Читать онлайн Очаровательная грешница, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Очаровательная грешница - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.08 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Очаровательная грешница - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Очаровательная грешница - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Очаровательная грешница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8



Мелинда побежала наверх в спальню, подгоняемая желанием убежать от того, что не было ей понятно, но казалось дурным и почему-то непорядочным. Она с трудом верила, что замужняя женщина с таким положением в обществе, как леди Элис Сент-Хилиер, могла так поступать, а ведь Мелинда слышала их разговор своими ушами и чувствовала, что они оба оскорбляют ее. Это не ее дело, но все же, несмотря ни на что, услышанное касалось и ее.
Она вбежала в комнату и захлопнула дверь. Все, думала она, перепуталось и смешалось. С того момента, как она проснулась в той вульгарной спальне у миссис Харкорт, ее душит эта страшная атмосфера, которой она не может дать названия. Это грех! Или она все выдумывает?
Не нужно было большого воображения, чтобы понять, насколько ошибочным было ее решение принять предложение миссис Харкорт прийти в этот дом и принять участие в этой фальшивой свадебной церемонии.
А еще тот прием вчера вечером — постыдный, неприличный обед, где женщины вели себя так нескромно, и это были женщины, которые, как Мелинда знала, были бы оскорбительны для ее матери.
Ей казалось, что она все дальше и дальше заходит в зыбучие пески. Внизу леди Элис, дама благородного происхождения, делает маркизу предложения, непозволительные для любой уважающей себя женщины.
Мелинда в отчаянии закрыла лицо руками. Виновата ли она сама во всем, или это мир вокруг нее внезапно сошел с ума?
Она подошла к окну и взглянула на деревья на Гросвенор-сквер и на голубое небо над ними. Они напомнили ей о деревне, и ей невыносимо захотелось оказаться дома, в безопасности и уюте. В окружении любви и в неведении о грехах внешнего мира.
Потом она посмотрела вниз и увидела очень элегантный открытый экипаж, ожидающий у главного входа.
Мелинда немедленно перевела взгляд на лошадей: на отличную серую пару с плюмажами на лбах и с серебряными колокольчиками на уздечке. Пока она любовалась ими, из дома вышел лакей, открывший дверцу коляски, и она увидела леди Элис (в этом не могло быть сомнений), шедшую по тротуару к экипажу.
На ней было клубничного цвета платье и малиновые страусовые перья на шляпке, подвязанной розовыми лентами под подбородком. Сев, леди Элис повернулась к входной двери и помахала рукой в перчатке кому-то, кто стоял там. Мелинда знала, что это был маркиз. Как только кучер стегнул лошадей и они тронулись в путь, леди Элис, словно почувствовав взгляд Мелинды, подняла взгляд наверх. Мелинда едва успела рассмотреть ее лицо, но оно показалось ей прелестным. Мелинда поняла слепую страсть маркиза: так милы были эти большие, влажные глаза, небольшой прямой нос и пухлый розовый ротик. Это было лицо настоящей красавицы. В то же время, говорила она себе, красива леди Элис или нет, но она замужем.
— Это совершенно неслыханно, — произнесла она вслух и почти с радостью поняла, что сможет повторить эти слова и ему.
Неожиданно ее охватило возбуждение от мысли, что у нее хватит мужества сразиться с ним. Она больше не боялась его, потому что она остается, чтобы сделать ему одолжение и помочь спасти состояние, в котором он так нуждается. В ее полной власти — лишить его денег. И она улыбнулась, подумав, что он не сможет распоряжаться ими полновластно, пока они будут вместе все эти шесть месяцев. Пусть он тоскует по этой леди Элис, пусть он развлекается в этих постыдных притонах с женщинами, которых они встречали вчера. Но он будет жить в одном доме с ней, они будут встречаться за столом, и он должен будет притворяться, что она его жена.
«Я не буду его бояться, я даже попытаюсь исправить его», — пообещала себе Мелинда, хотя знала, что все эти мысли — плод ее не в меру разыгравшегося воображения. Если она окажется лицом к лицу с маркизом, с его цинизмом и раздражительностью, у нее вряд ли найдутся чужие слова, несмотря на то что она всегда находила в себе силы противостоять ему, когда он начинал явно грубить.
Она сидела в спальне и ждала, что ее пригласят в библиотеку, но, к ее досаде, после того, как она прождала почти два часа, Глэдис принесла записку с сообщением о том, что приехали родственники, и было бы лучше, если она пообедает в своем будуаре одна.
Сообщение выбило Мелинду из колеи, и еда, довольно изысканная, показалась ей невкусной. Ей принесли много соблазнительных блюд, но она отослала их назад и отказалась от вина. Больше всего ее сейчас интересовало, как ни странно, что же происходит там, внизу.
Глэдис, пришедшая постелить ей постель, только и ждала возможности поделиться с ней последними новостями.
— Сегодня вечером в столовой был большой разговор, миледи.
— С кем? — спросила Мелинда. Она знала, что не стоило обсуждать все эти вопросы с прислугой, но все же не смогла устоять.
— Мистер Ньюман сказал, что приехал дядя его светлости, лорд Фиц-Болтон, он потребовал показать ему завещание, но его светлость отказал ему. Лорда Фиц-Болтона также очень рассердило, что похороны состоятся завтра утром. Он хотел, чтобы успели приехать все кузины и другие родственники из деревни, но его светлость настоял на том, чтобы все прошло в узком кругу, даже слуг там не будет.
— А кто еще был на обеде? — спросила Мелинда.
— Два сына лорда Фиц-Болтона, — ответила Глэдис. — Они иногда останавливались здесь, но не понравились слугам.
— Почему? — поинтересовалась Мелинда.
— Они давали на чай только несколько шиллингов, — объяснила Глэдис, но потом прижала пальцы к губам. — Ой, миледи, я не должна рассказывать вам такие вещи, но, конечно, об этом говорили в комнате для прислуги.
— Я и так это знаю, — улыбнулась Мелинда. — То есть сыновья лорда Фиц-Болтона прослыли скупцами, ты это хотела сказать?
— Так мы про них и решили, — ответила Глэдис, — и они все время звонили в колокольчик. Так что Джеймсу, это один из лакеев, как он рассказывал, пришлось однажды утром подниматься наверх двенадцать раз, когда они останавливались тут.
— А здесь ли леди Фиц-Болтон? — спросила Мелинда.
— Мне кажется, ее светлость уже умерла, — ответила горничная, — потому что, когда я проходила мимо двери столовой вечером, я слыхала, как его светлость сказал: «Моя бедная покойная жена пришла бы в ужас от такого поведения».
— Глэдис, ты подслушивала у замочной скважины!
— Вовсе нет, мадам, — заверила ее девушка. — Мистер Ньюман не потерпел бы ничего такого, я просто проходила мимо.
Мелинда рассмеялась:
— Если ты не поостережешься, то тебя отправят обратно в деревню.
От этих слов на лице Глэдис проступил ужас.
— Ой, миледи, вы же не нажалуетесь на меня, правда? Это просто потому, что вы такая молоденькая и все понимающая, а они все такие чопорные и важные. Со мной никто никогда так просто не разговаривал. Скажи я об этом хоть слово мисс Джоунз, она тут же меня вышвырнет вон.
— Не бойся, я не нажалуюсь на тебя, — улыбнулась Мелинда, — я и сама рада, что мне есть с кем поговорить.
— Я не думаю, что ваша светлость правильно делает, что скрывает свою свадьбу, — сказала Глэдис. — Вы должны быть внизу и встретиться с родственниками его светлости. Он с гордостью бы смог представить вас.
В этом доме еще никогда не было никого краше вас.
— О, Глэдис, ты мне льстишь! И не забывай, что моя свадьба — и вправду секрет. Ты не должна никому рассказывать о ней даже полсловечка, ты понимаешь?
— Да, миледи, нас уже инструктировали. Мистер Ньюман сказал, что первый, кто скажет об этом хоть слово вне стен этого дома, тут же окажется под забором. Он был ужасно строг на этот счет!
— Рада это слышать, — сказала Мелинда, — а теперь, Глэдис, пожалуй, я лягу спать.
Но было еще очень рано, и она никак не могла уснуть. Она лежала без сна, пытаясь разобраться в той путанице фантастических событий, которые произошли с ней с тех пор, как она сбежала из дома дяди.
И она обнаружила, что постоянно возвращается к мыслям о маркизе. Почему он так настроен против нее? Она не понимала. Почему, когда он смотрит на нее, у него такой странный взгляд, в котором читается презрение? Что плохого она сделала ему, кроме одолжения, о котором он сам просил ее?
Утром Глэдис пришла в комнату Мелинды грустная и заплаканная.
— Внизу установили гроб, — сказала она Мелинде со всхлипом. — Бедная старая леди! Она по-своему была к нам добра, и, хотя я никогда с ней не разговаривала, я привыкла к ней. Как подумаешь, что больше никогда не увидишь, как она спускается вниз, так медленно, но с достоинством…
— Как жаль, что я не знала ее, — проговорила Мелинда скорее для себя, чем для Глэдис.
— Она была с характером, — просто сказала Глэдис. — Я слышала, как она кричала на его светлость порой. А он пулей вылетал из дому с потемневшим лицом, хлопая за собой дверью. Мне всегда было интересно, почему они так ненавидели друг Друга?
Мелинда подумала, что невозможно ничего утаить от слуг. Ей очень хотелось спросить о том, почему и о чем спорили маркиз и его мачеха, но ночью ей стало стыдно, что она позволила Глэдис болтать в такой дружеской манере. Поэтому сейчас она занялась завтраком и не вызывала девушку на разговор, как сделала в прошлый вечер.
Шторы в ее комнате были опущены до того момента, как похоронная процессия не покинула дом, затем старшая горничная пришла и подняла их на несколько дюймов, чтобы впустить немного света.
— Прошу прощения у миледи, если темнота доставляет вам неудобства, — сказала она, — но это был приказ его светлости, чтобы все шторы были опущены.
— Ну конечно, они должны быть опущены, — произнесла Мелинда. — Не поднимайте их слишком высоко.
— Несколько дюймов никто не заметит, — сказала мисс Джоунз, — а вашей милости будет неуютно. Вы не возражаете, если мы с Глэдис займемся упаковкой ваших вещей?
— Упаковкой? — удивилась Мелинда.
— А разве ваша светлость не слышали? — с любопытством сказала мисс Джоунз. — Я думала, его светлость уже говорил вам. Он уезжает в Чард немедленно после возвращения с похорон, а вы, ваша светлость, едете с ним. Багаж, конечно, последует за вами в крытом экипаже.
Мелинда воспрянула духом.
— А как мы поедем? — спросила она.
— В фаэтоне его светлости, — ответила мисс Джоунз. — Уверена, что ваша светлость удивлены выбору такого средства передвижения. Но его светлость никогда не любил обыденности.
— Да нет, совсем нет, — пробормотала Мелинда.
Она быстро оделась, выбрав дорожный костюм из саржи цвета морской волны с небольшим обтягивающим жакетом, чтобы было тепло в пути.
Шляпка, подходившая к этому костюму, также была небольшой. А ленты, подвязанные под подбородком, как надеялась Мелинда, не дадут ветру сдуть ее с головы.
Она уже целый год не ездила в фаэтоне. Тот, что был у ее отца, не отличался ни новомодным видом, ни быстротой, но все же кататься в нем было намного приятнее, чем в закрытом экипаже, которому отдавали предпочтение тетя и дядя.
Когда Мелинда была готова, она посмотрела в зеркало. Не вызывало никаких сомнений, что морская синева ее дорожного платья как нельзя лучше подходила к ее светлым волосам и белой коже. Но радостное возбуждение, заставившее светиться ее глаза, было бы совершенно неуместно в ее облике, будь она настоящей женой маркиза и носи она траур. Она подумала, не захочет ли он, чтобы она надела черное, но в ее гардеробе не было ни одной вещи такого цвета, и она решила, что слуги воспримут ее цветное одеяние как попытку хранить ее брак в секрете.
Главная горничная и Глэдис упаковали ее одежду в несколько больших чемоданов. Они носили платья из гардеробной в спальню и опускались на колени, чтобы лучше уложить их, а Мелинда вышла на лестницу и стала прислушиваться, не приехал ли маркиз.
Она опасалась спускаться вниз, чтобы не встретиться с родственниками, и боялась, что он может вернуться с кем-нибудь из них, но, к счастью, она увидела, что он вошел в холл один.
— Я хотел бы немедленно переодеться, Ньюман, — сказал маркиз дворецкому.
Он повернулся к лестнице, Мелинде едва хватило времени скользнуть обратно в будуар, смежный с ее спальней. Она успела заметить хмурое выражение его лица, когда он поднимался наверх, и не хотела встречаться с ним, когда он в таком настроении.
Если он рассержен, то может отказаться взять ее с собой в деревню. Или ее отправят вместе с багажом и слугами в закрытой коляске. Она с нетерпением ждала, и, наконец, в дверь раздался стук. Она открыла ее и увидела лакея.
— Наилучшие пожелания от его светлости. Он хотел бы знать, готовы ли вы к отъезду?
— Да, я готова, — сказала Мелинда.
Она пошла за лакеем вниз по лестнице. Маркиз стоял в холле, переменив темный похоронный костюм на светло-серые брюки и элегантно скроенный сюртук более темного оттенка.
— Доброе утро, Мелинда! — сказал он. — Надеюсь, вы хорошо спали?
Эти обычные слова прозвучали так, что Мелинда поняла, что мрачное расположение духа его покинуло. Не сказав больше «и слова, он направился к выходу. Мелинда последовала за ним. На улице стоял самый роскошный фаэтон, который ей когда-либо приходилось видеть, — с желто-черными колесами, запряженный парой гнедых лошадей. „Тигр“ — так называл его старый грум. Лакей помог ей подняться на высокое сиденье, рядом вскочил маркиз. Он взял вожжи в руки, грум отпрыгнул в сторону, и они отправились в путь.
Молодой грум в котелке сидел за ними. Мелинде было грустно, что она не может показать отцу лошадей, которые везли их: ему бы понравилось, как маркиз правит.
Лошади были свежими, их даже требовалось сдерживать на оживленных улицах города, но вскоре они выехали в сельскую местность, и маркиз позволил им нестись во весь опор. Они уже на несколько миль отъехали от Лондона, когда он впервые повернулся к ней и сказал:
— Вы очень молчаливы.
— Меня всегда учили не беспокоить джентльмена, когда он управляет парой свежих лошадей, — ответила Мелинда.
Маркиз засмеялся:
— Вижу, у вас был хороший учитель. А вы сами умеете управлять лошадьми?
— Да, умею, — ответила Мелинда. — Но у меня никогда не было возможности попробовать проехаться на таких лошадях, как ваши.
— Неплохая пара, правда? — улыбнулся маркиз. — Я заплатил за них две тысячи гиней у Татерсолла три месяца назад, но они того стоят!
— Не всегда то, что дорого, того стоит, — сказала Мелинда. — Скаковые качества могут не соответствовать внешнему виду, не всегда их можно распознать до того, как привезешь домой.
— Я вижу, вы превосходно разбираетесь в лошадях, — весело и без усмешки сказал маркиз.
— Я их люблю, — тихо ответила Мелинда.
— А что еще вы любите? — спросил маркиз. — Или, скажем, кого?
— Я люблю деревню, — ответила «Мелинда, не обращая внимания на вторую половину вопроса. — Не думаю, что мне когда-нибудь захочется надолго поселиться в городе.
— В вас просто бездна неожиданного, — заметил маркиз.
Мелинда не ответила. Они выехали на ровный отрезок дороги, и беседу стало трудно продолжать из-за сильного ветра. Мелинда забыла о маркизе и просто наслаждалась поездкой: теплом летнего солнца на щеках, солнечными бликами на гривах лошадей, белой дорожной пылью, вздымающейся под колесами, бегущими мимо зелеными полями, темными лесами, речками и ручейками, с растущими по их берегам желтыми ирисами и золотыми калужницами.
Так они проехали почти час, пока маркиз не остановился перед старым постоялым двором с черно-белой вывеской.
— Мы тут позавтракаем, — сказал он. — Не знаю, как вы, а я умираю с голоду.
Подбежали конюхи, чтобы забрать их лошадей.
Маркиз спрыгнул на землю и протянул руки, чтобы помочь выйти Мелинде. Несколько секунд она колебалась, потом позволила маркизу снять ее. На мгновение она прижалась к нему и живо почувствовала силу его рук, увидела его лицо так близко к себе. Но тут он отпустил ее. Чувство, которое она испытала, когда он прикасался к ней, было для нее необычным и новым.
Хозяйка проводила ее в лучшую спальню в гостинице, где она умылась и вымыла руки. Волосы на лбу растрепались, поэтому она сняла шляпку и поправила, как смогла, свои локоны. Держа шляпку в руке, она спустилась вниз в отдельную комнату, куда маркиз велел принести завтрак.
Комната была небольшой, обитой дубовыми панелями и с низкими потолочными балками, так что маркизу приходилось наклонять голову. Там было кривое окошко, выходившее в небольшой садик. Был уже накрыт круглый стол с грудой холодных закусок: свиной головой, домашней ветчиной, фаршированной индейкой, жареными голубями и большой бараньей ногой.
— Что вы желаете? — спросил маркиз. — Хозяин сказал мне, что у него в печи горячий пирог с жаворонками и устрицами.
Мелинда покачала головой.
— Никогда не слышала, чтобы жаворонков запекали в пирогах, — сказала она.
Она заказала холодную индейку с куском ветчины, тогда как маркиз отдал должное свежему лососю, двум голубям, большому куску ростбифа и нескольким порциям солонины.
— Мне нужно поесть, — сказал он, с улыбкой смотря на нее через стол. — Я почти ничего не съел за завтраком сегодня утром из-за придирок моего дядюшки и его несносных сыновей, споривших о том, какого вида галстук приличнее надеть на заупокойную службу.
— Боюсь, вы не любите своих родных, — сказала Мелинда.
— Я их ненавижу, — твердо произнес маркиз. — А вы своих любите?
— Нет. Так же как и вы, и равным образом нахожу их неприятными, — ответила Мелинда, подумав о сэре Гекторе.
Они оба засмеялись. Им показалось смешным, что хотя бы в этом они имеют нечто общее.
— Жервез сказал, что я был не добр по отношению к вам, — неожиданно сказал маркиз. — Вы меня простите?
— Да, конечно, — ответила Мелинда. — Я понимаю, что вы были в трудном положении.
— Не ищите мне оправданий, — сказал он. — Никто не должен грубить такой хорошенькой девушке, как вы.
В комплименте было нечто раздражающее.
— Расскажите мне о ваших лошадях, — быстро сказала Мелинда, — мне не терпится увидеть их.
Если она хотела отвлечь его от личных намеков, то ей это вполне удалось. Его лицо немедленно просияло.
— Вы знаете, — тихо сказал он, — я впервые ощущаю, что они мои, все мои, и что я не потеряю их.
Пока они заканчивали завтрак, маркиз продолжал говорить о Чарде. А когда они снова отправились в путь, Мелинда почувствовала наконец себя спокойнее и поверила в свои силы. Ей все время приходила в голову мысль, как было бы хорошо, если бы он на самом деле женился, а не прятался в течение этих шести месяцев за ложью, которая, если выйдет наружу, может окончательно разрушить его.
Еще через час они въехали в кованые железные ворота между каменными столбами, увенчанными огромными орлами с распростертыми крыльями. Затем сразу за дубовой рощицей маркиз остановил лошадей.
Чард лежал перед ними. Как ни великолепен он был на картине, которую Мелинда видела в Лондоне, наяву от его красоты просто захватывало дух. Превосходный красный кирпич, под действием времени и погоды ставший темно-розовым, обрамляла рамка из березовых балок, посеребренных веками; длинные зеленые газоны перед парадным входом спускались к небольшой серебристой речке, берега которой соединял старинный мост. Дом простирался во все стороны в форме буквы «Е» в честь королевы, во времена которой он был построен, а его небольшие окна с переплетами в виде ромбов сверкали на солнце, словно приглашая войти всех, кто подходил к нему. Чард излучал теплоту, гостеприимство и счастье. Он был очень большим и просторным, но казался настоящим семейным домом.
— Он прекрасен! — воскликнула Мелинда, и маркиз с улыбкой повернулся к ней.
— Это место я люблю больше всего на свете, — сказал он. — Иногда Чард представляется мне женщиной, которая овладела всем моим сердцем.
— Самая красивая женщина в мире, — тихо произнесла Мелинда и чуть было не добавила: «Намного красивее леди Элис».
— Пойдемте, посмотрим его, — сказал маркиз. — Я хочу многое показать вам!
В Чарде маркиз вел себя как школьник, водя ее по всему дому, от подвала до чердака. Они обошли и весь сад: он показал ей пруд с золотыми рыбками, которых он так любил в детстве, отвел ее в огород и рассказывал, как таскал персики, пока старика садовника не было, и как его побили за то, что он разбил крикетным мячом раму в парнике.
Они посмотрели лебедей, черных и белых, плавающих в пруду, а потом он отвел ее в конюшни и был удивлен тем восторгом, с каким она относилась к лошадям. Один конь понравился Мелинде больше других.
— Это Гром, — говорил ей маркиз, пока они любовались большим черным жеребцом, который презрительно вскидывал голову, не принимая предложенную ему морковку. — Я купил его год назад. Я хотел ездить верхом на нем в Лондоне, там нет ему равных. Но он слишком горяч, поэтому я вернул его сюда. Я поеду на нем на прогулку завтра утром, Нед, — сказал он, повернувшись к старому груму.
— Очень хорошо, милорд, но вам будет нелегко с ним справиться, вот увидите. Он плохо объезжен, в этом все дело. Мальчишки боятся садиться на него.
На прошлой неделе он лягнул молодого Джима, и тот с тех пор отказывается выезжать на нем.
— Мне кажется, он хочет покрасоваться перед кем-нибудь, — сказала Мелинда. — Кони они такие.
Возьмите его на охоту, пусть он посоревнуется с другими лошадьми, не уступающими ему в достоинствах.
— Ты этого хочешь. Гром? — спросил маркиз, похлопывая жеребца по шее. — Ну ладно, посмотрим, что можно будет сделать. Возможно, я приму участие в скачках…
— Было бы здорово посмотреть, как вы снова соревнуетесь, милорд, — проговорил старый грум. — Мы соскучились по вашим скачкам за последние два года.
— К сожалению, я не смог приехать в Чард этой весной, — сказал маркиз, и Мелинда услышала в его голосе сдержанный гнев: вероятно, его не пустила мачеха.
Они вернулись в дом и поняли, что уже пришло время обеда. Стоя в большой гостиной, окна которой выходили на розарий, Мелинда подумала, что вряд ли было местечко на свете более подходящее для двоих, если они только что поженились и любят друг друга.
В комнате стояла большая ваза с разноцветными лепестками, разливающими вокруг свой аромат, из зимнего сада доносился запах гвоздики, вокруг стояла чудесная старинная мебель из ореха, принадлежавшая многим поколениям владельцев этого дома. Девушка видела свое отражение во множестве таких же старых, как мебель, зеркал: маленькая светловолосая фигурка в голубом рядом с высоким темноволосым маркизом.
У нее возникло неожиданное чувство, что ему в голову пришла та же мысль, что и ей. Она повернулась и увидела, что он вопрошающе смотрит на нее, и вдруг та непринужденная веселость, с какой она все утро говорила с ним, сменилась смущением. По каким-то неведомым для нее причинам она задрожала и опустила перед ним глаза.
— Мы должны идти переодеваться к обеду, — сказал он, но как-то очень рассеянно, будто думал о другом.
— Да, конечно.
Она была рада предлогу ускользнуть от него, пошла в свою комнату, где ее одежду уже распаковали, а пожилая горничная с морщинистым лицом ждала, чтобы помочь ей переодеться.
— Какое платье вы наденете сегодня вечером, мисс? — спросила она, и Мелинду поразила нота явного неодобрения в ее голосе.
— Я не знаю, — ответила она и оглянулась. — Какая милая комната!
Потолок был низкий, но комната все равно казалась просторной, несмотря на большую кровать с четырьмя стойками, державшими полог. Она была застелена великолепным покрывалом с вышитыми на нем купидонами, птицами и цветами, привольно расположившимися на белом атласе. Полог украшала золотая бахрома и увенчивали два пухлых золотых ангелочка, державшие в руках сердце.
— Это комната со свадебным гарнитуром, мисс, — сказала горничная, и в ее неодобрительном отношении уже не было никаких сомнений.
Мелинда поняла, что слуги в Чарде не были оповещены о «тайной свадьбе» и что горничная была совершенно права, думая, что она осмелилась посягать на положение, которое может занять лишь законная жена владельца дома.
— Кто выбрал для меня эту комнату? — спросила Мелинда.
— Приказ его светлости, — ответила горничная, недовольно прошелестев своим накрахмаленным фартуком.
— Наверное, у его светлости были на то веские причины, — сказала Мелинда, думая, не лучше ли было объяснить все слугам в Чарде.
— Да, мисс, очевидно, — произнесла горничная с таким ожесточением в голосе, что Мелинда почувствовала себя задетой.
— Я позвоню вам, — быстро сказала она, — когда вы мне понадобитесь. А пока мне бы хотелось побыть одной.
— Очень хорошо, мисс. Если вы так желаете.
Горничная ушла, оставив после себя столько недовольства и подозрений, что у Мелинды мурашки пробежали по спине.
«Наверное, — подумала она, — с точки зрения прислуги, мое пребывание здесь без компаньонки не очень удобно».
Ее так испугало отношение этой женщины, что она сама справилась с застежкой своего платья и даже сделала сама себе прическу, чтобы только не звонить в колокольчик. А когда она оделась, она поняла, что совершенно не задумываясь выбрала белое платье, в котором выглядела как невеста.
Оно, конечно, уступало по изысканности ее свадебному платью, но все равно было очень милым: из белого шифона, украшенного лентами и букетиками крошечных розочек. Декольте было немного ниже, чем любила Мелинда, но среди вещей она нашла кружевной носовой платок и сделала вырез более скромным.
Волосы, растрепавшиеся за время прогулки, обрамляли ее лицо венчиком кудряшек, отказывавшихся послушно ложиться по бокам прямого пробора.
Туфли она нашла в гардеробе и, последний раз взглянув на себя в зеркало, выскользнула из комнаты, не встретив больше неодобрительно настроенную по отношению к себе горничную.
Она спустилась по широкой дубовой лестнице со старинными изогнутыми перилами вниз в холл. В доме было очень тихо, но, казалось, со всех сторон льется какая-то теплота, обнимавшая ее своими любящими руками. Она открыла дверь гостиной, там стоял маркиз и смотрел в окно. Его лицо освещал закат, и она заметила, что счастливое выражение лица совершенно изменило его. Он повернул голову и протянул ей навстречу руку.
— Идите сюда, — сказал он.
Он подвел Мелинду к окну, и, взглянув через розарий, она увидела, как солнце заходит за высокие деревья в лесу. Над деревьями кружили грачи, голуби, летевшие на ночлег.
— Как я завидовал им, когда был маленьким, — тихо сказал маркиз, — потому что они могли вернуться домой когда угодно. Лес был их домом, и с наступлением ночи они инстинктивно возвращались туда, зная, что найдут там убежище и отдых до утра.
Эти слова открыли Мелинде, как он страдал ребенком оттого, что его не хотели принимать как своего, что его дом не был по-настоящему его домом, потому что его не любили там; и она начала понимать, что же значило для него возвращение в Чард хозяином.
— Вы были очень несчастны? — так же тихо спросила она.
— Я думаю, что, если бы не Чард, — ответил он, — я бы убил себя, и не один, а десять раз. Ребенок может смириться с суровостью, даже с жестокостью, но не с ненавистью. Она пожирала мою душу, она все разрушала, даже желание жить.
В его голосе было столько боли, что она с удивлением посмотрела на него, но вскоре темнота горечи исчезла из его глаз.
— Но сейчас мы можем забыть об этом, — виновато сказал он. — Я выиграл! Он теперь мой! До самого последнего момента я не понимал, как много он значит для меня. Но теперь он мой, вы помогли мне получить его. Я всегда будут благодарен вам за это.
Он положил руки ей на плечи, так же как тогда, когда показывал ей лес вдалеке, но теперь его пальцы несколько напряглись. Она инстинктивно отодвинулась от него. Он улыбнулся и собрался что-то сказать, но тут дворецкий объявил об обеде.
Они сели за стол, накрытый серебром с фамильным гербом; длинную с дубовыми панелями комнату освещала огромная золотая люстра. Еда была превосходной: овощи и фрукты из собственного сада, мясо и дичь из поместья, а форель выловили в ручье, где маркиз рыбачил еще мальчиком.
Он говорил о новшествах, которые он собирается ввести в поместье, о том, как он восстановит сады по планам, сохранившимся после постройки самой старинной части дома.
— У нас они есть все, — сказал он. — Жаль, что садику с лекарственными травами позволили засохнуть, фонтан переставили на другое место, а тисовую изгородь выкорчевали. Я посажу все это заново, а мои фермеры станут лучшими в округе. Моя мачеха экономила каждое пенни на них. Я встречусь с фермерами на этой неделе и скажу им, что будет устроено больше водохранилищ и восстановлены сломанные изгороди, а если они захотят обновить свои стада, то я с радостью помогу им.
Мелинда тоже заразилась его энтузиазмом, и после обеда они пошли в канцелярию поместья. Маркиз показал ей большой план угодий. Она обнаружила, что он знает всех местных фермеров по именам. Он показал ей на карте, где есть пустующие земли, потому что его мачеха и ее агенты сдирали с фермеров такую ренту, что им стало невыгодно вести дела, и рассказал, где он начнет распахивать новые поля, сажать новые леса и заниматься другими улучшениями своего хозяйства.
Они так долго пробыли в канцелярии, что уже стемнело, когда они, наконец, вернулись в гостиную. Шторы были задернуты, в камине горел небольшой огонь, так как опасались, что вечер может быть холодным.
Казалось, дым от камина только усилил аромат цветов и запах воска и сухих лепестков, наполнявших дом.
Мелинда, качнув юбками, наклонилась над камином, и у нее невольно вырвались слова:
— Совсем как дома! И запах тот же.
Маркиз сел на диван. Она чувствовала на себе его взгляд; немного помолчав, он сказал почти с удивлением:
— Я рад, что вы здесь. Мне нужно выговориться, я так долго держал все в себе, а вы, кажется, сможете меня понять.
— Да, смогу, — сказала Мелинда.
Он наклонился к ней, взял ее за руку и потянул к себе.
— Идите и сядьте здесь, Мелинда.
Она хотела возразить, что ей хорошо и тут, но почему-то подчинилась ему и села рядом с ним на диван.
Несколько секунд он молчал и просто смотрел на нее, а потом, словно самому себе, проговорил:
— Прелестна! Так прелестна, что жаль…
Он не закончил фразы и обнял Мелинду, притянув к себе. Она была так поражена, что несколько мгновений не могла сопротивляться, а потом, раньше, чем она поняла, что происходит, его губы впились в ее.
Она никогда раньше не целовалась, а его натиск застал ее врасплох, и ей показалось, что она задыхается.
Его губы действовали грубо, а руки держали так крепко, что она не могла пошевелиться. Она почувствовала ярость и страсть в его поцелуе, который напугал ее, затем его губы стали мягче, и она смогла освободиться.
— Нет, — только и смогла выговорить она, — нет…
Он взял ее за подбородок и взглянул в лицо.
— Не боритесь со мной, Мелинда, — взмолился он. — Вы нужны мне! Мне нужна ваша мягкость и теплота, мне нужно понимание. Мы здесь одни. Разве вы не понимаете, как вы нужны мне?
Она ничего не отвечала, потому что он снова поцеловал ее, прижимая к себе все сильнее и сильнее. Она почему-то не могла сопротивляться, чувствуя, что какая-то волна несет ее все ближе и ближе к нему, пока они почти не слились в единое целое… Теперь он целовал ее щеки, глаза, шею, потом снова губы, она снова почувствовала, что в ней пробуждаются какие-то неведомые силы, ее охватила дрожь, а по телу пробежало пламя, которое она еще никогда в жизни не ощущала…
Он внезапно отпустил ее и стал рассматривать ее голову, лежавшую на его плече. Ресницы Мелинды трепетали, губы были полуоткрыты, на шее, там, где он целовал ее, пульсировала маленькая жилка.
— Я потерял от вас голову, Мелинда, — сказал он, его голос ласкал ее. Он нежно поставил ее на ноги и отвел к двери, обняв за плечи. — Поторопитесь! Я не хочу долго ждать. Сколько вам дать — пятнадцать минут? Не дольше, пожалуйста, потому что я сгораю от нетерпения, радость моя!
Его губы снова коснулись ее щеки, потом он открыл дверь, и она оказалась в холле. Она почти машинально поднялась по лестнице. И только дойдя до своей комнаты, попыталась понять, что же произошло, и почти в панике догадалась, чего же он хотел от нее.
«Этого не может быть!» — думала она.
Что она такое напридумывала! Она даже себе боялась признаться в этом, ужас заставлял отбрасывать эти мысли. И даже после того, как она очнулась от грез, она знала, что ее, как кинжалом, в самое сердце, ранило что-то другое.
Она любит его! Она задрожала, и пламя, которое он зажег в ее теле, вспыхнуло снова и поглотило ее целиком, обогатившись теплом и страстью ее собственной любви.
Она закрыла дверь спальни и повернула ключ в замке. Потом ее охватил страх, потому что она знала, что он придет и велит ей открыть дверь, а она не сможет отказать ему! Она так хотела снова ощущать на губах его поцелуи, чувствовать его руки, обнимающие ее. И она знала, что, как только он войдет, она не сможет противостоять ему и сделает все, что он велит ей.
В ужасе она подбежала к окну и отдернула шторы.
За окном по небу плыла луна, светили звезды. Она открыла решетчатое окно и посмотрела вниз. Там росла старая смоковница, ее ветки были сильными и крепкими — давно она жила на этом свете.
Мелинда оглянулась. Дверь заперта, но ей уже чудился его голос, приказывающий ей открыть дверь.
— Мелинда!
Она закрыла глаза. Она все еще ощущала его губы на своих губах, глазах, щеках, шее. Она в отчаянии вскрикнула и вылезла в окно.
Дома она часто лазала по деревьям, за что ей всегда попадало от матери, называвшей ее сорванцом, но еще ни разу ей не приходилось взбираться на дерево в пышном вечернем платье с полдюжиной нижних юбок. Она услышала, что тонкий шифон на ее платье затрещал, а на ветке смоковницы повис один из розовых букетиков, украшавших подол. Но каким-то образом ей все же удалось спуститься на землю. А потом она, как маленькое испуганное животное, страшащееся света, побежала через газоны в спасительную тень лесных деревьев.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Очаровательная грешница - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Очаровательная грешница - Картленд Барбара



чудесно прекрасно чувственно красиво завораживает читать приятно отдыхаешь наслаждаешься и конец счастливый
Очаровательная грешница - Картленд Барбаранаталия
31.01.2012, 12.27





И мне понравилось, даже очень... Считаю только, что справедливости ради главная героиня должна была все-таки узнать,что на самом деле о ней думал главный герой. Тогда и сцена примирения была бы ярче :) 9/10
Очаровательная грешница - Картленд БарбараМупсик
15.12.2013, 16.00





как всегда - всё заканчивается признанием в любви...
Очаровательная грешница - Картленд Барбаралюбовь
28.06.2015, 10.16





не понятно, что в этом бреде может понравится
Очаровательная грешница - Картленд Барбараелена:-)
31.07.2015, 23.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100