Читать онлайн Ночные грезы, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночные грезы - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.9 (Голосов: 61)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночные грезы - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночные грезы - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Ночные грезы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Роджер негромко рассмеялся и продекламировал:
Мечта, рожденная в ночи,
Ее соткали лунные лучи,
На миг развеяв темноту.
Несчастен человек, поверивший в мечту
И в красоту, которую стереть
Легко, а после умереть.
Его постепенно крепнувший голос разносился над водной гладью.
— Я уверена, что только большая обида на жизнь внушает вам подобные мысли, — мягко выразила свое мнение Алинда.
— Поэтому я и пришел сюда поразмышлять. Я пытаюсь избавиться от заблуждений. Когда я был здесь один, у меня неплохо это получалось.
— О, простите меня. Я так бесцеремонно нарушила ваше уединение.
— Я только рад этому. У меня такое чувство, что вы должны были появиться именно в этот час и на этом месте. Пусть я вновь заблуждаюсь, но я рад, что так случилось.
Алинда отвела взгляд. Отражения звезд мерцали на темной глади озера. Ночь уже полностью вступила в свои права.
— Вы так поэтично говорили о любви, — напомнил лорд.
— Боюсь, что с моей стороны это было слишком дерзко.
— Я желаю послушать продолжение.
Алинда смутилась. Когда она начинала свою пламенную проповедь, он был для нее просто молодым графом Кэлвидоном. Но не прошло и нескольких минут, как все изменилось. Он стал ей чем-то близок, из некоей абстракции превратившись в личность, сложную, во многом ей непонятную.
Между тем он настаивал:
— Мне интересно слушать вас. У вас свежий взгляд на вещи, и раз уж получилось, что вы стали обладательницей семейных секретов, в которые обычно не посвящают посторонних…
— Мне следовало сразу же объявиться, как только вы с матерью вошли в комнату.
— Все что ни делается, — пожал плечами Роджер, — к лучшему. Как сторонний наблюдатель вы можете высказать свое беспристрастное мнение.
Алинда резко обернулась и поглядела на него в изумлении. Невозможно было поверить, что он требует от нее говорить открыто о таких вещах, как отношения в его семье.
Но он был вполне серьезен, она это чувствовала.
И он желал услышать из ее уст правду.
— Возможно, вы сочтете то, что я скажу, дерзостью с моей стороны. — Алинда, как могла, старалась оттянуть роковой момент.
— Это место словно бы создано для того, чтобы хранить тайны. — А темнота ночи располагает к откровенности. За все, что вы мне скажете здесь, я вам буду очень признателен. И божества, не чуждые любопытства к делам людским, будут вам благодарны.
— Вряд ли я заслужу благодарность богов, — улыбнулась Алинда.
— Возможно, — согласился лорд, — но зато я обещаю, что выслушаю ваше мнение со вниманием и почтением, как будто это голос, прозвучавший с самой вершины Олимпа.
Алинда взглянула на дом на противоположном берегу, где уже светились многие окна, и опять уклонилась от прямого разговора.
— Какая красота! Вы обязательно обретете здесь свое счастье, — Когда-то я уже пытался, — откликнулся Роджер. — Но все, во что я верил и чему радовался, разрушено. Тон его изменился, стал жестким, сухим. Алинда почувствовала терзавшую его боль.
— Вы были еще совсем молоды, когда это произошло.
— Меня словно распяли на кресте, — подтвердил Роджер. — Я испытывал жуткую муку тогда, мучаюсь и до сих пор. Она моя мать и жена моего отца. Как она может вести себя подобным образом?
Алинда ожидала от него дальнейших горестных признаний, но он молчал. Тогда она сказала:
— Папа говорил, что мы всегда судим других людей по своим меркам, и это часто мешает нам понять их мотивы и проявить к ним сочувствие, которое они заслуживают.
— О чем это вы? — почти злобно спросил лорд. Алинда невозмутимо продолжила:
— Отец однажды сказал, что мы осуждаем, например, вора, но не разбираемся в причинах, которые побудили его к воровству. Да и как мы можем понять его, если сами никогда не голодали или не умирал от голода на наших глазах близкий нам человек. Или был болен. Или обобран до нитки безжалостными кредиторами. Допустим, перед нами убийца. Ему вынесен приговор. А среди законопослушных граждан, кто сейчас обрушивает на его голову проклятия, разве мало таких, кто испытывает искушение убить своего ближнего, и только страх останавливает их.
— Я вас понимаю, — сказал Роджер. — Разумеется, мне понятно, о чем вы говорите. Но женщины совсем другие создания. Они отличаются от мужчин…
— Так же, как каждая женщина отличается от другой, — не дала ему договорить Алинда. — Но объединяет всех женщин, без исключения, вера в силу любви. Даже если женщина сама этого не осознает, она инстинктивно занята ее поисками. А потерпев неуда»— чу, тут же делает вторую попытку.
— Как вы можете мне такое говорить? — возмутился Роджер. — Вы же знаете, сколько я выстрадал из-за матери, которая не ограничилась второй попыткой, а сделала и третью, и четвертую, причем опускаясь все ниже.
Чувствовалось, что он беспощаден к женщине, произведшей его на свет.
— Я совсем невежественна в подобных вещах, — потупилась Алинда. — Но я знаю, что для одних женщин любовь существует только в плотском выражении, а для других это прежде всего духовное общение. Вот такая любовь истинна.
Она понимала, что ее слова больно ранят его, но он хотел от нее правды, так пусть имеет мужество выслушать ее.
Его мать не могла смириться с тем, что стареет и что красота ее больше не привлекает мужчин. Но что она могла предложить им взамен?
Алинда боялась, что ее расстроенный собеседник прекратит разговор на эту тему, но он неожиданно обратился к ней с просьбой:
— Подскажите, как разрешить проблему, помогите разобраться в невыносимой ситуации, возникшей в доме. Ведь я, как сын, несу определенные обязательства перед покойным отцом.
Горечь, с которой он произнес эти слова, тронула Алинду. Но в то же время ей трудно было поверить, что он в самом деле обращается к ней с такой просьбой. Не плод ли ее фантазии весь этот разговор?
Она была для него никем, и поэтому он говорил с ней абсолютно раскованно, как не смог бы разговаривать, например, с приятелем или с женщиной, которая вскружила ему голову. Он открылся ей, так как счел ее видением, явившимся ему в сгущающихся сумерках.
Раз так, то она вправе давать ему советы, не опасаясь за последствия.
— Во-первых, хватит вам странствовать, — начала Алинда. — Вы должны осесть в Кэлвидоне и занять подобающее вам место и в доме, и в графстве. Все ждут от вас именно этого, так оправдайте их надежды.
— И заодно потворствовать этому негодяю, позволить ему жить в моем доме, есть мой хлеб и забавляться с моей матерью, унижая ее?
— Каждый живет своей жизнью, — ответила Алинда. — Мы не можем прожить жизнь за другого. Мы не можем улучшить или ухудшить человека.
— Что за чушь вы несете! — возмутился Роджер. — Значит, по-вашему, надо оставить все, как есть?
Алинда не обратила никакого внимания на его вспышку и продолжала спокойно:
— Представьте, что каждый из нас представляет собой отдельный остров, и, чтобы общаться друг с другом, нам нужен мост. А мост этот — любовь.
Алинда умолкла. Лорд поднялся со скамьи, встал у перил террасы и поглядел на озеро. Она надеялась, что он заглядывает в свою душу и видит, насколько бесполезны были его гневные выпады против матери в прошлом, и как мало он добился тем, что терзал себя, блуждая вдали от родного дома.
Девушка не знала, удалось ли ей чем-то помочь ему или она только разбередила его старую рану и причинила дополнительную боль. Вполне возможно, что она своими рассуждениями вконец запутала Роджера. Но в одном Алинда была уверена твердо — все, что она сказала, шло от чистого сердца.
Больше сказать было нечего. И ничего больше она не могла для него сделать.
Она тоже встала, прошла вдоль белой колоннады храма и пересекла озеро по китайскому мостику, соединяющему остров с берегом.
Луна светила достаточно ярко, чтобы она хорошо видела дорогу.
Добравшись до дома, Алинда проскользнула внутрь, заперла дверь за собой, взбежала вверх по ступенькам в свою спальню.
Очутившись у себя, в отведенной ей уютной комнатке, она наконец возвратилась из волшебного мира в реальность.
— Господь, позволь мне помочь ему, — прошептала она, свернулась калачиком под одеялом и быстро уснула.


Феликс Хэнсон, меривший шагами библиотеку, услышал, как часы пробили половину первого, и в раздражении пнул носком ботинка каминную решетку.
— Черт побери эту девчонку? — злобно выругался он. — Что она себе позволяет?
Тот факт, что Алинда не явилась на свидание, он отнес на счет глупой девичьей боязни быть застигнутой в неурочный час в обществе мужчины.
Феликс Хэнсон отличался превеликой самонадеянностью, так как с той поры, когда он повзрослел настолько, чтобы осознать привлекательность представительниц женского пола, ему не приходилось слышать «нет».
Ему и в голову не пришло, что скромная вышивальщица, зарабатывающая какие-то гроши себе на пропитание, не будет польщена тем, что он обратил на нее внимание.
Он был уверен, что вопрос лишь во времени, когда девица отдаст себя в его распоряжение, как это уже случалось прежде со многими молодыми скромницами, а также женщинами в летах.
По его соображениям, единственным препятствием на пути к очередной победе был неусыпный надзор со стороны вдовствующей графини, у которой был дьявольский нюх на затеваемые им интрижки. Поэтому ему все реже выпадала возможность поволочиться за какой-нибудь юбкой.
Однако сегодня Хэнсону показалось, что ему выпал счастливый шанс — обстоятельства благоприятствовали флирту с миленькой вышивальщицей. Крайне взволнованная неожиданным приездом сына, вдовствующая графиня воздержится от слишком интимного общения с Феликсом и не станет афишировать их отношения на глазах у графа.
Как только Феликс заметил в салоне девушку, он тотчас прозвал ее Сероглазкой. Эта юная особа принадлежала к тому типу женщин, которых ему легче всего и приятнее было обольщать, — скромных, непритязательных и целомудренных.
Без сомнения, последнее из этих трех качеств являлось не достоинством, а недостатком, впрочем, легко исправимым. Он был уверен, что Сероглазка ничем не отличается от других. Вкусив наслаждений, она станет податливой, страстной и будет липнуть к нему, по его собственному выражению, как смола.
Феликс уже предвкушал, как будет просвещать Сероглазку в амурных делах, едва они останутся вдвоем.
Он еще раз ударил ногой по каминной решетке, срывая на этом предмете свою злость. Ему было обидно, что упущена возможность поразвлечься, когда надзор за ним несколько ослабел. Он злился на Алинду за то, что она не пришла в библиотеку, и изнывал от скуки. Никогда в жизни он не имел такой длительной любовной связи, как с графиней. Конечно, было множество преимуществ в том положении, какое он занимал в этом доме. Быть «сердечным другом» хозяйки весьма приятно и выгодно, но слишком затянувшаяся связь начала уже угнетать его.
Феликс Хэнсон был сыном адвоката из захолустного городка. Умный и достаточно образованный, его отец приобрел обширную практику. Его клиентами были не только бедные горожане, но и состоятельные сквайры, считавшие, что дешевле пользоваться услугами местного адвоката, чем обращаться в какую-нибудь лондонскую фирму.
Отказывая себе во многом, мистер Хэнсон накопил денег и послал свое единственное дитя в приличную школу, а затем в Кембриджский университет. Он надеялся, что Феликс заслужит стипендию, но очень скоро стало очевидно, что родительским надеждам не суждено сбыться. Основной целью было получить степень любой ценой, чтобы отец смог передать сыну свою практику. Но Феликс не обнаруживал склонности трудиться.
Он понял, что в Кембридже множество развлечений, которые ему и не снились в замкнутом мирке, где он провел детство и юность. Вскоре он затесался в компанию богатых шалопаев, забросивших без сожаления учебу и приводивших в отчаяние своих наставников.
Из Кембриджа Хэнсон вышел, не имея стипендии, зато со знанием, весьма доскональным, повадок светских хлыщей и с непоколебимой верой В свою способность обольщать женщин.
Он решил извлечь пользу из этого таланта, а не закапывать его в землю. К природному дару прибавилось умение, обретенное им за годы студенчества, вернее, времяпрепровождения в веселых компаниях.
Феликс Хэнсон гостил в домах людей, имена которых его отец даже в самых смелых мечтах не посмел бы занести в список своих клиентов.
Он занимался любовью с теми женщинами, кто, по его мнению, мог продвинуть его вверх по социальной лестнице и обеспечить ему должный комфорт.
Он был, как однажды выразился с отвращением презирающий его человек, бессовестным амурным авантюристом.
Феликс Хэнсон вбил себе в голову, что непременно должен жениться на богатой наследнице и вторгнуться на победной колеснице в высший свет. Единственной помехой в осуществлении столь дерзкого плана являлись отцы богатых наследниц, гораздо более проницательные, чем их дочери и жены, мамаши этих девиц.
Еще до того, как Феликс намеревался огласить свои намерения, его успевали выставить вон, подальше от намеченной жертвы, причем ему ясно давали понять, что он зря теряет время.
Однако находились в изобилии привлекательные замужние молодые женщины, уставшие от своих мужей и подыскивающие для флирта или короткого романа услужливого холостяка.
Порхая от одной дамы к другой, Феликс при их поддержке взбирался все выше по социальной лестнице и даже несколько раз присутствовал на приемах, где почетным гостем был принц Уэльский.
Вот на одном из таких вечеров он и познакомился со вдовствующей графиней Кэлвидон. Розалии Кэлвидон только что сняла годичный траур по супругу. Ей невмоготу стала загородная тишь и надоел черный креп, в который ей приходилось одевать себя в угоду моде, введенной королевой Викторией.
Все балы и приемы были ей недоступны, и после такого жуткого периода в своей жизни она преисполнилась решимости наверстать упущенное. Розалин была все еще невероятно хороша, несмотря на то, что не так давно отметила свой сорок седьмой день рождения. Она была находчивой, искушенной в житейских делах и в обращении с мужчинами. Более чувственной и изощренной в любовных играх женщины Феликс Хэнсон еще не встречал. Он был буквально ослеплен ею и впервые в жизни влюбился.
Но даже и в таких обстоятельствах Феликс Хэнсон был не способен на подлинное чувство. Ему никто на свете не был дорог, кроме самого себя.
Правда, поначалу он сделал Розалин Кэлвидон счастливой, но постоянные стычки с ее сыном портили ему настроение, и это отразилось на его отношении к ней. Вдобавок его стала утомлять ее ревность. Не доверяя ему, она настояла, чтоб они проводили большую часть времени в Кэлвидоне, где он был у нее на глазах.
Феликс нуждался в лондонских увеселениях. Это поднимало его жизненный тонус. По натуре он был столичный житель, хотя родился и вырос в глуши. Он занимался спортом, потому что благодаря этому поддерживал форму, но обильная еда и неимоверное количество потребляемого вина постепенно нарушали идеальные пропорции его атлетической фигуры.
Кэлвидон действовал ему на нервы. Он был равнодушен к красотам пейзажа и архитектуры, не ценил собранные там произведения искусства. Хотя величие этого дома он все-таки ощущал, но только потому, что мог отдавать приказания целой армии слуг, и все, что бы он ни пожелал, было у него под рукой. Но какой толк иметь машину, если нет рядом восхищенных зрителей, наблюдающих, как ловко он ее водит? И есть ли смысл выигрывать партию за партией в теннис или метко попадать в лунки на поле для гольфа в отсутствие толпы хорошеньких женщин, награждающих его аплодисментами и знаками своей благосклонности?
— Давай вернемся в Лондон, — всю весну упрашивал он вдовствующую графиню.
— Ради чего? — обычно спрашивала она в ответ. — Тебе тогда придется поселиться в своем клубе или я должна буду купить тебе квартиру. Ты же знаешь, что в фамильном особняке на Гросвенор-сквер нам нельзя быть вместе, как здесь, в деревенском доме.
— Почему же нельзя? — спрашивал он, надувшись.
— Потому, мой дорогой Феликс, что меня немедленно подвергнут остракизму все мои лондонские приятельницы. И будь уверен, что королева все узнает.
Феликс понимал, что спорить бесполезно.
Одно время он думал, что сможет убедить графиню выйти за него замуж, пока не выяснил, что если она вступит в новый брак, то лишится всех денег, какими сейчас располагает. Покойный граф составил завещание, когда сын его был еще ребенком, и поэтому право распоряжаться после его кончины всем семейным достоянием было отдано графине.
Будучи намного старше своей супруги, он понимал, что может умереть, когда Роджер будет не способен еще взять в руки ту власть, какую дает обладание огромными деньгами. Граф считал, что мальчик справится с тяжкой ношей под руководством матери.
Он все собирался внести изменения в завещание, но годы как-то шли незаметно, а граф все не удосуживался это сделать. Только когда он скончался, условия завещания открылись его сыну, поразив его, словно разорвавшаяся бомба.
«Как мог отец так поступить со мной?»— в тысячный раз задавался вопросом Роджер. Он знал, что ответ кроется в том, что старый граф обожал свою молодую жену. Он даже не мог представить себе, что его супруга поведет себя так, что Роджер придет в ужас и устыдится матери.
Розалин Кэлвидон была очень осторожна, пока ее муж был жив, и неукоснительно соблюдала правило: не пойман — не вор.
Но после его смерти она водворила Феликса Хэнсона в родовом поместье, бросив тем самым вызов собственному сыну. И добилась того, что ее сын покинул дом, а любовник стал подумывать, не поступить ли и ему так же.
«Мне пора сматываться отсюда!»— сказал Феликс сам себе. Кэлвидон-хауз вдруг показался ему если не тюрьмой, то позолоченной клеткой.
Ему через пару месяцев стукнет двадцать семь, и если он не предпримет шагов, чтобы обеспечить себе будущее, то вскоре обнаружит, что неумолимо стареет. Подобно многим женщинам, Розалин готова была преподносить ему цепные подарки, но скупилась на наличные деньги.
Хэнсона бросало в дрожь при мысли, что он должен набраться смелости и объявить ей о своей задолженности банку больше чем в четыре тысячи фунтов и о счете в одну тысячу, с которым его портной ходит за ним по пятам.
Сначала необходимо расплатиться с долгами, а потом уже налегке трогаться с места.
У него было припрятано кое-что именно на тот случай, чтобы продержаться на плаву некоторое время, пока он не обзаведется наконец богатой женушкой.
Возможно, он допустил ошибку, делая ставку на молоденьких девиц на выданье. Ему следует найти вдову, которая не лишится по завещанию супруга своих деньжат при вторичном замужестве, или старую деву, чьи сомнительные прелести даром не нужны никому. Перезрелая невеста рада будет любому жениху, а тем более она ухватится за такого неотразимого мужчину, каким считал себя Феликс Хэнсон.
Феликс полагал, что мир за пределами Кэлвидона просто кишит богатыми вдовушками и старыми девами. А здесь он был скован по рукам и ногам. К тому же Розалин с каждым днем становится все требовательнее к нему и все назойливее.
Разумеется, она боится потерять его, и на этом страхе можно сыграть, заставив ее расплатиться по его долгам.
Постепенно природный оптимизм взял верх над унынием, и Феликс Хэнсон подумал, что положение его не так уж катастрофично. В ближайшее время скучать ему не придется.
Сероглазка приглянулась ему. Не получилось сейчас, получится в следующий раз. Она только кажется недоступной, а сама наверняка поддастся его шарму и упадет к его ногам, как спелый плод. А уж он знает, как этим воспользоваться.
Феликс улыбнулся, поймав взглядом свое отражение в зеркале, вделанном в стену меж книжных стеллажей. Он не отказал себе в удовольствии полюбоваться собой. Без всякого сомнения, он просто красавчик, недаром женщины от него без ума. Его определенно ждет блестящее будущее, но он ничего не достигнет, теряя зря время в Кэлвидоне.
«Я должен поговорить с Розалин об этих чертовых долгах при первой же возможности», — решил Феликс.
Гордо расправив плечи и выпятив грудь, он еще раз взглянул на свое отражение, а потом покинул библиотеку и направился по главной лестнице в свои покои.
Он сделал это по привычке, потому что занимал спальню милорда на протяжении последних двух лет. Однако уже на лестнице Феликс вспомнил, что его переселили в другую комнату, расположенную в противоположном конце коридора.
Конечно, это помещение было не столь велико и роскошно, но Феликс не слишком огорчался по этому поводу.
В воображении ему представились прелестные; губки Сероглазки. Он дал себе зарок непременно поцеловать их в самое ближайшее время. Исполнив его, он мог с легким сердцем покинуть Кэлвидон-хауз.
С мыслью об Алинде он погрузился в сон.


Люси ввела Алинду в курс последних событий, подавая ей завтрак.
— Его милость отправился верхом на прогулку. Я слышала, как мистер Барроуз говорил, что мистер Эбби, старший конюх, всполошился, когда милорд распорядился, чтобы лучшую лошадь из конюшни подали к парадному подъезду к восьми часам.
— Надеюсь, милорд хороший наездник, — сказала Алинда, чувствуя, что от нее ждут каких-то комментариев.
— Не то слово! Лучше его нет — так говорит мистер Эбби, а уж он в этом разбирается.
В высказывании Люси, несомненно, содержалась доля правды, но Алинда в ответ ограничилась лишь молчаливым кивком. Ей хотелось поскорее закончить завтрак и приступить к работе.
Миссис Кингстон появилась в дверях, когда Алинда уже вставала из-за стола.
— Доброе утро, мисс Сэлвин.
— Доброе утро, миссис Кингстон.
— Я взглянула на то, что вы успели сделать вчера, и должна сказать, мисс Сэлвин, ваше мастерство меня поразило. Вы так искусно починили разорванную ткань, что обнаружить шов почти невозможно. Уверена, что ее милость будет также восхищена вашей работой, когда увидит ее.
— Спасибо, миссис Кингстон. Домоправительница положила на стол сверток.
— Здесь все нитки, какие грум мог приобрести в Дерби, а я уже отправила письма в Лондон и заказала все, что вам еще потребуется.
— Я перечислила только то, что нужно для комнаты герцогини, — объяснила Алинда. — Когда я осмотрю другие покои, то, вероятно, мне потребуется шелк других расцветок, а также золотые и серебряные нити.
— Вы получите все, что вам необходимо. — Миссис Кингстон собралась уходить. Дождавшись момента, когда они остались одни, она сказала, понизив голос:
— Мне придется сегодня утром провести по дому эту актрисочку, которую его милость привез из Парижа. Не уверена, что подобная особа хоть что-то смыслит в старинных вещах и произведениях искусства.
— Возможно, ей понравятся комнаты, обставленные французской мебелью. Начните показ именно с них, — посоветовала Алинда. Ей очень хотелось взглянуть на мадемуазель.
— Конечно, я приведу ее в комнату герцогини. Но не удивляйтесь, когда увидите ее, мисс Сэлвин. Такие особы, как она, раньше не гостили в Кэлвидоне, могу вас уверить!
Миссис Кингстон пренебрежительно фыркнула и, надменно вскинув голову, вышла из комнаты.
Отзыв чопорной домоправительницы о приезжей француженке еще больше разжег в Алинде любопытство. Теперь она знала причину, по которой граф привез ее в Кэлвидон, но это не объясняло их близкого знакомства и того факта, что мадемуазель согласилась на долгое и утомительное путешествие лишь потому, что он попросил ее об этом.
Алинда мысленно вернулась к событиям прошедшей ночи. Она уже не верила, что позволила себе невиданную вольность в высказываниях. Что мог подумать о ней граф, если она затеяла разговор о любви с незнакомым мужчиной, а также обсуждала с ним интимную жизнь его матери?
Когда они сидели рядом на скамье, любуясь озером в лунном свете, Алинде все это казалось вполне естественным.
Но теперь она страшилась встречи с ним опять лицом к лицу.
Стараясь сосредоточиться на работе, она делала стежок за стежком, восстанавливая поврежденную вышивку в комнате Гортензии Мазарини. Алинда была так погружена в свои мысли, что вздрогнула, когда услышала, как миссис Кингстон произнесла чуть ли у нее не над ухом:
— Я уверена, что вам это будет интересно, мадемуазель. Взгляните на комнату герцогини де Мазарини. Она здесь жила, когда приезжала сюда более двухсот лет назад вместе с королем Карлом Вторым.
— О! — откликнулся незнакомый голос ничего не означающим восклицанием.
Алинда поднялась с пола и увидела мадемуазель ле Бронк.
Актриса выглядела просто ослепительно. Обликом своим она напоминала роскошный искусственный цветок. У нее было пикантное, озорное личико с большим чувственным ртом, на который Алинда прежде всего обратила внимание, потому что губы гостьи были вызывающе ярко накрашены.
Ее ресницы изнемогали от туши, а разрез глаз был продлен темной краской настолько, что они придавали ее лицу нечто восточное. Волосы ее были беспощадно высветлены и контрастировали с угольно-черными бровями.
И все же она, несомненно, производила должный эффект, особенно при первой встрече. Исходящее от нее очарование с налетом драматизма не могло оставить никого равнодушным.
Одета Иветта ле Бронк была с истинно французским шиком — в узкое платье в черно-белую полоску с алым отложным воротником, который гармонировал по цвету с накрашенными губами, красными туфельками и красным пояском, стягивающим тончайшую талию.
На голову она водрузила забавную шляпку, украшенную красными перьями, какую ни одна английская женщина не осмелилась бы носить в сочетании с такими волосами. Однако в целом весь ансамбль был пронизан своеобразным легкомысленным очарованием и, несомненно, привлекал к себе внимание.
Словом, она одевалась как француженка, потому что была француженкой до кончиков ногтей.
Глазки мадемуазель засияли, когда она окинула взглядом комнату, губы растянулись в ослепительной улыбке. «Милорд, — подумала Алинда, — явно обеспечил себе веселое времяпрепровождение в дороге, прихватив с собой такую спутницу».
— Это кровать герцогини, — возвестила миссис Кингстон тоном гида, вынужденного водить по музею свору бестолковых мальчишек. — Занавеси были подарены ее светлостью тогдашнему графу и графине в знак признательности за оказанное ей гостеприимство.
Домоправительница взглянула на Алинду и произнесла тем же монотонным голосом:
— А это мисс Сэлвин. Она реставрирует некоторые вышивки и гобелены, которые обветшали с годами.
— Бонжур, мадемуазель, — сказала Алинда.
— Вы говорите по-французски?
— Да, мадемуазель, но мне нечасто предоставляется возможность общаться с француженкой.
— Ну что ж! Я не прочь поболтать с вами. Могу я посмотреть на вашу работу? — спросила мадемуазель.
Она подошла поближе, и Алинда показала ей, над чем она трудилась.
— Вы прекрасная мастерица! — воскликнула актриса. — Я несколько лет воспитывалась в монастыре, где монахини упорно учили нас шитью и вышиванию, но мне до вас далеко. У вас замечательные руки и изысканный вкус.
— Мерси, мадемуазель, — поблагодарила Алинда. Она задала вопрос, чтобы поддержать разговор;
— Вам понравилось в Англии? Это ваш первый визит в нашу страну?
— Первый, — ответила мадемуазель ле Бронк. — Ваша природа очень мила, но она не для меня! Я люблю Париж — театры, танцевальные залы, шум Монмартра. Здесь слишком спокойно.
Она произнесла это с таким выражением, что Алинда невольно улыбнулась.
— Вы привыкнете к этой тишине, — сказала она.
— Никогда! Нет! — Мадемуазель даже всплеснула руками. — Я не смогу здесь жить и не хочу. И кроме того, у меня есть работа.
— Я слыхала, что вы актриса, — кивнула Алинда.
— Танцовщица, мадемуазель. Я выступаю в «Мулен Руж».
Иветта внимательно оглядела Алинду и улыбнулась.
— Вы, должно быть, об этом заведении и не слышали. Оно не для скромных девочек вроде вас. Но там очень забавно, а для джентльменов — так, кажется, называются английские мужчины — это любимое место развлечений.
— А его милости там тоже нравится? — осведомилась Алинда.
— Он умеет развлекаться временами, но только когда не вспоминает об этом доме. О, Кэлвидон! Кэлвидон! Кэлвидон!
Она очень забавно передразнила молодого графа.
— Кэлвидон постоянно у него в мыслях, в снах и на языке. — Иветта ле Броню вздохнула. — Он так любит Кэлвидон. Я этого не могу понять, потому что Кэлвидон не женщина, чтобы сохнуть по нему от любви. Любить надо женщин, они нежны, ласковы, они возбуждают. «Почему ты только и думаешь о своем доме?»— спрашиваю я его.
Алинда опять не выдержала и засмеялась.
— В ваших устах, мадемуазель, это звучит действительно смешно.
— Но женщине вечно выслушивать это совсем не смешно. Милорд очень красив, обходителен и может быть просто очаровательным, когда этого захочет. Но когда он заводит речь о Кэлвидоне, он становится уж чересчур англичанином и наводит на меня жуткую тоску.
Алые губки мадемуазель растянулись в широкой улыбке, а «восточные» глаза превратились в узкие щелочки.
Миссис Кингстон, ни слова не понимающая по-французски, беспомощно переводила взгляд с одной девушки на другую и, наконец, почувствовав себя обделенной вниманием и обиженной, резко вмешалась в разговор:
— Теперь, мамзель, позвольте показать вам другие парадные покои. Они все расположены на этом этаже.
— Я достаточно уже насмотрелась, — сморщила носик мадемуазель ле Бронк. — Они слишком просторны и чересчур пусты. Им следовало бы быть заполненными веселыми людьми — поющими, танцующими, выпивающими!
Она огляделась и, словно желая задеть патриотические чувства представительниц другой нации, заявила;
— Во Франции во время революции поступили очень разумно. Вышвырнули из дворцов всю мебель и сожгли!
— Сожгли?! — Миссис Кингстон не верила своим ушам. — Должно быть, вы сошли с ума! Здесь вещи стоят тысячи и тысячи фунтов стерлингов. Но гораздо важнее денег, мамзель, то, что они воплощают нашу историю. Каждый предмет дышит ею!
— Чьей историей? — спросила мадемуазель ле Бронк, небрежно взмахнув рукой. — Меня интересует только моя жизнь, а не истории, приключившиеся с какими-то посторонними людьми.
Она обратилась к Алинде:
— И вам советую, мадемуазель Сэлвин, последовать моему примеру. Вы сможете всласть вышивать в старости, а пока молоды — живите полной жизнью. Если вы когда-нибудь приедете в Париж, я научу вас, как жить в свое удовольствие.
— Спасибо, мадемуазель, но вряд ли это получится, — ответила Алинда.
— Вы не желаете осмотреть другие помещения? — еще раз спросила миссис Кингстон, вложив в этот вопрос все свое презрение к гостье.
— Нет, мерси! Я спущусь вниз узнать, не закончил ли монсеньор выгуливать свою кобылу. Мне хочется поболтать с ним за бокалом вина.
Она устремилась прочь из комнаты, а миссис Кингстон, обратив на Алинду взгляд, горестно пожала плечами. Распрощавшись с домоправительницей и вновь заняв свое место на полу, Алинда продолжила работу.
Конечно, с мадемуазель ле Бронк не соскучишься, однако даже в компании легкомысленной и по-своему очаровательной танцовщицы граф только и думал, что о Кэлвидоне. Было нечто возвышенно-трогательное в том, что человека гложут мысли о родном доме среди шумного парижского веселья.
Милорд совсем не был похож на юношу, который живет за границей, будучи изгнанным из дома родителями. Он был взрослым мужчиной, выбравшим изгнание по собственной воле и сбежавшим из своего поместья и от своих прямых обязанностей. Извиняло его лишь то, что он считал унизительным жить под одной крышей с матерью при данных обстоятельствах.
Но Алинда в душе осуждала графа за малодушие. Те, кто долгие годы преданно служил его семье, полагались на него, а он подвел их. Он прожигал жизнь в Париже вместо того, чтобы на родине занять положение, которое принадлежало ему по рождению.
«Вероятно, мне следовало бы высказать ему все это прошедшей ночью», — рассуждала Алинда. Но она подумала, что он не принял бы ее слова всерьез.
Граф вступил в разговор с ней под влиянием момента, когда ему захотелось иметь собеседника, и еще потому, что — как он сам выразился — она была для него абсолютно посторонней.
Тогда была ночь, и оба они, зачарованные красотой природы, воистину волшебной, беседовали, пребывая словно во сне. Они были просто мужчиной и женщиной, без всяких социальных различий. При свете дня такой разговор бы не состоялся.
«Помни, что ты лишь швея», — твердила себе Алинда, но сердце ее непроизвольно забилось сильнее, когда дверь в комнату приоткрылась.
Все ее мысли были о молодом графе, и в глубине души девушка надеялась, что он зашел повидаться с ней. Она услышала приближающиеся шаги, повернула голову и посмотрела вверх.
Это был Феликс Хэнсон.
Она невольно воскликнула:
— О, это вы!
— Да, это я во плоти, — витиевато выразился Феликс Хэнсон. — Если Магомет не идет к горе, то гора должна идти к Магомету, — переиначил он пословицу. — Почему вы не явились на свидание?
Алинда склонилась над своим шитьем.
— Вряд ли вам стоило на это рассчитывать.
— Я проторчал в библиотеке целый час, — недовольно сказал он. — Как вы могли быть такой неблагодарной?
— Неблагодарной? — удивленно переспросила Алинда и непроизвольно подняла на него взгляд. Он весьма фривольно придвинулся к ней, облокотившись о спинку антикварной кровати. Вполне недвусмысленное выражение его лица заставило девушку поспешно отвести глаза.
— Если б не я, — многозначительно произнес он, — вас бы отправили домой, не дав шанса доказать свое умение. Вы слишком хорошенькая для такой работы.
Тон его был приторно ласковым, и это окончательно смутило Алинду.
— Если это так, то благодарю вас. Но сейчас, с вашего разрешения, я продолжу работу. Мне многое предстоит сделать.
— Рад это слышать, так как сие означает, что вы задержитесь здесь надолго и мы успеем подружиться, дорогая моя Алинда, — расплылся в улыбке Хэнсон. — Ты не прочь поболтать со мной, крошка?
— Я мисс Сэлвин, к вашему сведению.
— Алинда гораздо приятнее на слух. Давай обойдемся без церемоний.
— Каких таких церемоний? — спросила Алинда.
— Знакомства, расшаркивания и прочих глупостей. Мне достаточно того, что губки твои так и манят…
— Вы не имеете права говорить со мной в таком тоне!
— А кто мне запретит? — поинтересовался Хэнсон.
— Не думаю, что ее милости понравится ваша манера обхождения с одной из ее наемных работниц.
— Она ничего не узнает, потому что мы оба, ты и я, будем вести себя по-умному. Не так ли, малышка?
Мы упустили вчера возможность, которая, может, и не представится в ближайшие несколько дней. Однако сегодня вечером, я думаю, мы могли бы повстречаться наедине. Как насчет часиков семи?
— Я не намерена встречаться с вами, мистер Хэнсон, когда бы то ни было. — Говоря это, Алинда смотрела наглецу прямо в лицо. Ее тон был категоричен, но он лишь улыбнулся.
— Строишь из себя недотрогу? Что ж, игра от этого становится только интереснее!
— Ни в какие игры я не играю. Если вы и впредь будете навязывать мне свое общество, мистер Хэнсон, я немедленно обращусь к ее милости и скажу, что вы мешаете мне делать мою работу!
Алинда думала, что такая угроза напугает его. Но Хэнсон, откинув назад голову, расхохотался, пробудив эхо в огромном помещении.
— Больно ты расхрабрилась, детка. Мы оба знаем, что ничего подобного ты не сделаешь.
— Я так именно и поступлю, если вы не оставите меня в покое! — воскликнула возмущенная Алинда.
— И тотчас очутишься за порогом! Он опять рассмеялся.
— Сначала подумай хорошенько, малышка. Как ты думаешь, кто из нас двоих нужнее миледи?
Тут он был прав. Алинда, сжав губы, вновь занялась вышиванием.
— Итак, после небольшой пикировки, — сказал Феликс Хэнсон, — вернемся к предмету нашего разговора. Теперь потолкуем, как разумные люди.
— Нам не о чем говорить.
— Может, ты и права. Поцелуй выразит мои чувства гораздо лучше любых слов.
Алинда, сидя на корточках, потянула на себя край расшитого занавеса, как бы отгораживаясь от наглого ухажера.
— Послушайте, мистер Хэнсон, — сказала она. — Я здесь потому, что нуждаюсь в деньгах. Моя мать хворает, и, только выполнив эту работу, я смогу обеспечить ее хорошей едой и лекарствами. Я не буду рисковать здоровьем матери, принимая ухаживания — ваши или любого другого мужчины. Пожалуйста, оставьте меня!
Мистер Хэнсон забавлялся от души.
— Великолепно! Акт второй. Действующие лица — непорочная девица и развратный негодяй, у которого в руках закладная на ее скромный домик. Дорогая моя, по тебе плачет сцена!
— То, что я сказала, — правда, мистер Хэнсон. Я не играю с вами. Я вполне серьезна.
— Я верю каждому твоему слову, но для меня важно лишь то, что ты прелестна, и я не намерен отступать.
Он навис над нею, и Алинда с опаской поглядела на него. Она не знала, как остановить его.
— Иди ко мне, сладость моя, — произнес Хэнсон голосом, казавшимся большинству женщин завораживающим. — Мы приближаемся к финалу второго акта.
Он протянул руки, чтобы поднять ее с пола. Девушка отпрянула и схватила свои ножницы с длинными острыми концами.
Правая рука Феликса Хэнсона уже тянулась обнять ее, когда она в отчаянии воткнула в его кисть ножницы.
Он вскрикнул от боли, отшатнулся и прижал руку ко рту.
— Ах ты, подлая сучка! Еще кусаешься! Хэнсон гневно взглянул на Алинду, а затем, заметив страх в ее глазах, окинул взором маленькую, беспомощно сжавшуюся на полу у его ног девушку и решил проявить великодушие:
— Ты нарвешься на неприятности, если впредь будешь вести себя подобным образом. Предположим, я скажу миледи, что ты опасна и тебе не место в этом доме.
— Тогда вам придется объяснить, почему вы оказались в такой близости от меня, что я смогла вас ранить, — отпарировала Алинда.
— У тебя на все есть ответ, но учти, что легко я не сдамся. Я, кажется, говорил тебе, что меня привлекают женщины, обладающие силой духа. — Он сделал паузу. — Забавно будет сломить твое сопротивление, Алинда, и заставить тебя влюбиться без памяти.
— Я никогда вас не полюблю! Никогда! — резко возразила Алинда. — А то, что вы мне предлагаете, вовсе не любовь.
— Как ты можешь знать, что это такое, если ни разу не пробовала? Спорю на что угодно, хоть на мою репутацию, что ты никогда не занималась любовью с мужчиной. И я не удивлюсь, если ты даже ни с кем не целовалась.
Алинда смущенно покраснела.
— Ага, вижу, что я не ошибся, — самодовольно усмехнулся Феликс Хэнсон. — Могу тебя заверить, что никто лучше меня не обучит тебя этим премудростям. Ты получишь удовольствие, которого, без сомнения, ждешь.
— Я жду только, когда меня оставят одну, — отрезала Алинда.
Феликс Хэнсон вновь приложил ко рту ранку, из которой все еще сочилась кровь.
— Ты меня заинтриговала, крошка. И бросила мне вызов. А я не привык отступать.
— Я лишь прошу вас уйти, — произнесла Алинда, едва сдерживаясь.
— Вот уж чего я не собираюсь делать, так это уходить отсюда. Я намерен добиться своего. Посмотрим, кто кого одолеет!
В этот момент дверь отворилась, и прозвучал вопрос, резкий, как удар хлыста.
— Феликс, что ты здесь делаешь?
В комнату вошла вдовствующая графиня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ночные грезы - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Ночные грезы - Картленд Барбара



прямо романтичная сказка.Мне понравилось романчик очень хорош!
Ночные грезы - Картленд Барбаралолита
12.12.2010, 16.29





К простой вышивальщице относятся как к принцессе, альфонса за кражу драгоценностей одаривают машиной и деньгами – чудеса да и только! Достаточно простой, ничем не примечательный роман: 5/10.
Ночные грезы - Картленд БарбараЯзвочка
14.03.2011, 20.29





Роман не читала. Картленд не люблю и все же интересно; хорош роман или как? Мнения в коментариях раздел лись фифти-фифти.
Ночные грезы - Картленд БарбараЕлена
25.01.2012, 19.45





мило, но поверхостно.
Ночные грезы - Картленд БарбараЭлл
15.02.2012, 15.05





Мне понравилось!,э
Ночные грезы - Картленд БарбараМарина
31.07.2012, 22.51





Не понравилось. Все надумано и поверхностно.
Ночные грезы - Картленд БарбараНаталья
15.08.2012, 21.43





бла-бла-бла и больше ничего !
Ночные грезы - Картленд БарбараНАТАЛЬЯ
9.09.2012, 22.08





миленький,,,,,, и все!
Ночные грезы - Картленд Барбаралия
4.11.2012, 19.38





Мило и немного наивно + слишком все быстро можно было бы еще несколько глав добавить... rnНо в общем неплохо, легко читается и не утомляет. 8/10
Ночные грезы - Картленд БарбараКира
13.11.2012, 8.27





Обычная сказочка,как и все у этой писательницы.Нет того огня в романе,от которого сердце замирает.
Ночные грезы - Картленд БарбараСнежана
21.04.2013, 19.51





Прочитала за один вечер. Простенький роман, конечно. Отличается даже от других романов Б.К. Много повторений и абсолютно ненужных, на мой взгляд, моментов, вместо которых можно было бы подробнее описать развитие чувств ГГероев. А то получилось как-то сковано - сначала ничего, а потом БАХ, и договариваются о свадьбе. Побольше бы любовной страсти и душевных переживаний, и сказка была бы еще более красивой. Но все равно, читать можно.
Ночные грезы - Картленд БарбараМупсик
23.04.2013, 19.41





Не нравятся мне романы Картленд (не знаю почему). Кратко, хм..., слишком кратко, слишком сказочно, слишком сладко
Ночные грезы - Картленд БарбараМечтательница
16.06.2013, 19.04





Можно прочитать один раз но вскользь.Я ставлю 2.
Ночные грезы - Картленд БарбараЛеди-Лана
30.09.2013, 23.10





Сказка короче фигня не тратьте зря время
Ночные грезы - Картленд БарбараКристина
4.04.2014, 1.38





Мне все очень понравилось. мне нравиться все у Б.К. Правда, есть очень однотипные романы.
Ночные грезы - Картленд Барбарасофи
7.04.2014, 16.48





А я люблю сказки "Розовой леди", бабушки Барбары Картленд. Они повышают настроение. Так приятно читать о том, как доброта и любовь находят достойную награду, и очередная Золушка превращается в принцессу, точнее - в королеву. Наверное, писательница была большой оптимисткой и маленькой волшебницей, которая своей волшебной палочкой окрашивала в розовый цвет серую жизнь. Но к сказкам, мне кажется, нельзя относиться как к серьезным литературным произведениям и требовать от них реалистичности, проблематичности, достоверности, психологических тонкостей и прочих достоинств "серьезной" литературы. И пусть добро побеждает зло, хотя бы и в сказке! Разве плохо иногда окунуться в мир добрых иллюзий?! Да здравствует Барбара Картленд и ее добрые красивые сказки!
Ночные грезы - Картленд БарбараМаргарет
12.08.2014, 23.16





читать можно, нонет изюминки. нетазарта.тишь,вздихания,безисходность потерянй любви... что то не так...
Ночные грезы - Картленд Барбарагалина
21.01.2015, 20.12





Обратите внимание сколько романов Картленд на этом сайте,наверняка намного больше, чем остальных.Но читать их просто тошно,героини все какие то слащавые,вечно заикающиеся,а герои такие что просто плюнуть не куда, красавцы.Ну нет жизни в этих романах.Сухо,пресно до скрежета зубов.Девчонкам в подростковом возрасте и то читать наверное не интересно,ну просто детский сад какой-то.ИМХО
Ночные грезы - Картленд Барбарас
4.03.2015, 15.00





Я такими романами зачитывалась в 13 лет. Наивно и слащаво.2/10
Ночные грезы - Картленд БарбараАлекс
23.09.2015, 3.11





Розовые сопли.
Ночные грезы - Картленд БарбараKotyana
29.09.2015, 20.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100