Читать онлайн Маска любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Маска любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.29 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Маска любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Маска любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Маска любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Катерина медленно вошла в салон и на мгновение остановилась в дверях, глядя на герцога, который ждал ее на диване у стены.
Герцог встал и, когда девушка приблизилась, понял по выражению ее глаз, что она испугана.
Катерина надела одно из выброшенных платьев Одетты — из голубого муслина, с белой кружевной косынкой на плечах по моде, введенной миссис Фитцгерберт, и с широким белым поясом, подчеркивающим тоненькую талию девушки.
Платье было великовато ей, и поэтому она казалась в нем более хрупкой и незрелой, чем в своем собственном платье.
Ее волосы, еще немного влажные от морской воды, блестели словно золотая канитель в солнечных лучах, бьющих в иллюминатор.
Катерина подошла к герцогу.
— Не хотите ли сесть? — спросил он.
Девушка послушно села на край стула, стоящего перед диваном. Ее пальцы сцепились — движение, которое герцог запомнил с того раза, когда они беседовали на площади Святого Марка.
— Я думал о ситуации, которую вы создали, Катерина, и прежде чем мы обсудим что-либо еще, я хочу услышать правду: почему вы спрятались на моей яхте, и почему вашему деду было трудно устроить ваше замужество.
Герцог помолчал, и его глаза смотрели холодно, когда он добавил:
— Я хочу услышать правду — истинную правду!
По натуре герцог не был жесток, но мог стать очень безжалостным, когда ему в чем-то перечили.
Он был исключительно умен и пользовался большим влиянием в палате лордов. Его талант государственного деятеля признавался как премьер-министром, так и большинством его собратьев-пэров.
Хотя герцог охотно наслаждался слабым полом — о его бесчисленных романах ходила масса сплетен, — его политический облик был незапятнан, и герцог намеревался и дальше сохранять его таким.
Поэтому он решил, пока ждал Катерину, что отнюдь не собирается ввязываться в скандал, к которому не имеет никакого отношения, но который может иметь далеко идущие последствия для его карьеры, если подумают, что герцог похитил внучку дожа.
Ему было жаль Катерину.
Герцог видел, как она красива, и, довольно странно, поймал себя на том, что не может забыть сладость ее губ, когда, поддавшись порыву, поцеловал ее той ночью у канала.
Но это, сказал себе англичанин, недостаточная причина, чтобы впутываться в ее личные дела.
Он по-прежнему с трудом мог поверить, что у девушки хватило смелости, а скорее даже ума, спрятаться на его яхте.
Мало того, она принесла с собой сокровище, которое вошло в историю Венеции и почиталось веками.
Герцог подумал, что будь он человеком здравомыслящим, он повернул бы назад без дальнейших церемоний.
Если бы Катерина устроила истерику или попыталась снова броситься за борт, он запер бы ее в каюте до тех пор, пока не передал бы беглянку ее деду.
Но вместе с тем герцог понимал, что их возвращение в Венецию может вызвать неудобные осложнения.
Прежде всего, дож несомненно спросит, почему Катерина выбрала яхту герцога, и не встречались ли они прежде?
В тот день, когда это случилось, дож предлагал герцогу свое гостеприимство, от которого англичанин отказался.
У него уже были друзья в Венеции, к тому же герцог твердо решил, если удастся найти кого-нибудь, кто позаботился бы об Одетте, навестить Дзанетту Тамьяццо.
Вечер, проведенный в кругу семьи дожа, был не особенно ему по вкусу, и герцог ухитрился самым дипломатичным образом отказаться от этого приглашения.
Теперь его светлость спрашивал себя, как он объяснит свое знакомство с Катериной? А кроме того, он чувствовал легкие угрызения совести, за то, что поцеловал девушку, прощаясь с ней у канала.
«Конечно, — сказал себе герцог, — всему виной атмосфера карнавала». Но он знал, что это не совсем правдивый ответ.
Истинная причина заключалась в том, что он нашел ее мягкий, запинающийся голос привлекательным. Ему было лестно, что девушка так внимательно его слушала, а изгиб ее юных, нетронутых губ был просто неотразим.
«Нет, — подумал герцог. — Возможно, для Катерины правильнее было бы вернуться в Венецию. Но что касается меня, то возвращение вызовет больше разговоров и сплетен, чем я готов выдержать».
Вывод, к которому пришел он перед тем, как Катерина появилась в салоне, оказался крайне досадным.
Герцог излишне оптимистично вообразил, что с уходом Одетты он избавится от бурных сцен и упреков, от жалоб и женских хитростей, и предвкушал, как останется один на пути домой.
Решение проблемы уже пришло ему на ум, но герцог хотел сначала послушать Катерину и утолить свое любопытство насчет подоплеки ее поведения.
— Я жду правду, Катерина.
— С чего мне… начать? — нервно спросила девушка.
Глядя на нее, герцог подумал, что никогда еще не видел такого изумительного контраста голубых глаз с натурально темными ресницами и венецианским золотом волос.
Лицо девушки было очень бледным от того испуга — она испытала сильное потрясение, когда бросалась в море, и, видимо, ее очень беспокоил исход их разговора.
«Она красива, — сказал себе герцог, — утонченно, почти завораживающе красива, но в данный момент мне нет до этого дела».
— Думаю, все началось двадцать один год назад, — заговорила Катерина тихим, нерешительным голосом, — когда в 1770 году мой английский дедушка приехал в Венецию.
— Как его звали? — поинтересовался герцог.
— Симеон Уоллес, — ответила Катерина, — он… он был художником.
— Конечно! — воскликнул герцог. — Я слышал о нем.
— Король приобрел две его картины, и принц Уэльский купил много его работ до того, как дедушка умер в прошлом году.
— Он был очень известным художником, — заметил герцог.
— Дедушка дружил с сэром Джошуа Рейнольдсом и мистером Гейнсборо, — рассказывала дальше Катерина, — а в последние годы жизни работал с Джоном Зоффани.
Ей показалось, что герцог хочет что-то сказать, но он промолчал, и Катерина продолжила:
— Конечно, дедушка был не так хорошо известен, когда приехал в Венецию. Он хотел учиться живописи у Каналетто и Гварди, и они встретили его с распростертыми объятиями.
Девушка вздохнула. Казалось, она изо всех сил выбирает слова, желая произвести впечатление на герцога.
В этот момент дверь каюты открылась, и вошел Хедли с подносом.
— Прошу прощения, — вздрогнув, сказал герцог. — Мне следовало дать вам подкрепиться, прежде чем начинать разговор. Вы, должно быть, очень устали.
— И немножко проголодалась, — с улыбкой призналась Катерина.
Хедли поставил поднос на стол, прибитый к полу, и девушка, виновато взглянув на герцога, прошла через салон.
На подносе стояло несколько блюд. Катерина положила понемногу с каждого из них на свою тарелку. Но когда еда оказалась перед ней, аппетит куда-то пропал.
Поэтому она ограничилась горячим шоколадом с рогаликом, испеченным этим утром и доставленным на борт перед самым отходом яхты.
Откинувшись на спинку дивана в другом конце салона, герцог наблюдал за девушкой.
«Она грациознее Одетты, хоть та и прошла хорошую школу в кордебалете», — подумал он.
Катерина обладала врожденной грацией. Было наслаждением наблюдать за движениями ее рук и ее тела, за тем, как она пьет маленькими глотками и как наклоняет голову.
Словно почувствовав его взгляд и смутившись, девушка быстро допила шоколад и вернулась на стул рядом с герцогом.
— Я больше не хочу. Я… продолжу?
Катерина так напряжена, подумал герцог, будто она на скамье подсудимых борется за свою жизнь, а он — судья.
— На чем я… остановилась? — нервно спросила девушка.
— Ваш дедушка, Симеон Уоллес, прибыл в Венецию, — подсказал его светлость.
— Мой отец, как вы, наверно, догадались, был старшим сыном Людовико Манина. Дедушка стал уже сенатором, и о нем говорили как об одном из самых выдающихся членов Большого Совета. Но его сын Николетто, мой будущий отец, не оправдал его надежд.
Слушая Катерину, герцог все больше удивлялся той чрезвычайной интеллигентности, с которой она рассказывала о событиях, по сути являющихся историей ее жизни, и неожиданно для себя обнаружил, что увлечен ее рассказом.
Наблюдая за выразительным личиком девушки и видя быстрые движения ее рук, герцог легко представлял себе все события, разворачивающиеся перед ним, словно на панорамных картинах, так любимых венецианцами.
Николетто Манин слыл человеком умным с того самого момента, как поступил в Университет в Падуе, где все молодые венецианские дворяне завершали свое образование.
Он выделялся среди сверстников не только своей доблестью в учении, но и своими идеями, многие из которых были революционными даже для студента.
Отец много раз увещевал его, корил за излишнюю прямоту, а больше всего за то, что он пропагандировал свои идеи в ярких критических статьях, которые публиковались в «Гадззетта Венета» и «Оссерваторе».
Венеция первой в мире начала издавать свою газету, а в восемнадцатом веке их выпускалось там великое множество.
Но «Оссерваторе», издающаяся литераторами, людьми учеными, имела большое влияние, и статьи Николетто стали обращать на себя внимание и вызывать толки среди видных деятелей Сената.
Наконец, из любви к отцу, Николетто бросил политические сочинения и, уйдя из университета, обратился к театру.
Спустя короткое время он исполнился уверенности, что его истинное призвание — живопись. Раз ему не позволяют писать, он сможет выразить себя посредством кисти и палитры!
Вскоре он начал вращаться в мастерских великих венецианских художников, которых было очень много.
И братья Гварди, и Каналетто полюбили его. И когда Симеон Уоллес прибыл в Венецию, он неизбежно должен был встретиться с Николетто Манином.
Но Симеон Уоллес приехал не один, он привез с собой свою дочь Элизабет.
Элизабет Уоллес была красива очень по-английски. Светловолосая, с яркими голубыми глазами и необыкновенно обаятельная, эта девушка очаровывала всех, кто с ней знакомился. Николетто Манин не стал исключением.
Не прошло и месяца после их встречи, как он обратился к Большому Совету за разрешением жениться на ней.
Несмотря на поддержку его отца, который понимал, как много это значит для сына, Совет отклонил прошение. Николетто сказали, что они не видят никаких особых причин, по которым им следует разрешить брак патриция с иностранкой без всяких благородных связей.
Николетто умолял. Он уговаривал каждого сенатора по отдельности, но они остались непреклонны.
На тот момент в высшем обществе Венеции существовала определенная тенденция против введения простых людей во дворянство. Да и Николетто своими откровенными статьями, конечно же, не покорил сердца тех, кого критиковал.
Когда Симеон Уоллес решил оставить Венецию и забрать с собой дочь, Николетто уехал вместе с ними.
Они с Элизабет поженились в Лондоне, и поскольку английское общество не столь непреклонно, как венецианское, то вскоре они нашли себя в очаровательном и интеллектуальном кругу, и Николетто смог возвыситься как живописец.
Тесть представил его английским художникам, и молодого венецианца сразу покорил стиль Ричарда Косуэя, особенно его миниатюры.
Николетто не пытался стать великим мастером, но сосредоточился на написании миниатюр и делал это настолько хорошо и настолько лестно, что все хотели иметь его работы.
Наконец, королева заказала ему написать портреты своих детей, и Николетто стал модным.
Они с Элизабет не были богаты, но жили безбедно и, что важнее, будучи умными, образованными и веселыми людьми, они словно притягивали в свой дом людей схожих интересов и ума.
Знаменитый драматург Ричард Бринсли Шеридан, выдающийся политик Чарлз Джеймс Фокс и близкие друзья молодого принца Уэльского часто собирались в студии Николетто Манина, засиживаясь за разговорами до раннего утра.
Бот так Катерина и выросла, находя беседу интереснее танцев, остроумие занимательнее комплиментов, а построение фразы таким же чарующим, как новое платье или дорогая лента для волос.
— Папа, бывало, говорил, что остроумное слово подобно сверкающему драгоценному камню и гораздо больше красит женщину.
По мере того как Катерина продолжала рассказ, герцог узнал, что за трагедия коснулась ее жизни. Сначала умерла ее мать от затяжной болезни, которую доктора не смогли определить, а минувшей зимой скончался от простуды ее отец.
Когда девушка осталась сиротой, один из друзей отца связался с венецианским послом в Лондоне, и тот помог отправить ее к деду, избранному дожем Венеции два года назад.
В голубых глазах Катерины заблестели слезы, когда она вспоминала, как ей не хотелось расставаться с Лондоном. Но письма из Венеции велели ей ехать немедленно, и она пустилась в путь на корабле под венецианским флагом.
Катерина замолчала. «Вид у герцога не слишком то сочувственный», — с отчаянием подумала она.
— Продолжайте, — спокойно сказал англичанин. — Теперь я начинаю понимать, почему вашему деду было трудно найти вам жениха.
— Папа, конечно, не только сам лишился своего дворянского звания, но и своих детей лишил права войти в высшее общество, — сказала Катерина. — Когда я приехала в Венецию и стала жить во дворце со своим дедушкой, мне совершенно ясно дали это понять. А еще я поняла, что никому из моих родственников я не нужна.
Ее голос задрожал.
— Все были слишком заняты собственной жизнью и не имели времени для какой-то девчонки, которую никогда прежде не видели, и чей отец совершил мезальянс, — ужасный, по мнению моей бабушки, догарессы.
— Она была не рада вам? — спросил герцог.
— Она так и не простила своего сына и, думаю, пыталась забыть его, — ответила Катерина. — Я стала неудобным напоминанием о том, что он сделал и как запятнал честь семьи. Как и дедушка, она сочла, что лучше всего выдать меня замуж как можно скорее.
— И вы согласились с этим?
— Что еще… я могла сделать?
В ее юном голосе проскользнуло что-то беспомощное, но герцог заставил себя забыть о жалости.
— Все же дедушка нашел вам жениха, — решительно заметил он.
— Да, маркиз Соранцо согласился жениться на мне, — подтвердила девушка. — Но я уже говорила вам, что он старик, ему почти шестьдесят лет, и он уже имел двух жен! Когда дедушка сказал мне о нем, я пришла в ужас. Я умоляла не принуждать меня к такому гибельному браку, но дедушка и слушать не хотел.
Потом Катерина рассказала герцогу, как пошла в библиотеку и нашла те слова во французской книге, которые произвели на нее такое сильное впечатление.
— Они заставили меня… почувствовать, — медленно сказала она, — что я могу… бороться, что я могу как-то избавиться… от этого брака. Я подумала, может, попробовать уговорить старика сказать дедушке, что он… ошибся и хочет взять назад свое предложение.
Девушка вздохнула.
— Я знаю, это было очень наивно с моей стороны; маркиз ни за что не согласился бы на такое! Это было бы оскорблением дожу после того, как он уже дал слово.
Помолчав, она через силу продолжила:
— Я вернулась в свою спальню. Моя горничная волновалась, потому что мне давно пора было одеваться! Я надела то платье из белой и серебряной парчи, которое выбрана для меня моя тетя, а потом Свадебную корону. Посыльный прибыл с подарками от моего будущего… мужа.
— Уверен, они были великолепны, — сухо сказал герцог.
— Думаю, обе его… жены носили их, — ответила Катерина, — потому что тетя все восклицала, как она восхищалась ими… раньше.
Затем Катерина описана помолвку, которая происходила в Зале Большого Совета.
Этот зал, восстановленный в семнадцатом веке после Великого Пожара, вмещал сотни гостей. Именно там дож давал торжественные обеды для приезжих королей и знаменитостей.
Тем вечером в зале собрались личные друзья и родственники дожа и догарессы, чтобы отпраздновать помолвку их внучки.
На столах стояла золотая посуда, золотые украшения и огромные золотые канделябры. Двести гостей сели обедать, тогда как остальные, менее важные, были приглашены на более позднее время. Обед состоял из двенадцати перемен, и каждая перемена вносилась в зал под звуки гобоя, скрипки и клавесина. Пока гости ели, играл оркестр, и теноры пели арии из последних оперетт.
Дож облачился в торжественную пурпурную мантию, а маркиз был великолепен в сюртуке из расшитого бархата. Сюртук, немного старомодный, но очень искусно сделанный, весь сверкал от драгоценных камней на золотом шитье.
Катерина получила столько поздравлений, столько добрых пожеланий, что начала чувствовать, что она будет очень злой и бесчувственной девушкой, если не будет признательна за такое внимание и доброту.
«Возможно, я стану хорошей женой маркизу, — подумала она про себя. — Может, он будет… добр и любезен со мной… и, как все венецианские мужья, перестанет, в конце концов, интересоваться женой и позволит мне жить своей жизнью».
По мере того как блюда сменяли друг друга, она пришла к мысли, что могла бы увлечься живописью или плетением кружев.
Учителей в Венеции больше чем достаточно, а если она будет полностью занята, ей не придется терпеть чичисбео или по три-четыре часа в день прихорашиваться перед зеркалом.
«Надо быть благоразумной, — думала она. — Для меня нет другой жизни, кроме как здесь, и надо мужественно переносить несчастья».
Когда обед закончился, столы убрали, заиграла музыка, и как только прибыли новые гости, все стали танцевать.
Танцы занимали такое же большое место в венецианской жизни, как смех, и Катерину окружили бесчисленные партнеры, ждущие своей очереди, чтобы потанцевать с ней.
Позже, она не совсем поняла, как это случилось, девушка обнаружила, что стоит на балконе с видом на лагуну, а рядом стоит ее будущий муж.
Из зала доносилась очень романтичная музыка, и лагуна под звездами с крадущейся по небу луной выглядела необыкновенно красиво.
Фонари гондол отражались в воде, а направо от дворца светились окна в домах на Большом канале.
Глядя на лагуну, Катерина увидела большой корабль, медленно выходящий из гавани с началом отлива.
Его паруса были наполнены ветром, в иллюминаторах и на палубе горели огни.
Невольно девушка спросила себя, не герцог ли это уходит на своей яхте, и как только подумала о нем, так снова вспомнила его губы и неописуемый восторг первого в ее жизни поцелуя.
«Он возвращается в Англию», — подумала Катерина и почувствовал а, как внезапно сжалось сердце.
— Vous etes tres belle, ma petite
type="note" l:href="#FbAutId_7">[7]
.
Голос маркиза заставил ее вздрогнуть: девушка почти забыла, что он рядом.
— Molto grazie
type="note" l:href="#FbAutId_8">[8]
, — ответила она по-итальянски, как обычно подумав, что венецианцы только потому так обожают французский, что считают его шикарнее своего родного языка. Маркиз взял ее руку.
— Вам нравятся мои подарки? — спросил он, глядя на большое бриллиантовое кольцо, надетое у нее на среднем пальце.
— Они очень красивы, — ответила Катерина, стараясь не вздрагивать от прикосновения его руки. Неизвестно почему, но его пальцы были холодными и влажными.
— Завтра поблагодарите меня.
С этими словами маркиз взял ее руку и поцеловал ладонь.
Его сухие губы двинулись по ее мягкой коже. Но вдруг девушка почувствовала острый кончик его языка, и в тот же миг ужасное отвращение пронзило ее, как отравленная стрела.
Все в ней восстало, ей было противно, как никогда в жизни!
Катерина попыталась отнять руку, но маркиз держал крепко. Девушка посмотрела в его глаза и испугалась так, что сдавило горло.
В лунном свете она ясно увидела их жуткий блеск, который даже в своей невинности распознала как похоть.
Тонкие губы старика раздвинулись в развратной улыбке, а между ними желтели его гнилые зубы.
С бессвязным восклицанием Катерина отпрянула от него.
— До завтра, — мягко сказал маркиз, а девушке показалось, будто дикий зверь зарычал.
— Мы должны… вернуться к… гостям, — пролепетала она и, прежде чем старик успел помешать, быстро вошла в зал и чуть ли не бегом устремилась прочь от него, пробираясь среди танцующих пар.
Она совершенно не представляла, куда идет. Девушкой овладел панический ужас, придавший ей решимости бежать.
Не имеет значения, куда, лишь бы этот гадкий старик не смог преследовать ее.
С отчетливостью, обострившей каждый ее нерв, Катерина поняла, что не может выйти за него замуж. Это совершенно невозможно!
Она не могла позволить ему даже еще раз дотронуться до нее, и, не сознавая того, что делает, девушка терла руку, будто могла стереть ужас его поцелуя.
Вот и большие расписные двери зала. Не задумываясь, Катерина побежала вниз по широкой мраморной лестнице.
В зале у входа она увидела сложенные на столах и стульях плащи, шляпы и маски гостей.
И среди них, словно кто-то помогал ее бегству, лежало много домино.
Очень неразумно ходить по улицам во время карнавала без маскарадного костюма, потому что это привлекает внимание, и такой человек, скорей всего, будет оскорблен весельчаками за неподчинение духу карнавала.
Слуги, приставленные к одежде, болтали между собой. Улучив момент, когда они не видели, Катерина быстро взяла домино и маску.
В темном уголке она закуталась в плащ, чтобы не видно было платья. Домино оказалось велико для нее, но девушка поглубже надвинула капюшон на голову и надела маску.
После чего смело и без колебаний пошла к двойным дверям.
Два лакея услужливо распахнули их перед ней. Они не узнали Катерину, да им и в голову не могло прийти, что невеста захочет убежать с помолвки.
На площади Святого Марка веселье было в полном разгаре.
Звучали шум, музыка и смех. Клоуны дразнили толпу, и то и дело раздавались громкие возгласы — зрители следили, как акробаты все выше и выше карабкаются друг на друга, строя живую пирамиду, которая казалась уже высотой с колокольню.
Девушка проскользнула незамеченной по боковой улочке и, словно ведомая инстинктом, направилась к берегу.
Она слышала на днях, как люди говорили о великолепии яхты герцога, и знала, где та стоит.
В ее несчастье яхта означала для Катерины кусочек Англии и человека, который был добр к ней, и с кем ей не было страшно.
Торопливо шагая по грубым булыжникам причала в своих белых атласных туфлях, девушка в первый раз спросила себя, что она скажет герцогу?
Вдруг он откажется слушать ее мольбы об убежище? Вдруг он даже не позволит ей подняться на корабль?
Катерина нашла яхту. Сходни были спущены, а на другом конце палубы виднелся ночной сторож.
Так ничего и не придумав, девушка поднялась на борт. Сторож увидел ее, но остался сидеть, как сидел, и Катерина поняла, что он принял ее за ту даму, подругу герцога.
Дойдя до трапа, девушка спустилась внутрь. Она знала куда идти, ведь яхта герцога не слишком отличалась от шхуны, которая доставила ее в Венецию.
Было легко угадать, в какой стороне находятся хозяйские каюты. Катерина открыла первую дверь, увидела разбросанную женскую одежду и снова ее закрыла.
Теперь следующая дверь. По тишине на корабле девушка догадалась, что герцог еще на берегу, а увидев пустую каюту и нетронутую постель, уже не сомневалась в этом.
В каюте горела свеча, и Катерина быстро огляделась. Открыв дверь справа от себя, она обнаружила, что та ведет в ванную комнату. Потом девушка увидела расписной шкаф.
Примостившись в его дальнем углу и закрыв за собой дверцу, она сказала себе, что если повезет, ее не обнаружат до тех пор, пока яхта не отчалит.
Катерина чувствовала, что долгое ожидание, голод, жажда и боль затекшего тела лучше необходимости вернуться во дворец, чтобы снова увидеть маркиза и ощутить его прикосновение.
Девушка уселась и закрыла глаза.
«Пожалуйста, Господи, не дай никому найти меня, — взмолилась она. — Пожалуйста, позволь мне остаться здесь до тех пор, пока мы не будем в море».
Откинув голову, Катерина почувствовала, как Свадебная корона ударилась о деревянную стенку шкафа.
Девушка нетерпеливо одернула ее с головы и, устроившись как можно удобнее, чтобы не страдать от судорог, сидела, прислушиваясь к возвращению герцога на яхту.
Катерина умолкла, а немного погодя очень тихо добавила:
— Я надеялась… что вы… не найдете меня… несколько дней.
— Вы бы очень проголодались к тому времени, — заметил герцог.
— Это не… имело значения, — ответила Катерина. — Теперь вы знаете… почему я это сделала.
Герцог беспокойно пошевелился.
— Я понимаю ваше затруднительное положение, — сказал он, — но и вы должны понимать, Катерина, и, возможно, лучше, чем кто-либо другой, что я приезжал в Венецию не ради собственного удовольствия.
— Я знаю, — ответила девушка. — Но если сенат остался равнодушен к тому, что вы сообщили им, почему вас должно беспокоить их мнение обо мне?
— Потому что подобного рода дела могут вызвать международный инцидент. Сенат, несомненно, пожаловался бы на мое поведение британскому правительству, и я бы предал доверие премьер-министра, если бы совершил что-нибудь настолько предосудительное, — то есть если бы помог внучке дожа бежать от того, что считают ее долгом.
Его голос звучал жестко, и Катерина заморгала, будто герцог ударил ее.
— Вы не отвезете меня… назад? — спросила она еле слышным шепотом.
— Это было моим первым намерением, — ответил герцог, — но у меня возник другой план.
Катерина напряженно слушала.
— В данный момент меня не устраивает возвращение, поэтому я думаю как о себе, так и о вас. Я доставлю вас в Неаполь — для меня это будет не слишком большой крюк.
В его тоне сквозило равнодушие.
— Там я передам вас венецианскому послу, а дальше поступайте, как знаете. Я оставлю вам достаточно денег, чтобы обеспечить вашу независимость хотя бы на некоторое время.
Герцог говорил очень решительно, и Катерина молчала минуту, прежде чем съязвить:
— Решение политика!
— Что вы хотите этим сказать?
— Это только видимая уступка, но в действительности она нисколько не влияет на осуществление вашей главной цели.
Помолчав, девушка сказала обвиняющим голоском:
— И эта цель — отделаться от меня!
Герцог поднял брови. Катерина казалась очень маленькой, хрупкой и женственной, и было немного удивительно слышать такие слова из ее нежных уст.
Так мог бы говорить мужчина, но вот внезапно она повела себя совершенно по-женски.
Встав со стула, Катерина бросилась на колени перед герцогом.
— Пожалуйста, — взмолилась она, — пожалуйста, возьмите меня с собой в Англию! У меня есть… родственники, которые позаботятся обо мне. Я не доставлю вам хлопот, никто даже… не узнает, что я на вашей яхте. Я буду оставаться в своей каюте в каждом порту, в которые мы зайдем, и я уверена, что если вы велите своей команде молчать, они не проболтаются.
— Пожалуйста… пожалуйста, — умоляла девушка, обеими руками схватив герцога за руку. — Вы же знаете, что в Лондоне у меня будет достаточно денег. Мне не нужна ваша помощь… Вообще ничья не нужна. Я пойду к моим… родственникам, и они… позаботятся обо мне.
— Почему вы не пошли к ним раньше? — спросил герцог.
Катерина заколебалась, подыскивая слова.
— Они не… богаты, — сказала она наконец. — Я не хотела быть обузой, и еще я подумала, что будет… правильно, если я навещу… семью моего отца.
— В этом есть смысл, — допустил герцог.
— Вы… отвезете меня… в Англию? Казалось, герцог размышляет над этим, но по его решительно сжатым губам Катерина поняла, что он все еще думает о возможном скандале и неприятностях, в которые может быть вовлечен.
— Клянусь вам всем святым, что когда я буду в безопасности в Англии, я никогда и никому не открою, что даже знакома с вами. Это будет только… наша тайна. И я не буду вам мешать! Я знаю, вы считаете женщин помехой, но я сумею не надоедать вам.
— Вы определенно донимаете меня! — воскликнул герцог. — Это самая запутанная и потенциально опасная ситуация, в которую, я когда-либо попадал.
Он стряхнул с себя цепляющиеся руки Катерины и встал.
Девушка не сводила с него глаз, а герцог, нарочно не глядя в ее сторону, беспокойно перешел в другой конец салона, чтобы сесть как можно дальше от нее.
— Вам следовало… дать мне… утонуть, — тихо проговорила Катерина. — Это решило бы… дело для нас обоих.
— Это истеричный и чересчур драматичный подход, как вы прекрасно знаете, — раздраженно ответил герцог. — И осмелюсь предположить: вы понимали, когда бросались за борт, что вас спасут.
Боль вспыхнула в глазах Катерины. Краска хлынула ей в лицо и тотчас угасла, оставляя девушку еще бледнее, чем прежде.
Ну почему он чувствует себя так, будто ударил маленькое и беспомощное создание, которое не может постоять за себя, удивился герцог.
Было в Катерине что-то детское и беззащитное. Его светлость вспомнил, что имел дело только с искушенными женщинами, вполне способными позаботиться о себе.
— Боже всемогущий! — простонал он. — За что мне это наказание? Почему я должен терпеть капризы непредсказуемых женщин?
— Простите, — прошептала Катерина.
Герцог явно рассердился, но он пришел в еще большую ярость, когда увидел, что ее голубые глаза наполнились слезами.
— Черт побери! — воскликнул он. — Теперь мы плачем! Вы пойдете на любые уловки, чтобы добиться своего?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Маска любви - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Маска любви - Картленд Барбара



О-о-о-очень нудно и фальшиво: 2/10.
Маска любви - Картленд БарбараЯзвочка
1.04.2011, 12.34





а мне очень понравился этот роман чудесная прекрасная сказка для отдыха как все романы этой писательницы читается легко свободно и знаешь что все будет хорошо конец сказки всегда счастливый и это радует вселяет надежду что не все в мире сложно и плохо ведь любовь всегда прекрасное чувство и она всегда побеждает
Маска любви - Картленд Барбаранаталия
6.07.2011, 16.43





отлично
Маска любви - Картленд Барбаранадежда
13.10.2012, 18.08





нудятина
Маска любви - Картленд БарбараТатьяна
2.01.2014, 18.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100