Читать онлайн Невеста короля, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава шестая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста короля - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.83 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста короля - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста короля - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Невеста короля

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава шестая

Госпиталь, расположенный в женском монастыре, глубоко тронул их души. Они проходили через тихие с высокими потолками помещения, где жили монахини, которые приветливо встречали гостей. Зошине рассказали, что это была идея принца-регента: женщины, посвятившие себя облегчению страданий ближних, получили возможность, благодаря устройству госпиталя, помогать своим подопечным непосредственно в стенах монастыря.
Теперь все в Дьере она воспринимала несколько иначе. Везде и всюду она видела влияние человека, которого полюбила.
Необузданный нрав и безответственность короля заставили ее понять, что именно регент привел свою страну к преуспеванию, поддерживал в ней порядок, сделал счастливыми ее граждан.
Мать-настоятельница монастыря рассказывала, что о больных и престарелых в Дьере заботились намного лучше, чем в любой другой стране Европы, а детская смертность существенно сократилась за годы его регентства.
Принц-регент по-настоящему заботился о жителях своей страны. Его интересовали все стороны их жизни. Зошина не сомневалась, что в Дьере не так уж много безработных, а на производстве внедряются прогрессивные методы.
Премьер-министр был, бесспорно, хороший политик, но за пределами кабинета не имел особого влияния.
Именно на принца-регента последние годы ложилось выполнение многих задач, с которыми он справлялся именем короля.
И именно регент пытался обеспечить стабильность страны и после своего ухода.
Когда Зошина видела все достигнутое им и думала о том, что все это может пойти прахом, как только король получит власть, ей хотелось кричать о несправедливости системы, которая возводит на трон никчемного человека только по праву рождения. Когда в Лютцельштайне она слышала о необузданном нраве короля, Зошина и представить себе не могла, что это может значить для страны.
Вспоминая о поведении короля на маскараде, о фамильярности его друзей, о женщинах сомнительного поведения, которые окружали его, она чувствовала себя беспомощной и замирала от ужаса при мысли о замужестве, на которое была обречена.
Прошлой ночью, добравшись до своей комнаты, она могла думать только о принце-регенте и замирать от восторга, вспоминая его поцелуи.
Шандор подарил ей небесное блаженство, разбудил в ней такое море чувств, о которых она и не подозревала. Какое-то время она была не в силах по-настоящему осознать, что ей предстоит потерять его.
Зошина впервые полюбила, а его ответное чувство само по себе казалось ей чудом из чудес.
Войдя в спальню, она увидела книгу у себя на прикроватном столике и поняла, как принц-регент узнал, что она покинула дворец.
Это был сборник стихов той монахини, о которой он ей рассказывал.
Зошина поняла, как все произошло. Принц Шандор вспомнил о своем обещании только перед сном. Подумав, что, возможно, Зошина еще не спит, он послал своего слугу к Гизелле.
Гизелла скорее всего объяснила, что ее высочество еще пишет письмо, поскольку собирается отправить его утром с дипломатической почтой в Лютцельштайн.
Слуга регента, желая исполнить данное ему поручение, упросил Гизеллу, несмотря на поздний час, отнести книгу принцессе.
Старая служанка, ворча, что ей не дают выспаться, все же отправилась к своей госпоже и обнаружила, что спальня пуста.
Девушка отчетливо представляла, какая за этим последовала паника: Гизелла рассказала слуге регента, тот — своему господину, ну а принц-регент, знавший о том, куда направился король, догадался об остальном.
Зошине оставалось только надеяться, что регент взял с Гизеллы обещание хранить молчание. Когда ее горничная появилась утром, девушка убедилась в этом.
— Как же вы могли так меня напугать, ваше высочество?! — укоряла ее Гизелла. — Что вам стоило сказать мне, что намереваетесь уйти вчера вечером?
— Король пригласил меня сопровождать его на прием, — оправдывалась Зошина. — Но, пожалуйста, не говори ничего бабушке. Герцогиня сочла бы эту поездку слишком поздней для меня.
— Его высочество принц-регент просил меня никому ничего не рассказывать, — призналась Гизелла, — но мой долг велит мне доложить об этом по возвращении в Лютцельштайн.
Гизелла обожала Зошину, и девушка не сомневалась, что угроза была пустой.
— Никому ты не наябедничаешь, Гизелла! К тому же, хотя и слишком поздно, я вернулась целой и невредимой.
При этом она подумала, что в этом нет заслуги ни короля, ни ее самой. Ее могли сбить с ног или разбить ей лицо бокалом или кружкой, а ее спутник не обратил бы на это никакого внимания.
Интересно, волновался ли он вообще, когда она исчезла. У Зошины возникло неприятное ощущение, что король слишком много выпил и вряд ли вообще помнит, что брал ее с собой на маскарад.
С невообразимым облегчением она узнала, что его величество не предполагает сопровождать их в госпиталь. Зошина не сомневалась, что вряд ли он успел прийти в себя после вчерашнего загула. Однако девушка не совсем четко представляла себе, как может чувствовать себя мужчина после столь бурно проведенной ночи. Ее интересовало, всегда ли, покидая по ночам дворец, Георгий предавался пьяному буйству, подобному вчерашнему.
Вспоминая все, что происходило у нее на глазах, Зошина не находила объяснений, зачем королю или его приятелям понадобилось ввязываться в драку и при этом вести себя так нагло. Казалось, все они вели себя в соответствии с заранее намеченным планом.
Она где-то читала о мюнхенских студентах, которые имели обыкновение провоцировать в пивных заведениях беспорядки, которые потом стихийно прокатывались по всему городу, переходя в настоящие погромы. Неужели нечто подобное свойственно всем молодым людям определенного возраста?
Если так, то подобные задиры должны были вызывать негодование остальных граждан.
Что, если жители Дьера узнают, что их король — один из заводил и главарей такой банды юнцов?
Все это было выше всякого понимания, и, осматривая женский монастырь, приветливо улыбаясь детям, разговаривая с монахинями и восхищенно расхваливая все увиденное, девушка не переставала перебирать в памяти картины вчерашних событий, настолько они потрясли ее воображение.
В последней палате находились новорожденные. Мать одной из девочек, незамужняя женщина, умерла при родах.
— Как это печально! — воскликнула Зошина, когда ей рассказали об этом.
— Взгляните, какое замечательное дитя, ваше высочество, — сказала монахиня, взяв девочку из кроватки и передавая Зошине.
Девушка посмотрела на хорошенькое личико и задумалась о судьбе маленькой сиротки.
— Не беспокойтесь, с ней все будет хорошо, — поторопилась успокоить монашенка, словно читая мысли принцессы. — Ее возьмут в семью. Всегда находятся женщины, которые не могут иметь детей, но мечтают о ребенке. Да и семьи с детьми иногда ничего не имеют против усыновления еще одного.
— Как хорошо, что она не попадет в сиротский приют, — сказала Зошина.
Девушка вспомнила, как однажды они с матерью посещали такой приют, и он запомнился ей как мрачное, унылое, лишенное любви место.
Но, держа на руках девочку, Зошина внезапно с ужасом подумала: став королевой, она обязана будет обеспечить трон наследником.
Она любила детей, и сестры привыкли жить в большой семье, но на месте отца ее детей в мечтах всегда оказывался человек, с которым они любили друг друга.
Теперь же мысль о семье, где король-забулдыга будет ее мужем и отцом ее детей, настолько потрясла девушку, что минуту-другую она молча смотрела на девочку у себя на руках, ничего не видя вокруг.
Зошина плохо представляла себе, что означает близость мужчины и женщины, но эти отношения казались ей неким таинством.
Но оказаться в подобной роли рядом с королем?..
Вчера вечером принц Шандор целовал ее, и она чувствовала, что готова умереть от счастья, подаренного ей. Она не сомневалась, что все происходившее между ними освящено их взаимной любовью.
Иметь от него ребенка было бы счастьем. Но ребенок другого, особенно ребенок короля! Какая низость! Эта мысль вызвала у нее омерзение до дрожи.
«Я не смогу… не смогу!» — думала Зошина.
Она передала девочку снова монахине. Та забеспокоилась:
— Ваше высочество, вам плохо? Вы побледнели.
— Со мной все в порядке, спасибо, — успокоила ее Зошина. — Просто сегодня слишком жарко.
— Вы правы, ваше высочество, — улыбнулась монахиня и смущенно добавила:
— Я чувствую, эта крошка получила ваше благословение, побывав у вас на руках. Не сочтете ли вы предосудительным, если мы дадим девочке ваше имя?
— Сделайте милость, мне будет очень приятно! — ответила Зошина.
Она еще раз взглянула на ребенка. Не придется ли этому маленькому созданию когда-нибудь испытать страдания своей тезки? Не заставят ли ее когда-нибудь пожертвовать всем прекрасным и совершенным, что есть в жизни, ради блага своей страны?
Но Зошину уже ждала герцогиня София, и она постаралась отбросить эти мысли и отвернулась. Ей казалось, что она оставляет последние, изодранные в клочья останки своей мечты «у кроватки малютки-сироты, которую собирались назвать в честь принцессы Зошины из Лютцельштайна.
Обед прошел спокойно и занял не слишком много времени, поскольку днем герцогине предстояло еще открывать Ботанический сад, тоже основанный принцем-регентом.
Ботанический сад, первый в стране, уже принес Дьеру европейскую известность.
Принц-регент обратился во все страны с просьбой прислать ему экземпляры растений, характерных для флоры этих стран, чтобы расширить представления жителей Дьера о растительном мире планеты.
— Меня несказанно воодушевило все, что я увидела в Королевском ботаническом саду в Кью, — рассказывал принц-регент герцогине Софии. — Там не только выращивают растения, но и рассылают их повсюду. Вот я и подумал, а не завести ли нам нечто подобное.
— Какая блестящая идея, Шандор! — похвалила его старая герцогиня. — Впрочем, все ваши идеи оригинальны и прогрессивны.
Возможно, подобный комплимент герцогиня София могла произнести и из простой вежливости, но Зошина чувствовала, что на сей раз бабушка действительно восхищается и говорит искренне.
Принц-регент ждал их к обеду в одном из салонов. Зошина сначала от смущения не смела поднять на него глаза, но, справившись со своими чувствами, она все же взглянула на принца Шандора. Темные круги у него под глазами ясно сказали ей, что принц не спал всю ночь после их расставания. Он и сейчас, казалось, изо всех сил избегал говорить с нею, пока они не прошли в столовую. Но король не спустился к обеду, и регенту пришлось занять место во главе стола. Герцогиня София села справа от него, Зошина — слева.
Принц вел себя достаточно непринужденно, но Зошина чувствовала, в каком напряжении он пребывал. Как и она, Шандор чувствовал неумолимое приближение того момента, когда на заседании парламента будет объявлено о ее помолвке.
Мысль эта темной, грозовой тучей висела над ними, и ни очаровательная комната, ни прекрасный дворец уже не вызывали в девушке восхищения. Ей представлялось, как комнаты дворца заполняют дерзкие и пошлые приятели короля, как по его указанию изящество интерьера уступает место аляповатости в угоду низменным вкусам новых придворных.
Где будет ее собственное место, Зошина угадать не могла. Как на вчерашнем маскараде, она оказывалась лишней, случайной. Ею легко было пренебречь, о ней легко было забыть.
«Но зачем?! Я не могу! Не могу!» — твердила про себя Зошина.
Девушка думала, что даже ради принца Шандора, ради того, чтобы добиться его уважения, она не сможет продолжать этот фарс, который мог привести только к мучительному попранию всех ее идеалов.
Но и она, и регент вели себя за обедом так, словно все шло своим чередом.
«Он так хорошо владеет собой. Наверное, он не испытывает тех чувств, которые терзают меня», — с отчаянием думала Зошина.
Но, подняв глаза, она неожиданно увидела, как он смотрит на нее, и прежде чем Шандор успел отвести взгляд, она поняла, что он страдает не меньше ее.
С того момента желание облегчить муки любимого человека заставляло Зошину стараться не привлекать внимание принца к ее собственным чувствам.
Она знала без слов, что любовь возбуждала в нем желание защитить и утешить любимую. Но ее чувство к нему было так сильно, что девушка не хотела усугублять страдания любимого.
И все-таки каждый удар ее сердца, каждый вздох сопровождались единственной мыслью: «Я люблю вас! Я люблю вас!»
Ей чудилось, что часы на камине отбивали в такт эти слова и приглушенные голоса сидевших за столом вторили им. Зошина даже испугалась, что может произнести их вслух.
Наконец обед завершился, и они с бабушкой надели шляпы, взяли перчатки и зонтики и направились вниз, где их уже ожидали кареты. Тут герцогиня словно впервые заметила отсутствие короля.
— Разве Георгий не едет с нами? — спросила она у принца-регента.
— Нет.
— Почему же? По программе он должен выступать с речью на открытии Ботанического сада.
— Я знаю, — ответил регент, — но он отказался.
— Как можно позволять ему подобные выходки! — возмутилась герцогиня-мать. — Полагаю, все сочтут очень странным его отсутствие, ведь благодаря вам Ботанический сад уже успел приобрести международную известность.
Принц-регент понизил голос, чтобы те, кто сопровождал их, не могли расслышать его слова.
— Георгий говорит, что сегодня последний день его свободы и он намерен провести его так, как сам пожелает.
Сначала герцогиня-мать не поняла.
— Вы имеете в виду объявление о помолвке? Но разве большинство мужчин не устраивают свои холостяцкие «мальчишники» только накануне самой свадьбы?
— Я говорил ему об этом, но он заупрямился и потребовал, чтобы его оставили в покое вплоть до завтрашнего утра.
Герцогиня-мать лишь недовольно повела плечами:
— Ну что ж! Обойдемся без него, но я обязательно скажу ему, насколько это невежливо по отношению не только ко мне, но и к вам, Шандор.
Зошина подумала, что последнее замечание герцогини Софии скорее всего только порадует короля, который спит и видит, как бы досадить дядюшке.
Впрочем, недовольство и тревога герцогини Софии имели под собой почву. Отсутствие короля, несомненно, должно было привлечь внимание иностранных дипломатов.
Почему же принц-регент не вынудил короля появиться на церемонии? Наверное, излишние возлияния вчерашней ночи сделали совершенно невозможным появление Георгия перед публикой.
Так или иначе, но было уже поздно что-нибудь менять, и они уселись в карету. В связи с отсутствием короля место Зошины оказалось подле бабушки, спиной к вознице, принц Шандор сел напротив.
Фрейлины герцогини и придворные ехали за ними в трех каретах. По дороге Зошина узнала, что их ожидали не только сотрудники Ботанического сада, но и премьер-министр и послы тех стран, которые прислали растения для нового сада.
Сады и парки Дьера украшали удивительные цветы, но успехи специалистов-садоводов казались просто непревзойденными.
Особенное впечатление производили альпийская горка, необыкновенные орхидеи, прекрасные азалии.
Когда они стояли возле орхидей, принц-регент повернулся к ней и едва слышно прошептал:
— Вы сами как этот цветок.
Ей показалось, будто время остановилось, а все вокруг исчезло. В этот миг существовал лишь он, лишь его глаза. Зошина не нашлась, что ответить. На какую-то долю секунды она будто ощутила себя в его объятиях. Но потом он отвернулся и заговорил о чем-то самом обыденном с женой градоначальника.
«Мы принадлежим… друг другу, мы все еще… принадлежим друг другу», — думала девушка, пытаясь вникнуть в рассказ одного из садовников. Но с таким же успехом он мог говорить с ней на языке хинди.
Ботанический сад был необыкновенно красив, но для Зошины существовал только Шандор. Его одного она видела, только его голос слышала.
Осмотр завершился. День близился к вечеру. Завтра она оставит Дьер и, возможно, никогда больше не увидит принца Шандора.
«Куда… же вы уедете? Как я смогу… отыскать вас? Как же я смогу… жить без… вас?» — мысленно кричало все существо девушки.
Когда они вернулись во дворец, она присела в реверансе и пошла по лестнице вслед за бабушкой, не позволив себе оглянуться и посмотреть, не провожает ли он ее взглядом.
Их ожидал еще званый ужин, который устраивали в честь почетных гостей кавалеры ордена святого Миклоша.
Но когда они с герцогиней Софией снова спустились по лестнице, в зале не было никого, кроме фрейлины и гофмейстера.
— Несомненно, его величество едет с нами, — не то утвердительно, не то вопросительно произнесла герцогиня София.
— Его величество шлет свои извинения, мадам. Сегодня вечером вас принимает князь Владислав. Его высочество принц-регент встретит вас в доме князя, — почтительно произнес гофмейстер.
Вдовствующая герцогиня Лютцельштайнская удивленно приподняла брови, но промолчала, и только когда они уже тронулись в путь в закрытой карете, сказала словно сама себе:
— Я нахожу поведение его величества непостижимым. Князь Владислав, насколько я знаю, является самым крупным землевладельцем и одним из наиболее важных персон в Дьере. Надеюсь, его не оскорбит отсутствие короля на столь важном мероприятии.
— Я уверен, ваше величество, его величество король принесет извинения князю, — поспешил успокоить ее гофмейстер.
Этот пожилой придворный, насколько знала Зошина, прожил во дворце много лет и служил еще предыдущему монарху.
Герцогиня улыбнулась ему, словно хотела смягчить свои слова:
— Когда принц-регент сложит с себя полномочия, у вас дел прибавится.
Гофмейстер покачал головой:
— Я сдаю дела, мадам, как и большинство моих коллег.
— Сдаете дела! — воскликнула герцогиня-мать. — Разумно ли это?
— С нашей точки зрения, это единственно верное решение. Лучше уйти самим, чем ждать, когда нас всех выгонят.
Герцогиня София была ошеломлена словами пожилого придворного, но Зошина уже знала о намерении короля окружить себя своими приятелями.
Она могла только еще раз с ужасом представить картину хаоса, который они создадут повсюду.
Дом князя Владислава своим великолепием напоминал королевский дворец, но внутри господствовало смешение вкусов и стилей.
Впрочем, Зошина почти не смотрела по сторонам. В огромном зале для приемов, уже полном гостей, она увидела принца-регента рядом с хозяином дома, и ее сердце отчаянно заколотилось в груди.
Ее любимый напомнил девушке средневекового рыцаря, поскольку, как все присутствовавшие мужчины, был в парадном мундире рыцарского ордена святого Миклоша.
Для нее он был красивее всех.
Зошина шла за бабушкой. Она надеялась, что действительно напоминала цветок, с которым сравнил ее Шандор. На ней было платье из бледно-зеленого тюля с вышитыми букетами подснежников.
На голове — венок из тех же цветов, который она решила надеть на этот раз вместо диадемы.
Ее наряд нечаянно подчеркивал всю прелесть юности, наивности и удивительной чистоты девушки. Откуда ей было знать, что сердце принца-регента даже застенчивый взгляд ее глаз пронзал словно ножом. Никогда больше он не сможет обнять ее. При мысли об этом Шандор испытывал неимоверные страдания.
Обед оказался превосходным, общество собралось образованное, короткие полные глубокого смысла речи блистали остроумием.
Чуть позже зазвучала музыка, на фоне которой продолжалась увлекательная беседа. Когда пробило одиннадцать часов, герцогиня-мать поднялась с искренним чувством сожаления.
— Наш последний вечер в Дьере, — услышала Зошина ее слова, обращенные к князю, — оказался самым приятным. Мне остается только поблагодарить ваше высочество за замечательно проведенное нами время.
— Это было большой честью — принимать вас у себя, мадам, — ответил князь. — Смею надеяться, что для принцессы это был первый, но далеко не последний визит.
— Я тоже на это надеюсь, ваше высочество, — вежливо ответила Зошина.
При этом она отчетливо представила себе, каким унылым и скучным покажется королю посещение гостеприимного дома князя. Она не сомневалась, что он, как и сегодня, постарается при всякой возможности отказываться от приглашений.
Зошине хотелось бы спросить у принца-регента, каким образом ей поступать в подобных обстоятельствах.
Следует ли проявлять решительность и отправляться в гости одной или лучше играть роль покорной жены, общаясь только с теми, с кем было весело королю? Невыносимо думать о том, что придется терпеть дерзость и панибратство королевских собутыльников ночь за ночью!
Зошина постаралась успокоить себя тем, что он не сможет принимать их всех во дворце. Вряд ли он решится на подобную вольность, слишком возмутительную даже для него.
Возможно, со временем у нее появятся собственные друзья, люди типа князя Владислава, который, несмотря на свой возраст, сохранял мужское обаяние и оставался интересным собеседником.
Ее пугала необходимость самостоятельно принимать подобные решения, а после разговора с гофмейстером Зошина со страхом спрашивала себя, останется ли во дворце хоть один разумный и строгих правил человек.
На ее счастье, когда они уже направлялись к парадной двери, она узнала, что принц-регент сопровождает их.
Гофмейстер пересел в другую карету. Принц-регент занял место напротив дам, и Зошина чувствовала, что, если забыть про осторожность, можно, протянув руки, коснуться его.
«Как же я боюсь! — хотелось ей сказать. — Боюсь завтрашнего дня, боюсь объявления о моей помолвке с королем, боюсь безысходности, которую принесет это объявление, боюсь того времени, когда вернусь в Дьер уже невестой».
Сердце ее плакало и рвалось к принцу Шандору. И хотя принц старался не смотреть на нее, девушка не сомневалась, что его переполняют такие же чувства.
У дворца в ожидании проезда кортежа собрались толпы простых горожан.
— Я думаю, мы не станем входить через парадный вход, мадам. Но если бы вы и ее высочество появились на балконе, это доставило бы большое удовольствие тем, кто несколько часов ждал вашего появления.
— Мы непременно так и поступим, — согласилась герцогиня-мать.
Зошина подумала, что это очень разумная мысль. Людям будет приятно увидеть именитых гостей, которые с балкона приветствуют жителей столицы.
Королю такое никогда бы не пришло в голову, подумала Зошина, но тут же упрекнула себя за очередную придирку.
Они вышли из кареты у боковых дверей, которые использовались во время формальных церемоний теми, кого ждал прием в тронном зале. От дверей начинался широкий коридор, застланный красной ковровой дорожкой. Герцогиня прошла вперед, за ней последовали. Зошина и принц-регент. В это же время к дверям подъехала вторая карета. Из нее вышли гофмейстер и все остальные.
Герцогиня-мать уже подходила к огромным расписным с позолотой дверям, ведущим в тронный зал.
Но внезапно оттуда послышались громкие голоса, взрывы смеха, пистолетные выстрелы.
Это было так неожиданно и страшно, что герцогиня-мать остановилась и оглянулась на принца-регента.
— Что могло произойти, Шандор? — спросила она. — Кто может стрелять во дворце?
Встревоженный регент быстро обошел ее и открыл одну половинку дверей в тронный зал.
И герцогиня, и Зошина последовали за ним, чтобы заглянуть внутрь.
Зал освещали газовые светильники. Король восседал на троне, и при первом взгляде на него становилось ясно, насколько он пьян.
Белоснежный китель, распахнутый на груди, был залит вином, ноги вытянуты. Не то на ручке трона, не то у него на коленях восседала та самая девица, которую Зошина видела с ним накануне вечером. Она была, пожалуй, еще пьянее, чем ее король.
Юбка задралась у нее выше колен, а лиф платья спустился с одного плеча, обнажив грудь.
На полу перед ними, на красных бархатных подушках, сброшенных с позолоченных кресел и стульев, возлежали приятели короля.
И мужчины, и женщины были те же, что провели с королем предыдущую ночь.
При всей своей наивности Зошина понимала, что вся эта пьяная компания на бархатных подушках вела себя до крайности непристойно. Мужчины скинули сюртуки, а некоторые даже рубашки.
Эта картина предстала перед ней на какую-то долю секунды. Король поднял свободную руку, в которой блеснул пистолет. Георгий выстрелил в один из газовых светильников, и осколки стекла разлетелись по полированному полу. За этим выстрелом последовали еще два, сопровождаемые поощрительными выкриками его приятелей.
Очередной разлетевшийся на осколки газовый светильник вызвал победные возгласы, слившиеся в единый вопль.
Принц-регент резко захлопнул дверь.
— Его величество лично развлекает своих друзей, — сказал он, не в силах скрыть раздражения.
Дальше по коридору все шли, храня молчание. Гофмейстер проводил королеву-мать и Зошину в приемную на втором этаже, лакеи открыли огромное окно в центре залы, и они обе вышли на балкон, освещенные светом газовых фонарей.
Люди, стоявшие внизу, увидели их, и толпа зашумела, как морской прибой, размахивая шляпами, флажками, платками.
В другое время это взволновало бы Зошину и доставило бы ей искреннюю радость. Но сейчас девушка никак не могла прийти в себя.
Когда она наконец добралась до своей спальни, она чувствовала себя физически совершенно разбитой. Безобразная сцена в тронном зале так и стояла у нее перед глазами.
Друзья короля показались ей еще более отталкивающими, чем накануне. Зошина испытывала отвращение не только к ним, но и к себе самой только потому, что стала свидетелем их разнузданности и бесстыдства.
Гизелла закончила свои дела и оставила ее одну. И тут девушка поняла: ей хочется исчезнуть, спрятаться от всего, чему она не может противостоять, от тех, кто научился не замечать происходящего на их глазах.
«Как он может? Как может человек, тем более король, находить удовольствие в подобной мерзости?» — не могла успокоиться Зошина.
Опухшее лицо Георгия с полузакрытыми глазами, его безвольно полуоткрытый рот, перепачканная и измятая одежда, эта женщина у него на коленях снова и снова вспоминались ей.
Казалось, она теперь никогда не сможет забыть отвратительную картину, которую наблюдала какую-то долю секунды: полуобнаженные женщины, голые мужские спины, опрокинутые бутылки вина, катающиеся по полу. Ужасно, отвратительно, пошло. Ей было стыдно за короля, за человека, который мог так опуститься, хотя судьбою ему было предначертано стать монархом прекрасной страны. И еще больший ужас охватил девушку при мысли о ее собственной причастности к судьбе этой страны.
— Его жена! — прошептала она. — О небо! Как я могу стать его женой, если я ненавижу и презираю его?
Ответа она не знала. Уткнувшись в отчаянии лицом в подушку, Зошина думала, что даже Бог оставил ее.


Всю бессонную ночь она металась, пытаясь избавиться от угнетавших ее мыслей.
Никакие попытки проявить силу воли не помогут ей изменить короля. Теперь она отлично это сознавала. Идея малышки Каталин, будто слова, поступки, настойчивые пожелания исправят Георгия, скорее всего вычитана из книжки, а в жизни так не получается.
Зошину действительно слишком глубоко потрясло ее первое столкновение с разнузданными нравами. Она не в силах была ни думать, ни рассуждать. Одна мысль тоскливо глодала ее — убежать прочь.
Часы отстукивали время, и она говорила себе, что вот уже скоро наступит утро злосчастного дня, когда объявят ее помолвку с этим грязным существом, которое она видела восседавшим в непотребном виде на принадлежавшем ему троне.
И вскоре после этого она станет женой короля, и, пожалуй, ей еще придется соперничать с женщинами, которым король явно отдает предпочтение.
«Как же мне быть? Что же мне делать?» — снова и снова спрашивала себя Зошина и не находила ответа.
Она не могла спать, она задыхалась. Подойдя к окну, девушка раздвинула шторы.
Было еще очень рано, и силуэты гор лишь начинали вырисовываться на фоне неба. Солнце, поднимаясь из-за них, освещало окрестности еще бледным неверным светом. Звезды еще слабо мерцали на предутреннем небе.
Толпа давно разошлась, и за окнами дворца царила глубокая тишина. Город спал.
А Зошине казалось, что стены дворца давят ее. Она подумала, что, наверное, так чувствует себя зверь в капкане.
«Мне надо подумать! Я должна!» — твердила она.
Но в голове крутились и путались смутные образы, и среди них — пьяное лицо ее будущего мужа. Она видела его везде, куда бы ни переводила взгляд. Едва ли сознавая, что делает, движимая одним исступленным желанием оставить дворец и ненавистного ей человека, Зошина направилась к гардеробу.
Первым ей на глаза попался костюм для верховой езды, который в Дьере так и не довелось надеть.
Она привыкла справляться самостоятельно, поэтому ей не потребовалось много времени, чтобы надеть костюм, отыскать летние сапоги, шляпу и перчатки.
Часы показывали начало пятого.
С каждой минутой небо светлело, звезды тускнели и гасли.
Зошина вышла из спальни в коридор.
Она знала, что ночной лакей дежурит на своем посту в холле. У парадной двери наверняка стояли на часах гвардейцы.
Где располагались конюшни, Зошине показывали, и она сразу направилась к ним.
Дверь бокового входа была заперта, но ключ торчал в замке, и ценой некоторых усилий девушке удалось отодвинуть засов.
Она оказалась в саду. Вдалеке виднелись крыши конюшен.
В них тоже все замерло до утра. Она распахнула двойные двери главного здания конюшен и наткнулась на молодого конюха. Он потянулся, протер глаза, зевнул и, увидев Зошину, явно удивился.
— Я хочу покататься верхом. Пожалуйста, оседлайте мне лошадь.
Конюх промолчал и поспешно ретировался. Она слышала, как он позвал кого-то, вероятно, главного конюха.
Понимая, что ее появление в столь ранний час должно вызвать переполох, девушка была твердо намерена поскорее умчаться прочь от дворца. Осматривая стойла, она обнаружила великолепного черного жеребца.
Ничего лучше ей в жизни не доводилось видеть. Она открыла дверь в денник и приласкала коня. Тут вернулся молодой конюх, а с ним — конюх постарше.
— Доброе утро! — заговорила Зошина. — Я принцесса Зошина. Мне бы хотелось прокатиться верхом.
— Конечно, ваше высочество, — приветливо ответил пожилой конюх, — но этот жеребец, пожалуй, великоват для вас.
Зошина улыбнулась ему:
— Но именно на нем я желала бы прокатиться.
— Хорошо, ваше высочество, но груму, которого я пошлю с вами, трудновато будет держаться рядом с Шаму.
— Его так зовут? Что ж, вашему груму придется постараться. Не сомневаюсь, прогулка мне понравится.
Пожилой конюх с сомнением посмотрел на Зошину, но он знал свое место и не посмел спорить.
Послав мальчугана за кем-то по имени Ники, он сам начал седлать Шаму, быстро и ловко.
Зошина вышла на воздух.
Скоро ей вывели оседланного Шаму, и тут же появился грум на жеребце, который явно уступал Шаму по всем статьям. Старик помог ей забраться в седло.
— Только помните, ваше высочество, — все же решился он предупредить девушку. — Шаму — самый быстрый в нашей конюшне. Он принадлежит его высочеству принцу-регенту, и тот утверждает, что никогда раньше у него не было такого жеребца.
Зошина подумала, что они с Шандором оказались едины даже в выборе лошади.
Ничего не ответив конюху, она тронула коня. Ники последовал за ней.
Она смутно представляла себе окрестности, но тут тропинка расширилась, и Ники поспешил поравняться с ней.
— Я покажу вашему высочеству хорошую дорогу! — радостно сказал он. — Мы пересечем реку, и окажемся в предгорной степи. Не могу вообразить лучшего места для лошадей, чем здесь, в Дьере.
Юноша показывал ей дорогу и, не умолкая ни на минуту, рассказывал о местах для верховых прогулок вокруг города, о том, какие лошади есть в дворцовой конюшне. Но Зошина его не слушала, погруженная в свои мысли.
Она не могла избавиться от них, не могла заставить себя даже оглядеться по сторонам.
Шаму послушно отзывался на каждое ее движение.
А Ники все говорил и говорил. Когда они добрались до открытого места, она почувствовала, что не может больше выносить этого.
Тут ее осенило, и, не особенно раздумывая, девушка вытащила кружевной носовой платочек из кармана и выпустила его из рук. Платочек подхватило ветром. Зошина натянула поводья.
— Мой платочек, — сказала она. — Я его уронила!
— Я принесу его вам, ваше высочество, — с готовностью предложил Ники.
Зошина взяла уздечку его коня, а он соскользнул на землю и побежал к носовому платку, который белел на зеленой траве. И тогда она пришпорила Шаму, не выпуская поводьев лошади своего провожатого.
Девушка нарочно сделала вид, будто Шаму заартачился и перестал ее слушаться. Только проскакав галопом почти четверть мили, она отпустила другую лошадь.
Затем Зошина снова пришпорила Шаму, и они с невероятной скоростью помчались по мягкой траве, окруженные ароматами луговых цветов.
Она скакала, пока Шаму сам не замедлил темп. Обернувшись назад, Зошина не увидела ни Ники, ни его коня, даже город пропал из виду.
Только горы вздымали свои вершины над ней, а кругом простиралась безлюдная зеленая долина. Она казалась бы совсем безжизненной, если бы не птицы, которые взмывали вверх из-под копыт Шаму.
«Наконец я могу подумать, — твердила Зошина, — подумать, как мне поступить».
Она снова пустила Шаму рысью, но в голове у нее по-прежнему царил полный хаос.
И так и сяк обдумывала она выход из ловушки, в которую угодила, но вместо ясного решения проблемы все становилось только запутанней.
Существовала угроза со стороны Германской империи и надежда сохранить независимость не только Дьера, но и ее родного Лютцельштайна.
Зошина слишком хорошо представляла себе ярость отца и матери, если она возвратится домой, отказавшись выполнить свое предназначение.
Чутье подсказывало ей, что скорее всего все равно ее заставят повиноваться.
И сможет ли она вынести потерю уважения и восхищения принца-регента?
Он любит ее, но он посвятил всю жизнь своей стране.
Зошина понимала, что сближения Дьера и Лютцельштайна особенно желают британцы, так как королева Виктория старалась сохранить на континенте баланс сил.
«Как же я могу подвести всех этих людей?» — спрашивала себя несчастная девушка.
Но тут она вспомнила пьяного короля и его омерзительных друзей, готовых заграбастать и положение при дворе, и деньги, но при этом разрушающих все, что принц-регент создавал последние восемь лет.
Девушке казалось, что она должна сдержать лавину голыми руками.
Между тем она все ехала и ехала куда-то вдаль. Прошел не один час, прежде чем Зошина, словно внезапно очнувшись, заметила, как высоко поднялось солнце. Стало жарко, и ее начала мучить жажда.
Она сняла плащ и перекинула его через седло.
Осмотревшись вокруг в поисках воды, девушка подумала, что поближе к горам можно найти прохладный и чистый горный ручей, родник или водопад.
Она направила коня к поросшему соснами склону горы, увенчанной снежной шапкой.
«Какая же красивая страна Дьер, — подумала она, — но как отвратителен ее будущий правитель».
Если бы рядом был принц-регент, она сказала бы ему: «Прекрасны виды все, но только мерзок человек», — и он бы понял ее.
И Зошина снова повторила про себя: «Я люблю его! Я его люблю!»




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Невеста короля - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Невеста короля - Картленд Барбара



Романы Картленд наивные и легкие, где герои обычно сильные и красивые мужчины, а героини непременно с чистыми помыслами. Пусть они и не блещут суперсюжетами, но почитать можно. Но такой чепухи, как этот я давно не читала... 0/10 баллов. Сплошное разочарование без необходимости даже вникать в подробности романа.
Невеста короля - Картленд БарбараОльга
29.12.2014, 0.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100