Читать онлайн Неподдельная любовь, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неподдельная любовь - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неподдельная любовь - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неподдельная любовь - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Неподдельная любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

С этого момента маркиз просто взял все на себя.
А сама Лила была столь ошеломлена скоропостижной смертью тетушки, что мысли у нее разбегались и путались. Кроме того, она с огромным трудом сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.
Мама всегда говорила ей, что плакать на людях вульгарно. И теперь Лила в отчаянии сжимала пальцы, стараясь не дать волю слезам.
Гертруда и другие слуги плакали навзрыд, но маркиз незамедлительно стал отдавать приказания.
Он отправил кого-то из лакеев за врачом и гробовщиком, а Гертруде было велено связаться с нотариусом баронессы.
После этого он увел Лилу в гостиную и произнес своим низким, благозвучным голосом:
— Я знаю, вы будете тревожиться о картинах вашей тети, так что я немедленно отправляюсь в «Маурицхейс», чтобы поговорить с директором.
Лила удивленно посмотрела на него, и маркиз понял, что она не догадывается о его намерениях.
— Я уверен, все ее картины, среди которых, как я вижу, немало ценных, будут там в безопасности. Думаю, мне удастся уговорить директора музея позаботиться о них до возвращения барона Иоганна с Явы.
Лила продолжала молчать, и маркиз прибавил:
— Тем временем двери надо держать запертыми и не впускать в дом никого, кроме тех людей, за которыми я послал.
— Спасибо… — чуть слышно ответила Лила.
Маркиз отправился в «Маурицхейс» и с облегчением вздохнул, узнав, что директор находится на месте.
Представившись ему, маркиз сказал:
— Я пришел к вам с непростой проблемой, но все-таки надеюсь, вы поможете ее решить.
— По крайней мере я постараюсь, — ответил директор.
— После ленча у Ее Величества королевы… — Маркиз рассудил, что будет нелишним внушить директору еще более глубокое почтение и тем самым заручиться его готовностью помочь своему просителю, — ..я заехал навестить баронессу ван Алнрадт, которая является моей соотечественницей.
Директор кивнул, и маркиз продолжал:
— По приезде в ее дом я обнаружил, что пасынок баронессы, Никлас ван Алнрадт, пытается унести очень ценную картину, на которую не имеет прав.
По лицу директора нетрудно было понять, что репутация Никласа ван Алнрадта ему известна и в дальнейшем объяснении ситуации нет необходимости.
— Я помешал ему украсть полотно, но не сомневаюсь, как только ему станет известно о смерти мачехи, он снова явится в ее дом. Вот почему я решил попросить вас о любезности: возьмите к себе эту коллекцию картин и храните ее в музее, пока с Явы не вернется законный владелец, барон Иоганн ван Алнрадт.
Директора такая просьба явно удивила, и маркиз поспешно добавил, не дав ему времени произнести слова отказа:
— Конечно, я мог бы обратиться с этим вопросом к Ее Величеству, но мне не хочется беспокоить ее именно в то время, когда она, как вы знаете, столь занята.
Эта карта оказалась козырной.
— Конечно, милорд! — сразу же воскликнул директор. — Я буду только рад позаботиться о коллекции покойного барона до возвращения его старшего сына.
— Большое вам спасибо, — с чувством промолвил маркиз. — Я чрезвычайно вам обязан. Если вы сможете найти транспорт и людей, то картины следует увезти из дома немедленно.
Вежливо попрощавшись, маркиз тут же удалился, оставив директора в полной растерянности: бедняге казалось, будто по его тихому кабинету только что пронесся ураган.
Перед отъездом в музей маркиз успел сказать няне, единственной из всей прислуги, кто не заливался слезами:
— Я бы советовал вам немедленно сложить все вещи вашей госпожи. Думаю, ей не следует дольше оставаться в этом доме.
Няня сделала большие глаза, но не стала возражать: властный тон маркиза недвусмысленно говорил о том, что он ожидает безусловного повиновения.
К приходу маркиза практически все вещи уже были уложены в сундуки. Сама Лила по-прежнему сидела в гостиной, где маркиз ее оставил.
При его появлении она сразу же вскочила.
Лицо у нее было очень бледное.
Маркиз догадался, что в его отсутствие она плакала, но к его возвращению она уже полностью овладела собой.
— Вы… вернулись! — взволнованно воскликнула она.
— Да, вернулся, — подтвердил маркиз, — и теперь предлагаю вам ехать со мной в Амстердам.
Лила непонимающе посмотрела на него, и он объяснил:
— Мне кажется, вам не следует оставаться здесь. Хоть я и договорился, что картины увезут на хранение в «Маурицхейс», этот неприятный молодой человек может счесть нужным сюда вернуться.
Он заметил, как Лила невольно содрогнулась, и понял, что, несмотря на присутствие в доме прислуги, способной ее защитить, ей было бы страшно находиться здесь.
— Я хочу предложить вам, чтобы вы с няней устроились на борту моей яхты, которая стоит в Херенграхт-канал.
Немного подумав, Лила неуверенно спросила:
— А… вы не находите, что… мне следует присутствовать… на похоронах тети Эдит?
— Это, конечно, должны решить вы сами.
Однако, помнится, вы сказали мне, что скрываетесь. А барон был человеком очень известным, так что на похороны его вдовы могут явиться многие видные люди.
Дальнейших уговоров не потребовалось.
Лила тотчас поняла — сообщение о тетушкиной смерти появится в голландских газетах. А так как баронесса — англичанка, отчет о ее похоронах напечатают, конечно, «Тайме» и «Морнинг пост».
Следовательно, этот отчет попадет в руки сэра Роберта, и тот догадается, где она нашла приют.
— Вы… правы, — едва слышно промолвила она. — Мне… нельзя здесь оставаться.
Наверное… мне следует вернуться в Англию.
— Думаю, это было бы разумнее всего, — согласился маркиз. — Надевайте шляпку. Как только вы будете готовы, мы отправимся в Амстердам.
Лила послушно отправилась за шляпкой.
Провожая ее взглядом, маркиз осознал, что принял в ней гораздо большее участие, нежели намеревался. И в то же время он не видел возможности изменить нынешнее положение вещей.
Дело не только в том, что Никлас ван Алнрадт представлял серьезную угрозу для беззащитной девушки. Будучи столь юной, невинной и безыскусной, Лила могла стать жертвой практически любого мужчины!
Она была не только удивительно красива — природное очарование сочеталось в ней с чистотой и непорочностью, перед которыми, о чем прекрасно знал маркиз, большинство мужчин устоять не могут.
«Я отвезу ее в Англию, — решил он. — А там у нее наверняка найдутся родственники, которые о ней позаботятся».
Перед тем как уехать, он собрал всю прислугу и сообщил, что вот-вот должен появиться фургон — или даже два, — предоставленный музеем «Маурицхейс». Служащие музея, которые приедут с ним, заберут на хранение все картины из дома.
— Пока они не приедут, — строго наказывал им маркиз, — двери дома должны оставаться запертыми. Впустить можно только врача и гробовщика — больше никого. А позднее должен прийти нотариус барона, которого, полагаю, вы знаете в лицо.
— Мы сделаем все, как вы нам велите, милорд, — пообещала Гертруда.
Однако маркиз и Лила еще успели убедиться, что картины попадут в надежные руки: ее сундуки как раз укрепляли на крыше кареты, в которой маркиз приехал в Гаагу, когда у дверей дома остановилось два фургона с впряженными в них крепкими лошадками — по две в каждом.
Подозревая, что у слуг денег может не оказаться, маркиз перед отъездом дал на чай служащим музея, приехавшим за картинами.
Это не ускользнуло от восхищенного взгляда Лилы: она снова явилась свидетелем его щедрости и внимания к окружающим.
Кто, кроме него, мог бы так чудесно спасти ее от вороватого Никласа и придумать способ сохранить картины?
И, что еще важнее, благодаря маркизу она избегнет риска быть обнаруженной отчимом.
Она содрогнулась при мысли, что сэр Роберт мог неожиданно появиться на похоронах тетушки. Да к тому же привезти с собой этого ужасного мистера Хопторна!
Пока она наверху надевала шляпку, няня заканчивала собирать их вещи.
— У меня просто голова кругом идет, скажу я вам, мисс Лила! — призналась старушка.
— Его милость везет нас на свою яхту, няня, — объяснила ей Лила. — И теперь нам предстоит найти какое-то безопасное место в Англии, где мой отчим нас не найдет!
— Я надеялась, что мы тут хотя бы месяц-другой будем в безопасности, — тихо проворчала няня.
— Я тоже на это надеялась, — вздохнула девушка. — Но разве мы могли предположить, что тетя Эдит… больна так серьезно?
Голос у нее невольно дрогнул, и няня сурово ее одернула.
— Только не вздумайте себя терзать, мисс Лила! Ваша тетя на небе, она встретилась с вашей матушкой, и они обе не пожелали бы, чтоб вы были бледная, словно привидение. И к тому же джентльмены терпеть не могут женщин, которые готовы себе все глаза выплакать!
— Я… постараюсь… этого не делать, — прошептала Лила. — Но… все случилось… так неожиданно!
— Знаю, знаю, — смягчилась няня. — Но, может, все это к лучшему. Мы — англичанки, и нечего нам делать в этих басурманских странах. Нам осталось только придумать, что мы будем делать, когда окажемся в Англии.
Лиле хотелось напомнить старушке, что это как раз и составляет главную проблему, однако она решила ее не расстраивать.
К ним явился слуга, чтобы отнести в карету оставшиеся вещи.
Лила понимала, нехорошо заставлять маркиза дожидаться ее, но все-таки прежде зашла в спальню к тетушке.
В доме уже побывал гробовщик со своей подручной, которая обмывала покойниц. Они оставили ее в традиционной позе, со скрещенными на груди руками.
Несколько секунд Лила молча смотрела на тетю, а потом опустилась на колени.
В своей молитве она просила Бога, чтобы почившая встретилась не только с мужем, которого так любила, но и с сестрой, и с другими родственниками.
Лила молилась от всей души — а заодно присоединила и небольшую молитву о себе.
— Пожалуйста, не оставьте меня! — просила она. — Может быть, вам с мамой удастся… помешать отчиму… найти меня… и заставить выйти замуж… за человека, который мне так противен! Помогите мне! Помогите! Я так одинока… И мне очень страшно!
Молясь, Лила склонила голову и закрыла глаза. И вдруг ей показалось, будто комнату залил яркий свет. Но это были не лучи солнца, а нечто еще более яркое!
Видение было мимолетным и сразу же исчезло, но Лила обрела уверенность, что ее молитва услышана, и страх ее несколько поутих.
Она поднялась с колен и сбежала по лестнице.
Маркиз, любуясь ее светлыми волосами и голубыми глазами, мысленно сравнил ее с богиней весны.


Лила простилась с прислугой, и Гертруда снова расплакалась — пожилой служанке было страшно оставаться без госпожи, а к Лиле она уже успела привязаться.
Войдя в карету, девушка села на заднее сиденье рядом с маркизом, а няня устроилась напротив них.
— У моего друга прекрасные лошади, — заметил маркиз. — Наверняка, направляясь из Амстердама в Гаагу, мы поставили рекорд скорости.
— Мой отец без конца пытался ставить рекорды, когда правил экипажем, — вспомнила Лила. — Но лошади у нас были не очень породистые, так что, боюсь, чаще всего ему приходилось испытывать разочарование.
Маркиз с огромным воодушевлением начал рассказывать ей о лошадях, которых держал в Кейне, а особенно о жеребце, выигравшем уже несколько стипль-чезов.
Лила оказалась не просто внимательной слушательницей: она явно неплохо разбиралась в лошадях и с интересом расспрашивала маркиза, причем вопросы ее сделали бы честь многим знатокам-мужчинам.
Маркизу было доподлинно известно, что светские дамы вроде леди Бертон ездят верхом в парке только потому, что такое времяпрепровождение считается модным. В лошадях же они не разбираются и хотят только одного: чтобы оседланное для них животное было как можно спокойнее и послушней.
Лила же, несмотря на видимую хрупкость и воздушность, должна прекрасно держаться в седле. А ведь научиться этому может далеко не каждый: для этого нужны как природные способности, так и любовь к животным.
Маркиз был уверен, что не ошибается в ее способностях.
Когда разговор о лошадях подошел к концу, Лила перенесла свой восторг на ветряные мельницы.
Маркиз объяснил ей, как с их помощью регулируется уровень воды в канале, и немало поразился тому, что и эта тема заинтересовала его юную спутницу.
За беседой дорога показалась обоим совсем недолгой. Они даже не успели заметить, как их карета очутилась на улицах Амстердама и теперь направлялась к Херенграхт-канал.
Маркиза уже не удивляли восхищенные возгласы Лилы при виде необычайно красивых домов, выстроившихся вдоль канала.
— Я был уверен, что вы их оцените, — сказал он. — Это самый красивый канал Амстердама. И, по-моему, самый красивый дом на этом канале тот, в котором я пребываю в качестве гостя.
— Так вы не живете на своей яхте? — спросила Лила.
— Нет, я остановился у моего друга графа Ганса ван Рейдаля, — ответил маркиз. — Сегодня вы с няней будете ночевать на «Цапле» одни, а завтра мы отплывем в Англию.
Он заметил, от этих слов по ее лицу пробежала тень. Это еще больше разожгло в нем любопытство: почему она так боится возвращения в Англию?
Не раз ему приходило в голову, что такой страх мог внушить Лиле какой-то мужчина, но сейчас он поймал себя на мысли, что горит желанием убить того, кто мог испугать это хрупкое и нежное существо.
Маркиз еще не забыл обуявшую его ярость, когда он увидел, как Никлас ван Алнрадт ударил ее.
Он пытался убедить себя, что это была вполне естественная реакция любого мужчины при виде избиения женщины, однако в душе понимал — дело не только в этом.
Карета продолжала катиться вдоль канала, и, когда они проезжали мимо дома графа, маркиз увидел своего друга в дверях.
Ван Рейдаль был крайне удивлен, что маркиз не один и что карета не остановилась у дома, а покатилась дальше, туда, где стояла на якоре «Цапля».
Яхта с военно-морским флагом на корме выглядела великолепно.
Лила завороженно смотрела на судно, не находя слов, чтобы выразить свой восторг, а потом чуть наивно промолвила;
— Ваша яхта гораздо больше, чем я ожидала. Как это, наверное, приятно — иметь собственную яхту!
— Я уверен, вам на ней будет удобно, — ответил маркиз.
Они поднялись на борт; маркиз представил Лилу и няню капитану, одновременно сообщив ему, что утром они отплывают в Англию.
Потом он показал Лиле салон, который она нашла очень уютным. А напоследок проводил своих гостий вниз, в каюты, отведенные им на время пути.
— Я впервые попала на яхту, — сказала Лила. — У меня такое чувство, будто я оказалась в волшебном кукольном домике!
Маркиз рассмеялся.
Неожиданно он подумал, как забавно было бы показывать Лиле самые разные вещи, которых она никогда еще не видела, и самые разные места, где она не бывала…
Но тут он одернул себя, напомнив, что все женщины ему неприятны. Сопровождая эту юную девушку — почти девочку — в Англию, он всего лишь выполняет свой долг!
Когда они вернулись в салон, там оказался граф ван Рейдаль.
— Я решил проверить, не хочешь ли ты тайком от меня сбежать, Кэрью! — так объяснил он свое присутствие.
Маркиз иронично улыбнулся — без сомнения, друг последовал за ними из чистого любопытства.
Представляя его Лиле, он сказал:
— Граф Ганс ван Рейдаль был наирадушнейшим хозяином дома в течение всего моего пребывания в Голландии.
Граф протянул Лиле руку.
— Я слышал, вы гостите у вашей тети, — сказал он. — Так почему вы столь поспешно покидаете Голландию?
— Этим утром баронесса умерла, — опередил Лилу маркиз. — А мисс Кавендиш была расстроена некими происшествиями, имевшими место во время ее пребывания в Гааге.
— Мне чрезвычайно грустно это слышать, — извиняющимся тоном произнес граф. — Но еще больше меня огорчает известие о вашем отъезде.
— Мне тоже жаль уезжать, — ответил маркиз. — Но, если честно, благодаря твоей помощи я приобрел то, ради чего приехал.
— Ты не так уж много купил, — возразил было граф, но тут же признался; — Дома тебя ждут еще две картины. Я думаю, ты оценишь их по достоинству.
— Я приду на них посмотреть, — пообещал маркиз.
В течение всего разговора он не мог отделаться от чувства раздраженности, вызванного тем, что, хотя граф обращался к нему, взгляд его был устремлен на Лилу. Причем у ван Рейдаля был такой вид, словно он не верит своим глазам.
И, наконец, граф сказал:
— Я был бы весьма невежлив, если б не пригласил мисс Кавендиш отобедать сегодня с нами. Дело в том, что у меня уже будет некое лицо, которому очень хотелось познакомиться с маркизом, так что ваше присутствие, мисс Кавендиш, украсило бы наше общество.
Сначала на лице девушки отразилась радость, но потом, словно засомневавшись, приличествует ли ей принять такое приглашение, она устремила вопросительный взгляд на маркиза.
Без всяких слов он понял, что Лила боится сделать предосудительный шаг и в то же время ей страшно оставаться одной, без защиты, которую обеспечило бы его присутствие.
— По-моему, это прекрасная мысль, Ганс!
Может быть, ты пришлешь свою карету за мисс Кавендиш за четверть часа до обеда?
— Именно это я и хотел предложить, — с укоризной в голосе ответил граф: мол, к чему излишнее указание на то, как ему следует себя вести. А потом, повернувшись к Лиле, он сказал уже совершенно другим тоном:
— Пожалуйста, пообедайте со мной! Я хочу показать вам мои картины, но должен предупредить вас: ни одна из них не может соперничать красотой с вами!
Маркиза покоробило от того, что граф отпустил Лиле комплимент, который больше подходил для флирта с гораздо более опытной женщиной.
Стараясь не выдать своих чувств, он направился к выходу.
— Пошли, Ганс, — сказал он. — Мне нужно успеть до обеда как следует рассмотреть картины, которые ты для меня приготовил. Ты ведь не устаешь твердить мне, что при покупке картин спешить не следует!
Между тем граф успел завладеть пальцами Лилы.
— Я буду считать минуты до нашей новой встречи! — галантно произнес он, поднося ее руку к губам.
Лила покраснела, когда граф на секунду прикоснулся к ее нежной коже.
Однако учтивость не позволила ван Рейдалю задержаться подле очаровательной гостьи своего друга, и он вынужден был последовать за маркизом; тот уже садился в карету, которую кучер успел развернуть в обратном направлении.
Когда карета тронулась, маркиз довольно резко заметил:
— Мисс Кавендиш слишком молода и неопытна. Ты рискуешь испугать ее, Ганс!
— Испугать? — удивленно переспросил граф. — Мне еще не встречались женщины, которых пугали бы комплименты.
— Тогда я должен предупредить тебя, что мисс Кавендиш испугать очень легко.
Его интонация была столь агрессивной, что граф посмотрел на него с искренним изумлением. А потом вдруг весело рассмеялся.
— Так вот откуда ветер дует! — воскликнул он. — Дело дошло уже до объявления «Руки прочь!». Извини, Кэрью, но я поверил, когда ты сказал мне, будто женщины тебе надоели!
— Дело вовсе не в этом! — буркнул маркиз. — Я просто выполняю свой долг по отношению к соотечественнице, оказавшейся в затруднительном положении.
— По-моему, «долг» — неподходящее слово, когда речь идет об этом ослепительном создании! — ничуть не смутившись, парировал граф.
И маркиз совершенно оторопел, поняв, что пылает гневом на друга, общество которого всегда было ему приятно.


Оставшись на яхте, Лила стала думать, не допустила ли она грубую и непростительную ошибку, согласившись обедать в гостях именно в день смерти тетушки.
Однако она понимала, что если б осталась на яхте, то чувствовала бы себя донельзя испуганной и одинокой. К тому же ей было бы очень трудно избавиться от тревожных мыслей о том, что она будет делать, вернувшись в Англию.
«Маркиз такой добрый, — думала она. — Я уверена, следует послушаться его совета и вернуться на родину».
А еще она решила, что в этом случае тех небольших денег, которые остались у нее с няней, хватит на более длительное время. Ведь теперь в Гааге им пришлось бы платить за жилье!
Конечно, она совершенно не представляла себе, где можно найти недорогое жилье.
Лила вспоминала друзей отца и матери, живших в провинции, и прикидывала, удобно ли попросить у кого-нибудь из них убежища.
Но в то же время ее не оставляло опасение, что, зная о состоятельности сэра Роберта, они сочтут, будто она просто капризничает.
А многие, кто не знал ни сэра Роберта, ни мистера Хопторна, решили бы, что она проявляет неблагодарность, отказываясь пойти навстречу пожеланиям отчима.
— Что мы можем предпринять, няня? — спросила она, готовясь к визиту.
Она уже успела вымыться и теперь надевала свое любимое вечернее платье.
— Хотела бы я знать, милочка, — со вздохом ответила та. — Я ломаю над этим голову с той минуты, как мы уехали из дома вашей тети. Но пока я так и не придумала, где мы были бы в безопасности.
— Но такое место должно найтись! — жалобно воскликнула Лила.
— Будем уповать на Господа, — молвила старушка. — Может, у его милости найдется домик, где никто нас не отыщет.
У Лилы даже загорелись глаза.
— Какая прекрасная мысль, няня! — обрадовалась она. — Странно, что мне самой это не пришло в голову!
Но в то же время Лила понимала, как неловко было бы навязываться маркизу, который и без того сделал для нее очень много. А еще она чувствовала, что этот вопрос не следует обсуждать с ним до тех пор, пока они не окажутся в Англии.


Карета графа, ожидавшая у яхты, отвезла Лилу к его дому, который оказался совсем рядом.
Когда девушка вышла из кареты, в дверях дома ее встретил маркиз.
— В отличие от большинства женщин вы очень пунктуальны! — заметил он.
— Моя мама всегда говорила, что опаздывать невежливо… И потом — я ужасно проголодалась! — разоткровенничалась Лила.
Маркиз весело рассмеялся.
Он провел ее в гостиную, где уже находилась гостья, которую граф пригласил специально для того, чтобы познакомить со своим другом.
Ею оказалась обаятельная француженка, жена некоего голландского дипломата, который уехал по делам в Германию. Она была не очень красива, но обладала типичным для многих француженок шармом.
Ее наряд отличался элегантностью — с первого взгляда можно было безошибочно определить, что он куплен в Париже.
Разговаривая с каким бы то ни было мужчиной, она непременно прибегала к изысканным приемам с помощью глаз, губ и красноречивых телодвижений.
Эта искушенная женщина уже приложила старания к тому, чтобы завлечь маркиза, тотчас определив, что граф пригласил ее именно ради этого.
Когда появилась Лила, граф и маркиз были покорены очарованием юности. С ней в гостиную словно ворвался луч солнца.
Лила с нескрываемым восхищением наблюдала за виконтессой. По наивности она не догадывалась, что в каждом ее слове кроется двусмысленность.
Маркиз улыбнулся, подумав, что взгляды мужчин будут прикованы именно к Лиле, несмотря на все уловки более зрелой дамы, опытной в искусстве обольщения.
Все были словоохотливы и много смеялись, и хотя Лила не всегда понимала, о чем говорили остальные, она чувствовала себя счастливой, потому что рядом находился маркиз.
На какое-то время она забыла о своем страхе перед будущим.
После обеда все снова перешли в гостиную, следуя французскому обычаю, по которому мужчины не задерживались за столом после ухода дам, чтобы выпить портвейна.
Маркиз как бы между прочим спросил у Лилы:
— Интересно, нет ли среди ваших талантов и музыкального? Вы играете на пианино?
— Немного, — скромно ответила она.
— Тогда предлагаю вам испытать свои силы на этом внушительном рояле.
В углу стоял действительно прекрасный инструмент.
Граф сказал, что получил его в подарок от матери, хотя сам почти никогда за него не садится, предоставляя это право своим гостям.
Лила легко пробежала пальцами по клавишам, и маркиз сразу же понял, что не ошибся: она разбирается не только в живописи, но и в музыке.
За его просьбой поиграть крылось желание избавить Лилу от ощущения неловкости: он не сомневался, что она была далека от смысла разговоров, которые велись за столом.
Его ничуть не удивило, что в гостиной виконтесса села рядом с ним.
Она флиртовала, умело играя голосом и мимикой, и до своего разочарования в женщинах он нашел бы ее в высшей степени обольстительной.
Но теперь его крайне раздражал граф, усевшийся рядом с роялем и не спускавший с Лилы восхищенного взгляда.
На лице ван Рейдаля было ясно написано, что он испытывает к Лиле.
«Дьявольщина, почему он не оставит девушку в покое! Она слишком юна!» — возмущался маркиз.
Вскоре он поймал на себе недовольный взгляд виконтессы: она была обижена тем, что он не слушает ее.
Лила сыграла сперва ноктюрн Шопена, потом несколько романтических вальсов Штрауса.
Играя хорошо знакомые вещи, она думала о том, как красив маркиз, и с невольным любопытством смотрела на виконтессу, пытаясь угадать, о чем она может ему говорить.
Лила решила, что француженка относится к числу женщин, которые должны занимать маркиза, и что ему, наверное, очень скучно с такой простушкой, как она. Он был добр к ней только потому, что она — англичанка, соотечественница, оказавшаяся в затруднительном положении.
«Он не только красив и знатен, — рассуждала девушка, — он еще необыкновенно умен! Конечно, он находит меня неинтересной, ведь я не разбираюсь в тех вещах, которые увлекают его, если не считать лошадей и картин».
Лила и сама не смогла бы объяснить, почему ей стало вдруг невыносимо грустно. Она решила, что просто страшно устала.
Позади был очень тяжелый день.
Когда она переодевалась к обеду, няня в ужасе вскрикнула, увидев огромный синяк у нее на плече — результат бесчинства Никласа. В тот момент он был ярко-багровый, а теперь, наверное, постепенно синел.
Она могла только радоваться тому, что все-таки успела увернуться: ведь Никлас хотел ударить ее кулаком в лицо! Однако плечо болело все сильнее, так что даже играть на рояле становилось трудно.
Закончив очередную пьесу, она немного неуверенно встала из-за инструмента.
— Пожалуйста, поиграйте еще! — взмолился граф. — Я очарован вашим исполнением не меньше, чем вашей красотой!
Он говорил очень тихо, так что ни маркиз, ни виконтесса не могли услышать его слов. Но Лила отошла от рояля и обратилась к маркизу:
— Пожалуйста… вечер был… чудесный, однако… наверное, мне лучше… вернуться на яхту.
Маркиз сразу же поднялся.
— Разумеется, вы правы. Я знаю, вы очень устали. Я отвезу вас обратно.
— Нет-нет… пожалуйста, не беспокойтесь…
Я вполне могу уехать одна! — смущенно возразила Лила.
Не обращая внимания на ее протесты, маркиз спросил у графа:
— Твоя карета ждет, Ганс?
— Конечно!
Лила попрощалась с виконтессой, а потом очень мило поблагодарила графа за возможность побывать у него дома.
— Я постараюсь завтра снова увидеть вас — если только его милость не умчит вас в Англию! — пообещал граф.
Подойдя к ней ближе, он прибавил:
— Я никогда не смогу вас забыть. Надеюсь, вы разрешите мне навестить вас, когда я в следующий раз буду в Англии.
— Спасибо… — пролепетала Лила, сознавая, что не может дать графу адреса, по которому тот нашел бы ее.
Она направилась к двери, и маркиз последовал за ней.
— Мне… не хотелось бы… отрывать вас от друзей, — тихо сказала она ему уже в холле. — Я могу… ехать одна.
— Я еду с вами! — твердо заявил маркиз.
Он взял ее накидку у лакея и набросил ей на плечи, а затем помог спуститься по лестнице и сесть в карету.
Лила с удивлением отметила, что от прикосновения его руки по ее телу пробежал странный трепет.
Когда карета повезла их к стоявшей поблизости яхте, ей вдруг захотелось, чтобы дорога была длинной — такой же длинной, как путь из Гааги в Амстердам.
Ей хотелось говорить с маркизом так, как они разговаривали днем — и чего не могли сделать вечером, в присутствии графа и виконтессы.
Лила не понимала своих чувств, она только знала, что ей приятно его присутствие и хочется подольше быть с ним.
«Цапля» представляла собой романтическую картину.
Огни яхты отражались в темной воде канала, а лунный свет пробивался сквозь листву деревьев на набережной.
Выходя из кареты, Лила думала, что маркиз попрощается с ней и она поднимется на борт одна, однако он сказал кучеру:
— Обратно я пойду пешком, можешь не дожидаться.
При мысли о том, что он побудет рядом еще какое-то время, у нее радостно затрепетало сердце.
Лила подняла голову и умоляюще посмотрела на маркиза.
Эта юная красавица, стоящая перед ним под звездами, освещенная огнями яхты, была прекраснее всех картин на свете. Ни один художник не смог бы передать ее одухотворенную красоту!
Долгие секунды они стояли неподвижно, глядя друг на друга, и казалось, лунный свет произносит за них те слова, которые они не решаются сказать.
А потом Лила заставила себя повернуться и, поднявшись на борт яхты, вошла в салон.
Маркиз следовал за ней.
— День у вас был долгий и трудный. И мне хотелось сказать вам, что вы держались необычайно мужественно. Я уверен, ваш отец гордился бы вами.
От его доброты Лила так растрогалась, что на глаза навернулись слезы.
Она очень тихо ответила:
— Вы… сказали мне… необыкновенно важные слова. И… я знаю… папа был бы благодарен вам… за то, что вы… так добры ко мне!
Маркиз сел в уютное кресло.
Увидев, что он не собирается сразу уходить, Лила устроилась поблизости, сбросив накидку.
Вечернее платье, купленное во Флоренции, очень ей шло, оно выгодно оттеняло юную свежесть ее лица. А еще оно подчеркивало стройность ее фигуры, высокую грудь и тонкую талию.
Немного помолчав, маркиз сказал:
— Я много думал о том, что делать с вами, когда мы вернемся в Англию, Лила.
— Со… со мной будет все в порядке! — поспешно заявила она.
Девушка твердо решила: она ни за что не станет для него обузой.
— О чем вы думали сегодня вечером, — неожиданно спросил он, — когда граф осыпал вас комплиментами и заставлял смущаться?
— Когда я… гостила дома у своих одноклассниц… их братья иногда… делали мне комплименты… Но они были итальянцы… поэтому их слова… казались мне… неискренними.
— И вы посчитали, что граф тоже был неискренним? — строго спросил маркиз.
Лила задумалась над ответом.
— Нет, он говорил искренне… — произнесла она наконец, — но в то же время его слова показались мне, ., наигранными… как будто он уже не раз их произносил…
Маркиз засмеялся — весело и сердечно.
Он не ожидал от нее столь рационального ответа. Чутьем она угадала то, что было сущей правдой.
— Где бы вы ни появились, — сказал он серьезно, — вы непременно столкнетесь с этим фактом: мужчины всегда будут делать вам комплименты. Вот почему перед нашим возвращением в Англию вы должны сказать мне, Лила, что вас так испугало, от чего вы убежали и скрываетесь.
Девушка широко распахнула глаза, и он почувствовал, что она снова испугалась, однако не был намерен отступать.
— Вы же не думаете, что я могу просто высадить вас в Англии на берег и забыть о вашем существовании. Если вы не хотите возвращаться к вашим родным, я могу найти кого-нибудь из своих родственниц, которые с радостью вывезут вас в свет, где вы, конечно же, будете блистать.
Лила тихо ахнула.
— Вы очень добры, милорд… но… об этом не может быть и речи!
— Почему? — не отставал от нее маркиз.
— Потому что я должна скрываться! Я… не могу появляться на людях! Ваши родственницы, конечно, захотят узнать обо мне… больше… Но я ничего не могу рассказывать.
Маркиз откинулся на спинку кресла.
— Давайте вести себя разумно, — предложил он. — Расскажите мне, что вас так тревожит, и тогда я буду знать, как именно вам помочь. Вы можете думать что угодно, но для каждой проблемы существует решение.
— У моей… его нет! — с рыданием вымолвила Лила.
— Скажите же мне! — упорствовал маркиз.
Она едва слышно вскрикнула, а потом вдруг соскользнула с кресла и встала перед ним на колени. Она умоляюще смотрела на него полными слез глазами. Губы ее дрожали, и прерывающимся голосом она прошептала:
— Пожалуйста… пожалуйста… не заставляйте меня рассказывать!.. Если… я это сделаю… вы непременно скажете… что глупо было… убегать… что я должна вернуться и… делать, что мне велят!
Она всхлипнула.
— Но… если он меня заставит, то… клянусь… я скорее… брошусь в море и… утоплюсь!
В ее голосе было столько ужаса и вместе с тем отчаянной решимости, что маркиз только в изумлении смотрел на нее.
Все это время Лила держалась с невероятным мужеством.
Он едва мог поверить, что перед ним та же девушка, которая не позволила себе заплакать, когда узнала о кончине тети.
Осторожно, стараясь не напугать еще сильнее, он взял в свои руки ее судорожно стиснутые пальцы.
— Послушайте, Лила, — негромко сказал он, — я не стану принуждать вас делать то, чего вы не хотите. Тем более нечто такое, что является причиной ваших огорчений.
Она смотрела на него блестящими от слез глазами.
— Вы… обещаете? — с трудом произнесла она.
— Даю вам клятву, — кивнул он. — Я только помогу вам — так, как вы этого захотите.
Она тихо вздохнула и опустила голову; на секунду ее лицо прислонилось к его руке, накрывшей ее пальцы.
Он ощутил прикосновение ее губ, но понял, что она не целует его, — для нее его рука лишь часть его доброты. Он для нее — олицетворение безопасности, полубог, чудом явившийся к ней на помощь.
Он и сам не мог бы сказать, откуда в нем такая уверенность, однако не сомневался, что правильно истолковал ее ощущения. И это при том, что она совершенно не похожа на тех женщин, с которыми он был когда-нибудь знаком!
Потом, словно почувствовав, что маркиз по-прежнему ждет ее объяснений, Лила сказала — так тихо, что он с трудом разобрал ее слова:
— Я… я убежала потому, что… мой отчим… а он стал моим опекуном… после смерти мамы… велел мне выйти замуж… за человека, которого я видела всего… два раза… Но он старый и… отвратительный!
Лила снова подняла голову, чтобы заглянуть маркизу в глаза. Пальцы ее предательски дрожали, грудь бурно вздымалась, прикасаясь к его колену.
— И кто же ваш отчим? — спросил маркиз.
Какой-то миг ему казалось, что Лила откажется отвечать на этот вопрос, но она прошептала:
— Его… его зовут… сэр Роберт… Лоусон.
Он… живет в усадьбе «Башни», недалеко от Большого Милтона в Оксфордшире.
Ну вот и все, думала она, если теперь маркиз пойдет на попятную, у нее не останется никакой надежды. Он отправит ее домой, к отчиму, и ей придется умереть.
— Я слышал о нем, потому что он — крупный владелец неплохих скаковых лошадей, — сказал маркиз. — Однако он не имеет права принуждать вас выйти замуж за человека, который вам неприятен.
— Он… принял решение… И… был намерен заставить меня… выйти замуж, — прошептала Лила.
— В этом случае вам следует продолжать скрываться, пока он не передумает, — категорически заявил маркиз.
Девушка издала тихий возглас изумления.
— Вы это… серьезно? Вы… действительно так думаете? — подняла она голову. — Вы… не заставите меня… вернуться… к отчиму?
— Конечно, нет! — уверил ее маркиз. — Как вы могли подумать, что я способен на такую жестокость?
— О, спасибо… спасибо вам! Я знаю, что… отчим так богат, а мистер Хопторн… так состоятелен, что все… считали бы… будто мне посчастливилось… избавиться от бедности. Но я предпочитаю… жить на чердаке, чем… выходить замуж за человека, которого я… не люблю.
Маркиз подумал, что в светском обществе немногие женщины разделили бы это чувство. Однако он понимал: Лила по природе своей идеалистка, поэтому никогда не согласится на брак без любви — даже если ее будут осыпать золотом.
— У вас совсем нет своих денег? — участливо спросил он.
— Когда папу убили… у нас не осталось ничего, — ответила Лила. — По-моему, мама вышла замуж за сэра Роберта только потому… что хотела дать мне… хорошее образование.
Она тяжело вздохнула и призналась:
— Он был добр и щедр, пока… мама была жива. Но… после ее смерти он… изменился, очень изменился! И мистер Хопторн ему нравится, вот он и решил… во что бы то ни стало выдать меня замуж за него.
— Тогда этому необходимо как-то помешать, — изрек маркиз.
Однако он сознавал, что Лила не сможет прятаться до бесконечности.
Узнав ее историю, он стал лучше понимать ее страх. Юной девушке было крайне трудно противостоять требованию своего опекуна, тем более что этот опекун богат и влиятелен.
Лила, конечно, права, утверждая, что многие сочли бы такой брак большой удачей для нее. Ее могли бы даже осудить в высшем свете: мол, не имея приданого и не принадлежа к знати, она должна бы радоваться, что благодаря своей красоте получила предложение богатого мужчины.
Маркиз заметил, что она смотрит на него так, словно он — Юпитер, царь всех богов, который может решить любую проблему.
— Вы… мне поможете? Вы… действительно мне поможете? — В голосе ее звучала радостная надежда.
— Я обещаю сделать все что смогу, — заверил ее маркиз. — Но вы, конечно, понимаете, все это не так легко.


— Мне надо только… спрятаться где-нибудь, чтобы отчим… не мог… меня найти, — т сказала Лила.
Немного смущенно она прибавила:
— Няня подумала… может быть, у вас… в поместье есть… пустующий коттедж…
Бросив мгновенный взгляд на маркиза, она поспешила уточнить:
— Совсем крошечный! И… я не «стала бы вас беспокоить… и не была бы… вам в тягость! А если бы я знала, что… живу в вашем поместье… и вы… где-то рядом, то мне… было бы спокойно.
— Это неплохая идея, — ответил маркиз. — Мы вернемся к этому разговору, Лила, на пути в Англию.
Он выпустил ее руки.
— А теперь вам пора в постель. И постарайтесь спать спокойно. Если вы проспите всю дорогу до Англии, я не удивлюсь и не обижусь.
— Мне бы не хотелось спать, когда… вы вернетесь на яхту, — промолвила Лила.
Она медленно поднялась. Каждое ее движение было исполнено изящества.
Маркиз тоже встал с кресла и, обняв Лилу за плечи, прошел с ней к выходу из салона.
— А теперь идите спать, — снова повторил он. — И ни о чем не беспокойтесь. Положитесь на меня.
— Именно этого мне и… хотелось бы! — пролепетала Лила. — И еще раз спасибо вам за то… что вы… такой необыкновенный!
Она была столь прекрасна и одновременно столь юна и беспомощна, что маркиз помимо воли сильнее сжал ее плечи.
— Я уверен, все будет в порядке, — сказал он.
Поддавшись внезапному порыву, он наклонился и поцеловал ее в щеку.
Она затрепетала, и маркиз всем своим существом ощутил этот ее неожиданный отклик.
Решив, что поступает очень опрометчиво, он поспешно снял руку с ее плеча и вышел на палубу.
— Спокойной ночи, Лила! Мы увидимся завтра.
С этими словами он быстро сошел по трапу на набережную и направился к дому графа.
Идя под сенью деревьев, тянувшихся вдоль канала, он ощущал на себе взгляд Лилы и машинально прибавил ходу.
Сейчас он ясно понимал, что пытается убежать не от Лилы, а от собственных чувств.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Неподдельная любовь - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Неподдельная любовь - Картленд Барбара



Абсолютно поддельный роман – ни интриги, ни страсти, а стиль: «он пошел, она пошла, он сел, он поел...» ужасающ: 2/10.
Неподдельная любовь - Картленд БарбараЯзвочка
15.03.2011, 9.22





хорощо
Неподдельная любовь - Картленд Барбарататико
9.04.2014, 22.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100