Читать онлайн Мольба о милосердии, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мольба о милосердии - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.64 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мольба о милосердии - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мольба о милосердии - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Мольба о милосердии

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Подъезжая к замку, Мариста волновалась все больше.
Сначала она хотела отправиться туда пешком через их нынешний крошечный садик, а далее через сад и парк возле замка.
Это был самый короткий путь.
В коляске пришлось бы ехать почти полчаса.
Но Летти сказала:
— Пешком идти нельзя. Это будет выглядеть так, словно ты деревенская попрошайка. Я поеду с тобой.
— На чем? — вскинула брови Мариста.
Фаэтон, коляска и даже легкий экипаж, который обычно посылали за слугами и багажом гостей, приезжающих в замок, давно были проданы, чтобы оплатить долги, оставшиеся после смерти сэра Ричарда.
Все, что имело хоть малейшую ценность, тоже пришлось продать, в том числе драгоценности и меха леди Рокбурн.
И хотя вырученных денег все равно не хватило, кредиторы, рассудив, что это лучше, чем вообще ничего, удовольствовались малым и перестали досаждать семье Рокбурнов.
Внезапно Мариста вспомнила, что есть еще старая коляска гувернантки. В детстве они с Летти обожали на ней кататься.
За эти годы коляска изрядно обветшала, и никто не захотел ее покупать"
Мариста и Летти пошли к конюшне и чистили коляску до тех пор, пока она не приобрела более или менее приличный вид.
Потом они запрягли в нее лучшую из двух оставшихся лошадей.
После самоубийства сэра Ричарда для Энтони было непереносимо оставаться в доме, поэтому он с утра до вечера ездил на них по поместью, пока бедные животные не начинали валиться с ног.
Но с тех пор, как он нанялся к Доусону, усталость не позволяла ему по вечерам ездить верхом, и лошади, стоя в конюшне, разжирели и обленились.
Что касается Маристы и Летти, то им было проще при необходимости дойти до деревни, чем звать конюха и просить оседлать лошадей.
Мариста вообще любила ходить пешком, нередко спускалась к морю и гуляла по берегу.
Иногда она думала об отце, но чаще сочиняла на ходу всякие истории.
У этих историй всегда был счастливый конец, потому что ей неизменно удавалось отыскать таинственное сокровище при помощи русалок, лесных нимф или ангелов.
Обладая богатым воображением, Мариста настолько погружалась в собственные выдумки, что порой ей было трудно понять, где заканчивается фантазия и начинается реальная жизнь.
И вот сейчас она оказалась перед жестокой необходимостью на коленях просить о милосердии ненавистного ей человека.
— Если он откажет нам, что тогда будет? — спросила Мариста, заранее опасаясь ответа.
Словно прочитав ее мысли, Летти сказала:
— Я уверена, все будет не так плохо, как ты думаешь.
— Что может быть хуже, чем необходимость встретиться с графом?
— Почему ты так говоришь? — пожала плечами Летти. — Откуда ты знаешь, может, он вовсе не такой плохой, как мы о нем думаем.
— Однажды я говорила с папенькой о графе, — тихо вымолвила Мариста. — Это было после обеда, когда ты и маменька вышли из комнаты и мы остались вдвоем. Он выпил много кларета и против обыкновения не был молчалив.
— О чем же ты его спрашивала? — живо поинтересовалась Летти.
— Я спросила: «Во время той ужасной партии, когда граф Стэнбрук выиграл все, что принадлежало нам, он подстрекал вас делать такие высокие ставки?» Папенька на миг задумался, а потом ответил: «Не совсем так. Я постараюсь быть честным, Мариста. Дело не в том, что он говорил, а в том, как он себя держал. Понимаешь, он был настолько уверен в себе, был так убежден в своей победе, что это выглядело как вызов, которого ни я, ни любой другой спортсмен не мог бы не принять».
Голос Маристы прервался.
— Не терзай себя, дорогая, — сказала Летти. — Мне кажется, если ты заплачешь, графу это не понравится. Мужчины ненавидят женские слезы. Просто вежливо попроси его и постарайся сделать так, чтобы он почувствовал себя виноватым.
Мариста хотела возразить, что у нее это не получится, но тут впереди показался замок.
С тех пор, как им пришлось покинуть родной дом, она не могла без волнения смотреть на него.
Вот и сейчас при виде его красоты у нее сжалось сердце.
Замок был таким романтичным, и она так глубоко с ним сроднилась, что ей казалось, будто ее имя выбито на каждом камне.
Старый Руфус, и в былые времена не отличавшийся лихостью, медленно протащил коляску по аллее столетних дубов, через мостик над озером и, наконец, по склону, ведущему во внутренний дворик, откуда каменные ступени поднимались к окованной железом парадной двери.
Почти бессознательно Мариста отметила, что стекла в окнах отмыты до блеска, гравий перед входом тщательно разровнен, а ступени чисты, словно шейные платки, которые она стирала и гладила для Энтони.
— Бери поводья, и жди меня здесь, — сказала Мариста. — В разговоры ни с кем не вступай. Поняла? Я не хочу, чтобы ты вмешивалась в это дело, заводила какие-то отношения с графом или его друзьями.
Летти ничего не ответила, а Мариста вдруг поняла, что не следовало брать ее с собой.
Даже в простеньком ситцевом платье, которое ей сшила Ханна, и дешевой соломенной шляпке на золотистых волосах она выглядела так чарующе и трогательно, что, казалось, сошла с небес или явилась из цветущего сада.
Летти взяла поводья в свои маленькие ручки без перчаток, а Мариста открыла дверцу коляски, и спрыгнула на землю.
Сделав глубокий вдох, она гордо вскинула подбородок и Зашагала к парадному входу.
Вероятно, внутри кто-то услышал хруст гравия под колесами, потому что, когда Мариста поднялась по ступенькам, дверь была уже отворена.
В просторном холле она увидела четырех лакеев и дворецкого, который держался с важностью архиепископа.
Дворецкий выступил вперед и вежливо произнес:
— Доброе утро, госпожа!
— Я хотела бы видеть графа Стэнбрука.
Мариста с удовольствием отметила, что ее голос звучит спокойно и уверенно.
— — Я доложу о вас его светлости, госпожа, — ответил дворецкий. — Могу ли я узнать ваше имя?
— Мисс Мариста Рокбурн!
В эту минуту ей почудилось, будто предки с портретов на лестнице смотрят на нее с укоризной.
И все же на душе стало как-то теплее от того, что они остались на прежнем месте, что граф не выбросил их или не отправил на чердак как ненужный хлам.
Древние знамена тоже висели по обе стороны; большой каминной полки. , Это были трофеи, выигранные Рокбурнами в битвах, и они придали девушке храбрости.
Дворецкий провел ее через холл и открыл дверь маленькой гостиной.
Эту комнату очень любила леди Рокбурн, потому что окна ее выходили на розарий.
Здесь все было такое знакомое и родное, что дымка воспоминаний на, миг заслонила происходящее.
Мариста прошла к дивану и села, не видя его, но зная, что он должен там быть.
Лишь когда дверь за дворецким закрылась, девушка стала разглядывать комнату.
Как сильно она изменилась!
Новые занавески, новый ковер.
Старая мебель сменилась новой, французской, по всей видимости, дорогой.
На стенах — новые полотна кисти Фрагонара и Буше, но портрет матери, написанный сэром Джошуа Рейнолдсом, по-прежнему на почетном месте над каминной полкой.
Сходство с оригиналом было столь поразительным, что Мариста невольно произнесла:
— Помогите мне, маменька… Если он откажет мне в просьбе, нам некуда будет идти, и я даже.., боюсь думать о худшем.
Эти слова прозвучали как молитва, и девушка почувствовала благоговейный трепет.
Возможно, у нее просто разыгралось воображение, но в это мгновение она могла бы поклясться, что мать улыбнулась ей и взгляд ее серых глаз дает утешение.
Всецело поглощенная картиной, Мариста не слышала, как открылась дверь, и, лишь почувствовав чье-то присутствие, обернулась.
Она оцепенела от неожиданности, потому что граф был точь-в-точь таким, каким она его себе представляла, и даже более того.
Высокий, широкоплечий, он производил сильное впечатление.
Однако причиной тому была не только импозантная внешность.
Во всем его облике чувствовалась такая властность, что Мариста сразу поняла, почему отец видел в нем вызов своей гордости.
Этот удачливый, непомерно уверенный в себе человек смотрел таким взглядом, словно все вокруг были ничтожны, а он спустился на землю с горних высей.
Мариста пребывала в чрезвычайном ошеломлении, и лишь когда граф сухим и насмешливым тоном осведомился:
— Вы хотели меня видеть? — она торопливо поднялась и сделала реверанс.
— Я благодарю.., вашу светлость за то, что вы меня приняли, — вымолвила она тихо и неуверенно, почти шепотом.
— Полагаю, вы дочь или еще какая-нибудь родственница сэра Ричарда Рокбурна, — сказал граф.
— Я его старшая дочь, милорд.
— И он послал вас ко мне?
Мариста непонимающе уставилась на него.
— Мой.., отец.., умер, — с трудом осознав вопрос, ответила она.
Граф приподнял бровь.
— Сожалею. Меня не поставили в известность, я не знал, что он умер.
Девушка молчала.
Вероятно, странное выражение ее глаз и внезапная бледность несколько озадачили графа.
— Что произошло? — спросил он. — Когда я видел его в последний раз, он выглядел совершенно здоровым.
Превозмогая душевную боль, Мариста произнесла упавшим голосом:
— Вскоре после того, как нам пришлось покинуть замок, мой отец ушел на море и.., не вернулся.
Во взгляде графа читалось удивление, словно он не мог поверить в услышанное.
Потом насмешливость и удивление сменились искренней заинтересованностью, и граф мягко промолвил:
— Может, вы присядете, мисс Рокбурн, и расскажете мне, почему вы здесь.
Мариста примостилась на краю дивана, опустив руки на колени.
Однако сам граф не сел; он остался стоять, прислонясь спиной к каминной полке.
Мариста вынуждена была смотреть на него снизу вверх, но, к счастью, над ним возвышался портрет матери, и она почувствовала, что картина придает ей смелости.
Девушка нисколько не удивилась, когда граф сказал:
— Вероятно, на портрете у меня за спиной изображена ваша мать?
— Да, милорд.
— Вы очень похожи на нее. Она приехала с вами?
— Нет, милорд… Она тоже.., умерла.
— Но вы по-прежнему живете поблизости?
Мариста в изумлении распахнула глаза и воскликнула:
— Разве вы не знаете?
При этом она вспомнила слова Летти: если бы поверенный графа прогнал их из дома, то вряд ли сказал бы об этом хозяину.
— Я.., я приехала, чтобы поговорить с вами, милорд, — совершенно растерявшись, произнесла она, — потому что сегодня утром за завтраком мы получили очень… неприятное письмо.., адресованное моей.., матери.
Граф молчал.
— Письмо было от вашего поверенного, — продолжала Мариста, — и он.., велел нам платить арендную плату.., за.., дом, в котором мы живем…
— Что это за дом?
— Он называется Довкот-Хаус, милорд. Я думала и не сомневаюсь, маменька тоже была в этом уверена, когда мы покинули замок.., что он принадлежит нам, и мы не должны.., платить за него.
— Полагаю, мой стряпчий счел бы это предположение слишком оптимистичным, — сухо сказал граф.
Мариста почувствовала, что ее страх вновь сменяется ненавистью, пылавшей в ее сердце с тех пор, как умер отец.
Она неожиданно осознала, сколь незначительны были они в глазах человека, который имел все, что только мог пожелать, и, даже сам факт, что он пренебрегал замком более двух лет, воспринимался как оскорбление, и это оскорбление казалось еще сильнее оттого, что, за два года не вспомнив о существовании семьи бывшего владельца, граф все же требовал от нее арендной платы.
Мариста гордо вскинула голову.
— Так как вы выиграли замок и поместье моего отца, милорд, и нам было велено выехать немедленно, мы не имели возможности поговорить с кем-нибудь из ваших представителей.
— На самом деле я забыл, что этот замок вообще есть на белом свете, и не вспоминал об этом вплоть до последнего месяца, — признался граф.
Безразличие в его голосе для Маристы было подобно пощечине.
Ее серые глаза, точная копия материнских глаз, вспыхнули гневом.
— Но мы не забыли, милорд! — выпалила она. — Мы стараемся выжить, и хотя вы..", убили моего отца и Мою мать, от нашей семьи остались еще.., три человека!
Граф окинул девушку странным взглядом, как будто говорившим: возможно ли, чтобы кто-нибудь столь ничтожный и мелкий осмеливался говорить с ним в такой манере?
Мариста, поняв, что зашла слишком далеко и граф сейчас прогонит ее, не желая продолжать разговор, поспешила промолвить:
— Прошу простить меня… Я не должна была так… горячиться. Я приехала сюда.., просить милосердия, а не оскорблять вашу светлость…
— Вы действительно обвиняете меня в смерти ваших родителей? — спросил граф.
Мариста беспомощно развела руками.
— Я не думаю, что вы.., хотели убить папеньку преднамеренно… Но он уехал в Лондон, чтобы выиграть денег, ибо мы были в отчаянном положении, и он сказал, что вы.., сами по себе представляете вызов, который он не мог не принять.
Граф подошел к креслу, стоявшему напротив дивана, и сел.
— Что ваш отец имел в виду?
— Он говорил, что… — молвила девушка и запнулась," — Нет… Вы, ваша светлость сочтете меня.., невежливой. Может быть, нам лучше вернуться к началу беседы?
— Мне, любопытно, — настаивал граф. — До сих пор никто не заявлял мне, что я сам по себе представляю вызов.
Мариста с надеждой посмотрела на портрет матери.
— То, о чем говорил папенька, не имеет отношения к вашему опыту или спортивному мастерству. Он имел в виду, что вы держитесь так уверенно, будто.., заранее не сомневаетесь в своей победе.
— Я полагаю, это комплимент.
— Я вовсе не намерена вам польстить, ваша светлость, — торопливо сказала Мариста, — но теперь, когда я увидела вас воочию, я могу.., определенно понять, что имел в виду папенька.
— Вы подразумеваете, что я бросаю вызов и вам?
— Мне бы этого совсем не хотелось, — покачала головой Мариста. — Мне бы хотелось, чтоб вы проявили.., великодушие, ибо мы не в состоянии платить ренту, и если вы.., выгоните нас из дома, мой брат, моя сестра, Летти, и я будем.., голодать.
— У вас есть брат?
— Да.
— И сколько ему лет?
— Энтони двадцать один.
— А чем он занимается?
— После того, как папенька потерял все, что имел, ему пришлось оставить Оксфорд, и теперь он объезжает лошадей для местного.., фермера и зарабатывает пятнадцать шиллингов в неделю. Это весь наш доход, если не считать приблизительно пятидесяти фунтов в год, которые мы получаем из наследства, оставленного маменьке одним из ее родственников.
— Вы хотите сказать, что других денег у вас нет? — продолжал граф свой допрос.
— Мы справляемся, — заверила его Мариста. — Мы держим кур, покупаем не мясо, а рыбу, потому что она очень дешевая, а овощи выращиваем сами.
Граф, видимо, воспринимал ее откровения как нечто фантастическое, ибо во взгляде его промелькнуло недоверие.
Между тем Мариста подвела итог:
— Как видите, милорд, в этой ситуации мы не в состоянии платить 250 фунтов, которые потребовал ваш поверенный. И кстати, я думаю, это несправедливо не только по отношению к нам, но и по отношению к другим фермерам — они и без того едва сводят концы с концами.
— Неужели, мисс Рокбурн, вы в состоянии беспокоиться еще и о них?
Решив, что граф над ней насмехается, Мариста в сердцах сказала:
— Это были.., наши люди, милорд, до того, как вы их отняли у нас… И мой отец всегда старался.., заботиться о них и помогать им, чем мог…
Ее голос прервался.
Ей казалось, будто она может читать мысли графа, и она была уверена: в эту минуту он думает о том, что человек, если он действительно так беспокоится о людях, которые от него зависят, включая семью, не станет играть на деньги, да еще так глупо.
— Я вижу, вы хорошо подготовились, — помолчав, изрек граф. — Но, как я уже сказал вам, мисс Рокбурн, такие вопросы я предоставляю решать моим поверенным.
Мои владения слишком велики, и если бы я во все вникал лично, у меня просто не хватило бы на это времени.
Повисла тишина, и Мариста нарушила ее своим дрожащим голосом:
— — Вы.., хотите сказать.., милорд.., что мы должны… выполнить требования вашего поверенного?
Прежде чем граф успел ответить, дверь отворилась, и в комнату стремительно вошел модно одетый юноша.
— Клянусь, дядюшка Невлин, — произнес он, — я только что видел у входа самую красивую девушку на свете! Можно мне пригласить ее сюда? Она так прекрасна, даже трудно поверить, что она настоящая!
И вновь граф не успел вымолвить хоть слово, потому что Мариста рывком вскочила с дивана.
— Это моя сестра, милорд, — заявила она. — Она приехала со мной, и мы должны.., немедленно возвращаться!
Граф не двинулся с места.
— Почему?
— Потому, милорд, что мне больше нечего вам сказать. Я должна возвращаться домой и подумать о том, как нам.., в отличие от.., моего отца и моей матери…
ВЫЖИТЬ.
Хоть она и пыталась держаться с достоинством, даже вызывающе, на последнем слове голос ее сломался, и ей показалось, что ее оставил не только Бог, но и мать, глядящая с портрета над каминной полкой.
Молодой человек обернулся к ней.
— Так это ваша сестра! — воскликнул он. — Теперь я вижу сходство между вами, и вы тоже очень красивы. Как две такие прекрасные женщины могли очутиться в этой глуши?
Он говорил столь искренне, что Мариста нашла в себе силы промолвить как можно спокойнее:
— Благодарю вас, сэр, но я должна идти к моей… сестре.
— Но вы не можете так просто взять и уехать! — вскричал молодой человек и посмотрел на графа. — Дядюшка Невлин, вы меня не представите?
Граф медленно поднялся.
— Разумеется, Перегрин, — кивнул он. — Мисс Мариста Рокбурн, позвольте представить вам лорда Лэмптона, моего племянника, который, как вы, наверное, успели заметить, отличается чрезвычайной импульсивностью и мнит себя ценителем красоты.
Без сомнения, граф насмехался, но Мариста, не обращая на него внимания, сделала реверанс лорду Лэмптону, а тот, в свою очередь, ответил ей весьма изящным поклоном.
— Теперь, когда мы представлены, я, могу пригласить вашу сестру в дом? — спросил он. — Вы обе внесли бы в нашу атмосферу свежесть истинной красоты.
— Благодарю, — ответила Мариста, — но мы должны возвращаться домой.
— Не закончив нашу беседу, мисс Рокбурн? — осведомился граф.
В эту минуту Мариста ненавидела его так сильно, что боялась даже взглянуть в его сторону.
— Я думаю, милорд.., мне нечего больше сказать вам, — отрубила она глухим голосом.
— А мне, напротив, есть, и очень много, — возразил граф. — И мне кажется, в ваших интересах было бы меня выслушать.
Мариста на мгновение оцепенела.
Только что он погрузил ее в безмерные глубины отчаяния, где темнота была такой непроницаемой, что она не могла увидеть никакого выхода.
Но сейчас в этой тьме внезапно забрезжил слабый, мерцающий свет надежды, и девушка невольно вскинула взгляд на графа.
Он смотрел на нее в течение долгой минуты, а потом сказал племяннику:
— Конечно, Перегрин, веди сюда юную леди, которую ты встретил снаружи. После твоей восторженной речи я жажду с ней познакомиться.
Мариста вспомнила репутацию графа, и у нее невольно вырвался шепот:
— Нет, только не это!
Она думала, будто говорит достаточно тихо, чтобы он мог слышать ее, но его слух оказался острее, чем ей представлялось, потому что, когда счастливый лорд Лэмптон выбежал из комнаты, граф сказал:
— По вашему тону выражению ваших глаз, мисс Рокбурн, я делаю вывод: вы не хотите, чтобы ваша сестра знакомилась со мной.
Маристе нечего было возразить.
Она просто опустила взгляд, и ее ресницы казались еще темнее и длинней на фоне бледных щек.
Она отчаянно старалась придумать ответ, и, поскольку граф молчал, ей удалось наконец выговорить:
— Летти.., всегда.., воспитывалась в.., деревне, милорд. Она очень.., бесхитростна и.., неопытна.
— И вы хотите, чтобы она всю оставшуюся жизнь не видела ничего, кроме капусты и деревенских мужланов, не способных оценить ее красоту?
На этот вопрос было очень трудно ответить, но Мариста видела, что граф ждет, и чуть погодя объяснила:
— Теперь, когда маменька умерла, я надеюсь, что Летти познакомится с.., молодыми людьми, своими ровесниками… Но, поскольку среди соседей нет таких, кто… приглашал бы нас, это, наверное, будет.., нелегко.
— И все-таки должны найтись кавалеры и здесь, даже при том что Перегрин считает эти места глушью, — не унимался граф.
— У нас было много знакомых, когда папенька и маменька были.., живы, — словно защищаясь, сказала Мариста.
Слова графа, казалось ей, оскорбляют память родителей.
— А теперь? — спросил он.
Мариста заколебалась.
— Разрешите высказать догадку, — продолжал граф. — Двух красивых юных девушек не желают видеть на приемах, где они могут составить нежелательную конкуренцию дочерям хозяйки.
Мариста сначала растерялась: граф оказался гораздо проницательнее, чем она ожидала.
Но тут ей почудилось, будто он бросил ей вызов, и она не смогла удержаться от реплики:
— И еще хуже, милорд, когда эти девушки после смерти родителей лишаются денег и.., жилья.
— Вы, разумеется, имеете в виду замок.
— Да.., замок.
Голос ее дрогнул', потому что для всей их семьи замок означал не только дом, но еще любовь, безопасность и счастье.
Граф смотрел на нее, и она подумала, что его глаза, темные и пронзительные, беззастенчиво заглядывающие в самое сердце, столь же отвратительны, как и он весь.
Теперь она видела отец был прав, утверждая, что граф сам по себе бросает вызов любому: он обладал такой мощью, от него исходила такая жизненная сила, что созерцание его было подобно физическому прикосновению.
Мариста непроизвольно вздрогнула.
За дверью послышались голоса, и тотчас в комнату вошла Летти.
Она улыбалась, внимая речам лорда Лэмптона, и в эту минуту была так ослепительно красива, что, Мариста, хоть и боялась знакомить ее с графом, понимала: он не сможет отрицать ее привлекательности и способности поспорить с любой красавицей в Лондоне.
Летти без тени смущения подошла к графу и сделала реверанс. — Выпрямившись, она посмотрела на него и произнесла:
— Вы в точности таковы, милорд, каким я вас представляла. Я мечтала познакомиться с вами.
— Почему? — заинтересовался граф.
Его привычка спрашивать коротко и в лоб казалась Маристе пугающей, но Летти лишь улыбнулась.
— Если б вы жили здесь, то сами поняли бы, что это глупый вопрос, — ответила она. — Тут месяцами ничего не происходит. И когда к замку начали подъезжать фургоны, это вызвало у нас естественное любопытство.
— Я думаю, у вашей сестры другое мнение на этот счет.
Летти повернулась к сестре.
— Ты не была жестока, Мариста? — спросила она. — Пока я ждала, я молилась, чтобы ты проявила доброту и понимание.
На губах графа мелькнула слабая улыбка.
— Ваши молитвы, мисс Летти, всегда бывают услышаны?
— Как правило, — ответила девушка. — Но в этом случае было очень и очень важно, чтобы их услышали.
Граф издал короткий смешок, а лорд Лэмптон, словно обидевшись на то, что Летти говорит не с ним, вопросил:
— Откуда вы взялись? Вышли из моря?
— Я взялась прямо отсюда, — сказала Летти, — из этого замка, который ваш дядюшка, как злой Людоед, отнял у нас!
Услышав эти слова, Мариста покраснела.
— Летти.., прошу тебя! — одернула она сестру.
Летти посмотрела на графа и извинилась:
— Я проявила неучтивость. Пожалуйста, простите меня. Но мы думали о вас так почти три года! Однако мы готовы изменить свое мнение и считать вас добрым джинном, даже любезным королем, если вы позволите нам жить в Довкот-Хаусе без всякой арендной платы.
— Арендная плата? Вы хотите сказать, что должны платить аренду за то, что живете на территории поместья моего дядюшки? — воскликнул лорд Лэмптон. — Совсем напротив, он должен платить вам за это. Если бы лондонские мужчины увидели вас, они бы все как один помчались сюда, чтобы купить здесь домик, и предлагали бы колоссальные деньги!
— Замечательная мысль! — рассмеялась Летти. — Тогда мне и Энтони не надо было бы ехать в Лондон, потому что Лондон приехал бы к нам.
— Так вот чего вы хотите! — ввернул граф. — А как на это смотрит ваша сестра?
— Мариста такая добрая, что не жалуется и никогда не плачет, как я, из-за того, что не может дать бал в замке. Маменька всегда обещала, когда мы выйдем в свет, в нашу честь будут даны балы.
— Дядюшка Невлин просто обязан устроить хотя бы один! — заявил Перегрин.
У Летти загорелись глаза.
— Я была бы счастлива!
— И я тоже! — подхватил лорд Лэмптон.
Граф подошел к каминной полке и потянул за шнурок звонка.
— Мне кажется, Перегрин, ты чересчур разогнался, — сказал он, — и я предлагаю всем освежиться, пока обе мисс Рокбурн станут рассказывать нам несколько подробнее о себе.
Едва он произнес последнее слово, как дверь открылась.
Дворецкий застыл на пороге, ожидая указаний.
— Бутылку шампанского, — велел граф, — и немного лимонада на случай, если юные леди предпочитают его — Слушаюсь, милорд.
— Мне кажется, — забеспокоилась Мариста, — нам лучше уехать, как мы и собирались — Я уже сказал вам, наша беседа еще не окончена мисс Рокбурн, — напомнил граф, — и я не сомневаюсь, мой племянник тоже о многом хочет поведать вашей сестре.
— Сущая правда! — согласился Перегрин. — Что, если я покажу вам замок, мисс Летти?
Девушка рассмеялась.
— По-моему, я больше подхожу на роль гида, учитывая, что я знаю здесь каждый камень и каждый укромный уголок.
— Тогда я буду счастлив идти за вами и на стены, и в подземелья!
— Мне кажется, — скромно потупила глазки Летти, — неприлично надолго покидать общество. Мариста этого не одобрит.
Перегрин помрачнел, однако тут же предпочел пойти на компромисс — Хорошо, но по крайней мере мы могли бы полюбоваться окрестным видом.
— Разумеется, — согласилась Летти. — Но все-таки пристойнее было бы сделать это прямо отсюда.
С этими словами она небрежной походкой направилась к окну.
Мариста смотрела на нее с открытым ртом.
Она была изумлена, что Летти говорит столь разумно и держится с таким достоинством.
Неужели это происходит на самом деле.
Граф тоже удивился — но более выражению лица Маристы — Мне показалось, вы назвали свою сестру бесхитростной, — не преминул заметить он. — Однако она отлично знает, как управлять порывистым молодым человеком.
— Ничего не понимаю. — Мариста обращалась скорее к себе, нежели к нему.
— Я полагаю, все женщины от природы наделены этим умением, к тому же у них очень развит инстинкт самосохранения, — объяснил граф. — Вы, кажется, считаете себя ответственной за вашу сестру, но я уверен, вам не стоит так уж сильно за нее опасаться. Совершенно очевидно, она в состоянии сама о себе позаботиться.
— Надеюсь, это правда, — ответила Мариста. — Но она так.., красива!
Она сказала первое, что пришло в голову, но, вспомнив, кто ее собеседник, смутилась, когда граф спросил:
— Вы когда-нибудь смотрелись в зеркало?
— Конечно!
— Тогда вы должны понимать, что две красивые девушки поражают воображение гораздо сильнее, нежели одна, и мне кажется, мисс Рокбурн, вы должны об этом задуматься.
— Я.., я не совсем понимаю, что.., вы имеете в виду, милорд.
— Идея моего племянника насчет того, чтобы привезти сюда Лондон, представляется мне не очень практичной, — промолвил граф. — Быть может, для вас и вашей сестры будет проще отправиться в Лондон самим.
Мариста рассмеялась, и на мгновение тревога исчезла из ее глаз.
— Это так же реально, милорд, как предложение полететь на луну или нырнуть на дно океана. Видимо, из-за того, что вы так богаты, вам трудно понять, что нам нелегко раздобыть денег на еду, не говоря уж о поездке, красивых платьях и развлечениях!
— Я не столь глуп, как вам кажется, — усмехнулся граф. — Замечу кстати — и я думаю, вы согласитесь со мной, мисс Рокбурн, — красоту, как и талант, нельзя зарывать в землю.
— В настоящее время, "милорд, — тотчас отрезвила его Мариста, — я хочу знать только одно: можем ли мы остаться в Довкот-Хаусе, или нам придется искать себе другое пристанище и голодать?
— Судя по вашим словам, вы недалеки от этого.
Уловив насмешку в интонации графа, Мариста почувствовала прежнюю ненависть, о которой на время забыла, пораженная поведением Летти.
— Я хотела бы, милорд, — произнесла она сугубо деловым тоном, — вернуться к тому, с чего мы начали.
— На ваш вопрос довольно трудно ответить, — сказал граф, — пока я не посмотрю на этот самый Довкот-Хаус, не оценю его стоимость и, конечно, не узнаю его обитателей немного лучше, чем сейчас.
— Не понимаю, чем мы можем быть интересны вам, милорд, — холодно ответила Мариста. — Вы живете в одном мире, мы — в другом.
— В настоящее время мы живем по соседству в глуши, как выразился Перегрин.
Мариста восприняла его слова как надругательство над замком и довольно дерзко спросила:
— Зачем вы сюда приехали? Зачем вам понадобилось открывать замок и создавать нам все эти.., сложности?
Она тяжело вздохнула.
— Я отправилась к вам сразу же, как только получила письмо. И думаю, все обитатели деревни и вообще поместья получили подобные письма от вашего поверенного. Люди будут обеспокоены… Им станет очень страшно за свое будущее.
— Вы уверены?
— Конечно. И еще… Все будут вас ненавидеть.
— Как вы, — невозмутимо изрек граф.
Его тон вогнал девушку в краску, но, поскольку она говорила, глядя прямо на него, она не могла позволить себе отвернуться сейчас.
— Вы меня ненавидите! — повторил граф. — Я увидел ненависть в ваших глазах в первую же минуту нашего разговора. Впрочем, ваши чувства вполне понятны.
— Я знаю, дурно.., ненавидеть кого-то, — пробормотала Мариста. — Но в то же время…
Она умолкла, и граф договорил за нее:
— ..я — исключение.
Маристе вновь послышалась насмешка в его голосе.
— Я не хочу.., ненавидеть вас, — молвила она, — и я понимаю, вы вовсе не желали.., смерти папеньки. Это была игра случая, и отец поступил очень, очень глупо… думая, что сможет.., расплатиться с долгами таким способом. Но…
Она вновь запнулась.
— Продолжайте! — велел граф.
Мариста решила выложить ему всю правду.
— Мне кажется, выдворить нас из замка можно было не так жестоко, — сказала она спокойно. — И для меня невыносима мысль, что вы не удосужились обсудить с папенькой, как лучше управлять поместьем и как справедливо обойтись с теми, кто верой и правдой служил нам, чьи предки служили нашим предкам. Папеньку такое отношение очень задело.
— Теперь я это понимаю, — согласился граф, однако в его интонации слышалось не сочувствие, а снисходительность.
— У папеньки было обостренное чувство собственного достоинства, — продолжала она, — и вы не только лишили его состояния, но задели его гордость. Вы унизили его, а это.., неспортивно.
Граф молчал.
— Я не должна была все это вам говорить, — созналась Мариста, — и уверена, вы только рассердитесь на меня. Но вы сами спросили меня, и я ответила вам, хотя, боюсь, теперь вы сочтете меня деревенщиной, потому что я говорю без пиетета к вашему положению.
— Вы честны, мисс Рокбурн, — отметил граф. — И вы, быть может, мне не поверите, но я люблю честность и откровенность, тем более что не часто встречаюсь с тем и другим.
— Я тоже не часто говорю такие вещи, — несколько остудила свой пыл Мариста. — Отправляясь к вам, я была намерена скрыть свои чувства и.., умолять вас таким образом, чтобы вы.., не смогли отказать мне в помощи.
— Почему же ваши планы нарушились?
— — Возможно, потому, что наша.., беседа оказалась… несколько необычной, — ответила Мариста, — а лорд Лэмптон и Летти.., не дали мне уехать, как я хотела.
— Не добившись своей цели?
— Вы сами сказали, что.., оставляете такие вопросы своим поверенным.
— Я сказал, что обычно делаю так. Но, повторяю, мне хотелось бы взглянуть на ваш дом и короче познакомиться с вами, вашей сестрой и вашим братом.
На какое-то мгновение глаза ее вспыхнули.
Потом она отвернулась и поспешно молвила:
— Я думаю, это была бы…'ошибка.
— Почему?
Мариста ответила не сразу.
— — Потому что, если Энтони познакомится.., с вами и вашим племянником, он будет.., еще несчастнее, чем сейчас.
— Вы хотите сказать, он будет завидовать?
— А как же иначе! Он был так счастлив в Оксфорде, и он так любит Лондон. А здесь ему нечем заняться, здесь у него нет друзей, нет вечеринок, нет театров. Только работа и эти пятнадцать шиллингов в неделю, которые целиком уходят на еду.
Они оба долго молчали.
— Я вижу, ваш брат много значит для вас, — наконец задумчиво произнес граф.
— Я люблю его так же, как и свою сестру. Но, видит Бог, до чего же это трудно — поддерживать хорошее настроение, то и дело обращаясь мыслями в прошлое. Это все равно бесполезно.
— Вы так считаете?
— Я считаю, лучше всего жить сегодняшним днем, — тихо сказала Мариста. — Прошлое миновало, а будущее… пугает меня. Надеюсь, Бог услышит мои молитвы, но.., уже долгое время они пропадают втуне.
Она говорила все как на духу, и внезапно ей показалось, будто граф опять станет насмехаться над нею.
Но она ошиблась.
Граф заявил вполне серьезно и доброжелательно:
— И все же я хочу познакомиться с вашим братом.
И уверен, мой племянник был бы рад, если б вы отобедали со мной сегодня вечером.
— Нет-нет!.. Мы не можем!.. — воскликнула Мариста, но в эту минуту в комнату вошли два лакея — принесли шампанское и лимонад.
И она подумала, что граф вряд ли услышал ее.
* * *
Лорд Лэмптон помог им сесть в коляску, а граф стоял на ступеньках, наблюдая, как они уезжают.
Мариста пребывала в смятении и никак не могла собраться с мыслями.
Она пыталась объяснить, что они не могут прийти на обед в замок, но Летти приняла приглашение с таким энтузиазмом и волнением, что возражения Маристы никто не стал слушать.
— Я пришлю экипаж в половине восьмого, — сказал граф. — Кстати, я пользуюсь лондонским временем, а не местным.
— Мы всегда обедали в восемь часов, — сообщила Летти, — потому что папенька любил гулять до наступления сумерек и еще потому, что он предпочитал жить, как заведено здесь, а не в Лондоне.
— Я это исправлю, — улыбнулся граф.
— Не старайтесь меня уколоть, — предупредила Летти. — Я знаю, вы думаете, будто мы не умеем себя вести, но мы не такие невежи, как вам представляется.
— Вы приписываете мне слова, которых я не говорил, — возразил граф.
— До обеда еще далеко, — вставил лорд Лэмптон. — Не могу ли я увидеться с вами днем?
Прежде чем Мариста успела ответить, Летти сказала:
— Конечно, нет! До вечера мы с сестрой должны придумать, что нам надеть. Нас несколько лет никуда не приглашали, но мы, разумеется, не хотим быть похожими на нищую невесту короля из сказки!
— Уж не считаете ли вы этим королем меня? — засмеялся лорд Лэмптон.
— Ну конечно же, нет, — ответила девушка. — Я уже говорила, что в моих глазах ваш дядюшка превратился из злобного Людоеда в Короля замка!
— И я чрезвычайно рад этому превращению, — заметил граф.
Глаза его при этом заблестели, и Мариста подумала, что он тоже очарован Летти.
«Он, конечно, не захочет жениться на ней, — размышляла она. — Он вернется в Лондон и оставит Летти с разбитым сердцем, и это будет так же отвратительно, как то, что из-за него,., умерла маменька».
Как только Руфус неторопливо поволок коляску восвояси, Мариста, не в силах сдержать беспокойства, спросила:
— Что ты думаешь о графе?
— Он просто ошеломителен, — заявила Летти. — И хотя папенька был гораздо красивее и обаятельнее, я думаю, у него не было никаких шансов победить.
— Почему ты так считаешь? — Мариста вовсе не. ожидала от сестры подобных слов.
— Потому что я абсолютно уверена: идти против графа все равно что пытаться пробить головой стены замковой башни.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но я спрашиваю, что ты думаешь о нем как о мужчине.
— Большой и старый! — фыркнула Летти.
Девушки дружно расхохотались.
Когда они перевели дух, Летти призналась:
— Знаешь, Мариста, читая пьесы, я всегда думала, флиртовать и быть остроумной довольно трудно, но в общении с лордом Лэмптоном я поняла, что это получается вполне естественно и легко.
— Я ни разу не слышала, чтобы ты с кем-нибудь говорила так, как сегодня с графом, — заметила Мариста.
— У меня просто раньше не было возможности. Но пьесы, которые я читала, научили меня находить остроумные ответы и увлекли игрой, которую один автор назвал «словесной дуэлью».
— Ты вела себя весьма умно, дорогая, — похвалила сестру Мариста, — и в то же время все-таки немного грубовато. И не надо было так сразу принимать приглашение графа.
Летти пожала плечами.
— Какое это имеет значение? Ты, так же как я, хочешь познакомиться с графом и его друзьями. Но едва он начнет скучать, как тут же вернется в Лондон, и мы никогда больше его не увидим.
Мариста с удивлением взглянула на сестру.
— С чего ты решила, что он начнет скучать?
— Так мне сказал лорд Лэмптон. Он говорит, его дядюшка начинает скучать, не успев приехать на новое место, и тут же опять отправляется в путешествие.
Она нагнулась вперед и накрыла ладонью руку сестры.
— Но не волнуйся, дорогуша. Я собираюсь наслаждаться жизнью и не принимать всерьез все, что мне скажут. Я понимаю, граф и его племянник не задержатся здесь более чем на несколько дней.
Она легонько вздохнула.
— Я буду скучать, когда они уедут, но у меня хватает ума понять, что это неизбежно.
— Мудрые слова, — согласилась Мариста.
— А ты? Тебе удалось уговорить его не брать с нас арендную плату?
— Не знаю, — помотала головой Мариста. — Была минута, когда мне показалось, будто все безнадежно, и я уже хотела уехать, но тут вошел лорд Лэмптон и начал говорить о тебе. А потом графу вдруг захотелось посмотреть наш дом и познакомиться со всей нашей семьей.
Так что я думаю, хотя боюсь высказать это вслух, он мог бы пойти нам навстречу, если мы будем очень, очень тактичны и не разозлим его.
Летти вскрикнула от радости.
— Мариста, какая ты умная! Но, наверное, тебе было трудно говорить ему все время «да, да, да»?
Мариста немного помолчала, а затем произнесла:
— Я думаю, не оттого ли граф скучает, что вокруг него слишком много людей, говорящих ему «да, да, да».
— Может быть, — не стала возражать Летти. — Но, помнится, маменька всегда говорила, мужчины любят чувствовать свою правоту и ненавидят, когда женщины спорят с ними.
— А папенька однажды сказал, — вспомнила Мариста, — что больше всего любит хорошую охоту и не слишком ценит женщин и лис, которых можно легко догнать!
— Узнаю папеньку! — воскликнула Летти, и они весело рассмеялись.
Когда сестры вернулись домой и отвели Руфуса в стойло, Летти сказала:
— Ну а теперь, Мариста, надо спешить. Ты не хуже меня знаешь, нам .надо придумать, во что одеться. Но, видит Бог, выбор у нас небогатый.
— Пусть принимает нас такими, какие мы есть, — обронила Мариста. — Вспомни, ты сама говорила: во что бы мы ни нарядились, граф все равно скоро начнет скучать — так что нечего думать о том, какое впечатление мы на него произведем. Главное, чтобы, мы сами остались довольны.
— Вот это я называю — мудрая мысль, — оживилась Летти. — Но, знаешь, он такой надменный, что мне хочется его поразить. И именно это, Мариста мы сделаем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мольба о милосердии - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Мольба о милосердии - Картленд Барбара



Очень смешной роман! Шпион-убийца, который не может запомнить 4 фамилии предполагаемых жертв; "божественный экстаз", в который впадает героиня после поцелуя героя; граф, раздающий замки и наряды с щедростью деда Мороза и т.д. Для кого предназначено сие чтиво? 3/10.
Мольба о милосердии - Картленд БарбараЯзвочка
21.03.2011, 23.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100