Читать онлайн Мгновения любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мгновения любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мгновения любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мгновения любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Мгновения любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Он не двигался и, казалось, не слышал, что говорила девушка.
Симонетта испугалась.
— Пьер! — позвала она настойчиво. — Пьер!
Он открыл глаза и некоторое время лежал, глядя на нее.
Потом сел, протянул к ней руки и прижал к себе.
Посмотрев в сторону Храма любви, Пьер тихо произнес:
— Выслушай меня, любовь моя. Сейчас я попрощаюсь с тобой, а затем покину Ле-Бо.
— Попрощаешься?.. Покинешь Ле-Бо? Я что-то… сделала не так?
— Нет, милая, нет. Но так больше продолжаться не может.
— Я не вынесу… расставания.
— Пройдет время, ты поймешь и простишь меня, но я вынужден так поступить.
— Я хочу понять сейчас… Зачем ты лишаешь нас этих… бесценных мгновений… проведенных вместе? — Ее голос дрогнул на слове «бесценных», и Симонетта почувствовала, как руки Пьера крепче обняли ее.
Но он продолжал все так же серьезно:
— В жизни есть прекрасные, совершенные мгновения, как ты сказала, — бесценные. Никогда я не забуду нашу первую встречу. Тебя в дверях храма. Мне тогда показалось, что ты явилась из прошлого.
Симонетта подумала, что и она никогда не забудет их первую встречу и ту легкую дрожь, которую ощутила при прикосновении к его руке. Но она молчала, и Пьер продолжал:
— И наш разговор, когда мы сидели в лунном свете у подножия замка и нас словно окружали тени его прежних обитателей.
— Я… тоже об этом… подумала, — пробормотала Симонетта. — Мне даже виделся замок таким, каким он был в средние века. И я слышала песнь трубадуров… Их песнь о любви.
— А потом, — продолжал Пьер, словно не слыша ее, — хотя я запрещал себе прикасаться к тебе, я все же не удержался и поцеловал тебя. И почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
Симонетта прижалась щекой к его щеке.
— Это было… прекрасно, — прошептала она. — Как я смогу когда-нибудь позволить… другому поцеловать меня?
С того момента я… принадлежу… только тебе.
Пьер вздрогнул и замер.
— Не надо так… говорить.
— Почему же… Если это… правда?
— Тебе нельзя отдавать свое сердце мне. Я стану молиться, чтобы ты нашла свое счастье.
— Счастье? Но как? Ведь я могу быть счастливой… только с… тобой?
— На этот вопрос я не знаю ответа. И это тоже причина, по которой я должен исчезнуть.
Симонетте хотелось протестовать, но ей нечего было возразить. Пьер знал, что ему нужно уйти. И она знала, что их ждет расставание.
Но, может, им попытаться бежать вместе? Тогда ей не нужно будет ничего рассказывать ему про свою прошлую жизнь. Она проживет рядом с ним, оставшись для него начинающей художницей, которую он случайно встретил и полюбил.
Симонетта была, однако, достаточно умна, чтобы понять: это всего лишь мечта. В действительности ее отец поднял бы на ноги всю полицию, если бы Симонетта Террингтон-Тренч исчезла. Ее, несомненно, очень скоро отыскали бы.
Хотя она смутно представляла себе законы, Симонетта полагала, что Пьера при таких обстоятельствах легко могли обвинить в ее похищении.
«Я не могу… причинить ему боль, — сказала она себе. — Я люблю его. Он и так может пострадать из-за меня, если граф исполнит свою угрозу».
Она вдруг поняла, что не должна умолять Пьера остаться, раз он считает, что должен уйти.
Симонетта не вполне понимала, почему он не мог позволить себе продолжать видеться с нею. По крайней мере, пока они с отцом не покинут Ле-Бо. Но она верила Пьеру, а он сказал, что заботится о ней, принимая такое решение.
Как будто прочитав ее мысли, Пьер с грустью проговорил:.
— Какой замечательный сон мы видели вместе. Этот миг, когда на крыльях любви мы устремились в волшебный мир.
Миг, когда мы нашли ту любовь, которую ищут все мужчины и женщины, но которая так часто ускользает от них.
Симонетта чуть не расплакалась.
— Когда мы состаримся, — продолжал Пьер, — мы оглянемся назад, на этот прекрасный миг нашей жизни; и мы вспомним свет на скалах, и будем знать, что Небеса благословили нас, потому что нам дано было не только увидеть этот свет, но навсегда сохранить его в наших сердцах.
— Я… люблю… тебя!
— И я люблю тебя, моя милая маленькая Венера.
Он не спускал глаз с девушки, и Симонетта ждала, что он поцелует ее. Но Пьер встал, и, обнявшись, они медленно, очень медленно пошли по траве на дорогу.
Только в нескольких шагах от дороги Пьер остановился в тени деревьев и мягко попросил:
— Посмотри мне в глаза, Симонетта!
Она повернулась к нему лицом и подняла глаза, полные грусти. Губы ее слегка дрожали.
Он долго-долго смотрел на нее.
— Какая же ты красивая! Какая нелепость, какой абсурд! Невыносимо даже подумать, какое будущее ждет тебя!
У Симонетты не было слов. Она только вздрогнула. В голосе Пьера слышалась такая глубина чувства, что ее сердце забилось часто-часто, почти так же, как от его поцелуев.
— Где бы ты ни оказалась, чем бы ни занималась, обещай мне помнить о любви, которую мы нашли. Никогда не предавай памяти о ней!
Пьер ждал, не спуская с нее глаз. Она с трудом выговорила, запинаясь:
— Я… я обещаю.
Он очень медленно обнял девушку и прижал к себе.
Потом так же медленно покрыл поцелуями ее лоб, глаза, щеки, маленький подбородок.
Ласково и нежно целовал он ее, словно прощались их души, лишенные телесной оболочки. Отпустив ее, он подавленно попросил:
— Иди скорее, любимая моя, пока я еще могу позволить тебе уйти. И да поможет тебе Бог, теперь и всегда.
С этими словами он отвернулся и пошел к оставленному мольберту, и Симонетта повиновалась, чувствуя безысходность и вместе с тем какой-то высокий смысл в его прощании.
В последний раз она перебралась через изгородь из лаванды и пошла назад, к дому. Солнце по-прежнему сияло в небе, но девушку сковывал холод, она шла, как в густом тумане.
Темнота окутала ее сердце и мозг, и яркий дневной свет померк для нее.


Впоследствии Симонетта так никогда и не могла припомнить точно, как все произошло дальше.
Смутно она помнила, как лежала на кровати, измученная страданиями телесными и духовными, словно какая-то часть ее самой медленно и безмолвно умирала.
Затем, убедив себя, что жизнь должна продолжаться, она решила переодеться и присоединиться к отцу.
Девушка долго-долго разглядывала свое отражение в зеркале.
Ей показалось, будто она сразу состарилась, словно уходя, Пьер унес с собой и ее красоту. Теперь ее лицо казалось безжизненной маской. А голос Пьера повторял где-то рядом:
— Ты такая немыслимо красивая!
Как ни странно, девушка не могла плакать. Возможно, слезы придут потом, но сейчас глаза ее были сухи.
Сердце безжизненным камнем давило грудь. Она не чувствовала ничего, кроме боли… боли… и еще раз боли.
Наконец Симонетта заставила себя встать, взяла шляпу и пошла вниз за холстом, почти нетронутым, красками и палитрой.
Прежняя радость от возможности рисовать пропала. Выходя из дома, она, к своему удивлению, увидела отца у садовой калитки.
Она подождала, пока он подойдет поближе:
— Что… случилось, папа. Почему… ты… вернулся так… рано?
— Вообще-то уже довольно поздно, — заметил отец, — и я действительно возвращался домой, а на дороге встретил почтальона с телеграммой для меня.
— Какой телеграммой, папа?
— Досадно! Чрезвычайно печально, но, боюсь, нам придется завтра же утром отправиться в Англию.
— Но… почему, папа?
— Телеграмма — из палаты лордов, — пояснил герцог, обходя дочь и направляясь в дом, чтобы поставить холст и краски на место.
— Что-нибудь… срочное?
Симонетта спрашивала с усилием, пытаясь вникнуть в смысл ответов отца.
— Меня приводит в бешенство, что все произошло именно сейчас, — раздраженно объяснял герцог. — Еще до отъезда я пообещал премьер-министру представить его новый законопроект по вопросам образования в палате лордов, если его пропустит палата общин.
Симонетта слушала молча. Герцог с грохотом швырнул на пол мольберт и табурет.
— Я не сомневался, что законопроект не пройдет в палате общин в первом чтении, однако ошибся. И вот теперь я вынужден возвращаться.
— Да… само собой разумеется… папа.
Симонетте казалось, что ее голос доносится откуда-то издалека. Только одна мысль сверлила мозг: «Надо дать знать Пьеру, что мы тоже уезжаем».
Герцог продолжал изливать свое негодование, а она подумала, что им с Пьером больше нечего сказать друг другу.
Она заставит его еще больше страдать, если ему придется пройти через муку расставания еще раз.
«Он так никогда ничего обо мне и не узнает», — подумала Симонетта.
Так же, как и она. И пусть она будет обходить все художественные выставки и искать упоминание его имени в газетах и журналах, они потеряны друг для друга. Как если бы кто-то из них умер.
Отец велел ей собираться, и девушка пошла наверх и начала упаковывать свой дорожный сундук. Герцог, видимо, занимался тем же самым внизу, Ей оставалось уложить еще несколько платьев, когда отец крикнул снизу, что ужин готов.
Симонетта не заметила, что солнце уже зашло и только вершины скал еще освещались последними лучами.
Даже мимолетный взгляд в их сторону пронзил ее сердце острой болью. Она запретила себе смотреть в окно, чтобы не видеть тот свет, который так живо напоминал ей о Пьере. Так живо, что хотелось громко выкрикнуть его имя.
Она отвернулась и поспешила вниз.
Мари, как всегда, приготовила восхитительные блюда, но Симонетта не замечала, что она ест.
Словно кто-то другой, не она, слушал герцога, покорно отвечал на вопросы. Сама Симонетта витала где-то далеко-далеко в поисках Пьера, готовая на коленях умолять его не покидать ее. Ужин подошел к концу, и отец заметил:
— Мы провели неплохие каникулы вместе, Симонетта, и я рад, что взял тебя с собой.
— Спасибо… папа.
— Нам с тобой стоило бы еще как-нибудь придумать нечто подобное. Но, я полагаю, когда ты начнешь выезжать в свет, у тебя совсем не останется времени для отца.
— Знаешь, папа… я хотела бы всегда быть… с тобой.
Должно быть, сейчас она желала общества отца даже больше, чем когда-либо в своей жизни.
Она любила Пьера, и ей претила сама мысль о том, что кто-нибудь будет говорить с ней, танцевать, осыпать комплиментами. , Она заранее ненавидела своих будущих поклонников.
Ведь среди них не будет того, кому она отдала свое сердце.
— Теперь, когда наши каникулы кончаются, — размышлял герцог, — по пути в Англию мы должны тщательно спланировать, Симонетта, твой выход в свет и бал, который я. намереваюсь дать по приезде в Лондон в конце сезона. Я, наверное, похож на честолюбивую мамашу, — с улыбкой продолжал герцог, — но одно я твердо знаю: объявлять бал, который даешь даже в конце сезона, следует заранее. За сезон происходит множество званых обедов, вечеров и балов, и на все легко получить приглашения. Ведь и сами хозяйки этих балов, и их дочери рассчитывают быть приглашенными в ответ и на твой бал!
— Я уверена, ты, как всегда, рассуждаешь очень разумно.
— Я не сомневаюсь, что тебя ждет успех в обществе, дорогая моя девочка. На любом балу ты будешь блистать!
— Ради… тебя, папа. Хотелось бы доставить тебе удовольствие.
— Честно говоря, я отнюдь не прочь возвратиться в свою юность. Полагаю, пока ты будешь танцевать с возможными женихами, и я не останусь без привлекательных партнерш. — Эта мысль явно позабавила герцога.
А Симонетта попыталась представить, как он поступит, если она признается ему, что совсем не хочет посещать балы.
Что предпочитает остаться в Фарингем-парке и рисовать.
Ведь для нее теперь это единственная возможность чувствовать себя ближе к Пьеру.
«Папа меня не поймет», — сказала она себе.
А что скажет ее отец, когда она объявит ему, что намерена отвергнуть любые, даже самые лестные предложения руки и сердца?
«Как я могу согласиться выйти замуж, раз я принадлежу только Пьеру? Было бы святотатством позволить любому другому мужчине занять его место в моей жизни!»
Она живо представляла себе хор своих тетушек, солирующую в нем тетю Луизу и даже партию отца. Все они представят ей тысячи доводов в пользу замужества.
«Им никогда не понять меня, даже если они все узнают», — в отчаянии думала Симонетта.
Если она откроется отцу, тот станет корить себя за то, что взял ее с собой за границу. Но ему не в чем винить себя, просто она по-иному стала воспринимать жизнь.
«Пожалуй, я просто перестала быть ребенком, — рассуждала Симонетта. — В Ле-Бо я повзрослела и страдаю, как страдали женщины во все времена».
Впервые она задумалась, влюблялись ли Прекрасные дамы куртуазной поэзии в тех, кто их боготворил и слагал о них поэмы и баллады, пел серенады и бросал сердца к их ногам.
Если любовь, которую воспевали трубадуры, была чиста и возвышенна, то, вероятно, наступал момент, когда им приходилось расставаться с предметом своей страсти. Может, и сами возлюбленные проявляли высокое благородство и покидали этот край навсегда.
До сих пор рыцарские романы и рыцарская поэзия представлялись ей красивой сказкой, где все герои не похожи на живых людей из плоти и крови, которые могут быть безрассудно счастливы или отчаянно страдать.
— Ты что-то притихла, моя дорогая девочка, — прервал ее мысли герцог.
— Я думала о том, как мы с тобой провели здесь время.
Я многое узнала за эти дни…
— Что именно ты имеешь в виду?
— Ле-Бо научил меня глубже чувствовать… и я надеюсь, что стану рисовать лучше… побывав… здесь, — тщательно подбирая слова, постаралась выразить свою мысль Симонетта.
— Именно этого я и хотел. Но, дорогая моя, мне кажется, у тебя останется мало времени для занятий живописью, как только мы откроем наш дом в Лондоне, — заметил герцог.
Симонетта промолчала. Когда Мари пришла, чтобы убрать со стола, девушка пересела в кресло, боясь подойти к окну и снова увидеть отблески света на скалах.
Герцог упаковывал вещи. Он собирал холсты, перевязывал их, складывал мольберт так, чтобы его можно было укрепить поверх сундука.
Симонетта рассеянно наблюдала за отцом. Он проявлял на удивление полную самостоятельность в подобном деле, хотя в Англии у него был камердинер и множество других слуг.
— Я собираюсь сходить в деревню, чтобы заказать карету на семь часов утра. Иначе нам не успеть на одиннадцатичасовой поезд в Арле, а я намереваюсь быть в Париже завтра вечером, — сказал герцог.
— Я буду готова, отец, — не задумываясь, заверила его Симонетта.
— Должен сказать, ты исключительно пунктуальна для женщины. Редкое достоинство для представительниц твоего пола!
— Я просто знаю, как ты сердишься, папа, если кто-то заставляет тебя ждать!
Отец ласково улыбнулся ей и добавил:
— Я особенно не задержусь, но после того, как закажу карету, хотелось бы зайти в гостиницу попрощаться со своими приятелями.
— Да, конечно, папа.
— Ложись спать. Я велел Мари разбудить нас обоих в шесть часов утра.
Не дожидаясь ответа, он вышел, закрыв за собой парадную дверь.
Симонетта не шевелилась. Наверху ее ждали еще не упакованные платья, а она все сидела в кресле, совершенно опустошенная. Словно то, что случилось с ней сегодня в полдень, иссушило ее силы и оставило от нее лишь слабую тень. Мари вошла в гостиную.
— Вам ничего не нужно, мамзель?
— Нет… спасибо, Мари. Вы так вкусно кормили нас все эти дни!
— Мне нравилось готовить для людей, понимающих толк в еде, да и оплачивающих сполна мое усердие, — ответила Мари.
Симонетта улыбнулась, но ничего не сказала, л Мари продолжила:
— Кое-кто из этих художников ну совсем как голодные звери. Сметут все, что перед ними ни поставишь. А иные витают себе в облаках и не отличат устрицу от картофеля!
Симонетта заставила себя улыбнуться.
— Все правильно, Мари. Это называется «художественный темперамент».
— Тогда это то, чем я, надеюсь, не страдаю! Но я буду с нетерпением ждать приезда мсье, коли он надумает посетить наши места еще разок. Да и вашего тоже.
— Я надеюсь, нам это удастся.
— Говорят, кто раз побывает в Ле-Бо, тот всегда возвращается.
Симонетта подумала, что с ней этого не случится. Она была околдована Ле-Бо, потому что здесь встретила Пьера.
Это он околдовал ее, и ей никогда не забыть тот волшебный мир, который он показал ей. Зачем возвращаться сюда, если здесь не будет Пьера?
— Я уверена, так оно и есть. Мари, — произнесла она вслух.
Он никогда не рискнет встретиться с нею вновь, и, хотя он может рисовать в другом уголке Франции, она никогда не узнает, где именно. И на его картинах ее не будет. И в ее жизни на его месте останется лишь пустота.
— Доброй ночи, мамзель, — уже у двери сказала Мари.
— Доброй ночи, Мари!
Симонетта слышала, как Мари прошла через кухню, затем Заскрипела закрывающаяся дверь черного хода, шаги Мари зашуршали по песку садовой дорожки к маленькой калитке.
Оставшись одна, Симонетта откинула голову на спинку кресла, закрыла глаза и задумалась о Пьере.
Ни о чем другом думать она не могла, хотя мысли о нем усиливали и без того нестерпимую боль потери.
Она перебирала в памяти все, связанное с ним: их первую встречу, слова, сказанные ими друг другу, миг, когда она затрепетала в его объятиях; ее надежду, что он поцелует ее в ту сказочную лунную ночь, и то, как он решительно шел впереди нее к дому.
— Мне так хотелось тогда его ласк и поцелуев, как я никогда и ничего не хотела прежде, — прошептала Симонетта.
Она вспоминала магическую власть его поцелуя, он возносил ее над всем миром.
Теперь она понимала, что любовь могла заставлять мужчин воевать во имя своих любимых, а женщин — идти на костер за своими возлюбленными.
Понимала, что музыканты, вдохновленные любовью, писали музыку, которая потрясала слушателей, а поэты создавали поэмы для своих любимых, которыми спустя века восхищаются уже иные женщины.
Любовь! Любовь! Любовь!
И пусть любовь принесла ей и восторг и страдание, Симонетта знала теперь: никто не жил, если не любил так, как она любила Пьера.
Она просидела в кресле, думая только о нем, так долго, что, когда она открыла глаза, комната уже погрузилась в темноту, наступила ночь.
За окном виднелось небо, усыпанное звездами, и скалы в лунном сиянии. Но девушка опять заставила себя не смотреть на серебряное очарование ночи, ибо и оно напоминало ей о Пьере. Медленно поднявшись с кресла, Симонетта решила пойти наверх и закончить сборы.
Тут она обратила внимание на широко распахнутое окно рядом с парадной дверью и собралась его закрыть, отважившись бросить взгляд на освещенный луной сад.
Только-только Симонетта подошла к окну, как в тот же миг с улицы до нее донесся звук колес.
В какой-то момент она решила, что это подъехала карета, заказанная отцом, чтобы отвезти их в Арль.
Но за окном была ночь, а не утро.
Она выглянула в окно, опершись о подоконник, и, к своему удивлению, увидела приближавшуюся карету, запряженную двумя лошадьми. Ей показалось, что в карете сидели двое. Экипаж остановился у ворот сада. Один из тех, что находился внутри, вышел, чтобы открыть дверцу с другой стороны.
Пока один слуга открывал дверцу, другой появился из-за кустарника в конце сада.
Не понимая, что происходит, Симонетта наблюдала за ним, пока он шел через сад, и увидела, как он приблизился к карете.
Девушка не могла разглядеть лиц, поскольку луна еще не поднялась и эта часть долины оставалась в тени. Все, что она видела, это очертания кареты и расплывчатые фигуры людей.
Но в тишине ночи она разобрала сказанные слова, хотя человек, который появился из глубины сада, и старался говорить тихо.
— Старика нет дома, девчонка одна, мсье граф.
Смысл этих жутких слов не сразу дошел до сознания Симонетты, но затем она почувствовала, как сердце ее остановилось. Она поняла, что попалась в ловушку.
Охваченная паникой, она узнала человека в карете. Это был граф и его слуги.
На мгновение у нее перехватило дыхание, девушка не могла двинуться с места.
Потом ужас охватил все ее существо.
Этот человек сулил отвезти ее в Париж. Именно это он вознамерился осуществить под покровом ночи, не спрашивая более ее согласия.
В какой-то миг Симонетта чуть было не закричала, но разум подсказал ей, что единственный путь к спасению — бегство.
В тот же миг она услышала, как граф тихо приказал:
— Иди черным ходом, Жан, а ты, Густав, — в парадную дверь.
На спасение у Симонетты оставались секунды.
Бесшумно двигаясь в легких домашних туфлях, она стремглав бросилась от окна к лестнице, еще не зная, как избежать западни.
— О Боже, помоги мне! — взмолилась она. И тут, словно само Провидение пришло ей на помощь, Симонетта вспомнила о единственном способе ускользнуть от похитителей.
Вбежав в спальню отца, девушка бросилась в соседнюю с ней туалетную комнату.
Там имелось маленькое окошко, выходившее в сад позади дома. Симонетта открыла его.
С детства она привыкла без посторонней помощи забираться в седло, карабкаться по деревьям и даже без особых усилий перелезать через ворота. Сейчас она вскочила на подоконник и выбралась в окно.
Спрыгнув на мягкую землю, она услышала шаги одного из людей графа, который поднимался по лестнице в ее комнату.
В отчаянии она пробиралась сквозь кустарник, росший сразу за домом и постепенно переходивший в рощу, где росли кипарисы и маслины.
В роще бежать стало труднее. Мешал подлесок, да и деревья заслоняли лунный свет.
Девушке приходилось двигаться на ощупь. Ноги путались в траве и вереске.
Но Симонетта все же двигалась так быстро, как только могла. Ее гнала вперед страшная мысль, что, возможно, ее уже разыскивают люди графа.
Увидев открытое окно в туалетной комнате:, они не могли не сообразить, каким путем ей удалось скрыться.
От страха сердце бешено колотилось в ее груди, губы пересохли, она тяжело дышала, хватая воздух открытым ртом.
«Если графу удастся похитить меня, — пронеслось у нее в голове, — пройдет много времени, прежде чем отец все поймет».
Она уже жалела, что не сказала отцу о грязном предложении графа.
Герцог вряд ли мог заподозрить, что французский аристократ способен на подобную низость.
«Прежде чем меня найдут и освободят, могут пройти недели, а то и месяцы, — думала Симонетта, — но тогда будет слишком… поздно». Она не совсем отдавала себе отчет, что значит это «слишком поздно». Но понимала, что граф сможет беспрепятственно целовать ее, касаться ее тела. Он сильный мужчина, а она слабая девушка. Едва ли она сможет долго сопротивляться ему. Эта мысль ужасала ее и вызывала отвращение. Какое унижение! О, если этот человек дотронется до нее, ей придется умереть. Пусть сейчас она и не представляла, как сможет убить себя.
Симонетта понимала только одно: ей надо бежать. Бежать до полного изнеможения, бежать, пока силы не оставили ее окончательно. Так бегут маленькие зверьки, спасаясь от хищников. Деревья стали редеть. За ними начинался склон, где днем они были вместе с Пьером, У нее мелькнула мысль': а вдруг, по какому-то чудесному стечению обстоятельств, он все еще там? Но она с отчаянием понимала, что уже слишком темно для рисования, а любоваться лунным светом ему, наверное, так же тяжело, как и ей. Луна им обоим напоминала о счастливых мгновениях, которые они провели вместе.
Но ей все равно необходимо было отыскать либо Пьера, либо отца. Иначе ей не миновать той участи, которую уготовил для нее граф. И тогда она погибла!
«Как же мне быть?.. — спрашивала себя Симонетта, пробираясь между деревьями. — Куда же… мне… бежать?»
Ветки кустарника, словно союзники ее преследователей, цеплялись за ноги, не давали бежать, они не отпускали ее.
«Ах, ну почему я не осталась дома! Мне ничего не грозило бы сейчас!» — с тоской думала девушка.
Спокойная безмятежность Фарингем-парка казалась ей теперь надежным приютом, отныне недостижимым для нее.
Она уже бежала по лугу. По тому самому лугу, через который совсем недавно радостно летела навстречу Пьеру.
Вот и то место, где молодой художник всегда ставил свой мольберт.
Но тут Симонетте показалось, что она услышала мужской голос. От этого звука она содрогнулась, судорожным усилием воли сдержала крик ужаса и из последних сил бросилась к Храму любви. Неожиданно у нее появилась отчаянная надежда, что, возможно, эти люди не станут искать ее там. Если ей удастся спрятаться среди развалин, они в, темноте не заметят ее.
Девушка с трудом преодолевала подъем. Каждый шаг давался ей ценой неимоверных усилий. Когда она добралась до развалин, она остановилась, судорожно ловя ртом воздух. Неужели ей удалось добраться до потаенного места?
Но успеет ли она спрятаться, прежде чем ее заметят преследователи?
Проскользнув в дверной проем, девушка вдруг поняла, что в храме кто-то или что-то есть. Большое и темное. Симонетта вскрикнула от ужаса.
И тут внезапно, так внезапно, что она не успела в это поверить, сильные руки Пьера сжали ее в объятиях. Словно некое божество пришло ей на помощь.
— Ма cherie! Любимая! Ты здесь? Что с тобой?
Говорить Симонетта не могла. Она не устояла бы на ногах, если бы Пьер не обнимал ее.
Он подхватил ее на руки и внес внутрь храма. Там он усадил ее на каменную скамью и сел рядом, крепко прижав девушку к себе.
— Что же все-таки случилось? — с тревогой спрашивал Пьер. — Скажи же.
Обессиленная от долгого бега, Симонетта с трудом проговорила каким-то чужим голосом:
— Там… граф!.. Граф…. пришел… в дом… он хотел выкрасть меня!
— Бог мой! Как он посмел! — воскликнул Пьер, порываясь вскочить.
— Нет, нет! С ним еще двое слуг… Он сказал… он… увезет меня… в Париж, — испугавшись за своего друга еще больше, чем за себя и удерживая его, судорожно повторяла Симонетта. — Люди графа могут появиться здесь. Они… преследуют… меня… Они могут найти нас… и тогда они убьют… тебя.
Пьер был вне себя от гнева.
— Думаю, они не найдут нас здесь, — сказал он, словно размышляя вслух. — Если они все же появятся, мы заранее увидим их. Я мог бы отвести тебя в селение, но, мне кажется, не стоит этого делать.
Симонетта, все еще с трудом переводя дыхание, прижималась к нему, стараясь успокоиться и поверить наконец в свое спасение. Пьер здесь, рядом, он защитит ее.
Она заметила, как внимательно наблюдает ее друг за рощей, и спросила:
— А если… если они оба появятся здесь?
— С двумя я справлюсь, — ответил Пьер. — Но мне нужен граф.
— Ох… нет… не надо! — заволновалась Симонетта. — Не навлекай на себя… беду. Я… уже боюсь… И помни, он ведь способен… не знаю как, но он способен… ты больше не сможешь продать ни одной картины.
— Ты снова заботишься только обо мне?
— О ком же… мне еще заботиться?
Молодой человек крепче прижал к себе девушку.
— Я никак не могу понять, как все произошло.
— Мой… учитель отправился… в селение заказать карету… Мы уезжаем завтра.
— Завтра? Но вы никуда не собирались, когда я говорил с тобой днем.
— Нет… Но ему неожиданно оказалось необходимо вернуться… в Англию… — Она запнулась, подумав, как был бы поражен Пьер, если бы она объяснила ему причину. Но Пьер только сказал:
— Выходит, одна проблема решена. Когда вы вернетесь домой, граф больше не будет угрожать тебе.
— Д-да… это так…
— Если он все-таки появится где-то рядом, — настойчиво продолжал Пьер, — сразу же, ты слышишь, сразу же беги в полицию. Впрочем, у тебя, наверное, есть кто-нибудь из родственников, чтобы сделать это за тебя?
— О да… У меня есть родственники… в Англии.
— О, как бы я хотел объясниться с ними и внушить им, как они должны заботиться о тебе. И никогда… никогда, никогда больше! Ты слышишь меня, Симонетта? Никогда больше не приезжай во Францию с мужчиной, неспособным должным образом беречь и защищать тебя.
— Напрасно ты так говоришь! — вступилась Симонетта за отца.
— Может быть. Но ты слишком красива, моя маленькая Венера. Всегда найдутся мужчины, которые станут преследовать тебя…
Пьер замер, внезапно замолчав, но тут же заговорил вновь:
— О Боже! А я, как я могу допустить подобное? Разве я могу оставить тебя, а сам день и ночь мучиться мыслью, что какой-нибудь мерзавец вроде графа охотится за тобой и ты напугана так же, как сейчас?!
— О… я… мне было бы так… так страшно, если бы я… не встретила тут тебя…
С этими словами Симонетта повернула голову в сторону рощи. Лунный свет превратил луг в искрящееся серебро, а справа и слева темнели темно-лиловые уступы скал. Только их вершины чуть тронуло мягкое сияние луны. Какая красота! Но вспомнив о графе, Симонетта вздрогнула, и пальцы ее судорожно сжались. Пьер почувствовал, как трепещет от страха эта худенькая девушка рядом с ним.
— Успокойся, дорогая моя, — проникновенно проговорил он. — Не могу я оставить тебя. Но защитить тебя и заботиться о тебе я смогу только в том случае, если ты станешь моей женой!
Эти слова прозвучали так неожиданно, что Симонетта изумленно посмотрела на Пьера, на миг забыв обо всем на свете, даже о преследующих ее людях графа.
Вот Пьер и произнес то, что ей так хотелось услышать, и радость солнечным лучом озарила для нее все вокруг. Но ей придется отказать ему.
А Пьер говорил и говорил, останавливаясь только для того, чтобы перевести дыхание:
— Все не так просто. Пойми, я действительно знаю, как сложно тебе будет. Возможно, ты так никогда и не станешь счастливой, но, клянусь, я сделаю все возможное, чтобы избавить тебя от боли. Боюсь только, не всегда это будет в моих силах.
— Не… понимаю…
Симонетта никак не могла подобрать слова. Ей следовало бы давно прервать его и объяснить, что им не суждено связать свои судьбы.
— Почему… почему же непременно… несчастна? — спросила она, не в силах сдержать любопытство.
— Ты англичанка и не знаешь, насколько французские семьи отличаются от английских. Понимаешь, любимая, моя родня придет в ярость, узнав о моей женитьбе. Но, поскольку ничего изменить они уже не смогут, каждый из членов моей семьи приложит все усилия, чтобы продемонстрировать свое недоброжелательное отношение к тебе. Они постараются дать тебе понять, насколько ты нежеланна, как сильно они не одобряют мой выбор и почему отвергают тебя и твой образ жизни до замужества.
Ничего подобного Симонетта не ожидала. Она думала услышать о жизни в нищете, которая ожидает тех, кто пытается зарабатывать на жизнь своим талантом художника.
Не спуская глаз с Пьера, девушка пыталась вникнуть в смысл его слов. Ее изумляло все. И главное, его неожиданное предложение руки и сердца, хотя ни разу за все время он не начинал подобного разговора.
— Видишь ли, красавица моя, — сказал Пьер, — ты напрасно тревожилась за меня. Не во власти графа помешать мне в чем бы то ни было.
— Почему?
— Я не художник. Живопись — всего лишь мое увлечение.
— Не художник?.. Но как же… это?
— Да, я люблю рисовать. Люблю живопись. Хочу, хотя иногда боюсь, что у меня это не получится, стать хорошим импрессионистом.
— Но ты… обязательно добьешься успеха…
Симонетта заметила, как Пьер снисходительно улыбнулся в ответ.
— Мне хотелось бы, чтобы ты верила в меня. Только твое мнение и имеет для меня значение. По правде говоря, все было бы много проще, если бы ты и вправду выходила замуж за художника-импрессиониста.
Пьер поцеловал ее в лоб и продолжил:
— Тогда мы вместе боролись бы за жизнь, продавали бы картины, а ты вдохновляла бы меня, и я пытался бы достичь высот Клода Моне, творчеством которого ты восхищаешься.
— И Сислея, — прошептала Симонетта, вспомнив его великолепную картину в доме графа.
Но вслед за этим воспоминанием вернулся страх. Девушка с тревогой взглянула в сторону луга. Но никто не приближался к укрывавшим их стенам.
— Забудь о графе, — попросил Пьер. — Ему придется смириться с тем, что он потерял тебя. Отныне он навсегда исчезнет из нашей жизни.
— Ты… действительно… так считаешь?
— Полагаю, каким бы наглым и самонадеянным ни был этот человек, он не рискнет преследовать тебя в селении.
Скорее всего он решил, что ты убежала именно туда.
— Надеюсь, ты прав… :
— Давай же поговорим о нас с тобой. Я все обдумал.
Мне следовало решить это раньше. Мы поженимся, и, хотя члены моей семьи не столь ужасны, как граф, тебе с ними придется нелегко. Но я буду рядом. Мы будем вместе. Обещаю тебе, ты одолеешь это. С твоей красотой, твоим обаянием, с твоим умом ты завоюешь их расположение.
— Но… я не понимаю… почему… они не захотят принять меня… сразу…
— Дело вовсе не в тебе… не в тебе лично. Дело в моей семье, для которой ты всего лишь начинающая художница.
Ты столь чужда их образу жизни, что они сочтут тебя недостойной своего внимания. Они решительно придут в ужас от моего выбора.
Симонетта перевела дыхание.
— Пьер… спасибо за твое предложение… но, Пьер… постарайся понять… Я… вынуждена сказать «нет»!
Выговорив это, девушка стала судорожно думать, как же ей объяснить ему причины ее отказа.
Но Пьер расхохотался и сжал Симонетту в своих объятиях.
— Ты снова заботишься только обо мне, и за это я люблю тебя еще больше. Разве мог бы я отыскать еще одно такое удивительное создание?! Такое бескорыстное и любящее?! Обещаю тебе, ты ни о чем не пожалеешь. — Молодой человек наклонился к Симонетте и стал целовать ее. — Я не намерен слушать твои возражения. Ты моя, и я твердо решил жениться. Вместе мы одолеем все трудности. Волшебная сила любви сделает нас абсолютно неуязвимыми.
— О, Пьер… Пьер, послушай! — взмолилась Симонетта. — Я не могу стать твоей женой. И прошу… выслушай меня… прежде чем скажешь еще что-нибудь…
Девушка замолчала.
— Сегодня, когда я прогнал тебя, я думал только о тебе.
Я не смог бы вынести, если бы сделал тебя несчастной. Но сейчас… сейчас я знаю одно: без меня тебя ждут еще большие беды.
И снова он целовал свою любимую, не давая ей произнести ни слова.
— Я понял теперь одно: нам совершенно немыслимо расстаться. Если ты станешь моей женой, я смогу защитить тебя, и я стану боготворить тебя до последних дней моей жизни.
Слова Пьера звучали, словно клятва перед алтарем. Симонетта замерла, так трогательно это было.
Но потом ее душевная боль стала еще сильнее. Ей все равно придется раскрыть Пьеру свой обман. И как бы сильна ни была их любовь, как бы страстно она ни стремилась к нему, никогда ей не позволят выйти за него замуж. Но как же невыносимо трудно ей сейчас, когда надо все объяснить Пьеру!
Глубоко вздохнув, Симонетта уже готова была начать, но Пьер заговорил снова:
— Дорогая моя, любимая, ведь я никакой не Пьер Валери. Мое настоящее имя Монтрей. Я герцог де Монтрей!
Симонетта буквально окаменела. Ей показалось, что все это ей снится.
Но для Пьера ее молчание казалось невыносимым.
— Теперь ты знаешь правду, но я не хочу, чтобы ты чего-нибудь боялась. Для тебя это значит лишь одно: всегда и везде я буду любить и защищать тебя.
С этими словами он снова склонился к губам девушки.
Симонетта издала невнятный то ли вздох, то ли смешок…
И внезапно расплакалась. Она так долго сдерживалась!
Слезы ручьем текли по ее щекам. Уткнувшись лицом в плечо Пьера, она рыдала, рыдала и никак не могла остановиться.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мгновения любви - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Мгновения любви - Картленд Барбара



Два шифрующихся герцога-художника - это слишком даже для Картленд: 4/10.
Мгновения любви - Картленд БарбараЯзвочка
24.03.2011, 9.16





Комментарии человека, который написал выше, к каждой книге, повергают меня в истерику и смех. Школота возомнившая себя великим критиком. 0/10.
Мгновения любви - Картленд БарбараРина
4.09.2012, 16.24





Да уж, у Картленд как книга, то гг непременно герцог или граф , что хватит на целое государство. Хотя, что мы хотим от писательницы, которая родилась в 1901г., поэтому у нее и книги более наивные и где то может устаревшие. А вообще кто то любит Картленд, кто то нет - дело вкуса
Мгновения любви - Картленд Барбаранатали
4.09.2012, 21.23





мне стало скучно. много восторженных фраз, и как-то неестественны все события. еле дочитала. Кажется, не хватит терпения дочитать оставшиеся романы Бабушки Барбары.
Мгновения любви - Картленд БарбараЛюбовь
14.04.2015, 14.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100