Читать онлайн Огонь желаний, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огонь желаний - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огонь желаний - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огонь желаний - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Огонь желаний

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Пьер сразу понял, что попал в сатанинский храм. На одном из занавесей алтаря он заметил вышитую фигуру огромного вздыбленного козла, на другом — семигрудую женщину со змеиным хвостом.
Увидев Пьера, быстро идущего к алтарю, стоявшие на его пути сатанисты попятились, и только маркиз, находившийся у алтарных ступенек, не тронулся с места.
Жак с пистолетом в руке шел за Пьером, оглядываясь по сторонам, и сатанисты невольно прятали от него глаза. Те, что были поодаль, бормотали что-то вроде проклятий в их адрес. Эти звуки, словно издаваемые раздраженными животными, становились все сильнее по мере того, как Пьер приближался к маркизу, пока наконец не остановился перед ним. За вельможей покорно стоял священник. Алтарь был задрапирован тканной золотом накидкой, а на отороченном кружевом покрывале лежало обнаженное вытянувшееся тело Вады. Над ней нависло огромное перевернутое распятие с летучей мышью, очень темной, с развернутыми крыльями, — символом зла.
Вокруг горели черные свечи. Запах ладана проникал повсюду, отравляя воздух наркотиками, возбуждающими эротические желания.
Гости, чувствовалось, сильно напуганы, чего нельзя было сказать о маркизе.
Он глядел на Пьера с вызовом. Под действием гашиша зрачки маркиза расширились и почернели.
— Убирайтесь отсюда вон! Не мешайте нам! — произнес он повелительно, и его звучный голос эхом прокатился по всей часовне. — Это храм Люцифера Могущественного. Вы бессильны перед ним!
Слова маркиза придали мужество его соратникам, они вдруг яростно ринулись вперед, пытаясь силой захватить Пьера и вышвырнуть его из часовни.
Их сдерживало лишь присутствие Жака, который с пистолетом в руке стоял спиной к алтарю и лицом к собравшимся, целясь в тех, кто был слева.
В следующее мгновение Пьер сбил маркиза с ног: сначала нанес ему апперкот, затем левой рукой сильно ударил в живот. Маркиз повалился на пол; при падении его расшитая мантия распахнулась и спала, полностью обнажив тело. Пьер сразу понял, что и на остальных, присутствовавших на черной мессе, под длинными, из дорогих тканей мантиями с вышитыми капюшонами тоже ничего не было.
Падая, маркиз истошно вскрикнул; через несколько секунд из приоткрытого рта показалась струйка крови. То ли мужество покинуло его, то ли наркотик парализовал разум, но он не сделал даже попытки подняться с пола.
Пьер взглянул на Ваду, затем повернулся к священнику, который стоял, прислонясь к алтарю, словно на него опираясь, сорвал с его плеч мантию и накрыл обнаженное тело девушки. Голый священник шмыгнул в тень. Осторожно и нежно Пьер взял Ваду на руки.
— Иди за мной и задержи их, — тихо обратился он к Жаку.
Пьер не спеша нес завернутую Ваду по проходу часовни к двери, через которую они с Жаком сюда проникли. Прежде чем выйти, он оглянулся на сатанистов, обезумевших при виде своего распластанного на полу предводителя и притаившегося священника. Никто не предпринимал попыток, чтобы помешать освобождению Вады из плена.
Следуя за Пьером, Жак вышел из зала и прикрыл за собой дверь.
— Запри ее! — сказал Пьер. — У них будет время, чтобы прийти в чувство, если нечто подобное им вообще знакомо, — добавил он.
В замке, однако, не оказалось ключа, но на двери, которая, по-видимому, отделяла часовню от остальной части дома, Жак увидел засовы и задвинул их.
Узким коридором он последовал за Пьером в банкетный зал. Они проникли в дом графа через одно из окон зала, где проходил званый обед.
Пьер был почти уверен, что в передней части дома они могут встретить слуг, которые получили распоряжение ни под каким видом не беспокоить хозяина и его гостей.
Поэтому Пьер и Жак пробрались в сад, обогнув дом, и обнаружили, как и предполагали, что часовня пристроена к его тыльной части. Готические окна с узкими цветными стеклами не позволяли им попасть внутрь. С банкетным залом все оказалось проще: один из его длинных оконных переплетов был открыт и лишь зашторен красной портьерой. Так что проникнуть в трапезную не составило труда.
После того как гости ушли в часовню, слуги, вероятно, уже не входили в зал. На столе все оставалось, как при гостях. Пьер и Жак увидели изобилие кубков. Жак оторопел от изумления, но у Пьера не было времени объяснять, что сатанисты, в противостоянии христианам, делали все наоборот.
Если христиане перед мессой молились, то сатанисты сначала досыта наедались и напивались, выражая тем самым полное пренебрежение ко всему святому.
Попав в дом, Пьер быстро направился к часовне. Он боялся за Ваду и так спешил, что Жак едва успевал за ним.
После всего, что ему рассказал Лео Таксиль, Пьер уже боялся не только того, что во время сатанинской оргии над Вадой могут надругаться. Часто после отслуженной мессы Венеру подвергают похотливому, извращенному насилию, а потом полумертвую бросают.
Но даже если не совершалось физическое насилие, Пьер хорошо знал, какой ужас вселяла черная месса в тех, кто не по своей воле должен был принять в ней участие.
Ему оставалось только молиться, чтобы Вада была без сознания еще до того, как началась зловещая церемония, и не поняла, что происходит вокруг.
Когда Пьер выносил Валу из часовни, он по ее глазам видел, что она сознает происходящее.
И в то же время тело ее будто одеревенело, что-то сделало девушку неподвижной. Пьер не мог понять, почему она не кричала. Они дошли до окна, через которое проникли внутрь, и Пьер сказал:
— Мне кажется, справа от этого зала должна быть дверь, которая открывается прямо в сад.
— Подожди, я посмотрю, — отозвался Жак и вышел.
Через некоторое время в дверь просунулась его голова.
— Да, действительно есть, я ее открыл.
Пьер последовал за ним, и вскоре все трое очутились в саду.
Еще раньше Пьер и Жак договорились с кучером экипажа, в котором приехали с Левого берега на Лесной проспект, что тот остановится на дороге, поодаль от этого дома, и будет их ждать. Пьер остался доволен, что его распоряжение исполнено в точности.
Он все время держал Ваду на руках, затем внес ее в экипаж, плотнее укутал в мантию и устроил рядом с собой.
— Куда ты решил ехать? — спросил Жак.
— Ко мне в студию. Жак закрыл дверцу.
— Я не поеду с вами, — сказал он в открытое окно. — Хочу взглянуть на эти свиные рыла. Надо выяснить, кто они такие, на всякий случай, если будут еще подобные происшествия.
— Не думай драться с ними, — предупредил Пьер. — Мне бы не хотелось, чтобы эта юная леди оказалась замешана в каком-нибудь скандале.
— Хорошо, если ты об этом просишь, я ничего им не сделаю. Но мои друзья внесут их в список тварей, подлежащих уничтожению.
Жак назвал кучеру адрес студии Пьера, помахал на прощание рукой, и через минуту экипаж скрылся за поворотом.
Пьер держал Ваду, нежно прижав к своей груди.
— Все хорошо, мое драгоценное сокровище, — его голос прозвучал с особой теплотой. — Теперь ты в полной безопасности.
При свете уличных фонарей Пьер увидел, как оживились глаза девушки. Он также понял, что она хоть и воспринимает его слова, но ничего не может ответить.
Волосы Вады разметались по сторонам, спадая на шелковую мантию и ему на грудь. Пьер целовал их и шептал ласковые слова.
— Это моя вина! Ни в коем случае нельзя было позволить тебе пойти на обед вместе с Гаитой.
Как же я мог не знать, что он вышел из ордена «Креста и Розы».
Вада слышала все, что он говорил, но не способна была думать ни о чем, кроме того, что она спасена.
Ее молитвы были услышаны!
Пьер пришел за ней! Он спас ее! Весь ужас черной мессы, которую служили над ее обнаженным телом, ужас, внушенный десятками обращенных к ней рук, злая сила, словно дохнувшая ладаном, парализовавшая ее, — все рассеялось.
Она спасена от этого кошмара и теперь в безопасности!
Пьер рядом с ней, а все остальное не имеет значения. Не нужно больше заставлять себя не потерять сознание и следить за тем, что происходит вокруг.
Впоследствии Вада едва могла припомнить, что происходило дальше. Когда она окончательно пришла в себя, то увидела, что Пьер, держа ее на руках, поднимается по узкой лестнице в свою студию. Кучер прошел вперед, чтобы открыть им дверь, и Пьер, внеся Ваду, уложил ее на постель.
В студии было темно, но окно оказалось не зашторено, и через стекло Вада видела звезды, ярко сверкавшие на небе.
Расплатившись с кучером, Пьер зажег масленую лампу, и мастерская озарилась мягким золотистым светом. Он подошел к постели и долго с нежностью смотрел на девушку.
— А сейчас, моя милая, — сказал он мягко, — мы должны вдохнуть в тебя жизнь. Прежде всего я не хочу видеть на тебе это одеяние: оно было на тех богохульниках.
Пьер снова взял ее на руки, и Вада не представляла, что он собирается делать. А он откинул покрывало и уложил ее на простыни, осторожно прикрыв одеялом. Потом так ловко стянул с нее злополучную мантию, в которую она все еще была закутана, что ее нагота осталась для него совершенно скрыта.
Пьер хорошенько укрыл Валу, подтянув край простыни к подбородку, и сказал:
— Я приготовлю тебе кофе в моей маленькой кухне, а пока оставлю тебя совсем ненадолго.
Он вышел, унося мантию, и вскоре Вада услышала звук льющейся из крана воды и звон чашек.
Она не знала, сколько должно пройти времени, прежде чем силы снова к ней вернутся. Хотела пошевелить руками, но из этого ничего не вышло. Затем попыталась что-то произнести, но все закончилось безуспешно, — она не могла выдавить из себя ни звука.
Ей показалось, что Пьер отсутствует слишком долго, но как только он появился, тревога улетучилась. Пьер подошел к постели и поставил на стоявший рядом маленький столик чашечку черного кофе.
— А сейчас я хочу напоить тебя с ложечки, — проворковал он, словно разговаривал с маленьким ребенком. — Пожалуйста, попытайся сделать несколько глоточков кофе, моя дорогая, чтобы побыстрее освободиться от наркотика, которым опоили тебя богохульники.
Говоря так, Пьер сел на постель, спиной оперся о подушки, затем очень осторожно левой рукой обнял Валу за плечи и привлек к себе. Наполнив ложечку, он поднес кофе к губам девушки. Сначала она думала, что не сможет даже разжать губы, но Пьеру как-то удалось влить в нее кофе.
Вада языком ощутила его приятный вкус и, к своему удивлению, проглотила жидкость, сразу ощутив тепло в горле.
Медленно, терпеливо Пьер поил Валу из ложечки, пока кофе в чашке не уменьшилось наполовину. Вада глубоко вздохнула.
— Пьер, — произнесла она с трудом, неуверенно. Ее голос звучал слабо и не так, как обычно, но это уже было огромное достижение.
Пьер крепче обхватил ее.
— О, ты уже можешь говорить! — обрадовался он. — Это превосходно, моя милая! Попытайся еще разок! Ну, давай!
Спустя час к ней стали возвращаться силы. Она слегка повернула голову, затем пошевелила пальцами и, наконец, задвигала рукой.
Раньше Вада и представить себе не могла, что мужчины бывают такими добрыми и нежными, каким оказался Пьер. Он сварил еще кофе и попросил ее выпить маленький стаканчик бренди, разбавленного водой.
Вада была счастлива: Пьер рядом, совсем близко, ухаживает за ней, и ее уже не так сильно пугали онемевшие на время руки и ноги.
Но где-то в глубине еще жил страх от всего, что с ней произошло.
— А что они хотели… сделать со… мной? — спросила она, когда наконец смогла хоть как-то произнести целую фразу.
— Я узнал от человека, которого зовут Лео Таксиль, — он не один год занимается разоблачением черной магии во Франции, что Гаита пытается отделить душу, дух от тела и заменить его простейшим началом.
— А разве это возможно? — шепотом спросила Вада.
— Ну, конечно же, нет! — быстро ответил Пьер, — но после того, как сатанисты принимают наркотики и при этом выпивают много вина, у них начинаются галлюцинации, и в результате в своем воображении они видят многое из того, что хотят увидеть.
— Они взывали к сатане. — Голос Вады дрожал.
— Да, но ведь ты должна была быть без сознания, — произнес Пьер и спросил:
— Как все это происходило?
— Вино… которое они заставили меня пить… было такое отвратительное… и я боялась выпить слишком много, — попыталась объяснить Вада.
Она умолкла, затем стала медленно рассказывать Пьеру, как ей удалось обмануть маркиза и его единомышленников, поверивших, что она выпила содержимое кубка, как за обедом разыграла сценку, будто увидела птичку на противоположной стене, и своей уловкой отвлекла их внимание.
— Почти все вино из кубка я вылила на пол, но на дне осталось несколько капель, и мне все-таки пришлось их выпить, мне показалось неприличным отказаться… сделать то, о чем они… меня просили.
— Ты вела себя настоящей умницей, моя малышка! — утешил девушку Пьер. — Но пожалуй, лучше бы ты полностью потеряла сознание. Я бы все равно тебя спас!
— Я молилась, чтобы Бог защитил меня и чтобы ты пришел ко мне, — призналась Вада.
— Твои молитвы были услышаны. Я думаю, моя дорогая, что твой ангел-хранитель очень четко сработал сегодня вечером: ведь я случайно зашел в «Солей д'Ор» повидать Дешана.
Пьер глубоко вздохнул.
— Я чуть было не пошел домой после того, как пообедал в кафе «У Людовика».
— Видимо… интуитивно… ты почувствовал, что я тебя зову… что ты мне нужен, — проговорила Вада.
— Если бы мое чутье сработало должным образом, я прежде всего не позволил бы тебе идти на обед с Гаитой.
— Не надо… сейчас об этом, я же… спасена! Вада сказала это очень уверенно, и Пьер охотно подтвердил:
— Ты в полной безопасности, это точно. Они замолчали. Через несколько минут Вада тихо спросила:
— Ты думаешь… они могли что-то сделать со мной? Мне было так страшно.
— С твоим мышлением они бы не справились, если бы ты сама не захотела изменить свои убеждения. Я всегда считал, что многие, верящие в дьявола как своего духовного покровителя, доведены до этого безумия излишествами, которым предавались, или слабоумны от рождения. Переведя дыхание, Пьер продолжил:
— Нормальный интеллигентный человек, как ты, например, не может поддаться действию магии, которой якобы владеют сатанисты и разные другие проходимцы.
— Ты… в этом уверен?.. — спросила Вада.
— Абсолютно уверен! Пьер привлек ее к себе.
— Есть на свете кое-что, против чего бессильна даже черная магия, и мы с тобой это знаем.
— Что это?
— Любовь, — ответил Пьер, — и поскольку я знаю, что ты меня немного любишь, моя красавица, мне бы хотелось, чтобы ты постаралась забыть о том, что с тобой произошло сегодня вечером. Если начнешь сейчас об этом думать, неприятные воспоминания будут беспокоить тебя всю жизнь. А этому приключению, поверь, не стоит придавать слишком большое значение.
Пьер поцеловал ее в лобик, продолжая говорить:
— Я хочу, чтобы ты запомнила совсем другой момент — вот этот, когда мы здесь, вместе с тобой, одни, и нет ничего на свете, кроме нашей любви.
Его голос звучал так глубоко, серьезно и искренне, что Вада затрепетала. Однажды с ней уже случилось такое. А сейчас Пьер окончательно освободил ее из плена последних остатков наркотика и словно наполнил все ее существо солнечным светом.
Теперь радость была значительно острее, чем прежде, ведь еще вчера она боялась, что может навсегда потерять Пьера.
— Я люблю тебя… Пьер! — прошептала Вада.
Очень нежно, будто боясь причинить ей боль, он привлек к себе ее голову и прикоснулся к губам. Таким трепетным, нежным поцелуем он мог с таким же успехом наградить и ребенка.
Вада от удовольствия закрыла глаза. Пьер снова любит ее и не думает, что они останутся только друзьями!
Но в этот момент счастливого блаженства, когда ей хотелось еще ближе к нему прижаться, Пьер поднял голову и неожиданно сказал:
— А сейчас, моя радость, мы должны подумать, как и в чем отправить тебя в отель.
В это мгновение Вада почувствовала себя страшно разочарованной: Пьер не будет ее больше целовать. И она заставила себя сказать:
— Кажется… мне еще очень трудно… ходить.
— А я понесу тебя на руках, — ответил Пьер. — Правда, ночной портье в отеле «Мерис» может заподозрить что-то неладное, если я привезу тебя в таком виде, без платья.
Вада слабенько засмеялась.
— Могу себе представить, как будет потрясена Чэрити, когда обнаружит, что платье… с меня… исчезло.
— Это проблема уже завтрашнего дня, — заметил Пьер, — но сначала мы должны покончить с сегодняшними.
Он убрал руку с ее спины, и Вада чуть не закричала: ей так хотелось помешать этому и побыть еще рядом с ним.
— Извини, малышка, я на несколько минут тебя покину. У меня в этом доме есть приятельница, думаю, она одолжит нам одно из своих платьев.
Пьер встал и улыбнулся Ваде.
— Смотри не исчезни, пока я не вернусь. Ты иногда совершаешь непредсказуемые поступки, и я боюсь даже ненадолго выпустить тебя из вида.
— Я буду ждать тебя! — пообещала Вада.
Она смотрела, как он шел через всю студию к двери, и думала, что ее слова могут оказаться пророческими.
Как было бы замечательно навсегда остаться здесь, в этой мастерской, с Пьером, и всякий раз ждать его возвращения домой.
Вада подняла глаза и осмотрелась. Окно — до самого потолка — выходило на крыши Парижа, стены украшали картины. Девушка сказала себе, что это самое красивое помещение из всех, в которых ей приходилось бывать прежде.
Разве могут иметь значение гобелены, бархат, канделябры и дорогая мебель, если в доме нет любви?
Только ее любовь к Пьеру, думала Вада, и его любовь к ней делают эту студию прекрасным дворцом, и жить здесь с Пьером значило бы обрести свой рай.
«Я люблю его», — сказала себе Вала.
Быть рядом с ним, знать, что он ее любит, — о большем она и не мечтала.
Отсутствие Пьера показалось ей слишком долгим, и она уже начала беспокоиться, полагая, что эта приятельница, кто бы она ни была, видимо, так прелестна, что Пьер не торопится вернуться.
«Наверно, он знает эту женщину очень хорошо!»
Вада была уверена, что уже далеко за полночь и только очень близкий друг может допустить, чтобы его разбудили в столь поздний час, к тому же с просьбой одолжить женское платье.
«Возможно, Пьер раньше любил эту женщину». Вада мучила себя подозрениями и пыталась представить, как та выглядит.
Если она француженка, то непременно должна быть брюнеткой. А если Пьеру больше нравятся темноволосые женщины?
Вада всегда считала, что французы предпочитают блондинок, — по контрасту с француженками, которые ей почему-то представлялись брюнетками.
Конечно, это был очередной миф из тех, которыми обычно морочат себе голову американки.
Вада была достаточно интеллигентной девушкой и прекрасно понимала, что женщины часто приписывают себе достоинства, чтобы возвыситься в собственных глазах и внушить себе, что они более привлекательны, чем на самом деле.
«Может ли Пьер любить меня?» Ваду вдруг охватила паника. Их жизненные пути совершенно различны, и, конечно, Пьер прав, сомневаясь в ней, ведь они так мало знакомы.
Но как сказать ему правду? Она все еще слышит, как он пренебрежительно произносит «мисс Богачка»и «богатые американки, охотящиеся за титулом». Он явно презирает богатых и тех, кто хорошо себя чувствует только в высшем свете.
В прошлый раз, рассказывая об эпохе Людовика XVI, Пьер сказал:
— Власть, титулы и деньги в то время развращали аристократов так же, как и в наши дни. Они пагубно действуют на людей.
— Почему это происходит? — спросила Вада.
— Потому что богатство отдаляет человека от реальной жизни, от необходимости бороться и от физических страданий.
— Неужели это так важно?
— По-моему, да, — ответил Пьер. — Человек должен стремиться не только к материальным благам, необходимым для жизни, но и утверждать себя как личность.
— А разве богатым не нужно к этому стремиться?
— Они на это не способны. Проносятся в шикарных экипажах, не замечая тех, кого обдают грязью, и видят жизнь только через оконное стекло кареты. Да многие из них к ней просто не приспособлены, — в голосе Пьера прозвучало презрение, и Вада не могла это не отметить.
Она снова оказалась в плену золотых цепей, прочно сковавших ее будущее. Вада была уверена, что Пьер любит ее такой, какую видит: не блистательную аристократку, а бедную компаньонку, девушку столь скромного достатка, что даже в Париже ее некому сопровождать.
«Он не должен знать правду, — неистово убеждала она себя. — Если я лишусь его любви, жизнь потеряет для меня всякий смысл».
С такими мыслями Пьер и застал ее, войдя в студию с платьем в руках. Оно было сшито из черной и белой ткани, с плотно прилегающим лифом, который удачно подходил к юбке с оборками. Воротник и рукава украшала красная тесьма, придававшая платью тот загадочный шарм, присущий, казалось, всем француженкам — и богатым и бедным, без исключения.
— Ты так долго отсутствовал! — тон был почти обвинительный: Вада не сумела сдержать себя.
— Ты беспокоилась о себе или обо мне? — как бы шутя, поинтересовался Пьер.
Вада надеялась только на то, что состояние оцепенения, которое еще не совсем прошло, не позволит ей покраснеть, но поняла, что Пьер заметил ее ревность.
— Моя приятельница кого-то развлекала, — объяснил он, — и я не хотел им мешать, пока они не попрощались.
— Но ты же сам говорил, что приглашать мужчину домой неприлично, — возразила Вада.
Его глаза заблестели, и, положив платье на постель, он сел около девушки.
— Никак не пойму, дорогая, что это — любопытство или ревность?
В какое-то мгновение Ваде очень захотелось ему солгать, однако она предпочла сказать правду и, опустив глаза, прошептала:
— И то и другое.
Пьер легко рассмеялся. Он наклонился и нежно поцеловал девушку, слегка коснувшись ее губами.
— Но для последнего чувства нет оснований. Я успокою твое любопытство, если скажу, что моя приятельница актриса и живет в мире, в котором ты, если я сумею этому помешать, никогда не будешь вращаться? — Улыбнувшись, он добавил:
— Несмотря ни на что, это очень добрый человек и всегда готова помочь; она одолжила мне один из самых красивых своих нарядов.
Пьер встал, взял платье и развернул его перед Вадой.
— А теперь садись! — скомандовал он. Вада подчинилась, натянув простыню и прикрыв ею грудь.
Пьер начал надевать на нее платье через голову, и Вада продела руки в рукава.
— Не волнуйся, я помогу тебе, — сказал Пьер. Девушка наклонилась вперед, и он застегнул пуговицы на спине. Оба залюбовались пышной юбкой, лежавшей в ногах поверх одеяла.
— Сейчас я помогу тебе подвинуться к краю постели, а когда сядешь, надену на твои ножки вот эти легкие туфельки, — я их тоже захватил, думаю, они должны быть тебе впору.
Вада делала все, как говорил Пьер, и хотя ей еще трудно было двигаться, смогла наконец свесить с постели сначала одну свою маленькую ножку, потом другую.
Пьер опустился перед ней на колени и поставил на коврик черные туфельки.
— Ноги совсем не слушаются и ведут себя так, будто они не мои, — жалобно пролепетала Вада.
Пьер взял в руку ее правую ступню, с нежностью глядя на маленькие прелестные пальчики с розовыми ноготками и высокий подъем. Молодой человек залюбовался изысканной формой ножки и, задержав ее в руке, сказал:
— Возможно, со временем она станет моею, — и, наклонившись, поцеловал ее.
Все произошло неожиданно. От прикосновения его губ Вада почувствовала, как внутри нее стало разливаться тепло.
— О Пьер, мне больше нравится, когда ты целуешь меня в губы…
— Мне бы хотелось целовать тебя всю, — произнес Пьер, — я хочу быть уверен, моя милая, что каждая драгоценная твоя частица принадлежит мне.
Он взглянул на Ваду. При свете лампы девушка увидела в его глазах огонь — тот самый, что и в первый их вечер в этой студии. Но сейчас она все воспринимала иначе, и хотя он горел еще ярче, но страха, как прежде, она не испытывала. Такой же огонь владел и ею, стал частью ее самой, и Вада догадалась, что пламя, которое разжег в ней Пьер, — это пламя любви.
Сделав над собой усилие, он отвел глаза и надел на ее ножку легкую туфельку, оказавшуюся чуть великоватой. Поцеловал другую ножку и надел на нее левую туфельку. Затем встал и улыбнулся.
— А сейчас, моя дорогая, мы должны привести в порядок твою головку.
Вада неуверенно подняла руки к голове: она совсем забыла, что волосы растрепались. А они рассыпались по ее плечам, переливаясь при свете лампы, как на солнце, и опускались почти до талии.
— Мои шпильки и заколки! Наверное, они остались там же, где и одежда.
— Об этом я не подумал, — сказал Пьер, — и не хотел бы еще раз беспокоить мою знакомую.
— О нет, не надо этого делать! — взмолилась Вада.
Пьер направился к комоду.
— А что, если мы просто завяжем твои волосы лентой? Тебе очень пойдет.
Он открыл ящик и разворошил содержимое.
— Ты мне все еще не доверяешь, а у меня, как видишь, нет женских лент. Но один из моих галстуков может подойти…
Пьер вернулся к постели, держа в руках черный шелковый галстук. Он подобрал волосы Вады с плеч, перетянул их галстуком и завязал сзади мягкий бант.
— Ну вот, теперь ты выглядишь очень юной и привлекательной, — заметил он. — И мне бы хотелось написать твой портрет.
— Ты действительно будешь меня рисовать? — переспросила Вада.
— Когда-нибудь я нарисую тебя сто раз, — ответил Пьер и добавил:
— Мне больше нравится, когда твои волосы распущены по плечам, как было до этого.
Какие-то нотки в его голосе, словно идущем из глубины, заставили Валу слегка покраснеть.
Затем с той же стремительностью, как тогда, когда появился в часовне, приказав богохульникам стоять на месте и не двигаться, он встал и сказал:
— Я выйду на улицу и поищу экипаж. Постараюсь не задержаться: в этот час ночи они тут обычно бывают.
Не взглянув на девушку, Пьер вышел из студии, и она слышала, как он спускался по ступенькам вниз. Но ей не хотелось уезжать, она предпочла бы остаться в этой студии.
К чему расставаться и возвращаться в отель? Разве нельзя быть здесь, в его объятиях, и слушать слова о любви? Она вспомнила, как он целовал ее ноги, и ее охватило трепетное волнение. Кто еще, кроме него, мог быть таким страстным и одновременно нежным? Таким ласковым и в то же время — властным?
«Даже среди тысячи мужчин, — подумала Вада, — вряд ли кто-нибудь похож на Пьера».
Он — тот, кого она любит, кого хочет, кого в своих мечтах искала с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы думать о любви.
Та любовь, о которой рассказывала ее мать, не для нее. Но и любовь, о которой она мечтала, вряд ли возможна: виной всему ее огромное богатство.
«Я люблю его!»
Вада прошептала эти слова и поняла, что будет бороться за Пьера. Она была настроена решительно и готова на все, лишь бы не потерять его любовь. Теперь и в будущем для нее не существует никого, кроме этого человека, и она должна удержать его, хотя еще не знает, как это сделать.
«Он никогда не должен узнать правду обо мне», — сказала себе девушка.
Она услышала шаги Пьера, поднимавшегося по лестнице. Ее глаза заблестели, она вся напряглась, с трепетом ожидая его появления в студии. Увидев Пьера, Вада невольно протянула к нему руки.
Он подошел и ласково посмотрел в ее глаза, полные искренней преданности. Затем опустился на одно колено, взял ее на руки и вдруг поцеловал так страстно, будто не в состоянии сдержать себя. Тут же, обвив руками его шею, Вада нежно прильнула к нему, почти не касаясь губами его губ. Пьер поднял голову и нерешительно произнес:
— Если кто-то и пользуется колдовством, так это ты.
— Ну и как, удачно… получается?
— Замечательное колдовство! От твоих чар, моя маленькая волшебница, почти некуда деться.
— Почти? — Вада чуть коснулась его губ. Пьер еще раз поцеловал девушку и сказал:
— Пошли, экипаж ждет нас, а мы не миллионеры. Кучер сдерет с нас немыслимую цену за простой своей лошади.
Ваде хотелось крикнуть, что она может купить тысячу таких экипажей за любые деньги! Но она так боялась потерять Пьера, забывшего, к счастью, свои прежние соображения об осторожности и о том, что не нужно торопить события, и быстро произнесла:
— Нет, мы не должны быть расточительны.
— За исключением поцелуев, — сказал Пьер. — Тут ты можешь себе позволить не скупиться, если, конечно, они предназначены мне.
Он снова поцеловал Валу и взял на руки. Пьер дошел до двери, она заметила:
— Ты забыл погасить лампу.
— Я не собираюсь долго отсутствовать. — В его голосе прозвучали строгие нотки.
Вада слегка рассмеялась и проговорила:
— Сегодня ты поднимешься ко мне?
— Ты, верно, думаешь, что одержала моральную победу? — спросил Пьер.
— Совсем нет. Я только буду счастлива, что смогу побыть с тобой подольше.
Его руки сильнее обняли девушку. Она ждала, что сейчас он ее поцелует, но Пьер продолжал спускаться по лестнице. Они вышли на улицу, и он осторожно внес ее в экипаж.
Пьер сказал кучеру адрес, сел рядом с Вадой и снова взял ее на руки.
— Когда мы наконец приедем в отель, — сказал Пьер, — ты должна пообещать мне, что попытаешься уснуть и думать только о том, что в последний час или два мы были очень счастливы!
— Очень… очень счастливы, — проговорила Вада. — В конце концов все мои усилия оказались не напрасны, и я убедилась, что ты настоящий символист!
Пьер засмеялся.
— Завтра ты должна весь день провести в постели. Если почувствуешь себя плохо, вызови врача.
Девушка с удивлением взглянула на него, но он продолжил:
— Не нужно рассказывать ему, что с тобой приключилось. Скажи только, что ты немного выпила вина, но оно оказалось сомнительного качества и вкуса, видимо, из-за этого ты и почувствовала себя плохо.
— Не беспокойся, завтра я буду чувствовать себя очень хорошо, — сказала она уверенно. — Не хочу вызывать доктора.
— Тогда постарайся подольше поспать, — настаивал Пьер. — Ты можешь оставить Чэрити записку с просьбой тебя не будить.
— Хорошо, я так и сделаю, — согласилась Вада. — Но как ей объяснить, почему я вернулась в чужом платье?
Подумав минуту-другую, Пьер сказал:
— Ты можешь сочинить какую-нибудь историю, ну, например, про неожиданное происшествие с кофейником. Кстати, нечто подобное я сам недавно наблюдал: в кафе на платье дамы опрокинулась чашка с кофе, в результате оно стало мокрым и все в пятнах.
— Поэтому мне, конечно, не оставалось ничего другого, как одолжить платье у знакомой, — продолжила Вада. — Ты здорово все придумал!
— Да, кстати, платье и туфли я заберу завтра, когда приду к тебе. И тогда мы обсудим наши планы.
— Планы? Какие планы? — с волнением спросила девушка.
Экипаж ехал по набережной Лувра, и Вада с грустью думала о том, что совсем скоро, через несколько минут, они уже будут у отеля.
— Я не хочу тревожить тебя этим сегодня, — ответил Пьер.
Но Ваду заинтриговали его слова. Подняв голову с плеча Пьера, она посмотрела ему в глаза. При свете уличных фонарей девушка хорошо видела его лицо и подумала, что Пьер очень красив, он разительно отличается от всех мужчин, которых она встречала.
— Ну скажи же, прошу тебя! — Она почти умоляла.
— Планы о нас с тобой, — ответил он уклончиво.
— Скажи мне, или я всю ночь не сомкну глаз, — не унималась Вада.
— А вот это уже не честно, и ты сама это знаешь, маленькая Вада. Пускаешься на хитрость, чтобы заполучить то, что хочешь!
— Все-таки я женщина!
Пьер мягко рассмеялся и поцеловал девушку в щечку.
— Ну хорошо, если ты так настаиваешь, я скажу: завтра мы поговорим о нашей помолвке. Вада вся напряглась.
— Не думаешь же ты, что я позволю тебе влипнуть еще в какую-нибудь неприятность? — спросил Пьер. — Я хочу заботиться о тебе, но удобнее всего это сделать, если ты станешь моей женой.
В тот момент Вада почувствовала, что ничего не соображает и не может найти нужные слова, чтобы ему ответить.
Прошло несколько минут, прежде чем она еле слышно сказала:
— Я полагала, что ты вообще не собираешься жениться… хочешь остаться свободным.
— Именно это я себе и говорил. Я сам выбрал такой образ жизни и был очень доволен. Я действительно был счастлив.
Пьер ненадолго замолчал, потом продолжил:
— Не хочу притворяться и обманывать, будто в моей жизни не было женщин, но никогда прежде, пока не встретил тебя, у меня не возникало желания жениться. Это правда.
— Ты… в этом уверен? — Вада от волнения растягивала слова.
— Больше, чем когда бы то ни было. Поэтому я хотел, чтобы мы лучше узнали друг друга, все обдумали и не торопились, но время, которое я на это отвел, уже прошло.
Он умолк, и, когда снова начал говорит!, его руки сжались в кулаки.
— Никогда не думал, что буду так страдать, как сегодня вечером, когда узнал, куда ты попала и что с тобой могло случиться. Мне казалось, прошла целая вечность, пока я добрался от «Солей д'Ор» до Лесного проспекта.
Голос Пьера звучал совсем низко, когда он заговорил вновь:
— В тот момент я понял, что ты значишь в моей жизни. Ты для меня — все и должна принадлежать мне. Я хочу заботиться о тебе, оберегать тебя и любить!
Он почувствовал, как Вада дрожит от сказанных им слов.
— Я не собирался говорить тебе это сегодня, мое сокровище. Завтра мы все тщательно обдумаем и обсудим. А сейчас ложись спать и помни только об одном: ты моя, и я тебя боготворю.
Говоря это, Пьер нежно держал пальцами подбородок девушки, затем его губы легко коснулись ее губ. Поцелуй был властным, требовательным, но она ощутила в нем еще и преданность, — будто Пьер отдавал ей не только свое сердце, но и душу. Он почувствовал ответную реакцию ее губ.
Ваду переполняло чувство благодарности, оттого что Пьер любит ее так же, как и она его.
Эта любовь соединила их в единое целое и вышла за пределы плоти. Она стала частью чудесного и духовного таинства — музыкой, поэзией, всем прекрасным, что есть на свете.
— Я люблю тебя! — Голос Пьера прозвучал словно откуда-то из глубины. — Когда ты станешь моей женой, то поймешь, как велико мое чувство.
Экипаж остановился, Вада испытала приступ почти физической боли, когда поняла, что они уже подъехали к отелю.
Швейцар быстро вышел им навстречу и открыл дверцу экипажа.
— К сожалению, мисс Спарлинг вывихнула ногу, — объяснил Пьер своим обычным спокойным тоном. — Я вынужден на руках внести ее в отель и подняться к ней в номер.
— Я вызову вам лифт, сударь, — произнес швейцар.
— Это было бы очень кстати, — заметил Пьер. Швейцар взял со стола ключи и направился к лифту.
Девушка положила головку на плечо Пьера. «Неужели все это происходит со мной наяву?»— подумала Вада. Должно быть, она вообразила себе все то, что услышала в экипаже. И все же с трепетом думала, что слова, сказанные Пьером по дороге сюда, навсегда останутся в ее памяти.
Лифт остановился на четвертом этаже. Пьер с Вадой на руках ждал, пока швейцар откроет входную дверь номера и зажжет свет. Затем внес ее в спальню и, усадив на кровать под сатиновым пологом, удобно прислонил спиной к мягким подушкам. Здесь все выглядело дорого и роскошно, в отличие от строгой обстановки его студии. Однако Вада с трудом удержалась от того, чтобы задержать Пьера и попросить взять ее туда, откуда они только что приехали.
— Ты сумеешь справиться одна? — спросил он, когда швейцар вышел из комнаты.
— Да, конечно, — ответила девушка. Пьер взял ночную сорочку, висевшую на стуле, и положил рядом с ней на кровать.
— Расстегнуть твое платье?
— Пожалуй, только верхние пуговицы, — ответила Вала, — с ними всегда труднее справиться.
Она выпрямилась, приподнявшись с подушек, наклонилась вперед, и Пьер расстегнул пуговички до талии.
«Мы уже сейчас могли бы быть мужем и женой», — подумала Вада. Они и так очень близки, словно стали частью друг друга, и церемония бракосочетания добавила бы их прекрасному союзу лишь благословение Всевышнего.
— Благодарю тебя, — проговорила Вада, когда Пьер справился с пуговицами.
Девушка подняла к нему свои глаза.
— Спокойной ночи, моя дорогая! — Голос Пьера был глубоким и ласковым. — Я приду к тебе завтра около полудня, и если будешь хорошо себя чувствовать, где-нибудь вместе пообедаем.
— Я буду считать минуты, пока снова увижу тебя.
Губы Пьера прикоснулись к ее губам, но это был, как ей показалось, всего лишь краткий миг блаженства. Улыбнувшись, он вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
Вада откинулась на подушки.
Пьер любит ее! Он хочет на ней жениться! Она будет его женой! Это было так ошеломляюще и грандиозно, что Вада едва могла поверить в то, что Пьер говорил ей по дороге в гостиницу. Затем вдруг с душевной болью поняла, что не может выйти замуж за Пьера, потому что связана обязательством с герцогом.
Сначала она должна стать свободной, иначе на собственной свадьбе ее совесть не будет чиста.
В ней боролись противоречивые чувства. Что-то подсказывало, что именно так и следует поступить, того же требовал разум. С другой стороны, Вада могла бы не раскрывать Пьеру своего подлинного происхождения, но мысль о невольном обмане сразу вызвала неприятный осадок, тем более что во время бракосочетания все равно придется назвать свое настоящее имя, иначе брак окажется недействительным. Итак, до того, как будет назначен день свадьбы, ей необходимо освободиться от бремени прошлых обещаний.
Да, она должна во что бы то ни стало разорвать узы, которыми ее как богатую наследницу связывал прежде намеченный брак. Теперь девушка ясно себе представляла, что он был бы кощунством, пародией на то, что для нее свято.
Вада закрыла глаза. Как бы трудно ей ни пришлось, она найдет в себе силы сделать то, что подсказывает ей совесть.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Огонь желаний - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

Ваши комментарии
к роману Огонь желаний - Картленд Барбара



В целом интересно, но предсказуемо: 6/10.
Огонь желаний - Картленд БарбараЯзвочка
14.03.2011, 16.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100