Читать онлайн Мятежная княжна, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мятежная княжна - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мятежная княжна - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мятежная княжна - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Мятежная княжна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Обратный путь от Маглича до «Трех колоколов» занял у них гораздо меньше времени. Дороги были пустынны, луна хорошо освещала путь, а главное, экипаж был запряжен четверкой лошадей, и они резво несли его вперед. Тора поняла, как волновался Миклош о ее безопасности, как стремился поскорее увезти ее из Солоны.
Это могло означать только одно: он предвидел, что в случае мятежа ситуация может выйти из-под контроля. Тора так усердно молила Бога о том, чтобы с Миклошем не случилось ничего плохого, что едва слышала удивленные вопросы Андреа и Климента.
Немолодые музыканты были недовольны поспешным отъездом и расспрашивали профессора о причинах подобной спешки. К сожалению, профессор ничего не мог им объяснить.
Когда они уже подъезжали к «Трем колоколам», профессор воскликнул:
— Я только сейчас вспомнил: а как же моя собственная коляска и лошадь? Надеюсь, кто-нибудь отправил их следом за нами!
— Я в этом уверена, — успокоила его Тора. По-видимому, у Миклоша были очень веские причины для того, чтобы отправить их домой в своем экипаже, а не в одноколке, которая не могла бы ехать так быстро.
Хотя было уже далеко за полночь, в саду перед постоялым двором по-прежнему горели фонарики, а на деревянном помосте все еще кружились две-три пары. Когда экипаж остановился, хозяин постоялого двора поспешил к ним навстречу.
— Когда час назад сюда приехала ваша коляска, я с немалым удивлением услышал, что вы не останетесь в Солоне до утра, как собирались, — сказал он.
— Моя коляска уже здесь? — переспросил профессор.
— Да, друг мой. И ваш слуга сказал мне, что вы скоро приедете, так что я приготовил для вас комнаты.
Тора подумала, что, вероятно, Миклош еще в середине дня отправил обратно коляску профессора. Судорожно стиснув руки, она подумала, что, возможно, как раз в эти минуту Миклош сражается за свою жизнь. Ее беспокойство так явно отразилось на лице княжны, что профессор заботливо проговорил:
— Наверное, вы очень устали. Позвольте мне предложить вам выпить чего-нибудь на сон грядущий, а потом вам лучше пойти лечь?
В этот момент появилась жена хозяина гостиницы.
— Барышня, конечно, устала. Она не привыкла выступать перед таким большим обществом.
С этими словами она обняла Тору за плечи и ласково предложила:
— Пойдемте, милочка. Я помогу вам раздеться, а потом принесу теплого молока, чтобы спалось крепче.
— Вы очень добры, — прошептала Тора, тронутая искренней заботой этой простой женщины.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, где располагались спальни для постояльцев, княжна подумала, как подобная фамильярность шокировала бы ее отца. Мало того что хозяйка гостиницы позволила себе прикоснуться к августейшей персоне, она еще и болтала с ней как с равной!
— Завтра вы все мне подробно расскажете, — говорила она девушке. — Мне всегда так хотелось побывать во дворце. Но уж мне-то туда ходу нету! — И толстуха добродушно рассмеялась.
Когда они вошли в спальню, в которой Тора провела предыдущую ночь, хозяйка гостиницы сказала:
— Жалко, что во дворце не было принца Велкана. Вы привели бы его в восхищение! Я слышала, он знает толк в женской красоте. А сам-то уж до того хорош собой, что в него влюблялись все женщины Солоны!
Тора почти не слушала болтовню хозяйки. Она могла думать только о Миклоше. Когда наконец хозяйка закрыла за собой дверь. Тора поспешно легла и стала молиться с таким жаром, как еще никогда в жизни. Она молилась о том, чтобы Миклош сумел избежать опасности.
Усталость в конце концов взяла свое, и Тора заснула. Проснулась она довольно поздно, когда служанка принесла ей поднос с завтраком.
Тора удивленно воскликнула:
— Как вы добры, что принесли завтрак наверх!
— Я решила, что вы устали после выступления во дворце. Профессор просил передать вам, чтобы вы не торопились: никакой спешки нет.
Поставив поднос на стул рядом с кроватью, служанка нерешительно проговорила:
— Мне хотелось сказать, что нам очень понравилось все, что вы играли тем вечером. Это было чудесно, право, чудесно!
— Спасибо, — смущенно пробормотала Тора.
Оставшись одна, она подумала, что музыка объединяет людей, потому что почти все — за немногими исключениями, вроде короля Солоны, — понимают ее сердцем.
«Никогда, ни за что не выйду замуж за человека, который не любит музыку!»— упрямо подумала княжна.
И снова мысли о том, что ждет ее впереди, навалились на нее, застилая мраком солнечный день.
Одевшись, Тора спустилась вниз. Профессор сидел с Андреа и Климентом за столиком под деревьями. Увидев у него в руках газету и не думая о том, что ее поведение может показаться странным, она бросилась к нему:
— Что пишут в газетах, профессор? Есть какие-нибудь сообщения о том, что происходит в Магличе?
Музыканты встали при ее приближении, а профессор ответил:
— Пока не успели ничего написать о нашем концерте. В этом выпуске сообщается только о приезде кронпринца.
Огромным усилием воли Тора заставила себя говорить негромко и непринужденно.
— Наверное, все происшествия вчерашнего вечера будут описаны в завтрашних газетах.
— Вы правы, — подтвердил Климент. — Значит, мы этих отзывов так и не увидим.
Тора почувствовала, как у нее оборвалось сердце.
Как же узнать, что произошло в Солоне? Были ли там бои? Пролилась ли кровь? А может быть, Миклошу все-таки удалось расстроить планы князя Бориса?
Но она поспешила успокоить себя: если в Солоне произойдет переворот или будет хотя бы попытка переворота, то посол Радослава немедленно сообщит об этом великому князю.
Наступило неловкое молчание. Профессор встревоженно посмотрел на Тору и сказал:
— Думаю, нам пора ехать. Не позаботитесь ли вы, чтобы наши вещи вынесли к коляске? — обратился он к Андреа и Клименту.
— Конечно, профессор, — откликнулись оба музыканта и направились к постоялому двору.
Тора села за столик рядом с профессором.
— Нам надо подумать, как вам вернуться во дворец, — сказал он.
— Я и сама об этом уже думала. При этом Тора со стыдом призналась себе, что говорит не правду. Она совершенно не думала о том, что будет с ней.
Все ее мысли занимала судьба Миклоша. Она машинально снова надела народный костюм, но у нее и не было ничего, кроме него и вечернего платья.
— Вам будет трудно попасть во дворец днем, — заговорил профессор. — Но может быть, вы, ваше высочество, согласитесь принять мой план.
— Я согласна заранее на все, что вы предложите, профессор. Ведь вы согласились взять меня с собой, хотя я понимаю, как вам не хотелось это делать.
Профессор вздохнул.
— Я могу только благодарить Бога за то, что все прошло так благополучно, — признался он. — Но не представляю себе, ваше высочество, что бы сказали во дворце, если бы узнали, что вы танцевали на постоялом дворе с незнакомым мужчиной!
По лицу профессора Тора поняла, насколько это его шокировало. Она не сомневалась, что, по мнению профессора, ей следовало отказаться танцевать с Миклошем.
— Никто не должен об этом узнать, — решительно заявила она. — Но, к счастью, папа и мама ни за что не заподозрят, что я способна на нечто столь невероятное!
— Надеюсь! — почти простонал профессор. Торе стало немного жаль своего старого учителя: он согласился на ее уговоры из любви к ней, а сам все это время тревожился о тех последствиях, которые мог повлечь за собой этот отчаянный поступок его любимой ученицы.
Пока они разговаривали, к дверям постоялого двора уже подали их коляску, и Климент с Андреа руководили погрузкой багажа.
— Так что вы придумали? — спросила Тора.
— А вот что. Поскольку Климент и Андреа живут на окраине города, сначала мы отвезем по домам их. А вы, ваше высочество, если любезно согласитесь, ляжете на пол коляски, я накрою вас полостью и проеду мимо охранников на территорию дворца.
Тора слушала профессора, и в ее глазах плясали озорные искорки.
— Когда они уже не будут нас видеть за кустами, — немного виновато продолжал профессор, — я сумею остановить коляску, чтобы ваше высочество выпрыгнули. После этого я поеду дальше, а вы незаметно проскользнете во дворец через какую-нибудь боковую дверь.
Тора тихо засмеялась.
— Профессор, вы не только гениальный музыкант! — восхищенно воскликнула она. — Это придумано просто идеально! Жаль, что я никому не смогу рассказать о том, как вы изобретательны!
— Я могу только надеяться, что о вашем отчаянном поступке никогда и никто не узнает, ваше высочество, — откликнулся профессор. — Я слышал, в тюрьме очень неуютно, а кормят там просто отвратительно.
Тора снова засмеялась, а потом легонько прикоснулась к руке профессора:
— Я от всей души, от всего сердца благодарю вас за то, что вы для меня сделали! Это было совершенно необыкновенное приключение, и я его никогда не забуду!
При этом она подумала, что, возможно, оно останется для нее единственным счастливым воспоминанием.
Профессор как будто догадался, о чем она думает:
— Возможно, вы, ваше высочество, сможете убедить великого князя, что король слишком стар для вас?
— Папа не думает обо мне, — печально ответила Тора. — Такой союз будет выгоден для нашего княжества.
— Я понимаю, но ведь это совершенно чудовищно; Такой брак недопустим!
— Король показался мне… просто отвратительным! — тихо проговорила Тора. — Я пойду на все, лишь бы не выходить за него. Но это будет трудно, очень трудно!
В душе она считала, что и просто невозможно, но огорчать профессора ей не хотелось. Ее учитель и без того смотрел на нее очень грустно.
Как раз в этот момент Климент окликнул их. Все было готово к отъезду.


Они отвезли по домам Андреа и Климента. Когда дом Климента, который жил ближе ко дворцу, остался позади, Тора легла на пол коляски, и профессор накрыл ее полостью, которая им ни разу не понадобилась в пути; потому что погода стояла теплая.
Полость была легкая, рассчитанная на летнее время, но даже под ней Тора вскоре начала задыхаться и от духоты, и от волнения.
Слуга профессора, правил экипажем, сидя к ним спиной, и не заметил «исчезновения» княжны.
Коляска въехала в те самые ворота, из которых ранним утром два дня назад выскользнула Тора. Сейчас она услышала, как один из караульных пожелал профессору доброго утра.
— День сегодня выдался славный, — приветливо отозвался профессор.
Проехав огромные кованые ворота, экипаж покатил между двумя рядами высоких деревьев. Когда они проезжали густые заросли сирени, профессор поднял полость, а сам, привстав, тронул кучера за плечо:
— Постой-ка, Йозеф! Я только что вспомнил…
— В чем дело, сударь? — спросил Йозеф, останавливая лошадь.
Тора воспользовалась этой остановкой, спрыгнула на землю и спряталась в кустах. Профессор что-то сказал слуге снова сел, и коляска поехала дальше.
Слушая, как затихает вдали топот лошадиных копыт, Тора, в который уже раз, подумала, как добр и чуток ее немолодой уже учитель. Потом она снова вспомнила Миклоша. А может, мысли о нем никогда не покидали ее.
«Я принадлежу ему, я часть его. Мы были созданы друг для друга», — твердила она про себя.
Эти слова вырывались из ее сердца и устремлялись к небесам но ее положение казалось девушке безвыходным.
Великий князь никогда не согласился бы на брак дочери с человеком, не принадлежавшим царствующему дому.
Несколько лет назад одна из кузин отца, отчаявшись найти «достойного» мужа, вышла замуж за датского дипломата. Скандал потряс все семейство. Многие его члены вообще прекратили отношения с бедной новобрачной. Торе все эти страсти казались преувеличенными. Можно было подумать, что кузина отца убежала, чтобы выйти замуж за какого-нибудь мошенника.
— Люди королевской крови должны заключать браки только с равными себе! — рычал великий князь.
Он впадал в ярость по несколько раз на дню, даже через много месяцев он не мог забыть о «семейном позоре»и твердил, что на их славное имя легло несмываемое пятно.
«Мне-то все равно, — думала Тора. — Но, может быть, Миклошу было бы это так тягостно, что он не захотел бы на мне жениться».
И вдруг ей в голову пришла ужасная мысль, которая заставила се застыть в неподвижности. Миклош ни разу не упоминал о женитьбе! Может быть, и он думал только о тех отношениях, которые предложил ей кронпринц вечером после концерта!
Эта мысль так потрясла Тору, что ее первым порывом было просто забыть о ней. Но она заставила себя еще раз вспомнить все, что происходило между ними.
И, вспоминая, она говорила себе, что Миклош любит ее, любит по-настоящему. Она не может подозревать его в том, что он способен осквернить то чудесное, безупречное, святое чувство, которое связало их.
Такой была их любовь для нее. Но вдруг для него все иначе?
Возможно, он солонский аристократ. Тора почти не сомневалась в том, что Миклош — человек знатного рода. Он мог и не захотеть связать себя узами брака с крестьянской девушкой, единственным достоинством которой был ее музыкальный талант.
Торе показалось, что ее мир готов рухнуть. Словно пытаясь убежать от страшных мыслей, она стала поспешно пробираться сквозь кусты сирени к задней двери дворца.
Ее мать требовала, чтобы в теплое время года все двери и окна дворца с раннего утра были открыты, чтобы свежий воздух беспрепятственно проникал во все комнаты. Княжна перебежала аллею и, оказавшись у двери, с радостью обнаружила, что она действительно полуоткрыта.
Тора проскользнула внутрь, взбежала по лестнице в свои апартаменты и добралась до спальни, никого не встретив по дороге.
У себя в комнате она поспешно разделась, спрятала крестьянский костюм поглубже в шкаф, забралась в постель и позвонила.
Через некоторое время в спальню вошла ее горничная.
— Ваше высочество, вы вернулись! Мы и не подозревали, что вы уже дома.
— Да, я вернулась. Нельзя ли подать кофе? А потом приготовьте мне ванну.
Горничная с изумленными восклицаниями поспешно удалилась, а Тора откинулась на подушки, закрыла глаза и снова стала думать о Миклоше.
Узнав о возвращении дочери, великий князь потребовал ее к себе, и разразилась гроза.
Отец снова и снова повторял, что недопустимо для Члена княжеской семьи покидать дворец без личного позволения великого князя, не в дворцовой карете и без сопровождения придворных.
Князь был так рассержен, что дочь покинула дворец неподобающим образом, что совершенно забыл поинтересоваться, куда Тора исчезла. И хотя в своей записке княжна написала, что уезжает, чтобы примириться с мыслью о браке с королем Солоны, отец не спросил ее ни о чем.
Только когда Тора почувствовала себя совершенно измочаленной, великий князь отпустил ее. Она инстинктивно поспешила укрыться там, где ей всегда было лучше всего, — в музыкальном салоне.
Она села за рояль и стала снова наигрывать те мелодии, под которые танцевала с Миклошем. А еще она играла песню о любви, которую сочинил старый профессор: ведь именно эта мелодия звучала в их сердцах, когда Миклош впервые поцеловал ее!


На следующий день Тора с нетерпением ждала очередного урока музыки. Когда профессор наконец появился, Тора сразу спросила, есть ли у него сведения о том, что происходит в Магличе.
Профессор с сожалением покачал головой.
— В местных газетах о нашем концерте ничего не пишут. Вы же знаете, ваше высочество: нет пророка в своем отечестве!
— Я… я хотела узнать… нет ли оттуда… еще каких-нибудь новостей, — нерешительно призналась Тора.
— Каких именно? — спросил профессор. Тора решилась:
— У меня есть основания считать, что нас так поспешно отправили домой, потому что в городе… ожидались беспорядки.
— Беспорядки? — переспросил профессор. — Вы хотите сказать, что князь Борис опять принялся за свои фокусы?
— Я… слышала… что может произойти нечто подобное, — осторожно проговорила Тора.
— Им пора что-то сделать с этим молодым человеком! — заметил профессор. — Чем больше я слышу о нем, тем больше он мне не нравится!
— А что вы… о нем слышали?
— Я не считаю возможным пересказать это вашему высочеству! — возмущенно ответил профессор. — Но мой друг, хозяин «Трех колоколов», говорил, что князь терроризирует многих людей и, если они не подчиняются ему, им грозят большие неприятности.
Тора подумала, что, наверное, и хозяин постоялого двора был вынужден разрешить князю Борису с заговорщиками собраться в «Трех колоколах»! Князь мог запугать его. Простым людям вообще трудно сопротивляться знатным персонам.
Конечно, постоялый двор «Три колокола» идеально подходил для встреч заговорщиков: он располагался на границе, и это открывало путь к бегству в случае появления людей короля.
— Как вы понимаете, профессор, — сказала Тора, — мне очень хотелось бы убедиться, что в ту ночь не произошло ничего страшного. Не говоря о том, что я очень надеялась прочесть в газетах вполне заслуженные похвалы вашему искусству!
Вид у профессора был довольно встревоженный.
— Не знаю, как нам достать солонские газеты, — признался он. — Разве только… отправить моего слугу с коляской в «Три колокола»!
— Подождем до завтра, — предложила Тора. — Может быть, удастся что-нибудь узнать.
Чтобы отвлечь княжну от тревожных мыслей, профессор сел играть с ней в четыре руки. Но чуть ли не впервые в жизни даже музыка не смогла избавить Тору от мрачных картин, которые рисовались в ее воображении: вдруг Миклош погиб от руки князя Бориса!


— Но должны же быть какие-нибудь известия! — твердила Тора три дня спустя, когда профессор, в который раз, сообщил ей, что о событиях в Магличе никто ничего не знает.
— Что-то, вероятно, случилось! — не сдавалась она.
— Если что-то и случилось, ваше высочество, в газетах об этом не пишут.
— Наверное, если в стране произошел переворот, власти могли ввести цензуру, — предположила Тора.
— Думаю, — ответил профессор, — что, если князю Борису действительно удалось поднять мятеж, он мог отдать приказ, чтобы газеты молчали об этом. Он может опасаться сопротивления не только других областей Солоны, но и соседних государств.
— А если королевским войскам удалось подавить мятеж?
— Тогда политики предпочтут держать случившееся в тайне.
— Но почему?
— Потому что в противном случае, ваше высочество, они распишутся в собственной несостоятельности: ведь они допустили, чтобы заговорщики застали их врасплох!
Все это звучало очень убедительно, но с каждым днем неизвестности Тора все сильнее тревожилась за Миклоша. Иногда ночами, когда она лежала без сна и думала о нем, у нее по щекам начинали струиться слезы. А иногда ей казалось, что еще немного — и она сойдет с ума.
«Как я смогу жить, не зная, жив он или погиб?»— спрашивала она себя.
И с ужасом понимала, что, если она выйдет замуж за короля Солоны, вот тогда она сможет что-нибудь узнать о судьбе Миклоша.
Так плохо Торе не было еще никогда в жизни, и тем труднее оказалось принять известие, которое сообщил ей отец на следующее утро.
— Мне только что сообщили, — сказал великий князь, — что король Радел изменил время своего визита к нам. Он приедет сюда не на следующей неделе, как это планировалось, а послезавтра.
— Не может быть! — в ужасе воскликнула Тора.
— Почему ты позволяешь себе утверждать, что этого не может быть, когда я говорю тебе, что именно таковы его намерения? — резко осведомился отец.
Тора промолчала, и великий князь добавил:
— Полагаю, он хочет поскорее вступить в новый брак, Насколько я знаю, князь Борис снова взялся за прежнее. Он уже два года мутит страну.
Тора была не в силах выговорить ни слова. Ей хотелось заявить отцу, что она ни за что не согласится выйти замуж за короля Солоны, но она подумала, что приезд короля даст ей возможность узнать, что же все-таки произошло в его стране.
Тора решила, что прямо спросит короля — пусть тому это покажется странным, — знаком ли он с Миклошем и какова его судьба. При этом она понимала, каким нелепым покажется ее интерес к человеку, чьей фамилии она даже не знала. Но девушка твердо решила всеми правдами и не правдами узнать, жив ли Миклош.
Возможно, ему удалось предотвратить государственный переворот, но князь Борис мог просто отсрочить осуществление своих планов и ждать новой возможности нанести удар!
В этом случае Миклош должен был остаться цел и невредим, а сейчас это было для Торы важнее всего. Она снова и снова вспоминала, как уверенно Миклош обещал ей, что они снова встретятся. Только эта мысль утешала ее долгими бессонными ночами. Но ей все труднее становилось верить, что он сумеет разыскать ее.
Профессор Серджович ни за что не посмеет выдать ее, а сама Тора нигде не появлялась и жила в таком месте, где Миклошу вряд ли пришло бы в голову ее искать.
Тем временем великий князь с нетерпением ждал визита короля Солоны, на который возлагал большие надежды. Он подолгу совещался со своим премьер-министром. Тора знала, что они обсуждают не только программу королевского визита, но и наиболее выгодные для него условия брачного союза.
Иногда князь делился своими планами с дочерью, но при этом даже не замечал, как печальны становились глаза девушки, каким бесцветным голосом она отвечала ему:
— Да, папа… Конечно, папа…
А уходя к себе в спальню, Тора бросалась на кровать и давала волю горьким слезам.
Что бы она ни говорила, что бы ни делала, неотвратимо приближался момент, когда жизнь должна была оборваться так же жестоко, как обрывались жизни французских аристократов на гильотине.
Иногда Тора начинала думать, что Бог оставил ее, что и солнце светит уже не так ярко, что Миклош ошибся и им не суждено найти друг друга.
«Я люблю его! Люблю!»— повторяла княжна, и теперь эти слова звучали горькой насмешкой.


День приезда короля Солоны выдался ясным и солнечным. Столица Радославского княжества, убранная флагами и пышными гирляндами цветов, которые свисали со всех фонарных столбов, балконов, из окон, выглядела на удивление празднично.
Великий князь настоял, чтобы Тора накануне проехала с ним по улицам и увидела все приготовления к высокому визиту. Ей показалось, что все эти цветы предназначены для ее похорон.
Великая княгиня была озабочена туалетами невесты. Портнихи работали днями и ночами, чтобы закончить новые платья, которые шились по последней парижской моде.
Тора попыталась поблагодарить их, но слова застряли у нее в горле. Ей не хотелось подходить к зеркалу, не хотелось убеждаться, как хороша она, зная, что предназначена в жены ненавистному ей человеку.
Она и раньше всегда верила в сказки и теперь пыталась убедить себя, что произойдет чудо и в последнюю минуту появится Миклош и похитит ее из дворца. Он увезет ее далеко-далеко, может, на другую планету, где их никто никогда не найдет!
Но когда Тора проснулась утром того дня, когда ожидался приезд короля, она сказала себе, что пора оставить детские бредни. Настало время вести себя так, как подобает взрослой женщине.
Стоило ей подумать о короле, она снова живо вспомнила, как он скучал на их концерте, даже не стараясь скрыть это.
«Как же я смогу жить с ним?»— снова спросила себя Тора.
Ответа на этот вопрос не было, и ей снова захотелось плакать.
Ее родители не имели ни малейшего представления о том, как страдает их дочь. Великие князь и княгиня привыкли считать ее ребенком, от которого требовалось только одно: повиноваться им. Они были бы очень удивлены, если бы Тора попыталась заговорить с ними о своих чувствах, настолько, с их точки зрения, они не могли иметь никакого значения.
Накануне вечером великий князь сообщил жене и дочери о подробностях церемонии встречи короля Солоны.
— Я встречу короля при въезде в город. Мы поедем в ратушу, где его будут приветствовать премьер-министр и представители города.
— А мне можно будете вами поехать? — спросила великая княгиня.
— Нет, — отрезал великий князь. — Вы с Торой будете ждать здесь. Мыс королем вернемся во дворец после приема в ратуше. Вы будете ждать в Тронном зале. Это самое подходящее место, чтобы вас ему представить. И, полагаю, за стол нам надо будет усадить около пятидесяти человек.
— Все уже готово, — заметила великая княгиня. Не обратив внимания на слова жены, великий князь продолжал отдавать распоряжения:
— Вы с Торой будете стоять прямо перед троном. Сначала я подведу короля к вам, а потом представлю ему наших гостей в соответствии с их рангом.
— Я как раз думала… — начала было великая княгиня.
— Вам совсем не обязательно думать! — оборвал ее великий князь. — Все уже решено. Ваше с Торой дело проявить к высокому гостю максимум любезности.
Пристально посмотрев на дочь, великий князь добавил:
— Запомни: если ты королю не понравишься, он может вернуться в Солону, не сделав тебе предложения.
Тора с трудом сдержалась, чтобы не сказать, как она была бы счастлива в этом случае.
— Если это случится, нашему престижу будет нанесен немалый урон, — заявил великий князь. — Я только вчера вечером вспомнил еще несколько правящих семейств, в которых есть дочери, которые могли бы претендовать на титул королевы Солоны.
— Я не сомневаюсь, что они гораздо больше соответствовали бы этому титулу, папа! — пробормотала Тора. Ее отец возмущенно выпрямился.
— Глупости, Викторина! — прогремел он. — Ты с самого-начала говорила какую-то чушь! Ты должна считать себя счастливицей, что тебе представился шанс стать королевой. И не какого-то крошечного государства, о котором никто никогда и не слышал, а такой сильной державы, как Солона!
Великий князь распалялся все сильнее, и его жена поспешила примирительно сказать:
— Я уверена, что Викторина просто поскромничала. Она не может не сознавать, что мало найдется девушек, которые получают столь лестное предложение в восемнадцать лет, еще не начав выезжать в свет!
— По крайней мере можно будет сэкономить на первом балу! — проворчал великий князь. — Впрочем, свадьба обойдется нам дороже.
— Я уверена, что все в стране будут в восторге от такого празднества! — откликнулась великая княгиня. — Как хороша будет Тора в подвенечном платье!
Торе хотелось закричать, что все эти планы строятся ради человека, которого она сама ничуть не интересует. Однако она сдержалась и отошла к окну, чтобы скрыть слезы, которые выступили у нее на глазах.
До ее встречи с королем оставалось всего несколько часов!
Ей хотелось бежать куда глаза глядят, но умом Тора понимала, что это бесполезно. Если она и попытается убежать, ее вернут обратно. Если попробует скрыться, ее найдут.
Она знала, что даже уйти в монастырь она не сможет без разрешения отца, — ни один монастырь ее не примет.
«Я в тупике, и мне некуда деться!»— сказала она себе с полной безнадежностью.
Утром она надела свое самое простое платье и, не зная, чем себя занять, ушла в музыкальный салон. Там она снова и снова играла песнь о любви, сочиненную профессором.
Спустя некоторое время за ней явилась в салон ее фрейлина.
— Вы ведь не хотите опоздать на такую важную встречу, ваше высочество! — лукаво и многозначительно проговорила она.
Тора ничего не ответила.
Она молча закрыла крышку рояля, словно прощаясь со всеми своими мечтами, и прошла в свои апартаменты, где ее уже ждала камеристка.
Платье, которое ей шили так поспешно, оказалось настоящим шедевром портновского искусства. Белое, с турнюром, отделанное букетиками розочек, по глубокому вырезу и по рукавам, оно выгодно подчеркивало прелестную фигурку девушки. Рукава у самого локтя украшали драгоценные белые кружева.
Еще совсем недавно Тора пришла бы в восторг от такого наряда. Она грезила бы о вальсах Штрауса, о танцах при свете звезд. Но теперь она не чувствовала ничего, кроме безмолвного отчаяния.
— Вы ослепительны, ваше высочество! Вы просто великолепны! — восторженно воскликнула камеристка, когда туалет был окончен.
Но Торе было все равно, как она выглядит, какое впечатление произведет на старого, скучающего, равнодушного короля.
— Я ненавижу его, ненавижу его Солону! — яростно шептала Тора.
Ей вспомнился тот волшебный миг, когда Миклош заключил ее в свои объятия и впервые поцеловал при свете звезд. Если бы в тот момент она умерла, она по крайней мере умерла бы счастливой!
Снова всем своим существом Тора молила отчаянно и безнадежно:
«Спаси меня. Ах, Миклош, спаси меня! Я люблю тебя!»
Однако, когда Тора присоединилась к матери, ее страдания выдавала только смертельная бледность.
— Ты прекрасно выглядишь, милая! — радостно заметила великая княгиня. — Я не зря потратила столько сил, стараясь, чтобы платье было готово вовремя.
— Это было… очень мило… с вашей стороны, мама, — с трудом выговорила Тора.
— Изволь быть с королем как можно любезнее! — приказала великая княгиня. — Иначе твой отец будет очень недоволен. Он возлагает столько надежд на этот визит, что, если его план сорвется, он будет вне себя от ярости!
Тора ничего не ответила.
Они с матерью прошли в Тронный зал, который был уже полон людьми, приглашенными во дворец на прием в честь высокого гостя. Когда великая княгиня и Тора встали перед троном, как распорядился великий князь, дамы сделали реверанс, а мужчины — глубокий поклон. Над троном колыхался балдахин из малинового бархата, украшенный государственными символами Радославского княжества.
Если бы Тора не была занята собственными несчастьями, ее, возможно, позабавили бы наивные попытки ее отца произвести на короля впечатление. Ведь она-то знала, насколько королевский дворец в Магличе красивее и богаче, чем дворец ее отца.
Она была уверена, что король останется равнодушным к оказанному ему приему и будет держаться с высокомерной снисходительностью.
Вскоре вдалеке послышались приветственные крики, которыми встречали около дворца карету великого князя. Тора представила себе, как хорошо было бы убежать из дворца: выбежать через стеклянные двери на террасу, спуститься по лестнице в сад… пересечь зеленый газон и скрыться в кустах. А потом каким-нибудь волшебным образом перенестись в леса Солоны и там снова встретить Миклоша…
Как в их первую встречу, Миклош выедет из леса на тропинку и увидит ее, а она будет ждать его, сидя на поваленном стволе. И она согреется в его объятиях, их губы снова сольются в поцелуе. Она будет принадлежать ему одному, и никто никогда больше не сможет их разлучить.
Погрузившись в свои грезы, Тора почти забыла, где она находится, что происходит в Тронном зале ее отца. Из задумчивости ее вывел шепот матери:
— Вот они идут!
Все в зале зашевелились и начали перешептываться, когда в дверях показались великий князь и король. Чтобы приблизиться к трону, им предстоял долгий проход по роскошному ковру.
Ей не хотелось даже смотреть на короля. Тора закрыла глаза и снова стала думать о Миклоше.
«Я люблю тебя! Люблю! — шептало ее сердце. — Как ты мог допустить, чтобы со мной происходило такое? Как ты мог забыть о своих обещаниях? Ты ведь говорил, что я принадлежу тебе, что ты никогда меня не потеряешь?»
Смутно, словно во сне, она слышала тяжелые шаги отца: он был уже совсем рядом с ними. А потом она услышала его голос, который, как ей показалось, долетал откуда-то издалека:
— Сир, могу ли я представить вам мою жену, великую княгиню…
При этих словах Тора поняла, что мать склонилась в глубоком реверансе. Княжна судорожно вздохнула, понимая, что вот-вот наступит ее очередь. Великий князь продолжал:
— ..и мою дочь. Викторину, которая с огромным нетерпением ждала встречи с вашим высочеством!
Тора с ужасом подумала, что ее отец ошибся, не правильно назвав титул столь высокого гостя. Почти машинально она присела в реверансе и в этот момент, как того требовал этикет, подняла глаза на короля… и подумала, что все еще грезит!
На секунду у нее защемило сердце. Перед ней стоял не скучающе-равнодушный старый король Солоны, а Миклош!
Это был совсем другой Миклош: в белом мундире, в блеске множества орденов. Он смотрел на нее с тем же выражением, которое, наверное, в тот момент было и на ее лице — недоумевающим и потрясенным.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мятежная княжна - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Мятежная княжна - Картленд Барбара



Душещипательная сказка "Богатые тоже плачут, но недолго": 3/10.
Мятежная княжна - Картленд БарбараЯзвочка
20.03.2011, 20.36





Детский сад! Не рекомендую!
Мятежная княжна - Картленд БарбараОлеся
12.11.2014, 22.28





И сюжет, в принципе, не плохой...А не цепляет.То ли перевод подкачал, то ли автор в долгах была и сильно спешила состряпать ещё один романчик. Пятёрочка...
Мятежная княжна - Картленд БарбараНастя
12.12.2014, 19.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100