Читать онлайн Невольный обман, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невольный обман - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.55 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невольный обман - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невольный обман - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Невольный обман

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

— Вы так ничего и не съели, мадам, — сказала Магара, когда пришла убрать со стола.
— Я не голодна, — ответила Теола.
— Но вы должны были уже проголодаться, мадам, — настаивала Магара. — Вы очень мало ели вчера вечером и совсем ничего не ели ночью, а когда я принесла вам ужин и немного вина после того, как вы вернулись домой, вы уже крепко спали, и мне не захотелось вас будить.
— Я не голодна, — повторила Теола.
Она-то понимала, что все дело в унынии и дурных предчувствиях, от которых у нее сжималось горло так, что невозможно было проглотить ни кусочка.
Теола встала из-за стола и подошла к окну. Когда-то ей было тесно во дворце и казалось скучным смотреть из окна на английский парк; но теперь ей ничего так страстно не хотелось, как только остаться здесь, жить поблизости от Алексиса Василаса, принимать участие в осуществлении его планов для будущего Кавонии.
Она слышала, как Магара вышла из комнаты, но не оглянулась.
За окном пылал великолепный закат, но Теоле казалось, что уже спустилась темная ночь, и эта тьма постепенно заполняет ее душу.
В ее памяти еще были живы восторг и волнение, охватившие ее в момент поцелуя генерала.
Стоило ей только вспомнить об этом, и вот уже ее охватывает огонь, а губы дрожат, тоскуя по его губам.
«Я люблю его! Люблю! — в отчаянии думала она. — Но что я значу для него, я — всего лишь… подставное лицо».
Мысль, что, вероятно, он любит принцессу Атину, о которой говорила Магара, словно меч, пронзила ее.
На кого похожа эта принцесса? Красива ли она? Может быть, она — тот идеал женщины, которым никогда не стать Теоле? Она изводила себя, воображая себе красавицу, похожую на гречанку, как и сам Алексис Василас. Вероятно, она прекрасна, как Афродита, и составит идеальную пару кавонийскому Аполлону, и именно такую женщину он хочет видеть рядом с собой, когда будет править Кавонией.
1 Конечно, очень легко было переключить симпатии народа на нее вместо Кэтрин, которую премьер-министр очень мудро связал с древней легендой. Отец не зря говорил, что Теола похожа на нимфу, а в подвенечном платье она, должно быть, в глазах крестьян стала воплощением всех их чаяний.
«Все это было всего лишь красивым театральным представлением», — думала Теола, и мистическое чувство, которое охватило ее во время свадьбы и когда она молилась за генерала в пещере, померкло. Теперь она чувствовала себя опустошенной, незначительной личностью, «почти служанкой».
Солнце село. Наступило то волшебное мгновение сумерек, когда тени кажутся полными тайн, а статуи все еще вырисовываются белыми силуэтами на фоне густеющей темноты.
Но Теола видела перед собой только красивое лицо Алексиса Василаса, его высокий лоб, прямой нос, твердый подбородок и глаза, глядящие прямо в ее глаза.
О чем он думал? Что чувствовал? Он навсегда останется загадкой, подумала она, человеком, которого она никогда не поймет.
Раздался резкий стук в дверь. Теола обернулась, сердце ее испуганно подпрыгнуло, и она с трудом смогла ответить «войдите!» тому, кто стоял за дверью.
Она произнесла это по-кавонийски, дверь открылась, и вошел генерал. Теола так обрадовалась его приходу, что с трудом удержалась от того, чтобы не побежать к нему навстречу.
Следом за ним, к изумлению Теолы, в комнату вошли двое солдат. Они закрыли за собой дверь и встали по стойке «смирно» по обеим сторонам двери внутри гостиной, а не снаружи, в коридоре.
Теола недоуменно уставилась на них, потом вопросительно подняла взгляд на генерала.
Генерал приблизился к ней на несколько шагов и остановился в центре комнаты.
— Я хочу с вами поговорить, — произнес он по-английски.
— Я… ждала, что вы… придете ко мне, — ответила Теола. — Но зачем здесь эти двое солдат?
— Я привел их с собой, чтобы вы чувствовали себя в безопасности.
— В безопасности от… чего? — удивилась пораженная Теола.
— От меня! — последовал ответ.
Теола едва верила своим ушам, но он продолжал:
— Прошлой ночью я злоупотребил вашим доверием. Сегодня я принял меры, чтобы это не повторилось.
— Я… не понимаю.
— Думаю, что понимаете, — ответил он, — а то, что я должен сказать вам, не займет много времени.
Внезапно она поняла. Он говорил о том поцелуе в пещере, и так как его поведение поразило ее до такой степени, что Теола готова была расплакаться, Теола поспешно произнесла:
— Отошлите солдат! Я не стану говорить с вами, пока они находятся в комнате!
Генерал не шевельнулся.
— Разумно ли с вашей стороны просить об этом? — спросил он.
Опасаясь, что глаза выдают ее, Теола отвернулась и пошла к окну.
— Отошлите их! — снова повторила она и сама услышала, как дрожит ее голос. — Я… считаю их присутствие… оскорбительным!
— Я не имел намерения оскорбить вас. Генерал отослал солдат, и Теола услышала, как они вышли из комнаты и закрыли за собой дверь. Она стояла и смотрела в сгущающиеся сумерки; ей казалось, что тихий сад ускользает в неведомое будущее, которое почему-то таило ужасную угрозу.
— Я пришел вам сообщить, — услышала она его слова за своей спиной, — что в порту Кевия стоит английский корабль. Через час будет готова карета, чтобы отвезти вас к нему.
На мгновение Теоле показалось, что она парализована и никогда больше не сможет двигаться снова. Затем она медленно отвернулась от окна.
Она никогда не видела генерала таким суровым, а его лицо было почти серым.
— Корабль? — повторила она.
— Английский корабль. Возможно, он направляется в Афины, и в этом случае вы сможете присоединиться к своим дяде и кузине; или если он поплывет прямо в Англию, то доставит вас благополучно домой.
Теола с трудом понимала то, что он говорил. Она предполагала, что безразлична ему, но не могла и подумать, что он захочет так быстро избавиться от нее и ее отъезд произойдет в течение ближайшего часа.
Она стояла и смотрела на него, и так же, как перед глазами утопающего за те мгновения, пока он погружается под воду, проносится вся его жизнь, так и Теола сейчас увидела то будущее, которое ждет ее в Англии: холодный замок, жизнь на побегушках, вечная атмосфера ненависти.
Это было трудно выносить и раньше, но теперь, когда сердце ее останется в Кавонии, это будет просто невыносимо.
Она смутно представляла себе, что ей будет нелегко жить со своей любовью и знать, что Алексис Василас ее не любит, но жить так далеко от него, в Англии, и знать, что она никогда его больше не увидит, было бы совершенно немыслимо.
Она услышала его голос, который словно доносился откуда-то издалека:
— Я должен вас поблагодарить за все, что вы сделали для Кавонии, но уверен, что поступаю правильно, отсылая вас обратно, на родину.
— Я думала… я считала… что мы женаты, — запинаясь — , выговорила Теола.
— Я могу уладить дело с гражданским браком, — ответил он, — и хотя это займет некоторое время, уверен, мы получим согласие на развод и у церкви, принимая во внимание, что вы вынуждены были вступить в этот брак столь поспешно и у вас не было времени на раздумья и подготовку.
«Он уже все решил», — с отчаянием подумала Теола.
Генерал уже собрался уходить, и тут она произнесла:
— Пожалуйста… позвольте мне остаться. Ей показалось, что он замер, потом ответил:
— Вы должны понимать, что это невозможно.
— Но почему? Я не доставлю вам… хлопот. Не буду предъявлять на вас никаких прав… но я бы могла, наверное, работать для блага людей.
— Ваше предложение нереально. Он говорил суровым тоном.
— Пока у вас нет больницы, — горячо настаивала Теола, — я могла бы ухаживать за больными, особенно за детьми.
— Вам лучше вернуться к той жизни, которую вы знаете. Вы даже не представляете себе, какие трудности и опасности могут предстоять вам в будущем.
— Я… не боюсь. Я же поехала с вами… вчера ночью.
— Это был очень мужественный поступок с вашей стороны. Но в следующий раз нам может не так повезти.
— В следующий раз? — удивилась Теола. — Разве существует возможность, что король снова нападет на нас? Вы захватили их пушки, и я не могу поверить, что те немногие уцелевшие солдаты короля могут теперь представлять опасность для вашей армии.
— Я имел в виду не королевские войска, — ответил Алексис Василас так неохотно, что казалось, она вынудила его ответить. — Существуют другие трудности.
— Скажите мне, что это за опасности.
— Нет смысла продолжать наш спор, — сказал он. — Кроме того, время идет. Вам надо уложить вещи, а до Кении два часа езды.
— Но ведь уже поздно… ехать ночью… так далеко? — уныло возразила Теола.
— Я отправлю с вами отряд кавалерии под командованием майора Петлоса. — Теола не отвечала, и через несколько секунд он прибавил — — Разумеется, я приду попрощаться с вами, когда вы будете готовы к отъезду.
Генерал повернулся к двери, и у Теолы вырвался слабый крик:
— Я не могу… уехать! Пожалуйста… позвольте мне… остаться! Я так много… могу здесь сделать!
— Нет!
Этот односложный ответ, казалось, резким эхом разнесся по комнате.
— Я уже сказала, что… не доставлю вам хлопот. Я даже не останусь жить во дворце, если вы… возражаете. Только позвольте мне… остаться в Кавонии!
— Нет!
Теола почувствовала, как иссякает ее самообладание. Ее душили слезы.
Она увидела, как Алексис Василас направляется к двери, и с отчаянием поняла, что сейчас он навсегда уйдет из ее жизни. И с ним уйдет свет, а она останется во тьме на всю оставшуюся жизнь.
Он повернул ручку двери.
— Я хочу… кое о чем… попросить вас. Ее голос звучал еле слышным шепотом, и она опасалась, что генерал ее не расслышал.
— О чем же?
Невозможно было поверить, что вопрос может звучать так безразлично, так жестко, холодно и отчужденно.
— Чтобы у меня… было… что вспомнить… пожалуйста… поцелуйте меня на прощание!
На какое-то мгновение ей показалось, что он откажется.
Они стояли в противоположных концах комнаты, и, когда генерал обернулся, Теола не могла разглядеть выражение его лица, потому что глаза ее были полны слез.
Очень медленно, шаг за шагом, он вернулся обратно к ней. Она скорее слышала, чем видела его приближение, и теперь ее сердце лихорадочно билось, а губы дрожали, предвкушая прикосновение его губ. Это будет последний поцелуй в ее жизни, грустно думала Теола, единственная радость, которую она запомнит на долгие годы.
— Почему вы просите меня об этом? — спросил генерал.
В его голосе слышались странные интонации, которых раньше не было.
Он все еще стоял в нескольких футах от нее. Она попыталась взглянуть на него, но не смогла. Тогда она закрыла глаза, слегка приподняла лицо и еле слышно произнесла:
— Пожалуйста… поцелуйте меня… пожалуйста… Эта мольба шла из самой глубины ее существа, и, поскольку он не пошевелился, Теоле показалось, что он собирается отвергнуть ее.
Затем внезапно он потянулся к ней, но не заключил ее в объятия, а схватил за руку.
— Пойдем!
Он открыл дверь, и они прошли мимо часовых.
Они шли так быстро, что Теола едва поспевала за ним и почти бежала вдоль коридора по направлению к парадной лестнице. Он не отпускал ее руки, и ей пришлось другой рукой приподнять край розовой юбки, чтобы не споткнуться, когда он быстро увлек ее за собой вниз по ступенькам.
Они подошли к входной двери, и часовые вытянулись по стойке «смирно».
Все еще держа ее за руку, генерал спустился по лестнице, туда, где стояла открытая коляска.
Он помог ей сесть и отдал приказ кучеру; лошади пустились вскачь, а Теола откинулась назад, задыхаясь и недоумевая.
Что происходит? Почему он так ведет себя? Ведь не может же он отослать ее па корабль, не дав ей времени переодеться и собрать вещи?
Теоле хотелось спросить у пего, что происходит, но непролитые слезы все еще душили ее, и все расплывалось перед глазами. В одном она могла быть уверена: он рядом с ней и все же не поцеловал ее, как она просила.
«С моей стороны было… нескромно… просить об этом», — решила Теола.
Она чувствовала, что, отказавшись выполнить ее просьбу, он захлопнул перед ней двери в рай.
«Я… больше ничего… не могу поделать», — вздохнула она.
Она умоляла его позволить ей остаться и потерпела неудачу. Просила подарить ей прикосновение губ, а он отказал ей даже в этом последнем мгновении счастья. Теперь он отошлет ее прочь, и ей больше нечего сказать, больше не о чем просить.
Неожиданно коляска остановилась. Теола открыла глаза, замигала и увидела, что они остановились перед белоснежной виллой. Виллу окружали высокие кипарисы, и в сгущающихся сумерках она выглядела очень красивой.
Подбежавший слуга открыл дверцу коляски, и Алексис Василас сошел на землю.
Он подал Теоле руку, чтобы помочь спуститься, и она задрожала, ощутив его прикосновение.
Они вошли в дом, и Теола мимоходом смутно разглядела холл с белыми стенами и мягким светом, струящимся из алебастровых плафонов.
Он привел ее в гостиную, высокие окна которой открывались в сад. Освещение здесь также было мягким, а сама комната казалась прохладной, белой, и все в ней дышало утонченностью.
Но у Теолы не было времени смотреть по сторонам. Она не могла оторвать глаз от своего спутника.
Теола услышала, как за ними захлопнулась дверь. После этого он отпустил ее руку и стоял, глядя на нее, но не отступил в сторону, наоборот, стоял рядом, так близко, что это вызывало в ней дрожь.
Генерал не отрывал глаз от ее лица, но молчал, и через мгновение Теола произнесла:
— Зачем… вы привезли меня… сюда? Г-где мы?
— Я хочу, чтобы вы еще раз попросили меня о том, о чем просили во дворце, — сказал он. — Я не уверен, что правильно вас понял.
В его голосе звучали такие нотки, от которых что-то дрогнуло в душе у Теолы и вновь стало трудно говорить — но уже по другой причине.
Генерал не шевелился, и она поняла, что он ждет ответа.
— Я… просила вас… меня поцеловать, — прошептала она.
— Вы уверены, что хотите этого?
Произнося эти слова, он придвинулся ближе.
Снова она подняла к нему лицо и поняла, что никогда ничего в жизни не хотела так, как сейчас хочет ощутить прикосновение его губ.
Очень медленно он обнял ее, словно ожидая, что она будет сопротивляться. Затем его рот закрыл ее губы, и Теола почувствовала, что ее охватывает восторг так же, как и тогда, в пещере. Но теперь он был еще более сильным, более прекрасным и более волшебным.
Она прижималась к нему все теснее и теснее, желая слиться с его телом, стать его частью. И в это мгновение Теола чувствовала, как огненные языки пламени охватывают ее, а вместе с ними приходит свет, почти слепящий в своей яркости.
«Я люблю тебя! Люблю тебя!»— хотелось ей воскликнуть, и, возносясь с ним на самое небо, она желала бы умереть в то же мгновение.
Рай, наверное, не мог быть более чудесным, более полным экстаза, более совершенным, чем те ощущения, которые заставляли ее трепетать в его объятиях и отвечать на его поцелуй каждой клеточкой своего тела.
Теола забыла обо всем, даже о собственных несчастьях, даже о страхе перед будущим. Она стала с ним одним целым и чувствовала, как огонь, бушующий в них обоих, пожирает все, оставляя лишь любовь .
Наверное, прошли долгие века, пока Алексис не поднял голову и не взглянул в ее глаза.
— Ты этого хотела? — спросил он хриплым голосом.
У Теолы голова шла кругом от нахлынувших на нее чувств. В то же время ей доставляло невыносимые мучения сознавать, что только что изведанное чудо закончилось.
Его губы оставались очень близко от ее губ, и она ждала, желая еще раз ощутить их прикосновение и не смея попросить об этом.
— Почему ты хотела, чтобы я поцеловал тебя? — спросил он.
Казалось, этот вопрос донесся до нее из другого мира.
— Я… люблю тебя! — прошептала Теола. — Пожалуйста… позволь мне остаться… в Кавонии.
Его руки сжали ее так крепко, что она невольно вскрикнула от боли.
— Ты действительно думаешь, что я мог тебя отпустить?
— По ты… хотел… чтобы я уехала.
— Только потому, что злоупотребил твоим доверием.
— Я… не понимаю.
— Когда я предложил, чтобы наш брак был лишь формальностью, то знал, что мне будет трудно удержаться и не прикасаться к тебе, не сделать тебя своей, — признался Алексис, — но я надеялся, что смогу себя контролировать. — Он вздохнул. — Я обнаружил, что так же несдержан и ненадежен, как тот солдат, которого я убил, когда он напал на тебя.
— Ты… ты хотел меня… еще до того, как мы… поженились? — с недоверием спросила Теола.
— Я полюбил тебя с того первого мгновения, как увидел!
— Ты смотрел на меня… с презрением!
— Только потому, что отождествлял тебя с теми людьми, с которыми ты приехала, — ответил он. — Но это не мешало мне думать, что ты самая прекрасная женщина, что я когда-либо видел в своей жизни!
— Это не может быть… правдой! — воскликнула Теола, припомнив, какой жалкой она, наверное, выглядела в уродливом дорожном платье, выбранном для нее теткой.
Алексис привлек ее к себе поближе.
— Когда мы несли в дом ту девочку, я понял, что со мной происходит нечто странное. Не только твоя красота захватила меня, меня покорило твое мужество. И когда я спасся от солдат, то уже знал, что каким угодно способом, но должен увидеть тебя еще раз.
— Ты не ожидал… найти меня… во дворце? — спросила Теола.
— Я был поражен, — ответил он, — и в то же время обрадовался так сильно, что эта радость затмила все остальные чувства, даже радость от того, что наконец-то у меня собралось достаточно людей, чтобы возглавить восстание против австрийцев.
— Я никогда не думала… не мечтала даже… что ты можешь… полюбить меня.
— А теперь ты знаешь, что я люблю тебя!
Алексис не стал ждать ответа, он нашел ее губы, и она почувствовала, как комната закружилась вокруг них и исчезла.
Остался только свет, тот свет, который, как она знала, исходил от самого Аполлона. Он уносил ее с собой в удивительный мир, где не существует слов, а царит лишь красота, божественная красота.


В саду пели соловьи.
Через раскрытое окно Теола видела луну, сиявшую над долиной в ту ночь, когда она молилась об успешном завершении боя.
Ее молитвы были услышаны, и теперь ей казалось, что невозможно испытывать такое счастье и оставаться на земле.
— Я люблю тебя, дорогая моя!
Низкий голос Алексиса заставил ее приподняться, и она ощутила прикосновение его губ сначала на лбу, потом на щеках.
— Я не верил, что женщина может быть такой милой, такой нежной, такой совершенной! — произнес он. — Ты меня все еще любишь?
— Люблю… так, что и словами не выразишь, — ответил она. — Я думала… когда ты впервые меня поцеловал… что невозможно любить сильнее, но сейчас…
— Сейчас?
Она спрятала лицо у него на груди.
— Я… боюсь! — прошептала она.
— Чего?
— Что вижу сон… что проснусь и увижу — тебя нет.
— Обещаю, что этого никогда не произойдет, — заверил он ее. — Ты принадлежишь мне, Теола, ты моя жена, и ничто и никто не сможет нас разлучить.
— Ты и правда… меня любишь?
— Мне потребуется целая вечность, чтобы рассказать тебе, как сильно я тебя люблю! — улыбнулся Алексис. — Ты — все, к чему я всегда стремился и никогда не находил, священный идеал, который всегда хранился в моем сердце и который я уже начал считать всего лишь иллюзией.
Его голос звучал так проникновенно, что у нее перехватило дыхание. Потом она сказала:
— Ты не должен… говорить… так. Это заставляет меня чувствовать себя так же, как тогда… когда солдаты целовали мне руки, а женщины — подол моего платья. Что я… недостойна.
— Ты не можешь быть недостойной!
— Почему ты так уверен?
— Потому что ты — нимфа, родившаяся из пены, и потому что мы познали друг друга не только глазами, драгоценная моя, но и сердцем и душой.
— Как ты мог… отсылать меня… в Англию? Обида все еще дрожала в ее голосе, хотя теперь она знала, что любима и принадлежит ему.
— Мне было так стыдно за свое поведение, — ответил Алексис. — Я подумал, что шокировал тебя, вызвал отвращение. Мне казалось, что единственным способом исправить положение будет отправить тебя домой.
— В Англии… у меня… нет дома, — начала Теола, но, произнося эти слова, она подумала, что еще не рассказала ему об отце.
Действительно, им еще так много надо было рассказать друг другу, так много объяснить.
Она уже собиралась начать, как почувствовала, что его рука прикоснулась к ней, и затрепетала от новых ощущений, которые раньше были ей неизвестны.
— Я люблю тебя! — произнес Алексис. — Люблю так сильно, так полно, что мне трудно будет, радость моя, даже думать обо всем, что мне надо сделать в Кавонии, — я буду думать только о тебе!
Теола не смогла ответить, так как его губы уже нашли ее губы, а языки пламени охватили ее тело и зажгли страстное желание, граничащее с болью.
— Ты похож на… Аполлона, — прошептала она. — Я поняла это, когда впервые… увидела тебя, и теперь я знаю… что ты — бог света.
Алексис поцеловал ее шею, и она сказала, прерывисто дыша:
— Мой… отец говорил мне, что Аполлон… покорял мир силой своей… красоты… и любви.
— И этим я тебя покорил?
— Да!.. Да!.. О да!
Больше слова были не нужны.


Теоле снилось, что ее целуют; она открыла глаза и обнаружила, что это была реальность. Алексис склонился над ней и прильнул поцелуем к ее губам.
Комнату заливал солнечный свет. За окнами пели птицы и было слышно тихое прохладное журчание воды, падающей внизу в каменную чашу фонтана.
— Ты очень красива утром, моя дорогая, — сказал Алексис, и Теола увидела, что он уже одет.
— Ты… меня покидаешь? Это был вопль отчаяния.
— Мне надо отправляться на работу, драгоценная моя. Именно так отвечают женам мужчины во всем мире в эту минуту. Сегодня утром для меня это особенно справедливо.
— Почему ты… не разбудил меня, когда… встал?
—  — Ты спала, как дитя, я не видел ничего прекраснее твоего спящего лица.
Теола подняла руки, чтобы отвести назад волосы, и в этот момент одеяло соскользнуло с нее, и она осознала, что лежит в кровати совершенно нагая.
Она поспешно натянула одеяло, краска залила ее щеки.
— Я… без одежды!
— Магара принесет тебе одежду, — ответил он с улыбкой, — но я люблю тебя именно в этом виде!
— Ты не должен… смотреть на меня, мне… стыдно!
— Ты же нимфа, а нимфы по традиции носят очень мало одежды.
Алексис медленно стянул с нее одеяло и поцеловал одну за другой ее груди. Затем он поцеловал ее в губы, и она увидела, что в его глазах вспыхнул огонь.
— Я хочу тебя! Видит бог, как я тебя хочу! — произнес он. — Но если я сейчас не уйду, люди подумают, что их правитель слишком уж любит опаздывать!
Он встал и, глядя на нее сверху, сказал:
— Если бы я мог выбирать, то остался бы здесь, весь день занимался с тобой любовью и говорил бы тебе, как ты прекрасна и совершенна во всех отношениях. Но мне надо выбрать новое правительство и назначить людей на ответственные посты.
И Алексис отвернулся с видимым усилием.
Теола протянула к нему руки.
— Поцелуй меня… еще раз, — умоляющим голосом попросила она.
Он вернулся и поцеловал ее крепко и страстно. Потом, почувствовав, как отозвались па поцелуй ее губы и все ее тело задрожало в его объятиях, он поцеловал ее в глаза и сказал:
— Не надо соблазнять меня, Теола! Если бы ты только знала, как трудно мне покинуть тебя. Он чмокнул ее в кончик носа.
— Как только мне удастся создать хоть какое-то подобие порядка, мы уедем в свадебное путешествие и проведем вместе медовый месяц. Я хочу увезти тебя в мою хижину в горах, где жил в последние годы. Она очень скромна, но там мы будем одни.
— Мне так бы этого хотелось! — вскричала Теола. — Быть с тобой… наедине! Мы и правда можем туда поехать?
— Как только я смогу, любовь моя, моя прекрасная маленькая женушка.
Он опустил ее обратно на подушки и решительно зашагал к двери.
— Когда я тебя увижу? — спросила она, скорее крикнула.
— За обедом, — ответил он. — Даже самому занятому человеку положено делать перерыв на обед.
Он улыбнулся ей своей неотразимой улыбкой и ушел.
Теола вздохнула от счастья и повернулась к окну.
Ночью она узнала, где они находятся.
Вилла принадлежала семье Никиаса Петлоса. Когда Алексиса с матерью выслали из Кавонии, Петлосы собрали сокровища семьи Василас и укрыли их в своем доме. Потом отец Никиаса Петлоса спас жизнь королю Фердинанду во время его первого приезда в Кавонию, когда анархист бросил бомбу в его карету. Полковник Петлос схватил ее и успел выбросить на дорогу до того, как бомба взорвалась. Разумеется, король Фердинанд был ему благодарен.
Когда всех кавонийских офицеров и вельмож выслали из дворца, полковник Петлос, а потом и его сын сохранили свои должности, и им были дарованы такие привилегии, как ни одному другому кавонийцу.
Однако семья Петлос была возмущена тем, как повел себя король, когда получил власть. Полковник Петлос ушел в отставку через несколько лет под тем предлогом, что слишком стар, чтобы продолжать службу. Но его сын по настоянию Алексиса Василаса, к тому времени тайно вернувшегося в страну, остался на службе короля, так как верил, что здесь он лучше всего сможет помочь Кавонии.
— Завтра я покажу тебе сокровища моей семьи, которые передавались из поколения в поколение, — пообещал Алексис Теоле.
— Мне бы очень хотелось взглянуть на них.
— Они бы пропали, если бы не доброта моих Друзей.
— Ты наградишь майора Петлоса? — спросила Теола.
— Я собираюсь поручить ему обучение армии, — ответил Алексис. — Он молод для такого важного поста, но я знаю, что могу на него положиться. Хоть и надеюсь, что Кавонии никогда больше не придется снова воевать, мы должны быть готовы защитить себя.
— Мне невыносима мысль, что ты… можешь снова… оказаться… в опасности, — сказала Теола.
— Сейчас мне грозит только одна опасность, — ответил Алексис, — что я буду слишком часто любить тебя и надоем тебе.
— Этого никогда не случится, — шепнула Теола. — Мне больше ничего не надо… только бы быть с тобой.
— Мы будем вместе каждый день, — пообещал Алексис, — а ночью ты будешь спать в моих объятиях.
— Здесь?
— Это будет наш дом.
— Поэтому ты привез меня сюда сегодня ночью? — спросила Теола. — А я никак не могла понять, почему ты увозишь меня из дворца.
— Ты думаешь, я мог бы целовать тебя или заниматься с тобой любовью в здании, которое было построено на слезах и горе моего народа? Одно я решил твердо — мы никогда не будем там жить!
— Мне гораздо больше нравится… быть здесь.
— Петлосы отдали его мне до тех пор, пока я не построю собственный дом, а может быть, самым разумным было бы выкупить у них этот дом. — Он притянул ее к себе и сказал:
— В данный момент все это не имеет значения. Важно лишь то, моя дорогая женушка, чтобы у меня было где заняться с тобой любовью.
Его рот завладел ее губами, и она прижалась к нему всем телом.


— Когда тебя провозгласят королем? — спросила Теола спустя некоторое время.
Когда она задавала этот вопрос, голос ее звучал напряженно. Сама идея о том, что Алексис станет таким высокопоставленным лицом, приводила ее в смущение.
— Никогда!
— Никогда?
— Нет. Думаю, Кавония достаточно натерпелась от власти монархов. Мы станем независимой республикой.
— Но кем же… будешь ты?
— Президентом, и я буду очень демократичен! Полагаю, именно это необходимо в современном мире! Он помолчал.
— Ты не слишком огорчишься, если не станешь королевой, моя драгоценная?
— Я хочу только быть… твоей женой!
— И ты всегда ею будешь!
Он поцеловал ее, и прошло некоторое время, прежде чем Теола могла спросить:
— Что ты сделаешь с дворцом?
— Одно крыло превратится в больницу, пока я не смогу выделить деньги на строительство нового здания, — ответил Алексис. — Второе крыло отдадим под конторы. Центральная часть останется для визитов представителей других стран и для тех случаев, когда понадобится устроить прием, или, возможно, много позже, когда в стране наступит процветание, бал.
Он привлек ее к себе, тела их соприкоснулись, и Алексис продолжал:
— Как бы я хотел потанцевать с тобой, моя обожаемая женушка, но в данный момент мне достаточно прижимать тебя к себе вот так, когда вместо музыки слышно лишь биение наших сердец.
Эти слова пришли ей на память, когда Теола села в постели и увидела свое розовое вечернее платье, небрежно брошенное на спинку стула, разбросанные по полу туфельки, а также то, что ее тетка называла «предметами туалета».
Теола вспыхнула, вспомнив, как бушующее в них пламя заставило отбросить прочь все, кроме сжигающего их желания.
— Я люблю его! Благодарю тебя… благодарю тебя, боже… за его любовь, — вскричала Теола. — Благодарю тебя за то, что дал мне это… совершенное, невероятное… счастье.
Пока она молилась, раздался стук в дверь и вошла Магара.
— Вы уже проснулись, мадам? — задала она совершенно лишний вопрос. Теола улыбнулась.
— Проснулась, Магара, и очень, очень счастлива!
— Я так и подумала, мадам, когда узнала, что генерал отвез вас сюда.
— Здесь так красиво, — сказала Теола, оглядывая комнату, — и так не похоже на дворец.
Контраст был поразительным. Вся комната была белой, как и кровать. Над ней не было тяжелого балдахина, как во дворце, а вместо него резное изголовье украшали фигурки искусно вырезанных купидонов и дельфинов, инкрустированные серебром.
Теола была уверена, что это работа местных мастеров, так же, как и ковры, покрывающие пол, с цветным орнаментом на белом фоне — подобный она видела на фотографиях предметов древнегреческого искусства.
Яркие узорчатые шторы были вытканы вручную.
Казалось, комнаты сливаются с садом, в который выходили широко распахнутые окна. Аромат роз и лилий почти ошеломлял, и пока Теола одевалась, Магара сообщила, что приказала подать завтрак на открытом воздухе, в патио, куда выходила гостиная.
— Надеюсь, ты привезла мне какое-нибудь платье? — спросила Теола.
— Одно из самых красивых и прохладных, мадам, — ответила Магара. — Позже я привезу сюда и другие платья. Сегодня утром у меня не было времени заказать карету.
— Я так рада, что мы будем жить здесь.
— Вилла после дворца кажется очень маленькой, — заметила Магара, — но в ней легче вести хозяйство, а слуги сочтут за честь прислуживать вам.
«Невозможно чувствовать себя более счастливой!»— думала Теола, сидя в патио, в тени под навесом.
Ей хотелось только одного — быть с Алексисом, ухаживать за ним, знать, что они принадлежат друг другу и она больше не одинока на свете. После всего, что она выстрадала, после всех пережитых бедствий, ее словно вырвали из глубин ада и вознесли в рай — таким счастьем было сознавать, что она — его жена, что нужна ему так же, как и он ей.
«Я должна во всем ему помогать, — думала Теола. — Я так много могу сделать для женщин Кавонии и, конечно, для детей».
Она решила, что, как только Алексис позволит ей, она навестит ту маленькую девочку с поврежденной ногой, а также выяснит, что стало с детьми, которых тогда привезли во дворец.
Теола была уверена, что матери их уже забрали, но она должна удостовериться, зажили ли их раны и не нужна ли им медицинская помощь.
«Все эти вещи я должна взять на себя, — думала она. — У Алексиса теперь так много важных дел, что он не должен беспокоиться о таких мелочах».
Закончив завтрак, Теола вышла в сад и обнаружила, что он гораздо красивее английского дворцового парка, уставленного статуями. В нем цвели яркие азалии, лилии, заставившие ее вспомнить о возвышенной атмосфере собора, и орхидеи всех форм и цветов, многие из которых уже одичали. Еще там был водный сад с небольшим каскадом, струящимся среди искусственных скал, а в чаше фонтана, под плоскими зелеными листьями водяных лилий, скользили золотые рыбки.
«Это место создано для любви», — подумала Теола и осознала, что уже давно бродит по саду.
Наверное, уже близится полдень. Ее сердце встрепенулось при мысли о том, что Алексис скоро вернется к ней.
Она знала, что теперь, когда он появится, она сможет подбежать и броситься к нему в объятия, как ей хотелось вчера ночью, когда он пришел к пей в комнату во дворце и привел с собой часовых.
Что, если бы она повиновалась ему и вместо того, чтобы находиться сейчас здесь и ждать его возвращения, находилась бы на борту английского корабля, плывущего в Афины, где ее ждали дядя и Кэтрин?
Она содрогнулась при этой мысли, потом сказала себе, что ей больше нечего бояться.
Ничто больше ее не испугает.
Она принадлежит Алексису, и, подобно Аполлону, он принес свет во тьму ее существования, и, как говорил ее отец, это было «танцующее, дрожащее пламя».
Она вошла через открытую дверь обратно в прохладную белую гостиную. На ее стенах висели картины, которые она еще не успела рассмотреть, но знала, что они прекрасны, потому что принадлежали семье Алексиса.
Теола собиралась поближе рассмотреть одну из них, по только двинулась к ней, как дверь открылась. Один из слуг объявил по-кавонийски:
— Вас хочет видеть один джентльмен, мадам.
Теола обернулась и застыла на месте.
В гостиную входил герцог, а следом за ним шла Кэтрин!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Невольный обман - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Невольный обман - Картленд Барбара



Душераздирающие розовые сопли, незатейливо и банально: 3/10.
Невольный обман - Картленд БарбараЯзвочка
18.03.2011, 21.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100