Читать онлайн Мольба о милосердии, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мольба о милосердии - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.64 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мольба о милосердии - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мольба о милосердии - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Мольба о милосердии

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

— Это был чудесный, чудесный вечер! — воскликнула Летти на следующее утро, с опозданием спустившись к завтраку.
Мариста чувствовала себя разбитой, но Летти выглядела оживленной и бодрой.
— Мне никогда еще не было так весело, — продолжала она, пока Мариста наливала ей кофе.
Ханна на кухне жарила яичницу.
— Представляю, каково сегодня Энтони. — никак не могла наговориться Летти. — Встать в пять утра, учитывая, во сколько мы вернулись вчера…
Мариста с радостью уехала бы пораньше, но она не хотела портить удовольствие сестре.
Кроме того, Энтони ушел куда-то to своей дамой и не возвращался довольно долго.
Мариста справедливо рассудила, что если она решит уезжать, будет неудобно посылать кого-то на его поиски.
Когда наконец Энтони вернулся в гостиную, в глазах его Мариста заметила необычный блеск.
Сейчас он особенно напомнил ей отца: в его внешности появился какой-то налет бесшабашности, которого раньше не было.
Возвращаясь домой в комфортабельном экипаже графа, Летти говорила без умолку.
Энтони молчал, и Маристе ничего не оставалось, как слушать восторги сестры.
Перед сном Летти поцеловала Маристу и промолвила:
— Теперь я понимаю, почему папенька так стремился в Лондон и почему для Энтони невыносимо торчать здесь без гроша в кармане.
Мариста приуныла: ведь именно от этого она старалась оградить Летти — от осознания того, что недостаток денег заключил их в тюрьму и держит гораздо надежнее, чем любые замки и цепи.
Ханна вошла с одним яйцом на тарелке.
— Это все, что есть! — фыркнула она, ставя тарелку перед Летти. — И когда вы позавтракаете, я буду очень благодарна, если вы уберете со стола. Я навожу порядок на кухне, и вы могли бы немного помочь.
Она исчезла, не дожидаясь ответа, а Летти расхохоталась.
— Можно подумать, Ханна злится, что ее не пригласили к графу!
— На самом деле, мне кажется, — ответила Мариста, — она беспокоится за тебя — как, впрочем, и я.
— Ты беспокоишься за меня? — переспросила Летти. — Ас чего тебе за меня беспокоиться?
— Я понимаю, ты великолепно провела время вчера, — спокойно произнесла Мариста, — но нужно смотреть правде в глаза: граф может уехать в любую минуту, и мы не увидим его еще два года, если не больше.
— Перестань каркать! — возмутилась Летти. — Пока никто никуда не уехал, и сегодня Перегрин попросил меня встретиться с ним.
Мариста подняла брови.
— Перегрин?
— Не будь ханжой! — бросила Летти. — Не ждешь же ты в самом деле, что я буду каждые пять минут говорить «милорд» ему, графу и еще десятку мужчин, с которыми познакомилась вчера вечером. Мы друг, для друга Перегрин и Летти, и мне кажется, я знаю его уже много лет.
— Он уедет вместе с графом, — напомнила Мариста.
Летти ничего не ответила.
Она лишь улыбнулась, но выражение ее глаз не понравилось Маристе.
Помолчав немного, она сказала умоляюще:
— Прошу тебя, Летти, будь же разумной. Ты знаешь, мы не можем позволить себе водить дружбу с людьми, с которыми познакомились вчера вечером, а граф настолько непредсказуем, что может хоть сегодня решить, что замок ему надоел, и уехать, оставив нас в тоске и одиночестве.
Летти рассмеялась.
— Я отлично понимаю, что ты пытаешься мне втолковать, и клянусь, я буду следить за своим сердцем. Так что перестань беспокоиться.
— Ничего не могу поделать с собой, — горько вздохнула Мариста.
— Вчера мне показалось, что графу было очень интересно с тобой разговаривать, — заметила Летти. — Попробуй поддержать в нем этот интерес, чтобы он остался в замке, и тогда мы по крайней мере сможем хорошо есть и веселиться за его счет.
— Без сомнения, его не интересую я сама по себе.
— Что ты имеешь в виду?
Мариста не ответила и стала молча убирать со стола.
Она думала о том, что если граф действительно намерен выследить контрабандистов, то в случае его успеха пострадают многие окрестные жители.
Как и ее отец, Мариста старалась закрывать глаза на дилетантские попытки ввоза контрабандных товаров, случавшиеся время от времени на территории поместья.
Однако ей было известно: с тех пор, как граф — или его поверенный — уволил почти всех, кто состоял на службе у прежнего владельца замка, молодые люди, которые не пошли в армию или не стали моряками, жили тем, что могли выручить контрабандой.
Их прибыль была не особенно высока, потому что они не имели связей с крупными контрабандистами в Райе или на Ромнейских болотах, но всегда находились люди с деньгами, готовые неплохо заплатить за бочонок хорошего бренди или французского кларета, которые нельзя было купить в гостиницах и трактирах.
Табак тоже был в цене, и Мариста делала вид, будто ничего не замечает, когда Энтони оставлял в спальне свою одежду, влажную от морской воды и пахнущую табаком.
Она любила брата и беспокоилась за него, но никогда не высказывала вслух своих подозрений.
Однако если граф, выполняя, как он говорил, поручение Адмиралтейства, вызовет к ним таможенные суда, возникнет тысяча новых опасностей.
«Я этого не вынесу, — думала Мариста. — И без того хватает неприятностей, и если они станут множиться, нам придется уехать».
Впрочем, она сама понимала, это всего лишь досужие рассуждения, ибо если граф разрешит им жить в Довкот-Хаусе бесплатно, они просто не смогут позволить себе никуда уехать.
Собрав посуду на поднос, она вышла из комнаты.
Летти озадаченно смотрела ей вслед, потом вскочила из-за стола и побежала наверх — изобретать наряд для свидания с Перегрином.
Едва она успела надеть платье, раньше принадлежавшее матери, и шляпку, которую наспех украсила лентами от другого платья, как послышался стук колес.
Спустившись вниз, девушка увидела Перегрина.
Он сидел на козлах самого шикарного фаэтона, когда-либо виденного ею. — Перегрин отдал поводья груму, затем наклонился и поцеловал Летти ручку.
— Вы уже готовы! — воскликнул он. — Я так боялся, что вы будете чувствовать себя слишком утомленной после вчерашнего приема или просто забудете о своем обещании прокатиться со мной.
— Я ждала с нетерпением, — улыбнулась Летти, — потому что мне никогда еще не представлялось случая проехаться в таком замечательном экипаже, как ваш фаэтон.
— Это единственная причина? — спросил Перегрин, все еще не отпуская ее руки.
— Если вы напрашиваетесь на комплимент, — дипломатично заявила Летти, — то для меня еще слишком рано, чтобы придумывать комплименты.
— Зато для меня не рано, — парировал Перегрин. — Вы сегодня изумительно красивы, но ваше зеркало, вероятно, уже сказало вам об этом.
— Не так красноречиво, как мне бы хотелось, — улыбнулась девушка.
Услышав ее голос, Мариста спустилась в холл.
Перегрин заметил ее раньше, чем Летти, и воскликнул:
— Доброе утро, мисс Мариста! Надеюсь, ваша сестра сказала, вам, что собирается показать мне окрестности? Мы берем с собой корзинку для пикника.
— Доброе утро, лорд Лэмптон, — сказала Мариста. — Пожалуйста, будьте поосторожнее. Я слышала, эти новые фаэтоны с высокими колесами очень опасны.
— Позвольте заверить вас, у меня большой опыт, — молвил Перегрин. — К тому же, когда рядом со мной такое сокровище, я буду вдвойне осмотрителен.
— Это весьма похвально, — кивнула Мариста.
Перегрин нетерпеливо повернулся к Летти.
— Вот что я придумал! — радостно сообщил он. — Мы позавтракаем в какой-нибудь придорожной гостинице, где подают сидр, если вы предпочитаете его вину.
Там мы попросим кого-нибудь присмотреть за лошадьми, и, значит, нам не нужно брать с собой грума.
Мариста уже готова была ввернуть, что, по ее мнению, этого делать нельзя, но Летти ее опередила.
— Чудесно придумано! — захлопала она в ладоши. — Мы сядем снаружи, на солнышке, и будем смотреть на дорогу! Надеюсь, вы взяли с собой что-нибудь вкусненькое…
— Я лично давал указания повару моего дядюшки, — гордо произнес Перегрин, — и буду весьма разочарован, если вам не понравится мой выбор.
Они смотрели друг на друга, и глаза их искрились от волнения, которое не имело никакого отношения к еде.
И прежде чем Мариста успела что-нибудь возразить или попытаться убедить их не ехать вдвоем, "Перегрин помог Летти сесть в фаэтон и взял у грума поводья.
Грум поплелся обратно к замку, а юная парочка укатила.
«Я не должна была их отпускать», — укоряла себя Мариста.
Впрочем, она не сделала этого, во-первых, чтобы не ставить Летти в неловкое положение, а во-вторых, потому что знала: сестра все равно добьется, чтобы все было так, как хочет Перегрин.
Мариста вернулась в дом в подавленном настроении.
Ей не давали покоя мысли о поведении Летти и о том, что скажет граф после осмотра домика по поводу арендной платы.
«Я должна быть с ним очень и очень любезна», — решила она и вновь занялась подрезкой цветов, от чего ее отвлек приезд лорда Лэмптона.
Мариста тщательно следила, чтобы в комнатах всегда стояли свежие цветы — тогда домик казался не таким старым "и неухоженным.
Она все раздумывала, что было бы предпочтительнее: встретить графа в обстановке бедности и, разжалобив его, добиться снижения арендной платы, или сохранить достоинство и не показывать ему, насколько унизительно их нынешнее положение.
Наконец Мариста пришла к выводу, что, как бы ни снизили цену, все равно у них не будет возможности ее заплатить, а потому украсила гостиную большими вазами с сиренью и по всем остальным комнатам расставила вазы поменьше с садовыми цветами.
Это были самые простые цветы, которые можно встретить в любом деревенском садике, и, глядя на них, она невольно вспомнила цветы в оранжерее замка, которые, по слухам, граф купил в Лондоне."
В старые добрые времена там росли гвоздики, орхидеи, персиковые и померанцевые деревья, но в течение трех лет за оранжереями никто не следил, и они пришли в упадок.
«Быть может, граф велит восстановить все, как оно существовало до тех пор, пока папенька не разорился», — с надеждой подумала Мариста.
Потом она решила, что это было бы неразумно, если он не собирается здесь жить.
Она как раз закончила расставлять последние цветы, когда услышала чьи-то шаги у крыльца — наверное, графа.
Часы показывали полдень, и она порадовалась, что успела украсить комнаты.
Однако она не успела привести в порядок себя, хотя встала уже несколько часов назад.
Мариста поспешила к зеркалу, висевшему на стене, и стала поправлять волосы.
Она знала, Ханна откроет дверь, так как предупреждена, что граф приедет до или сразу после ленча, поэтому без опасения занялась прической.
Но тут раздался мужской голос:
— Я вижу, вы любуетесь собой, красавица, и клянусь, у вас есть для этого все основания!
Мариста повернулась и в испуге увидела, что это не граф, как она ожидала, а лорд Дэшфорд.
Заметив ее изумление, он улыбнулся и пояснил:
— Парадная дверь была открыта, вот я и вошел.
Позвольте сказать вам, что я счастлив вас видеть и всю .ночь думал о вас.
Мариста с опозданием сделала небольшой реверанс.
— Я не ждала вас, милорд.
— Я знаю, — молвил лорд Дэшфорд, — но мне кажется, вы могли бы догадаться, что я буду скучать по вас и захочу еще раз убедиться, что вы такая же красивая, какой мне запомнились.
Он закрыл за собой дверь и подошел к Маристе.
Ей очень не понравилось выражение его глаз, и лишь неимоверным усилием воли она удержалась, чтобы в панике не убежать прочь.
Вчера вечером она почувствовала исходящую от него угрозу и сейчас не менее остро ощущала опасность.
— Я уверена, милорд, — поспешно сказала Мариста, — что вам необходимо освежиться. Боюсь, мы можем предложить вам только кофе, и я попрошу горничную приготовить его для вас.
С этими словами она попыталась пройти мимо лорда Дэшфорда к двери, но он схватил ее за руку и произнес:
— Я не хочу кофе, я хочу вас!
Он привлек ее к себе, и Мариста испуганно вскрикнула.
Лорд Дэшфорд был крупный и сильный мужчина, его пальцы сжали ее руку словно тиски.
— Прошу вас… Прошу вас.., милорд! — в отчаянии взмолилась девушка.
Она отбивалась как могла, но лорд Дэшфорд прижал ее к своей груди.
Мариста понимала, что ей с ним не справиться.
Она почувствовала на своей щеке его горячие, жадные губы, еще мгновение — и он поцелует ее в губы.
Она опять закричала, но в это время дверь открылась, и до нее донесся голос графа:
— Ты мог бы подождать меня, Дэшфорд!
Сердце ее подпрыгнуло в груди при мысли, что она спасена.
Когда лорд Дэшфорд отпустил ее, она с трудом подавила желание броситься к графу и прижаться к его груди.
Девушка молча смотрела на него, и ее распахнутые глаза, казалось, занимают все лицо.
Граф прошел в комнату, и рядом с его высокой фигурой лорд Дэшфорд сразу стал выглядеть маленьким и незначительным.
— Я не знал, что ты собирался приехать сюда, — помрачнел лорд Дэшфорд.
— Я договорился о встрече с мисс Рокбурн, — ответил граф, — и мог подвезти тебя, если бы знал, куда ты едешь.
Глядя на мужчин, Мараста отметила, что в обычно сухом и насмешливом тоне графа на этот раз явственно слышится раздражение; было видно, что лорд Дэшфорд тоже это почувствовал.
Повисло неловкое молчание.
Наконец лорд Дэшфорд изрек:
— Если у тебя дело к мисс Рокбурн, Невлин, тогда я, разумеется, должен откланяться. Я навещу ее в другое время.
Он повернулся к Маристе.
— Позвольте мне сказать аu revour, красавица. Не могу выразить словами, как мне досадно, что приходится отложить нашу беседу до тех пор, пока вы не будете так заняты.
Маристе ничего не оставалось, как подать ему руку, и она вздрогнула от отвращения, когда лорд Дэшфорд коснулся ее губами.
Пользуясь тем, что он стоял спиной к графу, незваный гость посмотрел Маристе в глаза, и от его взгляда ей стало не по себе, потому что в нем ясно читалось, что, хотя сейчас вынужден удалиться, потом он непременно вернется.
Делая вид, что он ничуть не смущен появлением графа, лорд Дэшфорд вышел из комнаты, сказав на прощание:
— Увидимся за ленчем, Стэнбрук. Не сомневаюсь, маркиза будет ждать тебя с нетерпением.
Когда он удалился, Мариста наконец вдохнула полной грудью.
После всего пережитого она ощущала слабость в коленках, лицо ее было бледным.
— Вы.., спасли меня, — едва слышно прошептала она.
— Он испугал вас? — спросил граф.
— Это было.., ужасно! — воскликнула Мариста. — Он такой сильный… Я уже.., потеряла надежду…
В ее голосе слышался неподдельный страх.
— Присядьте, — взглянул на нее граф. — Хоть это и кажется невероятным, но, судя по всему, впервые мужчина попытался поцеловать вас.
Мариста опустилась на стул, еле-еле сдерживая слезы.
Однако, считая большой оплошностью проявлять слабость, она старалась держаться непринужденно.
— Я же говорила вам, что до сегодняшнего дня была знакома только с капустой и деревенскими недотепами.
Но, как она ни тщилась казаться веселой, голос ее предательски дрогнул.
— Забудьте о нем! — посоветовал граф. — Я позабочусь, чтобы он вам больше не докучал.
— Как? — заинтересовалась Мариста. — По его взгляду я поняла, что он.., вернется…
— Предоставьте это мне. Дэшфорд тщеславен, возомнил себя покорителем женских сердец, и ему трудно вообразить, что женщина может отвергнуть его притязания.
— Это ужасный человек! — вскричала Мариста. — Даже не представляю, как оградить мой дом от его посещений… Разве только все время держать дверь на запоре.
— Я обещал позаботиться о вашей безопасности, — произнес граф с неколебимой уверенностью, — и хотя бы в этом вы можете довериться мне, Мариста.
Девушка вспомнила, что он всегда добивается того, чего хочет, и взгляд ее просветлел.
— Я доверяю вам, — молвила она, — но прошу вас.., пожалуйста.., я не хочу больше видеть его никогда!
— — Вы его не увидите, — успокоил ее граф. — А теперь я предлагаю поговорить о чем-нибудь более приятном. Я нахожу этот дом весьма симпатичным.
— Это.., елизаветинская архитектура, — робко заметила Мариста.
— Я вижу, — кивнул граф. — И хотя он не столь внушителен, как замок, в нем, безусловно, есть обаяние.
Граф обвел взглядом комнату, и Мариста словно его глазами увидела, как бедно выглядят стены без картин, которыми украшены стены в замке.
Ковер потерт, шторы, насчитывающие уже много лет, выцвели по бокам.
Вся мебель раньше принадлежала леди Рокбурн и не была унаследована сэром Ричардом от его предков.
Все, что имело хоть какую-то ценность, как, например, инкрустированный секретер, комод или зеркала в позолоченных рамах, которые мать привезла из родительского дома, давно было продано, чтобы возместить долги сэра Ричарда.
Мариста была уверена, в эту минуту граф думает о том, какой у них дурной вкус, забыв, что им пришлось оставить ему все свое имущество, и вновь почувствовала растущую ненависть к нему. Однако она явно недооценила его, так как он, словно прочтя ее мысли, промолвил:
— Вы говорили, ваш отец был спортсмен, но я вижу, он к тому же был весьма благороден, ибо честно оставил мне все, чем владел, и не предпринял попытки утаите что-нибудь для себя.
Это было так неожиданно, что Мариста едва не расплакалась.
— Как, жаль, что папенька не слышит вас в эту минуту! — воскликнула она. — Даже маменька считала, что он слишком честен — он не позволил нам взять хотя бы одну или две самые любимые картины… или еще что-нибудь из того, что, по его мнений, теперь принадлежит вам.
Граф ничего не ответил, и Мариста, помолчав, прибавила:
— Один из тех джентльменов, которым вы представили меня вчера вечером, сказал, что несколько картин, которые висят в коридорах, представляют немалую ценность.
— Разумно ли с вашей стороны говорить мне об этом? — вскинул брови граф. — В мое отсутствие вы могли бы пробраться в замок через один из ваших тайных ходов и забрать их.
Поскольку эта мысль уже приходила Маристе в голову и заставила устыдиться, она торопливо произнесла:
— Вероятно, ваш друг сказал вам о них.
— Так получилось, что нет, — ответил граф. — Вот видите, Мариста, и вы, пожалуй, излишне честны.
— Мне кажется, я уже говорила, милорд, — смутилась девушка, — Рокбурны всегда были.., очень.., гордыми.
— Это я уже понял, — заметил граф. — И тем не менее вы сказали, что готовы встать передо мной на колени, если это будет необходимо.
Его тон привел Маристу в замешательство.
Понизив голос, она спросила:
— Вы хотите, чтобы я.., это сделала?
Их глаза встретились, и она почувствовала, что не в силах отвести взгляд.
— У меня есть гораздо более привлекательное предложение, — поспешил изменить тему граф. — Перегрин пригласил вашу сестру покататься, и я тоже хотел бы объехать мои новые владения, что, вероятно, мне давно уже следовало сделать. Если б вы согласились меня сопровождать, то, несомненно, указали бы мне не только на то, что находится в хорошем состоянии, но и на то, что требует ремонта или улучшения.
Мариста не поверила своим ушам.
— Вы.., говорите всерьез?
— Мой фаэтон ждет, — подтвердил граф, — а также корзинка для пикника. Я чувствую, вы не горите желанием явиться в замок, чтобы вновь встретиться с Дэшфордом.
— Вот уж нет! — воскликнула Мариста. — А эта поездка будет такой.., увлекательной!
— И, несомненно, весьма познавательной — для меня, — промолвил граф сухо.
— Я почти готова!
Мариста вскочила на ноги, улыбнулась гостю и, выбежав из комнаты, заспешила вверх по лестнице.
На полпути она поймала себя на мысли, что совсем недавно порицала сестру за то, что она отправляется на пикник вдвоем с мужчиной, и вот сейчас сама намерена сделать то же самое.
«Но это же совсем другое дело, — пыталась она оправдать себя, входя в спальню. — Граф берет меня с собой только затем, чтобы я указала ему на вещи, о которых он должен был с самого начала посоветоваться с папенькой, когда выиграл замок».
В отличие от Летти она не располагала временем на раздумья, что надеть.
На ней уже было ее лучшее муслиновое платье, которое Ханна несколько месяцев назад сшила из отреза, купленного, когда они еще жили в замке.
Платье, конечно, простоватое и слегка полинявшее от многочисленных стирок, но голубой поясок, обвивший талию, сохранил цвет моря и неба, и голубые ленточки на шляпке сочетались с ним как нельзя лучше.
Мариста бросила быстрый взгляд в зеркало и с легкой грустью подумала, что выглядит типичной деревенщиной — не сравнить с тем, какой она была вчера вечером, когда ее вечернее платье украшали мускусные розы, теперь увядшие.
Но тут она решила, что граф вряд ли обратит внимание на ее внешность, а если ему нужны модно одетые женщины, то пусть отправляется в замок, там их полно.
Мариста взяла перчатки, которые Ханне уже неоднократно приходилось штопать, вынула из ящика шелковый платок, тоже когда-то принадлежавший матери, и поспешила вниз.
Граф был в холле, и под его взглядом Мариста немного смутилась, подумав, что походка у нее, наверное, не очень изящная.
Она подошла к графу со словами:
— Мне нужно только предупредить Ханну, что я ухожу. Это наша старая горничная, она заботится о нас с тех пор, как мы переехали.
"Не дожидаясь ответа, она побежала на кухню.
Ханна усердно скоблила крышку деревянного стола, расположенного в центре помещения.
— Я ухожу, Ханна, и не вернусь к ленчу. И Летти тоже.
— Не знаю, что сказала бы на это ваша матушка! — проворчала Ханна. — Все эти катания кончатся слезами, попомните мои слова!
— Надеюсь, этого не случится, — ответила Мариста.
Но, возвращаясь в холл, она подумала, что Ханна, скорее всего, права.
Что бы там ни говорила Летти, Мариста была уверена: все закончится тем, что сердце ее будет разбито.
Жаль, ей еще не представилось случая поговорить с Энтони, но она чувствовала, что и он необычайно взволнован.
Что касается ее самой…
Мариста заставила себя сосредоточиться на чем-нибудь другом.
Фаэтон графа, запряженный великолепными лошадьми, поражал воображение и был еще внушительнее, чем тот, на котором приехал Перегрин.
Грум в цилиндре с кокардой держал лошадей под уздцы.
Граф взял у него поводья, грум запрыгнул на маленькое сиденье сзади, и они отъехали.
— Куда мы направимся сначала? — осведомился граф.
— Вы действительно хотите осмотреть поместье? — ответила Мариста вопросом на вопрос.
— Я редко говорю не то, что подразумеваю, — высокомерно произнес граф.
— Ладно, — кивнула Мариста. — Но если то, что вы увидите, вам не понравится, вы не должны винить в этом меня.
Граф издал сухой смешок.
— Однако я не сомневаюсь, вы будете обвинять меня, Мариста!
Девушка промолчала, так как не смогла придумать подходящий ответ.
Легко ли вести словесную дуэль, когда так чудесно ехать в высоком фаэтоне, запряженном лошадьми, которые, вне всякого сомнения, привели бы в восторг ее отца?
Граф правил упряжкой уверенно и выглядел столь величественно, что казалось, будто он явился сюда из иного мира, — да так оно, по существу, и было.
«Интересно, каково это, — подумала Мариста, — знать, что ты обладаешь всем и стоишь выше любого смертного?»
Повинуясь порыву и почти забыв о своей робости перед графом, Мариста, спросила:
— Как вы можете.., скучать, когда у вас такое обширное.., поле деятельности?
Граф посмотрел на нее с удивлением, — Обширное поле? — переспросил он. — Что вы имеете в виду?
— Если у вас есть.., все, что вы только можете пожелать.., если вы так богаты и занимаете такое.., значительное положение.., если вы умны.., значит, вы можете навести порядок не только в ваших владениях, но и в других частях страны и даже во всем.., мире.
В эту минуту граф представлялся ей неким могущественным Аполлоном, способным помочь тем, кто нуждается в помощи, и защитить тех, кто не в силах защитить себя сам.
Когда она умолкла, граф повернул голову и с любопытством взглянул на девушку.
— До сих пор никто не давал мне такого совета, — медленно произнес он.
— Так же, как армия нуждается в генералах, а правительство — в премьер-министре, — тихо молвила Мариста, простым людям необходим кто-то, кто.., помогал бы им и понимал их нужды.
— И это, конечно, забота лендлорда.
— Лендлордов тоже нужно направлять, — возразила Мариста. — Из того, что я слышала, мне ясно, что подавляющее их большинство проводит слишком много времени в Лондоне, а люди ,в деревне, как шотландские кланы, лишившиеся вождя, прозябают, забытые всеми.
— Вы меня удивляете! — ответил граф.
Его тон показался Маристе еще более холодным, чем обычно, и, спохватившись, что надоела ему своими рассуждениями, она поспешно сказала:
— Простите, если утомила вас. Дело в том, что эта мысль не раз приходила мне в голову и я воспользовалась случаем высказать ее.
Мариста вдруг поняла, что не выполняет той задачи, ради которой граф взял ее с собой в эту поездку, и начала указывать на дома, нуждавшиеся в ремонте, и объяснять, что старикам стало трудно прожить на ту пенсию, которую в свое время назначил им сэр Рокбурн и которую новый владелец замка не увеличил.
— Понимаете, — волнуясь, говорила Мариста, — за время войны цены так выросли…
— Мне кажется, пенсионеры в других моих владениях получают больше, чем здесь, — заметил граф. — Разумеется, я это выясню.
— С вашей стороны это было бы очень.., любезно.
Решив, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, Мариста попросила графа заехать на ферму Джонсонов.
Они услышали тот же самый мрачный рассказ, которому Мариста и Летти внимали каждый день: о том, что Джонсоны не могут позволить себе нанять помощников, пока их сыновья на войне, что крыша течет и некому ее починить.
После того как они покинули ферму, граф сказал:
— По-моему, самое время перекусить. Я, честно признаться, проголодался и с удовольствием выпил бы вина.
Мариста смотрела на него в недоумении.
Ей понравилось, как он терпеливо выслушал миссис Джонсон, и хотя Мариста не знала, что он сказал в ответ — она вернулась к фаэтону, поскольку сочла весьма нетактичным подслушивать, — она видела, что и старый фермер, и его жена прощались с графом, радостно улыбаясь.
«Быть может, я слишком придирчива», — Подумала она.
Мариста показывала дорогу и, руководствуясь ее указаниями, граф отвез их приблизительно за две мили от замка, туда, где родители, когда она была маленькая, любили устраивать пикники.
Это были руины древнего монастыря; часть стен и монастырский дворик еще сохранились.
В центре находился колодец, из которого монахи брали воду.
Обросший мхом и увитый плющом, он выглядел весьма живописно.
Грум разложил ленч на большой мраморной плите, укрытой от ветра и сторонних глаз обломком стены.
Граф снял шляпу и сел на один из камней, которые много лет назад сэр Ричард Рокбурн расставил вокруг плиты, выполняющей роль стола.
— Ненавижу завтракать на голой земле! — заявил он тогда. — И поскольку мы постоянно будем наезжать сюда, надо все устроить с комфортом.
Мариста рассказала об этом графу, и он заметил:
— — Ваш отец был весьма здравомыслящий человек. Я тоже не люблю есть стоя.
Мариста рассмеялась.
— Хорошо, что вы не древний римлянин: лежа на скамье, нельзя пользоваться ножом и вилкой.
— Я думаю, скамьи пригодились позже, когда в обычай стали входить оргии.
Мариста вспыхнула: память услужливо подсказала нелицеприятные слухи, на основании которых она решила, что граф непременно будет устраивать оргии в замке.
Он заметил ее смущение и полюбопытствовал:
— Что вам известно об оргиях, Мариста? Не думаю, что это подходящее чтение для юных, невинных девушек.
Мариста покраснела еще больше.
— Вероятно, так же, как Летти сочла меня Людоедом, — продолжал тем временем граф, — вы вообразили меня распущенным римским императором, вроде Нерона.
Граф был недалек от истины, и Мариста боялась встретиться с ним взглядом.
— И откуда же в вашей головке ваялись эти мысли? — допытывался граф.
— Я думала.., не совсем так, — пробормотала Мариста, — но немножко.., совсем немножко.., похоже на это.
— Я и понятия не имел, — раздумчиво произнес граф, — что моя репутация достигла Суссекса и непосредственно вас.
— Это всего лишь наши с Летти фантазии, — потупилась Мариста. — Мы ненавидели вас и, естественно, выдумывали про вас всякие ужасные истории.
— А теперь, когда вы со мной познакомились, я выгляжу в ваших глазах хуже или лучше, чем вы ожидали?
— Сегодня, когда вы вошли и.., спасли меня от… лорда Дэшфорда, я подумала, что вы подобны рыцарю в сверкающих доспехах.
Мариста помолчала, а затем добавила с укоризной:
— Только я немножко…, разочарована, что вы не сразили дракона!
— Не волнуйтесь, — ответил граф, — я сделаю это позже!
Когда они закончили есть, Мариста воскликнула:
— Это было восхитительно вкусно!
Граф подлил шампанского в ее бокал и наполнил свой.
— Вы должны сказать об этом моему повару. Он все жаловался, что ему не дали достаточно времени, дабы приготовить еду так, как ему бы хотелось.
— Просто не верится, что могло быть еще вкуснее, — пожала плечами Мариста.
В эту минуту она поймала себя на том, что даже не чувствовала вкуса еды, так как была целиком поглощена разговором с графом.
Они почти все время спорили, и этот спор напоминал трудную, но увлекательную партию в шахматы.
Она испытывала неведомое ей удовольствие, даже не подозревая, как искрятся ее глаза, когда она ловила графа на противоречии или находила неопровержимый аргумент в свою пользу.
Граф снял шляпу, и Мариста сделала то же самое. Живя в глуши, она привыкла ходить с непокрытой головой.
Волосы ее имели более темный оттенок, чем у Летти, но когда солнечный луч коснулся их, они заполыхали, окружив девичье лицо теплым сияющим ореолом.
В отличие от сестры Мариста не стала придумывать себе замысловатую прическу, ограничившись обычным шиньоном: ей просто не хотелось возиться.
Но оказалось, хоть Мариста и не задумывалась над этим, что шиньон весьма удачно подчеркивает совершенство черт и свежесть юного лица, на котором ее глаза казались огромными; когда она улыбалась, они словно освещались изнутри, и она становилась похожа на девочку.
Она была стройной и тоненькой, скорее даже худой, и граф понимал, что эта худоба объясняется ее образом жизни.
Он не замечал ничего фальшивого или нарочитого ни в ее жестах, ни во взгляде, ни в голосе.
Она была абсолютно естественна во всем.
— Я думаю, нам пора ехать дальше, — сказала Мариста, когда граф допил шампанское.
— Зачем спешить?
— Мне еще многое нужно вам показать.
— Не обязательно делать все в один день.
— Но вы, может быть, возвратитесь в Лондон, а я потом буду корить себя за то, что не обратила ваше внимание на нечто особенно важное и из-за меня вы об этом забудете.
— Если вы решили взвалить мои грехи на свои плечи, Мариста, то, боюсь, это бремя окажется для вас слишком тяжелым.
Решив, что он намекает на ее чрезмерную самонадеянность, Мариста отвернулась и тихо промолвила:
— Я не хотела.., оказаться навязчивой, и вы должны.., простить меня, если я.., утомила вас.
— Я этого не говорил.
— Но, вероятно, вам скучны подобные беседы, и Летти рассердится, если из-за меня вы уедете слишком скоро.
— Так Летти хочет, чтобы я остался!
— Конечно, — подтвердила Мариста. — В то же время я думаю, это.., не очень разумно, и я.., хотела бы попросить вас кое о чем… Если мне будет позволено…
— Хорошо, вы получили соизволение, — взмахнул рукой граф. — Я слушаю.
Мариста какое-то время мучительно подбирала слова.
Наконец она проговорила:
— Я боюсь… Я очень боюсь, что ваш племянник… или кто-то вроде него, кто останется с вами в замке… разобьет Летти сердце.
Граф казался удивленным..
— Для вас это так важно?
— А как может быть иначе! — В голосе девушки сквозило отчаяние. — Молодой человек от скуки знакомится с симпатичной, наивной деревенской девушкой, и вы не хуже меня знаете, что когда вы и ваши родственники уедете, никто даже не вспомнит о нас.
— Вы действительно верите во все это?
— Просто я исхожу из здравого смысла, милорд, — объяснила Мариста. — Лорд Лэмптон очарователен и весьма красноречив. Летти клянется, что не верит ни одному его слову, но, поскольку она впервые в жизни слышит комплименты в свой адрес, я знаю, ей будет очень трудно не принять их всерьез.
— А вы?
Мариста подумала о лорде Дэшфорде и вздрогнула.
— Надеюсь, я никогда не буду столь глупа, чтобы принять лесть за выражение.., настоящей любви, — произнесла она медленно, словно говорила сама с собой.
— И как же, не имея опыта, вы отличите одно от другого? — поинтересовался граф.
— Я никогда не была влюблена, но папенька и маменька любили друг друга; когда они были вместе, казалось, их окутывает сияние.., источник которого — в них самих. Это была истинная любовь, и они страдали, разлучаясь даже ненадолго.
Помолчав немного, девушка добавила:
— Когда я вернулась с моря, прождав папеньку больше двух часов, мне не пришлось рассказывать маменьке о том.., что случилось. Она уже знала. И умерла, потому что не могла жить без него.
Воцарилось молчание.
Боясь, что граф сочтет ее слишком сентиментальной, Мариста украдкой смахнула слезу со щеки.
Потом она встала и подошла к единственному сохранившемуся в стене окошку.
Из окна открывался вид на рощу и берег моря.
День был очень теплый, и вдали, где небо и море соединялись в одну линию, висела туманная дымка.
Башни и небольшие башенки замка выглядели на фоне неба мощными и неприступными.
Мариста смотрела на замок и, почувствовав, что граф встал рядом, впервые подумала, что для его могущества это самое лучшее обрамление.
Он проследил за ее взглядом и тихо сказал:
— Вы чувствуете, что он все еще ваш?
Почему-то ей, не показалось странным, что он угадал ее чувства и ее мысли.
Она ответила, не задумываясь над своими словами:
— Да… И куда бы нас ни забросила судьба, что бы ни случилось с нами в будущем, он останется частью нас!
И все же сейчас мне кажется.., это правильно, что он принадлежит вам.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мольба о милосердии - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Мольба о милосердии - Картленд Барбара



Очень смешной роман! Шпион-убийца, который не может запомнить 4 фамилии предполагаемых жертв; "божественный экстаз", в который впадает героиня после поцелуя героя; граф, раздающий замки и наряды с щедростью деда Мороза и т.д. Для кого предназначено сие чтиво? 3/10.
Мольба о милосердии - Картленд БарбараЯзвочка
21.03.2011, 23.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100