Читать онлайн Мудрость сердца, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мудрость сердца - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.84 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мудрость сердца - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мудрость сердца - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Мудрость сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Как только лошади и двуколка исчезли из виду, Лалита повернулась и пошла в дом, по пути обращаясь к Картеру:
— Я очень надеюсь, что он благополучно доедет до Лондона.
— Да его светлость может править хоть кем, — отвечал убежденно Картер, — запряги хоть мула с обезьяной вместе!
Лалита засмеялась, но внезапно оборвала смех и прислушалась к каким-то звукам, раздавшимся позади них.
Обернувшись, она увидела почтальона, который обошел вокруг дома и теперь направлялся к ним со стороны боковой двери. Он поднялся по ступеням и вручил Картеру два письма.
— Уж я стучал, стучал, — ворчливо сказал почтальон, — а в доме никого не слышно и не видно! Померли, что ли, тут все!
— Да вот, шестой лакей, видать, только прилег, — нашелся с ответом Картер.
Лалита не стала слушать их обмена остротами и направилась прямо в дом.
Когда Картер через несколько минут присоединился к ней, она сказала, кивнув на письма:
— Интересно, от кого они. Если там что-то важное… жаль, что его светлость не успел получить их перед отъездом.
— В одном, похоже, счета. Это не к спеху, — заявил Картер, рассматривая письма, которые все еще продолжал держать в руке. — А второе и вовсе подождет.
— Откуда ты можешь знать? — удивилась Лалита его уверенному тону.
— Да просто оно от одного человека, с которым его светлость сам был рад расстаться, когда уезжал из Парижа.
Лалита мгновенно поняла, что речь, конечно же, шла о женщине, и не смогла удержаться, чтобы не спросить:
— А она… красивая? — И тут же устыдилась своего неуместного любопытства.
— Кто? Леди Ирен? — переспросил Картер.
— Ее так зовут?
— Иуда. Леди Ирен Давлиш. Красивая-то она красивая. Только я вам скажу, она сама собой больше всех и восхищается.
Картер говорил таким презрительным тоном, что Лалита сочла это неуместной дерзостью с его стороны.
Но в то же время сообщение Картера ее очень заинтересовало.
— Наверное, — сказала она после минутного колебания, — поскольку его светлость так хорош собой, всегда находится немало женщин, привлеченных его обаянием?
— Еще бы! Уж будьте уверены! Они кружили вокруг него, словно мухи над горшком с медом, — отвечал Картер с нескрываемой гордостью. — Они и меня-то замучили, постоянно приставали, чтобы я им всячески помогал.
Заметив удивление на лице Лалиты, Картер пояснил, изобразив в лицах, что он имел в виду. При этом он изменил голос и, подражая жеманным манерам какой-то прелестницы, произнес:
— «Картер, скажи, в какое время я смогу застать его светлость одного?»А то еще: «Картер, передай его светлости, что я жду его здесь, чтобы сообщить нечто очень важное».
Картер насмешливо ухмыльнулся:
— Еще бы это не было важно… для них!
Лалита ничего не ответила, но, к своему удивлению, обнаружила, что слова Картера помогли ей увидеть лорда Хейвуда совсем в ином свете.
Возможно, именно его неожиданное появление сегодня утром этаким щеголем изменило ее представление о нем как о мужчине. Она невольно подумала, что ни один человек из тех, кого она знала в своей жизни, даже ее отец, не мог бы с ним сравниться в привлекательности.
Он был так элегантен, так хорош, что Лалита не могла не оценить этого. Но не только красивая внешность отличала лорда Хейвуда. Лалита почувствовала в нем что-то еще, чего она никогда не встречала в других мужчинах.
Перед отъездом в Лондон он сказал ей, что собирается встретиться со своим поверенным. И теперь ей очень бы хотелось знать, не собирался ли он нанести еще один визит, к некой прекрасной леди, вроде той, которая написала ему.
Картер положил письмо на столик в прихожей возле лестницы, и Лалита не удержалась, чтобы не рассмотреть почерк на конверте. Он показался ей чересчур витиеватым и манерным.
Лалита поймала себя на том, что попыталась нарисовать в своем воображении портрет женщины, которая могла бы привлечь лорда Хейвуда.
— Странно, почему его светлость до сих пор не женат, — сказала она вслух, ни к кому, собственно, не обращаясь.
— Женат? — переспросил Картер. — Вот уж о чем он никогда не думал, во всяком случае, все то время, пока я с ним. Это ему не по карману.
— Но он ведь мог бы найти себе богатую жену, — предположила Лалита.
— Вручить женщине вожжи и позволить собой править? — фыркнул с возмущением Картер. — Только не его светлость! Но я не говорю, что у него не было такой возможности.
При этих словах Картер выразительно взглянул на письмо. Лалита догадалась, о чем он сейчас подумал, и осторожно спросила:
— У леди Ирен много денег?
— Так я слыхал, — коротко ответил Картер.
— Значит, если его светлость женится на этой женщине, у него сразу появятся средства, на которые можно было бы восстановить и дом, и поместье в их былой славе. Здесь снова появилось бы множество лакеев, лошадей в конюшне, он сразу перестал бы беспокоиться за судьбу арендаторов и состарившихся слуг.
— Я вам так скажу, если вы хотите знать мое мнение, что все наши нынешние неприятности — это сущие пустяки по сравнению с теми бедами, которые может принести его светлости леди Ирен.
— Похоже, что тебе она не нравится.
— Нравится? — переспросил Картер. — Да эта женщина такого сорта, что доверять ей — все равно что пускаться ночью в путь со слепым проводником по незнакомой дороге!
Затем, вспомнив внезапно, с кем он разговаривает, Картер быстро добавил:
— Ну, об этом мне, пожалуй, не стоило бы с вами толковать, лучше уж пойду займусь делами. — И с этими словами он поспешно вышел из холла.
Его откровенное смущение выглядело очень забавным, но Лалита даже не улыбнулась. Вздохнув, она медленно направилась в кабинет, поглощенная мыслями об этой женщине.
Здесь, в кабинете, было непривычно пусто и тихо. На полу валялись вчерашние газеты, на столике стоял пустой бокал, который лорд Хейвуд захватил вчера из столовой, когда после обеда они перешли в кабинет… И девушку внезапно охватило тоскливое чувство одиночества. Без него ей все здесь казалось бессмысленным и ненужным.
Она принялась прибирать в комнате, в то же время думая о том, какими неожиданно счастливыми оказались для нее эти последние несколько дней.
Прежде Лалита даже не знала, как это бывает замечательно, когда остаешься наедине с молодым человеком, с которым можно разговаривать, шутить, ссориться, поддразнивать друг друга.
Лалита была вполне счастлива, когда жила вместе с родителями. Но молодых людей она почти не видела, а отец был уже стар, и ей никогда не приходило в голову разговаривать с ним как с равным. Для него она всегда оставалась ребенком, которого он не воспринимал всерьез и с мнением которого он никогда не считался.
И вот теперь она могла поговорить с человеком, который ее внимательно слушал и пытался понять. Она иногда спорила с ним, горячо отстаивая свое мнение. Несколько раз ей даже удавалось переубедить его. И это было так замечательно!
Они говорили на самые разные темы, и эти разговоры необычайно увлекали девушку. Правда, порой ей приходилось быть очень внимательной, чтобы избежать хитрых ловушек, когда он пытался выведать, кто она и откуда.
Лалита была достаточно умной и проницательной, чтобы понять, что ей позволено оставаться здесь, в его доме, только потому, что лорд Хейвуд был настоящим порядочным человеком, слишком джентльменом, чтобы выгнать ее на улицу, в неизвестность. И все же она наслаждалась каждой минутой этого необыкновенного общения с этим удивительным, посланным ей самой судьбой человеком.
«Похоже, ему нравится, что я живу здесь», — подумала девушка, вспоминая, с какой теплой улыбкой он иногда наблюдал за ней.
Но сразу же ей в душу закралось сомнение — а что, если бы он предпочел, чтобы вместо нее здесь оказался кто-нибудь подобный леди Ирен, какая-нибудь влюбленная в него женщина, с которой он мог бы предаваться любви?
Она точно не знала, что это значит, но ей казалось, что «предаваться любви»с таким человеком, как лорд Хейвуд, это, должно быть, что-то восхитительное и необыкновенное.
Эти смущающие ее мысли невольно напомнили Лалите о кузене, за которого дядя пытался выдать ее замуж.
Но даже само воспоминание об этом показалось ей сейчас настолько отвратительным, что она поспешила отбросить его прочь. Лалита не стала больше задерживаться в этой опустевшей комнате и, взяв стакан, быстро вышла и направилась на кухню. Там она, по крайней мере, могла поболтать с Картером. Меньше всего ей хотелось сейчас оставаться наедине со своими невеселыми мыслями.
Картер действительно сидел на кухне и обдирал кролика.
— Ты поймал его в одну из своих ловушек? — спросила она.
— Я уж второго в нее ловлю, — кивнул головой Картер.
— Бедняжка! — сказала Лалита. — Мне кажется, очень жестоко ловить этих беспечных зверушек. Правда, их в лесу много, а мы такие голодные… и все-таки мне их очень жаль…
— Ну уж не стоит вам переживать об этих кроликах, мисс, — ответил Картер, качая головой. — О его светлости, вот о ком нам с вами надо подумать.
«Будто я могу думать о чем-нибудь другом!»— вздохнув, сказала себе девушка. И вспомнив, что она обещала помолиться, чтобы дела в Лондоне сложились удачно, Лалита направилась к себе в комнату.
Лорд Хейвуд добрался до Лондона к полудню без всяких осложнений.
Лошади бежали легко и дружно, править упряжкой было одно удовольствие, и он мог продумать по дороге план действий, которые ему следовало предпринять сразу по приезде в город. Особенно его беспокоило посещение банка, здесь надо было как следует все рассчитать и взвесить.
По приезде ему пришлось оставить лошадей в свободных стойлах на конюшне и побеспокоиться, чтобы за ними хорошо ухаживали. Он заплатил груму, обслуживающему соседние конюшни, чтобы тот вычистил лошадей и достал для них овса. Убедившись, что у лошадей есть все необходимое, лорд Хейвуд направился к своему дому.
Поднявшись по лестнице огромного особняка, в котором жило не одно поколение Хейвудов, он позвонил в колокольчик у парадной двери.
Он стоял и слушал, как звон колокольчика раздается по всему холлу, а затем ему пришлось еще постучать, прежде чем дверь наконец открылась и пожилой слуга в поношенной ливрее, кланяясь, пригласил его войти.
Лорду Хейвуду пришлось порыться в памяти несколько мгновений, пока он не узнал Джонсона, своего дворецкого, которого не видел уже очень много лет.
Старик был глуховат и к тому же почти ослеп. Поэтому лорду Хейвуду пришлось довольно долго объяснять, кто он такой.
— Милорд! — наконец удивленно произнес Джонсон. — Я уже не ожидал вас увидеть, сэр!
— Ну а я вот приехал, Джонсон! — сказал лорд Хейвуд. — И знаю от мистера Гроссвайса, что вы с женой присматривали все это время за домом.
— Дела совсем не так хороши, как им следовало бы быть, — скорбно произнес дворецкий. — Печально признавать это, сэр.
Именно эта мысль не покидала и самого лорда Хейвуда, пока он обходил пустынные, мрачные комнаты. Вся мебель здесь, так же как и в поместье, была затянута плотными чехлами, чтобы уберечь ее от пыли.
Этот дом тоже казался безжизненным и заброшенным. Везде царил полумрак, затхлый, душный воздух был пропитан пылью. Впрочем, ничего иного он и не ожидал здесь увидеть.
Лорда Хейвуда в основном интересовали некоторые предметы мебели, которые, как указывал мистер Гроссвайс, не были внесены в список имущества, передаваемого по наследству.
Как он и ожидал, он нашел то, что искал, в комнатах матери. Каждый из этих предметов будил его воспоминания о счастливых днях детства. Ему казалось святотатством продавать их, но другого выхода лорд Хейвуд не видел.
Затем он внимательно осмотрел другую часть дома, надеясь, что благодаря какой-нибудь счастливой случайности сможет обнаружить здесь картину или предмет обстановки, ускользнувшие от зоркого глаза его деда.
Однако надеждам его не суждено было сбыться. Все, что он здесь обнаружил, — это два кресла, которые вряд ли могли принести ему сколько-нибудь ощутимую сумму, да несколько небольших полотен. Хотя картины казались ему не очень ценными, но их, по крайней мере, если как следует отчистить, вполне можно было продать.
Лорд Хейвуд знал, что с тех пор, как принц-регент начал проявлять интерес к произведениям искусства, среди знати стало модным приобретать полотна, раньше считавшиеся не заслуживающими внимания.
За время жизни в Париже лорд Хейвуд не поленился побывать во всех дворцах и музеях, в которых Наполеон собрал бесценные сокровища, вывезенные им из покоренных стран. Благодаря этому лорд Хейвуд стал лучше разбираться в живописи и мог отличить работы итальянских и голландских мастеров, которые ему особенно нравились.
Ему очень хотелось надеяться, что в доме могут находиться полотна, не представлявшие интереса для коллекционеров в те времена, когда его дед составлял опись для включения в наследство, и поэтому не обратившие на себя его внимания. Теперь же работы этих мастеров вполне могли войти в моду.
Тщательный осмотр дома навел его на мысль, что необходимо провести квалифицированную экспертизу всех художественных произведений, а не полагаться полностью на пессимистические суждения мистера Гроссвайса и его партнеров.
Было уже довольно поздно, когда лорд Хейвуд закончил осмотр дома. Завтракал он в этот день рано и теперь намеревался отправиться в свой клуб, чтобы перекусить. Просить стариков Джонсонов приготовить для него что-нибудь на ленч ему не хотелось.
Наемный экипаж доставил его в Уайт-клуб, на Сент-Джеймс-стрит. Едва он появился в дверях клуба, как его тут же обступили друзья и знакомые. Для многих появление лорда Хейвуда после столь долгого отсутствия было приятным сюрпризом. С искренней радостью и с некоторым изумлением они приветствовали его и поздравляли с благополучным возвращением на родину.
Друзья наперебой провозглашали тосты и хотели выпить с ним. Кроме того, он получил несколько приглашений на ленч, что было весьма кстати, так как давало возможность не тратить на питание свои деньги, которых и так было немного.
В действительности они сам был очень рад увидеться со своими старыми приятелями, вспомнить довоенную жизнь, когда был еще совсем молодым, беспечным юнцом, не отягощенным грузом бесконечных забот. С большим трудом смог лорд Хейвуд вырваться из этой веселой компании. Они отпустили его, только когда он принял приглашения на обед от трех своих старых друзей.
Теперь ему предстояло дело менее приятное — лорд Хейвуд отправился с визитом в банк.
Встреча с друзьями подняла его настроение, придала бодрости и уверенности в себе. К тому времени, когда он вошел в главную контору управляющего банком, лорд Хейвуд был полон надежд на то, что фортуна наконец сжалится над ним и повернется к нему лицом.
Но действительность оказалась более суровой.
Когда умер его отец, на счету в банке еще оставалась значительная сумма, превосходящая кредит, которая несколько уменьшилась в первые годы после его смерти за счет выплаты ренты за поместье.
Однако в последние два года доходы практически прекратились из-за экономического кризиса в стране. В то же время компания «Стоке и Шарес», акции которой составляли довольно значительную часть его капитала, снизила ставки по дивидендам. На самом деле, постепенно снижаясь в цене, акции этой компании почти полностью обесценились.
— Вы, конечно, можете найти на них покупателя, — сказал ему директор банка, — но я думаю, милорд, в ваших интересах подождать по крайней мере год или около того, так как дела у них еще могут поправиться. Продав же их сейчас, вы практически ничего не получите.
Заметив выражение сомнения, промелькнувшее на лице лорда Хейвуда, директор поспешил добавить:
— Мы можем вас заверить, что экономическое процветание страны не за горами. Четырехсторонний альянс быстро поставит Европу на ноги. Я могу с уверенностью сказать, что в Англии вскоре превосходно пойдут дела.
— Я могу лишь надеяться, что вы правы, — сухо отвечал лорд Хейвуд. — Но в настоящий момент это никак не может помочь мне.
Покидая банк час спустя, он с грустью вынужден был признаться, что его положение нисколько не улучшилось по сравнению с тем, когда он выезжал из аббатства.
Даже можно сказать, что все стало еще хуже, потому что теперь он точно знал всю сумму своих долгов, а надеяться было уже не на что. И лорд Хейвуд вновь впал в отчаяние, еще более глубокое, чем прежде.
Визит к поверенному не принес ему никаких утешительных новостей.
Мистер Гроссвайс был настроен весьма сочувственно. И тем не менее только под огромным давлением лорда Хейвуда он согласился выплатить пособие старым слугам еще за один месяц, ясно дав понять, что он и его партнеры теперь, когда вернулся сам лорд Хейвуд, больше не могут нести бремя ответственности за состояние его дел Лорду Хейвуду ничего больше не оставалось, как выразить благодарность за их службу и, покинув адвокатскую контору, направиться прямо на аукцион «Кристи».
Именно здесь находился один из самых знаменитых и наиболее уважаемых салонов в Лондоне, где выставлялись вещи для продажи и устраивались самые дорогие аукционы.
Лорд Хейвуд вспомнил, что именно на этом аукционе пошло с торгов имущество бедняги Джорджа Бруммеля, когда тот был вынужден покинуть страну, а также выставлялись вещи лорда Байрона, уезжавшего из Англии.
Один из директоров, к которому обратился лорд Хейвуд, мгновенно понял, что тому было нужно.
— Я пришлю к вам одного из наиболее опытных оценщиков, милорд, — сказал он. — И уверяю вас, если в Хейвуд-хаузе есть что-нибудь ценное, он ни за что это не пропустит.
— Я был бы благодарен, если б он смог поехать также и в мое поместье, — ответил лорд Хейвуд. — В аббатстве положение точно такое же. Мой дед перед смертью описал и включил в завещание почти все имущество. Однако там есть кое-какие картины, не включенные в опись. Я надеюсь, что за прошедшие годы могло измениться отношение к этим полотнам и сейчас их цена несколько выше, чем во времена моего деда. Тогда он не посчитал их достаточно ценными, чтобы внести в список имущества, подлежащего передаче по наследству, но с тех пор взгляд на живопись изменился.
— Такое вполне может быть, — заверили его эксперты. Это были единственные обнадеживающие слова, которые лорд Хейвуд услышал за весь день.
К тому времени, как он покинул салон «Кристи», уже совсем стемнело. Он направился назад, в Хейвуд-хауз, чтобы переодеться в вечерний костюм, который Картер предусмотрительно уложил в дорожный саквояж.
Переодеваясь в спальне, которую в прежние годы занимал его отец, лорд Хейвуд поймал себя на мысли о тех огромных суммах, которые бездумно тратились в течение многих лет, словно они сыпались из неиссякаемого рога изобилия.
На конюшне, где он оставил Победителя и взятую взаймы лошадь, кроме них, разумеется, никаких лошадей больше не было, зато он увидел там множество экипажей.
Так же как и в поместье, здесь были фаэтоны, и двухколесные экипажи, и тяжелые дорожные кареты, и кабриолеты — и все это предназначалось для нужд одного-единственного человека!
Кроме того, лорд Хейвуд обнаружил, что, пока он был за границей, отец отделал несколько комнат с экстравагантной экзотической роскошью. Тяжелая шелковая парча на стенах гостиной гармонировала с дорогими, искусно вытканными портьерами. В столовой вся гипсовая лепнина была покрыта тонким листовым золотом, а заново расписанный итальянским художником потолок выглядел очень импозантно.
У его отца всегда были самые высокие запросы, только, к сожалению, ему нечем было их оплачивать.
И, внезапно ощутив всю тяжесть этой непосильной ноши, оказавшейся сейчас на его плечах, лорд Хейвуд с тоской подумал о том, что хотел бы бежать прочь от всего этого и никогда больше не видеть бесполезного великолепия. Мысли о бегстве невольно вызвали в памяти образ Лалиты. Вспомнив о девушке, он вдруг представил себе, как она стала бы над ним насмехаться, узнав, что он совсем пал духом после всех неприятных открытий сегодняшнего дня.
«Вы непременно должны что-нибудь придумать!»— сказала бы она ему.
И лорд Хейвуд вынужден был признаться, что эта девушка, неизменно веселая И жизнерадостная, несмотря на свои не менее сложные обстоятельства, помогала ему не падать духом и не терять надежды. Если бы ее не было, то тучи, сгустившиеся над ним, показались бы ему еще более мрачными и беспросветными.
«Надо скорее возвращаться в аббатство», — сказал он самому себе.
Облачившись в нарядный вечерний костюм, лорд Хейвуд решил не без некоторого самодовольства, что выглядит безукоризненно. Стараясь не обращать внимания на то, что фрак заметно жал под мышками и в плечах, он спустился вниз по лестнице.
В холле его ждал старый Джонсон.
— Я должен был сообщить вашей светлости, что с почтовой каретой из Дувра доставили вчера ваш багаж, да только это совсем вылетело у меня из головы.
— Я как раз собирался спросить тебя об этом, — ответил лорд Хейвуд. — Все, что я привез с собой из Франции, я отправил багажом сюда. Поскольку его привезли, завтра я все заберу с собой в поместье.
Ему пришлось несколько раз повторить эту фразу, пока Джонсон все расслышал и понял. Затем дворецкий сказал:
— Для вас есть несколько писем, милорд. Они приходили почти каждый день на имя вашей светлости.
Одного взгляда на эти письма, лежащие на серебряном подносе, было достаточно, чтобы понять, кто их автор.
На всех конвертах красовался витиеватый бисерный почерк Ирен Давлиш. И, глядя на эти письма, лорд Хейвуд с упавшим сердцем подумал о том, что она, видимо, уже вернулась в Англию.
От этой мысли ему стало очень неуютно, и он поспешно сказал:
— Я прочту их, когда вернусь, Джонсон. Пожалуйста, передай жене, чтобы приготовила мне завтрак к восьми часам. Я хочу завтра уехать как можно раньше.
— В котором часу, вы сказали, милорд? — переспросил туговатый на ухо дворецкий.
— В восемь часов, — терпеливо повторил лорд Хейвуд.
Затем, постаравшись выкинуть из головы воспоминания о леди Ирен, он поспешил покинуть дом и направился в клуб.
Там в кругу друзей ему на какое-то время опять удалось отбросить все печали и заботы. К нему вернулось хорошее настроение, и он от души наслаждался хорошей едой и приятной беседой, до тех пор, пока один из его приятелей не сказал, с лукавой насмешкой глядя на него:
— Знаешь, тут тобой очень интересовалась одна особа, Хейвуд, и, когда я сказал ей, что ты в Лондоне, леди проявила необыкновенный интерес к моему сообщению.
— И кто же это был? — спросил лорд Хейвуд, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более равнодушно.
— Ирен Давлиш! Полагаю, ты часто встречался с ней и наверняка пользовался ее расположением, когда вы оба были в Париже.
В его словах прозвучал явный намек, поэтому лорд Хейвуд поспешил ответить:
— Могу тебя заверить, что не я один. Леди Ирен пользовалась огромным успехом, не побоюсь утверждать это, почти у всей оккупационной армии.
Ответом на его слова послужил взрыв смеха, а один из его друзей заметил:
— Только целая армия и могла удовлетворить аппетиты прекрасной Ирен! Нам следовало бы отправить ее эмиссаром на следующий конгресс. Она, без сомнения, смогла бы поддержать дух у делегатов и показать, на что способны наши послы!
— Почему бы тебе не обратиться с этим предложением к секретарю по иностранным делам и не выступить перед парламентом? — пошутил кто-то.
— Лично я против экспорта наших красивых соотечественниц, — пылко, заметил третий.
Вспоминая позже все, что было сказано об Ирен, лорд Хейвуд подумал, что если он когда-нибудь и женится, То только на женщине, в адрес которой ни у одного человека не возникнет желания отпускать подобные колкости и шуточки.
Перед тем как лечь спать, он вскрыл наугад два письма от леди Ирен. Прочитав их, «он убедился, что его самые худшие предположения подтвердились. Она не только оказалась слишком настойчивой в своем стремлении встретиться с ним, но к тому же явно рассчитывала на более серьезные отношения.
Ему пришлось признать тот весьма неприятный факт, что Ирен не отказалась от стремления выйти за него замуж. За то время, что они не виделись со дня его отъезда, она явно определилась в своих целях и теперь, кажется, была готова преследовать его даже с большей настойчивостью, чем раньше.
Ее письма, как казалось на первый взгляд, дышали страстью и восторгом от предвкушения близкой встречи. Но при всей их эмоциональности они показались лорду Хейвуду неискренними. Он невольно спрашивал себя, сколько раз до этого она использовала те же цветистые фразы и те же льстивые слова, обращаясь к другому мужчине, в которого была влюблена.
» Я всего лишь один из многих, кого она пыталась поймать в свои сети «, — с раздражением подумал он.
В то же время лорд Хейвуд был достаточно искушен, чтобы не понять, что их отношения, которые начинались как легкий, приятный, ни к чему не обязывающий флирт, внезапно переросли в настоящую проблему.
У него было немало любовниц, но они не претендовали на что-то серьезное, и почти всегда после расставания он продолжал поддерживать с ними хорошие дружеские отношения.
С леди Ирен все было иначе.
Он явно дал ей понять, что их недолгая любовная связь закончилась. Во всяком случае, с его стороны. И он не сомневался, что леди Ирен это прекрасно поняла, — но было очевидно, что она не собиралась отпускать его.
Никогда, даже в самых безумных снах, лорд Хейвуд не мог вообразить, что она когда-нибудь захочет выйти за него замуж, да еще окажется столь настойчивой в своих притязаниях.
Леди Ирен никогда не делала секрета из того, что у нее было множество любовников. Но даже если бы он не придавал этому значения, что было бы непросто, он никогда бы не подумал, что леди Ирен может рассматривать его в качестве своего будущего мужа. Лорд Хейвуд полагал, что если она соберется вновь замуж, то выберет себе человека гораздо более богатого и знатного, чем он.
В том, что она предпочла его другим мужчинам в качестве своего любовника, не было ничего необычного. Полковник Вуд всегда нравился женщинам. Но чтобы ее мог удовлетворить брак с человеком, потерявшим состояние, да к тому же не имеющим высокого титула, такого он не мог себе вообразить.
Это было для него загадкой, так как не вязалось с тем, что он успел узнать об этой взбалмошной, но очень тщеславной вдовушке.
И чем больше лорд Хейвуд задумывался над этим, тем больше это его начинало беспокоить. Ответ здесь мог быть только один, и он ему очень не нравился. Вполне возможно, что впервые в жизни леди Ирен действительно полюбила.
Но только не той любовью, о которой он сам мечтал и которую никогда не надеялся встретить. Ею владела чисто физическая, темная, сводящая с ума страсть, в которой было слишком много животной, примитивной чувственности и очень мало истинного глубокого чувства.
С неожиданной ясностью лорд Хейвуд вдруг осознал, что она будет преследовать свою добычу с настойчивостью и яростью тигрицы, пока не получит ее. И он понял также, к своему огорчению, что в настоящий момент этой добычей оказался он сам.
Правда, он все же надеялся в глубине души, что преувеличивает сложность ситуации, дав волю своей богатой фантазии.
Уже собираясь лечь в кровать, он еще раз невольно взглянул на открытое письмо, лежавшее поверх стопки писем на секретере, и ему в глаза бросились несколько фраз, полных страстной мольбы. Они обожгли его, словно огнем. Эти слова, каждая буква, еще долго пылали в мозгу, не отпуская от себя ни на мгновение. Ему стало не по себе.
После такого тяжелого дня лорд Хейвуд был уверен, что заснет сразу, едва коснется головой подушки. Вместо этого он еще долго лежал без сна, думая об Ирен и о том, как ему избежать ее хищных коготков.
Покидая Париж, он очень надеялся на то, что она быстро забудет о нем, утешившись в объятиях другого мужчины.
На балах, которые устраивались почти каждую ночь, она сверкала, как самая яркая звезда, легко затмевая всех красавиц, неважно, были они француженки или англичанки. Вокруг нее всегда вилось множество поклонников, стремящихся добиться ее благосклонности, и среди них было несколько мужчин, которые, как знал лорд Хейвуд, воображали, что они безумно влюблены в нее.
И все же в ночь перед его отъездом, после бурных ласк и страстных объятий, леди Ирен сказала ему, прижимаясь к его плечу:
— Мы навсегда принадлежим друг другу, Ромни, знай это. Я хочу тебя, и я знаю, что не смогу жить без тебя.
— Ты определенно не сможешь жить со мной! — легкомысленно воскликнул он тогда. — Я собираюсь вернуться в дом, где не осталось ни одного слуги. Мое имущество состоит из одних долгов, а будущее настолько туманно, что я и сам еще не представляю, как и на что я буду жить!
— Какое все это имеет значение, если я люблю тебя? — сказала она нежно. — У меня сейчас достаточно денег для нас обоих. А поскольку Ричард умер, то папа все свое имущество оставит мне.
Тон, которым она заговорила о брате, погибшем в одном из сражений два года назад, покоробил лорда Хейвуда.
Он вспомнил, что Маркус Мортлейк до сих пор был безутешен, оплакивая своего единственного сына. Это горе совсем его сломило. И тем более бездушным показался лорду Хейвуду намек его дочери на скорое получение наследства.
Он вспомнил, как еще до встречи с ней он сочувствовал леди Ирен, потерявшей почти одновременно и мужа, и брата, но затем быстро понял, что смерть Давлиша едва ли сильно опечалила ее. А теперь он услышал, как равнодушно она говорит о смерти своих самых близких людей.
Лорд Хейвуд расцепил прекрасные руки, обвившие его шею, и сказал довольно холодно:
— Если это предложение, Ирен, то, хотя я глубоко тронут и польщен этим, я отвечу тебе просто и коротко — нет!
Леди Ирен вскрикнула, пытаясь протестовать, и прижалась к нему с еще большим пылом.
— Неужели ты и в самом деле веришь, что я позволю тебе отказаться от меня? Я люблю тебя, Ромни, я очень люблю тебя! Ты слышишь? Я люблю тебя, и никто и ничто в мире не отнимет тебя у меня!
Лорд Хейвуд тогда ничего не смог возразить, отвечая на ее пламенные, жадные поцелуи. Все его протесты утонули в океане сжигающей ее страсти. Никогда прежде он не встречал женщины столь пылкой и необузданной в своих желаниях…
— Мне только этого не хватало, черт побери! — заключил он свои ночные раздумья, лежа в темноте без сна.
И, с тяжелым вздохом перевернувшись на бок, заставил себя думать о том, как он расскажет Лалите о своих посещениях банка, адвоката и аукциона.
» Она все поймет «, — подумал он с благодарностью. Но он вряд ли смог бы объяснить себе, почему был так в этом уверен.


Лошади за это время хорошо отдохнули и всю обратную дорог) домой бежали бодро и легко. Настроение у лорда Хейвуда заметно улучшилось, и с каждой милей, приближающей его к дому, он чувствовал все большую уверенность в том, что ему удалось избежать цепких коготков леди Ирен.
Утром он поднялся рано, но старая миссис Джонсон, которая едва передвигалась, заставила его подождать с завтраком. Едва он собрался идти в конюшню, чтобы запрягать лошадей, как в доме появился грум с запиской, одетый в ливрею, цвета которой лорд Хейвуд так хорошо знал.
Сам он в это время находился внизу в холле и слышал, как грум сказал открывшему дверь Джонсону:
— Вот еще одно любовное послание. Похоже, что, если это будет продолжаться, у меня скоро вырастут крылья, как у купидона.
Грум не стал дожидаться ответной реплики Джонсона, а быстро вскочил на лошадь и помчался прочь.
Старый дворецкий некоторое время растерянно оглядывался в поисках подноса, на котором следовало подать записку хозяину, когда лорд Хейвуд подошел к нему.
— Положи на стол, — сказал он. — И если кто-нибудь будет спрашивать обо мне, скажи, что я уехал еще до того, как приходил грум.
У него ушло несколько минут на то, чтобы объяснить Джонсону, что он от него хочет.
Наконец дворецкий все уяснил и спросил в свою очередь:
— Если ее светлость спросит, должен ли я сказать ей, куда ваша светлость поехали, милорд?
— К сожалению, она сама вполне может догадаться об этом, — вздохнув, ответил лорд Хейвуд.
Это небольшое происшествие еще более укрепило желание лорда Хейвуда как можно скорее покинуть Лондон. Поэтому, зайдя на кухню, чтобы поблагодарить миссис Джонсон за завтрак, он распрощался со стариками, дал дворецкому гинею, чем очень порадовал обоих, и покинул дом через заднюю дверь, которая вела на конюшенный двор.
Только выехав из города и покатив по относительно свободной дороге, что вела в сторону аббатства, он вздохнул с облегчением.» Если я достаточно долго буду избегать ее, — сказал себе лорд Хейвуд, — то скорее всего ей надоест преследовать меня и она найдет еще кого-нибудь, на ком сможет попробовать свои чары «.
От этой мысли он несколько воспрянул духом. В то же время он прекрасно сознавал, что такая светская львица, как Ирен, вряд ли легко откажется от своей добычи.
Теперь, задумавшись об этом достаточно серьезно, он понял, что на самом деле среди их общих знакомых не так уж много холостых привлекательных мужчин, подходящих по возрасту, за кого бы леди Ирен могла выйти замуж.
Он знал, что молоденьких девушек, принадлежащих к аристократическим семействам, родители стремились выдать замуж как можно раньше. Так же поступали и с сыновьями, едва только те достигали соответствующего возраста.
Как они жили дальше, это было уже их личное дело, но мужчины обычно и после женитьбы наслаждались всеми радостями жизни. Те, кто бывал в Карлтон-хаузе, следовали примеру принца-регента, и у них никогда не было недостатка во всевозможных любовных авантюрах с прелестницами.
Встретить мужчину, который достиг бы возраста тридцати двух лет и не обзавелся еще женой и детьми, как сейчас понимал лорд Хейвуд, было почти невозможно. Он представлял собой довольно редкое в высшем свете явление.
Припоминая всех пылких обожателей леди Ирен, он едва ли мог назвать хоть нескольких, которые, как и он сам, находились в положении потенциальных женихов. Было среди ее поклонников и несколько безбородых юнцов, гораздо моложе, чем она сама. Если бы она приняла предложение одного из них, ее бы просто подняли на смех.
» Мне никогда не приходило это в голову, — подумал он, криво усмехаясь. — Оказывается, несмотря на то, что я остался совершенно без средств к существованию, я все еще представляю некоторую ценность на ярмарке женихов «.
Лорд Хейвуд всегда презирал стремление многих амбициозных мамаш выдать замуж своих дочерей, едва покинувших классную комнату, за любых титулованных распутников, лишь бы девушки могли, что называется, » устроить свою жизнь «. Причем чем громче был титул, тем более удачным считался брак.
И не было случая, чтобы при решении о заключении брака учитывались сердечные склонности молодых людей или чтобы одним из условий брачного контракта была любовь.
Лорд Хейвуд как-то однажды услышал фразу, сказанную одним циником:» Любовь — следствие свадьбы, а не ее причина «. В той степени, в какой это относилось к высшему свету, это была горькая правда.
Если он когда-нибудь и женится, думал лорд Хейвуд по дороге домой, — что, впрочем, было весьма проблематично, если учитывать его положение на сегодняшний день, — то только потому, что будет любить ту, которая станет его женой. И это будет такая женщина, с которой ему захочется провести вместе всю оставшуюся жизнь.
Он знал твердо, что не потерпит измены жены.
Лорд Хейвуд и сам хотел так сильно любить женщину, которой он даст свое имя, чтобы всегда хранить ей верность.
Лорд Хейвуд отдавал себе отчет, что почти все его знакомые, особенно те, с которыми он болтал и смеялся прошлым вечером в клубе, посчитали бы его не вполне нормальным, если бы он вздумал поделиться с ними подобными мыслями.
И все же, хотя он никогда и никому об этом не говорил, сам он был твердо убежден, что никогда не женится без любви. А поэтому он никогда не сможет извлечь для себя выгоду из женитьбы, что, кстати, отнюдь не считалось зазорным с общепринятой точки зрения.
Он прекрасно понял, что было на уме у его поверенного, когда они разговаривали последний раз у него в конторе, хотя мистер Гроссвайс был достаточно тактичен, чтобы не высказываться об этом прямо.
Лорд Хейвуд легко читал его мысли, когда они сидели друг напротив друга и говорили о безнадежном положении его дел. Нет никаких сомнений, думал поверенный, что красивый, обаятельный молодой человек из славного рода, владеющий великолепным домом и поместьем, вызывающим зависть у всех, кто хоть однажды видел его, без всякого труда сможет найти себе богатую жену. Многие состоятельные женщины с радостью заплатили бы все его долги и обеспечили ему уют и покой, которые он, безусловно, заслужил после стольких лет, проведенных на войне.
Лорд Хейвуд почти слышал эти слова, словно мистер Гроссвайс на самом деле произнес их вслух. Он с трудом удержался от того, чтобы в резкой форме не ответить адвокат)', что не намерен жить на деньги своей будущей жены. И еще ему хотелось добавить, что если не будет иного пути, чтобы спасти аббатство, то пусть оно лучше обрушится ему на голову, чем он станет жениться на деньгах.
Потом мистер Гроссвайс заговорил о других вещах, и лорд Хейвуд забыл о том, что его так возмутило.
Теперь же он вновь вспомнил об этом. Выехав на совершенно свободную дорогу и дав волю лошадям, которые, обрадовавшись предоставленной им свободе, резво понеслись вперед, лорд Хейвуд почувствовал, что с каждой милей все дальше удаляется от реальной угрозы, оставшейся за его спиной, в Лондоне.
В то же время он не тешил себя иллюзиями, что, уехав из города, он навсегда отделался от леди Ирен.
Он мог оставить ее письма нераспечатанными и сделать вид, что не получал их. Но она-то знала, что он приезжал в Лондон и поспешно уехал назад, даже не попытавшись встретиться с ней. И ему казалось, что его преследует и звучит в ушах ее голос, звенящий в пылу страсти:» Мы принадлежим друг другу, Ромни, и я никому тебя не отдам!«




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мудрость сердца - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Мудрость сердца - Картленд Барбара



Просто грех отказаться от такой невесты: и молода, и красива, и богата да еще и живет без сопровождения в доме привлекательного, но нищего героя. Вот он и не устоял: 5/10.
Мудрость сердца - Картленд БарбараЯзвочка
3.04.2011, 1.30





Неплохо, но слишком все сказочно... слишком...
Мудрость сердца - Картленд Барбаралена
19.07.2013, 18.20





Иногда, в комментариях читаю, что, мол, в книге одни розовые сопли и всё в таком духе. Я часто бывала не согласна с такими мыслями, но прочитав этот роман, могу сказать с полной уверенностью, что еще никогда не читала такой наивной истории, здесь реально одни розовые сопли, герои как то вдруг влюбились в друг друга, хотя даже намека на какие то чувства с обоих сторон не было. Такое чувство, что гг-ня девочка лет 14-ти, совершенно не понимающая, что происходит. Гг-й какой то неуверенный в себе чувак, не знающей что ему делать, хотя уже довольно взрослый и прошедший войну. Совершенно не верится в их любовь и тем более в их будущее. Я даже как то расстроилась, потому что начало показалось мне интересным, а потом...
Мудрость сердца - Картленд БарбараК
19.07.2013, 23.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100