Читать онлайн Молитва любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Молитва любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.77 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Молитва любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Молитва любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Молитва любви

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 7

Этим вечером граф решил, что не стоит предаваться любовным утехам с леди Миртл. Предлагая своим гостям пораньше лечь спать, чтобы завтра быть в хорошей форме для скачек, он в первую очередь обращался к себе. Граф по собственному горькому опыту знал, что обилие напитков и бурные ночи отрицательно сказываются на результатах конных состязаний.
Дамы начали расходиться, и, пожелав каждой доброй ночи, граф заметил, что леди Миртл дожидается его.
— Доброй ночи, Миртл, — сказал он, взяв ее руку в свою.
Она слегка сжала его пальцы, и он понял намек.
— Сегодня мы все слишком устали, — проговорил он. — Но завтра все будет иначе.
На ее лице промелькнули злоба и разочарование. Но граф не собирался делать то, чего он делать не хочет. Поднимаясь в спальню, он не мог избавиться от воспоминания о «двух богинях», как он их окрестил, и о том, как великолепно обе они выглядели сегодня вечером. Все мужчины сочли своим долгом поздравить графа с красавицей кузиной и никто не забыл отметить дивную красоту и прелесть Джины.
«По крайней мере теперь им есть о чем поговорить», — мысленно сказал себе граф, готовясь ко сну.
Он подошел к окну и, посмотрев на луну и звезды, вдруг заметил, что ночное небо очень романтично. Видимо, леди Миртл считает так же. Это сразу испортило ему настроение. Миртл была слишком требовательной, слишком властной. Ее не следовало приглашать на прием, где присутствуют молодые девушки. Элис с Джиной так чисты и невинны.
Граф одернул себя. О чем он думает? Главное сейчас — выиграть скачки. Он лег в постель и мгновенно заснул.
Внезапно что-то разбудило его. Граф недоуменно огляделся, прислушался.
В замке царила тишина, луна лила свой таинственный свет сквозь щели между занавесками.
Граф поймал себя на том, что неотступно думает о Джине.
Он словно наяву видел ее милое личико, ее огромные серые глаза — почему-то широко распахнутые от ужаса. Что могло ее напугать? Что они с Элис скрывали от него? Казалось, неясный силуэт Джины белел в темноте комнаты, она словно звала его.
«Наверное, я схожу с ума», — решил граф, поворачиваясь на другой бок, и закрыл глаза.
Но тревога не оставляла его: Джина явственно звала его, почти неслышно молила о чем-то. Видение было столь неотступно, что граф понял: он не сможет уснуть. За ужином он выпил совсем немного, но все же, скорее всего, галлюцинации были вызваны кларетом.
И все-таки… Граф нехотя встал с постели. Он хотел было надеть халат, приготовленный слугой, но передумал и направился к шкафу за брюками. Потом он быстро надел рубашку, повязал на шею шелковый платок и сунул ноги в мягкие тапочки, вышитые золотой монограммой.
Свою тревогу за Джину граф объяснял тем, что с ней что-то произошло. Возможно, она осталась на улице и не может теперь попасть в дом. Наверное, заглянула перед сном на конюшню посмотреть лошадей или вышла прогуляться в сад. Не важно, где она, главное — ее найти. Граф решительно вышел в полутемный коридор и направился к спальне Джины.
Подойдя к ее двери, он вдруг усомнился. Ничего, если дверь заперта, он немедленно вернется к себе. Граф уже взялся за ручку двери и снова замер: до него явственно донесся умоляющий голос Джины.
Он неслышно отворил дверь. В комнате было темно, и граф вернулся в коридор за свечой.
Теперь он смог как следует оглядеть помещение. Кровать была пуста, белье смято, одеяло валялось на полу.
Граф с недоумением взирал на представшую перед ним картину. В глубокой задумчивости он зажег свечи у изголовья.
И тут его пронзила мгновенная догадка.
Эта комната всегда была известна как «Комната с привидениями», и если призраки напугали Джину, она наверняка убежала к Элис. Граф вспомнил свое недолгое увлечение леди Белтон, которая в ужасе выскочила из этой самой комнаты, взывая о помощи.
Тогда леди Белтон прибежала к графу, бросилась ему в объятия и разрыдалась. История повторяется. Все понятно. Джина испугалась привидений, и, несомненно, сейчас она у Элис.
Взяв свечу, граф вышел из комнаты.
Он остановился у дверей леди Элис и тихонько, чтобы никто не услышал, постучал.
Ответа не последовало, и граф постучал снова.
В комнате послышалось какое-то движение, дверь открылась, и Элис сонно спросила:
— Джина, что случилось?
Тут она разглядела своего ночного гостя.
— Ах, кузен, это вы? Что случилось?
— Джина у тебя? — спросил граф, быстро заходя в комнату: ему не хотелось, чтобы их кто-нибудь услышал.
— Нет, ее здесь нет, — удивилась Элис и встревоженно посмотрела на графа. — Почему… Почему ты ее ищешь?
— Ее нет у себя, и я подумал, что она здесь.
— Нет… — начала Элис и в ужасе воскликнула: — Если ее нет в своей комнате, значит, с ней что-то случилось! Это все миссис Денвер! Спаси ее, пожалуйста, спаси Джину!
Граф уставился на Элис в полном изумлении:
— Что ты такое говоришь?
— Миссис Денвер пыталась убить меня и…
— Убить тебя? — переспросил граф, — О чем ты?
Он зажег свечи у постели кузины.
— А теперь объясни мне наконец, что происходит!
— Миссис Денвер поила меня опийной настойкой, так по крайней мере решила Джина, дважды в день, вот почему я все время хотела спать и не могла ничего есть. А сегодня она не оставила здесь лекарства — значит, она догадалась, что Джина меня спасла — Элис перевела дух и, поскольку граф по-прежнему недоверчиво смотрел на нее, продолжила: — Ты поехал кататься вместе с Джиной, это могло вызвать у экономки подозрения, что ты интересуешься ею.
— Возможно, в этом кроется глубокий смысл, но я не понимаю, почему ты подозреваешь, что миссис Денвер станет что-либо предпринимать?
— Да потому что она влюблена в тебя! Неужели ты не понял?!
— Понял?! Да я и внимания-то не обращал на нее. Она просто хорошая экономка.
— Она тебя любит! — повторила Элис, — И я думаю, это свело ее с ума, вот она и пыталась меня убить!
Прежде чем граф смог вставить хоть слово, Элис воскликнула:
— Ты должен спасти Джину! Ты должен ее спасти! Может, она сейчас тонет в озере или… Сегодня Джина сказала, что я в безопасности, если запру дверь. Миссис Денвер не сможет войти в мою комнату по секретным ходам. Мгновение граф молча смотрел на Элис, отказываясь что-либо понимать. Потом, словно очнувшись, выскочил в коридор и помчался в комнату Джины. Элис, накинув пеньюар, бросилась за ним. Когда Элис вбежала в комнату, граф уже был занят поиском потайной двери — он лихорадочно шарил пальцами по резным панелям, бормоча:
— Забыл… Где же она открывается?
— По-моему, там, вон на той стене. — Элис указала за туалетный столик.
— Кажется, ты права, — сказал граф после секундного размышления. Он напряженно пытался вернуться мыслями в то далекое время, когда мальчишкой изучил все тайные ходы и пугал слуг, неожиданно появляясь перед ними и выдавая себя за призрак. Его отец очень сердился и запрещал подобные выходки. Отец строго велел ему никому не рассказывать про тайные ходы в старой части «Монастырского очага» — никому, кроме своего старшего сына, потому что эти ходы могли быть использованы преступниками или нечестными людьми, желающими подслушать, что говорится в замке.
«Ты хочешь сказать, что потом они смогут шантажировать людей?» — спросил тогда Друро у своего отца.
Подумав, старый граф ответил: «Вполне возможно».
Много позже граф пришел к выводу, что ходами скорее могут пользоваться ревнивые мужчины и женщины, желающие подслушать чужие тайны и сделать их достоянием широкой публики. Вот почему он запретил всем в доме даже упоминать о секретных ходах и оптимистично полагал, что его указание исполняется.
Теперь граф лихорадочно проверял одну резную панель за другой. Элис следила за ним, затаив дыхание. Вдруг раздалось негромкое шипение и панель сдвинулась в сторону.
— Ты нашел вход! — воскликнула Элис.
Граф быстро взял с туалетного столика свечу и шагнул в потайной ход, осторожно прикрывая пламя рукой. Оглянувшись на, Элис, он бросил:
— Оставайся здесь. Там должно быть очень грязно да и опасно для того, кто не знает дороги.
Элис не стала спорить. Кивнув, она села на кровать.
Первое, что увидел граф, был большой кусок муслина, прикрепленный к палке, стоящей у стены. На полу валялась цепь и белая перчатка, набитая чем-то, что делало ее похожей на руку.
Граф стиснул зубы и, не останавливаясь, пошел дальше по узкому коридору. Эти ходы были построены еще в то время, когда строился сам «Монастырский очаг», и здесь царило мрачное ощущение глубокой древности.
Граф осторожно спустился по ступенькам. Ход, изгибаясь, вел в самое сердце замка, к комнате настоятеля. Если детские воспоминания не обманывали графа, там над узким столом, служившим во время службы алтарем, висело старинное распятие. Граф шеп медленно, все время опасаясь, что ветер задует свечу.
Войдя в тайную комнату настоятеля, он по участившемуся биению собственного сердца понял, что нашел.
Джина молилась до тех пор, пока не почувствовало, что ее мольба долетела до графа. Даже если он спал или был очень занят, он просто не мог ее не услышать. Она вспомнила, как ей удавалось прочесть его мысли, а ему — ее. Джина помнила и то чувство странной неизъяснимой близости, которое возникало между ней и графом, когда они оставались наедине, и которое она тогда не могла себе объяснить. Казалось, граф понимает ее, как никто другой.
Если бы тогда она созналась себе в своих чувствах! Но ей так приятно было беседовать с графом, что она даже не успела понять, насколько он хорош собой. Граф казался ей таким же восхитительно-загадочным, как и его замок. Он был неотъемлемой частью «Монастырского очага». И восхищаясь бесценными картинами, Джина не могла не думать о графе. Он незримо присутствовал во всех своих владениях.
Мысленно умоляя его прийти, Джина знала, что призывает его не столько словами отчаяния, сколько своим сердцем. В нем сосредоточился ее мир, и не было ничего, кроме графа и ее любви к нему.
— Спаси меня! Спаси! — твердила Джина.
Вдруг она услышала чьи-то шаги и затаила дыхание.
Вдруг это миссис Денвер возвращается, чтобы убить ее?
Экономка приговорила Джину к медленной смерти, но, может, она передумала и решила действовать наверняка?
Шаги приближались, они были очень осторожными, и Джина уверилась, что это возвращается миссис Денвер.
Внезапно она увидела свет. Когда экономка притащила ее сюда, она сделала свое черное дело в темноте. Наверное, она так хорошо изучила потайные ходы, что передвижение по ним не составляло для нее особого труда.
Шаги стихли, и Джина в ужасе закрыла глаза: сейчас ей в сердце вонзится кинжал!
Но вместо этого кто-то воскликнул:
— О Господи!
Джина открыла глаза — над ней склонился граф.
Ужас сменился ликованием. Он пришел! Он услышал ее!
В слабом свете свечи граф казался ей самим архангелом Михаилом, спустившимся с небес, чтобы спасти ее.
Тем временем граф поставил свечу на столик перед распятием, опустился на колени и освободил Джину от кляпа.
Как только девушка смогла шевелить губами, она еле слышно прошептала:
— Ты услышал меня!.. Я молилась, чтобы ты… услышал меня!
— Я услышал тебя!
Граф онемел, увидев ее в ночной рубашке со связанными руками и кляпом во рту.
Он развязал ей затекшие руки, и Джина попыталась пошевелиться, но тут же вскрикнула от боли.
Граф обнял ее и, сев рядом, прижал к себе.
— Все хорошо, — нежно проговорил он. — Сначала будет больно, это восстанавливается кровообращение.
Джине было трудно говорить и она с трудом прошептала:
— Ты пришел… Ты понял, что мне страшно!
— Я услышал тебя! — ответил граф. — И клянусь, что подобное больше не произойдет!
— Она сказала мне… что я останусь здесь… умирать! — Слезы, которые Джина сдерживала до сих пор, обильным потоком хлынули у нее из глаз, и она уткнулась лицом в плечо графа. Он прижал ее к себе крепко-крепко.
— Все хорошо, — повторил он. — Элис догадалась, в чем дело. А сейчас я унесу тебя отсюда.
Он нагнулся развязать ей ноги и только сейчас заметил, что она плачет. Граф подхватил ее на руки и встал с колен. Очень аккуратно понес он ее по тайному коридору, крепко держа в своих объятиях.
Лишь благодаря чуду ему удалось найти Джину. А ведь он мог и не вспомнить о тайных ходах, на что и надеялась миссис Денвер, или вспомнить, когда было бы уже поздно. Граф осторожно донес Джину до ее спальни. Завидев их, Элис вскочила на ноги и воскликнула:
— Ты нашел ее! О, кузен Друро, ты нашел ее!
— Да, — мрачно кивнул граф. — Развяжи ей ноги, а я схожу за свечой. Он бережно положил Джину на кровать и на мгновение замер, не в силах отвести от нее взгляд. На ее щеках блестели слезы. Она смотрела на него, и ее глаза сказали ему все. Даже сейчас Джина была прекрасна, а слезы делали ее самой неотразимой женщиной в мире.
— Я схожу за свечой, — предложила Элис и поспешно исчезла в тайном коридоре. Она уверенно шла вперед на свет свечи, оставленной графом и, дойдя до тайной комнаты, ужаснулась при мысли, что этот склеп мог стать Джине могилой. В испуге Элис схватила свечу и поспешила обратно. Вернувшись в спальню, она увидела, что граф освободил Джину от веревок и теперь растирает ей ноги, чтобы восстановить кровообращение. Элис поставила свечу у изголовья кровати.
— Джине нельзя оставаться здесь, — решительно сказала она.
— Разумеется, — согласился граф.
— Наверное, ей лучше переночевать в моей комнате, — предложила Элис. — Надеюсь, там миссис Денвер не догадается искать ее. Глаза графа сверкнули гневом, и Элис добавила: — Это ужасная женщина, и если она увидит, что Джине удалось сбежать, она примется разыскивать ее повсюду, чтобы убить.
— Я просто поверить не могу, что все это происходит в моем замке! — воскликнул граф.
— Но ты, Элис, абсолютно права, мы должны действовать крайне осторожно. Вы с Джиной будете сегодня спать в моей комнате, а я — в твоей. Не дожидаясь ответа, граф подхватил Джину на руки. Она отерла слезы и, как ребенок, ищущий защиты у матери, спрятала лицо на его груди.
— Когда Джина начала выпивать эту жидкость в окно, — сказана Элис, — ко мне вернулось здоровье.
Граф со вздохом произнес:
— Ложись спать, Элис, и присматривай за Джиной. Мы обо всем поговорим утром.
Неожиданно Элис встала на цыпочки и поцеловала графа в щеку.
— Ты замечательный кузен, Друро! Я бы не перенесла, если бы с Джиной что-нибудь случилось.
— Я тоже, — невольно вырвалось у графа. И он поспешил добавить: — Заприте за мной дверь и не пускайте никого, а утром я первым приду сюда.
Элис заперла дверь, потом сняла пеньюар и легла рядом с Джиной.
— Я не устаю благодарить Господа, — сказала она, — что кузен Друро нашел тебя. А утром ты должна рассказать мне, как этой мерзкой женщине удалось с тобой справиться.
Потом Элис пришло в голову, что не стоит лишний раз напоминать Джине о пережитом и она добавила:
— Кузен Друро прав, нам надо поспать. Спокойной ночи, Джина. Я уверена, подобное больше не произойдет.
Граф удалился в комнату Элис, запер дверь и лег спать.
Проснулся граф в шесть часов утра. Примерно через час должен был прийти за распоряжениями его слуга. Граф быстро надел то, в чем был вечером, и направился в свою комнату будить Элис и Джину.
Дверь ему открыла Элис. Она выглядела отдохнувшей и казалась совсем юной с ниспадающими на плечи темными волосами.
— Джина еще спит, — прошептала она. — Разбудить ее?
— Да, — кивнул граф. — Не надо, чтобы кто-нибудь узнал, что она спала в моей комнате.
Элис поняла его опасения.
— Если ты перенесешь ее, то, может, она не проснется и поспит до завтрака. — И, подумав, добавила: — Если ты не хочешь, чтобы о ночном происшествии пошли разговоры, мы просто можем сказать, что Джина испугалась привидений и прибежала ко мне.
Граф улыбнулся:
— Весьма разумно. Именно так мы всем и скажем. Я бы не хотел, чтобы кто-либо узнал про миссис Денвер.
— Или впутал бы в это тебя.
Граф ничего не ответил, но очевидно было, что он понимает, до каких размеров сплетники могут раздуть всю эту историю.
Он взял Джину на руки. Девушка была так слаба, что даже не проснулась, а лишь прильнула к нему.
Граф перенес Джину в комнату Элис. Они были одни. Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. По ее телу пробежала дрожь. Джина открыла глаза и, увидев его лицо рядом со своим, сонно пробормотала:
— Я… люблю… тебя! — и тут же снова уснула.
Граф смотрел на нее с неизъяснимой нежностью. Он ушел лишь когда в комнату вернулась Элис.
Было около девяти часов, когда Элис сообщила полусонной Джине, сидящей в кровати, что она велела принести завтрак.
— Мне что, все это приснилось? — спросила Джина.
— Нет, все было на самом деле, — ответила Элис. — Но мы должны молчать о том, что случилось. Кузен Друро не хочет, чтобы кто-нибудь узнал, что мы спали в его постели.
— Он спас меня! — страсть, прозвучавшая в ее голосе, заставила Элис взглянуть на подругу повнимательнее.
— Да, он вас спас, — подтвердила она, — и я полагаю, что вы, Джина, влюблены в моего кузена Друро!
Джина смущенно отвела глаза.
— Точно влюблены! — убежденно заявила Элис. — Это просто замечательно! Ведь теперь я смогу выйти за Чарльза!
Сама мысль о замужестве с Чарльзом была так приятна Элис, что она без умолку говорила об этом за завтраком.
После завтрака нянюшка принесла Джине одежду.
— Мисс Джина испугалась привидений, — пояснила Элис, — но ей неприятно об этом говорить.
— Меня уже ничего не удивляет! — безапелляционно заявила нянюшка. —И я нисколько не удивлюсь, если окажется, что у этих привидений человеческие руки и ноги. Девушки промолчали, и нянюшка продолжила: — Что ж, одно привидение, если ей так уж хотелось им казаться, убралось восвояси. Это просто благословение Господне!
— О чем ты говоришь, нянюшка? — спросила Джина. — Да эта миссис Денвер! Сегодня я слышала, что она собрала пожитки и убралась отсюда.
— Почему она уехала? — невинно поинтересовалась Элис.
— Мистер Ньюмен сказал, что она получила плохие известия о каких-то своих родственниках. Но потом он рассказал мне, что его сиятельство позвал к себе миссис Денвер сегодня в семь утра, а через полчаса она уже покинула дом. Так ей и надо! — Нянюшка пылала гневом, который испытывали и девушки, хотя старались этого не показывать.
— Мы не должны опаздывать на скачки! — воскликнула Джина. — Они начнутся в половине одиннадцатого!
Экипаж отвез девушек к тому месту, где должны были стартовать скачки с препятствиями. Все участники уже сидели в седле. Элис увидела сэра Чарльза и, выскочив из экипажа, бросилась к нему по мокрой от росы траве. Сэр Чарльз снял шляпу и направил к ней свою лошадь.
— Доброе утро, любимая! Вы выглядите восхитительно!
— Ах, Чарльз, у меня прекрасные новости!
— Какие? — Джина любит кузена Друро, и мне кажется, он тоже ее любит. Так что теперь мы можем сказать ему о нас!
Сэр Чарльз просветлел:
— Вы уверены?
— Уверена! Поговорите с кузеном, как только появится возможность!
Чарльз взял ее руки в свои и сжал так сильно, что леди Элис вскрикнула. — О, любимая, простите меня! — воскликнул он. — Я не желал причинять вам боль, но каждый день промедления кажется мне вечностью.
— Мне тоже, — прошептала леди Элис. — Пожалуйста, поговорите с кузеном Друро!
— Обязательно, — заверил ее сэр Чарльз. — Но теперь, когда я завоевал вас, мне незачем участвовать в скачках.
Элис рассмеялась, а Чарльз, поискав взглядом графа, увидел, что тот беседует с Джиной. Его сиятельство был на огромном черном жеребце, которого выбрал для себя на скачки.
Джина смотрела на графа, и ей казалось, что ни один мужчина не может сравниться с ним. Когда он подъехал, сердце ее заколотилось сильно-сильно.
— Как вы себя чувствуете? — заботливо поинтересовался граф. — Не слишком устали? Возможно, вам следовало сегодня полежать?
Джина поняла, что он действительно обеспокоен. Он был так близко! Она так его любила! Джина утратила дар речи.
— Я должен многое сказать вам, — продолжал тем временем граф, — но только наедине. Пообещайте, что не станете себя утруждать.
— Я с нетерпением буду ждать нашего разговора, — неуверенно проговорила Джина.
Граф смотрел на ее губы, и она поняла, что он вспоминает в этот момент их поцелуй. Джина залилась краской.
— Черт бы побрал эти скачки! — воскликнул граф. — Я хочу быть рядом с вами!
Джина рассмеялась:
— Вы просто непременно должны выиграть, иначе все, включая лошадей, будут разочарованы.
Граф улыбнулся:
— Я выиграю их ради Вас! — И он направил жеребца к месту старта.
Скачки были зрелищем весьма интересным, но Элис не видела никого, кроме сэра Чарльза, а Джина — никого, кроме графа. Экипаж отвез девушек к финишу, и они приподнялись с мест, чтобы получше рассмотреть приближающихся всадников.
— Вот они! — воскликнула Элис. Джина увидела, как из-за леса показались два всадника. Прошло несколько минут, всадники подъехали поближе, и Джина поняла, что это сэр Чарльз и граф. Потом из-за леса показались остальные участники скачек. Двое победителей вышли на финишную прямую. Сначала они скакали ноздря в ноздрю. Потом один вырвался вперед. Это был граф. Он первым пересек финишную черту, сэр Чарльз за ним.
Зрители восторженно закричали. А граф и сэр Чарльз остановили разгоряченных скакунов. К финишу подъезжали остальные участники. Элис и Джина переглянулись:
— Наши кавалеры вполне довольны собой! — заметила леди Элис.
— Я знала, что они оба отличные наездники! — подхватила Джина. Она помнила, как граф пообещал, что выиграет скачки ради нее.
Граф подъехал к Джине, и она тихо, так, чтобы слышал только он, сказала:
— Спасибо, это чудный подарок. Я так хотела его получить!
Она протянула ему руку, которую он бережно поцеловал.
— Это всего лишь начало. Я подарю вам куда больше, — прошептал он и отъехал к ожидающим его гостям.
После скачек был подан поздний ленч, продолжавшийся почти до вечернего чая. После ленча Джина направилась в библиотеку. Ей хотелось побыть одной, пока граф развлекает гостей, а Элис не отходит от сэра Чарльза. До прочих же Джине не было никакого дела. Ее мысли были заняты только графом. Ей просто не верилось, что она любит графа — самого замечательного мужчину в мире. И если только она не навоображала лишнего, то он тоже был влюблен в нее.
— О Господи, пусть он полюбит меня хоть немного! Большего мне и не надо!
На самом деле она хотела куда больше, чем решалась себе признаться. Ей хотелось замуж за графа, но ведь она всего лишь компаньонка леди Элис. Наверное, граф относится к ней как к прислуге. Или, возможно, целуя ее прошлой ночью, он лишь видел в ней еще одну податливую красотку.
Из заоблачных высей Джина опустилась на грешную землю. Граф относился к ней, как к очередной красотке, а она подарила ему свое сердце. И Джина поняла, что она больше не может оставаться в «Монастырском очаге». Она не сможет выносить того, что его сиятельство ухаживает за леди Миртл и любезничает с дамами, которые так и пожирают его глазами. И она решилась. «Я скажу нянюшке, что мы должны уехать, — подумала она. — Я поеду к дяде Эдмунду. Мне не место в замке его сиятельства!» Джина ужаснулась, представив, что граф, относясь к ней лишь как к компаньонке, может предложить ей что-либо низкое и постыдное. Она прекрасно понимала, что лондонские светские львы ухаживали за дамами вроде леди Миртл вовсе не из платонических побуждений. Точно так же они волочились и за актрисами из Ковент-Гардена. Джина не до конца понимала суть подобных отношений, но знала, что светские львы на актрисах не женятся. Они лишь проводят с ними время и дарят дорогие подарки. Всем известно, что такие женщины порочны! Люди говорят о них в том же тоне, что нянюшка о миссис Денвер, которая принарядилась, чтобы привлечь внимание его сиятельства. Более всего Джина боялась, что ее светлые чувства будут грубо растоптаны, а графские поцелуи отольются горечью, и она решила уехать немедленно. Джина быстро направилась к себе. Она шла по коридору мимо спальни графа, когда дверь распахнулась и Джина буквально налетела на его сиятельство. Граф с удивлением посмотрел на нее и сказал:
— Я как раз собирался послать за вами!
Он взял ее за руку и увлек за собой в комнату, не забыв закрыть дверь.
— Наконец-то мне выпал случай поговорить с вами наедине. А нам есть о чем поговорить. — Он смотрел в ее глаза и видел в них одновременно страх и счастье. От быстрой ходьбы ее светлые волосы растрепались, и в этот момент она была особенно хороша. — Нам не нужны слова, — прошептал граф и заключил ее в объятия.
Потом он начал страстно целовать ее податливые губы. Поцелуи становились все более настойчивыми и требовательными, его желание усиливалось от близости ее свежего невинного тела. Они задыхались от страсти.
— Что ты со мной сделала? Как я дошел до такого состояния? — бормотал он.
Джина не понимала, о чем он говорит, а он все целовал и целовал ее до тех пор, пока не понял, что она полностью в его власти.
Джина спрятала лицо на груди графа.
— Милая моя! Я мог тебя потерять! Господи, я ведь не смог бы жить без тебя!
В его голосе была такая страсть, что Джина вопросительно посмотрела на него. И тут граф спросил:
— Когда ты выйдешь за меня замуж?
На мгновение Джина замерла, а потом слабым голосом переспросила:
— Вы действительно хотите, чтобы я стала вашей женой?
— Да, ты должна стать моей женой, чтобы я мог заботиться о тебе, быть с тобой и днем, и ночью.
Она молчала, и тогда граф посмотрел на нее и с улыбкой проговорил:
— Никогда не поверю, что ты мне откажешь!
— Я всего лишь компаньонка, — прошептала Джина. — Я думала, вы не захотите на мне жениться.
— Какое это имеет значение? — ответил граф. — Ты самая прекрасная женщина на свете! Вчера я услышал твою мольбу и понял, что мы связаны навеки!
Он привлек ее к себе и спросил:
— Ведь ты не испытывала ничего подобного к другому мужчине?
— О нет! Никогда! Я люблю тебя всей душой! И я хотела убежать, потому что думала, что ты любишь меня недостаточно, и боялась…
— Чего боялась? — переспросил граф.
— Боялась, что ты растопчешь ту великую любовь, какую я питаю к тебе. Я бы этого не пережила!
— Не надо ничего бояться, — прошептал граф. — Мы обвенчаемся на следующей неделе, как только разъедутся гости.
Лицо Джины озарилось счастьем, но потом она неуверенно спросила: — Будет ли брак законным, если мой опекун не даст своего согласия?
— Твой опекун? — переспросил граф. — Кем бы он ни был, он не может не считать меня идеальной партией.
Однако Джина по-прежнему выглядела озабоченной, и граф спросил:
— Ты что-то от меня скрываешь? Кто ты и кто этот твой таинственный опекун?
Поколебавшись мгновение, Джина прошептала:
— Мой опекун — это мой дядя, лорд Келборн. Я в трауре, — продолжила она, — и дядя заставит нас ждать целых двенадцать месяцев.
Граф рассмеялся:
— Милая моя! Я и двенадцати дней ждать не хочу! — Потом, после недолгого размышления, добавил: — Лорд Келборн? Это не тот ли воинствующий миссионер, «пэр-проповедник»?
Джина кивнула:
— Он всегда спорил с моим отцом, и я уверена, он будет против нашей свадьбы.
Граф обнял Джину.
— Я тоже уверен что он будет против, вот почему мы попросим его благословения только после того, как поженимся.
Джина посмотрела на графа и вспомнила, как она сама советовала леди Элис убежать с сэром Чарльзом, если граф не даст разрешения на их брак. Видимо, его сиятельство прочел ее мысли, потому что он сказал:
— Именно так, милая моя! Нет ничего более важного, чем наше счастье! Я готов убежать с тобой, похитить тебя, увезти в какой-нибудь отдаленный уголок, где нас никто не сможет отыскать. Только бы ты стала моей женой!
— Мы что, действительно сможем пожениться без согласия дяди Эдмунда?
— Я не собираюсь с ним спорить. Я просто никому не позволю разрушить наше счастье! — Он улыбнулся Джине и добавил: — Любимая, мы получим специальное разрешение на брак у Архиепископа Кентерберий-ского и обвенчаемся здесь — в часовне, обряд совершит мой капеллан. На церемонии непременно будут присутствовать твои любимые призраки.
Джина не смогла сдержать радостного возгласа. Потом граф еще целовал ее, а она все думала о том, что это он ее спас.
Их любовь была огромна, она заполняла собой целый мир! Ничто не могло ее разрушить!
Граф Инглтон и мисс Джина поженились через три дня, когда гости уехали в Лондон.
Граф ничего не сказал Джине о тех неприятных сценах, что имели место между ним и миссис Денвер, а потом и с леди Миртл.
Миссис Денвер плакала, стоя перед ним на коленях, когда он сказал ей уехать.
Леди Миртл просто онемела от удивления, когда граф сообщил ей, что им следует вести себя осторожнее.
— Мне кажется, — сказал граф, — что кто-то из здешних слуг собирается рассказать о нас твоему мужу.
Леди Миртл побелела:
— Этого не может быть!
— Мы не должны рисковать, — покачал головой его сиятельство.
Леди Миртл стала предлагать варианты тайных свиданий, но граф стоял на своем. В конце концов леди Миртл обвинила его в трусости и уехала, заявив, что больше не намерена его видеть. Этого-то он и добивался.
Наконец-то в «Монастырском очаге» остались четверо совершенно счастливых людей.
По приглашению графа сэр Чарльз приехал в замок, и вместе с леди Элис они обсуждали свадьбу, которая должна была состояться неделей позже.
Мать сэра Чарльза жила неподалеку, и было решено, что леди Элис поедет к ней, чтобы познакомиться с семьей сэра Чарльза.
Граф пообещал Джине, что познакомит ее со своей семьей, когда она станет его законной женой, а то вдруг, увидев его родственников, Джина передумает.
— Ты успокоишься, если я буду постоянно говорить тебе, что ты самый замечательный? — спросила у него Джина и, прижавшись щекой к его плечу, прошептала: — Я уверена, что ты — архангел Михаил, я так решила, когда ты спас меня тогда. А может, ты — греческий бог, сошедший с Олимпа.
— Да, именно так, — ответил граф. — И я женюсь на самой прекрасной из всех греческих богинь, которые когда-либо представали взорам смертных.
— Я люблю тебя, — прошептала Джина. — И до сих пор не могу поверить, что ты тоже меня любишь.
— Мы с тобой настолько одинаково смотрим на мир, что я просто уверен, мы станем самой счастливой парой на свете.
— Боже, как же я счастлива! Когда дядя Эдмунд велел мне приехать в его ужасный дом, похожий на тюрьму, и когда он запретил нянюшке приехать со мной, я была в отчаянии! А если бы я не увидела то объявление в «Таймс»?!
— Я тогда сказан Уодкинсу, что это пустая затея и что я никогда не подберу подходящую кандидатку, но теперь я думаю, что сам Господь Бог свел нас вместе.
— О да! — согласилась Джина. — Я тогда подумала, что мой отец одобрил бы мой поступок. Жить с дядей Эдмундом — все равно, что в аду! И потом, я не хочу быть миссионеркой!
Граф рассмеялся:
— Из тебя Вы вышла отличная миссионерка, ты помогаешь людям обрести счастье! — Он сам удивился своим словам.
Джина обняла его и привлекла к себе.
— Я самая счастливая на всем белом свете! Я так счастлива, что могу поделиться своим счастьем с другими.
— Делись, но знай меру. Я не потерплю, чтобы ты любила кого-то еще!
Теперь рассмеялась Джина:
— Это просто невозможно! Я люблю только тебя! И я хочу повторять это снова и снова, но боюсь тебе наскучить.
— Ты никогда не наскучишь мне! Мы принадлежим друг другу, Джина, ты плоть от плоти моей, а разве может наскучить собственная плоть?
Джина снова рассмеялась:
— Я очень хочу этому верить. Когда я молила, чтобы ты услышан меня, я знала, что ты придешь, потому что нас связывает нечто очень прочное.
— Когда я впервые увидел тебя, я понял: ты — та, кого я искал всю жизнь. Честно говоря, только тобой были заняты мои мысли. Ты являлась мне в видениях, ибо ты похитила мое сердце. — Граф говорил очень серьезно, и Джина не нашлась, что ответить.
А поэтому она просто поцеловала его. Этот поцелуй вновь разбудил огонь в его душе. И граф ответил на ее поцелуй страстно и требовательно, словно бросая вызов всему миру.
Джине казалось, что свадебную церемонию она запомнит на всю жизнь.
Вечером, возлежа на той самой кровати, где Джина и Элис ночевали после чудесного спасения, граф обнял свою жену.
Занавески были отдернуты, и в комнату лился свет звезд. Над вековыми дубами в парке висела луна.
— Завтра, — нежно прошептал граф, — я увезу тебя в другой дом, и мы проведем там наш медовый месяц. Мы там будем абсолютно одни, не считая, разумеется, лошадей.
— Хорошо, что мы остались на эту ночь здесь, — тихо ответила Джина. — Я уверена, это поможет мне избавиться от страхов перед привидениями и воспоминаний о миссис Денвер.
— Я не хочу даже слышать о ней! Я уже приказал переделать «Комнату с привидениями» в будуар, чтобы она больше не была спальней.
— Но ведь сейчас, когда нет миссис Денвер, там совсем не страшно.
— Я не хочу рисковать, — твердо сказал граф. — А если в доме есть другие привидения, то это скорее всего те самые души святых монахов, которые помогли тебе.
— Дорогой! — воскликнула Джина. — Ты такой замечательный! Ты веришь в то же, во что и я!
— Так будет всегда! — прошептал граф. — А теперь скажи, ты по-прежнему любишь меня?
Джина рассмеялась:
— А я тебя хотела об этом спросить! Я так боюсь, что… ты сочтешь меня скучной… или что я сделаю что-нибудь не так.
— Ты прекрасна! Я не могу выразить словами, как я тебя люблю!
— Я могу слушать тебя вечно! Любимый мой, Друро, люби меня! Научи меня любить!
— Скорее звезды упадут с небес или моря пересохнут, чем я разлюблю тебя!
— Я твоя! — воскликнула Джина. — Я твоя!
Граф поцеловал Джину, и их долго сдерживаемая страсть прорвалась наружу. Желание затопило их, как горящая лава. Оно было таким земным и в то же время божественным! Мужчина и женщина слились воедино, и в этот момент у них было одно тело, одна душа, одно сердце.
Это была всепоглощающая любовь на все времена.




Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Молитва любви - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Молитва любви - Картленд Барбара



Тоскливо-слезливая чепуха:2/10.
Молитва любви - Картленд БарбараЯзвочка
22.03.2011, 11.49





милый наивный роман немного любви слез коварства и счастливый конец
Молитва любви - Картленд Барбаранаталия
2.04.2012, 13.52





Чудесный розово-наивный роман, но какое удовольствие получаешь от чтения!!!
Молитва любви - Картленд БарбараСофи
17.11.2013, 22.38





сюжет не плох, но слишком много лишних ахов, охов, размазни, дочитала, общее впечатление - интересно.
Молитва любви - Картленд БарбараЛюбовь.
24.03.2015, 17.01





Не раджу
Молитва любви - Картленд БарбараЛана
11.02.2016, 15.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100