Читать онлайн Невеста короля, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава третья в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста короля - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.83 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста короля - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста короля - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Невеста короля

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава третья

Зошина оглядела столовую, и ей стало жаль, что сестры этого не видят.
Все здесь сильно отличалось от темной, мрачной и угрюмой комнаты, где они обедали во дворце ее отца.
Свет от золотых канделябров падал на роскошное столовое серебро. Стол, огромный мраморный камин и несколько мраморных колонн были декорированы орхидеями.
Зошине показалось, что эта комната вполне могла появиться прямо из волшебной сказки. Остальная часть дворца, которую ей уже успели показать, тоже производила сказочное впечатление.
Когда она впервые увидела дворец, возвышавшийся над городом, ослепительно белый, освещенный солнечными лучами, которые отражались в стеклах его окон и золотом куполе центральной части дворца, она задохнулась от восторга.
В голове у нее пронеслась шальная мысль, что если ей доведется жить окруженной подобной красотой, это немного утешит ее за то, что ей придется стать женой человека, который ненавидит ее.
Но даже когда она любовалась освещенными солнцем горными вершинами или лесами, раскинувшимися позади дворца, или деревьями, которые обрамляли аллеи, воспоминание о неприязненном выражении на лице короля заставляло сжиматься от боли ее сердце.
Незаметно разглядывая короля, сидевшего напротив нее, Зошина подумала, что волосы у него гораздо темнее, чем на портрете.
К тому же король был очень смугл, а глаза казались почти черными, может, потому, что его взгляд, изредка останавливаясь на девушке, был чрезвычайно мрачен.
Зошина вспомнила, как дома сестры, когда сердились друг на друга, говорили:
— Не хмурься и не смотри на меня черными глазами!
Именно таким казался ей взгляд короля.
Когда они подъехали ко дворцу и поднялись по лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, вдоль которой выстроился почетный караул солдат в парадной форме, Зошина на время забыла обо всем, кроме красоты величественного здания.
Фрау Вебер когда-то заинтересовала свою ученицу архитектурой и научила различать стили.
Конечно, они начали с греков, и Зошина восторгалась красотой Акрополя, несравненной симметрией и красотой Пантеона. римляне тоже восхитили ее, а когда они достигли выдающихся творений Роберта Адама, возведенных в восемнадцатом столетии, ей ужасно захотелось, хотя она и не осмеливалась произнести это вслух, снести дворец отца и воздвигнуть на его месте нечто иное, более достойное королевской резиденции.
Здесь же уже существовал дворец, который словно воплощал все ее представления о красоте, объединял все, что ее когда-либо восхищало.
Художественно оформленные внутренние помещения оставались полными воздуха. Их не загромождали рюши, бахрома, кисти. И кругом были яркие светлые тона, всегда вызывавшие в девушке радостные чувства.
— Насколько я поняла, сегодня здесь соберется совсем небольшое общество, — сказала герцогиня-мать, когда они направились в отведенные им комнаты, чтобы переодеться к обеду. — Завтра состоится большой банкет в мою честь. Но хотя они не говорят об этом открыто, и в твою, дорогая моя девочка.
Зошина промолчала, и герцогиня София продолжала:
— Сегодня вечером ты встретишься только с близкой родней короля, хотя, я полагаю, будет еще премьер-министр с женой.
То, что бабушка назвала небольшим обществом, на самом деле насчитывало человек тридцать, которые сидели за столом в малой столовой, где обычно обедал король.
По правую руку от короля села герцогиня-мать, по левую — Зошина.
Слева от Зошины сидел принц-регент, а дальше очаровательная темноволосая женщина с блестящими глазами. Они доверительно беседовали, видимо, о чем-то забавном.
«Мне не следует сидеть и уныло молчать, — подумала Зошина. — Отец всегда говорил: „Нет ничего скучнее за обедом, чем женщина, поглощенная содержимым своей тарелки больше, нежели собеседниками. Не так уж важно, о чем вы говорите, но ради всего святого, поддерживайте беседу!“
Чувствуя неловкость от того, что король ни словом не обмолвился с ней с того момента, как они сели за стол, Зошина все же решилась:
— Думаю, сир, ваш дворец — один из самых красивых в Европе!
Король не сразу обернулся к ней, возникла неловкая пауза, и на какое-то мгновение девушка подумала, что он намеревается просто игнорировать ее. Но тут он ответил:
— Вам, видимо, нетрудно угодить. Я намеревался заняться перестройкой дворца и наметил немало изменений. Его требуется отделать заново.
— О нет! — невольно вырвалось у Зошины. Ей так все понравилось в этом дворце!
И тут же она поняла, какую ошибку допустила. Король так и впился в нее хмурым взглядом черных глаз.
— Если вы полагаете, будто кто бы то ни было сможет помешать мне, как только я получу право распоряжаться всем, вы очень ошибаетесь, — резко и так явно враждебно проговорил король, что Зошина испугалась:
— О… прошу вас… поверьте, вы не правильно меня поняли… я вовсе не это имела в виду. Просто дворец показался мне таким… красивым, что я не могу… и представить себе, что в нем еще можно улучшить!
Зошина так смутилась, что ее слова, казалось, натыкались друг на друга, и девушка с трудом подбирала их. Король снова с неприязнью отметил:
— Как же вам легко угодить!
После этого он демонстративно отвернулся и заговорил с герцогиней-матерью. Зошина перевела дух. Все, что произошло, оказалось даже хуже, чем она ожидала. Девушка попыталась убедить себя, что, возможно, и проявила бестактность, но вовсе не хотела расстроить его.
Тут к ней обратился принц-регент:
— Я слышал, вы восхищаетесь дворцом. Мне это чрезвычайно приятно!
— Я нахожу его прекрасным.
— Мне тоже так кажется.
Принц-регент показался ей очень добрым и понимающим человеком. Она тихонько, чтобы никто, кроме регента, ее не услышал, попыталась объясниться:
— Я вовсе не… хотела досадить… его величеству. Я просто не могу представить… что здесь можно улучшить. Дворец такой красивый.
Регент улыбнулся.
— Мы, очевидно, мыслим одинаково, — сказал он. Ей показалось, что он хотел ее успокоить.
Опасаясь поставить принца-регента в неловкое положение дальнейшим обсуждением этой темы, Зошина сделала над собой усилие и сказала:
— Граф Ксаки рассказывал мне, как красив Дьер, но даже поэту не под силу передать ту красоту, которую я увидела сегодня.
— Вы любите поэзию?
— Да, очень. Но я знаю, некоторым она кажется… скучной, — сказала Зошина, подумав при этом о короле. Она почему-то не сомневалась, что король вряд ли любитель поэтического творчества.
— Мне кажется, поэзия подобна музыке, — заметил регент. — Она способна передавать наши чувства или наши мысли, когда обычные слова оказываются бессильны.
— Удивительно, что и вы так считаете, — с неожиданной горячностью произнесла Зошина. — Иногда, когда я вижу что-то очень красивое, я понимаю, насколько немыслимо было бы даже пытаться описать это, и только музыка или поэзия могли… бы выразить… переполняющие меня… чувства.
Ей показалось, что в глазах принца-регента мелькнуло удивление, но, возможно, ей это только показалось.
Потом, решив, что этот-то человек сможет понять ее правильно, Зошина спросила:
— Могу я попросить вас?..
— Без всякого сомнения.
— Пока я здесь, не мог бы кто-нибудь рассказать мне о Дьере и его жителях? — Она замолчала, а затем торопливо договорила:
— Я имею в виду не просто историю страны, я говорю о реальных человеческих судьбах… то, что невозможно… найти в… книгах.
Принц-регент не ответил, и Зошина решила, что он ее не понял. Она попыталась объяснить свою просьбу поподробнее:
— Вот мне никто раньше не говорил, как красив дворец и какие яркие краски вокруг, и люди на улицах тоже одеты в яркие цвета. Боюсь, если и дальше мне никто ничего не станет рассказывать, я пропущу что-то самое важное.
Регент по-прежнему молчал, и, выждав секунду, девушка заговорила снова:
— Я думала… мне казалось, вы… поймете… меня.
— Я все понял, — наконец произнес он. — Я все отлично понял. Только никто никогда еще не просил меня ни о чем подобном.
— Может, вы… считаете, это… излишним… любопытством с моей стороны, — пробормотала Зошина.
— Я ни в коей мере не могу позволить себе так думать, — ответил регент. — Ведь именно это и должно вас интересовать.
У нее возникло странное чувство, что он собирался добавить, «но я не ожидал этого от вас», однако предусмотрительно не закончил фразы.
— Пока вы гостите здесь, — продолжил регент, прежде чем она успела ему ответить, — я приложу все старания и, полагаю, сам сумею описать кратко людей, с которыми вам предстоит встретиться, и те места, которые вы посетите.
И уже с легким смешком он добавил:
— Возможно, я не столь красноречив, как некоторые из наших ученых-историков. Да и не столь несдержан, как биографы наших выдающихся граждан. Но, смею надеяться, мои рассказы будут и короче, и информативнее.
— Если бы… о! право… я буду вам очень… благодарна. Но я не хотела бы надоедать вам…
— Вам это никогда не удастся! — ответил регент с улыбкой. — Ну а сейчас позвольте мне немного рассказать вам о людях, собравшихся за этим столом. Начнем с премьер-министра.
При этих словах он взглянул мимо Зошины на другой край стола, и ей почудилось, что его взгляд намеренно скользнул мимо короля, сидевшего рядом с нею.
Описывая вкратце премьер-министра, принц-регент своими комментариями не только смешил ее, но действительно несколькими штрихами великолепно набросал портрет этого государственного мужа.
Затем регент в нескольких словах столько поведал об одной из тетушек короля, что Зошине показалось, что она прочитала об этой даме целый роман.
Он сделал «наброски» еще с двух вельмож за столом, потом замолчал, но она не удержалась и нетерпеливо попросила:
— Спасибо, спасибо, но продолжайте же! По вашим описаниям я представляю этих людей так ярко и реально. Вас очень интересно слушать, и хочется познакомиться с ними со всеми. Пожалуйста, не останавливайтесь!
— Я с удовольствием бы продолжил, — ответил регент, — однако…
При этих словах он бросил взгляд на короля, и Зошина сообразила, что совершила непростительную ошибку, увлекшись разговором с принцем и игнорируя собеседника, сидевшего, по другую руку от нее. Это было явное нарушение этикета.
«Но королю совсем неинтересно беседовать со мной», — чуть не проговорила она в свое оправдание. Но тут девушку осенило, что скорее всего принц-регент хочет поговорить с другой своей соседкой, той красивой яркой женщиной.
— Простите… — робко произнесла. — Я злоупотребляю вашим вниманием.
Она повернулась к королю и увидела, что тот неотрывно разглядывает основание канделябра, который стоял перед ним, словно видел его впервые.
Поскольку он явно не выражал желания говорить с ней, Зошина понимала, что ей необходимо сделать над собой усилие. Собравшись с силами, она нерешительно начала:
— Интересно… ваше величество, а какие планы у нас… на завтра. Я знаю, вечером предполагается… банкет…
— Тогда вы знаете даже больше, чем я! — холодно буркнул в ответ король. — Неужели вы полагаете, что я имел хоть какое-нибудь отношение к этому абсурдному ажиотажу, связанному с вашим приездом?
Зошина постаралась не заметить его откровенную грубость.
— Я полагаю, государственные визиты и этот… в том числе… для вас — обычное явление, сир, но я еще никогда не участвовала… ни в одном… и все вызывает у меня восторг!
— Восторг! — воскликнул король. — Да все это — смертельная тоска от начала и до конца. Единственное, что, может быть, слегка развеет скуку, так это костюмированный бал-маскарад.
В его голосе наконец-то послышался хоть какой-то интерес, и Зошина заторопилась:
— Маскарад! Это же замечательно! Он пройдет во дворце?
— Бог мой! Нет, конечно! Его устраивают для простонародья, а не для нас. Предполагается, что мы усядемся на своих позолоченных тронах и вовсе не будем принимать в нем участия.
— Какая жалость! — воскликнула Зошина. — Я ни разу не бывала на маскарадах, но я столько о них слышала! Наверное, это очень забавно, когда не знаешь, танцуешь ты с графом или свечным мастером, королем или трубочистом!
Она надеялась рассмешить короля или хотя бы заставить его улыбнуться, но он неожиданно повернулся к ней и серьезно посмотрел прямо ей в глаза. При этом Зошине показалось, что выражение его лица изменилось.
— Так вы советуете мне отправиться на маскарад? — спросил король.
— Возможно, конечно, я ошибаюсь, сир, но у меня такое… чувство, что вы-то уже бывали… на маскараде.
Он внимательно посмотрел на нее, словно не совсем был уверен в том, как воспринимать ее слова, но потом нашелся:
— Вы хотите заманить меня в ловушку! Я не собираюсь отвечать на подобный вопрос.
— Я совсем не пыталась заманивать вас куда-либо. Просто, если бы я оказалась на вашем месте, я непременно бы отправилась на маскарад.
Король ничего не ответил, и, выждав немного, Зошина заговорила снова:
— Если подумать, история сохранила массу рассказов о королях, которые путешествовали по своим владениям в переодетом виде. Франциск Первый, например, каждый вечер выходил из замка и бродил по городу, смешиваясь с толпой, чтобы пообщаться… со своими подданными.
Она сдержалась и не произнесла «с красивыми женщинами», как упоминалось в одной довольно своеобразной французской биографии, попавшей ей когда-то в руки. Говорить подобные вещи было бы нескромно, да и неразумно.
— И кто такой этот Франциск Первый? — поинтересовался король.
— Король Франции, сир, он правил в 1515 году.
— Никогда о нем не слышал, но, вероятно, он поступал весьма разумно.
— Вы интересуетесь историей?
— Нет, нет и еще раз нет! — воскликнул король. — Вот уж унылое и скучное занятие» Правда, мне никогда ничего занятного о королях не рассказывали, тем более ничего вроде этого упомянутого вами весьма поучительного факта.
— Никто из преподавателей не сообщает нам подробности личной жизни представителей королевских родов, — заметила Зошина. — Их приходится находить в книгах.
— У меня нет времени на чтение, — решительно отрубил король. За этим последовало молчание.
Зошина подумала, что с ним действительно очень трудно. Возможно, с ним могла бы поладить только Каталин.
Она была способна болтать с кем угодно, независимо от того, отвечают ей или нет, слушают ее или нет, и всегда умудрялась подыскать новую тему для разговора.
Зошина вздохнула с явным облегчением, заметив, что ее бабушка отвернулась от премьер-министра и заговорила с королем.
И тут же, не в силах подавить свой интерес, Зошина обратилась к принцу-регенту.
— Расскажите мне о том господине с огромными усами, — попросила она.
Глаза ее собеседника заблестели, когда он начал жизнеописание этого усача, одного из самых грозных генералов в армии Дьера.
После обеда дамы перешли в прелестный салон, и Зошина оказалась рядом с одной из тетушек короля. Та болтала обо всех членах семьи, рассказывала о таких деталях их личной жизни, о которых — Зошина в этом почему-то не сомневалась — принц-регент наверняка не стал бы упоминать в разговоре с гостьей.
— Вон та женщина с крашеными рыжими волосами — моя кузина Лилли, — сообщила она. — Лет десять назад она была очаровательна, но теперь она замужем за невыносимо скучным господином. К тому же он глух и все понимает только с третьего раза, а сам все время кричит. В его присутствии я чувствую себя как на плацу.
Зошина рассмеялась, но тут принцесса тихонько поинтересовалась:
— А каково, прелестное дитя, ваше мнение о моем племяннике Георгии?
Такого вопроса Зошина не ожидала и нашлась не сразу. Но принцесса ждала ответа, и девушка проговорила:
— Я почему-то не представляла… его величество таким… смуглым и черноволосым.
Тетушка короля удивленно подняла брови:
— Разве никто не рассказывал вам, что его мать родом из Албании?
— Нет, — ответила Зошина.
— Ох, дитя мое, вижу, вам многое еще предстоит узнать. Мой братец, прежний король, был старшим из восьми детей своего отца, но в его собственной семье рождались, к несчастью, только девочки. Первая жена родила ему четырех дочерей.
— Совсем как у моего папы! — заметила Зошина.
— Именно так! И это сильно огорчало его.
Зошина едва не повторила «совсем как папу», но посчитала это нескромным.
— Когда его жена умерла, — продолжала принцесса, — вы не можете себе даже представить, как заволновались премьер-министр и члены Совета: мой брат вдруг решительно заявил о своем намерении жениться снова на албанской принцессе, о которой никто из нас до этого ничего не слышал.
— Какой сюрприз для всех! — пробормотала Зошина.
— О да! Тем более что мы всегда считали албанцев странными людьми, больше всего похожими на обыкновенных цыган!
В голосе принцессы звучало столько презрения, что Зошина удивленно посмотрела на свою собеседницу.
— Однако мой брат, король, дождался наследника! Его вторая королева родила ему сына.
— Он, наверное, был счастлив, — сказала Зошина, представив, в какой восторг привело бы ее отца известие о рождении продолжателя рода и наследника трона.
— Можете себе представить, — продолжала принцесса, — как баловали Георгия всю его жизнь. Мой брат не мог надышаться на него вплоть до самой своей смерти, а его жена, по-моему, вообще влияла на сына отвратительно.
Если король наполовину албанец, решила Зошина, это объясняет не только цвет волос и смуглость кожи, но и необузданность его нрава.
Как будто уловив ход мыслей девушки, принцесса сказала:
— Вы должны проявить понимание, дорогая моя, и завоевать доверие Георгия. Я надеюсь, впрочем, как и дорогой Шандор, что если молодой король остепенится и примет уготованные ему судьбой обязанности, из него выйдет неплохой правитель.
Воспользовавшись упоминанием о принце-регенте, Зошина сказала:
— Я ожидала, что его высочество окажется значительно… старше.
Принцесса улыбнулась:
— Так кажется, поскольку он дядя Георгия. Но Шандор — самый младший из нас, восьми детей. Теперь он мой единственный брат, и, конечно, до рождения Георгия мы все полагали, что он будет следующим королем Дьера.
Зошине хотелось спросить, сильно ли принца Шандора расстроило появление нового наследника престола, но она решила, что интересоваться этим бестактно.
— Мне остается только сказать, что вы не только очень красивы, моя прелесть, но именно такая, какой все мы надеялись вас увидеть.
— Спасибо… вам, — поблагодарила ее за теплые слова Зошина, внезапно смутившись.
Прежде чем они заговорили о чем-нибудь еще, в комнату начали входить мужчины.
На следующий день герцогиня-мать все утро принимала депутации граждан Дьера, потом предстоял обед в мэрии, который устраивали градоначальник и муниципальные должностные лица в честь высоких гостей.
Снова они ехали в открытой карете, запряженной шестеркой белых лошадей, и жители города выстраивались вдоль дороги, еще восторженнее, чем в первый день, приветствуя их.
Рано утром герцогиня-мать с одной из своих фрейлин прислала Зошине записку, в которой сообщала внучке цвет своего наряда — бледно-розовато-лиловый — и предлагала девушке надеть белое платье с кружевами и шляпку с венком из белых роз.
— Я выгляжу словно невеста, — заметила Зошина, зайдя в спальню бабушки, прежде чем они спустились вниз.
— Но ты же ею скоро и станешь, — ответила вдовствующая герцогиня Лютцельштайна.
Слова бабушки вызвали дрожь у Зошины, которая почти забыла в водовороте новых событий и встреч, что неприветливый и непонятный король, вероятно, станет ее мужем.
Накануне, укладываясь спать, она обдумывала его поведение вечером и решила, что он напоминает неотесанного подростка, которого трудно воспринимать как взрослого мужчину.
Зошине всегда казалось, что ее муж сумеет защищать и оберегать ее, на его мнение она сможет полагаться, его советов будет искать. С ним она уверенно сможет следовать по пути их совместной жизни.
Но король Дьера был совсем не таким человеком. Похоже, весь остаток жизни ей придется потратить, пытаясь разговорить его. Эта перспектива казалась просто ужасной, особенно после того, как король продемонстрировал ей, насколько неприятным в общении он может быть.
Однако девушка попыталась найти ему оправдание. В конце концов, они были совершенно незнакомы друг с другом.
Зошина догадывалась, что Георгию ненавистна сама мысль о женитьбе, поэтому он заранее невзлюбил ту, что прочили ему в жены.
Да, лучше было бы дождаться, пока он повзрослеет.
Тут она вспомнила, какие события торопили их брак.
«Неужели ему все это не объяснили?» — спрашивала себя Зошина. Но она не сомневалась в том, что принц-регент, конечно, сделал это.
«Принц Шандор умен, — думала девушка. — Умен, образован и очень начитан. По крайней мере хоть с ним можно поговорить».
Что будет, когда регент оставит свой пост?
Будет ли он прозябать в бездействии или для него уже приготовлено новое место, например, в правительстве?
Но она даже не предполагала, кто мог бы ответить ей на этот вопрос.
Король казался сумрачным и скучающим всю дорогу до ратуши, где их ожидал прием.
Он не пытался заговорить ни с герцогиней, ни с кем-нибудь еще, и Зошина, приветствуя горожан, которые бурно выражали свой восторг при виде нее, решила, что ей остается только не обращать на него внимания.
«Он нагонит тоску на кого угодно! — думала она. — Не возьму в толк, почему его раздражает радость этих людей».
К счастью, на приеме ей отвели место между премьер-министром и канцлером казначейства.
Вот тут и пригодились те краткие, но емкие характеристики новых для нее людей, которые сообщил ей регент накануне вечером. Ее собеседников приятно удивило, что она в курсе, сколько у кого из них детей, и знает, что жена премьер-министра — француженка.
Скоро между ними завязалась оживленная беседа. Оба государственных мужа с удовольствием отвечали на вопросы Зошины о Дьере. Чувствовалось, насколько им приятен ее интерес к их стране.
— Спасибо, огромное вам спасибо! — от души поблагодарила девушка премьер-министра. — Благодаря вам обед прошел великолепно, и я никогда этого не забуду.
— О, это вы сделали его незабываемым для меня, ваше высочество. И со своей стороны могу поручиться, что гостеприимство Дьера окажется столь же безграничным, как наши симпатии, — ответил премьер-министр.
Зошина улыбнулась ему, и он сказал себе, что она самая красивая девочка из всех принцесс, которых ему довелось в жизни видеть.
Прощаясь с принцем-регентом, премьер-министр не преминул заметить:
— Я могу только поблагодарить вас и поздравить с вашим выбором. Вы проявили гораздо больше мудрости, нежели я. Отныне я готов, если того потребует ситуация, никогда больше не подвергать сомнению ваше мнение, особенно когда дело касается женщин!
В глазах регента мелькнул лукавый огонек.
— Должен ли я говорить, как я рад, что не допустил роковой ошибки в этом вопросе?
— Теперь я заявляю категорически, что это было невозможно, — торжественно произнес премьер-министр.
Регент, все еще улыбаясь, поспешил вниз по лестнице, чтобы занять свое место в королевской карете.
Когда они вернулись во дворец, герцогиня-мать объявила о своем намерении пройти прямо в отведенные ей апартаменты.
— Я надеюсь, Георгий, вы проводите меня, — обратилась она к королю. — У нас не было возможности побыть с вами наедине и поговорить по душам с самого нашего приезда. Наконец нам предоставляется долгожданный шанс.
Зошина не заметила по лицу короля, что он расценивает подобный шанс для себя как долгожданный, но ему ничего не оставалось, как согласиться.
Сняв шляпку, Зошина поспешила присоединиться к ним. Пожилая герцогиня и мрачный юнец уже ждали ее.
Зошина присела, а бабушка сказала:
— Сейчас я сделаю то, что обычно делать не принято Но поскольку никто, кроме нас, об этом не узнает, мы можем на время отступить от правил дворцового этикета. Я хочу, чтобы вы поближе узнали друг друга, и поэтому я собираюсь оставить вас одних, без любопытных свидетелей.
Она одарила короля и Зошину своей знаменитой улыбкой и стремительно, что явно не соответствовало ее возрасту, вышла из гостиной, закрыв за собой дверь.
Король молчал. Зошина украдкой взволнованно посматривала в его сторону.
Он поднялся, пересек комнату и остановился, глядя в окно. В комнате воцарилась неловкая тишина, которую девушка осмелилась прервать:
— Бабушка… всегда старается сделать все… насколько возможно… проще и легче.
— Легче! — почти выкрикнул король. — Я не вижу ничего ни простого, ни легкого в вашем треклятом пребывании здесь и в этом, черт бы его побрал, браке!
Зошина вздрогнула. Раньше ни один мужчина не осмелился бы употребить подобные выражения в ее присутствии.
— Вам настолько… ненавистен… этот союз? — запинаясь, спросила она.
— Ненавистен? Конечно! Я ненавижу саму мысль об этом! — огрызнулся король. — У меня нет никакого желания жениться. Все, чего я хочу, это быть свободным… Свободным от приказов, свободным от указаний с утра до ночи. От этих вечных предписаний: как поступать, куда идти.
— Я могу… понять вас, — пробормотала Зошина, — но разве вы не знаете, почему возник вопрос о… нашем… браке?
— Я знаю только то, что они называют его причиной, — заявил король, — но правда-то в другом. Этот мой дядюшка Шандор хочет, чтобы кто-то занял его место подле меня, кто-то, кто будет управлять мной, как всю жизнь делал он.
— Уверена, вы ошибаетесь, — воскликнула Зошина, — иначе они никогда не выбрали бы меня!
— Именно поэтому они выбрали вас, — взорвался король. — Всем известно, что ваша мать вертит вашим отцом, что Лютцельштайн — настоящее бабье царство.
— Но это же ложь! — запротестовала Зошина. — Тот, кто наговорил вам все это, обманул ваше величество, это просто вздор!
Король расхохотался резким неприятным смехом.
— Это именно так, известно вам об этом или нет, — сказал король, резко оборвав смех. — Но если вы думаете, будто вам удастся управлять моей страной, клянусь, вы горько заблуждаетесь.
— У меня нет никакого желания управлять чем бы то или кем бы то ни было, — сказала девушка, но, видя, что король не верит ей, торопливо добавила:
— Я вовсе не хотела… выходить замуж… Мне просто… велели, сказали… что так надо.
— Думаете, я поверю этому? Да нет на свете такой женщины, которая не жаждала бы нацепить корону.
— Возможно, я исключение. Я всегда хотела только… любить того человека, за которого выйду замуж.
— Любовь — дешевый товар… — презрительно фыркнул король. — Вон сколько кругом женщин, но никто не женится на них. О нет! Брак устраивают члены Совета или, как в моем случае, дядюшки.
По его тону Зошина догадалась о его неприязни к принцу-регенту.
Ноги отказывались держать ее, и она опустилась в кресло.
— Как… же нам быть теперь? Что же нам делать?.. — беспомощно спросила она.
— Что делать? — с издевкой переспросил король. — Что нам говорят, то и делать, конечно! Дядюшка Шандор все аккуратненько устроил. А премьер-министр и все остальные, кто пресмыкается перед ним, обращаются со мной, словно с дрессированной обезьяной: «Прыгайте через кольцо, ваше величество!», «А теперь кувырок, ваше величество!», «Покачайтесь на трапеции, ваше величество!». Вы что, воображаете, что я могу отказаться делать то, что мне диктуют?
Зошина судорожно сжала руки.
— Я знаю, это кажется… несправедливым… и, возможно, жестоким, — тихо и нерешительно заговорила она, — но угроза… исходящая от Германской империи… очень реальна!
— Это так они говорят, — угрюмо парировал король. — Лично мне совершенно наплевать, втянут нас немцы в свою империю или нет. Может, мы стали бы богаче, чем теперь.
— Нет! Нет! — вскричала Зошина. — Как вы можете говорить подобные вещи? Мы должны сохранить свою независимость. Мы не можем допустить, чтобы нами правил прусский император!
— Меня он оставит на троне.
— Но только до тех пор, пока вы станете выполнять его приказы, — запротестовала Зошина. — Вас раздражает ваша зависимость сейчас, но это ничто по сравнению с немецкой кабалой.
— Ну вот вы и заговорили, совсем как дядюшка Шандор, — издевательски перебил ее Георгий. — Я думаю, эти бездельники-политики придумывают много всяких страхов. Лучше бы они делом занимались!
— Но ведь это правда, — упорствовала Зошина. — Я и сама читала газеты и слышала, как мой отец говорил о немецкой угрозе. Нельзя допустить, чтобы Лютцельштайн и Дьер стали частью Пруссии!
— Я хочу одного: получать от жизни удовольствия. Если бы я попытался вмешиваться в политику, меня тут же остановили бы. Так какой же толк мне тратить свое время и пытаться разобраться в происходящем?
Зошина только вздохнула. Эти рассуждения были достойны заносчивого грубияна школьника. Ее не покидало ощущение, что король сердит на весь мир. Он будет злиться, какими бы словами она ни пыталась убедить его, он не захочет оценить серьезность создавшейся вокруг их стран ситуации и никогда не поверит, что будущая жена абсолютно не склонна манипулировать ни им, ни кем бы то ни было еще.
Девушка поднялась и, пройдя через комнату, подошла к другому окну.
Освещенные солнечными лучами снежные шапки, венчающие горы, сияли ослепительной белизной на фоне синего неба. Ей чудилось, будто она различает бурные потоки, берущие начало с ледников.
Река, протекавшая через город, казалась серебряной полоской, уходящей за горизонт.
— Дьер — удивительно красивая страна, — задумчиво произнесла Зошина, — и это ваша страна. Она принадлежит вам!
Король снова расхохотался:
— Вы так думаете? Но правит-то страной дядюшка Шандор. Все, от премьер-министра до последнего чистильщика сапог, знают это.
Его голос звучал презрительно и язвительно:
— Неужели вам до сих пор не рассказали? Ведь я неудачный последыш, сын албанской цыганки, которую и пускать-то в Дьер не следовало!
— Вы король, — возразила Зошина. — В вашей власти заслужить любовь и уважение своих подданных. Если вы это сделаете, если сохраните свободу вашей страны, вы сможете заслуженно гордиться собой.
Король засмеялся, на сей раз искренне:
— Ну вот вы и заговорили так, как от вас ждут: «Вы должны стать хорошим королем!», «Будьте добры к вашим людям!», «Они полюбят вас!», «Вы обязаны поступать правильно!» — Он вскинул руки, явно передразнивая кого-то.
— Дядюшка Шандор не промахнулся. Какой молодец! Выбрал подходящую «юбку»… для Дьера. Кто мог лучше подходить для этого, нежели принцесса, которая выросла в Лютцельштайне?
Зошина почувствовала, что начинает терять терпение.
— Я думаю, вы напрасно оскорбляете меня! Если бы я могла поступать согласно своим желаниям, я вернулась бы в Лютцельштайн и сообщила отцу, что отказываюсь выходить замуж за человека, который не верит ни одному моему слову!
— Ах, так у вас и характер имеется! Отлично! Это все-таки лучше, чем сладкоречивые проповеди.
Зошина сообразила, что была почти столь же невежлива с ним, как и он с ней.
— Простите… — искренне извинилась она. — У меня нет никакого желания читать проповеди… И уверяю вас, я вовсе не намерена принуждать вас к тому, чего вы сами не хотите делать.
— Я же знаю! Вы обязательно попытаетесь неволить меня, и, конечно, «ради моей же пользы». — Снова в голосе Георгия послышалась язвительная ирония. — Именно так всегда говорит дядюшка Шандор: «Это требуется ради твоей же пользы!» Если хотите знать, мне до смерти надоел этот мой дядя и все ему подобные! Я хочу, чтобы меня оставили в покое! Я хочу наслаждаться жизнью, проводить время со своими друзьями, ухаживать за женщинами и добиваться расположения тех женщин, которых выбираю сам… И позвольте мне уведомить вас, раз и навсегда… вы не в моем вкусе!
Зошине хотелось ответить, что он-то уж и вовсе не в ее вкусе, но это прозвучало бы слишком по-детски.
Она молча стояла у окна, ничего не видя вокруг себя. Все казалось ей нереальным и бессмысленным. Этот разговор больше напоминал какой-то кошмарный сон.
— И вот еще, — король говорил громко, почти кричал, — если нам все же придется пожениться, а я не представляю себе, как мне выпутаться из этой истории, с того самого момента, как я стану настоящим королем и смогу отослать дядюшку Шандора прочь от двора, я буду поступать по-своему, а вы живите как хотите!
С этими словами он пересек гостиную и вышел, громко хлопнув дверью.
Зошина закрыла лицо руками и не веря тому, что случилось с ней, и виня во всем себя.
«Ну как же так? Ну зачем же я его расстроила? Почему, ну почему он был так раздражен?» — спрашивала она себя.
Пальцы ее, да и вся она дрожали.
Девушка не могла поверить, что король мог вести себя с ней столь отвратительно грубо.
Никогда в жизни ни один мужчина, кроме, пожалуй, отца, не говорил с ней так язвительно и насмешливо. В ушах у нее все еще раздавался издевательский голос короля.
«Как же я могу выйти замуж за такого человека?» — думала она, и при этой мысли ее охватывал панический страх.
Неожиданно дверь открылась, и слуга объявил:
— Его королевское высочество, принц-регент, ваше высочество!
Зошина сжала руками подоконник. Она не могла повернуться. Она не могла предстать перед регентом в таком смятении, но и не поворачиваясь, она чувствовала, что, войдя в комнату, он остановился на пороге, глядя на нее с удивлением.
Девушка слышала, как закрылась дверь, и спустя мгновение раздался голос вошедшего, тихий и сдержанный:
— Что-то случилось? Почему вы одна? Я видел, как отсюда выходил король.
Зошина попыталась заговорить, но от волнения голос не слушался ее. Так она и стояла — молча, не оборачиваясь. Принц Шандор подошел к ней.
— Вижу, вы расстроены, — мягко заговорил он, — мне очень жаль, если король чем-то встревожил или огорчил вас.
Голос его был так добр, что Зошина почувствовала, как глаза ее наполнились слезами.
— Он ненавидит меня! Он… очень… злится на вас… Ведь, если бы не вы… меня бы здесь не было! — сама того не желая, пробормотала девушка.
Может, ей показалось, но ее слова поразили принца-регента.
— Неужели король сказал, что ненавидит вас! Он так сказал?
— Я… я не могу повторить все сказанное им, но его… возмущает… ваше желание женить его, и он считает, что вы специально выбрали меня… чтобы… я руководила им… он сказал… как моя мать… моим отцом.
Последние слова вырвались у Зошины против ее воли, при этом слезы потекли у нее по щекам.
Она надеялась, что регент не заметит этого, и упорно смотрела на горы вдали, хотя сейчас почти не различала их из-за слез.
Регент подошел к ней и теперь стоял рядом, глядя на нее. Почему-то ей казалось, что она должна замереть, затаить дыхание, лишь бы он ничего не понял и не увидел ее слез.
— Мне так жаль, — подавленно проговорил он наконец, — что этому суждено было случиться именно с вами.
— Пожалуйста… можно мне… уехать домой? Возможно, вы сумеете… найти для короля кого-нибудь еще? — переборов страх, с трепетом выговорила девушка.
— Вы же знаете, это невозможно. И как бы жестоко для вас это ни звучало, от вашего брака зависят судьбы наших двух стран, а это много важнее той приязни или неприязни, которые испытывает отдельный человек.
— Но… король этого не… осознает, — прошептала Зошина.
— Ему следовало бы уже давно это понять, — резко произнес регент. — Ему не раз разъясняли создавшуюся обстановку.
— Он хочет быть… свободным.
— Именно свободы он лишится, если попадет под власть императора Вильгельма.
— Я говорила ему… об этом… но он не захотел меня слушать.
— Думаю, он упрямился от обиды, — вздохнул регент.
— Вам непременно надо было… Вы не могли бы… позволить ему… самому выбрать себе жену. Возможно, он… влюбился… бы в одну из моих сестер, если бы приехал к нам в… Лютцельштайн.
Регент не отвечал, и, не выдержав затянувшегося молчания, она повернулась к нему. Их взгляды встретились.
Сквозь слезы девушка не могла понять, что выражали глаза принца.
— Мне очень… жаль, но я… потерпела неудачу. Вы же сами видите… я…
— Вовсе нет, — перебил ее регент. — Это моя ошибка, но даже теперь, когда я увидел вас, я не уверен, что сумел бы найти другой выход.
Заметив, что Зошина не понимает его, он попытался объяснить:
— Я не ожидал, что вы окажетесь такой.
— Я неподходящая невеста?
Ее вопрос прозвучал так трогательно, что регент заторопился:
— Да нет же, вы само совершенство! Вот только ситуация сложилась такая, что вас ни в коем случае не следовало вовлекать в нее. Я сам не понимаю, как я раньше не догадался выяснить… Не подумал об этом… Но я ведь никогда не видел вас!
— О чем вы не… подумали?
— О том, что вы можете оказаться такой ранимой, так тонко чувствующей и такой умной девушкой.
— И как вам… удалось… понять это сейчас? — с удивлением спросила Зошина.
— Разве вы забыли? Мы же беседовали с вами, — в свою очередь удивился регент.
— Тогда, если вы… составили обо мне такое мнение… почему же… я не подхожу?..
Принц молчал, и Зошина подумала, что он не ответит на ее вопрос, но он, словно собравшись с духом, наконец произнес:
— Я думал, вы будете похожи на свою мать!
У Зошины перехватило дыхание.
— Король сказал… все знают… это мама правит Лютцельштайном, и у нас там… бабье царство.
— Он не имел права высказываться подобным образом, — поморщился принц-регент.
— Но ведь вы-то… и вы думаете… именно так?
— Я этого не говорил.
— Но это правда? Я понятия об этом не имела. Папа всегда казался таким властным и мне, и моим сестрам, что нам и в голову не приходило, что кто-то в… Лютцельштайне может противостоять ему.
Она еще не успела договорить, как ее осенило: возможно, такое властное поведение отца по отношению к дочерям и было вызвано именно тем, что жена слишком часто вынуждала его соглашаться с решениями, которые, по существу, принимала она.
Но даже теперь Зошине трудно было поверить в это.
И как она могла, сидя в классной комнате, вообще что-нибудь узнать о царивших в стране порядках?
Они с сестрами слишком боялись отца и редко, чтобы не сказать никогда, высказывались в присутствии родителей.
Вероятно, того же хотел регент для Дьера, так что король не ошибался в своих догадках.
Ее выбрали, потому что надеялись: она окажется столь же решительна и настойчива, как эрцгерцогиня Лютцельштайнская, и заставит короля подчиняться правилам, чему тот всячески противился.
— Ничего подобного… у меня не получится… — растерянно прошептала девушка.
— Теперь-то я это понял, — сказал регент, словно читая ее мысли. — Но уже слишком поздно.
— Почему?
— Премьер-министр и кабинет дали свое согласие на ваш брак с королем. Члены совета, с которыми вы встречались, от вас просто без ума. Они уверены, что вы не только прекрасны, но и умеете сострадать. Вас обязательно полюбит страна, а это крайне важно.
— А как… же… король? — Ей с трудом дались эти слова, но все же она их произнесла.
— Я заставлю короля вести себя в рамках приличий, — решительно заверил ее регент.
— Нет, нет… прошу вас! — воскликнула Зошина. — Не провоцируйте его на то, чтобы идти вам наперекор! Я и так его раздражаю. Если он узнает, что я жаловалась вам, это только… еще больше осложнит… положение.
— Как же мне поступить? — Девушке показалось, что этот всегда уверенный в себе человек чувствует себя так же беспомощно, как она.
— Лучше всего… оставьте все… как есть, — попросила она. — Я постараюсь… очень постараюсь… сделать так… чтобы он… начал доверять мне. Возможно, тогда он станет вести себя… иначе.
«Словно король — это дикий зверь, которого мне предстоит приручить», — подумала она. Первое, чего ей предстояло добиться, — избавить короля от опасений, будто она пытается удерживать его в клетке.
Но ведь король — не зверь. Он мужчина. А Зошина ничего не знала о мужчинах.
Каждая частичка ее тела протестовала против необходимости иметь дело с тем, кто проклинал свое знакомство с ней и глумился над ней. Те слова, которые он запальчиво бросал ей, заставляли девушку вздрагивать уже при одном воспоминании.
Видимо, все ее чувства отражались на ее лице, и регент не выдержал:
— Простите меня, умоляю вас, простите меня. Теперь, только теперь я слишком ясно вижу, что я натворил, но я не знаю, как распутать этот узел.
В его словах слышались искреннее сожаление, и симпатия, и сострадание, которые были ей сейчас так необходимы.
— Вы ничего… не можете… исправить, — постаралась взять себя в руки Зошина. — Я понимаю… я должна все сделать сама… Только, пожалуйста, помогите мне и… если можете… придайте мне мужества… Я… боюсь.
Безотчетно она протянула ему руку, и он сжал ее в своих ладонях.
— Никогда не встречал такой храброй, такой замечательной девушки! — тихо выговорил принц-регент.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Невеста короля - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Невеста короля - Картленд Барбара



Романы Картленд наивные и легкие, где герои обычно сильные и красивые мужчины, а героини непременно с чистыми помыслами. Пусть они и не блещут суперсюжетами, но почитать можно. Но такой чепухи, как этот я давно не читала... 0/10 баллов. Сплошное разочарование без необходимости даже вникать в подробности романа.
Невеста короля - Картленд БарбараОльга
29.12.2014, 0.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100