери и выглянуть наружу.
В этот момент послышались тяжелые шаги на лестнице, и к ним спустился владелец гостиницы.
— Я не знаю, пожелаете ли вы остаться здесь на ночь, мэм, — сказал он, — но у меня есть пустующая маленькая спальня, которую вы можете занять, правда, она не так удобна, как та, в которую мы поместили бедного раненого джентльмена.
Ола глядела на маркиза.
— Я беру эту леди с собой, — сказал он и увидел, как лицо Олы преобразилось от радости.
Хозяин же, напротив, был явно разочарован.
— А как быть с джентльменом, который наверху?
— Он позаботится о себе сам, когда ему станет лучше, — ответил маркиз. — Но, как я понял, у леди был чемодан в экипаже, в котором она ехала. Что с этим экипажем?
— Слуга, видно, не пострадал, — ответил хозяин, — и отвел лошадей в конюшню в конце дороги.
— Тогда пошлите вашего Джо за чемоданом, — распорядился маркиз, — и пусть он потом проводит леди и меня к причалу, где стоит моя яхта. Это примерно в пятидесяти ярдах отсюда.
— Я пошлю его, сэр, — ответил хозяин.
Он подошел к лестнице и стал звать Джо, Ола повернулась к маркизу.
— Я так благодарна вам! — сказала она. — Спасибо-спасибо вам! Я думаю, что вы — ангел, посланный спасти меня.
— А я думаю, — ответил маркиз, — что у меня на самом деле слегка не в порядке с головой, или же поглощенный мною бренди оказался крепче, чем я предполагал.
— Нет, вы добрый самарянин
type="note" l:href="#FbAutId_1">1
, — сказала Ола, — потому что ведь я тоже, как уже говорила, действительно оказалась среди… грабителей!
Стоило ей опять вспомнить о своем кузене, лежавшем наверху, как ее глаза в страхе обратились к потолку, и маркиз, видя изящные очертания ее длинной шеи и переливы света на ее волосах, сказал себе, что он и вправду ведет себя как глупец.
Ведь, уезжая из дома, он поклялся, что никогда больше не будет иметь дело с женщинами за исключением тех, кто просто продает себя тому, кто больше заплатит.
Он навеки поклялся, что никогда впредь не будет глупцом, вообразившим себя влюбленным.
Одна мысль о Саре приводила его в бешенство, и он хотел сжать кулаки и ударить по чему-либо или по кому-либо, чтобы дать выход чувствам неистовства и ярости.
Несмотря на полученный им урок, после которого любой мужчина настроился бы и задумался, прежде чем даже взглянуть или заговорить с какой-либо женщиной, называющей себя леди, он позволяет вовлечь себя в дела этой девушки.
Разве что только потому, что он не смог не сжалиться над ней, оказавшейся в столь отчаянном положении.
С другой стороны, с чего он взял, что она рассказала ему правду? Все могло быть такой же ложью, какой окружала его Сара.
Маркизу внезапно захотелось изменить свои намерения и сказать ей, чтобы она все-таки сама справилась бы со своими трудностями.
А может быть, еще проще: ему надо лишь сказать, что он пойдет посмотреть, не установилась ли погода, и исчезнуть в тумане, не вернувшись назад.
Это было бы и возможно, и предусмотрительно, и благоразумно, однако до подобных грубых уловок он никогда еще не опускался.
Тем не менее его благородство, рыцарство или простая порядочность, как бы это ни называлось, привели его лишь к недоверию к женщинам, превратили в скептика, и он был уверен, что останется таковым на всю жизнь.
«Никогда не доверяй женщинам — они всегда предадут тебя!»
Это звучало бы как чужое назидание или цитата из прочитанного романа, если бы не было собственным убеждением, укоренившимся в глубине его сердца.
Одна лишь мысль о Саре заставляла вскипать его кровь, и маркиза охватывали гнев и ярость.
Ему хотелось проклинать ее во всеуслышание, и он сожалел теперь, что отказал тогда себе в удовольствии сказать ей прямо, что думает о ней, прежде чем уйти безвозвратно и никогда не видеться с ней.
«К черту все это! С меня хватит!» — думал он по дороге в Дувр.
Но чувствительные и ранимые струнки в душе заставляли со страхом представить ту сцену, когда бы он высказал Саре то, что он обнаружил и увидел собственными глазами.
Она бы вновь начала лгать, умоляла бы его, и если бы ничего не достигла этим и поняла бы, что не сможет никакими ухищрениями вызвать в нем желание жениться на ней, то она бы тогда высмеяла его!
А он знал, что этого не сможет вынести, и именно потому, что действительно заслужил осмеяния.
Впервые в своей жизни, полной успехов в спорте и любви, маркиз, удостоившийся в высшем обществе и большой славы, и большой зависти, «подорвался на своей собственной петарде».
Даже через день после пережитого ему трудно было поверить в правдивость случившегося с ним.
Он привык всегда быть победителем, всегда осознавать (хотя и убеждал себя, что не испытывает от этого тщеславия), что любая женщина, понравившаяся ему, с готовностью бросится к нему в объятия.
Более того, во всем королевстве не было женщины, которая не хотела бы воспользоваться возможностью стать его женой.
Стоило ему удостоить их взглядом, как в глазах женщин загорался огонек желания, и было совершенно ясно, чего они жаждут и о чем, несомненно, молятся.
— Мы поженимся, моя прелесть, — слышал он собственные слова, обращенные к Cape, — как только окончится твой траур. Я не смогу ждать ни дня дольше, чем положено.
— О, Бойден! — воскликнула тогда Сара. — Я люблю тебя и клянусь, что сделаю тебя счастливым, так же, как ты Уже сделал меня самой счастливой женщиной в мире!
Последние слова она произнесла нежным и искушающим голосом, а ее голубые глаза глядели вверх, в глаза маркиза, и он верил, что обрел бесценный жемчуг, который всегда искал в женщине, на которой хотел бы жениться.
А вчера вечером все его планы на будущее рухнули у него на глазах.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ола и морской волк - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Ола и морской волк - Картленд Барбара



Герой объясняется героине в любви:"я был пленен твоей внешностью, твоим пытливым маленьким умишком" - так романтично! И весь роман в таком же духе: 3/10.
Ола и морской волк - Картленд БарбараЯзвочка
14.03.2011, 11.09





Ну это огрехи перевода, я думаю! Щас прочитаю...
Ола и морской волк - Картленд БарбараРика
4.11.2012, 19.25





Не ну блин ну героиня тупааааая. Я не могу такое читать.
Ола и морской волк - Картленд БарбараРика
4.11.2012, 19.35





скучный(((
Ола и морской волк - Картленд Барбарааня
25.06.2013, 18.42





Не читайте,фигня.
Ола и морской волк - Картленд БарбараЛуи
11.07.2014, 0.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100