Читать онлайн Ночные грезы, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночные грезы - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.9 (Голосов: 61)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночные грезы - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночные грезы - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Ночные грезы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

— Вот это и есть комната королевы, — объявила миссис Кингстон, и Алинда ахнула от восторга.
В комнате невероятных размеров с великолепнейшим карнизом, украшенным позолоченной лепниной, стены были обшиты панелями с изображениями цветов и диковинных насекомых. Громадное ложе под балдахином на резных золоченых колоннах было скрыто от взгляда пологом с вышивкой, несомненно уникальной.
— Как здесь красиво! — воскликнула Алинда.
— Я и не ожидала от вас иной оценки, — кивнула миссис Кингстон.
Алинда уже догадалась, что миссис Кингстон, как и другие старшие слуги в доме, ощущают себя в некотором роде хозяевами сокровищ Кэлвидон-хауза. Они как бы сроднились с ними, и причастность к этим бесценным старинным вещам возвышало их в собственных глазах.
Многие из прислуги находились в этом доме на протяжении нескольких поколений, служа верой и правдой семейству Кэлвидон.
Седина уже посеребрила волосы миссис Кингстон, но в движениях ее было столько энергии, в походке такая легкость, а на лице почти не заметно морщин. Алинда не сомневалась, что молоденькие девицы из числа прислуги перед нею трепещут, и в случае необходимости она задает им жару. Домоправительница знала все, что творится в Кэлвидон-хаузе, и, наверное, досконально изучила характеры всех своих подчиненных.
— Работы здесь для вас, по-моему, немного. Покрывало не следует трогать, — заявила миссис Кингстон, — но балдахин нуждается в починке. Видите, в некоторых местах нитки протерлись.
— Мне не составит труда это поправить, — охотно отозвалась Алинда.
Она ощущала себя на вершине счастья, ибо все, что ей показывала миссис Кингстон, было преисполнено красоты, воистину совершенной.
В Большом банкетном зале, куда ее провела миссис Кингстон после комнаты Королевы, Алинда была готова провести хоть целый день, любуясь фресками кисти Веррио. Мастерство художника было столь велико, что казалось, будто мифические персонажи вот-вот оживут, сойдут со стен и вступят с Алиндой в беседу.
Главная дворцовая гостиная понравилась девушке чуть меньше, она показалась ей мрачноватой. Вероятно, такое впечатление создавалось из-за слишком внушительных по размеру фигур на гобеленах, вытканных на королевской фабрике в Мортлейке по знаменитым рисункам Рафаэля.
Однако и здесь было чему порадоваться глазу. Китайская мебель, привезенная одним из лордов Кэлвидонов из путешествия по Поднебесной империи, создавала неповторимую обстановку.
Попав в библиотеку, Алинда поняла, что сокровища Кэлвидон-хауза неисчерпаемы. Ее восхитили лепные украшения на потолке работы самого Лагуэрра, старая, облагороженная временем позолота, полки и шкафчики из черного дерева и глубокие кресла, источающие чудесный запах кожи. Всем вещам и картинам в этой комнате было по меньшей мере несколько веков, и столь почтенный возраст вызывал уважение, но атмосфера в библиотеке не была тягостной, и обстановка не давила своей величественной древностью.
Как только Алинда, ведомая суровой и деловитой миссис Кингстон, очутилась в крыле, где располагались господские спальни, она постаралась выбросить из головы восторги и путаные впечатления от созерцания бесчисленных фресок, картин, лепных потолков и прочих достопримечательностей, увиденных ею на первом этаже, и сосредоточиться на том, что ей предстоит сделать самой в этом сказочно красивом дворце.
Миссис Кингстон вначале показала ей комнату, которую торжественно назвала хозяйским покоем. Архитектор и строитель Кэлвидон-хауза еще в незапамятные времена обставил ее соответственно вкусам и пожеланиям первого лорда Кэлвидона.
«Он, несомненно, хотел проводить ночи в такой же роскоши, как и дни», — подумала Алинда.
Громадная кровать на четырех могучих резных ножках располагалась на возвышении посреди комнаты. В изголовье был вырезан герб рода Кэлвидонов, на спинке кровати сверкал позолотой барельеф на фоне кроваво-красных занавесей из бархата, расшитых золотом.
Настенные зеркала в роскошных рамах многократно повторяли изображение на потолке фамильного герба, а также отражали росписи на потолке. Это были пейзажи, вероятно, нарисованные художником с натуры в разных уголках поместья.
Единственным современным предметом живописи в комнате был великолепный портрет вдовствующей графини, расположенный над каминной полкой. Разглядывая его, Алинда еще раз подумала, насколько красива была графиня в молодые годы. Ее рыжие волосы и зеленые глаза в сочетании с молочной белизны кожей выигрывали соперничество даже с Венерой, которая парила на потолке над нею.
— Ее милость была очень хороша собой, когда писался этот портрет, — не удержалась Алинда.
— Ее провозгласили самой красивой девицей Англии, — сообщила миссис Кингстон. — Как раз в тот год, когда его милость покойный лорд сделал ей предложение.
— Вполне справедливо, — согласилась Алинда. — Миледи и сейчас хороша собой.
— Все мы обречены на старость, хотя некоторые никак с этим не примирятся.
Некоторая доля иронии ощущалась в тоне, каким была произнесена эта фраза. Выдержав паузу, миссис Кингстон обратилась к Алинде:
— Не пора ли мне наконец показать вам комнату миледи?
Алинда поспешно кивнула.
Домоправительница направилась к двери в соседнюю спальню, а Алинда еще раз окинула взглядом роскошный мужской покой. Им явно кто-то пользовался, и кто-то совсем недавно спал на огромной кровати за бархатными занавесками.
На туалетном столике она заметила головную щетку с ручкой из слоновой кости, бумажник и журнал, а под креслом пару мужских комнатных туфель. И еще перчатки для верховой езды, небрежно брошенные на кресло уже после того, как лакей прибирал в комнате.
От миссис Кингстон не укрылось, что Алинда кое-что заметила в мужской спальне, но она промолчала, лишь поторопилась проводить слишком наблюдательную девицу через короткий коридор в соседнее помещение.
— Здесь когда-то была дамская туалетная комната. В герцогские времена жены спали с мужьями в одной кровати, еще не вошло в моду иметь отдельные спальни. И лишь пудрились и наводили красоту они отдельно.
Она распахнула дверь, и Алинда, переступив порог, как бы попала в иной мир — бледно-голубой и нежно-розовый.
— Очаровательно! — воскликнула она в восхищении.
Потолки были расписаны пухлыми купидонами и обнаженными богинями, а гардины на окнах и занавески у кровати расшиты серебряными нитями.
Алинда тотчас вообразила, как рыжеволосая красавица — хозяйка этой спальни — раздевается здесь и облачается в ночной шелковый наряд. Более женственной атмосферы она не могла себе представить. Все в обстановке комнаты служило одной цели — дать почувствовать женщине свою истинно женскую сущность.
— Первоначально занавески были только розовыми, но новой хозяйке потребовался голубой шелк, расшитый серебром, — неодобрительным тоном поведала миссис Кингстон. — Получилось смешение цветов, но она осталась довольна. Здесь для вас нет никакой работы.
— Жаль, — улыбнулась Алинда. — Я бы охотно провела в такой комнате за работой много часов и была бы счастлива.
— Думаю, что вас также очарует спальня герцогини де Мазарини, где работы для вас будет как раз достаточно.
Миссис Кингстон энергичной походкой направилась в следующую комнату, а Алинда задержалась, глядя на портрет, украшавший одну из стен.
На нем был изображен темноволосый молодой человек с удивительно правильными чертами лица. Алинда уже достаточно насмотрелась старинных портретов в холле, на лестницах и в комнатах этого дома. Но этот был выполнен в современной манере и поэтому привлек ее внимание.
— Кто это? — решилась она задать вопрос.
— Наш теперешний граф. Его милость запечатлен на портрете мистером Саржентом.
— О! — могла лишь воскликнуть Алинда, услышав фамилию прославленного художника.
— Не думайте, что мистер Саржент ему польстил, — заявила миссис Кингстон. — Наш милорд был очаровательным ребенком, а став молодым человеком, сохранил свою привлекательность.
В голосе твердокаменной миссис Кингстон вдруг проявилась неожиданная теплота. Говоря о молодом графе, она буквально таяла, как воск.
— А почему он живет за границей? — наивно осведомилась Алинда. — Зачем же он покинул свой прекрасный дом и поместье?
Миссис Кингстон тотчас одернула ее:
— У его милости есть причины жить вдали от дома.
Алинда поняла, что преступила определенную грань, проявив слишком назойливое любопытство.
— Простите, но дом его милости произвел на меня такое сильное впечатление, что мне хочется побольше узнать о его истории и о его нынешних владельцах.
— Обратитесь к миссис Томерсон, куратору памятников архитектуры и достопримечательностей в нашем графстве, и она предоставит вам необходимые брошюры и альбомы.
— Я читала в «Иллюстрейтед Лондон ньюс»о покойном милорде. Он занимал столько важных постов в правительстве и был так уважаем.
— Он был великим человеком. Мы чтим его память. И он был джентльменом, в отличие от многих современных молодых людей. Мы гордились тем, что служили ему, и скорбим по нему до сих пор.
Не было сомнения, что миссис Кингстон обожала покойного лорда, а также проявляла явное недовольство нынешними обитателями поместья.
«Что-то странное происходит в этом доме», — подумала Алинда. Впрочем, у нее не оставалось времени для размышлений.
Миссис Кингстон быстренько выпроводила наемную швею в следующий покой, названный ею комнатой герцогини де Мазарини.
Алинда уже устала выражать свое восхищение. На ткани, покрывающей стены, были вышиты нимфы, затеявшие головокружительный танец с амурами и еще с какими-то мифологическими персонажами, а занавеси, за которыми скрывалось громадное ложе, были настолько великолепны, что Алинда застыла в немом восторге.
Накануне ночью, размышляя о судьбе Гортензии, герцогини де Мазарини, Алинда вспомнила известные ей из прочитанного эпизоды биографии одной из трех племянниц правящего Францией великого кардинала. Она была не только красавицей, но и богатейшей наследницей в королевстве. Кардинал избрал ей в мужья Арманда де ла Порте, который согласился на брак при условии, что вместе с Гортензией обретет еще и фамилию Мазарини, а также связанный с этой фамилией герцогский титул.
Невеста отдала жениху свою изысканную красоту и итальянский темперамент в любовных утехах, а щедрый дядюшка в качестве свадебного подарка отсчитал благородному юноше еще и тридцать миллионов франков из государственной казны.
К несчастью, вскоре после свадьбы молодой супруг стал проявлять признаки безумия, посчитав, что выполнение супружеских обязанностей — это прямая дорога в ад. Он полностью отдался религии, причем прибегал к самым суровым обрядам, умерщвляя свою плоть. Он бродил по дворцу, бормоча молитвы, разбивая молотком бесценные античные статуи и выплескивая чернила на картины и гобелены, которые посчитал неприличными и возбуждающими похотливые мысли.
Гортензия, однако, за семь лет супружества с безумцем успела родить ему сына и трех дочерей, но муж уже дошел в своем религиозном экстазе до такого состояния, что приказал лекарю удалить у девочек передние зубки, чтобы они стали уродливыми. Герцогине удалось предотвратить расправу над невинными детьми, но ее терпению пришел конец.
Испив горькую чашу до дна, она решилась на побег из мужниного дома.
Герцог в отместку объявил, что она падшая женщина, и потребовал для нее тюремного заключения за проституцию. Он выдвинул против нее чуть ли не сотню надуманных обвинений в развратных деяниях и супружеской измене, пока наконец, спасая себя, Гортензия де Мазарини после ряда удивительных приключений не добралась до Рима.
Но и там она не обрела безопасного убежища.
Несчастной женщине пришлось кочевать по всей Европе, и везде за ней тянулась хищная рука французского правосудия. Безумный супруг твердо вознамерился упечь ее в тюрьму.
Из Амстердама она перебралась в Англию. Король Карл Второй по прибытии Гортензии де Мазарини в Лондон счел нужным лично навестить знатную беглянку в ее апартаментах. Он был большим ценителем женской красоты, но отдал должное и ее уму. В тридцать лет и после всех пережитых ею невзгод она была все еще прекрасна.
Сорокапятилетний Карл, пресыщенный и уставший физически и духовно, почувствовал, что эта женщина вдохнула в него новую жизнь. Впервые он обрел не только фаворитку, но и близкого человека, с которым можно было делиться заботами, обсуждать постоянно мучившие его вопросы — правильно ли он поступает и не шатается ли под ним, как под его казненным отцом, английский трон?
Перед ним словно открылись новые горизонты, и он стал по-иному смотреть на женщин вообще. Он стал лучше понимать их роль в обществе и в истории государств.
Всю жизнь Карлу Второму Стюарту недоставало истинной любви, хотя он имел множество любовниц. Гортензия подарила ему это счастье.
Читая повествование о мытарствах и радостях герцогини Мазарини, Алинда отметила в нем отличие от прочих любовных историй, изложенных в романах или журнальных публикациях. Здесь описывалась не только вспышка взаимной страсти красивой женщины и опытного в любовных делах мужчины, но и встреча умов, равных друг другу по изощренности, слияние душ и сердец.
Разглядывая занавеси у кровати, Алинда представляла себе гибкое тело или тонкое лицо давно ушедшей из жизни герцогини. Это лицо с выразительными глазами, прямым точеным носиком, высоким лбом, где таился недюжинный ум, и дразнящим изгибом губ, смотрело на Алинду с многочисленных портретов.
Короля, прошедшего столько испытаний в молодости и закружившегося в вихре наслаждений, после возвращения на престол можно было покорить только сочетанием телесной и духовной красоты. И король не пал к ногам женщины, как это бывало не разу а под руку с нею прошел путь длиной в несколько лет.
Алинда так долго пребывала в молчании, что миссис Кингстон удивилась.
— Вам понравились эти драпировки, мисс Сэлвин? — задала она вопрос.
— Ничего подобного я прежде не видела, — ответила Алинда.
Вышивка серебряными и золотыми нитями, с вкраплением мелких жемчужин по черному бархату, была великолепна. А спинка кровати была покрыта расшитым серебром белым шелком и действительно оставляла впечатление, что это пена, из которой явилась богиня красоты. Если Венера кисти Боттичелли была прикрыта лишь прядями волос, то вышитую на черном бархате богиню украшало еще и алмазное ожерелье. Ни одной пяди материи не осталось без вышивки. Здесь были и диковинные птицы, и купидоны, и звезды, и странные растения. Это был настоящий шедевр, созданный руками давно истлевших в земле вышивальщиц.
Алинда преклонила голову в знак уважения к их мастерству.
— Здесь многое обветшало, — деловито пояснила миссис Кингстон. — Все, что вы сочтете необходимым поправить, будет доставлено в вашу рабочую комнату.
— Благодарю вас. Но мне потребуется много шелковых нитей разных тонов. Боюсь, что я не захватила с собой достаточное количество.
— Я это предвидела, мисс Сэлвин. Если вы составите список, то грум немедленно отправится в Дерби и закупит все, что надо, в местных магазинах. Если чего-то там не окажется, он поедет в Лондон.
— Вы очень добры, миссис Кингстон.
— Я бы хотела, чтобы вы приступили к работе как можно скорее. Это весьма срочное задание, — добавила домоправительница.
— Я потороплюсь.
— Да, пожалуйста, поторопитесь. Сейчас уже наступило время ленча, но после него желательно увидеть вас на рабочем месте. Если вы не возражаете, то я вернусь к своим делам, а экскурсию по Кэлвидон-хаузу мы с вами совершим позже.
— Это хорошая идея, — улыбнулась Алинда. — У меня и так уже голова от обилия впечатлений идет кругом.
Говоря это, Алинда разглядывала обрыв на кромке занавески. Как будто кто-то грубо наступил на драгоценный бархат, и тончайшая вышивка оказалась испорченной.
Миссис Кингстон посмотрела на золотые часы с крышкой, которые носила на массивной цепочке на груди.
— Наступило время ленча, мисс Сэлвин. Я могу проводить вас обратно в вашу комнату, а после еды вы вернетесь сюда и прикинете, что вам может понадобиться.
— Я так и сделаю, — согласилась Алинда. — Не тратьте на меня свое время, я уверена, что смогу найти дорогу в свою комнату. Это на том же этаже, хоть и не близко.
— Да, это не близкий путь. Я часто думаю, что если подсчитать мили, которые я каждый день вышагиваю по этим коридорам, то никто бы мне не поверил.
— Вы были так добры ко мне, что показали Кэлвидон-хауз.
— Это только малая его часть, — рассмеялась миссис Кингстон. — Нам бы целого дня не хватило на осмотр всего дома. Еще имеется оранжерея, Оружейная и Северные галереи и дюжина других мест, где вам стоит побывать. Но на сегодня с вас достаточно.
— Я надеюсь, что как-нибудь в другой раз вы проведете меня и по этим помещениям, — заикнулась было Алинда.
— Возможно. Как вы уже, наверное, догадались, здесь каждый уголок близок моему сердцу.
— Да, я это почувствовала, — кивнула Алинда. — Каждый, кто живет в этом доме, должен ощущать себя счастливым.
Она в очередной раз удивилась, почему молодой лорд куда-то удалился от такой красоты.
Энергичным шагом, шурша платьем, миссис Кингстон шагала впереди Алинды по коридорам, а попавшая чудом в это великолепие скромная швея думала, что ей необычайно повезло, и, что бы ни случилось в ближайшем будущем, она не станет жалеть, что откликнулась на газетное объявление.
Мысли ее возвратились к мистеру Феликсу Хэнсону. И Алинда с некоторым удивлением призналась самой себе, что, несмотря на множество иных впечатлений, их встреча в салоне не стерлась у нее из памяти.
Сначала она просто рассердилась на его фамильярное обращение с ней, когда он сжимал ее пальчики и что-то тихонько нашептывал в ухо, но потом поняла, что его следовало бы опасаться. Совершенно очевидно, что он был любовником вдовствующей графини. То, как властная красавица разговаривала с ним, демонстрировало даже такой невежде в жизненных проблемах, как Алинда, что он имеет над графиней определенную власть.
Алинда подумала, что ухаживания мистера Хэнсона могут доставить ей массу неприятностей. Если это могло возбудить ревность графини, то последствия, несомненно, будут для Алинды печальными.
Конечно, ей трудно было представить такую ситуацию, но пожатие его пальцев было весьма настойчивым, и тут она не ошиблась.
«Вероятно, подобные испытания ждут любую беззащитную молодую женщину», — с горечью подумала Алинда. Теперь она поняла, почему ее матушка так беспокоилась, отпуская ее из родного дома.
Накануне вечером Алинда накрепко заперлась в своей спальне и дважды проверила надежность запоров перед тем, как уснуть. В то же время она убеждала себя, что никакой мужчина — если он, конечно, джентльмен — не будет преследовать девицу в доме, где сам он является лишь гостем.
Но круг чтения Алинды был обширным, и она многое почерпнула из него, в том числе что такие события случаются сплошь и рядом. Любая честная девушка может стать объектом домогательства мужчины помимо ее воли. А позорное пятно все равно — виновата она или нет — ляжет на ее репутацию. «Никакой мистер Хэнсон не выдворит меня из этого прекрасного дома», — храбро решила Алинда.
Но все равно неясная тревога мешала ей сосредоточиться на неотложных делах. Она боялась, потому что не попадала еще прежде в подобные ситуации.
Едва она покончила с ленчем, как к ней явился мистер Джеймс Лейсворс, который как раз писал ей. Это был человек в годах, и его внимательный взгляд сквозь очки показался Алинде скептическим.
— Я очень надеюсь, что вы, мисс Сэлвин, достаточно сведущи в той работе, которая вам предстоит.
Алинда сразу же окрестила его «надутым индюком», но промолчала.
— Я думаю, будет справедливо, если только после того, как миссис Кингстон и, разумеется, ее милость одобрят вашу работу, вы получите причитающееся вам вознаграждение.
— Спасибо, мистер Лейсворс. Меня это вполне устроит.
— Я навел справки насчет оплаты за подобную работу, и должен вам сказать, что она чересчур высока, особенно для такой молодой особы, как вы.
— Не имею желания вступать с вами в спор, мистер Лейсворс. Если работа выполнена хорошо, она и должна быть оплачена соответственно. А мой возраст тут ни при чем. Женщина в пятьдесят лет может быть такой же неопытной, как и двадцатилетняя.
Мистер Лейсворс сосредоточенно задумался, подбирая нужные слова, чтобы возразить девушке. Наконец он разразился тирадой:
— Я приму во внимание ваши доводы, мисс Сэлвин, но, однако, я должен согласовать размер вознаграждения с ее милостью. Я так понимаю, из наших предварительных договоренностей с нею, что в случае полного одобрения оплата составит около пяти шиллингов за час работы.
Алинде трудно было удержаться, чтобы тут же не заплясать от радости перед этим индюком. В самых смелых мечтах своих она не могла вообразить, что ей будут платить так много, но внутренний голос приказал ей сохранять спокойствие.
— Меня это устроит, мистер Лейсворс. Конечно, в том случае, если моя вышивка угодит вкусу ее милости.
— Это главное условие, — торжественно напомнил ей «индюк».
С небрежным поклоном он удалился, прикрыв за собой дверь, а Алинда все смотрела на закрывшуюся дверь, не в силах поверить, что это были не грезы, а весьма деловой разговор.
«Пять шиллингов в час!» Прикинув, что она проработает по шесть часов в день, а может быть, и более, пока за окном светло, это составит целое богатство для них с матушкой.
Довольная улыбка осветила ее лицо. Но тут она вспомнила о Феликсе Хэнсоне, и как будто черная тень упала на дорогу, ведущую к счастью.
Быстро покончив с ленчем, Алинда взяла свой мешочек с шелковыми нитками и отправилась в комнату Мазарини.
Ей трудно было удерживать себя, чтобы не останавливаться на каждом шагу, любуясь портретами и пейзажами в превосходных рамах, развешанным по стенам рыцарским оружием или каким-либо восхитительным шкафчиком, затерянным в сумрачной нише.
Интересно, те люди, что живут в доме, как, например, вдовствующая графиня, — испытывают ли они какие-нибудь чувства, проходя мимо этих сокровищ, или для них это уже привычные и наскучившие предметы обстановки?
Войдя в комнату, Алинда сначала долго осматривалась, очарованная сочетанием мебели и драпировок. Мебель была французская, вышивка — английская. «Обивка стульев была скопирована с оригинала, вероятно, в эпоху королевы Анны», — так решила Алинда. А вот комод в стиле времен Карла Второго сохранил свою первозданную резьбу в пышном стиле барокко. Толстенькие купидончики вызывали желание расцеловать их. Никто из мастеров позднейших времен не вздумал бы заняться изготовлением подобной мебели.
Карл Второй и Гортензия, наверное, были счастливы, находясь одни, без соглядатаев, в этой комнате, и сколько бы веков ни прошло, некая радостная атмосфера сохранилась здесь.
Ей представился циничный, развращенный король и прошедшая через многие страдания женщина, припавшая к его стопам в надежде получить убежище. А кончилось все яркой вспышкой любви!
Нет, не об этом надо думать Алинде, а о работе, которая ее в скором времени обогатит.
Кровать располагалась слева от входной двери, а за ней были три окна, выходящие в сад, где росли розовые кусты. Аромат цветов проникал, казалось, даже сквозь плотно закрытые окна, а солнечные лучи падали на ковер. Алинда уселась на полу и стала осматривать кромку занавесей.
Она разложила возле себя мотки шелковых нитей. Исследование ткани несколько поубавило ей оптимизма. Она выяснила, что работа предстоит немалая, и, хотя шелк необходимой расцветки у нее имелся, все равно потребуется большое количество золотых и серебряных нитей, Она принесла с собой блокнот и начала записывать в него все, что ей понадобится для работы. Потом она это перепишет и вручит список миссис Кингстон.
Должно быть, больше получаса провела Алинда, сидя на полу в комнате Мазарини, прежде чем услышала за дверью возбужденные голоса.
— Я вас везде ищу, миссис Кингстон! Где вы пропадаете? Хозяин явился!
— Какой хозяин? Чей? — в волнении отозвалась экономка.
— Граф, миссис Кингстон! Граф, и никто иной! Он только что вошел в дом. Сейчас он разговаривает с миледи, и, поверьте, искры так и летят. У меня просто волосы зашевелились, когда я услышал…
— Как тебе не стыдно подслушивать, Джеймс! И советую держать свои глупые суждения при себе, — сразу поставила на место не в меру разоткровенничавшегося лакея домоправительница. — Разве его милость извещал нас о своем прибытии?
— Нет, миссис Кингстон. Он нагрянул как гром с ясного неба. Но самый большой сюрприз для миледи, это то… — Джеймс нарочно сделал паузу, испытывая терпение миссис Кингстон.
— Что? Говори! — не выдержала она.
— Я не хотел бы вас огорчать, но с ним прибыла какая-то леди.
— Я сейчас же спущусь вниз, — заявила миссис Кингстон, явно взволнованная рассказом Джеймса.
— Простите, но, по-моему, миледи именно сейчас не захочет вас видеть, — пробормотал лакей. — Она посылала за вами, но это было до прибытия его милости. Я проводил его милость и сопровождающую его особу в салон и…
— ..и затратил немало времени на подслушивание, — возмутилась миссис Кингстон. — Тебя послали за мной, а ты промедлил!
— Простите, миссис Кингстон!
— А теперь из-за тебя, Джеймс, я оказалась в глупом положении. Следует ли мне спуститься вниз или нет? Если ее милость вызывала меня, я должна спуститься. Тогда не задерживай меня пустой болтовней. Ясно, Джеймс?
— Яснее ясного, — согласился лакей.
Миссис Кингстон, постукивая каблуками, устремилась на первый этаж. За ней тяжело протопал лакей.
Алинде все это показалось весьма любопытным.
Граф Кэлвидон после двухлетнего отсутствия неожиданно возвратился домой, и Алинда не пропустила мимо ушей упоминание лакея о некоей леди, сопровождающей его, о которой лакей позволил себе говорить в несколько пренебрежительном тоне. Он даже назвал ее один раз не леди, а «особой».
Алинде было известно, что это означает в устах прислуги.
Дома нянечка и старая миссис Ходжес оценивали людей, навещавших матушку Алинды, используя различные определения из своего словаря. «Там одна леди желает видеть вас, миледи. Там одна женщина просит принять ее, ваша милость. Там одна особа ждет у черного входа». Эти варианты в описаниях пришедших давали им безошибочную характеристику и подсказывали хозяйке, как ей следует их принимать.
Алинда терялась в догадках, что же на самом деле происходит в Кэлвидон-хаузе и как будут разворачиваться события. Она не могла не признаться самой себе, что сгорает от любопытства.
На портрете в спальне своей матери молодой граф выглядел весьма привлекательным мужчиной. В то же время в нем ощущалось нечто мрачное, какое-то байроническое выражение было в его темных глазах, а прядь, упавшая небрежно на его высокий лоб, намекала на мятежность натуры.
Алинда не имела времени внимательно рассмотреть портрет лорда, но теперь ей представится возможность увидеть его воочию.
Из-за того, что ей очень редко удавалось общаться со своими ровесниками, Алинда была большой мечтательницей, сочиняла для себя различные истории, и фантазии приобретали в ее глазах все атрибуты реальности.
Сейчас она тотчас вообразила себе, как граф, вернувшись домой, сразу же берет власть в свои руки, и управлять громадным роскошным дворцом и богатейшим поместьем помогает ему умная, энергичная и удивительно красивая женщина.
Героиня наспех сочиненной Алиндой истории была, конечно, похожа на Гортензию Мазарини. И, может быть, подобно Гортензии, она подарит своему возлюбленному настоящее счастье, и веселые голоса их детей нарушат тишину, царящую в Кэлвидон-хаузе.
Заинтригованная, Алинда гадала, кто же по национальности спутница графа Кэлвидона.
Если она иностранка, то, несомненно, слуги восприняли ее как «особу». Таков патриотический настрой английской прислуги. А на самом деле она, вероятнее всего, принадлежит к благороднейшему, а может быть, даже королевскому роду.
Тут Алинда сама слегка посмеялась над своей склонностью к романтическим фантазиям и сказочным сюжетам. И все же не было более подходящего места для претворения сказки в реальность, чем Кэлвидон-хауз.
Девушка отправилась к себе в комнату и там мелким изящным почерком переписала заметки, сделанные наспех в блокноте. Затем она дернула за колокольчик, вызывая горничную, чтобы та доставила список необходимых материалов миссис Кингстон.
Молодая горничная, которая явилась на зов, выглядела в высшей степени взволнованной. Она до этого подавала Алинде завтрак, и девушки познакомились. Горничную звали Люси.
— О, мисс, что творится! — воскликнула девушка. — Его милость возвратился, и все в доме пошло вверх тормашками!
— Я могу это понять, — откликнулась Алинда, — ведь его никто не ждал.
— Они и вправду его не ждали, — сказала Люси. — Теперь-то мистеру Хэнсону прищемят нос, и это здорово.
Алинда не знала, как отнестись к подобным высказываниям, и предпочла промолчать.
— Я-то видела его милость только однажды, — продолжала Люси. — Я поступила сюда работать как раз в день его отъезда. Но я достаточно наслышалась о том, как любили его все работники в поместье. Мистеру Барроузу, нашему дворецкому, не позавидуешь. С возвращением хозяина он очутится на раскаленной сковородке — это уж точно, я вам говорю.
— Его милость отсутствовал долгое время, — заметила Алинда.
— Они считали, что он вообще не вернется, особенно после того, что он заявил, уезжая. Они очень на это надеялись. Это истинная правда, мисс.
Хотя Алинда понимала, что ей не следует сплетничать со слугами, что ее мамочка непременно осудила бы свою дочь за это, любопытство все же одержало верх.
— И что же он заявил?
— Он сказал, мисс, — тут Люси понизила голос, он сказал: «Будь я проклят, если останусь здесь хоть на день, хоть на час! И вернусь только когда вы одумаетесь, если это возможно!»
Люси глубоко вздохнула.
— А потом он сошел со ступеней, впрыгнул в фаэтон и погнал лошадей так, будто сам дьявол кусает его за пятки.
Алинда невольно рассмеялась.
— В твоем изложении это все звучит так драматично. А к кому были обращены эти его слова?
— К миледи, конечно! — ответила Люси. Люси, наверное, сочла Алинду очень тупой, раз она не понимает столь очевидных вещей.
— Она как раз вышла из гостиной, когда его милость покидал родной дом. «Не уезжай, Роджер», — сказала она и протянула руку ему вслед. Миледи произнесла это почти умоляюще, а он в ответ сказал именно то, что я вам передала, мисс.
Алинда сочла, что ей не пристало поощрять Люси в ее болтовне о своих хозяевах.
— Все это весьма интересно, — сказала она сдержанно, — но сейчас, кажется, его милость изменил свое решение, раз он возвратился. Будь добра, передай этот список миссис Кингстон, а заодно и мою просьбу доставить указанные здесь нитки как можно скорее, мне без них трудно будет работать.
— Да, разумеется, я отдам ей список, мисс, но вряд ли ей сейчас до ниток. Она кружится, словно на привязи, вокруг его милости, но я сделаю все, что смогу, — жизнерадостно заявила Люси.
— Спасибо тебе, Люси, — сказала Алинда.
Она взяла свою пряжу и пустилась в обратный путь по коридорам в комнату герцогини Гортензии. Ей очень хотелось выйти хоть ненадолго в сад, но она сурово сказала себе, что и так потеряла много драгоценного времени утром, разгуливая по дому вместо того, чтобы заниматься делом.
Ей надо зарабатывать деньги, а не любоваться красотами. Она должна помнить, что за каждый час работы ей заплатят по пять шиллингов, а эти деньги помогут ее матушке восстановить свое здоровье.
Окна в спальне герцогини выходили на юг, солнце покинуло ее, совершая свой путь по небу, и переместилось на другую сторону огромного здания.
Стало прохладнее и не так душно. Усевшись опять на полу и взявшись за испорченную занавеску, Алинда слышала пение птиц в саду, и запах роз проникал через окно.
Она занялась прежде всего починкой черного бархата, прошивая его такими мелкими стежками, что они были почти невидимы. Обычно, сосредоточившись на работе, Алинда забывала обо всем, что ее окружало, и уходила в свой внутренний мир, в свои причудливые фантазии, которые, однако, не мешали ее пальчикам сноровисто работать. Она размышляла о Гортензии де Мазарини и припомнила, что современники, описывая ее глаза, не могли точно назвать их цвет — и не голубые, и не серые, и не черные. Была в них какая-то загадка и сочетание нежности голубых глаз с живостью серых и огнем черных. Огня было больше всего. Карл Второй раскрыл в них секрет того, что искал всю жизнь. Алинда вдруг задумалась, а найдется ли такой мужчина, для которого откроется тоже какая-то тайна, если он заглянет в ее глаза?
Герцогине повезло, решила Алинда. Несмотря на невзгоды в семейной жизни, на все перенесенные страдания, она нашла человека, который оценил ее по достоинству, нашла наконец любовь.
Алинда взглянула на роскошное ложе, перевела взгляд на потолок, расписанный купидонами, окружившими в хороводе два сердца, пронзенные одной стрелой.
«Ложе любви», — подумала Алинда и тут только поняла, что отвлеклась от работы, и посмотрела вверх, потому что утомилась до рези в глазах.
Она работала так долго, что потеряла счет времени, и солнце уже потускнело, и сумрак сгущался в комнате. Заниматься шитьем стало невозможно.
Алинда начала собирать иголки и нитки в сумку. Она потянулась было за длинными и необычайно острыми ножницами, к которым относилась с особой бережностью, когда дверь внезапно открылась и из коридора донесся мужской голос, звучный и властный:
— Миссис Кингстон! Я давно вас разыскиваю! Почему вы здесь?
— Простите, милорд. Я только собиралась… Алинда так и не узнала, что хотела сказать домоправительница, потому что граф прервал ее на полуслове:
— Я хотел бы узнать, миссис Кингстон, по какой причине вы отвели для мадемуазель ле Бронк покои на втором этаже?
— По распоряжению ее милости, милорд.
— Значит, так вы намерены обращаться с моими друзьями, которых я приглашаю в дом? — В тоне его явно ощущалось все нарастающее недовольство.
— Простите, милорд, — повторила в растерянности миссис Кингстон. — Но миледи сказала…
— Могу себе представить, что она сказала! — вконец обозлился граф. — Вы немедленно предоставите мадемуазель ле Бронк комнату на этом этаже. Одну из спален для почетных гостей. Вы слышали, что я сказал, миссис Кингстон?
— Да, конечно, милорд. Если вы так желаете, милорд.
— Да, я желаю! К моим друзьям вы все должны относиться с надлежащим уважением. Все, живущие в этом доме. Вам это ясно, миссис Кингстон?
— Да, конечно, милорд. После паузы граф добавил:
— Я понимаю, что вы ни в чем не виноваты, миссис Кингстон. Кстати, где буду спать я?
Наступило молчание, которое показалось Алинде зловещим.
Затем, после некоторых колебаний, миссис Кингстон произнесла:
— Я думаю, милорд, вам будет удобно в королевской спальне.
— А почему не на моем обычном месте?
— Разумеется, если ваша милость так желает, я все устрою немедленно.
— Конечно, я желаю спать в отцовской комнате, — с расстановкой проговорил граф. — Там, где спали все Кэлвидоны, начиная с первого графа. Вам понятно, миссис Кингстон?
— Да, милорд, несомненно, милорд…
Голос у миссис Кингстон сорвался, и тогда граф произнес свирепо:
— И вышвырните оттуда этого негодяя!
Алинда услышала, как домоправительница что-то невнятно пробормотала, но в этот момент в разговор вмешалось новое лицо:
— О чем ты, Роджер? Какие приказания ты отдаешь миссис Кингстон? Я уже сказала ей, где будет спать твоя приятельница.
— А я отменил твое распоряжение, мама. Я прекрасно понимаю, почему ты определила ее на второй этаж, но мои друзья имеют здесь такие же права, как и твои.
Последовало молчание, затем вдовствующая графиня сказала:
— Это все, миссис Кингстон. Можете идти.
— Благодарю вас, миледи.
Звук удаляющихся шагов экономки затих, но, к ужасу Алинды, кто-то ступил за порог, и голос графини прозвучал совсем рядом:
— Зачем ты вернулся, Роджер? Чтобы только сеять беспокойство?
Очевидно, граф тоже вошел в комнату вслед за матерью, и Алинда в страхе гадала, как ей поступить.
Следует ли ей обнаружить свое присутствие? Если да, то они поймут, что она подслушивала. Но прежде, чем она успела придумать какой-либо выход, молодой граф произнес;
— Это ты — причина всех беспокойств, мама. Я возвратился из Франции специально, чтобы узнать, что ты делала в мое отсутствие.
— Как ты можешь в чем-то упрекать меня, когда сам приволок в дом эту особу? — Вдовствующая графиня заговорила на повышенных тонах. — Я не намерена служить компаньонкой у твоей любовницы.
Роджер отозвался с горечью:
— Моя любовница, как ты ее окрестила, из той же среды, что и твой любовничек! Я взял с собой Иветту лишь для моральной поддержки, а если выразиться яснее, чтобы мы смогли сыграть во что-нибудь пара на пару.
— Как ты смеешь! — вскричала графиня. — Как ты смеешь говорить мне это?
— А как ты посмела вести себя так в мое отсутствие? В конце концов, именно из-за твоего позорного поведения я был вынужден уехать за границу.
— Вот и оставался бы там! — выкрикнула графиня.
— Это все же мой дом! — возразил Роджер.
— Ты забыл, мой дорогой сын, что не сможешь содержать его без денег. Без денег, которые все до единого фартинга твой отец завещал мне. И я вправе ими распоряжаться до конца жизни.
— Я об этом не забываю! Но представь хоть на момент, составил бы отец такое завещание, если б не доверял тебе полностью? Одним лишь словом я мог разрушить это доверие, но я любил его и был не в силах причинить ему душевную боль. Поэтому я оставил его в заблуждении, и так он жил и умер, обманутый, но считая, что он в раю.
— А в результате, мой дорогой Роджер, что бы ты ни говорил, выиграла я! Если ты выдворишь меня из дома, то этим самым погубишь его. Так что тузы у меня на руках! Разве я не права, сын? — ::
— Права, мама! — ответил граф. — Но дом мой, и, пока он принадлежит мне, я не позволю твоим любовникам, этим пиявкам, которые присосались к тебе, потому что ты богатая женщина, осквернять и разворовывать мою собственность.
— Значит, за этим ты вернулся?
— Именно! Ты попала в точку. Лейсворс сказал Мне, что ты вознамерилась переделать оранжерею в крытый теннисный корт. Трудно поверить, мама, что ты увлеклась теннисом на старости лет. Совершенно очевидно, кто подкинул идею испортить превосходный памятник архитектуры времен Вильгельма Оранского и в чьих это интересах.
— Слишком дорого обошлось бы сооружение нового корта, — весьма неубедительно возразила графиня.
— Вероятно, ты могла бы обойтись без ежегодной полной смены гардероба. Или твой сердечный друг — без такого количества скаковых лошадей и роскошных автомобилей! — заметил Роджер с издевкой.
— То, что я даю Феликсу, — это мое дело! — взвилась вдовствующая графиня. — Я не думаю, что мадемуазель ле Бронк, если таково ее настоящее имя, уж очень дешевое приобретение!
— Ты права, она обходится мне дорого, — признался граф. — Вот поэтому я и прихватил ее с собой за компанию. Она под пару тем, кто здесь прижился.
— Тогда отправь свою подружку обратно в канаву, откуда ты ее вытащил, Я не сяду за стол рядом с этой потаскушкой!
— В таком случае я не сяду за стол с Феликсом Хэнсоном! Превосходная идея, мама. Давайте обедать отдельно.
— Я больше не в силах выслушивать подобные оскорбления! Пусть твоя французская шлюшка спит там, где ты пожелаешь. Не сомневаюсь, что ты уложишь ее в свою постель!
— То же самое я могу предположить про тебя, мама, и Феликса Хэнсона. Однако хочу предупредить, что, пока я здесь, он не будет спать в комнате моего отца, как бы он ни старался занять его место в других случаях!
Произнесено это было с металлом в голосе.
— Я ненавижу тебя, Роджер, когда ты такой!
Зачем ты вернулся? Почему не остался там, где тебе было удобно развратничать, сваливая вину на меня?
— Но это и вправду ты виновата, мама! И в том, что происходит сейчас, и в том, что было в прошлом.
После долгой паузы голос вдовствующей графини прозвучал как-то неуверенно.
— Почему ты никак не выкинешь из головы глупые юношеские переживания? Ведь столько времени прошло, и ты уже взрослый.
Вновь воцарилось молчание, затем графиня продолжила:
— Ты так любил меня, когда был еще мальчиком.
На самом деле ты мне поклонялся! Только из ревности ты впал в ярость, и в какую! Когда впервые догадался, что у меня есть любовник.
Роджер невнятным восклицанием выразил свое отвращение. — — А что иное ты мог ожидать? — задала вопрос графиня. — Твой отец был намного старше меня, а мне хотелось любви. Роджер, я не могла жить без любви!
Теперь в ее голосе ясно различались жалостливые нотки:
— Давай попытаемся наладить наши отношения.
Будем вести себя как взрослые люди.
— Каким образом? — холодно осведомился Роджер.
— Ты можешь занять в доме подобающее тебе законное место.
— Означает ли это, что ты согласна, мама, остаться одна здесь со мной?
Наступило молчание, чреватое грозой. Графиня возвысила голос до крика:
— Что ты хочешь со мной сделать, сын?! Заставить меня стареть в одиночестве? И чтобы не было рядом никого, кто бы обожал меня? Нет, Роджер, я так не смогу! Мне нужен Феликс. Я жажду его ласки! Он воплощает собой все, что осталось от моей ушедшей молодости.
— Что ж, ты сама опровергла себя. Какой может быть между нами мир? — с горечью спросил Роджер.
В ответ последовало едва слышное жалобное восклицание миледи. Мать и сын все высказали друг другу и покинули комнату.
Алинда, по-прежнему затаив дыхание, пребывала, в неподвижности еще некоторое время после их ухода. С усилием она поднялась с ковра, выпрямила затекшие ноги. Ее мучил стыд за то, что она, хоть и невольно, подслушала чужой и очень драматичный разговор.
После долгого сидения на полу и пережитого волнения ее слегка покачивало, и она оперлась рукой о спинку кровати, чтобы удержать равновесие.
И тут до ее сознания дошло, что она ошибалась. Комната не была пуста, как она думала.
Молодой граф Кэлвидон стоял у одного из окон и глядел на закат.
Он не сразу обнаружил присутствие Алинды, так как она двигалась почти бесшумно, а увидев его, застыла на месте.
И все же что-то встревожило его, и он обернулся.
Он смотрел на нее озадаченно. Хотя в спальне было сумрачно, Роджер разглядел испуганное личико, слегка растрепавшиеся волосы на фоне поблескивающих, расшитых серебром занавесей, маленькую ручку, вцепившуюся в спинку кровати.
Алинде показалось, что не только она, но и он не в состоянии пошевелиться, прийти в себя от изумления.
Однако его резкий голос заставил ее сбросить с себя странное оцепенение.
— Кто вы и что вы здесь делаете?



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ночные грезы - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Ночные грезы - Картленд Барбара



прямо романтичная сказка.Мне понравилось романчик очень хорош!
Ночные грезы - Картленд Барбаралолита
12.12.2010, 16.29





К простой вышивальщице относятся как к принцессе, альфонса за кражу драгоценностей одаривают машиной и деньгами – чудеса да и только! Достаточно простой, ничем не примечательный роман: 5/10.
Ночные грезы - Картленд БарбараЯзвочка
14.03.2011, 20.29





Роман не читала. Картленд не люблю и все же интересно; хорош роман или как? Мнения в коментариях раздел лись фифти-фифти.
Ночные грезы - Картленд БарбараЕлена
25.01.2012, 19.45





мило, но поверхостно.
Ночные грезы - Картленд БарбараЭлл
15.02.2012, 15.05





Мне понравилось!,э
Ночные грезы - Картленд БарбараМарина
31.07.2012, 22.51





Не понравилось. Все надумано и поверхностно.
Ночные грезы - Картленд БарбараНаталья
15.08.2012, 21.43





бла-бла-бла и больше ничего !
Ночные грезы - Картленд БарбараНАТАЛЬЯ
9.09.2012, 22.08





миленький,,,,,, и все!
Ночные грезы - Картленд Барбаралия
4.11.2012, 19.38





Мило и немного наивно + слишком все быстро можно было бы еще несколько глав добавить... rnНо в общем неплохо, легко читается и не утомляет. 8/10
Ночные грезы - Картленд БарбараКира
13.11.2012, 8.27





Обычная сказочка,как и все у этой писательницы.Нет того огня в романе,от которого сердце замирает.
Ночные грезы - Картленд БарбараСнежана
21.04.2013, 19.51





Прочитала за один вечер. Простенький роман, конечно. Отличается даже от других романов Б.К. Много повторений и абсолютно ненужных, на мой взгляд, моментов, вместо которых можно было бы подробнее описать развитие чувств ГГероев. А то получилось как-то сковано - сначала ничего, а потом БАХ, и договариваются о свадьбе. Побольше бы любовной страсти и душевных переживаний, и сказка была бы еще более красивой. Но все равно, читать можно.
Ночные грезы - Картленд БарбараМупсик
23.04.2013, 19.41





Не нравятся мне романы Картленд (не знаю почему). Кратко, хм..., слишком кратко, слишком сказочно, слишком сладко
Ночные грезы - Картленд БарбараМечтательница
16.06.2013, 19.04





Можно прочитать один раз но вскользь.Я ставлю 2.
Ночные грезы - Картленд БарбараЛеди-Лана
30.09.2013, 23.10





Сказка короче фигня не тратьте зря время
Ночные грезы - Картленд БарбараКристина
4.04.2014, 1.38





Мне все очень понравилось. мне нравиться все у Б.К. Правда, есть очень однотипные романы.
Ночные грезы - Картленд Барбарасофи
7.04.2014, 16.48





А я люблю сказки "Розовой леди", бабушки Барбары Картленд. Они повышают настроение. Так приятно читать о том, как доброта и любовь находят достойную награду, и очередная Золушка превращается в принцессу, точнее - в королеву. Наверное, писательница была большой оптимисткой и маленькой волшебницей, которая своей волшебной палочкой окрашивала в розовый цвет серую жизнь. Но к сказкам, мне кажется, нельзя относиться как к серьезным литературным произведениям и требовать от них реалистичности, проблематичности, достоверности, психологических тонкостей и прочих достоинств "серьезной" литературы. И пусть добро побеждает зло, хотя бы и в сказке! Разве плохо иногда окунуться в мир добрых иллюзий?! Да здравствует Барбара Картленд и ее добрые красивые сказки!
Ночные грезы - Картленд БарбараМаргарет
12.08.2014, 23.16





читать можно, нонет изюминки. нетазарта.тишь,вздихания,безисходность потерянй любви... что то не так...
Ночные грезы - Картленд Барбарагалина
21.01.2015, 20.12





Обратите внимание сколько романов Картленд на этом сайте,наверняка намного больше, чем остальных.Но читать их просто тошно,героини все какие то слащавые,вечно заикающиеся,а герои такие что просто плюнуть не куда, красавцы.Ну нет жизни в этих романах.Сухо,пресно до скрежета зубов.Девчонкам в подростковом возрасте и то читать наверное не интересно,ну просто детский сад какой-то.ИМХО
Ночные грезы - Картленд Барбарас
4.03.2015, 15.00





Я такими романами зачитывалась в 13 лет. Наивно и слащаво.2/10
Ночные грезы - Картленд БарбараАлекс
23.09.2015, 3.11





Розовые сопли.
Ночные грезы - Картленд БарбараKotyana
29.09.2015, 20.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100