Читать онлайн Неподдельная любовь, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неподдельная любовь - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неподдельная любовь - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неподдельная любовь - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Неподдельная любовь

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 7

Лила лежала в постели и думала о маркизе.
Ей было очень любопытно, получил ли он удовольствие от разговора с виконтессой после того, как вернулся к графу.
Как он был добр и внимателен к ней, когда она рассказала ему о своей тайне! У нее до сих пор было тепло на сердце.
— Он… необыкновенный, удивительный! — шептала она. — Но потом она вспомнила, что завтра им предстоит возвращение в Англию, и снова ее охватил страх.
Даже если маркиз отыщет для нее в своем поместье какой-нибудь домик в глуши, она скорее всего больше с ним не встретится.
«Я никогда… никогда его не забуду!» — подумала она, ощущая поцелуй маркиза на своей щеке.
Ей показалось, будто звезды рассыпались по всему телу. Ничего подобного она еще не испытывала. И совершенно неожиданно в голове мелькнула мысль, как приятно, наверное, было бы, если б он поцеловал ее в губы…
Когда это пытался сделать мистер Хопторн, она не почувствовала ничего, кроме отвращения.
Но она почему-то была уверена, что поцелуй маркиза был бы совершенно иным и запомнился ей на всю жизнь, даже если б они больше никогда не увиделись.
Интересно, хотелось ли ему поцеловать виконтессу?
По тому, как вела себя француженка, можно понять, что она была бы на седьмом небе от этого поцелуя.
Лила представила сцену, как маркиз сидит подле виконтессы на кушетке, а она что-то тихо говорит ему, соблазнительно улыбаясь…
И вдруг вопреки своей воле девушка расплакалась.


Приближаясь к дому графа, маркиз замедлил шаг.
Он думал о ситуации, в которой оказалась Лила, и о том, как ей помочь.
Он прекрасно понимал, предоставь он ей дом в своем поместье, как она это предложила, рано или поздно люди начнут судачить, будто она — его любовница.
Конечно же, сама Лила о таком повороте событий даже не догадывается.
Но если он хочет оградить ее от посягательства других мужчин, то должен беречь как зеницу ока ее репутацию. Нельзя допустить, чтобы на нее легло такое пятно.
«Что можно сделать? — снова и снова спрашивал он себя. — Что предпринять?»
Он вошел в гостиную, где в его отсутствие виконтесса начала флиртовать с графом.
— Уложили ребеночка в постель? — съехидничала она. — Боюсь, она окажется не очень интересной спутницей во время вашего путешествия в Англию. Женщины обычно страдают морской болезнью.
Маркиз ничего не ответил, понимая, что виконтесса ведет себя как мегера. Такое отношение женщин друг к другу всегда было ему неприятно, но теперь, когда колкости направлялись в адрес Лилы, его от этого просто тошнило.
Считая ниже своего достоинства реагировать на слова виконтессы, маркиз направился в угол гостиной, к подносу с графинами и бутылками.
— Можно я налью себе чего-нибудь, Ганс? — спросил он.
— Конечно! — спохватился тот. — Есть шампанское, но можешь выбрать что-нибудь другое.
— Мне просто хочется пить, — объяснил маркиз, наливая себе стакан воды.
— Идите сюда и садитесь рядом со мной, — проворковала виконтесса, кокетливо похлопывая по кушетке, — и расскажите мне о себе.
— По правде говоря, — ответил маркиз надменно, — я собирался попрощаться. Завтра рано утром я уезжаю. Мне еще надо переговорить с капитаном моей яхты, пока он не лег.
Француженка пыталась протестовать с напускной игривостью, но граф, почувствовав» что его другу действительно хочется уйти, встал.
— Ты, конечно, понимаешь, Кэрью, как меня очень огорчает твой скорый отъезд, — сказал он, — но ты должен признать, я нашел для тебя очень хорошие картины.
— Я от души тебе благодарен, — ; ответил маркиз. — Мне бы хотелось, чтобы в следующий раз, когда Его Величество соберется ко мне в Кейн, ты бы приехал туда и рассказал ему, как умело ты выбирал мне картины!
Граф рассмеялся.
— Я весьма признателен тебе за приглашение. Но в то же время предпочел бы навестить тебя, когда ты будешь один. Картин мне хватает и в Голландии, а там мне хотелось бы только одного; поездить на твоих великолепных лошадях!
Маркиз улыбнулся.
— Они всегда в твоем распоряжении.
— Лошади! Лошади! — возмутилась виконтесса. — Неужели англичане больше ни о чем не говорят?
В ее голосе слышались нотки раздражения.
Ей было досадно, что маркиз уезжает, но еще досаднее то, что ей не удалось его покорить.
Маркиз с видимым равнодушием склонился к ее руке.
— Прощайте, мадам! Было очень приятно с вами познакомиться.
Они с Гансом направились к выходу из гостиной.
Когда друзья оказались в холле, граф сказал:
— Твоя маленькая протеже — несравненная красавица. Я такой красоты давно не встречал. Если хочешь знать, я готов предложить ей кое-что…
Маркиз засмеялся.
— Она не моя, и она для себя твердо определила, за какого человека хочет выйти замуж.
— Ты меня оскорбляешь! — с нарочитым недовольством заявил граф.
Однако тут же взял маркиза под руку.
— Я по опыту знаю, — молвил он, — что спорить с тобой бесполезно, Кэрью. Ты всегда бываешь первым, когда речь идет о лошадях или о женщинах!
— А вот этот комплимент я не могу не оценить! — отшутился маркиз.
Заразительно смеясь, они вышли из дома и направились к яхте.
В темной воде канала отражались огни домов и пришвартованных к набережной судов.
В небе ярко сияли звезды. Картина получалась весьма романтическая.
Маркиз поймал себя на мысли, что все это удивительно сочетается с обликом Лилы. И еще с досадой подумал, что ему не следовало целовать ее — пусть даже это был совершенно невинный поцелуй в щеку.
Он слишком остро чувствовал волнение, вызванное этой простой лаской. Не мог он не ощутить и тот трепет, с которым приняла его поцелуй Лила.
«Она видит во мне второго отца!» — заключил он.
Однако, поднимаясь по трапу на яхту, он понял, что, как бы ни пытался убедить себя в обратном, радостные предвкушения переполняют его потому, что во время этого плавания Лила будет с ним.


Они отплыли не на рассвете, как хотелось маркизу, однако достаточно рано для того, чтобы граф не пришел их провожать.
Яхта прошла через огромный порт, возникший на месте небольшой рыбачьей деревушки. Трудно было поверить, что Амстердам с его мостами и каналами не существовал здесь вечно!
Маркиз стоял на мостике, когда «Цапля» проплывала мимо складов, доков и верфей, которые принадлежали торговцам зерном, лесом, нефтью и углем.
Вскоре они вошли в Нордзе-канал. Как только «Цапля» стала рассекать его воды, маркиз решил, что крупные пристани ему наскучили.
Он отправился в салон, где для него был приготовлен завтрак; Лила к завтраку не явилась.
Он подумал: после всего, что произошло с ней накануне, ей полезно поспать подольше.
Однако, когда яхта вышла в открытое море, Лила поднялась на палубу. Как это ни странно, маркизу показалось, что она стала еще красивее.
Немного напуганный своим восхищением, он насмешливо произнес:
— Я уже начал подозревать, не превратились ли вы в миссис Рип ван Винкль или я по ошибке уплыл без вас!
— Мне стыдно, что я так долго спала, — ответила она. — Но до чего же приятно плыть по морю на такой чудесной яхте!
— Да, день прекрасный, — рассеянно сказал маркиз.
Глядя на Лилу, любующуюся солнечными зайчиками на волнах, он представил ее русалкой или сиреной, явившейся на яхту, чтобы заворожить моряков. Но тут же рассердился на себя за разыгравшееся воображение и удалился в салон.
Лила последовала за ним.
— Сегодня на море довольно неспокойно, — заметил маркиз. — В салоне, конечно, комфортнее. Или вы плохо переносите качку?
— Меня ничуть не укачало, когда мы плыли в Голландию, — молвила Лила. — А вот няне удалось выдержать плавание только благодаря бесконечным чашкам крепкого чая. Она и сейчас принялась за него.
— А вам он не нужен? — спросил маркиз.
— Нет, мне очень приятно сидеть здесь и разговаривать с вами, — просто ответила Лила.
Маркиз невольно сравнил ее прямоту с той кокетливой игривостью, которую придала бы тем же словам виконтесса. Однако он не успел ничего сказать: Лила стала расспрашивать его о яхте.
И он снова подивился осмысленности ее вопросов. Например, ей было интересно узнать, насколько быстрее завершится плавание на яхте по сравнению с обычным пароходом.
Потом они сидели за ленчем и говорили обо всем на свете, за исключением того, что Лила будет делать по приезде в Англию. В конце концов она неуверенно спросила:
— Вы… не придумали, милорд… где мне можно будет… укрыться, когда мы… вернемся в Англию?
— Я очень много об этом думал, — ответил маркиз. — Единственное, что я пока могу вам предложить, это поговорить о вас с одной из моих тетушек. Она вдова, ведет довольно уединенную жизнь, и ей можно будет довериться.
— А ваша тетя… она живет в Лондоне? — спросила Лила.
Маркиз кивнул.
— Тогда, возможно… она слышала о моем отчиме… или ее знакомые могли видеть его… на скачках.
Маркиз и сам об этом думал.
— Трудности будут всегда, куда бы вы ни поехали, — сказал он.
— Возможно, мне… следовало остаться в Голландии, — промолвила Лила, как бы размышляя вслух. — Но теперь, когда я не у… тети Эдит, это было бы… дорого.
— А у вас есть деньги? — поинтересовался маркиз.
Девушка покраснела и отвела взгляд.
— Достаточно, — прошептала она, — если… экономить.
— Я хочу знать, сколько именно у вас денег, — потребовал ответа маркиз.
— Мой отчим… дал мне пятьдесят фунтов… на покупки… для приданого, — пролепетала Лила. — Но, конечно, часть денег… пришлось потратить… на дорогу.
— Пятьдесят фунтов! — воскликнул маркиз. — И сколько времени, глупенькая девочка, вы рассчитывали прожить на эти деньги?
— Может быть, я могла бы… найти какую-нибудь… работу, — совсем сникла она.
Маркиз пребывал в задумчивости, и Лила внезапно добавила:
— Я училась живописи… и могла бы… продавать мои картины.
Тут маркиз спохватился.
— Боже правый! Я совсем забыл!
— Что вы забыли? — спросила Лила.
— Тот этюд Вермера, который вы мне привезли. Перед тем как в гостиную пришли торговцы картинами, граф спрятал этюд в буфет — и я больше о нем не вспоминал!
Лила замерла, а потом с усилием произнесла:
— Мне надо… что-то сказать вам, милорд!
— Что такое? — насторожился маркиз.
Он заметил, как Лила вновь судорожно стиснула пальцы: он уже успел понять, этот ее жест означает, что она испытывает глубокое волнение. А еще он увидел, что она очень побледнела и в глазах ее снова появился страх.
— Не беспокойтесь, — ласково сказал он, — граф Ганс пришлет мне этюд, как только заметит, что я не взял его с собой.
— Дело… не в этом, — сказала Лила. — Но это… нечто такое… что вас рассердит.
Маркиз молча смотрел на нее, недоумевая, что еще она может ему сообщить.
Превозмогая себя. Лила едва слышно пролепетала:
— Этюд… поддельный!
— Поддельный?
Голос маркиза звучал громче, чем ему хотелось.
— Как это — поддельный?
— Это я… его написала!
Секунду маркиз ошеломленно смотрел на нее.
— Вы хотите сказать, что его написали вы? — спросил он. — Как вы могли его написать?
— Я… делала копию с портрета Вермера по просьбе тети Эдит, потому что она… не могла пойти в «Маурицхейс»… посмотреть на него. И… со мной заговорил… один человек.
— Какой человек? Кто это был?
— Это был… мистер Нийстед… торговец картинами. И он сказал… что если бы я отвезла копию вам… и представила, будто… это этюд Вермера к портрету… то денег, «которые… вы мне заплатите… хватит на операцию… тети Эдит.
Казалось, она выжимает из себя каждое слово, при этом остро ощущая неудовольствие маркиза, сурово нахмурившего брови.
— И вы привезли этюд мне, — сказал он, — и намеренно солгали мне!
— Я… понимала, что это… нехорошо…
— Нехорошо? — воскликнул маркиз. — Неужели все женщины на свете — лгуньи и предательницы? Черт подери, я вам доверял!
В его голосе было столько негодования, что у, нее на глазах выступили слезы.
Маркиз встал с кресла и уже без всяких слов отошел к окну.
Он смотрел на море, стоя спиной к, Лиле, но его голос, казалось, эхом отдавался от стен салона.
Вся в слезах. Лила бесшумно выскользнула из помещения и побежала к своей каюте.
Она была в отчаянии от того, что маркиз больше не захочет иметь с ней дела. Теперь он глубоко ее презирает!
Ничего не видя за пеленой слез, она на ощупь двигалась по каюте.
В голове промелькнула мысль, что лучше всего было бы выйти на палубу и броситься в море. Одно мгновение — и все ее тревоги останутся позади.
Теперь, после смерти тетушки, ее положение стало совершенно безнадежным: она лишилась последнего убежища. У нее нет денег, а теперь и маркиз не станет ей помогать…
Лила понимала, теперь ей с няней рано или поздно придется вернуться к отчиму — иначе они просто умрут от голода. А отчим заставит ее выйти замуж за мистера Хопторна, и деться ей будет некуда.
— Мне придется умереть, папа! — прошептала она, обращаясь к отцу.
Теперь ей оставалось только сообразить, как скользнуть в воду незаметно для экипажа яхты, чтобы никто не попытался ее спасти.
Лила пошла к иллюминатору.
Она то и дело теряла равновесие, потому что с приближением к Англии море становилось более неспокойным. Штормовой ветер вздымал волны все выше и выше.
Очутившись около иллюминатора, она силилась выглянуть наружу, но ничего не смогла разглядеть: глаза по-прежнему были залиты слезами.
— Я… люблю его! Люблю! — прошептала она. — А он… Теперь он не захочет со мной разговаривать!
Сплошная беспросветность!
Отчаяние камнем лежало у нее на сердце.
Она стояла, держась за книжную полку, и тщетно пыталась увидеть, куда выходит ее каюта.
Внезапно раздался оглушительный удар, похожий на взрыв.
Тяжелый иллюминатор открылся и сильно ударил ее в висок. Мгновенно потеряв сознание, она упала как подкошенная.
Какое-то время маркиз продолжал смотреть на море. Чувство ярости, охватившее его в момент признания Лилы, постепенно исчезало.
Ему трудно было поверить, что Лила, казавшаяся ему такой нежной, чистой и невинной, порывалась его обмануть.
Она хотела сделать то же самое, что леди Бертон и Долли! Из-за них он поспешно уехал из Англии, и вот теперь, по дороге обратно на родину, в третий раз стал жертвой коварного обмана!
— Будь она проклята! К дьяволу всех женщин! — чуть слышно пробормотал он.
А потом он вдруг почувствовал невероятный стыд: как можно было до такой степени потерять самообладание! Ведь Лила такая хрупкая и беспомощная, она нуждается в заботе и защите.
Маркиз стал дышать ровнее, и гнев его утих.
Ему стало понятно, почему Лила поддалась на уговоры хитроумного торговца картинами. Ганс успел немало порассказать ему об этих людях и о тех способах, какими они вытягивают деньги из неосмотрительных покупателей.
То же наблюдалось и при продаже лошадей.
Нечестные торговцы расхваливали посредственное животное, подделывали родословную — и находили какого-нибудь новичка, готового выложить огромные деньги за лошадь, которая не стоила и четверти этой суммы.
Обдумывая все случившееся, маркиз пришел к заключению: Лиле отчаянно хотелось найти деньги на операцию, чтобы спасти свою тетю. И торговцу удалось склонить ее к обману.
Было очевидно — ловкий делец решил, что красивой девушке легче получить большую сумму за этюд, да и подозрении она вызовет меньше, чем торговец картинами. Нийстед, несомненно, рассчитывал получить как минимум половину от той суммы, которую он заплатил бы за картину.
Маркиз с удовлетворением подумал: когда торговец узнает об отъезде Лилы, ему будет досадно, что он, упустил немалый барыш.
С усилием он заставил себя повернуться со словами:
— Извините, Лила, что я позволил себе такие выражения.
Салон был пуст — Лила исчезла.
Маркиз колебался, решая, следует ли ему идти за ней.
В этот самый миг яхту сотряс оглушительный удар. Видимо, она налетела на что-то, скорее всего на скалу.
Маркиз выбежал из салона, чтобы узнать, насколько серьезно их положение, но навстречу ему уже спешил первый помощник капитана.
Не дожидаясь вопросов хозяина, он доложил:
— На нас налетел траулер, милорд. Удар пришелся на середину правого борта. Я иду вниз посмотреть, не повредил ли он каюту дамы.
— Я сам посмотрю, — резко бросил маркиз.
Он поспешил вниз и прошел по коридору.
Открыв дверь Лилиной каюты, он сразу же увидел, что в результате удара открылся иллюминатор. Теперь при каждом крене яхты в нее хлестала вода.
А под иллюминатором на полу в потоках морской воды неподвижно лежала Лила.
Маркиз наклонился, чтобы поднять ее, и увидел, что распахнувшийся иллюминатор ударил девушку в висок: оттуда стекала струйка крови. Он взял ее на руки и ужаснулся от мысли, что она мертва.
Только теперь маркиз понял, что любит ее — любит, как никого и никогда.


Лила пришла в сознание — она словно пролетела длинный темный туннель, в самом конце которого слабо брезжил свет. Ей показалось, будто она спит уже очень давно, однако же открыть глаза все равно было трудно.
Но как только ей это удалось, она тотчас вспомнила, что находится на яхте и что маркиз. очень на нее рассердился.
А в следующее мгновение она увидела у себя над головой полог, которого над ее постелью не было. Постепенно взгляд ее сфокусировался на окружающей обстановке, и она поняла, что находится в каком-то большом помещении.
Лила тихо ахнула от изумления, и няня, сидевшая, оказывается, у окна, мгновенно встала и подошла к ее постели.
— Вы очнулись, милочка? — встревоженно спросила она.
Лила хотела протянуть руку и дотронуться до старушки, но не смогла — у нее совершенно не было сил.
— Где… я? — чуть слышно прошептала она.
— В полной безопасности, и все в порядке.
— Что… случилось?
— Вы получили на яхте рану. Но теперь вам надо спать, а завтра я вам обо всем расскажу.
Лиле не хотелось ждать до завтра, но у нее не было сил возражать.
Она закрыла глаза — и снова провалилась в небытие.


— Ну вот, вы совсем в порядке, если не считать этой гадкой ссадины на виске! — с довольным видом объявила няня.
— Она очень уродливая? — испугалась Лила.
— Вокруг синяк, словно вы побывали в драке! — ответила няня. — Но доктор уверяет, что скоро все пройдет и даже шрама не останется.
Лила легко вздохнула — ведь дела могли: быть намного хуже: распахнувшийся иллюминатор мог выбить ей зубы или сломать нос!
Няня приводила в порядок постель и ставила на поднос посуду, оставшуюся от ленча, чтобы унести ее из комнаты.
— Его милость очень недоволен тем, что мы… задержались здесь… так долго? — спросила Лила.
— Он был сама доброта, — улыбнулась старушка. — А его тетя, которая поселилась здесь, чтобы соблюсти все приличия, такая же милая и добрая, как ваша матушка. А уж лучше никого на свете не было!
По няниной интонации можно было понять, что она вполне удовлетворена: удобно устроена, вкусно ест и может пить сколько угодно крепкого чаю. Все это — и, конечно, присутствие Лилы — превратило жизнь старушки в истинный рай.
Когда няня была уже у самой двери, — Лила робко поинтересовалась:
— А… как давно… мы здесь?
— Сегодня — четвертый день. И, должна вам сказать, я бы не спешила уехать!
Она вышла и плотно закрыла за собой дверь.
Лила слабо улыбнулась. Конечно, это было гораздо приятнее, чем прятаться в каком-нибудь унылом пансионе — единственном жилье, которое было бы им по средствам.
Девушка совершенно не помнила, как ее вынесли с яхты, которая, несмотря на пробоину в корпусе, все-таки доплыла до Гринвича.
— Его милость на руках перенес вас в карету, — рассказывала няня. — И вы лежали на заднем сиденье, а мы с ним примостились впереди на узком.
«Наверное, ему это было не по душе», — решила Лила, но вслух этого говорить не стала.
Лечил ее весьма сановитый врач — он состоял при самом короле и приходил к Лиле каждый день.
— Вы поправляетесь гораздо быстрее, чем я ожидал, — сказал он этим утром. — Но вам по-прежнему надо беречь себя. Завтра я не приду, если только его милость специально меня не вызовет. А послезавтра я вас снова навещу.
— Я очень вам благодарна за все, что вы для меня сделали, — промолвила Лила.
Врач привычно улыбнулся ей.
— Более красивой пациентки у меня еще не было, хотя, смею вас уверить, их у меня было предостаточно!
Его комплимент вогнал девушку в краску, а врач еще раз улыбнулся и сказал:
— Не беспокойтесь. Через неделю вы будете как новенькая! Но уж, когда в следующий раз поплывете на яхте, будьте осторожнее с иллюминаторами!
Врач не стал дожидаться ответа, а поспешил к двери, всем своим видом показывая, что он очень занятой человек.
Оставшись одна, Лила стала думать о маркизе: увидит ли она его еще хоть когда-нибудь? Ей хотелось спросить няню, дома ли маркиз, но было неловко выказывать слишком большой интерес к нему.
Однако даже если маркиз и был дома, то наверняка принимал у себя своих именитых друзей… Скорее всего он и думать забыл о непрошеной гостье, которая, к тому же так сильно его рассердила.
«Почему у меня не хватило воли с самого начала отказаться слушать мистера Нийстеда?» — в отчаянии укоряла она себя.
Но вместе с тем Лила понимала, что тогда она вообще не встретилась бы с маркизом.
Пусть он сердится на нее, пусть даже ей придется покинуть его дом, так с ним и не увидевшись, она все равно будет благодарить судьбу за то, что узнала его. И никогда не забудет, как он поцеловал ее в щеку.
В тот миг Лила сама не понимала, почему ощутила его поцелуй с такой остротой, но теперь она знала, причиной тому была любовь.
Любовь, подобная солнцу и звездам, возвышенной красоте Гааги и портрета Вермера…
Любовь всеохватная, невыразимая никакими словами.
Это чувство заставляло ее с благоговением думать о маркизе, который казался ей человеком необычайным. А его недоверие стало для» нее изгнанием из рая: точно так же когда-то был изгнан архангел Люцифер. И подобно этому падшему ангелу, она попала прямо в ад.
«Я люблю его, люблю…» — повторяла она чуть ли не в тысячный раз. И каждый раз на глаза наворачивались слезы.
В эту минуту в дверь постучали.
Лила даже не успела ответить — дверь открылась и кто-то вошел.
Решив, что это кто-нибудь из прислуги, Лила отвернулась и стала вытирать глаза — как обычно, она не хотела, чтобы видели ее слезы.
Вошедший приблизился к кровати.
Лила повернула голову и тихо ахнула: это был маркиз!


— Сэр Уильям сказал, что теперь вас уже можно навещать, — сказал он. — Вот я к вам и пришел.
Лилу так потрясло его неожиданное появление, вызвавшее в ней чувство огромной радости, что она лишилась дара речи. Ее голубые глаза блестели — теперь уже не только от слез, но и от счастья видеть его.
Маркиз показался ей еще более великолепным, чем прежде.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом маркиз присел на край кровати.
— Мне очень жаль, что с вами случилось такое, — сказал он.
— Вы все еще сердитесь… на меня? — прошептала Лила.
Для нее этот вопрос имел такую весомость, что она даже не обратила внимания на его сочувствие. Ей жизненно необходимо было знать ответ.
Он взял ее за руку, и его прикосновение снова вызвало в ней трепет.
— Вы должны меня простить, — повинился он. — Мне очень стыдно за то, что я кричал на вас, и за свои слова.
— Я… все время жалею, — все так же тихо промолвила Лила, — что… стала слушать… мистера Нийстеда, но… тогда я не встретилась бы… с вами.
Маркиз инстинктивно сжал ее пальцы.
— Может быть, вы рады, что все-таки его послушали?
— Очень… очень рада!
Лила посмотрела ему в глаза и поняла — больше слова им не нужны. Между ними произошло нечто особенное, и всю комнату словно озарил свет.
— Вы не чувствуете боли? — Маркиз с видимым усилием прервал молчание.
При этом он смотрел на ссадину у нее на виске и окружавший ее темный синяк: сэр Уильям не рекомендовал перевязки, уверяя, что так заживление пойдет быстрее.
— Это… не очень… уродливо? — спросила Лила.
— Вы прекрасны, — ответил маркиз. — Вы так прекрасны, Лила! И мне невыносимо знать, что вам больно, что вы были ранены. Я не хочу, чтобы с вами случались неприятности или беды! Я не хочу, чтобы вам было страшно!
Наверное, он имеет в виду, что ей предстоит скрываться и скоро она должна будет покинуть его дом.
Она на секунду сжала его пальцы в ответ и отвела взгляд.
— Я… понимаю, — выдавила она из себя, — наше с няней присутствие… вам мешает. Как только мне разрешат вставать… мы… сразу же уедем.
— И куда вы уедете?
Маркиз увидел в ее глазах все тот же, прежний, страх.
Ей не было нужды говорить, что раньше или позже придется вернуться к отчиму.
Губы ее дрожали, но она старалась приободриться, чтобы голос звучал оптимистичнее.
— Я… что-нибудь найду. Я… не хочу быть… вам обузой!
— Неужели вы думаете, что я отпущу вас, не позаботившись о вашей безопасности? — покачал головой маркиз. — Для меня весьма существенно, чтобы никто никогда не мог причинить вам боль или внушить тревогу!
В его голосе звучали такие ноты, что у Лилы запело сердце и отогрелась душа.
— Думаю… у меня все будет… хорошо.
— Я хочу задать вам один вопрос, — произнес маркиз совершенно иным тоном, — а вы, Лила, должны дать слово, что скажете мне правду.
Ей показалось, будто он снова усомнился в ее чистосердечности, и она поспешно сказала:
— Я обещаю… говорить вам… только правду! Я больше никогда… никогда не буду вам лгать!
Опасаясь, что он может ей не поверить, она с горячностью прибавила:
— Клянусь вам, я никогда… не лгу! Я говорила, что картина принадлежит кисти Вермера только потому… что хотела спасти тетю Эдит. Простите меня… пожалуйста, ну, пожалуйста, простите меня!
Казалось, она вкладывает в свою мольбу всю душу.
А потом маркиз приблизился к ней настолько, что она ощутила его дыхание на своем лбу.
— Я хочу, чтобы вы ответили на мой вопрос, — повторил он глубоким голосом. — Скажите мне честно, Лила, как вы ко мне относитесь.
— Вы… вы необыкновенный! Невозможно представить себе большей доброты и… понимания…
— Забудьте это, — прервал ее маркиз. — Меня интересует только, как вы ко мне относитесь.
— Что я могу сказать? — растерялась Лила. — Только…
Она замолчала.
— Я прошу вас закончить эту фразу, — очень тихо произнес маркиз.
— Нет… Я… не могу сказать такое!
— Почему?
— Потому что вам это… неинтересно… и… вы просто надо мной посмеетесь!
— Я никогда не стану над вами смеяться!
Я ни разу не иронизировал над вашими словами! — возразил он. — Скажите правду, как обещали.
Она заглянула ему в глаза, которые были так удивительно близко, и, словно подчиняясь чьей-то воле, едва слышно прошептала:
— Я… я вас люблю!
— Как и я — вас! — эхом отозвался маркиз.
А в следующую секунду их губы соприкоснулись, и Лиле, как и в прошлый раз, показалось, будто по всему телу разлился звездный свет.
Поначалу поцелуй маркиза был очень нежный и бережный, словно она была бесконечно дорогим и хрупким созданием, а он боялся испугать или оттолкнуть ее…
Ее губы показались ему сладкими и невинными и в то же время пьяняще женственными.
А потом он ощутил охвативший ее экстаз — и его поцелуй стал более настойчивым и властным.
Он осторожно уложил ее на подушки и целовал до тех пор, пока оба не начали задыхаться от страсти.
Он поднял голову.
— Люблю!.. Люблю!.. — снова и снова повторяла Лила.
Не услышав ответного признания, она тревожно спросила:
— Вы… вы действительно сказали, что… любите меня? Вы… не сердитесь?
— Я тебя обожаю! А рассердился потому, что не мог поверить, будто ты способна совершить нечто дурное, что могло бы причинить мне боль.
— Ты… меня простишь?
— Мне нечего тебе прощать, — ответил он. — Разумеется, при условии, что ты загладишь свою вину. А сделать это ты можешь только одним способом.
— Как?
— Выйти за меня замуж, и как можно скорее! — счастливо засмеялся он. — Дело в том, дорогая, что я не могу без тебя жить!
Ее лицо словно преобразилось. Сияющими от счастья глазами она смотрела в глаза любимого.
— Ты… ты действительно хочешь… чтобы я стала… твоей женой?
— Мне казалось, я возненавидел всех женщин. Я решил, что не буду жениться еще очень долго, — признался маркиз. — Но теперь я не хочу ждать ни дня! Мы поженимся, как только я получу специальное разрешение.
Лила вдруг осознала, что, как только она выйдет замуж, ей можно будет больше не бояться отчима — тот потеряет над ней всякую власть. Однако ей все еще было немного страшно.
— А тебе… не нужно… получить согласи;., моего опекуна? — спросила она.
— Я ни у кого не буду просить согласия! — заявил маркиз, — Мы поженимся немедленно, втайне. А когда ты станешь моей женой, твой» отчим не сможет утверждать, что я — неподходящий муж. В этом случае он только поставил бы себя в глупое положение.
Маркизу ни к чему было объяснять, что сэр Роберт испытает настоящее потрясение от самого факта его богатства и знатности.
Вряд ли ему придет в голову даже заикнуться, что мистер Хопторн был бы более удачной партией для его падчерицы.
Лила робко протянула руку, чтобы прикоснуться к его щеке.
— Ты уверен, что… это правда? — молвила она. — Ты мне не снишься?
— Это не сон, и наша любовь — реальность, — ответил маркиз.
Тихо вскрикнув. Лила уткнулась лицом в его плечо.
— Ты… не считаешь меня… подделкой?
Маркиз улыбнулся, и взгляд его был полон нежности.
— Ты — самая подлинная, сокровище мое.
— Ты… совершенно в этом уверен?
— Мое сердце говорит с твоим, твои губы говорят с моими. Ты вся — моя, и лучше тебя никого на свете нет!
От радости Лила тихо рассмеялась, и ее смех звучал как песня.
— Я… хочу быть… твоей!
— И Господь видит, как ты мне желанна! — выдохнул маркиз. — Я не хочу спускать с тебя глаз: боюсь потерять.
Он нежно взял ее за подбородок и посмотрел в ее глаза. Он смотрел на нее так долго и с такой любовью, что Лила смутилась и веки ее затрепетали.
— Зачем мне картины, кто бы их ни написал, если у меня есть ты? Ты прекраснее всех женщин, которых когда-либо изображали живописцы!
— Мне… хочется, чтобы ты… так думал… всегда, — сказала Лила. — И… я очень тебя прошу: чтобы кто-нибудь не… отнял тебя у меня… давай поженимся… как можно быстрее!
Маркиз понял: она вспомнила о виконтессе.
— Неужели ты действительно думаешь, что кто-нибудь способен меня отнять? — засмеялся он. — Красавица моя, я искал тебя всю жизнь и уже не надеялся найти. Когда ты появилась передо мной, невероятно прекрасная и нежная, весь мой мир перевернулся!
— Пожалуйста, помоги мне… быть для тебя… такой всегда! — взмолилась Лила. — А твой мир такой необыкновенный… как и ты… и… какие бы трудности нас ни ожидали… я буду счастлива… находиться рядом с тобой.
Маркиз засмеялся и снова ее поцеловал.
А когда у обоих закружилась голова и тела как будто наполнились солнечным светом, он сказал:
— Мне надо идти, дорогая. Предстоит очень многое подготовить. И, самое главное, мне надо получить разрешение на брак. Как тебе кажется, послезавтра ты будешь себя чувствовать достаточно хорошо, чтобы выйти за меня замуж?
— Я и сейчас чувствую себя достаточно хорошо! — заверила его Лила. — Только, боюсь, я… слишком уродлива!
— Не напрашивайся на комплименты, — улыбнулся маркиз. — Знай, мое сокровище: я не стану откладывать нашу свадьбу ни на день» ни на час больше, чем это необходимо. Церемония пройдет в домовой церкви в Кейне, и там же начнется наш медовый месяц.
Ее взгляд ясно сказал ему, как все это волнует ее.
Но когда маркиз попытался встать, она обвила руками его шею, чтобы удержать рядом..
— Мне… надо задать тебе… один вопрос.
— Какой?
— Ты действительно уверен, — медленно промолвила она, — что тебе следует… жениться на мне? Наверняка… твои родные будут недовольны: ведь… я совсем не знатная!
Маркиз вновь засмеялся, и в его смехе звучало искреннее веселье.
— Меня совершенно не интересует одобрение или неодобрение моих родных, — заявил он. — По правде говоря, они так обрадуются, что я наконец женился, и к тому же на такой красавице, что примут тебя с распростертыми объятиями!
Он снова взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.
— Как могло получиться, что в таком маленьком создании сосредоточилось все, что мне дорого в жизни? — обратил он к ней свой философский вопрос. — А что до знатности…
На свете бессчетное количество женщин, но ни одна из них не значит для меня и доли того, что значишь ты!
Лила беззаботно засмеялась, но тут же вновь посерьезнела.
— Я уверена, что… это мой папа помог нам встретиться! — объяснила она.
— Он и твоя мама благословят наш брак, и мы будем жить долго и счастливо! — сказал маркиз. — И твой отчим не сможет нам помешать.
Лила тихо вскрикнула.
— Пожалуйста… поспеши… и получи скорее специальное разрешение! Я так боюсь, как бы он не узнал… что я здесь! Он… увезет меня, и… ты не успеешь ему помешать!
— Уверяю тебя, двери заперты, а прислуга получила строгое приказание не впускать в дом никого, кроме моих друзей и людей, которым я доверяю, — успокоил ее маркиз. — Я всех предупредил, что для посторонних у меня дома не гостит никто, кроме моей тетушки!
— Ты… обо всем подумал! — с благодарностью прошептала Лила.
Маркиз снова поцеловал ее — страстно и жадно.
А потом расцеловал ее глаза, точеный носик, щеки и уголки губ.
Ее губы ожидали его прикосновения, но он приник к ее шее, возбудив в ней новые, неизведанные прежде чувства. Казалось, ее тело пронизывают лучи солнца, превращаясь в язычки нежного пламени. Она невольно подалась ему навстречу, ее дыхание участилось.
Внезапно маркиз разжал объятия и чуть отстранился.
Девушке показалось, будто в его глазах горит огонь.
— Береги себя, сокровище мое, моя будущая женушка, — промолвил он. — Я вернусь к вечеру и расскажу тебе, как складываются мои планы. А ты поправляйся и набирайся сил, потому что мне надо, чтобы ты была со мной и днем, и ночью.
В его последних словах звучала такая страсть, что Лила смущенно зарделась.
Когда маркиз ушел, она молитвенно сложила руки и закрыла глаза.
«Спасибо Тебе, Господи, спасибо! — мысленно произнесла она слова благодарственной молитвы. — Чем я заслужила Твою милость, что Ты послал мне такого чудесного, необыкновенного человека? Я обещаю больше никогда, никогда не лгать!»
Она вздохнула и искренне попросила у Господа:
«Я его люблю! Я так сильно его люблю!
Благослови наш брак, чтобы я навсегда», сохранила его любовь».
Она поняла, что ее молитва услышана: комнату залил свет, более яркий, чем солнечный.
Этот свет был похож на их любовь — безграничную, божественную.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Неподдельная любовь - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Неподдельная любовь - Картленд Барбара



Абсолютно поддельный роман – ни интриги, ни страсти, а стиль: «он пошел, она пошла, он сел, он поел...» ужасающ: 2/10.
Неподдельная любовь - Картленд БарбараЯзвочка
15.03.2011, 9.22





хорощо
Неподдельная любовь - Картленд Барбарататико
9.04.2014, 22.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100