Читать онлайн Магия любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Магия любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.53 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Магия любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Магия любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Магия любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Мелита ничего не могла ответить — слова застревали у нее в горле. И в то же время глубокий голос графа заставил ее затрепетать от внезапно возникшего чувства неизбежной, неотвратимой радости.
Граф, не в силах больше оставаться на месте, поднялся с пригорка, на котором они сидели все это время, и подошел к дереву. Теперь он стоял, опершись руками о ствол, будто нуждался в его поддержке.
— Все произошло слишком быстро, — не оборачиваясь, сказал он. — Я хотел выждать время, прежде чем начать говорить с вами, но это оказалось невозможно!
Мелита молча смотрела на него.
— Когда я впервые увидел вас на палубе, вы были словно окутаны белым сиянием, и мне достаточно было секунды, чтобы понять, что произошло.
В наступившей тишине, казавшейся частью окружающей их красоты благоухающих цветов Pomme d'Amour, Мелита прошептала:
— Что… вы поняли?
Граф обернулся и взглянул на нее.
— Я понял, — проговорил он медленно, — что вы — та, которую я искал всю жизнь, о которой мечтал, в ком так нуждался, но не мог встретить, потому что вас здесь не было.
Мелита подняла глаза, и, когда их взгляды встретились, ей показалось, что сердце перевернулось в груди. Тогда она снова прошептала:
— Как вы могли… быть… так уверены?..
— Я понял это сразу и окончательно убедился, когда мы обедали вместе, — ответил он. — Вы сразу же стали как бы частью меня, ваши мысли — моими, а мое сердце — вашим.
Мелита была удивлена: сейчас он высказал то, что и сама она чувствовала с первой минуты их встречи и в чем не сомневалась после вчерашней прогулки по саду. Как он может знать, о чем она думает и что собирается сказать? Еще до того, как она увидела графа в саду, один звук его голоса подобно магниту потянул ее к себе.
— Вы хотите сказать, — спросила она нерешительно, — что вы… любите меня?
Граф улыбнулся.
— Люблю? О нет! Этим словом совершенно невозможно выразить, что я чувствую и что вы для меня значите. Вы — моя, Мелита, моя, хотя я ни разу даже не прикоснулся к вам, моя, хотя сейчас я не осмелюсь просить вас стать моей женой.
Мелита задрожала.
— Но вы — моя женщина, — продолжал граф, — моя настоящая жена! Моя, потому что наши души встретились в бесконечном пространстве после столетий, проведенных в скитаниях.
Мелита сжала руки. Все, что он говорил, было так трогательно и в то же время так верно, что сама она могла бы произнести почти те же слова.
Довольно долго граф молча смотрел на нее, а затем сказал тихо:
— Идите сюда, Мелита!
Она поднялась, он же продолжал неподвижно стоять у дерева.
Она медленно шла по мягкой траве, пока не оказалась прямо перед ним, под ветвями, согнувшимися от тяжести цветов.
— Вы так очаровательны, — сказал он, — так невозможно прекрасны, но не только ваша красота влечет меня, дорогая, но и ваш ум, ваша душа, ваше сердце, которое, я знаю, принадлежит мне с той самой секунды, когда я заглянул в ваши глаза.
Он тяжко вздохнул.
— Я ничего не могу предложить вам — ничего! И все же я чувствую, что важна лишь наша любовь. Я прав?
В его глазах промелькнула тень беспокойства. Он не сделал ни одного движения, чтобы прикоснуться к ней, но Мелита ощутила притяжение, которому невозможно было противостоять, и оказалась у его груди.
Она знала, что он ждет ответа, и едва слышно проговорила:
— Я люблю… вас!
Они стояли, глядя друг на друга, и казалось, что весь мир замер вместе с ними. Очень осторожно, будто она была одним из бело-розовых цветков, граф обвил ее руками. Он не сразу поцеловал ее, а мгновение просто сжимал в своих объятиях, прижавшись щекой к ее волосам.
— Мелита! Мелита! — шептал он. — Это правда? Скажите мне, что это не сон, от которого мы оба скоро очнемся.
— Это правда, — сказала она ему, как ребенку, ищущему поддержки.
— Я люблю вас! — воскликнул он. — Я бесконечно люблю вас и клянусь: никогда в жизни я не чувствовал ничего подобного.
Было что-то очень торжественное в звучании его голоса, но он так и стоял — прижавшись к ней щекой и крепко сжимая в объятиях. Потом, чуть отстранившись, он сказал:
— Может быть, я эгоист? Вы так молоды, сокровище, а я значительно старше вас. Но видит Бог, я хочу защищать вас, заботиться о вас. Я так боюсь обидеть вас.
— Я не чувствовала себя такой… защищенное и такой счастливой, с тех пор как умер папа, — тихо ответила Мелита.
Граф посмотрел в ее глаза.
— Это правда? Действительно — правда?
— Мне было так… страшно, — ответила она, — так страшно… быть одной и не знать… Что делать, у кого искать защиты… и вот теперь — ты.
Когда она произнесла последнее слово, внезапный свет озарил ее лицо — у графа больше не оставалось сомнений. Тогда он, не в силах больше сдерживать себя, прижал ее крепче к своей груди и нашел губами ее губы.
Это был первый поцелуй в жизни девушки, и на мгновение она в растерянности попыталась немного отступить назад, но граф не позволил ей это сделать и вспышка ослепительного света вдруг насквозь пронзила ее тело. Нахлынувшее чувство было столь чудесным и удивительным, столь непохожим на все ее прежние чувства, что Мелита ощутила его как часть божественного совершенства мироздания.
Мелите казалось, что ее существо слилось с его телом в единое целое, и она знала — граф, даря ей красоту необыкновенных ощущений, и сам испытывает тот же восторг, что и она. Их любовь была частью солнечного света, цветения деревьев и запаха трав.
«Это любовь… это — жизнь!» — подумала она. А потом она уже не могла думать и лишь наслаждалась неведомым раньше чувством. Как долго длился этот поцелуй? Этого она не могла сказать, но когда граф наконец оторвался от ее губ, Мелита без сил склонила голову на его плечо и закрыла глаза. Она отрешилась от всего, оставалось лишь чудо, внезапно посланное ей с небес.
— Я люблю вас, ma belle, моя красавица, — сказал граф. — В этом мире для меня теперь существуете только вы!
Он взглянул на ее лицо, на длинные ресницы, оттенявшие белоснежную кожу.
— Но мы должны быть разумны, мое сокровище. Мне необходимо найти выход из ситуации, которая так беспокоит меня, и поскольку речь идет о вас и о нашем счастье, клянусь, я разрублю этот узел, как бы трудно ни было.
Мелита открыла глаза.
— Выход… должен быть, — произнесла она мягко.
— Он будет, — горячо отозвался граф.
Ее губы были так близко, и он сделал движение, чтобы снова поцеловать их, но вдруг с усилием отвел голову, все еще продолжая сжимать ее в объятиях.
— Это моя земля, мое поместье и мой дом, — сказал он. — Но как я могу жить здесь? Как я могу оплачивать даже ежедневные расходы, совершенно не имея денег?
И хотя Мелите показалось, что она совершает что-то самое мучительное в своей жизни, она заставила себя высвободиться из его рук.
— Не важно, что мы будем… бедными, если мы будем… вместе.
— Вы уверены в этом?
— Вы знаете, что это так, — убеждала она. — Я не сомневаюсь, что если мы будем много работать, сначала обрабатывая совсем немного земли, то сможем как-то прожить.
— Вы правда так считаете? О моя дорогая, вы действительно так думаете?
— Да, — ответила Мелита, — я ничего не понимаю в этом, но ведь вы можете взять кредит, как делал папа, а потом, получив урожай, выплатить долги.
Они стояли совсем близко друг к другу, но граф больше не делал попытки ее обнять. Он отступил на шаг и взял ее руку в свои.
— Разве может кто-то быть более безупречным и разумным, чем вы?
Он коснулся губами сначала тыльной стороны ее руки, затем ладони. Мелита вновь почувствовала, как по ее телу пробежали волны восторга, а дыхание участилось. Граф снова привлек ее к себе.
— Любовь моя, скажите, что вы желаете меня хоть на сотую долю так же сильно, как я безумно желаю вас!
Мелите не надо было отвечать, да она и не могла этого сделать, потому что вновь задохнулась в потоке страстных поцелуев.
В его страсти было что-то возвышенное, и она поняла: эта любовь послана им Богом.
— Мы найдем выход.
И хотя он произнес это твердо и уверенно, его голос слегка дрожал.
— Мы найдем его… вместе, — прошептала Мелита. — Позвольте мне помочь вам… Я хочу вам помочь.
— Вы думаете, без вас я не справлюсь? — Граф задумчиво посмотрел на нее. — Действительно, этого мне всегда не хватало — женщины, с которой я мог бы разделить свои заботы и трудности.
— Я хочу разделить с вами… все.
У него вырвался вздох, словно давняя боль наконец оставила его.
— Видимо, не зря я почувствовал сразу: ваш приезд сюда станет важным этапом не только в вашей жизни, но и в моей. Завтра в Сен-Пьер отправятся две большие повозки с сахаром. Я поеду с ними и зайду в банк, чтобы узнать о возможности получения кредита.
Будто спустившись с небес на землю, Мелита вспомнила о своих обязанностях и сказала:
— Я думаю, мне надо возвращаться в дом.
— Наверное, так будет лучше, — согласился граф. — Лучше не навлекать на себя лишних неприятностей, по крайней мере пока мы не найдем выход из этой ситуации.
Они оба понимали, о ком идет речь, и. Мелита почти физически ощутила, как над их счастьем нависла тень мадам Буассе.
Она снова высвободилась из его объятий.
— Мы увидимся завтра, — сказал граф, — но я намерен выехать очень рано, чтобы осмотреть дальние уголки поместья — там давно нужно навести порядок.
— Жаль, что я не могу поехать с вами, — грустно улыбнулась Мелита.
— Такой день наступит. — Граф произнес это так, словно давал клятву. — Мы будем везде ездить вместе, бок о бок, и первое, что мы сделаем, это вернем счастье людям, которые работают на нас.
Он видел, как приятно ей слышать такие слова, и продолжал:
— Возвращайтесь в дом, моя любовь. За ужином нам надо быть осторожными, чтобы не выдать себя, но скоро, очень скоро мы будем вместе, и ничто нас уже не разлучит, никогда.
— Мое сердце принадлежит вам, — прошептала Мелита, — и о вас будут… мои молитвы.
Она решительно повернулась и пошла не оглядываясь, пока не покинула этот райский уголок под фруктовыми деревьями и не оказалась на лужайке перед домом.
Она подошла к зарослям украшенного малиновыми цветами кустарника — за ним струился ручеек, где Роз-Мари искала лягушат, — и подумала, что тем, кто может наблюдать за ней из дома, совершенно ни к чему знать, откуда она пришла. Поэтому она свернула налево, поднялась выше по холму, на котором стоял дом, и оттуда спустилась к крыльцу.
Чтобы добраться до двери в сад, Мелите пришлось миновать ту часть дома, где была расположена кухня. До ее слуха долетели смех и болтовня молоденьких темнокожих горничных. Сквозь стекла она заметила огромную корзину мусора, которую, очевидно, приготовили, чтобы вынести и сжечь в дальнем углу поместья.
Поравнявшись с корзиной, Мелита заметила на куче мусора знакомый предмет. Это была кукла, которую Филипп сделал для Роз-Мари. Она лежала среди очистков папайи, банановой кожуры и темной влажной массы чайных листьев.
«Как мадам может быть так жестока к девочке?» — подумала Мелита. Когда она присмотрелась внимательнее, у нее защемило сердце: куклу не просто выбросили, а предварительно разорвали на мелкие кусочки. Яркие лепестки юбки были беспощадно изорваны, как и платок, покрывающий голову. Впрочем, и саму голову кто-то явно пытался отделить от туловища, но преуспел лишь наполовину. Это был сознательный акт разрушения. Мелита вспомнила, как прекрасна была эта кукла и как радовалась ей Роз-Мари, и восприняла содеянное как убийство живого существа.
«К чему это бессмысленное разрушение?» — недоумевала она. Поступок мадам свидетельствовал о ее почти маниакальной жестокости.
Когда Роз-Мари пробудилась от послеобеденного сна, то первым делом спросила о кукле. К счастью, никто не заметил отсутствия Мелиты, даже Эжени думала, что девушка провела часы отдыха у себя в комнате.
— Вы нашли мою куклу, мадемуазель? — Роз-Мари стояла у кровати, пока Эжени надевала на нее белое шелковое платье и причесывала волосы.
— Боюсь, что нет.
— Но я оставила ее в классной, на стуле.
— Да, я знаю, но мне кажется, что кузина Жозефина против того, чтобы кукла была у тебя.
— Но Филипп сделал ее специально для меня, — заплакала Роз-Мари, — и папа бы мне разрешил, я знаю. Я скажу ему, чтобы он велел кузине Жозефине отдать мою куклу.
— Может быть, пойдем посмотрим, что у меня в чемодане? — предложила Мелита. — Там есть маленькая сумочка для носовых платков, она вся отделана тесьмой. Мне кажется, мы могли бы вышить на ней твои инициалы, положишь ее на свой туалетный столик и будешь хранить в ней свои платочки.
— Давайте! — воскликнула Роз-Мари. Мелите удалось на время отвлечь ее внимание от куклы, но за ужином девочка снова вернулась к этой теме.
— Где папа? — допытывалась она. — Я хочу сказать ему про куклу.
— Я думаю, он на плантации, — ответила Мелита. — Ты же знаешь, в это время года там очень много работы.
— Кузина Жозефина занимается плантацией, — сказала Роз-Мари. — Это огорчает папу, и поэтому он уезжает в Сен-Пьер.
Мелита не могла сдержать улыбку. Она подумала, что Роз-Мари слишком умная девочка, чтобы не понимать смысла происходящего вокруг нее и не чувствовать накала страстей, бушующих в доме.
— Может быть, папа вернется до того, как ты ляжешь спать, — старалась утешить ее Мелита.
— Вы скажете ему, чтобы он пришел пожелать мне спокойной ночи?
— Скажу, — пообещала Мелита и поправила одеяло на постели девочки.
Роз-Мари обвила ручками ее шею.
— Я так рада, что вы здесь, мадемуазель. Стало гораздо веселее, с тех пор как вы приехали.
— Мне это очень приятно слышать, — улыбнулась Мелита.
Роз-Мари поцеловала ее в щеку.
— Вы ведь не уедете, правда? — спросила она. — Все, кого я люблю, уезжают, и тогда я остаюсь с кузиной Жозефиной.
Мелиту охватила жалость к девочке. Потеряв мать, Роз-Мари боялась лишиться и отца — в ее маленькой жизни не было ничего постоянного.
— Я останусь, Роз-Мари, я не уеду.
Мелита почувствовала, что дала обещание не только Роз-Мари, но и графу. Они как-нибудь преодолеют все это, хотя, конечно, будет непросто. Придется перенести немало трудностей и, возможно, ударов судьбы, но в конце концов они будут вместе.
«А только это и важно», — подумала Мелита.
Роз-Мари крепче прижала ее к себе.
— Если вы останетесь, я буду очень хорошей, — сказала она, — и когда Филипп сделает мне новую куклу, мы ее спрячем, и кузина Жозефина ее никогда не найдет.
— Мы подумаем об этом. — Мелита решила, что ей не стоит вступать в явный заговор против мадам Буассе.
Она поцеловала Роз-Мари и порадовалась, что девочка осталась довольна. Оставив дверь в спальню Роз-Мари открытой, она прошла в свою комнату и также не закрыла дверь.
«Когда я услышу, что граф вернулся, я скажу ему, как он нужен дочери», — подумала она.
Но Роз-Мари уснула довольно быстро, а когда Мелита заслышала шаги графа на деревянных ступенях лестницы, а потом в коридоре, уходившем на его половину дома, время уже приближалось к ужину. Мелита решила, что они уже не успеют поговорить, и стала готовиться к ужину, чтобы выглядеть как можно привлекательнее. Однако она вознамерилась не одеваться слишком кокетливо, чтобы не спровоцировать гнев мадам Буассе, но и простое шелковое платье не могло скрыть всех округлостей фигуры и гибкости талии девушки.
Спустившись в гостиную, она всем существом ощутила присутствие графа, и — она знала это — то же чувство испытал и он, хотя они ограничились лишь вежливым приветствием.
— Bonsoir, мадемуазель.
— Bonsoir, месье.
Он не взглянул на нее, и онане подняла на него глаз.
— Надеюсь, мадемуазель, во второй половине дня вы занимались с Роз-Мари должным образом? — спросила мадам Буассе язвительно.
— О да, мадам, — ответила девушка. — Мы немного позанимались историей и посмотрели в атласе, где находится Мартиника. Это вполне серьезный урок географии для маленькой девочки.
— Завтра вам стоит обратить внимание на арифметику, — заметила мадам Буассе. — Чем скорее Роз-Мари поймет значение денег, тем лучше! А то некоторые ее родственники до сих пор не могут уяснить самых очевидных вещей.
По ее взгляду на графа Мелита поняла, что за ужином мадам Буассе намерена говорить только гадости, и почувствовала себя неловко.
Она не ошиблась. Прекрасно приготовленные блюда — повар превзошел себя, чтобы угодить хозяину, — теряли свой вкус от речей мадам, все время норовившей сказать Мелите нечто обидное и не скрывавшей своей враждебности к графу.
Когда они вернулись в гостиную и Мелита уже подумывала о том, чтобы удалиться, граф произнес:
— Завтра я намерен осмотреть наши земли близ Аджупа Буаллон. Насколько я знаю, ты давно там не была?
— Нет, — отрезала мадам Буассе. Затем голос ее стал совершенно иным.
— Ты действительно стал интересоваться поместьем, Этьен? Если это так, я хотела бы обсудить с тобой ряд вопросов.
— С удовольствием послушаю.
Мадам Буассе смотрела на графа, не веря своим ушам. Обернувшись к Мелите, она сказала резко:
— Вы можете идти, мадемуазель. Не вижу необходимости видеть вас еще раз сегодня.
Мелита сделала реверанс.
— Bonsoir, мадам. Bonsoir, месье.
Граф поклонился, но ничего не ответил, и Мелита поняла, что он борется с искушением указать мадам на ее непозволительную грубость.
Закрыв за собой дверь, девушка бегом бросилась наверх в свою комнату, словно боясь услышать их разговор. Как только она вышла, мадам Буассе обернулась к графу.
— Ты вернулся, Этьен? Ты действительно намерен остаться?
— Надеюсь, что буду в состоянии это сделать, — мрачно ответил граф.
— Ты знаешь, я только этого и хочу, — сказала мадам Буассе, — и первое, что мы должны сделать, если ты намерен почтить меня своим присутствием, так это избавиться от бледной девицы! Толку от нее никакого, и чем скорее ты отправишь ее назад в Англию, тем лучше.
— Этого я делать не собираюсь, — ответил граф. — Она здесь для того, чтобы заниматься с Роз-Мари, и, я полагаю, она сможет не только воспитать мою дочь так, как я того хочу, но и оказать самое благотворное влияние на ее характер.
— То есть я делаю совсем наоборот!
— Я этого не говорил, Жозефина. Но ты очень занята, и, кроме того, столь юное существо, как мадемуазель Крэнлей, — с новыми взглядами и идеями — это, по-моему, именно то, что сейчас нужно Роз-Мари.
— Тебе известно, что я готова относиться к Роз-Мари как к собственной дочери, — напомнила мадам Буассе, — а что ей действительно нужно, так это братья и сестры, и ты это прекрасно знаешь.
Она шагнула к графу, голос ее задрожал от волнения.
— Женись на мне, Этьен! Женись на мне, и у нас будут и другие дети, у тебя будет сын — наследник, и у тебя будет столько денег, сколько нужно, чтобы обустроить все поместье.
Граф тяжело вздохнул и направился через комнату к окну, сквозь которое виднелось уже темнеющее небо.
— Мы уже говорили об этом, Жозефина.
— Да, говорили, — согласилась мадам Буассе, — но ты не становишься богаче от всех этих разговоров, уверток и попыток оттянуть время.
Граф хранил молчание, и она продолжала:
— Твой дом в Сен-Пьере приходит в негодность. У тебя будут деньги на ремонт, и мы сможем жить там, как только нам надоест сидеть в поместье. Мы можем поехать за границу, в Париж, в Европу — куда угодно, в Соединенные Штаты, в Южную Африку, если захочешь. Почему ты так упорствуешь? Зачем продолжать сопротивляться мне, когда ясно, что в конце концов тебе придется уступить, — у тебя нет выбора.
— Я не хочу обсуждать вопрос женитьбы, — отрезал граф.
— Ну а если ты не хочешь жениться на мне, — мадам Буассе явно теряла терпение, — с какой стати я должна кормить тебя, твою дочь, твою драгоценную гувернантку и рабов?
По мере того как она продолжала, голос мадам Буассе становился все более пронзительным.
— Если я уеду и не оставлю вам денег, что вы будете есть — бананы? Пожалуй, другого у вас не будет.
— Думаю, проживем.
Мадам Буассе разразилась злорадным смехом.
— Да знаешь ли ты, сколько стоит содержание этого дома? Во что обходится каждый год еда для рабов? Или, прожигая жизнь в Сен-Пьере, ты забыл, что деньги — это все, хоть ты и притворяешься, что они тебя не интересуют.
— Я не забыл, — спокойно ответил граф.
— Тогда давай поженимся, Этьен! Давай поженимся, потому что я люблю тебя! Я всегда тебя любила! И Сесиль хотела, чтобы мы поженились, ты знаешь — она этого хотела.
— Оставь в покое Сесиль, — потребовал граф.
— Почему же? — настаивала мадам Буассе. — Она любила и меня, и тебя, и она хотела видеть нас вместе. Не будь глупцом, Этьен, и посмотри трезво на вещи. Без меня ты не проживешь.
— Извини, Жозефина, — устало сказал граф. — Я надеялся, что мы сможем обсудить дела, не возвращаясь к вопросу о женитьбе.
— В таком случае, раз ты не в состоянии платить за себя, можешь убираться отсюда! — прошипела разъяренная мадам Буассе. — И забери с собой эту женщину! У меня нет сил видеть твою надутую англичанку.
Граф справился с желанием ответить ей, как она того заслуживала.
— Думаю, нам лучше отложить этот разговор, Жозефина. Рано утром я уеду, вернусь поздно, естественно, очень устану. А на следующий день я собираюсь в Сен-Пьер.
— Ты там останешься? Вопрос был поставлен ребром.
— Нет, я вернусь, — ответил граф. — И тогда мы сможем спокойно обсудить будущее. Я убежден, Жозефина, что мы не можем продолжать жить так, как жили последнее время.
Он взглянул на нее и прочитал в ее глазах внезапно вспыхнувшую надежду. Не желая создавать лишние проблемы для Мелиты, пока его не будет в доме, граф мрачно, но спокойно сказал:
— Давай отложим все до конца недели. Тогда у нас будет время о многом поговорить.
— Да, конечно, Этьен.
Мадам Буассе придвинулась ближе и коснулась его руки.
— Я люблю тебя, Этьен! Люблю! Поцелуй меня! Люби меня, как ты любил других женщин, позволь мне показать тебе, что мы можем значить друг для друга.
Слова ее были полны неудержимой страсти, она почти шипела, и граф едва удержался от того, чтобы не сбросить со своей руки цепкие пальцы. Усилием воли он заставил себя поднести ее кисть к губам и, запечатлев на ней вежливый поцелуй, спокойно ответил:
— Забудь сейчас обо всех проблемах, Жозефина. Я уже сказал, мы поговорим после моего возвращения.
Он поклонился и, не обращая внимания на протянутые к нему руки, вышел из комнаты. Она услышала, как он пересек холл, открыл садовую дверь, потом дверь снова закрылась.
Некоторое время она стояла, глядя на то место, где только что был граф, и с ликованием произнесла:
— Я победила! Он уступает, потому что у него нет другого выхода!
Громко шелестя пышными юбками, она обернулась к стоявшему в дальнем углу гостиной большому зеркалу в золоченой раме. Мгновение она смотрела в свои темные глаза, глаза победительницы, но вдруг поверх ее лица в зеркале появились золотистые волосы, белоснежная кожа и мягкий изгиб губ. Глаза ее сузились.


Мелита не могла спать. Ночь выдалась очень жаркой; от легкого бриза, обычно налетавшего на закате, не осталось и следа — воздух казался совершенно неподвижным.
Мелита подумала, что вскоре может начаться буря. Какое-то время она ворочалась в постели, но в конце концов встала и подошла к окну. В безоблачном темном небе вставала луна, окруженная бриллиантовой россыпью звезд. На смену дневным звукам — отдаленному рокоту голосов, пению рабов, скрипу мельницы — пришла тишина.
Что произошло между ними после ее ухода? Мелиту снедало беспокойство, но она старалась гнать от себя дурные мысли, еще и еще раз вспоминая минуты неземного блаженства, проведенные под яблонями в его объятиях.
Это было так чудесно, так восхитительно!
Сердце ее рвалось к нему. В эту минуту она услышала ритмичные удары, звучавшие в унисон ее сердцу, и сначала не поняла, откуда они исходят. Казалось, они раздаются не из темноты сада, а идут изнутри ее самой.
Мелита подумала, что ей это все мерещится, и перешла от окна в глубину комнаты. Ей открылось раскинувшееся за плантацией море, и теперь больше не оставалось сомнений, что звук шел не из ее сердца, — это был бой далеких барабанов.
На миг ей показалось, что звук исчез, но он тут же возник опять.
— Иди ко мне! Иди ко мне! — будто повторял барабан снова и снова, и Мелита поймала себя на том, что и сама произносит эти слова сначала по-французски, а потом по-английски.
— Venez au moi. Иди ко мне. Venez au moi. Почему бьют в барабан?
Звук потянул ее к себе, и она испытала неудержимое желание откликнуться на призыв. Наконец, когда ритм барабана заполнил не только все ее мысли, но и каждый нерв, каждую клеточку тела, Мелита поняла, что должна его найти.
Она не испытывала страха, надевая простое шелковое платье; она его носила еще в Англии, а для Мартиники оно оказалось слишком плотным. Сунув ноги в туфли без каблуков, девушка открыла дверь комнаты.
Теперь она не могла слышать звук барабана, но по-прежнему находилась в плену его ритма. Очень осторожно, почти бесшумно, она спустилась по лестнице. Дверь в сад была не заперта, лишь закрыта на задвижку. Легко отодвинув ее, Мелита ощутила прикосновение ночного воздуха к своим щекам.
Теперь барабан звучал вполне отчетливо. Не слишком задумываясь, что она делает, Мелита пересекла лужайку и направилась вниз под деревья, где днем они с графом были вместе.
Когда дом скрылся из виду, она свернула налево. В серебристом свете луны фруктовый сад казался неземным и неправдоподобно прекрасным. Мелита без труда находила дорогу между деревьями. Она продолжала спускаться с холма до тех пор, пока сад не стал гуще и между яблонями не замелькали сосны и тропические растения.
Барабаны звучали все ближе и ближе.
«Раз, два… три — раз, два… три — иди ко мне!» Перед последним ударом на долю секунды повисала гипнотическая тишина. Ритм был первозданным, завораживающим, потусторонним!
Приблизившись к живой изгороди из кустов гибискуса, Мелита наконец услышала его совершенно отчетливо. Остановившись в нерешительности, она вдруг поняла, что бой раздается именно оттуда.
Она углубилась в кустарник, осторожно раздвигая ветви, пока перед ней не блеснул свет, и спустя мгновение она увидела то, что искала.
На небольшой поляне, со всех сторон скрытой растительностью, тесным кругом сидели около дюжины темнокожих людей. Свет шел от четырех горящих свечей. Из своего укрытия Мелита увидела среди собравшихся Леонор — старую негритянку, которую встретила в доме, где они с Роз-Мари искали Филиппа.
Перед Леонор стояло несколько чашек, а рядом с ней один из негров бил в маленький барабан. Мелита неотрывно смотрела на поляну, ритм инструмента становился все более и более необычным. Звук будто начал пульсировать, и вдруг она догадалась, что темные тела вибрируют ему в такт.
Люди с отрешенными лицами производили едва заметные движения, а Леонор, закрыв глаза, мерно раскачивалась вперед и назад. Позади стоявших перед нею сосудов Мелита заметила на земле нечто, сначала показавшееся ей куском смятой белой ткани. Но когда глаза ее несколько привыкли к мерцанию свечей, она поняла, что это не ткань, а птица. Всмотревшись, она различила мертвого петуха — отблески света переливались на его оперении.
На миг сердце Мелиты оборвалось: она поняла, что видит Вуду — священный ритуал общения с духами.
Ей было известно о существовании на Мартинике этого таинства — рабы привезли его с собой из Африки. Она не раз слышала, что негры могут общаться с умершими, но никак не предполагала, что ей когда-нибудь доведется присутствовать при этом. И вот сейчас она видит Вуду — собственными глазами и совсем рядом.
Тем временем ритм барабанного боя переменился, и Леонор заговорила. На языке, которого Мелита не понимала, она звала Иеманджу — девушка смутно припоминала, что так, кажется, зовут богиню Вуду.
— Иеманджа, Иеманджа! — завывала Леонор. Ей негромко вторили все остальные, раскачиваясь в едином ритме.
И снова Леонор звала Иеманджу, и в голосе ее звучала мольба о помощи. Она простерла вперед руки, и сидевший рядом Филипп что-то вложил в них.
Это была кукла. Мелита смогла рассмотреть ее совершенно ясно — кукла в красном платье со светлым лицом и темными волосами.
Девушка затаила дыхание. У нее не было сомнений в том, чей образ воплотился в кукле. Сжимая куклу обеими руками и воздев их высоко к небу, Леонор снова закричала:
— Иеманджа! Иеманджа!
Барабан подхватил эхо, и вдруг совершенно иным голосом она воскликнула:
— Спаси Этьена! Спаси его!
Это был голос молодой девушки — высокий, почти детский — голос девушки, безупречно говорящей по-французски!
У Мелиты перехватило дыхание. Боясь потерять контроль над собой, она бросилась прочь от увиденного. В полубессознательном состоянии она метнулась сквозь деревья, инстинктивно находя дорогу назад — в безопасность дома.
Совершенно обессиленная, она добралась до двери, ведущей в сад, и на секунду остановилась, стараясь унять безотчетный страх и вернуться в мир здравого смысла.
«Да, это Вуду, — сказала она себе, — ну и что? Они принесли в жертву петуха, и Леонор говорила необычным голосом. Если человек — черный или белый — находится в состоянии транса, может случиться множество странных вещей». Все это звучало вполне убедительно, но, когда Мелита поднялась в свою комнату, она уже знала — бесполезно искать объяснение увиденному.
Как могло случиться, что Леонор, с которой она разговаривала в хижине, старая, измученная жизнью женщина, должно быть, бабушка Филиппа, юным голосом произнесла французские слова так, как мог бы говорить граф или — Мелита похолодела — его покойная жена Сесиль?
Ей пришлось взглянуть правде в глаза.
Леонор была жрицей — мамбо Вуду, — ив нее вселилось нечто. Но что или кто? Может быть, Лоа — дух умершего? Именно его рабы просили ниспослать им свою богиню Иеманджу. А жертвенный петух и священные сосуды были частью ритуала возвращения умершего к жизни.
Вся дрожа, Мелита забралась в постель, но картины увиденного, ритмичное звучание барабана, движение черных тел и юный голос, исходивший из уст Леонор, не шли у нее из головы. Вновь и вновь она мысленно переживала увиденное и, несмотря на попытки не верить своим глазам, вспоминала все, что когда-либо слышала или читала о Вуду.
Когда мамбо Пробуждает богов, в нее на короткое время вселяется Лоа. Все, кто принимал участие в ритуале, не сомневались, что это был дух Сесиль. И при виде куклы, изображавшей мадам Буассе, она просила их спасти Этьена, ее любимого мужа.
«Это не может быть правдой, я видела сон», — сказала себе Мелита. И в то же время она не могла не верить своим ощущениям и собственным глазам.
Ей не терпелось найти графа и рассказать обо всем, что довелось увидеть. Правда, сначала она представила себе, как он будет смеяться над ней и ее чрезмерной доверчивостью, но, поразмыслив, решила — нет.
Он поймет. Он знает этих людей и любит их, и когда он говорил о богах, живущих на вершинах здешних гор, то верил, что множество богов обитает и в лесах Мартиники. Уста рабов возносили молитвы божеству хозяев, но сердца их тянулись к божествам родной Африки.
Вуду! Как пугающе звучит само это слово!
Но тут же Мелита спросила себя: «А что плохого в этом ритуале?» Лучше верить в любого бога, чем ни в какого — так говорил ей отец, — а Вуду служит утешением этим униженным людям, у которых мало что еще есть в жизни. И может быть, это справедливо, что почти полное отсутствие личного в материальном мире возмещается им великой силой в мире духовном.
«И все же непонятно, — подумала Мелита, — как могла я слышать девический голос из уст престарелой Леонор: „Спаси Этьена! Спаси его!?“
Крик эхом звучал в ее ушах, было страшно, и она стала шептать молитвы, знакомые еще с детства. Они принесли ей успокоение, но не решили вопроса, почему надо спасать Этьена и от кого или от чего?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Магия любви - Картленд Барбара

Разделы:
Примечание автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Магия любви - Картленд Барбара



НЕТ
Магия любви - Картленд БарбараВАЛЯ
1.12.2011, 21.00





очень трудно читается.нудно.но в конце любовь побеждает.
Магия любви - Картленд Барбарагаяне из армении
4.08.2012, 8.47





Книжка так себе Оценка 5\10.
Магия любви - Картленд БарбараОльга М
18.05.2014, 16.43





читаемо, сюжет затянул любовь, как и во всех романах этого автора, волшебная. время провела с удовольствием.
Магия любви - Картленд БарбараЛюбовь
24.06.2015, 12.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100