Читать онлайн Огонь желаний, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огонь желаний - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огонь желаний - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огонь желаний - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Огонь желаний

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Утром, задолго до того, как Чэрити была готова, Вада встала, оделась и в приподнятом настроении предвкушала встречу с Парижем.
— Не спешите, мисс Вада, — повторяла Чэрити, — я должна сначала разобрать вещи.
— Можешь на время перестать распаковывать сундуки, — предложила Вада. — Если я сию минуту не выйду на улицу и не увижу город, то сойду с ума. Или пойду одна!
Эта угроза заставила служанку отложить свое занятие. Выйдя из отеля, Вада и Чэрити наняли открытый экипаж. Девушка попросила кучера ехать на Елисейские поля. Когда они приехали, Вада увидела, что именно такими их себе и представляла: за цветущими, в беловато-розовой дымке каштанами вереницей тянулись роскошные частные особняки.
Ваде очень хотелось узнать, кому они принадлежали, но застенчивость мешала ей обратиться с расспросами к кучеру, который управлял двумя тощими лошадьми, запряженными в экипаж.
Она, конечно, не предполагала, что один из особняков, особенно выделявшийся из всех, принадлежал Ла Паива.
Миссис Хольц пришла бы в ужас от того, что ее дочь хотя бы даже слышала о самой знаменитой куртизанке Второй империи, родившейся в России, в одном из еврейских местечек; о ней писали как о «величайшей развратнице века».
Между прочим, Вада читала книгу на французском — в этом языке ее мать была довольно слаба, в которой рассказывалось о том, что весьма состоятельный князь Хенкель фон Доннерсмарк построил для Ла Паива великолепный дворец.
Именно тут поощрялись интересы Пруссии, и когда в марте 1871 года немцы вошли в Париж, князь в полной военной форме, стоя на ступеньках этого дворца, наблюдал за войсками, маршировавшими по Елисейским полям.
Чуть дальше Вада обратила внимание на другой прекрасный особняк, окруженный собственным садом.
— Это резиденция герцогини д'Юзес, — неожиданно объявил кучер, обернувшись к Ваде.
Он знал, что американцы дополнительно платят за информацию, которую обычно гиды сообщают туристам.
— А кто эта герцогиня? — спросила Вада.
— Амазонка, — ответил он, — держит свору гончих для охоты на волков.
— Я и не знала, что во Франции, оказывается, есть волки! — воскликнула девушка.
— Герцогиня очень красива! — продолжал кучер. — Это «дорогая подружка» генерала Буланжера, который дрался из-за нее на дуэли с премьер-министром Флоке.
— Ну и как, победил? — заинтересовалась Вала.
— Нет, получил ранение в шею, — сказал кучер. — Четыре года назад генерал снова пытался вернуть роялистов к власти, но, увы, это ему не удалось, и он покончил жизнь самоубийством.
— Бедняга, — пробормотала Чэрити. Ваде хотелось увидеть не только красоту и простор Елисейских полей. Увлекательнейшее зрелище представляли расположенные здесь многочисленные лавочки и их торговцы. Всевозможные киоски, ларьки и палатки торговали игрушками и пряниками, а детвора с удовольствием глазела на кукольное представление с Панчем и Джуди в главных ролях. Везде продавали яркие воздушные шары; можно было полюбоваться детскими каруселями, а заодно и покататься на них.
Малышам предназначались мини-экипажи, запряженные козликами. Тут же популярный летний цирк готовился к очередному представлению, на которое, как узнала Вада, приходили самые вельможные парижские дети, если хорошо себя вели.
В уличных кафе за столиками уже сидели, судача о прохожих, мужчины в высоких шляпах и очень элегантные женщины.
Нэнси Спарлинг рассказывала Ваде, что на Елисейских полях, вслед за улицей Мира, можно увидеть весь высший свет Парижа и встретить самых знаменитых представителей двух великих аристократий.
— Почему — двух? Что вы имеете в виду? — спросила Вада.
— Финансовых магнатов и наследных представителей высшего дворянства, — ответила Нэнси Спарлинг.
Наверное, еще слишком рано, подумала Вада, для шикарных экипажей с замечательными чистокровными лошадьми, в которых разъезжают знатные, безупречно одетые молодые люди и знаменитые куртизанки. Об этом она читала в книгах, но такое чтение ее мать, если бы знала об этом, никогда не одобрила.
Вдруг Ваде показалось, что она узнала баронессу Адольф де Ротшильд — по описанию в светских журналах: прекрасно одетую, выезжающую в своем экипаже, всегда в сопровождении двух грумов в котелках с кокардами.
— О Чэрити, как здесь интересно! — воскликнула девушка.
Их экипаж быстро миновал Елисейские поля и катил по улицам с высокими серыми зданиями, пока не остановился у дома номер шесть по улице Мира, прославленного Дома моды Уорта.
Чарльз Фредерик Уорт родился в 1826 году в Англии. Его отец служил адвокатом, но проиграл в карты все, что имел. В одиннадцать лет маленький Фредерик вынужден был оставить школу и зарабатывать себе на жизнь. В тринадцать лет он стоял за кассой, затем работал в фирме «Суон и Эдгар» на Пиккадилли.
Каждую свободную минуту он проводил в музеях и художественных галереях. Потом, когда ему еще не было и двенадцати, уехал в Париж, не зная ни слова по-французски, с сотней франков в кармане.
Он поступил на работу в компанию «Силк Мерчантс»и там начал серьезно заниматься вопросами моды — не только моделированием одежды, но и разработкой новых тканей, из которых ее шили.
Блеск и великолепие Второй империи во многом определяли пышные туалеты ее красивых женщин — не только высшего света, но и других слоев общества.
В 1859 году императрица Евгения приобрела у Уорта первое платье, сшитое из лионской парчи. С того момента все только и говорили что о лионском шелке. Тогда же число ткацких станков в Лионе увеличилось более, чем вдвое — с пятидесяти семи тысяч до ста двадцати тысяч.
Однажды Вада прочитала кем-то сказанную фразу: «Говорят, что парижане очень религиозны; по-моему, это далеко не так, потому что мужчины верят в биржу, а женщины — в Уорта».
Эти слова прозвучали за несколько месяцев до падения империи, но король моды Уорт прочно восседал на своем троне еще долгое время после того, как свергли Наполеона III.
В шестьдесят шесть лет Уорт обладал культурной речью, выдержкой, и было трудно поверить, что он самоучка.
Встретившись со знаменитым модельером, Вада вынуждена была ему кое-что сообщить. Ее мать заранее написала Уорту и предложила великому мастеру создать модели для приданого ее дочери. Миссис Хольц также просила его подготовить к приезду Вады несколько платьев для примерки.
Вада представляла, как не просто будет объяснить, что огромное количество коробок с готовыми платьями надо доставить в отель на имя Эммелин Хольц, которая якобы там пока не живет.
Девушка поведала господину Уорту выдуманную ею историю о том, что она сопровождает мисс Хольц.
— Поскольку у нас почти одинаковый рост и размер, — сказала она, — я с успехом могу примерить то, что предназначается для мисс Эммелин, и когда она приедет в Париж, ей останется только надеть эти платья, чтобы вы ее в них увидели.
Господин Уорт засмеялся:
— Новая прихоть очень богатых дам — иметь дублершу, взявшую на себя всю самую тяжелую работу, которая предшествует появлению отличных готовых нарядов.
Не очень-то он уважителен , подумала девушка, пожалуй, даже несколько фамильярен в разговоре с ней, — совсем не так он вел бы себя, если бы знал, что Вада и есть та самая богатая наследница, которая за все это платит.
Вада примеряла одно за другим полузаконченные творения, созданные великим художником; сомнений не было: он в восторге от того, как она в них выглядит.
— Очаровательно! Прелестно! — любуясь ею, снова и снова повторял Уорт.
Затем, когда Вада остановилась перед зеркалом в платье из бледно-розового тюля, отделанном по пышному низу букетиками искусственных цветков миндаля, знаменитый модельер сказал:
— Не могу себе представить, мисс Спарлинг, что кто-то другой в этом платье может выглядеть так же по-весеннему свежо и привлекательно, как вы.
— Благодарю вас, сударь. — Вада просияла от комплимента.
— Хочу надеяться, мисс Спарлинг, — продолжал Уорт, — что когда-нибудь и у вас появится возможность самой носить такие платья.
Господин Уорт надеется, решила Вада, что Эммелин Хольц проявит щедрость и отдаст своей бедной компаньонке эти платья, когда они станут ей не нужны.
— Я тоже надеюсь, — сумела произнести она с легкой завистью.
— Возможно, до того, как мы все закончим, я смогу подобрать для вас скромное платьице, — улыбнулся Уорт.
Вада поблагодарила его от всего сердца, и ей стало немного стыдно за свою уловку.
Вскоре и последнее платье было готово к примерке, платье-мечта из белого тюля, отделанное серебром и украшенное водяными лилиями — любимыми цветами художника.
Вада надела его. Пояс из серебряной ткани подчеркивал ее тонкую стройную талию; к туалету полагался венок из водяных лилий, который, словно тиара, украшал ее белокурую головку.
В волшебном наряде она вышла из примерочной в салон. Модельер в это время разговаривал с джентльменом, одетым в очень элегантный сюртук, его изящно завязанный серый галстук украшала изумрудная булавка.
Вада стояла, ожидая, пока Уорт обратит на нее внимание, но джентльмен заметил ее первым.
Он восхищенно воскликнул и застыл как завороженный, любуясь восхитительным видом девушки.
Слегка смутившись, она сделала шаг вперед.
— Великолепно! Божественно! Богиня, сошедшая с Олимпа! — восклицал незнакомец. Вада подошла к мастеру.
— Вы, мадемуазель, воплотили мою мечту в реальность, — сказал он по-французски.
— Благодарю вас, сударь, — улыбнулась Вада.
— Вы правы. Она — сама мечта! Я теперь перед сном всегда буду молиться, чтобы она была со мной в ночной тиши! — воскликнул джентльмен.
— У вас появился новый поклонник, мисс Спарлинг, — сказал Уорт. — Позвольте вам представить: маркиз Станислас де Гаита.
Вада сделала реверанс. Маркиз поклонился.
— Смею ли я вам сказать, что вы настоящая красавица? — спросил он.
Вада кивнула головой.
Он был красив, но что-то в нем заставило девушку смутиться. Он выглядел чересчур обходительным и слишком уверенным в себе.
— Если, сударь, я сегодня вам больше не нужна, — сказала Вада модельеру, — то, наверное, уже пора обедать.
Она снова направилась в примерочную, чувствуя, что маркиз смотрит ей вслед.
Девушка быстро переоделась и вернулась в отель. Она очень устала и обрадовалась великолепному ленчу, которым наслаждалась вместе с Чэрити в своей гостиной.
— Где бы нам пообедать вместе? — спросила девушка.
— Одним, женщинам? Да нигде, — ответила Чэрити. — Мы могли бы посидеть за чашечкой кофе в «Кафе де ля Пэ», хотя, я уверена, ваша мать и это не одобрила бы. Но только не обедать, нам нигде это не удастся.
— Я слышала, как хороша французская кухня, даже в самых маленьких кабачках. Неужели мы не можем пойти в самое неприметное местечко?
— Сомневаюсь, мисс Вада, что нас где-нибудь обслужат, — сказала Чэрити тоном, не требующим возражения.
Вада рассмеялась. Она нашла в гостиной путеводитель и стала его читать.
— Я такая ненасытная! — воскликнула она. — Мне хочется попробовать все знаменитые французские блюда — мидии на вертеле, барабулыси в папильотках, горящие почки, бараньи ножки, цыплят, змей и лягушек!
— Ну довольно, мисс Вада, меня уже начинает тошнить от одних только названий, — пожаловалась Чэрити.
— Хочу обедать в знаменитых, больших ресторанах! — громко сказала Вада, перелистывая страницы путеводителя. — Мне бы хотелось побывать, например, в самом старом парижском ресторане «Ла Тур д'Аржан». В свое время господин Рурто, которого Генрих IV возвел в дворянское звание за искусство печь отличные пирожки с мясом цапли, открыл в этой «Серебряной башне» свое собственное дело.
— Пирожки с мясом цапли? Никогда не слышала, чтобы ели эту огромную птицу, — изумилась Чэрити.
— Именно в ресторане «Ла Тур д'Аржан» впервые в Париже стали есть вилками и предлагать кофейный шоколад.
— Подумать только, — заметила служанка, но Вада знала, что ей все это не интересно.
«Если бы Нэнси Спарлинг была здесь!»— вздохнула девушка.
В путеводителе она прочитала также, что «Лаперуз» когда-то был родовым поместьем графов Врюйеверов. Вольтер, Бальзак и Расин обедали там, и не раз.
«Только не Вада Хольц», — посочувствовала себе Вада, но вслух сказала:
— Наверное, лучше все-таки написать маме и рассказать о несчастном случае с мисс Спарлинг. Она получит письмо уже после того, как мы уедем из Парижа, и если останется недовольна, ничего не сможет сделать — будет слишком поздно.
— Правильно, — согласилась Чэрити. — Напишите своей маме письмо, мисс Вада! А я пока быстренько выскочу купить нитки. У вашей перчатки оторвалась пуговица. Я видела нужный мне магазин, когда мы сюда ехали.
Она завернула перчатку в тоненькую бумажную салфетку.
— Если я не подберу ничего подходящего, пройду немного дальше и поищу в предместье Сент-Оноре, там есть магазинчик, в котором я бывала раньше.
— Хорошо, — согласилась Вада, — только не задерживайся. Сегодня днем мне еще хочется увидеть много интересного.
— Вы же уморите нас обеих, — ужаснулась Чэрити.
— Вздор, — возразила Вада. — Тебе не обязательно было проводить на ногах все утро. И в салоне ты все время сидела, пока я примеряла платья.
Чэрити ничего не ответила; она взяла свою вместительную кожаную сумку и накинула на плечи черную короткую накидку.
— Напишите мадам, что я как следует присматриваю за вами и вы никаких особых хлопот мне не доставляете, — сказала служанка.
Чэрити вышла из гостиной. Вада слышала, как она закрыла за собой дверь и прошла в центральный коридор.
Вада села за большой, украшенный резьбой письменный стол и стала разглядывать великолепное, обтянутое кожей папье-маше, перья и чернильницу из золоченой бронзы.
Тут она подумала, что раз уж Чэрити собирается пойти по магазинам, ее можно попросить купить духи.
Во время шторма на пароходе Вада опрокинула флакон с французскими духами, который купила в Нью-Йорке. Поэтому духи значились среди самого необходимого из того, что она собиралась купить сразу же, как только приедет в Париж.
Сообразив, что Чэрити вряд ли могла далеко уйти, — она передвигалась медленно и скорее всего еще спускалась по лестнице, Вада быстро открыла дверь гостиной, затем дверь номера и побежала по коридору и дальше — вниз по широкой лестнице, ведущей в вестибюль. Чэрити не успела дойти до второго этажа, как Вада ее догнала.
— Чэрити! — окликнула девушка. Старая горничная обернулась.
— Что случилось, мисс Вада? — удивилась она.
— Пожалуйста, купи мне мои духи, — сказала Вада, — но только маленький флакончик. Я хочу попробовать и другие сорта. Не люблю, когда у меня нет никаких духов, а мои, ты знаешь, разбились на пароходе.
— Да, я помню, — проговорила служанка, — и хотела даже взять это себе на заметку. — Не беспокойтесь, мисс Вада, здесь за углом есть очень хороший специальный магазин, где мадам обычно покупала себе духи. Я куплю вам флакончик, а когда у вас будет время, поведу вас туда, и вы сможете почувствовать запахи всех духов мира в одном букете!
Вада рассмеялась.
— Кстати, у тебя есть деньги?
— Да, и предостаточно.
— Хорошо. Я возвращаюсь к своему письму, а ты не очень задерживайся!
— Но позвольте, я же не могу купить полдюжины вещей за пять минут! — парировала Чэрити. — У меня только одна пара ног. Мне надо сначала дойти туда, потом еще вернуться обратно. На все это уйдет время. Вада рассмеялась.
Чэрити всегда высказывалась подобным образом.
Напевая какую-то мелодию, девушка поднялась по лестнице сначала на третий, потом на четвертый этаж. Подошла к двери своего номера, который оставила открытым, и, войдя в прихожую, вдруг поняла, что в гостиной кто-то есть.
Сначала она решила, что это официант, хотя посуду после ленча давно убрали.
Через полуоткрытую дверь в зеркале, стоявшем на каминной полке, она увидела голову и плечи мужчины в зеленом сюртуке.
Вада вспомнила истории, которые слышала раньше, про воров: они пользовались отмычками и могли открыть любую дверь.
В тот момент она почти с облегчением подумала, что незнакомец, по крайней мере, не находится рядом с ее драгоценностями.
Быстро и тихо ступая по мягкому ковру, девушка проникла в свою спальню. Когда они с Чэрити перед ленчем вернулись в номер, Вада бросила шляпку, сумочку и перчатки на стул.
Сейчас она открыла сумочку и достала маленький пистолет, который ей дала Нэнси Спарлинг. Вада положила его в свою сумочку, когда они ехали в Париж, и Чэрити потом машинально переложила его в другую, со всеми остальными мелкими вещами, которые Вада всегда носила с собой.
Холодный металл пистолета в руке придал ей уверенность, что она сможет противостоять незнакомцу, даже если он окажет ей сопротивление.
Уже потом, много позже, Вада вспомнила, что пистолет не был заряжен: патроны остались в сумочке.
Войдя в гостиную через прихожую с пистолетом, который она держала перед собой, Вада произнесла, как ей показалось, твердо и уверенно:
— Кто вы? Что вы здесь делаете?
Мужчина в зеленом сюртуке стоял около письменного стола в другом конце комнаты, у окна.
Он обернулся. Незнакомец был выше ростом, чем ей показалось по его отражению в зеркале, широкоплечим и красивым.
Что-то в его лице было такое, — Вада не могла не обратить на это внимание, — что сразу же выдавало в нем джентльмена, если бы только не его странная одежда.
На нем был зеленый бархатный сюртук — именно такой, Вада знала, носили художники, низкий отложной воротничок и довольно широкий черный галстук.
Они глядели друг на друга через всю гостиную, затем незнакомец произнес по-французски:
— Простите, мадемуазель, я, вероятно, ошибся номером.
— Я не верю вам, — заявила Вада. — Вы вор! Что вы здесь делаете с моими письмами?
Он посмотрел на то, что держал в руках — небольшую стопку бумаг. Незадолго до этого Вада положила ее на письменный стол. Здесь было и письмо от ее матери из Нью-Йорка, еще не вскрытое, адресованное мисс Эммелин Хольц.
Среди бумаг находилось также послание из отеля — его Вада читала в поезде, и перечень вещей, необходимых для приданого, — целый список на нескольких страницах, который составила ее мать перед отъездом.
Незнакомец в зеленом сюртуке внимательно, с неподдельным изумлением и любопытством, смотрел на бумаги. Потом положил их на стол.
— Прошу меня извинить, — тихо произнес он.
— Я не принимаю ваших извинений. С пистолетом, нацеленным на незнакомца, Вада сделала несколько шагов к звонку.
— Минуту, пожалуйста, — попросил он, когда девушка подняла руку, чтобы позвонить.
— Перед тем как меня арестуют, хочу вам сказать, что я не собирался ничего красть. Я журналист.
Вада сразу оцепенела, ее рука машинально опустилась. С широко открытыми глазами она повторила не очень твердо:
— Журналист?..
— Да. Я знал, что в этом номере живет мадемуазель Эммелин Хольц, а мне очень хотелось поподробнее узнать о самой богатой в Америке молодой девушке.
— Но мадемуазель… здесь нет.
— Я знаю, — ответил он. — Внизу мне сказали, что она приедет позже. А вы, должно быть, мадемуазель Спарлинг?
— Но… здесь вам… не о чем писать. Страх перед журналистами, который вбивали в нее всю жизнь, словно парализовал Ваду, отбив всякую способность мыслить. Она не в состоянии была решить, что делать дальше.
Затем, поддавшись внезапному порыву, проговорила:
— Пожалуйста, прошу вас, не пишите ничего о мадемуазель… Она страшно этого не любит.
— Я слышал, — ответил незваный гость в зеленом. — Ей всегда удавалось избегать пошлых взглядов публики.
— Откуда вы все это знаете здесь, в Париже?
— Во всех редакциях есть досье, в них собираются газетные и журнальные вырезки, ссылки и статьи о любой важной персоне или знаменитости. Но о мадемуазель Хольц почти нет ни строчки. Нет даже ее фотографии.
— Тогда, пожалуйста, уходите и забудьте, что вы здесь были, — почти умоляла Вада.
— Я бы так и поступил, — ответил незнакомец, — но боюсь пошевелиться: у вас в руках крайне неприятное оружие.
Вада совсем забыла, что все еще держит пистолет. Она положила его на стол.
— Пожалуйста, уходите!
— А мой репортаж? Что же мне написать? — спросил он озабоченно. — Что мадемуазель Хольц по-прежнему удается быть невидимкой, но у нее есть чрезвычайно привлекательная и очаровательная спутница — мадемуазель Спарлинг?
— Нет, нет… пожалуйста, не надо! — попросила Вада. — Пожалуйста, не пишите это!
— Почему же? — заинтересовался незнакомец.
— Потому что…
Вада пыталась быстро придумать какую-нибудь причину:
— ..У меня из-за этого будут очень большие неприятности. Я могу даже потерять работу.
Незнакомец в зеленом улыбнулся, и его лицо сразу стало более молодым, чем прежде, когда он был серьезен.
Вада почувствовала некоторую неловкость, заметив в глазах мужчины искорки, и его улыбка показалась ей слегка насмешливой. Тем не менее она подумала, что он нисколько не похож на тех журналистов, которых ей доводилось видеть в Америке.
— Для какой газеты вы пишете? — спросила девушка, не в силах сдержать свое любопытство к этому человеку.
— В основном — для журнала «Плюм». Глаза Вады расширились.
— Вы имеете в виду журнал, публикующий символистов?
Незнакомец улыбнулся:
— Как, вы знаете о символистах, мадемуазель? Неужели их слава уже достигла берегов Америки?
— Мы, по другую сторону Атлантики, не так уж несведущи! — чуть высокомерно заявила Вада.
Он усмехнулся, и она поняла, что его позабавила такая патриотичность.
— Хорошо, но все-таки, как вы полагаете, что такое символизм?
Немного подумав, Вада сказала:
— Я читала, что это понятие означает свободу воображения, а также «самовыражение, освобожденное от оков».
Лицо незнакомца отразило неподдельное изумление.
— О, да вы и это знаете! Не ожидал.
— Ну, это уж слишком. Вы ко мне относитесь, как к ребенку, — не сдержавшись, резко заметила девушка.
Потом уже она поняла, что их разговор был бы совсем не таким, будь незнакомец, пробравшийся, как вор, в ее гостиную, действительно журналистом.
— Вы уйдете наконец? — теперь Вада говорила уже другим тоном. — Я не буду больше с вами разговаривать в такой манере.
— Почему? — спросил он. — В конце концов вы единственный человек, который мог бы мне рассказать о вашей госпоже. Вы можете сообщить мне о неуловимой мадемуазель Хольц то, о чем не дознался никакой другой журналист.
— Но вы же обещали, что не будете о ней писать, — возразила Вада.
— Насколько я помню, вы меня умоляли этого не делать. Если я дам вам слово чести, что ничего не опубликую без вашего разрешения, вы позволите поговорить с вами несколько минут?
— Не думаю, что мне следует это делать, — проговорила Вада.
— Ваша госпожа ограничивает свободу ваших действий, не так ли? — спросил он насмешливо. — Какую же магию, кроме денег, использует мадемуазель, чтобы все вокруг потворствовали ее желанию придать себе ореол таинственности, — больший, чем у сфинкса?
Вада засмеялась, сама того не желая.
— Да нет же, она совсем не такая!
— А какая ваша госпожа?
— Вы пытаетесь выудить у меня сведения о ней! — тон Вады был обвинительный. — И делаете это за спиной моей госпожи, тайком. Я не собираюсь больше разговаривать с вами о мадемуазель, — я не могу.
— Тогда я вынужден пойти на компромисс, — сказал незнакомец в зеленом. — Мы будем говорить о вас.
— Нет, — возразила Вада с застенчивой улыбкой. — Я не хочу говорить с вами о себе.
— А о чем вы предпочли бы, беседовать?
— Мне бы хотелось побольше узнать о символизме, — ответила Вада. — Я читала о нем в Америке, но понять все это довольно сложно.
— Не особенно. — Нежданный собеседник смолк, но, увидев, что Вада ждет разъяснений, продолжил:
— Точно так же, как импрессионизм стал протестом против определенных, уже сложившихся тем и образов в живописи, символизм возник как попытка расшатать застарелые устои в поэзии.
— Но сейчас это течение уже вышло за пределы поэзии, не так ли?
— Ну конечно. К поэтам-символистам присоединились художники, драматурги, все, кто интересуется таинственным миром души и чувств.
— Кажется, теперь я понимаю, — сказала Вада. — Они передают не то, что видят на самом деле, а то, что чувствуют.
— Проще говоря, это можно объяснить именно так, — улыбнулся незнакомец и, взглянув на нее, спросил:
— Почему вы интересуетесь тем, что американцу должно казаться слишком неопределенным? Я не поверю, что «мисс Богачка» может увлекаться подобными вещами.
В его тоне было что-то саркастическое, почти злое, и это заставило Валу быстро возразить:
— Это несправедливо! Вы никогда не встречали мадемуазель Хольц, так почему же, не видя ни разу, позволяете себе ее осуждать?
— Докажите, что она отличается от обычной богатой американки, которая охотится за титулом, — произнес он.
Вада застыла на месте.
— Что вы… этим хотите сказать? — спросила она почти шепотом.
Ей показалось, что глаза незнакомца внимательно наблюдают за выражением ее лица. Он объяснил:
— До меня дошли слухи, конечно, может быть, это репортерские сплетни, что мадемуазель Хольц стремится приобрести титул, притом обязательно английский.
— Кто вам это сказал? — с жаром спросила Вада.
— Между прочим, — ответил незнакомец, — сведения пришли ко мне из Англии.
Ваде так хотелось ему возразить и сказать, что все неправда, ложь, но так и не смогла вымолвить ни слова. Вместо этого она произнесла:
— Я думала, мы договорились, что не будем обсуждать мою госпожу.
— Не уверен, что мы действительно об этом договорились. Я всего лишь сказал, что готов говорить о вас.
— Но я не имею ни малейшего желания говорить о себе, — возразила Вада. Затем спросила:
— Вы можете назвать мне ваше имя?
— Пьер Вальмон, — ответил он, — но боюсь, оно вам мало что скажет.
— Вы пишите для «Плюм»?
— Я соредактор этого журнала.
— Это один из журналов, который мне хотелось бы приобрести, пока я в Париже.
— Я пришлю вам экземпляр, или лучше — я вам его принесу.
— Спасибо, мне бы очень этого хотелось.
— Чтобы я вам его принес?
Девушку слегка смутило выражение, которое появилось в его глазах. Он не имеет права так оценивающе и смело на нее смотреть, — это Ваде не понравилось.
— Думаю, господин Вальмон, мы вряд ли снова с вами увидимся. Я приехала в Париж ненадолго.
— Что вы собираетесь делать в Париже?
— Хочу посмотреть то, что смогу, — очень непосредственно ответила Вада, — но боюсь, мне не удастся увидеть все, о чем я мечтала.
— А что вы хотите увидеть больше всего? Вада немного подумала и совершенно искренне сказала:
— Прежде всего мне бы хотелось услышать символистов. Я раньше немного читала об их поэзии и видела обзоры в американских газетах.
Она на мгновение умолкла и мечтательно добавила:
— Но совсем другое дело встретить или услышать поэта.
Пьер Вальмон промолчал, а девушка спросила:
— Вы пишете стихи?
— Немного. Но думаю, они довольно слабые. Так же, как мои коллеги, я читал свои стихи в «Солей д'Ор»— там собираются символисты.
— Где это? — с придыханием спросила Вада.
— В подвале кафе на площади Святого Михаила. Поэты и художники стали там встречаться всего несколько лет назад благодаря Леону Дешану — поэту и основателю журнала «Плюм».
— А что делают поэты, когда собираются вместе?
— Не только поэты, но и музыканты, певцы, все, кто считает себя символистом, читают стихи, поют, слушают и исполняют музыку — для всех, кто приходит их слушать.
— Звучит очень заманчиво! — возбужденно сказала Вада.
— Иногда такие мастера, как Жан Мореа или Верлен, читают свои последние стихи. Когда публика перестает слушать, начинается дискуссия, обмен мнениями, — это очень полезно для творчества.
— Как это должно быть интересно и по-настоящему замечательно! — воскликнула Вада. Немного поколебавшись, она спросила:
— Как вы думаете, мне можно туда пойти? Только чтобы увидеть поэтов. Я этого хочу больше всего на свете!
— Ну конечно, можно! — ответил Пьер Вальмон. — Я приглашу вас, если вы со мной пойдете.
Внезапно оба умолкли.
Все происходило так, будто Вада, обсуждая с ним эту тему, не понимала, куда ее может завести подобный разговор.
От его последних слов девушка, казалось, вздрогнула.
«О, это невозможно, совершенно невозможно!»
Но другой, словно ей не принадлежавший голос, исходивший от кого-то еще, ответил:
— Я была бы очень, очень… вам благодарна, если бы могла пойти туда… с вами.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Огонь желаний - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

Ваши комментарии
к роману Огонь желаний - Картленд Барбара



В целом интересно, но предсказуемо: 6/10.
Огонь желаний - Картленд БарбараЯзвочка
14.03.2011, 16.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100