Читать онлайн Наказанная любовью, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наказанная любовью - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наказанная любовью - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наказанная любовью - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Наказанная любовью

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

На пути в Тильбюри Латония с некоторым волнением думала о предстоящей поездке.
Трудно было отделаться от дурных предчувствий после того, как накануне за ужином они с лордом Бранскомбом не произнесли ни слова. Сердитое выражение его лица и осуждающие взгляды, которые он бросал на Латонию, недвусмысленно говорили, что он не одобряет и, может быть, даже презирает ее.
За всю свою счастливую прежнюю жизнь она ни разу не сталкивалась с подобным к себе отношением и, хотя сейчас пыталась убедить себя, что лично ее это не касается, все же немного побаивалась и, в том себе не признаваясь, расстраивалась. В лорде Бранскомбе угадывалась немалая сила, и сила эта подавляла. Латония подумала, что Тони, наверное, была права, говоря, что подчиненные его недолюбливают. За обедом Латония сделала попытку завязать разговор с помощью нескольких общих замечаний, но лорд Бранскомб их проигнорировал. Латония понимала, что причина этого в том, что он на нее сердится — или, точнее, сердится на Тони. Стоило ему бросить на Латонию взгляд, как он прямо-таки ощетинивался.
«Как можно так относиться к племяннице?» — недоумевала Латония и дала себе слово постараться реабилитировать Тони в его глазах.
Ужин прошел довольно торопливо, и, поднимаясь из-за стола, лорд Бранскомб внезапно сказал:
— Советую вам, как следует отдохнуть. Не знаю, доводилось ли вам путешествовать раньше, но это весьма утомительное занятие, особенно если море будет неспокойно.
— Не знаю, хорошо ли я переношу качку, — отозвалась Латония, — но надеюсь не опозориться.
Сказав это, она подумала, что дала ему очередной повод к придиркам, и не удивилась, услышав в ответ язвительное:
— Это будет не в первый раз!
Латония попыталась представить, что сказала бы на это Тони, но ничего не придумала и поэтому просто сделала реверанс и негромко произнесла:
— Спокойной ночи, дядюшка Кенрик. Завтра утром я встану вовремя.
Она вышла и, не оглядываясь, пошла вверх по лестнице.
Завтрак ей принесли в комнату. Латония надела великолепное дорожное платье своей кузины, подбитый мехом плащ и небольшую шляпку с перьями. Не сомневаясь, что лорд Бранскомб будет поглядывать на часы, она спустилась вниз, вышла из дома на три минуты раньше и обнаружила, что он уже дожидается ее возле комфортабельной кареты, принадлежавшей, должно быть, как и прекрасные лошади, прежнему лорду Бранскомбу.
Начальник станции проводил их в отдельное купе, где для них уже были приготовлены газеты и журналы, а багажом, как заметила Латония, занялся специальный курьер. Латонии было любопытно, путешествовал ли лорд Бранскомб с такими удобствами до того, как получил этот титул, или сам еще не привык к такому вниманию. Она с удовольствием спросила бы его об этом, но не сомневалась, что он сочтет это наглостью. Поэтому Латония раскрыла журнал, а лорд Бранскомб немедленно углубился в газеты. Он явно не желал разговаривать, и Латония довольствовалась видом пролетающих за окном деревушек и мыслями о том, сколько интересного она увидит в Индий.
С каждой милей, приближающей ее к Тильбюри, вероятность того, что лорд Бранскомб не вовремя обнаружит обман, становилась меньше, и Латония радовалась, думая, что Тони с маркизом скоро будут в безопасности. У нее было большое желание написать кузине о том, как ее встретил дядюшка Кенрик, но она не хотела рисковать. Только уже на корабле Латония сообразила, что письма, адресованные мисс Латонии Хит, ни у кого не вызвали бы подозрения.
Черный пароход оказался больше, чем она ожидала, а позже Латония узнала, что это был один из последних кораблей, построенных для линии « Р&О».
Каюты были великолепно обставлены, а лорду Бранскомбу, разумеется, были отведены самые лучшие.
В свое время отец рассказывал Латонии, что на маршруте «Р&О» лучшие каюты, защищенные от солнца, называются «Port Outward, Starboard Home», а в просторечии — «Пош». Без сомнения, лорду Бранскомбу были предоставлены именно они, и старший стюард с гордостью в голосе сказал его светлости, что эти помещения еще за несколько месяцев до отплытия бронируются для самых важных персон.
— Весьма благодарен вам за то, что вы отвели мне их по первому требованию, — вежливо ответил лорд Бранскомб.
— Для меня это удовольствие, милорд, — ответил стюард. — Если вам и мисс Бранскомб что-то понадобится, я к вашим услугам.
Распаковывавшая вещи Латонии стюардесса сказала, что на корабле полно пассажиров.
— Вам не придется скучать, мисс, — весело добавила она. — С вами плывут в основном офицеры, которые возвращаются в свой полк. По вечерам у нас будут танцы, а днем — игры на палубе, словом; развлечений хватает.
— Звучит заманчиво, — ответила Латония. — Я ни разу не плавала на корабле, и все это мне очень интересно.
— В таких красивых платьях, как ваши, вы точно будете королевой каждого вечера, — улыбнулась стюардесса.
Латония подумала, что все это замечательно и не похоже на то, что она себе представляла, но тем не менее не следует питать лишних иллюзий.
Пока стюардесса распаковывала багаж, сидеть в каюте не было никакого смысла, и Латония направилась в гостиную. Там на письменном столе уже громоздились кипы книг и каких-то бумаг: лорд Бранскомб, вероятно, намеревался провести путешествие за работой.
Не успела Латония об этом подумать, как появился он сам, уже сменивший строгий костюм на нечто напоминавшее одежду яхтсмена. В ней он выглядел менее светски и гораздо симпатичнее. Посмотрев на Латонию с привычным выражением недовольства, он резко велел:
— Сядьте, Латония. Я хочу с вами поговорить. Латония повиновалась, гадая, что же он хочет ей сказать. Лорд сел напротив, скрестил ноги и, задумчиво посмотрев на нее, заговорил:
— Еще до отъезда я подумал о том, как обеспечить ваше достойное поведение на корабле. Зная, что за пассажиры плывут на нем и сколько предусмотрено развлечений, я принял относительно вас определенное решение.
Латония промолчала; ее глаза казались огромными на худеньком личике.
— Я распорядился, чтобы еду нам приносили в каюты, — продолжал лорд Бранскомб. — Прогуливаться вы будете только со мной и только рано утром или вечером, когда на палубах меньше людей.
Он сделал паузу, словно ждал возражений, но Латония молча смотрела на него, думая, что Тони на ее месте вышла бы из себя, если бы ее стали во всем ограничивать, сделав фактически узницей.
Поскольку она не произнесла ни слова, лорд Бранскомб продолжал почти со злостью, словно хотел, чтобы она возразила:
— Вы вряд ли можете ждать от меня иного после того, что я узнал прошлым вечером.
— А что вы узнали прошлым вечером? — с интересом спросила Латония.
— Ваше поведение по отношению к юному Ауддингтону вряд ли можно назвать достойным, — ответил лорд Бранскомб, — но когда мне сообщили о том, что случилось месяц назад, я не мог поверить, что девушка способна на такую глупость и безрассудство.
Он словно выплевывал каждое слово, и Латония была настолько поражена, что не сразу решилась спросить:
— И что же вы… узнали? Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Вы думаете, я вам поверю? — сердито отрезал лорд Бранскомб. — Вы должны были понимать, что эта ваша «шалость» могла окончиться бедой.
Латония опять промолчала, и он продолжал:
— Даже круглый дурак знает, что Темза — очень коварная река, и заставить молодых людей, да еще явно нетрезвых, ночью переплывать ее наперегонки, — значит подвергнуть их смертельной опасности!
Латония вздохнула. Тони не рассказывала ей об этом случае, и теперь она не знала, что отвечать.
— Мне неизвестно, кто были ваши подруги, участвующие в этой эскападе, — добавил лорд Бранскомб, — но не сомневаюсь, что они так же глупы, безмозглы и легкомысленны, как и вы!
После минутной паузы он произнес:
— Все, что я могу вам посоветовать, — это встать на колени и возблагодарить Господа за то, что эта история каким-то чудом не попала в газеты, иначе ваша репутация была бы еще хуже, чем сейчас.
Латония подумала, что если лорд Бранскомб говорит правду, то известие о подобной выходке наверняка привело бы старого герцога в ужас, и он окончательно уверился бы в том, что Тони не годится в супруги его сыну. Сначала Латония поразилась, что ее кузина позволила себе принять участие в таком безумии, но потом сообразила, что те, кто рассказывал об этом лорду Бранскомбу, несколько сгустили краски. Вероятно, все произошло после званого вечера. Девушки улизнули от своих компаньонок, а мужчины предложили позавтракать у реки. Потом кто-то, должно быть, надумал искупаться, другой решил, что заплыв наперегонки будет куда веселее, а девушки, разумеется, не подумали их остановить.
Лорд Бранскомб мог сколько угодно возмущаться тем, что Тони не знает о коварстве Темзы, но ведь она всю жизнь прожила в пригороде. Вряд ли ей могло прийти в голову, что эта река опаснее пруда у замка Бранскомб, где они с Латонией купались с самого детства. Они обе, по выражению миссис Хит, плавали как рыбы, и Тони вряд ли пришло бы в голову, что взрослый мужчина может утонуть, переплывая реку.
Латония уже начала придумывать, как бы получше объяснить это лорду Бранскомбу, но потом вспомнила, что Тони здесь нет, а значит, защищать ее не нужно. Лорд просто решит, что она пытается оправдаться. Поэтому она смиренно произнесла:
— Я только могу сказать, что я… виновата… Я не думала, что это дурно… ведь вы сами сказали… что это было… весело…
— Весело! — воскликнул лорд Бранскомб. — Я слышал, что один человек чуть не утонул! Мне сказали, что друзья с величайшим трудом вытащили его из воды.
— Думаю, что все, о чем вам… говорили… было немного… преувеличено по сравнению с тем, что произошло на самом деле, — нерешительно произнесла Латония.
— Надеюсь на это, — ответил лорд Бранскомб. — Но я не вправе оставить вас без присмотра и должен быть уверен, что подобное «веселье» больше не повторится.
— Я только могу… обещать, что… что сделаю все возможное, чтобы вы не… не сердились.
— Сердился! — воскликнул лорд Бранскомб. — Я просто в ярости! Я разъярен не только тем, как вы обошлись с юным Ауддингтоном, который пришелся мне по душе, но и с другими людьми, допустившими глупость позволить вам играть их сердцами и жизнью.
Воцарилось молчание. Через мгновение Латония нерешительно произнесла:
— Вероятно, вы никогда не допускали мысли, что в этом есть… не только моя вина.
Говоря это, Латония думала о том, что все юноши, которых она знала, попадали под влияние Тони еще до того, как та предпринимала хоть какую-то попытку их очаровать.
— Что вы имеете в виду? — сердито переспросил лорд Бранскомб.
— Только то, что сказала, — ответила Латония. — Боюсь, многие молодые люди были не совсем… не совсем серьезны в изъявлениях своих… чувств.
— По-вашему, попытка самоубийства — несерьезное изъявление чувств? — требовательно спросил лорд Бранскомб.
Латония заколебалась. Она понимала, что благоразумнее было бы промолчать, ибо любое возражение еще больше настроило бы лорда против кузины, однако его позиция была неверна, и Латония не смогла удержаться:
— Человек, склонный к такой аффектации… к излишней эмоциональности… наверняка неуравновешен.
Она говорила очень тихо, тщательно подбирая слова, но лорд Бранскомб рассердился еще больше.
— Как вы смеете снимать с себя ответственность?! — загромыхал он. — Вы, и только вы, виноваты в том, что он решился на крайность! Вы, без сомнения, заставили его поверить в то, что он вам интересен, а потом, наигравшись, отбросили его жестоко и бессердечно! Неудивительно, что он потерял контроль над собой!
Лорд Бранскомб явно ждал ответа, и Латония произнесла:
— Боюсь, это всего лишь ваши догадки. Я же могу сказать вам, что Эндрю Ауддингтон был назойлив и надоедлив до такой степени, что я не могла больше выносить его общества.
Она говорила это, потому что чувствовала необходимость защитить кузину. Ее дядюшка не должен был осуждать ее лишь со слов явно настроенной против нее леди Ауддингтон.
— Мне остается только сказать, — заявил лорд Бранскомб, — что вы еще более бессердечны, чем я предполагал. Мне горько и стыдно оттого, что вы — моя племянница.
С этими словами он вышел из каюты и с треском захлопнул за собой дверь.
Какое-то время Латония не двигалась, ожидая, пока ее чувства успокоятся и уляжется страх.
«Глупо было с моей стороны ввязываться в спор, — подумала она. — Теперь он только еще больше невзлюбит Тони. Но это нечестно! Я знаю, что он несправедлив, а папа всегда учил меня бороться с несправедливостью».
В эту минуту ей так не хватало отца, который высказал бы свое мнение о лорде Бранскомбе. Он часто упрекал дочь в том, что она слишком поспешно судит о людях и не умеет встать на их точку зрения. «Для каждого дурного поступка есть смягчающее обстоятельство», — говорил он.
Однако Латонии трудно было поверить, что можно оправдать готовность лорда Бранскомба поверить всему плохому, что говорят о его племяннице другие, даже не выслушав ее саму.
«Он жесток», — подумала Латония.
Больше всего на свете ей захотелось избавиться от своей роли и вернуться домой, но это было невозможно, а значит, решила она, нужно не обращать внимания на обвинения лорда Бранскомба и по мере возможности получить удовольствие от путешествия.
В то же время Латония понимала, что будет весьма нелегко не обращать внимания на своего опекуна, особенно учитывая, что все плавание они проведут почти, не выходя на палубу.
«Удивительная наивность — воображать, что можно удержать на привязи такую девушку, как Тони, и запретить ей общаться с другими пассажирами!» — подумала Латония. Она не сомневалась, что Тони ужасно бы разозлилась и непременно ухитрилась бы сбежать. Подкупила бы стюардессу, вылезла через иллюминатор — пошла бы на все, но ни за что не согласилась бы стать узницей своего дядюшки.
Впрочем, Латония понимала, что у нее самой на это не хватит отваги. Она уже попыталась высказать свою точку зрения и только еще больше его разозлила.
«Я должна молчать и соглашаться со всем, что он скажет», — подумала Латония.
Корабль еще не вышел из Ла-Манша, и море было спокойным. Латония подошла к столу и начала рассматривать книги. Все они были об Индии, и некоторые — на каком-то иностранном языке, вероятнее всего, на урду.
Внезапно ей в голову пришла отличная идея.
Приблизительно через час лорд Бранскомб возвратился в каюту; он выглядел не менее рассерженным, чем когда уходил. С Латонией он не заговорил, и та неуверенно произнесла:
— Я хотела бы попросить вас кое о чем, дядюшка Кенрик.
— О чем? — резко спросил лорд Бранскомб.
— Если мне придется просидеть здесь все плавание, не могла бы я за это время немного поучить… урду?
Сказать, что лорд Бранскомб был удивлен, значит, ничего не сказать.
— Изучать урду? Зачем вам это?
— Меня всегда интересовали иностранные языки, — ответила Латония. — Будет обидно, если, приехав в Индию, я не смогу понимать, о чем говорят индийцы.
— Большинство из них говорят по-английски, — ответил лорд Бранскомб, — а с теми, кто не говорит, вам вряд ли придется общаться.
— Европейские языки мне давались легко, — настаивала Латония. — Может быть, на корабле найдется человек, который сможет давать мне уроки? Я хотела бы говорить на урду, и ваши книги могли бы мне в этом помочь.
— Откуда вы знаете, что они написаны на урду? — резко спросил лорд Бранскомб.
— Я просто… предположила, — на мгновение замявшись, ответила Латония.
Она не могла рассказать ему, что, собираясь в Индию, ее отец сказал:
«Придется освежить мой урду. За эти годы он изрядно заржавел».
«А в Индии вы говорили на нем?» — спросила Латония.
«Когда наш полк туда перебросили, я был очень молод и полон служебного рвения. Поэтому я изучал урду еще до отъезда из Англии, а потом и на корабле».
Рассмеявшись, он добавил:
«В этом не было особой необходимости. Никто из других офицеров не знал ни слова на урду и нисколько от этого не страдал».
«А вам он когда-нибудь пригодился?» — спросила Латония.
«Да, — ответил отец. — Я получил возможность, разговаривая с любым индийцем, проникать в самую суть его характера. И надеюсь, солдаты моего полка уважали меня и доверяли мне, потому что могли рассказать мне о своих неприятностях на родном языке».
«Они просто боготворили твоего отца», — вмешалась мать Латонии. Капитан Хит улыбнулся, а она добавила, обращаясь к нему:
«Если бы твой полк оставили в Индии, а не вернули в Англию, где жизнь гораздо дороже, ты бы по собственной воле никогда не покинул эту страну».
«Думаю, да, — ответил капитан Хит. — И в то же время я не жалею. Здесь мы жили счастливо, а индийский климат был бы вреден Латонии. Дети плохо переносят такую жару».
«Да, это так, — негромко произнесла мать Латонии. — Я не могу спокойно думать о маленьких могилках на английских кладбищах в Индии. Младенцам тяжело выжить в таком климате».
«Зато у нас есть наша Латония», — сказал капитан Хит, обнимая дочь.
Теперь Латония думала, что отец был бы рад, если бы она выучила урду, и потому продолжала настаивать:
— Прошу вас, попросите кого-нибудь давать мне уроки! Я обещаю стараться.
Лорд посмотрел на нее так, словно подозревал, что за ее просьбой кроется что-то дурное, но в конце концов произнес:
— Я поговорю со старшим стюардом, быть может, он что-то предложит. Если нет, я буду учить вас сам.
— То есть вы взяли на себя труд освоить урду? — спросила Латония.
Лорд не ответил; казалось, он не желает говорить на эту тему, и Латонии впервые пришло в голову, что он собирается отправиться в те районы Индии, где нет англичан, а значит, выполняет какое-то особое задание. Она посмотрела на бумаги, лежавшие на столе, — вероятно, в них можно найти ответ на этот вопрос. Поколебавшись, Латония произнесла:
— Как я понимаю, вы не возвращаетесь в полк. Теперь, когда вы стали лордом Бранскомбом, собираетесь ли вы оставить службу?
Лорд нахмурился, но все же не стал уходить от ответа.
— Я еще не принял окончательного решения, — отозвался он. — Вице-король просил меня провести кое-какие исследования в тех районах страны, которые лежат в стороне от проложенных дорог.
— Как увлекательно! — воскликнула Латония. — Я буду рада там побывать.
Взгляд, который бросил на нее лорд, ясно говорил, что если она надеется найти в Индии увеселения, к которым привыкла в Англии, то напрасно.
— Не расскажете ли вы мне об этих исследованиях? — попросила Латония.
Немного смущенный, лорд Бранскомб подошел к письменному столу и, перебирая бумаги, медленно произнес:
— Я должен выяснить настроения и политические наклонности некоторых малых штатов, не имеющих на данный момент британских посольств. Полагаю, вы понимаете, что это значит?
— Да, разумеется, — ответила Латония. — Британские посольства призваны просвещать раджей и принцев, руководить ими, а также искоренять такие дикие обычаи как, например, сати.
Говоря это, она мельком подумала, что лорд Бранскомб весьма удивится, услышав, что ей известно о сати, обычае, согласно которому жена после смерти мужа сжигалась на костре вместе с его телом.
— Весьма толковый перечень обязанностей британского посольства, — признал лорд. — Впрочем, как вы понимаете, раджи не любят чужого вмешательства.
— То есть во время этой поездки вы будете не слишком желанным гостем, — легко улыбнулась Латония.
— Именно так, — согласился лорд Бранс-комб. — И в то же время меня не слишком интересует, что думают обо мне лично. Я должен исполнить свои обязанности, нравится мне это или нет!
Латония подумала, что она в таком же положении, а вслух произнесла:
— Вероятно, вы сможете выбрать время и показать мне по карте, где нам предстоит путешествовать. Тогда я смогла бы заранее прочесть об этих местах, чтобы ничего не пропустить.
Ей показалось, что лорд Бранскомб недоволен ее словами, и она торопливо добавила:
— А не могли бы вы выяснить насчет уроков урду прямо сегодня? Конечно, трудно изучить так много за короткий срок, но по крайней мере я начну. А в Индии уже смогу говорить со слугами.
— Не уверен, что вам вообще стоит с ними разговаривать, — резко отозвался лорд Бранскомб.
— В таком случае, дядюшка Кенрик, вы должны объяснить мне, с кем я могу говорить, а с кем лучше молчать, — ответила Латония, и вновь ей показалось, что ее покорность вызывает у лорда подозрение.
Помедлив, он взял со стола книжку и положил ее перед Латонией. Это был словарь урду.
— Двигайтесь ближе, — приказал лорд Бранскомб. — Я хочу проверить, есть ли у вас способности к такому трудному языку, изучение которого требует большой сосредоточенности. Если выяснится, что нет, я так и скажу, и вам придется подчиниться моему решению.
— Да, конечно, — согласилась Латония. — Я все понимаю и очень вам благодарна. В то же время я не хотела бы мешать вам — ведь у вас и без того немало работы. Быть может, лучше было бы поговорить со стюардом и найти преподавателя?
— Возможно, позже, — ответил лорд. — Сейчас нужно установить, справитесь ли вы вообще с этой задачей.
— Разумеется, — произнесла Латония. — Будет неловко, если я в самом деле окажусь такой глупой, какой вы меня считаете.
Сказав это, она подумала, что слишком смело говорит со своим опекуном. В то же время ее по-прежнему возмущало, что он такого невысокого мнения о племяннице. Никто лучше Латонии не знал, что, хотя Тони бывала развязной и иногда совершала глупости, ум у нее был острый, и она была гораздо умнее большинства своих ровесниц. Правда, до Латонии ей было далеко по той простой причине, что она никогда не могла заставить себя надолго сосредоточиться на одном предмете, а Латония это умела.
Латония всегда находила время для чтения, потому что жизнь в домике Хитов была спокойнее, чем в поместье Бранскомбов. В детстве у нее не было ни лошадей, ни пруда, ни огромного замка, битком набитого сокровищами. Поэтому ее основным развлечением были книги. Она воображала себе то, о чем читала, и жила в этом мире. Ее отец и мать были незаурядными людьми и, сами того не замечая, многому научили свою единственную дочь, которую очень любили. Их ничуть не интересовали сплетни и болтовня о пустяках, зато они могли часами говорить обо всем, что касалось людей с сотворения мира — начиная с древних цивилизаций и кончая будущим человечества. Порой Тони теряла терпение, устав ждать кузину, которая подолгу копалась в библиотеке замка, отыскивая нужную книгу.
— Ну, Латония! — ныла она. — Лошади ждут! Ты погляди, какая погода!
— Я ищу книгу о римском завоевании — папа говорил о ней вчера вечером, — отвечала Латония.
В другой раз это была книга о строительстве Тадж-Махала, садах Семирамиды или Александрийском маяке. К прочитанному Латония относилась не так, как многие другие. Она почти наяву видела все, о чем читала или о чем говорили ее родители, и, желая знать больше, обучала себя лучше любого преподавателя.
Лорд Бранскомб довольно неуклюже уселся напротив нее. Латония не сомневалась, что он считает ее интерес к Индии весьма поверхностным, а может быть, просто уловкой, чтобы отвлечь его внимание, но она уже сгорала от любопытства, и потому лорд очень нескоро закрыл книгу со словами:
— Думаю, на сегодня хватит. Похоже, у вас есть определенные способности к языкам, чего, признаюсь, я никак не ожидал.
— Но это же так интересно! — воскликнула Латония. — Теперь я могу понять, каким образом многие индийские слова вплелись в европейские языки.
Не замечая удивления лорда Бранскомба, она продолжала:
— Мне всегда казалось, что цыганский румынский произошел от хинди, а теперь я просто уверена в этом.
— Вы хотите сказать, что говорите по-румынски? — спросил лорд Бранскомб.
Латония улыбнулась ему.
— Не слишком хорошо, — ответила она. — Понимаете, цыгане неохотно учат других своему языку. Но они каждый год останавливались в парке — в вашем парке, — и я научилась по крайней мере здороваться с ними на их языке и спрашивать, как дела.
— Вы меня удивляете, — медленно произнес лорд Бранскомб. — Не могу поверить, чтобы мой брат позволял вам общаться с цыганами.
В глазах Латонии блеснул затаенный огонек.
— Не думаю, что он знал о моей дружбе с бродягами, — улыбнулась она и тут же сообразила, что сказала лишнее.
Между бровей лорда появилась морщинка, его глаза посуровели, и он произнес:
— Я вижу, вы с детства погрязли в обмане. Уверяю вас, что если у меня будут дети, я стану воспитывать их как можно строже.
Латонии хотелось ответить, что именно этого принципа придерживался и его брат — не только потому, что хотел видеть свою дочь послушной, но и потому, что боялся за нее. И он, и его супруга всегда старались держать ее в поле зрения, чтобы она, не дай Бог, не ушиблась или не услышала чего-то, что ей не стоило знать, мисс Уаддсдон была куда либеральнее, и при ней Тони и Латония имели возможность нарушать кое-какие запреты.
Внимательно наблюдая за Латонией, лорд Бранскомб произнес:
— Чувствую, что вы не согласны со мной. Впрочем, это неудивительно.
— Мне кажется, что дети, как и люди вообще, стремятся именно к тому, что им категорически запрещено, — медленно произнесла Латония.
— А какова альтернатива?
— Это же очевидно! — отозвалась Латония. — Если доходчиво объяснить ребенку, что какой-то его поступок неправилен или опасен, и убедить его, что именно поэтому так делать нельзя, он послушается скорее, чем если бы вы просто наложили на что-то запрет.
— Так было и с вами? — поинтересовался лорд Бранскомб.
Латония едва не ответила ему, что ее родители почти всегда предоставляли ей выбор, но вовремя вспомнила, что должна изображать Тони.
— Нет, со мной обращались не так, — ответила она. — Мне кажется, что с раннего детства я слышала только «Нет!» вместо «Да!».
— То есть вы хотите сказать, — задумчиво произнес лорд Бранскомб, — что, повзрослев и получив право выбора, вы всегда поступали неверно?
— Не всегда, — перебила его Латония. — Просто я, как и любой человек, хотела освободиться, расправить крылья, доказать, что я личность, а не кукла на ниточках.
— Не верю, что вы говорите, основываясь на фактах, — резко произнес лорд Бранскомб.
— Вы же знаете, каким был… мой отец, — ответила Латония, продолжая играть роль. — Сам он с детства не сделал ни одного неверного шага и хотел, чтобы вся его жизнь протекала в строгих границах, которые установил еще его отец, а до него — дед. Вы, конечно… чувствовали это… когда были ребенком и жили дома?
— Думаю, да, — произнес лорд Бранскомб так, словно впервые это осознал.
Последовало молчание. Латония была уверена, что он обдумывает ее слова и готов согласиться с ними, но внезапно он произнес строго:
— Вы умело оправдываетесь, Латония, но не думайте, что сможете заставить меня изменить решение. Все, что я говорил раньше, остается в силе, и, раз уж я оказался, если можно так выразиться, вашей компаньонкой, я добьюсь, чтобы вы вели себя как подобает.
— Я и не спорю, — ответила Латония. — Я только показала вам вещи под иным, непривычным для вас углом.
— Углами меня не убедить, — сказал лорд Бранскомб. — А что касается вас, я хотел бы, чтобы вы не свернули на кривую дорожку, и сделаю все, чтобы этого не случилось.
Латония улыбнулась ему:
— На сегодняшний день мы плывем в Индию, я учу урду и полностью этим довольна.
Лорд резко поднялся. Латония догадывалась, что ее слова немного смутили его.
— Боюсь, я должен заняться работой, — произнес он. — У меня не так уж много времени.
— Не буду вам мешать, — мягко ответила Латония. — Благодарю вас за первый урок и постараюсь к следующему разу пополнить словарный запас.
Возвращаясь в свою каюту, она с удовлетворением думала, что сумела удивить дядюшку Тони, приняв наказание не так, как он ожидал.
«Ненавижу его! Почему он заранее считает, что Тони плохая?» — говорила она себе.
В то же время она видела, что кузина не преувеличивала, говоря о его уме, и твердо намеревалась многому у него научиться. Она улыбнулась, подумав, как веселилась бы Тони на ее месте, и решила сегодня же вечером написать кузине подробное письмо и отправить его из первого же порта.
То, что происходило, по крайней мере было увлекательно. После смерти родителей и отъезда кузины в Лондон жизнь Латонии была скучноватой, и теперь, хотя лорд Бранскомб и не подозревал об этом, плавание даже с запретом выходить из каюты было для нее приключением.
«Я выучу урду хотя бы для того, чтобы его позлить, — думала Латония. — Если он так хочет доказать мне или, скорее, Тони, что она дурочка, то мне доставит огромное удовольствие заставить его проглотить собственные слова».
Внезапно ей пришло в голову, что лорд, вероятно, женоненавистник, раз так относится к Тони. Обдумывая эту идею, Латония пришла к выводу, что его когда-то, должно быть, тоже отвергла девушка, и поэтому он так сочувствует Эндрю Ауддингтону и подозрительно относится к женщинам вообще.
Учитывая его привлекательную внешность и блестящую карьеру, в жизни нового лорда Бранскомба так или иначе должно было быть немало женщин, но Латония не могла припомнить, чтобы ее родители или кто-нибудь в замке говорил о Кенрике Комбе в романтическом плане. Обычно в разговоре упоминались лишь полученные им награды и похвальные отзывы о нем известных людей.
«Наверное, он никогда не любил», — подумала Латония, уверенная, однако, что его самого любила какая-то женщина.
«В чем его тайна?» — гадала она, чувствуя, что секрет наверняка существует, и оттого лорд Бранскомб уже не казался ей таким страшным и внушающим трепет, как раньше.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Наказанная любовью - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Наказанная любовью - Картленд Барбара



"...я понял, что нашел идеальную жену, какую искал всегда", "Я все время пытался найти в тебе хотя бы один изъян" - вот и вся любовь героя. Язык героиня выучила, жить с ним в Индии согласна, красива, образованна, что еще надо будущему губернатору для счастья? Да и героиня теперь не будет одинока. В любовь героев почему-то не верится: 4/10.
Наказанная любовью - Картленд БарбараЯзвочка
24.03.2011, 9.16





мило
Наказанная любовью - Картленд Барбаразарема
15.08.2012, 16.12





Прелестная книжица.
Наказанная любовью - Картленд БарбараОльга М
30.05.2014, 14.46





Такое ощущение,что это краткий пересказ какого-то приличного романа!!!
Наказанная любовью - Картленд БарбараЕлена
2.10.2014, 15.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100