Читать онлайн Огни Парижа, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава пятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огни Парижа - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.2 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огни Парижа - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огни Парижа - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Огни Парижа

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава пятая

После длительной паузы маркиз попытался сменить тему разговора:
– Кто напугал вас?
У Линетты задрожали ресницы:
– Мы были сегодня в театре. В ложу пришел друг мистера Бишоффсхайма и сел с нами. Он пригласил меня поужинать, и я… Я даже не поняла, что приняла его приглашение, а потом… потом было уже неловко отказываться.
– Кто он такой? – спросил маркиз.
– Мистер Воссен… банкир.
– Я о нем слышал.
Маркиз действительно слышал о Воссене. Он знал, что Жак Воссен – банкир с большой буквы, занимающийся финансовыми операциями по всему миру.
Разумеется, Бланш и мистер Бишоффсхайм почли за честь для Линетты, что он пожелал уделить ей внимание.
Маркиз молчал, и Линетта заговорила снова:
– Он такой… такой старый и скучный! Как только кончился ужин, он… очень странно повел себя.
– Что же он сделал? – спросил маркиз.
– Он… пытался поцеловать меня. – Румянец прилил к ее щекам. – Это было ужасно! – продолжала она. – Отвратительно и… страшно! Он сказал, что будет преследовать меня, что мне от него не скрыться. Вот почему я и… обратилась к вам, – виновато закончила Линетта.
– Вы совершенно правильно поступили.
Маркиз видел, что она близка к слезам, и сделал знак официанту разлить шампанское, стоявшее на столе в ведерке со льдом.
– Я вполне понимаю, почему вы расстроились, – мягко сказал он. – Выпейте немного шампанского, вам будет лучше.
Линетта послушно поднесла бокал к губам. Подождав, пока девушка немного успокоится, маркиз продолжил:
– Когда мы с вами встретились на пароходе, вы имели представление о том, каким образом вы сможете зарабатывать на жизнь? Не могли же вы ожидать, что Мари-Эрнестина д'Антиньи, которая, как вы полагали, служила где-то в горничных, станет вас содержать?
– Разумеется, нет. Я думала, что смогу преподавать детям английский. – Линетта растерянно посмотрела на маркиза. – Но Бланш сказала, что ни одна женщина меня не возьмет. Она считает, что я слишком молода и слишком… хорошенькая.
Линетта почувствовала в этих словах неприличную самонадеянность и, залившись краской, опустила глаза. Темные ресницы легли тенью на ее нежные щеки.
– Это совершенно справедливо! – сухо заметил маркиз. – А больше вы ничего не умеете?
Линетта сделала беспомощный жест.
– Благодаря мадемуазель Антиньи я получила неплохое образование. Я много читала. Я умею шить… Боюсь, что это все.
Маркиз молчал, и Линетта взмолилась:
– Прошу вас, помогите мне принять правильное решение. Еще только сегодня утром я думала, как было бы чудесно, если бы я могла поговорить с вами и посоветоваться.
– Вас интересует мое мнение насчет карьеры, которую вам предложили Бланш д'Антиньи и Маргарита Белланже? – язвительно спросил Дарльстон.
– Они объяснили мне, что для мужчин это вроде второго брака, потому что первый во Франции всегда заключается по расчету, – продолжала Линетта. – Но уверена, что мама не одобрила бы это, хотя она сама была француженка.
– Скажу больше: она была бы категорически против! – решительно заявил маркиз.
– И я тоже так подумала! – облегченно сказала девушка. – Хотя Маргарита объяснила все так убедительно. Но что же мне тогда делать?
– Должно же что-нибудь найтись! – вырвалось у маркиза.
Он увидел, как тревожно и выжидающе Линетта смотрит на него, смутился и сказал:
– Дайте мне немного времени, чтобы все как следует обдумать. Предлагаю отложить обсуждение на потом. Расскажите мне лучше о ваших впечатлениях от Парижа. И знаете что? Когда допьете шампанское, предлагаю вам покататься немного. Не думаю, чтобы кто-нибудь уже показывал вам ночной Париж.
Глаза Линетты вспыхнули.
– С удовольствием! – воскликнула она. – И… Не сочтите за невоспитанность, но я не стану допивать шампанское. По правде говоря, оно мне не очень нравится.
– Тогда в путь! – улыбнулся маркиз.
Он поднял руку, и к их столику поспешил официант. Маркиз положил на стол несколько банкнот и попросил официанта распорядиться, чтобы швейцар нашел им экипаж.
– Пусть выберет коляску получше, – добавил он, – и с открытым верхом.
– Oui, monsieur, – ответил официант, и через несколько минут коляска стояла у подъезда.
– На площадь Согласия, – скомандовал маркиз кучеру, садясь рядом с Линеттой.
Девушка оглянулась, и маркиз обратил внимание на ее тонкий профиль с точеным подбородком, на модные завитки на затылке и крошечные букетики подснежников.
«Она – сама весна, – подумал он с нежностью. – Сколько должно пройти времени, прежде чем Париж развратит ее и она станет жесткой и алчной, как и все «бабочки»? Нет, этого не должно случиться!» – поклялся он себе.
Площадь Согласия была ярко освещена газовыми фонарями. В их свете Линетта увидела фонтаны, обелиск в центре и Елисейские Поля.
– Как красиво! – воскликнула девушка. – Никогда не видела ничего подобного!
– Париж лучше всего выглядит ночью, – заметил маркиз, – когда на улицах мало людей и экипажей.
Линетта улыбнулась. Удивительно, но в этот момент ей пришла та же мысль.
Маркиз приказал кучеру остановиться напротив фонтанов.
– Каштаны зацветают, – сказал маркиз. – Не хотите немного пройтись?
Она согласилась бы на все, что бы он ни предложил. Ее пугало только, что потом он отвезет ее домой, и волшебство кончится.
Когда мистер Воссен попытался поцеловать ее, она страшно испугалась и, лишь оказавшись рядом с маркизом, испытала неописуемое облегчение, уверенная, что он защитит и спасет ее.
Сидя рядом с ним, слыша его голос, зная, что он думает о ней, она чувствовала, как все ее заботы и тревоги улетают прочь. Она свободна и счастлива, и все это только потому, что он здесь!
«Мы должны погулять как можно дольше, – подумала она, выходя из коляски. – Я не могу вернуться на авеню Фридлянд, лежать без сна всю ночь напролет и терзаться мыслью, увижу ли я его когда-нибудь еще».
Неожиданно ей пришло в голову, что Бланш и мистер Бишоффсхайм могут рассердиться на нее за ее поведение с мистером Воссеном.
Бланш, конечно, сочтет ее испуг глупостью и ребячеством. И почему только она не сумела дать отпор его притязаниям каким-нибудь другим образом, не убегая от него!
Вспомнив о Воссене, Линетта живо представила его худое мертвенно-бледное лицо. Один его взгляд, когда он захотел ее обнять, вызвал у нее такой страх, что захотелось кричать.
Как и незнакомец в твидовом пальто на пароходе, он внушал ей омерзение и ужас.
Газовые фонари отбрасывали на тротуар золотистые круги света, и в их освещении бело-розовые цветы каштанов казались рождественскими свечами.
Линетта закинула голову, и маркиз поймал себя на том, что любуется совершенством ее шеи и профиля на фоне весенней зелени.
– Это место кажется мне заколдованным! – воскликнула девушка. – Впрочем, и весь Париж – это волшебный город.
– Почему вы так думаете? – улыбнулся маркиз.
– Потому что все говорят о нем, затаив дыхание, и почему-то всегда в женском роде. Про Лондон никто не скажет «она», но Париж неизменно так называют.
Маркиз засмеялся.
– Это правда, ведь это в настоящее время самая веселая, самая оживленная, самая экстравагантная столица в Европе.
– Но здесь немало и бедных людей!
– Откуда вы знаете?
– По дороге в театр я видела очень много нищих. Я спросила горничную, которая прислуживает мне в доме Бланш, сколько в среднем получают те, кому приходится трудом зарабатывать себе на жизнь, и оказалось, что очень и очень мало.
– А сколько именно? – спросил маркиз.
Его удивило, что Линетту интересовало положение парижской бедноты.
Ему-то было известно, что многие французы живут в очень тяжелых условиях, что за широкими Бульварами и великолепными особняками, построенными Хаусманном, находились полуразвалившиеся трущобы, еще более убогие и запущенные, чем те, что ему случалось видеть в Англии.
– Горничная сказала мне, – вымолвила Линетта своим кротким голосом, – что большинство женщин в Париже зарабатывает на жизнь шитьем. Я думала сначала, что и я сумею так зарабатывать, но мне далеко до француженок в этом искусстве.
– А сколько они зарабатывают? – повторил вопрос маркиз.
– Очень опытные и умелые могут заработать до пяти франков в день, но большинство получают два франка. – Она глубоко вздохнула. – Как они могут жить на два франка в день? Как это несправедливо, когда подумаешь, что платье от monsieur Борта стоит тысячу двести франков.
Маловероятно, подумал маркиз, чтобы Бланш И ей подобных волновало, сколько зарабатывают портнихи, шившие им платья. Все, что их интересует, – это чтобы при них был кто-то, кто платил бы по счетам.
Они прошлись еще немного.
– Вся проблема сейчас в вас, – сказал маркиз, взяв Линетту под руку. – Так что, прежде чем заботиться о бедных, вам не мешало бы подумать о себе.
– Я легко могу стать одной из них, – с грустью произнесла Линетта.
– Будем надеяться, что этого не произойдет, – ответил маркиз, вспомнив о Жаке Воссене.
Дарльстон с горечью подумал, как легко будет Линетте с помощью Бланш и Маргариты познакомиться с самыми богатыми и важными людьми в Париже. Молоденькая, свежая, чистая девочка не замедлит привлечь к себе внимание.
Маркиз вспомнил употребленное Линеттой выражение «вторая жена». Это звучало вполне правдоподобно. И в то же время вряд ли Линетта представляла себе, насколько непрочными и скоротечными оказывались такие союзы.
Конечно, бывали исключения. Бланш прожила со своим князем почти пять лет, но надо сказать, что все это время они пробыли в России.
Кора Перл несколько лет пользовалась покровительством герцога де Морни, но она изменяла ему. У нее даже было ожерелье – свидетельство побед ее непостоянного сердца – массивная золотая цепь с двенадцатью медальонами, в которых скрывались портреты. На крышке медальонов были выгравированы гербы родовитых семейств Франции.
Ожидает ли Линетту то же самое? Маркиз не мог вынести этой мысли.
«Я найду ей что-нибудь еще», – пообещал он себе.
– Я думаю, нам пора возвращаться, – сказал маркиз, когда они уже прошли порядочное расстояние.
«Он отвезет меня домой, – подумала Линетта, и сердце у нее сжалось. – Мне никогда больше не увидеть его!»
Чтобы оттянуть время, она ступила на траву, подошла к деревьям.
Стволы каштанов возвышались как часовые; все было тихо: птицы давно уснули.
Линетта шла все дальше и дальше, и маркиз следовал за ней.
– У меня такое чувство, будто мы за городом! – воскликнула она. – Какая прекрасная идея высадить так много деревьев в самом центре Парижа!
– Да, идея была удачной, – рассеянно отозвался маркиз, думая о чем-то своем.
Линетта сделала еще несколько шагов, остановилась и оглянулась.
Лунный свет упал на ее светлые волосы и белое платье, и маркизу показалось, что перед ним возникло какое-то неземное создание.
– О чем вы думаете? – спросила девушка, почувствовав, что маркиз не сводит глаз с ее лица.
– Я думал о вас.
Новая интонация в его голосе вызвала у Линетты легкую дрожь. Ни маркиз, ни Линетта не могли шевельнуться, они стояли неподвижно и не сводили друг с друга глаз.
– Что мне с вами делать, Линетта? – спросил наконец мужчина.
– Можно… можно мне… остаться с вами? – произнесла она едва слышно.
Так как маркиз по-прежнему оставался неподвижным, она сделала к нему шаг, другой… Ее движение было естественным, инстинктивным, как движение цветка, раскрывающегося навстречу солнцу, или маленького запуганного существа, ищущего спасения и защиты.
Не задумываясь, не отдавая себе отчета в своем поступке, мужчина принял ее в объятия.
– Я не боюсь, когда… вы со мной, – прошептала она.
И опять, совершенно непреднамеренно, повинуясь безотчетному порыву, Дарльстон прикоснулся губами к ее губам.
Губы девушки были мягкими и нежными, и в его прикосновении тоже была одна только нежность.
В этом поцелуе не было страсти, мужчина мог поцеловать так ребенка. Но когда губы их соединились, произошло что-то странное и удивительное.
Маркиз сильнее привлек к себе девушку, и поцелуй его стал более требовательным.
Для Линетты весь окружающий мир наполнился светом, она вся затрепетала, испытывая чудесное непередаваемое ощущение, ранее ей незнакомое.
Ей казалось, что она внезапно ожила, и всем своим существом попыталась отозваться на это чудо. Разобраться в своих ощущениях, определить их она не могла, потому что она была уже не она.
Линетта перестала существовать отдельно и стала частью маркиза. Не только ее губы были у него в плену – она принадлежала ему всем телом, сознавая, что этот дивный упоительный экстаз и есть любовь!
Линетта не ожидала ее, не искала, но любовь пришла к ней, и она предалась возлюбленному всей душой.
Маркиз поднял голову.
– Моя любимая! Моя радость! – воскликнул он. – Я не надеялся, не смел добиваться тебя.
– Я люблю тебя! – прошептала Линетта. – Не знаю, когда это случилось, но я люблю тебя!
Она говорила каким-то странным, несвойственным ей голосом, как человек, пробуждающийся ото сна, лицо ее сияло.
Маркиз вновь приник к ее губам и, чувствуя, как она отвечает ему, понял, что пробудил в ней искру того огня, который разгорелся в нем самом.
Его поцелуй стал еще более настойчивым и властным.
Сэлвин Дарльстон знал, что Линетта его не боится, что она вся раскрывается навстречу ему и дарит то, чего никогда не могла ему дать ни одна женщина.
В его жизни было много женщин, но все они были опытными светскими красавицами, искушенными в любви. Они желали его, прежде чем он сам мог понять, насколько его влечет к ним, пускали в ход все ухищрения, на какие способен их пол, чтобы добиться своего.
Целуя Линетту, маркиз сознавал, что такого ему еще не случалось переживать; никогда он не целовал чистых, невинных губ, не пробуждал в не ведавшей восторгов любви девушке пылкую страстную женщину.
Смутившись от сознания той страсти, какую она возбуждала в Дарльстоне и в себе самой, Линетта уткнулась лицом в плечо своему возлюбленному.
По ее телу пробегала легкая дрожь, но маркиз знал, что это не от страха.
– Что с нами случилось, Линетта? – взволнованно спросил он.
– Мы… очарованы. Я говорила… здесь волшебное место.
– Нет, это ты волшебница, ты подарила мне счастье, какого я не знал прежде.
– Ты и вправду так думаешь? – усомнилась Линетта. – Ты так много видел, знал… женщин. А я так неопытна, я никогда… ни с кем…
– Я знаю, Линетта, – не дал ей договорить маркиз, – и поэтому я должен о тебе позаботиться.
– Я так бы этого хотела, – вздохнула она. – Могу… могу я стать твоей… chere amie?
Это была ужасная минута. Линетте казалось, что маркиз словно отшатнулся от нее. Потом он сказал изменившимся голосом:
– Ты действительно этого хочешь? Ты просишь меня стать твоим покровителем?
– Я… я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы ты защищал меня. – Помолчав, она добавила: – Я хотела этого с той минуты, как увидела тебя, но лишь теперь я знаю, что я люблю тебя!
– Раньше я думал, что любви с первого взгляда не бывает, – усмехнулся маркиз. – Как же я ошибался! После того, как мы встретились, я постоянно думал о тебе и недоумевал, почему твое лицо то и дело встает у меня перед глазами.
Линетта счастливо вздохнула.
– Быть может, мы были предназначены друг для друга, – сказала она. – Быть может, сама судьба привела меня в твою каюту… судьба внушила мне, что ты поможешь мне.
– И волей судьбы мы встретились сегодня снова, – закончил за нее маркиз. – Потеряв тебя, я так жалел, что не спросил, куда ты направляешься.
Если бы Линетта сказала ему тогда в Кале, что она едет к Бланш д'Антиньи, попытался бы он отговорить ее? – задал себе вопрос маркиз.
Конечно же, да, он не допустил бы, чтобы она оставалась на авеню Фридлянд.
Не в состоянии передать ей эти свои мысли, маркиз снова поцеловал девушку.
Какая-то волшебная сила, не испытанная им в жизни, увлекла его, подчиняя себе.
Внутренний голос скептически нашептывал маркизу: нет, невозможно, чтобы он ошалел, как мальчишка, от первой любви!
И все же это было так! Дарльстону казалось, что Линетта не живое существо, а плод его воображения, воплощенная мечта, возвратившая ему идеалы рыцарства, древние легенды, героические устремления, позабытые с возрастом.
В молчании, взявшись за руки, они снова вернулись на площадь Согласия, где их ожидала коляска.
Все так же молча маркиз помог Линетте сесть. Когда лошади тронулись, Линетта повернулась к нему и с какой-то детской непосредственностью прижалась лицом к его плечу.
– Ты счастлива, дорогая? – нежно спросил он.
– Бесконечно… невероятно… счастлива! – воскликнула она. – Я чувствую, как все во мне поет от радости, что я узнала тебя, и потому, что ты поцеловал меня.
Маркиз поднес ее руку к своим губам.
– Ты моя!
– Я бы хотела быть твоей, – серьезно произнесла Линетта. – Когда мы сможем быть вместе?
– Мы поговорим об этом завтра, – ответил маркиз. – Я хочу увезти тебя из этого дома. Я найду место, где мы будем вместе.
По выражению лица Линетты он увидел, насколько его слова обрадовали ее.
– А что мне сказать Бланш? – спросила она. – Она, наверное, рассердится на меня за то, что я была так неучтива сегодня с мистером Воссеном и убежала от него.
– Я завтра заеду поговорить с Бланш д'Антиньи, – пообещал маркиз. – Когда она встает?
– Не слишком рано. Но я думаю, около одиннадцати она поедет на репетицию.
– Я заеду в половине одиннадцатого, – решил маркиз. – Ты предупредишь ее через горничную или мне сказать лакею?
– Я скажу горничной, когда она принесет мне завтрак.
Помолчав немного, Линетта спросила с тревогой в голосе:
– Ты точно приедешь? Не передумаешь?
– Ты знаешь, что можешь мне доверять.
– Я не хочу быть тебе обузой… или помехой. Ты же знаешь, как я этого боюсь. Ты уверен, что я тебе не в тягость?
– Я думаю, мы оба знаем, что у нас друг к другу совершенно особенное чувство, – ответил маркиз. – Мы недавно знакомы, Линетта, и все же ты сказала мне, что любишь меня. Я не верю, что ты просто поддалась обаянию этой ночи и огней Елисейских Полей.
– О нет, конечно, нет! – покачала головой Линетта. – Это потому, что я чувствую, что принадлежу тебе… всегда тебе принадлежала… – Она запнулась. – Это очень трудно объяснить, но я знаю, что это так, потому что у меня такое чувство.
– Чувства не лгут, – согласился маркиз. – Я уже сказал, Линетта, что ты моя, и, хотя у меня есть еще кое-какие планы и дела на завтра, я обещаю тебе, что в это время я расскажу тебе все.
– Благодарю тебя!
– Когда ты вернешься, сразу же ложись спать. Ни о чем не беспокойся. Предоставь все мне.
– Я мечтаю о том, чтобы все было в твоих руках, – вздохнула Линетта, – но все-таки у меня такое чувство, что я навязалась тебе.
– Разве мы только что не согласились, что это судьба? А над судьбой никто из нас не властен.
– А я и не хочу изменять мою судьбу.
Она снова склонила голову на плечо маркизу, и в этом движении была ласка, трогательная и нежная.
– Я так переживала весь день, – призналась она. – Я чувствовала, что в предложении Маргариты было что-то дурное, чего мама никогда бы не одобрила, но теперь у меня уже нет никаких сомнений и тревог.
– Ты думаешь, твоя мать одобрила бы наши теперешние намерения? – спросил маркиз.
Линетта подумала несколько мгновений и затем сказала:
– Я думаю, она бы поняла. Она любила моего отца так же, как я люблю тебя, и поэтому она была бы рада моему счастью.
Так, разговаривая, они подъехали к дому № 11 на авеню Фридлянд. Линетта с тревогой взглянула на парадную дверь.
– Ложись спать, дорогая, – посоветовал маркиз. – Если Бланш дома, в чем я сомневаюсь, так как для Парижа час еще не поздний, не говори ей о том, что случилось сегодня. Предоставь мне объяснить ей все завтра утром. – Он поднес к губам сначала одну ее руку, затем другую. – Я буду думать о тебе, – произнес он нежно.
– Я тоже не могу думать ни о ком другом. Только о тебе. Я стану считать минуты до нашей завтрашней встречи.
– Мы позавтракаем вместе, – сказал он. – Повидавшись с Бланш, я попрошу доложить тебе, что желаю тебя видеть.
– Я буду ждать. Ты не забудешь, что я люблю тебя? – шепнула Линетта.
– Ты меня плохо знаешь, – покачал головой маркиз.
Поцеловав ей еще раз руку, Дарльстон вернулся к ожидавшему его экипажу.
* * *
На следующее утро Линетта проснулась с таким чувством счастливого возбуждения, какое она испытывала только ребенком в Рождество.
В первую минуту после пробуждения она даже не могла вспомнить, почему так счастлива, но потом воспоминания прошлой ночи нахлынули и затопили ее, как солнечный свет.
Закрыв глаза, она снова воображала себя в объятиях маркиза, ощущала на своих устах его поцелуй.
Кто бы мог подумать, что поцелуй может настолько преобразить все вокруг, что весь мир исчезает куда-то и тебя уносит в небеса?
Вспоминая вчерашнюю прогулку, все ее существо вновь переживало те ощущения, отзывалось на прикосновения рук маркиза, его губ, на звуки его голоса, приводившие ее в сладостное смущение.
«Я люблю его, и на свете нет ничего прекраснее, чудеснее любви», – сказала она себе.
Только сейчас Линетта поняла, почему ее мать не могла без слез говорить от отце. Ведь если бы она потеряла маркиза сейчас, у нее не осталось бы в жизни ничего, только незаполнимая пустота, только бесконечная непроницаемая тьма.
Девушка мучительно сожалела теперь, что не догадывалась раньше, как скорбела и тосковала ее мать по любимому, ее отцу. Линетта помнила, что мать часто сидела в саду, не видя и не замечая ничего вокруг, думая только об умершем муже и о своей юности, умершей и похороненной вместе с ним.
«О Боже, как я была глупа и бесчувственна!» – шептала Линетта.
Но теперь она знала, что любовь пронизывает человека насквозь, полностью завладевает им, и без любви весь мир становится бесплодной пустыней.
«Я не должна потерять его», – клялась Линетта себе.
Она с восторгом вспоминала, как он сказал, что ей не нужно будет беспокоиться о будущем – он сам позаботится о ней.
«Мы будем вместе», – думала она. Вспоминает ли он о ней сейчас, как вспоминает она о нем?
Когда горничная принесла ей завтрак, Линетта попросила ее сказать Бланш, как только та проснется, что маркиз Дарльстон посетит ее в половине одиннадцатого.
– Я скажу мадам, если только она к тому времени проснется, – ответила горничная.
– Но ведь она же едет на репетицию сегодня утром? – спросила Линетта.
Горничная пожала плечами.
– Может быть, едет, а может быть, и нет. Я знаю, что мадам вернулась домой только в пять часов. Ей нужно выспаться.
– Да, конечно, – неуверенно согласилась Линетта, начиная беспокоиться: а что, если Бланш еще не проснется, когда приедет маркиз?
– Уж сегодня-то ночью она поспит в свое удовольствие, – продолжала горничная, убирая платье и туфли Линетты, которые были на ней прошлой ночью.
– А почему именно сегодня?
– Monsieur уезжает за город. Как я поняла, он должен быть на дне рождения своей старшей дочери.
Линетта от изумления села на кровати.
– Его дочери? – переспросила она.
– У monsieur четверо детей, – объяснила горничная. – Все они очень избалованны, как говорил мне Жюль, кучер. Он говорит, что мать не может им ни в чем отказать, а отец дает слишком много денег.
Она засмеялась, но смех был горьким.
– Хотела бы я сказать то же самое о моем отце. Но все его деньги – это то, что я даю ему, а из моего жалованья много не дашь!
Она вышла, а Линетта еще долго сидела, глядя ей вслед.
Непонятно почему, ее взволновала мысль о детях мистера Бишоффсхайма.
После разговора с Бланш и Маргаритой она предполагала, что у него может быть жена. Но дети!.. Что они думают о Бланш, если им о ней известно?
Может быть, их воспитывали в неведении, вдали от города, и они не представляют себе, чем занимается в Париже их отец?
Это было вполне резонное предположение. Так, вероятно, и обстояло дело. Но в то же время, подумала Линетта, будет трудно скрывать от них истинное положение вещей, когда они станут постарше.
Тут же Линетта напомнила себе, что дела мистера Бишоффсхайма ее не касаются. Все, что для нее имеет значение, – это как можно скорее встретиться с маркизом, чтобы он снова поцеловал ее, как прошлой ночью.
Линетта не заметила, как начала молиться:
– Господи, пусть он всегда любит меня. Пошли нам счастье вдвоем и помоги маме понять, что мне ничего не оставалось, как согласиться на предложение Бланш и Маргариты, если бы я его не встретила.
Она кончила завтракать, встала и оделась, выбрав самое нарядное платье из тех, что ей принесли накануне.
Оно было нисколько не похоже на темное старомодное дорожное платье, в котором она была на пароходе, и все же маркиз сказал, что не мог забыть ее! Значит, она была не так уж непривлекательна, как ей казалось.
Линетта то и дело посматривала на часы и даже раз поднесла их к уху, подумав, что они остановились, так медленно, казалось ей, шло время.
«Я увижу его снова!» – твердила она как заклинание, и каждый раз, когда она произносила эти слова, солнечный свет, наполнявший ее комнату, разгорался ярче.
Когда Бланш проснулась в половине одиннадцатого, ей доложили, что ее желает видеть маркиз Дарльстон, который ждет внизу.
Она села в постели, потребовала у горничной щетку для волос, напудрила нос и подкрасила губы.
– Проводите его ко мне, – приказала она, взбивая свои кружевные подушки.
Войдя в спальню, маркиз увидел огромную белую с голубым кровать, а на ней – хозяйку дома в прозрачной ночной рубашке.
В глазах Дарльстона мелькнула насмешливая улыбка.
– Как приятно видеть вас снова, милорд! – воскликнула Бланш. – Я не ожидала, что вы посетите меня.
– Мы встречались с его светлостью, – ответил маркиз, – и я слышал о ваших потрясающих успехах в России.
Он непринужденно подошел к постели и поднес к губам протянутую ему руку, затем уселся в кресло. В глазах его все еще была улыбка – улыбка человека, искренне забавляющегося ситуацией.
– А о моих еще больших успехах в Париже что слышно? – с вызовом осведомилась Бланш.
– Я только позавчера приехал, – покачал головой маркиз, – я надеюсь иметь удовольствие видеть вас в Фоли-Драматик.
Бланш обворожительно улыбнулась.
– Но сегодня я приехал к вам по поводу Линетты.
Бланш была явно удивлена.
– По поводу Линетты? – изумленно воскликнула она. – Где вы с ней познакомились?
– Мы встретились на пароходе, переправляясь через Ла-Манш, – объяснил маркиз. – Вчера вечером ее напугал человек, с которым она ужинала, и она очень благоразумно обратилась ко мне за помощью.
– Жак Воссен? Как он мог оказаться таким дураком? – с досадой бросила она.
Маркиз промолчал.
– Он же должен был понимать, насколько она невинна, – разгорячилась Бланш. – Ему следовало подойти к ней очень осторожно. Если бы я знала, что он пригласил ее ужинать, я бы предупредила его.
– Очень жать, что вы этого не сделали.
– Это все было устроено, пока я была на сцене, – объяснила Бланш. – Когда Биш сказал мне, куда она поехала, я сразу подумала, что добром это не закончится. Но ведь Жак колоссально богат! Он сказал Бишу, что Линетта понравилась ему. С ним она бы могла иметь все что угодно!
– Линетта его терпеть не может, – перебил ее маркиз, – и говоря откровенно, я сам намерен о ней позаботиться!
– А почему бы и нет? – Бланш задумалась. – Вы надолго в Париже?
Маркиз сам неоднократно задавал себе этот вопрос.
– У меня еще нет определенных планов, – признался он, – но вы можете быть уверены, что каковы бы ни были эти планы, Линетту я не оставлю.
– Могу себе представить, – усмехнулась Бланш. – Линетте трудно будет устоять перед вашим красивым лицом и, насколько мне известно, редкими способностями убеждать. Но вы англичанин! Вы намерены взять ее с собой в Англию, когда будете возвращаться?
Маркиз не ответил.
– Может быть, – продолжала Бланш, – она была бы вполне счастлива на одной из этих маленьких укромных вилл в Сент-Джонс-Вуд. Но когда она вам наскучит, отошлите ее обратно в Париж. Я убеждена, она будет иметь здесь огромный успех. Она так своеобразна, настолько отличается от всех!
– Я такого же мнения, – согласился маркиз. – Однако позвольте мне сделать комплимент и вам.
Вы еще более прекрасны, чем до поездки в Россию!
– Благодарю вас. – Бланш улыбнулась, польщенная.
– Я увезу от вас Линетту, как только найду подходящий дом или квартиру, – сказал маркиз почти что деловым тоном. – Но прежде всего я желал бы возместить вашему другу то, что он на нее потратил.
– Не стоит! – махнула рукой Бланш. – Биш может себе это позволить, а вся сумма не составит и четверти той, что я трачу в неделю!
– Я нисколько в этом не сомневаюсь, но все же я желал бы заплатить за туалеты Линетты сам, – настаивал маркиз.
– Как хотите, – небрежно заметила Бланш. – Я скажу мадам Лаферьер, чтобы она отослала счета вам. А потом, насколько я помню, Маргарита заказала для нее несколько платьев у Ворта.
– Меня всегда можно найти через английское посольство, – сказал маркиз. – Я через день забираю там почту.
Он встал.
– Я хотел бы поблагодарить вас за вашу помощь и заботу о Линетте, – сказал он серьезно. – Я вполне понимаю, что вы действовали в ее интересах и сделали для нее самое лучшее, что могли.
– Я очень сомневаюсь, что вы на самом деле считаете это лучшим, – сказала Бланш с редкой проницательностью. – Но, с другой стороны, что бы еще она могла делать? Как вы отлично знаете, она слишком хороша, чтобы жить в Париже одной. Какой у нее был выбор? Мужчины, мой милый маркиз, везде одинаковы.
– Вы совершенно правы, – подтвердил он. – Она слишком хороша, настолько, что нуждается в защите от мужчин, которые внушают ей страх.
Бланш рассмеялась.
– Бедный Жак! – сказала она. – Какой удар для него! Найти женщину, незаинтересованную в его миллионах!..
– Смею предположить, что он скоро утешится, – сухо заметил маркиз.
Он поцеловал руку Бланш.
– Благодарю вас еще раз, – сказал он.
– Не за что, – ответила хозяйка. – И могу я добавить, милорд, что вы всегда желанный гость в этом доме!
Маркиз улыбнулся, но ничего не ответил. Когда он вышел, Бланш снова откинулась на подушки.
– Какой мужчина! И что за внешность! – со вздохом воскликнула она. – А эта малышка Линетта умнее, чем я думала!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Огни Парижа - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Огни Парижа - Картленд Барбара



Розовые-розовые сопли: 3/10.
Огни Парижа - Картленд БарбараЯзвочка
14.03.2011, 20.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100