Читать онлайн Наказанная любовью, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наказанная любовью - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наказанная любовью - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наказанная любовью - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Наказанная любовью

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

1883 год
Проезжая по пыльной сельской дороге, Латония гадала, зачем Тони прислала ей утром срочное письмо с просьбой немедленно навестить ее. Это было не в ее характере, и Латония принялась перебирать в уме все, что случилось с того момента, как она рассталась с кузиной позавчера. Конечно, то, что они не виделись целых два дня, само по себе было весьма необычно, потому что, как частенько говаривала Тони, они с Латонией были ближе, чем сестры, да и самой Латонии тоже представлялось, что они скорее близнецы, чем подруги. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, учитывая, что между матерью Тони и матерью Латонии существовали точно такие же отношения задолго до того, как появились на свет их дочери.
Леди Бранскомб и миссис Хит были кузинами; о том, что у них будут дети, они узнали в один и тот же месяц и, как со смехом рассказывали, прямо-таки наперегонки спешили стать матерями. Победила в этом соревновании миссис Хит, и Латония оказалась на три дня старше кузины. Леди Бранскомб и миссис Хит сразу решили дать своим детям одинаковые имена и ничуть не сомневались, что у них у обеих родятся девочки.
— Конечно, Губерт, как всякий англичанин, хочет сына, — говорила леди Бранскомб. — Но я уверена, Элизабет, что у нас с тобой будут дочери.
— Как ни странно, — отвечала ей миссис Хит, — думая о ребенке, я всегда представляла себе девочку. Но хотя у нас нет титула, который можно было бы передать по наследству, Артур, как и Губерт, все равно мечтает о мальчике, которого он учил бы стрелять и ездить верхом, а потом записал бы в свой полк.
— Придется ему подождать, — улыбнулась леди Бранскомб. Ни она, ни Элизабет не собирались ограничиваться единственным ребенком.
С самого рождения девочки вместе играли и, поскольку Хиты были не слишком богаты, у них была общая гувернантка, а ездить верхом Латония училась на лошадях лорда Бранскомба: ее отец не мог позволить себе держать чистокровных скакунов.
У Хитов был всего лишь загородный особняк и несколько акров земли, а у Бранскомбов — большое поместье, но Латония никогда не завидовала их достатку, и еще в детстве заметила, что атмосфера их дома весьма отличается от той, что царит в поместье Бранскомбов. В разговоре с матерью она выразила свои наблюдения следующим образом:
— По-моему, тетя Маргарет и дядя Губерт никогда не смеются так, как мы.
Зато Тони не страдала нехваткой веселости. Едва начав говорить, она сократила свое имя, была большой шалуньей, а, став постарше, оказалась еще и кокеткой. Она пользовалась успехом у мужчин и вскоре поняла, что обязана этим не только титулу и огромному состоянию своего отца, но и собственной красоте и очарованию, которые приводили молодых людей в смятение и заставляли их влюбляться в Тони с первого взгляда.
Леди Бранскомб хотела одновременно представить ко двору обеих девушек. Увы, за два года до того, как Тони исполнилось восемнадцать, ее мать погибла во время охоты: несчастный случай. Дальняя родственница лорда Бранскомба заменила ему супругу, а Тони — мать, но и Латония трагически осиротела всего за несколько месяцев до того, как они с Тони собрались в Лондон на свой первый сезон в свете.
Капитан Хит и его жена уехали в Индию, чтобы нанести визит младшему брату лорда Бранскомба. Кенрик Комб был известен как один из самых выдающихся и многообещающих молодых офицеров во всей английской армии. Однополчане говорили о нем с уважением, а гражданские люди — едва ли не с благоговением.
Получив ответственное назначение, он пригласил своего брата приехать к нему, обещая тому экскурсию по самым интересным уголкам Индии.
К несчастью, в последний момент оказалось, что лорд Бранскомб не может покинуть, Англию.
Причиной тому были не столько дела в палате лордов, сколько ухудшение здоровья. Доктора не сумели поставить диагноз, но все как один сошлись на том, что в таком состоянии лорду не следовало бы предпринимать столь длительного путешествия. Не желая огорчать брата, который, несомненно, уже сделал все необходимые приготовления, лорд попросил поехать вместо себя капитана Хита и его жену.
— Отец будет в восторге, он всегда мечтал увидеть Индию, — говорила Латонии миссис Хит. — А с Кенриком они были дружны еще в детстве.
— Конечно же, вы должны поехать, мама, — ответила Латония. — Только я буду скучать без вас.
— Мне тоже будет тебя не хватать, дорогая. Но я знаю, что с Тони вам будет весело. Только ведите себя прилично. Ведь Тони так любит озорничать.
Миссис Хит и Латония рассмеялись.
Только после отъезда родителей Латония поняла, сколько Тони могла напроказить за каких-нибудь двадцать четыре часа. Официально Тони еще не считалась «дамой», и потому предполагалось, что она целыми днями сидит в классной комнате, думая об уроках, а не о кавалерах. Однако кавалеры, словно по волшебству возникали везде, где появлялась Тони. Она то и дело получала тайные послания, передаваемые через подкупленных слуг, и бегала на свидания в лесок неподалеку. Стоило им с Латонией отъехать подальше от дома, как из-за елей возникали всадники и провожали девушек до тех пор, пока они не поворачивали домой.
Латония считала такие развлечения весьма занимательными и ничуть не предосудительными, но все же иногда спрашивала кузину:
— А ты не влюбилась, Тони?
— Ну, конечно же, нет! — отвечала та. — Патрик, Джеральд и Бэзил еще совсем мальчишки. Мне просто нравится, что на меня смотрят такими глазами. Приятно думать, что все они мечтают меня поцеловать, но боятся, как бы я не рассердилась.
Латония рассмеялась, зная, что это правда и Тони не интересует ни один из ее ухажеров.
В то же время она думала о том, что это — первое свидетельство различия их характеров, которое в будущем, наверное, станет еще сильнее: самой Латонии совсем не хотелось, чтобы молодые люди вокруг нее вертелись десятками. Она мечтала встретить одного-единственного человека, которого полюбит точно так же, как мать полюбила отца, едва увидев его.
— Я хочу, чтобы у меня был дом, семейный очаг, — говорила себе Латония.
Эти же слова она повторила месяц спустя, когда узнала о смерти родителей. Сначала мать прислала письмо, в котором писала:
«Здесь замечательно. Отец наслаждается каждой минутой нашего путешествия, и ему будет что рассказать дяде Губерту.
Надеюсь, ты не будешь против, дорогая, если мы решим задержаться еще на месяц. Не сомневаюсь, что вы с Тони не скучаете, а очень скоро мы опять будем вместе.»
Письмо шло семнадцать дней — и пришло через три недели после того, как лорд Бранскомб умер от сердечного приступа. Врачи спохватились слишком поздно, когда уже ничего нельзя было сделать.
В Индию ушла телеграмма с печальным известием, и Тони поняла, что теперь четвертым лордом Бранскомбом стал ее дядюшка Кенрик, который был на пятнадцать лет моложе своего старшего брата.
— Что он за человек? — спросила Латония.
— Я не видела его много лет, — ответила Тони. — Папа всегда им гордился, но я слышала только, что он очень строг, и офицеры, которыми он командует, считают его просто извергом.
Она говорила так, словно это не имело никакого значения, но среди слуг — Латония уже слышала — начались разговоры о том, что лорд Бранскомб будет теперь опекуном Тони.
Месяц спустя капитан и миссис Хит отправились домой, и в пути заболели желтой лихорадкой. Болезнь занес на корабль один из матросов, и в Порт-Саиде никому не разрешили сойти на берег: на судне был объявлен карантин.
В письме дочери миссис Хит жаловалась, что ее раздражает необходимость безвылазно сидеть на корабле под желтым флагом, но тут уж ничего нельзя было поделать, и ей оставалось только молиться, чтобы смертельная болезнь, свирепствующая среди экипажа, не коснулась пассажиров.
Увы, ее молитвы не были услышаны.
Узнав о смерти родителей, Латония была потрясена. Она долго не могла поверить, что больше никогда не увидит их. Она всей душой любила отца и мать и была так счастлива с ними, что теперь ей казалось, будто ее лишили части души. Снова и снова она жалела о том, что не поехала с ними и не умерла тоже: тогда бы ей не пришлось страдать от разлуки.
Потом она сказала себе, что жизнь должна продолжаться. Отец не одобрил бы, что его дочь, оставшись в одиночестве, испугалась и пала духом.
Тяжелее всего было то, что Тони уехала в Лондон, к родственнице, которая взялась опекать ее перед первым выездом в свет.
— Что толку сидеть в деревне и плакать, детка? — говорила она. — Тебе нужно приехать в Лондон. Конечно, будучи в трауре, ты не можешь посещать вечера и приемы, но у меня дома ты будешь встречаться с разными людьми, а когда минуют положенные полгода, начнешь ездить в театр, в оперу и найдешь себе уйму занятий.
Латония приглашена не была. Впрочем, в таком состоянии она все равно не смогла бы никуда поехать.
Шли месяцы. Тони не возвращалась. Латония понимала, что ее пожилой родственнице не хотелось брать на себя лишние хлопоты, и с мыслью об одновременном выходе в свет пришлось распрощаться.
Впрочем, Латония не особенно огорчалась. Она была вполне довольна жизнью в деревне и обществом старой гувернантки, которая когда-то учила их с Тони и теперь переехала в поместье и поселилась с Латонией в качестве компаньонки.
Мисс Уаддсдон была здравомыслящей женщиной, постарев, мечтала только о спокойной жизни и потому позволяла Латонии делать все, что той заблагорассудится. Впрочем, в отсутствие кузины дни Латонии протекали весьма однообразно — до тех пор, пока, без всякого предупреждения, не вернулась Тони. Едва приехав, она послала за Латонией, и, обнявшись, обе поняли, что ничего не изменилось и они снова так же близки, как были в детстве.
— Я так соскучилась! — воскликнула Тони. — Я тысячу раз пробовала уговорить кузину Алису пригласить тебя в Лондон, но та лишь ворчала, что у меня и своих забот предостаточно. Тони весело рассмеялась, а Латония, пристально посмотрев на нее, поинтересовалась:
— А у тебя действительно появились заботы?
— Еще бы! — ответила Тони. — Разве со мной может быть по-другому? И ты, дорогая, должна мне помочь, без тебя я не справлюсь.
— Что же случилось на сей раз?
— Я влюбилась! Латония сжала ладони.
— Боже, Тони, как увлекательно! И кто же он?
— Маркиз Ситонский!
Латония едва не задохнулась от изумления.
— Просто не верится! Где же вы встретились? И что скажет его отец?
Удивление Латонии было вполне понятно. Маркиз Ситонский являлся старшим сыном герцога Хэмптонского, самой важной персоны в графстве. Герцог на всех смотрел свысока. Однажды он поссорился с лордом Бранскомбом по поводу границы между поместьями, и с тех пор оба джентльмена даже не раскланивались друг с другом.
В детстве Латония и Тони не раз встречали маркиза и очень хотели с ним познакомиться. Он был старше, чем они, хорош собой и к тому же прекрасный наездник. Впрочем, Латония частенько ловила себя на мысли, что легче познакомиться с человеком с Луны, чем с маркизом Ситонским. И вот выясняется, что Тони не только с ним познакомилась, но еще и влюбилась в него! Латония с жадным интересом слушала рассказ кузины.
— Я увидела его на первом же приеме, — говорила Тони. — Там было много музыки, но все равно скука ужасная! Я даже не удивилась, что маркиз исчез до того, как нас успели представить, но решила, что рано или поздно мы должны познакомиться. Я расспросила кузину Алису о его друзьях и о том, в каких домах он бывает.
— Трудно было это узнать? — спросила Латония.
— Не очень, — ответила Тони. — В Лондоне все обо всех сплетничают, и вскоре я выяснила, что у маркиза интрижка с одной очень привлекательной, но замужней женщиной.
Заметив, что Латония потрясена, она весело добавила:
— Все мужчины волочатся за замужними женщинами, потому что это ничем им не грозит. А с девушками они стараются даже не заговаривать, потому что ужасно боятся, что их поймают в ловушку!
Самодовольно усмехнувшись, Тони добавила:
— Для разнообразия я не стала ждать, пока маркиз захочет поймать меня, и сама принялась его ловить.
— Могу это понять, — сказала Латония. — Ты стала еще красивее, чем была до отъезда.
Она не кривила душой. Ее кузина стала утонченнее и куда обаятельнее, чем раньше. Вероятно, это было следствие непоколебимой уверенности в себе. Ну, а платье Тони, явно сшитое весьма дорогой портнихой, только добавляло ей блеска.
— И что же маркиз? — поторопила Латония.
— Я встретила его только через месяц, — продолжала рассказ Тони. — И была твердо намерена заставить его влюбиться в меня, чтобы отплатить ему за то, что этот замшелый герцог, его отец, ни разу не пригласил нас в Хэмптон-Тауэре!
— Меня он в любом случае не пригласил бы.
— Ты там побываешь, потому что я собираюсь стать маркизой Ситонской.
Латония судорожно вздохнула:
— Что скажет по этому поводу герцог?
— Ему придется забыть свою старую ссору с папой и оставить надежду, что его сын когда-нибудь женится на принцессе.
— На принцессе?
— Вряд ли он считает кого-то другого подходящей парой для сына всемогущего герцога Хэмптонского.
Тони засмеялась и с удовольствием добавила, вытянув руку:
— Ох, Латония, Латония! Это было так весело! Я твердо решила пленить Айвена и преуспела, если не считать того, что, пока заставляла его влюбиться в меня, сама влюбилась в него!
— Ты на самом деле его любишь?
— Я его обожаю! — ответила Тони. — Мне не хватает слов, чтобы выразить, как он прекрасен!
Она вздохнула.
— Просто ожившая сказка. Я люблю Айвена, он любит меня, и все будет замечательно, когда старый герцог даст свое согласие.
— А ты уверена, что он его даст? — негромко спросила Латония.
— Он даст согласие или умрет, — сказала Тони. — В любом случае мы с Айвеном поженимся.
— Что ты имеешь в виду под словом «умрет»?
— Герцог очень болен, — объяснила Тони. — Наверное, у него что-то с сердцем, как было у папы. Поэтому Айвен сказал, что нам нужно подождать с объявлением о помолвке. Вдруг герцог и впрямь откажется дать согласие? Айвен боится, что старик не переживет ссоры.
— Тогда вы, конечно, должны подождать, — кивнула Латония.
— Я сказала Айвену, что готова ждать какое-то время, — заметила Тони. — Но он так же нетерпелив, как я, так что долго ждать не придется.
— Ты все-таки надеешься, что герцог согласится?
— Придется согласиться, — с легкой грустью в голосе ответила Тони. — Никто и ничто не заставит меня отказаться от Айвена, и я знаю, что он думает то же самое. К тому же в этом есть какая-то поэтическая справедливость.
— В том, что ты станешь герцогиней Хэмптонской? — уточнила Латония.
— Именно это я и имею в виду, — согласилась Тони. — Какое это будет удовольствие — приглашать в Хэмптон-Тауэре всех, кому давало от ворот поворот это замшелое общество снобов!
— Тони, так нельзя говорить о будущих родственниках!
— Почему? — удивилась Тони. — Я же не за них выхожу замуж. Я выхожу за своего милого Айвена, а он совсем другой человек. Он очень мягкий и боготворит меня — правда, Латония!
— Это неудивительно, — сказала Латония, про себя подумав, что никогда еще не видела свою кузину такой красивой и жизнерадостной.
— Мы будем так счастливы! Да, я скажу тебе одну вещь, которая тебя удивит: Айвену очень пригодится мое состояние.
Латония приподняла брови:
— Ты имеешь в виду, что герцог не так богат, как мы думали?
— Вот именно, — ответила Тони. — Айвен говорит, что его отец ничего не смыслил в делах и растратил все деньги на какие-то грандиозные идеи, стараясь казаться значительнее других. Айвен рассказывал, что в Хэмптон-Тауэре неизменно дежурили двенадцать лакеев.
— Двенадцать! — воскликнула Латония.
— А в поездках герцога сопровождали не четверо слуг, а шестеро.
На мгновение воцарилась тишина. Затем Латония спросила:
— А его светлость уже выбрал принцессу в жены своему сыну?
— Еще бы! — ответила Тони. — Айвен говорил, что он перебрал много кандидатур. В основном это были немки, зато все — королевской крови.
Латония промолчала.
Она думала о том, что, хотя Бранскомбы были древним и уважаемым родом, а новый лорд Бранскомб стал четвертым бароном, они все же не могли сравниться с герцогом Хэмптонским, предками которого были члены королевских семей Европы.
Посмотрев на Латонию, Тони засмеялась.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала она. — Не беспокойся обо мне. Айвен любит меня, а я люблю его, и даже целый полк герцогов и принцесс голубой крови не сможет помешать нам быть вместе!
— Я так рада, моя дорогая! — с теплотой в голосе произнесла Латония. — Рада не тому, что ты станешь герцогиней, а тому, что ты будешь счастлива, как были твои родители. Для них была важна только их любовь, и я молилась, чтобы мы с тобой обрели такую же.
— Вот я и обрела, — подытожила Тони. — Когда ты познакомишься с Айвеном, то сама поймешь, почему он единственный, кто может заставить мое сердце биться быстрее и с кем мне не страшно прожить целую жизнь.
Теперь на пути к замку, Латония терзалась дурными предчувствиями и гадала, не связана ли как-то столь поспешная просьба Тони с маркизом.
«Только бы у них ничего не случилось!» — думала она.
Латония не была знакома с маркизом, но присылаемые каждый день письма, цветы и бесчисленные подарки служили верным свидетельством того, что он был так же увлечен Тони, как и она им. Они даже ухитрялись встречаться тайком от герцога. Поместья Хэмптон и Бранскомб граничили меж собой, а леса в графстве были густые. Оседлав лошадей, молодые люди исчезали среди деревьев, а домой возвращались поодиночке, и ни одна душа не догадывалась о том, что они были вдвоем.
— А вашему старшему конюху не кажется странным, что ты ездишь одна? — спросила как-то Латония.
— Я всегда ездила или одна, или с тобой, — отвечала Тони, — так что конюхи к этому давно привыкли. К тому же пару раз я говорила, что мы катались вместе.
Латония тогда даже застонала.
— Бога ради, Тони, не лги, ведь тебя моментально раскусят! — воскликнула она. — Всем известно, что у меня нет подходящих лошадей.
— Что же ты мне не сказала? — спросила Тони. — Я сейчас же пришлю тебе одну или даже двух.
Лицо Латонии приняло удивленное выражение.
— Я вовсе не это имела в виду.
— Ну и зря. Мы ведь всегда делились всем, что у нас было. К тому же я хочу, чтобы ты приехала в замок и немного у меня погостила.
— Мне бы тоже хотелось, — отозвалась Латония, — но мисс Уаддсдон была так добра, согласившись пожить со мной, когда ты уехала в Лондон, что у меня не хватит духу отослать ее.
— Вот как мы сделаем, — сказала Тони. — Поскольку этой жуткой женщине, которую кузина Алиса выбрала мне в компаньонки, больше не нужно за мной приглядывать, — а меня одна ее болтовня с ума сводит! — вы с мисс Уаддсдон можете переехать в замок вдвоем.
— Это будет великолепно!
— И к тому же все упростит, — удовлетворенно произнесла Тони. — Если ничего не случится, вы сможете приехать уже на следующей неделе или чуть позже.
Латония ожидала этого дня с нетерпением, потому что любила Тони, и сейчас думала, что будет очень обидно, если неожиданное письмо кузины означает крушение всех их планов.
Подъезжая к замку, Латония подумала, как это приятно — возвращаться в огромный дом, который в детстве казался таким загадочным.
Здесь было полным-полно укромных уголков, чтобы играть в прятки, а в детских, которые были размером чуть ли не во весь дом Латонии, можно было найти любую игрушку, игру или куклу.
Внезапно Латония осознала, что в будущем замок будет принадлежать не Тони, а ее дядюшке. Он был фамильной собственностью Бранскомбов, и Кенрик Комб, когда вернется из Индии, разумеется, поселится в нем. Латония никогда не видела этого человека и боялась, что он встретит ее неприветливо. В детстве она целые дни проводила в замке; по существу, она здесь жила, так же, как Тони. А теперь словно туча закрыла солнечный свет: Латония осознала вдруг, что после того, как Тони выйдет замуж и здесь воцарится новый лорд Бранскомб, она станет незнакомкой, которой придется звонить в дверь и ждать, захотят ли ее впустить.
Впрочем, пока этого не случилось, Латония намеревалась до конца использовать свои привилегии. Поэтому, спешившись, она бросила поводья груму и взбежала по лестнице. В холле был всего один лакей, которого Латония хорошо знала. Он собирал в углу разлетевшиеся от ветра бумаги.
— Доброе утро, Генри! — сказала, проходя мимо, Латония.
Лакей поднял голову и улыбнулся:
— Доброе утро, мисс Латония.
— А где мисс Тони?
— Наверху, в своей комнате. Она сказала, чтобы я отправил вас к ней, сразу как вы приедете.
Лакей не стал показывать дорогу, потому что в этом не было нужды. Он еще не закончил говорить, а Латония уже была на середине лестницы.
Она пробежала широкую площадку и поспешила к пышно обставленной спальне, которую Тони, став взрослой, облюбовала себе. До этого она, как и Латония, когда гостила здесь, спала на третьем этаже.
Латония подошла к двери и, не постучавшись, вошла.
Тони сидела у окна, выходившего в сад. Увидев кузину, она вскрикнула и вскочила на ноги.
— Ты здесь! Слава Богу, Латония, ты приехала!
С этими словами она подбежала к кузине и, обняв ее, прижалась к ней так, словно они все еще были детьми и искали утешения в объятиях друг друга.
— Я приехала сразу, как только получила твою записку, — сказала Латония. — Что произошло?
— Не знаю, как и сказать, — ответила Тони. Ее голос был хрипловатым и немного испуганным.
— Ты в ужасном состоянии! — воскликнула Латония. — Что случилось? Что-нибудь с маркизом?
— Нет-нет, конечно же, нет! — быстро ответила Тони.
У Латонии гора с плеч свалилась.
— Я ужасно боялась, вдруг что-то пошло не так и маркиз решил, что не может на тебе жениться.
— Ничего подобного. Айвен ничего не знает.
— Чего — ничего? — допытывалась Латония.
На мгновение Тони умолкла, а потом произнесла срывающимся голосом:
— Это все дядюшка Кенрик. Он вернулся в Англию… и послал за мной.
Латония слегка отстранилась, внимательно глядя на кузину:
— Ничего не понимаю! Почему же ты так расстроилась?
Тони тихо вздохнула.
— Я тебе все расскажу, — сказала она. — Давай сядем у окна.
Девушки сели на диванчик у окна. На лицо Тони упал луч солнца, и Латония увидела, что ее глаза стали темными от переживаний. Она протянула кузине руку.
— Так в чем же дело, дорогая моя? Что тебя так тревожит? — спросила она участливо. — Что-то серьезное?
— Боюсь, что да, — отозвалась Тони.
— Расскажи мне, — попросила Латония. Тони снова вздохнула и начала:
— Это случилось месяца четыре назад.
— Что именно?
— Один молодой человек в Лондоне влюбился в меня и выставил себя на посмешище.
— Кто это был?
— Его имя — Эндрю Ауддингтон. Он военный и приезжал в отпуск из Индии.
Латония подумала, что все связанное с дядюшкой Тони так или иначе имеет отношение к Индии, но вслух ничего не сказала.
— Он довольно привлекателен и отлично сложен. Вначале я была очарована.
— Другими словами, ты с ним флиртовала, — заметила Латония.
— Ну да! — вызывающе сказала Тони. — Я флиртовала с ним, но это не значит, что я влюбилась в него! Это вообще ничего не значит!
— Н-ну… конечно.
— А он становился все настойчивее. Да и вообще, как я уже говорила, он выставлял себя на посмешище. Куда бы я ни ехала, он повсюду за мной увязывался. Он писал мне по три-четыре раза в день, а когда мы встречались, каждый раз делал мне предложение. Одним словом, он вел себя очень несдержанно, и вскоре мне это надоело.
Латония промолчала, но про себя подумала, что ее кузина производила подобное впечатление на многих мужчин. В ее присутствии любой терял голову, и Латония не раз была этому свидетельницей.
— Продолжай, — попросила она.
— Чем дальше, тем хуже, — снова заговорила Тони, — ив конце концов я сказала ему, что больше не желаю его видеть.
Она опять замолчала, но Латония, чувствуя, что история не закончена, спросила:
— И что же он сделал?
— Он попытался покончить с собой! Латония вздрогнула:
— К-как?
— У Эндрю был револьвер, но у него, вероятно, дрогнула рука. Он не попал себе в сердце и выжил.
— И что же сделала ты? — спросила Латония.
— А что я могла сделать? — отозвалась Тони. — Мне было жаль… очень жаль… но я же не виновата…
Латония нарушила наступившее молчание очередным вопросом:
— Но если с тех пор прошло так много времени, отчего же ты вдруг забеспокоилась?
— Понимаешь, мать Эндрю пожаловалась дядюшке Кенрику.
— И он рассердился?
— Как я понимаю — ужасно!
— И захотел тебя видеть?
Не в силах более сдерживаться, Тони выпалила:
— Он сказал, что заберет меня с собой в Индию! Сказал, что я вела себя недостойно и что, вероятно, моя компаньонка плохо за мной следила!
— Но ты же можешь все ему объяснить… — начала Латония.
— Думаешь, он станет слушать? — перебила Тони. — Нет! Он даже разбираться не станет! Он просто отдал приказ!
Она схватила лежавшее на диванчике письмо и, протягивая его Латонии, прорыдала:
— Спаси меня, Латония! Ты должна меня выручить! Как я могу уехать в Индию? Я же потеряю Айвена!
Ее тон укрепил Латонию в подозрениях, которые она не решалась высказать вслух. Маркиз все еще колебался и, видимо, был готов отказаться от женитьбы, чтобы не расстраивать своего отца.
И, хотя Тони не сказала ничего, что прямо или косвенно подтвердило бы эту мысль, но они с кузиной были близки, как редко бывают близки даже родные сестры, и Латония безошибочно чувствовала, что Тони боится покинуть маркиза оттого, что их отношения по-прежнему остаются весьма шаткими.
Она медленно разгладила письмо, которое кузина, должно быть, в отчаянии помяла, и прочитала:
«Дорогая племянница!
Меня весьма огорчило письмо леди Ауддингтон касательно ее сына Эндрю, а также отзывы друзей и знакомых о вашем поведении в Лондоне. Вероятно, ваша компаньонка не справилась со своими обязанностями и не держала вас в той строгости, как желал бы ваш отец. Посему я намерен взять вас с собой в Индию, куда я уезжаю через четыре дня. Думаю, нам обоим будет полезно узнать друг друга получше.
К несчастью, я не смогу приехать в замок и потому вынужден просить вас быть в нашем доме на Керзон-стрит самое позднее в четверг. В пятницу мы уезжаем в Тильбюри. Я уже заказал места на пароходе «Одесса».
От вашего имени я принес глубочайшие извинения леди Ауддингтон и с радостью узнал, что ее сын поправляется. Нет сомнений, нам невероятно повезло, что эта скандальная история, бросающая тень на честь нашей фамилии, не попала в газеты и не стала достоянием общественности.
Будьте любезны сообщить мне время вашего прибытия на вокзал Кингз-Кросс, и я пришлю за вами карету.
Остаюсь искренне ваш Бранскомб.
PS . Если это еще не известно вам, сообщаю, что после смерти вашего отца, я стал вашим опекуном.»
Латония дочитала до конца и подняла голову.
— Тони, дорогая, ты обязана ехать, — сказала она. — Он ведь теперь твой официальный опекун.
— Не поеду! Ни за что! — как всегда дерзко воскликнула Тони.
— У тебя нет выбора, — отозвалась Латония. — В конце концов, сейчас он распоряжается твоим состоянием. Он может отказаться давать тебе деньги, если ты не поедешь с ним.
— Ненавижу дядюшку Кенрика! — воскликнула Тони. — И всегда ненавидела, с тех пор как впервые о нем услышала! И вообще мне кажется, что отец втайне его побаивался.
— Как так? — удивилась Латония.
— Дядюшка Кенрик всегда отличался умом, и рядом с ним отец чувствовал себя просто глупцом. Он обижался, что все превозносят младшего брата, а на него не обращают внимания.
— Ничего, ты его очаруешь, — успокаивающе произнесла Латония. — Ты всегда очаровывала мужчин, Тони, и не думаю, что твой дядюшка сильно отличается от других.
— Отличается, да еще как! — ответила Тони. — Дядюшка Кенрик — не мужчина, а родственник, а родственники всегда невыносимы, сама знаешь!
— Если не считать нас, — улыбнулась Латония.
— Мы — совсем другое дело, — Тони. — Ты мне не родственница, а часть меня самой, точно так же, как я — часть тебя.
На мгновение она замолчала, а потом продолжила:
— Тебе повезло. У тебя все родственники похожи на твою маму, а она всегда была такой милой!
Тони поднялась с диванчика и прошлась по комнате.
— Не поеду в Индию! Не поеду! Не поеду! Говори что хочешь, но я не поеду!
— Я еще ничего не сказала, — отозвалась Латония, — кроме того, что ты должна слушаться дядюшку.
— Если я поеду с ним, то потеряю Айвена — я это точно знаю! Его мать и отец живо до него доберутся и объяснят, что я не гожусь ему в жены. А он всегда их слушался и не успеет опомниться, как уже окажется у алтаря с какой-нибудь германской принцессой!
— Не может же он быть настолько беспомощен.
— Может, — отрезала Тони. — Только сам этого не понимает. Ему еще в детстве внушили, что в жизни главное — роскошь, пышность, все эти поклоны и экивоки. — Она махнула рукой. — Я научила его получать от жизни куда больше удовольствия. Мы смеялись и веселились просто потому, что мы люди, а не куклы на ниточках.
— И ты думаешь, что он забудет тебя и свою любовь?
— Меня он любить не перестанет, — сказала Тони, — но будет верить, что обязан выполнить желание своего отца — то есть стать важным герцогом и виться вокруг трона.
Она говорила до того уверенно, что эта картина как наяву встала у Латонии перед глазами.
Посмотрев в красивое, но взволнованное лицо кузины, она спросила:
— И что же ты хочешь сделать?
— Я точно знаю что, — ответила Тони, — или, вернее, что ты можешь сделать для меня.
Она остановилась у дальней стены и, бросив через всю комнату на кузину пронзительный взгляд, звенящим голосом произнесла:
— Ты поедешь в Индию вместо меня!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Наказанная любовью - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Наказанная любовью - Картленд Барбара



"...я понял, что нашел идеальную жену, какую искал всегда", "Я все время пытался найти в тебе хотя бы один изъян" - вот и вся любовь героя. Язык героиня выучила, жить с ним в Индии согласна, красива, образованна, что еще надо будущему губернатору для счастья? Да и героиня теперь не будет одинока. В любовь героев почему-то не верится: 4/10.
Наказанная любовью - Картленд БарбараЯзвочка
24.03.2011, 9.16





мило
Наказанная любовью - Картленд Барбаразарема
15.08.2012, 16.12





Прелестная книжица.
Наказанная любовью - Картленд БарбараОльга М
30.05.2014, 14.46





Такое ощущение,что это краткий пересказ какого-то приличного романа!!!
Наказанная любовью - Картленд БарбараЕлена
2.10.2014, 15.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100