Читать онлайн Любовь в отеле «Ритц», автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь в отеле «Ритц» - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь в отеле «Ритц» - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь в отеле «Ритц» - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь в отеле «Ритц»

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 7

Вернувшись домой, Вильма сразу же прошла в свою спальню, где ее ждала Мария.
Она не задавала госпоже никаких вопросов, а та молчала, пока горничная, уходя, не пожелала ей спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Мария, — ответила ей Вильма.
Когда дверь закрылась, девушка прилегла на подушки.
Она попыталась проанализировать все произошедшее с ней.
Ее мечтам и ее счастью пришей конец.
Слова маркиза о том, что он никогда не сможет жениться на ней, причем не только из-за неизбежной помолвки с принцессой Хельгой, но и учитывая разницу в их социальном положении, эти слова ранили Вильму, и боль пронизывала ее насквозь, нахлынув, точно штормовая волна.
Ей трудно было допустить мысль, будто он и не задумывается, как может она, при всей своей образованности и явно полученном воспитании, оказаться дочерью простого, пусть и квалифицированного мастера.
Потом она вспоминала, как спасла Вернона от гибели.
Что ж, по крайней мере, думала она, ей удалось весьма убедительно доиграть свою партию в том, что начиналось как игра.
Но эта игра обернулась для нее прекрасной сказкой.
А вот теперь и сказка подошла к концу.
Медленно одна за другой из глаз по щекам покатились слезы.
Мало-помалу ледяная глыба, мешавшая ей дышать и заставлявшая ее почти физически ощущать какое-то оцепенение, растаяла.
Теперь она твердо знала — маркиз для нее потерян.
Любовь, озарившая ее небесным светом, оказалась только мечтой, сном.
— Но я люблю его! Я люблю его! — рыдала она.
Никогда больше она не будет прежней.
Каким волшебством были наполнены ее ежедневные встречи с маркизом!
Говорить с ним, сидя наедине за ленчем или ужином, кататься по Булонскому лесу, смотреть на ночной Париж.
А для него все это было лишь обыкновенным, будничным эпизодом.
Но она-то словно побывала в раю и услышала пение ангелов.
Именно такой Вильма и представляла любовь.
По любовь к этому человеку, родившаяся в ее сердце, совсем не походила на его чувства к ней.
Снова и снова размышляя над его словами, она вдруг поняла, что он причислял ее к той же категории, к какой принадлежала и Прекрасная Отеро.
Женщина, имя которой отец запретил ей даже произносить вслух.
И граф де Форэ относился к ней так же.
Весь ужас дуэли между двумя мужчинами, дравшимися на поединке за право обладания ею, впервые ясно предстал перед ее глазами, охватив все ее существо.
— Как могла я допустить такое? — спрашивала она себя. — Как могла я… смотреть на все это?
Ее невинность и непорочность не позволили ей до конца осознать смысл их слов и намерений тогда, тогда они говорили, что сражаются за нее.
Но теперь маркиз представил все предельно ясно и понятно.
Он желал сделать ее своей любовницей, в то время как будет женат на другой женщине.
Она плакала и плакала, не в силах успокоиться, чувствуя, как погружается в пучину охватившего ее отчаяния.
Не было в ней больше чистоты и порядочности, она запачкана и унижена всем происшедшим с ней.
— Во всем виновата я сама, — всхлипывала девушка. — Мне следовало сказать… маркизу, кто я… сразу же, как он спас меня от графа.
И Вильма вспомнила слова нянюшки, что одна ложь влечет за собой другую.
Она сама позволила ему поверить, будто помогает своему отцу с электрическим освещением в резиденции виконта.
Так плакала она до полного изнеможения.
Только когда солнце уже показалось над горизонтом, девушке удалось заснуть.
Она и не заметила, как Мария заглянула в ее комнату и ушла, не решившись будить свою барышню.


Когда наконец Вильма очнулась ото сна, то увидела, что занавески подняты и солнечный свет проникает сквозь окна в комнату.
— Жаль будить-то вас, мадемуазель, когда вы такая усталая, — сказала Мария, — но мсье Бланк хочет сказать вам кое-что о вашем батюшке до того, как уйдет.
Вильма села на постели.
— Сколько же сейчас времени? — спросила она.
— Половина одиннадцатого, мадемуазель.
— Боже мой! Неужели так поздно? — воскликнула Вильма.
Она вскочила с кровати.
Мария принесла ей домашнее платье, которое, конечно, было намного приличнее пеньюара.
«В конце концов он все-таки доктор, — подумала Вильма, — поэтому ему можно показаться в домашнем».
Она стянула свои длинные волосы атласной лентой и спросила:
— А где он сейчас, господин Бланк?
— В будуаре, мадемуазель, — ответила ей Мария.
Будуаром она назвала комнату, смежную со спальней отца.
Вильма поспешила туда по коридору.
Пьер Бланк стоял у окна, когда она вошла.
— Бонжур, мсье, — сказала она. — Прошу прощения, но я так поздно легла вчера, что в результате проспала слишком долго.
— Так всегда бывает в Париже, мадемуазель, — ответил Пьер Бланк. — Я хотел побеседовать с вами о вашем отце, поскольку мне больше не придется приходить сюда.
Вильма удивленно взглянула на доктора;
— Означает ли это, что папа уже вылечился?
Ей казалось, такое еще невозможно, но Пьер Бланк утвердительно кивнул.
— Все позвонки уже вправлены, — сказал он, — и проблем со спиной больше не должно возникнуть, если ваш отец будет осторожен хотя бы в течение месяца.
— Удивительно, как вам удалось так скоро вылечить его, — сказала Вильма, — мы вам очень благодарны.
— Болезнь вашего отца не была столь уж сложной, если сравнить с теми, с которыми мне приходилось сталкиваться, — отметил Пьер Бланк. — При падении несколько позвонков сместилось, но, к счастью, ничего не было повреждено.
— И с ним теперь действительно все в порядке? — спросила Вильма, еще до конца не веря в отцовское выздоровление.
— Как я уже сказал, он должен быть осторожен, и я предупредил его о необходимости воздержаться от верховой езды как минимум на шесть недель!
— Будет сложно удержать его так долго! — заметила Вильма.
— Полагаю, ваш отец достаточно разумный человек, чтобы понять: ослушаться моего предостережения — означает для него вернуться к той мучительной боли, от которой он страдал, прибыв сюда, — сказал Пьер Бланк.
— А как же испытываемое им чувство усталости, какое сопровождало ваше лечение?
Пьер Бланк улыбнулся.
— Чувство усталости или, скорее, сонливость были по большей части вызваны теми травяными настойками, которые я давал своему пациенту.
Вильма выразила удивление, а он продолжал:
— Важно было, как можно надежнее обездвижить его, но заставить такого активного человека соблюдать неподвижность, дабы не усугубить его состояние, задача не из легких.
— Понимаю, — заметила Вильма.
— Постарайтесь, чтобы ваш отец двигался как можно меньше и, как я уже сказал, держался подальше от конюшни по крайней мере шесть недель.
— Л постараюсь, обещаю вам, — заверила его Вильма, — и еще раз большое вам спасибо. Мне не хватает слов, чтобы выразить свою благодарность вам.
Они обменялись рукопожатием, и француз заторопился, по-видимому, к другим пациентам, которые ждали его.
Проводив его, Вильма пошла в спальню отца.
Он сидел в кровати, почти оправившийся после болезни, и читал газеты.
— Доброе утро, Вильма! — сердечно приветствовал ее граф. — Полагаю, ты принесла мне хорошие новости.
— Новости у меня и правда хорошие, — сказала Вильма, целуя отца. — Я так рада, что твое лечение уже закончено, и очень, очень благодарна мсье Бланку.
— Этот человек чрезвычайно умен и искусен, похвалы в его адрес не оказались преувеличенными, — сказал граф.
Он опустил газету.
— Теперь мы можем вернуться в Англию, боюсь, тебе и так пришлось пропустить слишком много балов по моей вине.
— Разве это имеет хоть какое-нибудь значение, папа? — сказала Вильма.
— Имеет, и очень большое, ведь это твой первый сезон, — граф очевидно пытался найти убедительные аргументы, — и твои поклонники еще ждут тебя.
У Вильмы чуть было не вырвалось признание, что единственный поклонник, интересующий ее, находился в Париже и был для нее недосягаем.
По в то же время она ясно понимала — самым лучшим выходом для нее сейчас стало бы возвращение в Лондон вместе с отцом, причем уехать следовало как можно скорее.
Ведь для нее просто невыносимо будет признаться маркизу в обмане.
Хуже этого могли быть только его извинения за то, что он посчитал ее принадлежащей к другому, более низкому социальному слою.
Все эти мысли пронеслись у нее в голове, но вслух она только сказала:
— Так мы и поступим с тобой, папа.
Мы отправимся в Англию завтра же, но поскольку вам следует соблюдать осторожность и беречь себя, мы должны попробовать заказать отдельное купе в спальном вагоне.
Какое-то время в комнате стояла тишина. Потом граф произнес:
— Неплохая идея. Узнай, сможешь ли ты все это устроить и есть ли такой вагон на экспрессе.
— Я постараюсь, папа, — пообещана Вильма.
Она нагнулась и поцеловала отца в щеку:
— Как прекрасно будет снова вернуться в Англию и… возможно, забыть все случившееся в Париже.
Она произнесла это словно про себя, ни к кому не обращаясь, но граф ответил ей:
— Я чрезвычайно доволен тем, что решился приехать сюда. Не думаю, будто в Англии нашелся бы кто-нибудь, кто сделал бы для меня больше, чем Пьер Бланк.
Вильма вернулась в свою комнату и быстро оделась.
Затем послала за дворецким, который объяснил ей, что именно он всегда занимался организацией поездок виконта.
Он обещал незамедлительно отправиться на Северный вокзал и, если ему удастся, приобрести для них отдельное купе на экспресс до Кале.
Вильма поблагодарила его и предупредила об их желании уехать на следующий день.
Дворецкий выглядел взволнованным.
— Это может оказаться сложной задачей, мадемуазель. Они предпочитают, чтобы купе заказывали хотя бы задень, поскольку их количество ограничено.
— В любом случае попытайтесь устроить наш отъезд как можно скорее, — попросила Вильма.
Только она успела дать ему все необходимые инструкции, как объявили о приходе Питера Хэмптона.
— Доброе утро, мисс Кроушоу! — поприветствовал он ее. — Верной попросил меня сообщить вам свежие новости о состоянии его здоровья, которое, в целом, удовлетворительно.
Вильма вздохнула с облегчением.
— Я так рада, — сказала она. — Я очень волновалась.
— Доктор первым делом заехал к нему этим утром, — продолжал Питер Хэмптон, — и хотя рана воспалена, температура у Вернона не поднялась слишком высоко и должна упасть в течение следующих двадцати четырех часов.
— Он… ему больно? — поспешно спросила Вильма.
— Раны, подобные этой, всегда неприятны, — объяснил Питер Хэмптон, — но доктор дал ему какое-то снотворное, и я уверен, завтра наш раненый будет чувствовать себя лучше.
— Как вы думаете, мы могли бы сделать для него еще что-нибудь? — несколько нерешительно спросила Вильма.
— Ручаюсь вам, у него есть все, чего он только пожелает, — ответил Питер Хэмптон. — Цезарь Ритц был очень обеспокоен его состоянием и послал ему фрукты и цветы и Бог знает, что еще!
— Я считаю его добрейшим человеком, — сказала Вильма.
Питер Хэмптон оглядел комнату.
— Верном говорит, вы — знаток в электричестве. Это вы позаботились об освещении в этом доме?
Возникла пауза, поскольку девушка не знала, как ей ответить:
— Пет, не я, и, боюсь, маркиз оценивает слишком высоко мои способности.
— Ну, я посчитал ваше появление на дуэли вчера вечером весьма храбрым поступком, — отметил Питер, — и без сомнения, это вы спасли Вернона от тяжелого ранения, если не от смерти.
— Неужели можно было вести себя так непорядочно, как граф? — возмутилась Вильма. — Разве ничего нельзя сделать, чтобы не позволить ему поступать подобным образом с другими людьми!
— Относительно этого вы можете не волноваться, — заверил ее Питер. — Я намерен добиться, что в будущем никто никогда не станет драться с ним на дуэли.
— Но каким образом вы думаете сделать это? — спросила Вильма.
— Я собираюсь сообщить британскому послу о позорном поведении графа де Форэ, и еще я совершенно уверен в позиции рефери. Он — достаточно уважаемая фигура в обществе и непременно расскажет о происшедшем тем представителям французской знати, которые весьма щепетильно относятся к соблюдению правил, формальностей и подобного рода вещей.
— Отлично! Так и надо! — с негодованием сказала Вильма.
— Я с вами согласен, и когда граф окажется изгнанным из круга всех, кто имеет вес во французском обществе, у него просто не будет возможности вести себя столь мерзко и отвратительно.
Он поглядел на часы и воскликнул:
— Если я хочу застать посла до ленча, я должен спешить!
— Благодарю вас за визит, — сказала Вильма, — и, пожалуйста, передайте маркизу, что я надеюсь на его скорейшее выздоровление.
— Я передам ему ваши слова, — заверил Питер.
Вильма проводила его до парадной двери. Она заметила, что Хэмптон смотрел на нее с явным восторгом.
Прощаясь, он задержал ее руку в своей дольше необходимого:
— До свидания, мисс Кроушоу. Я полагаю, я смогу заглянуть к вам снова завтра и принести новости относительно состояния нашего больного?
— Я надеюсь, вы так и поступите, — ответила Вильма, — и спасибо еще раз за ваш сегодняшний приход.
Она проводила взглядом его карету, затем возвратилась в гостиную.
Девушка подумала о том, что если они с отцом уедут завтра, то ей следует написать маркизу. Она должна объяснить ему невозможность их дальнейших встреч.
— Все кончено… Кончено! — сказала она самой себе и, усевшись за секретер, стоящий у окна, взяла ручку.


Вильма успела написать совсем немного, когда ее позвали к ленчу, накрытому наверху.
Графу хотелось побыть в ее обществе.
Она взглянула на написанное. Потом порвала все на мелкие кусочки и бросила в корзину для бумаг.
Поднявшись наверх, она увидела отца на ногах. Он был в халате и уже перебрался в примыкавшую к спальне гостиную — будуар.
В центре комнаты стоял стол, накрытый на двоих.
Увидев дочь, граф воскликнула — Смотри, дорогая, я хожу, но Герберт отказался принести мне одежду и требует, чтобы я вернулся в постель сразу же после такой безумной выходки, как ленч с тобой!
Вильма рассмеялась.
— Вы же знаете, нам всем приходится повиноваться Герберту, — сказала она, — тем более он, как всегда, прав, папа. Пьер Бланк дал также и мне строгие инструкции относительно того, как вы должны вести себя, когда вернетесь в Англию.
— Нет ничего хуже, чем болеть и терпеть всех этих ворчливых женщин, деспотичных слуг и докторов, раздающих указания направо и налево! — ворчал граф.
Было ясно, однако, насколько он доволен, что встал на ноги.
И они отпраздновали это событие бокалом шампанского.
— Я попросила дворецкого заказать нам отдельное купе, — рассказала отцу Вильма, — но он говорит, могут возникнуть трудности, учитывая срочность заказа.
— Я думаю, ему все удастся, вопрос ведь только в цене, — усмехнулся цинично граф.
И он оказался прав.
Когда дворецкий возвратился, он объяснил Вильме, как, с большими трудностями и раздавая щедрые чаевые, ему все же удалось получить купе.
Зато места, которые он достал, были в вечернем экспрессе, добирающемся до Кале за ночь.
Вильма подумала, что для отца, возможно, как раз будет лучше поспать в поезде.
По крайней мере он отдохнет перед оставшейся частью пути, которая могла быть не такой спокойной, учитывая предстоящий переезд через Ла-Манш, а потом еще несколько часов в поезде от Дувра до вокзала Виктории.
Она поблагодарила дворецкого за старание, уверенная, что отец, уезжая, обязательно щедро одарит его за все труды.
Затем она пошла в свою спальню, чтобы там снова и снова пытаться начать свое письмо.
Наконец ей удалось подобрать сердечные и откровенные слова. Она медленно перечитала написанное.
Сказка подошла к концу. Трудно выразить всю мою благодарность за вашу доброту, проявленную ко мне во время моего пребывания в Париже.
Я никогда не смогу забыть красоту площади Согласия и буду помнить Булонский лес и наш восхитительный обед в «Гран Вефоур».
Спасибо вам за эти мои воспоминания, и я желаю вам счастья.
Вильма.
Она положила письмо в конверт и оставила на секретере, решив передать его через Питера Хэмптона, когда тот зайдет утром следующего дня.
Теперь ей еще следовало купить кое-какие подарки своим друзьям в Англии.
Тем, кто скучал без нее на балах и званых ужинах, которые она пропустила.
Ей хотелось купить нечто особенное для тетушки, представившей ее ко двору.
Когда позже днем Вильма разговаривала с отцом, она предложила ему не ехать в их лондонский дом, а сразу же отправиться в поместье.
— Но как же твои балы и вечера? — нахмурился граф.
— Мне совсем не хочется их посещать, папа. Мне бы больше хотелось побыть с вами, особенно когда вам станет невмоготу обходиться без верховой езды.
Она увидела упрямое выражение на отцовском лице и быстро добавила:
— Вы должны слушаться указаний доктора. Так что мы будем гулять в саду, удить рыбу в озере, чего мы не делали уже очень-очень давно.
Она сделала паузу на мгновение и затем продолжала:
— Я уверена, вам хотелось бы многое усовершенствовать в поместье. Вот и представилась возможность исполнить задуманное и дать необходимые указания.
Граф, прекрасно понимавший дочь, положил ей руку на плечо.
— Ты хорошая девочка, Вильма, — сказал он, — и, лишив тебя радостей летнего лондонского сезона, я обещаю устроить для тебя осенью самый большой и самый прекрасный бал, о котором только можно мечтать.
Сказанное им заставило девушку почувствовать себя виноватой.
Настоящая причина того, почему ей не хотелось возвращаться в Лондон, была в отсутствии всякого желания танцевать с молодыми людьми, к которым она не испытывала ни малейшего интереса.
Ей казалось, теперь любое сравнение всегда будет в пользу маркиза.
Кроме того, она опасалась возможности столкнуться с ним на каком-нибудь особо модном и многолюдном балу.
А подобной встречи, говорила она себе, необходимо избегать любой ценой.
В поместье Вильма чувствовала бы себя спокойнее. Ведь было совсем невероятно, чтобы они могли случайно встретиться в графстве.
Девушка думала, что, доведись им снова увидеться, ей понадобятся все силы, чтобы удержаться от желания броситься Вернону на шею и умолять его о поцелуе.
«А именно этого он и не захочет больше, если узнает, кто я есть на самом деле, — сказала она сама себе. — Так или иначе, он женится на принцессе».
Днем Вильме удавалось храбриться, но когда наступила ночь, она плакала, уткнувшись лицом в подушку.


Как она и ожидала, Питер Хэмптон появился около полудня.
— Я прибыл, чтобы сообщить вам самые свежие новости, — сказал он.
— Надеюсь, его сиятельству лучше, — церемонно произнесла Вильма.
— Он плохо спал. Его камердинер жаловался, что маркиз провел беспокойную ночь, и его рана очень болезненна.
— Так он еще не встает? — спросила Вильма.
— Конечно, нет! — ответил Питер Хэмптон. — Доктор запретил ему вставать в течение по крайней мере двух-трех дней.
Именно это Вильма и хотела бы услышать.
Она еще немного побеседовала с Питером. Потом отдала ему письмо, лежавшее на секретере.
Прежде чем откланяться, Хэмптон предложил Вильме пообедать с ним, но она отказалась.
— Очень любезно с вашей стороны пригласить меня, — ответила девушка, — но моему отцу сейчас лучше, и он скорее всего пожелает побыть в моем обществе.
— Мое предложение останется в силе и на завтра, — предупредил Питер Хэмптон, — если, конечно. Верной все еще не будет в строю.
Вильма подумала, что у него и в мыслях не было бы предложить ей провести вечер тет-а-тет, знай он ее настоящее имя.
Вот и ему в голову не приходило, будто она могла быть кем-то, кроме дочери электрика. Питер уехал.
Вильма знала, что завтра, когда он снова заедет сюда, они с отцом уже покинут гостеприимный дом виконта и будут в дороге.
По мнению Герберта, граф должен был не вставать с постели до самого последнего момента, а Вильма рассчитала: им следует отправляться на Северный вокзал приблизительно в семь часов.
После ленча она пробовала читать, чтобы занять время. Но страницы расплывались перед глазами, и она не в состоянии была понять ни слова.
Она глубоко вздохнула и подошла к открытому окну. За окном виден был небольшой садик, примыкавший к задней части дома.
Он не шел ни в какое сравнение с садом графа де Форэ, где проходила дуэль.
Питер Хэмптон рассказал, что де Форэ на самом деле в плохом состоянии, но ей не удалось почувствовать сострадание к нему. Она знала: даже если он и страдал, то его муки были наказанием за то, как он намеревался поступить с маркизом.
Она не смогла удержаться, и глаза ее наполнились слезами при одной только мысли о Верноне.
Сквозь слезы, как в тумане, она смотрела на сад. В этот момент послышался шум открывающейся двери.
— Мсье маркиз Линворт желал бы видеть вас, мадемуазель, — услышала она голос слуги.
Вильма повернулась.
Это было невероятно, но перед ней и в самом деле стоял маркиз.
Его рука была на перевязи, и выглядел он очень бледным. Но во всем остальном он по-прежнему был красив и столь же элегантен, как всегда.
Слуга прикрыл за ним дверь.
Мгновение никто из них не двигался.
Они просто стояли и смотрели друг на друга.
Вильме показалось, будто вся комната заполнилась ослепительным светом.
Маркиз медленно направился к ней.
Когда он подошел совсем близко, девушка едва слышно, каким-то не своим голосом произнесла:
— По почему вы здесь? Я думала…
Ведь доктор не разрешил вам вставать…
— Я не смог оставаться в постели, — маркиз говорил глубоким проникновенным голосом, — потому что, когда я получил ваше письмо, то сразу понял — вы уезжаете.
— Но как вы догадались? — вымолвила Вильма.
— Мне кажется, нам с вами всегда было легко понимать друг друга без слов.
Она подняла на него глаза, страшась или, может быть, стесняясь встретить его взгляд.
Тогда он медленно произнес:
— Я приехал, любимая моя, просить вас оказать мне честь стать моей женой.
На мгновение у Вильмы перехватило дыхание, и она застыла не в состоянии пошевелиться, глядя на него в замешательстве.
Заметив это, он сказал:
— Простите меня! Как мог я быть таким глупцом и не понять сразу, что ничто в жизни не имеет для меня значения, кроме вас? Я люблю вас, я желаю вас! Вы уже принадлежите мне, поскольку я принадлежу вам!
— Но… но… — пыталась что-то проговорить Вильма, но маркиз обнял ее.
— Никаких «но», — сказал он. — Мы поженимся, что бы ни говорили вокруг.
Он коснулся ее губ, и девушке почудилось, словно она растворяется в его объятиях.
Она чувствовала, что он прав, и они действительно были двумя частями одного целого, и их нельзя было разделить.
Когда наконец маркиз оторвался от поцелуев и поднял голову, она выговорила:
— Вам нельзя было приходить сюда… ведь вам велели не вставать с постели.
— Но тогда я мог бы потерять вас! — удивился маркиз. — И вы еще не сказали мне, моя любимая, как скоро вы станете моей женой.
Вильма прижалась к его плечу.
— Я люблю вас! — промолвила она.
— Это единственное, что может иметь для меня значение, — сказал маркиз.
Ей хотелось еще что-то ему сказать, но, когда она повернула к нему лицо, он снова начал целовать ее.
Своей здоровой рукой он все крепче и крепче прижимал ее к себе.
Девушке казалось, она слышит вокруг ангельское пение и видит небесный свет, озаривший комнату.
В этот момент они вдруг услышали, как открылась дверь.
Вильма быстро отодвинулась от маркиза, недоумевая, кто бы мог помешать им. Оглянувшись, она увидела, как в комнату вошел незнакомый ей мужчина.
Он был средних лет, красивый. Казалось, какой-то ореол значительности и благородства окружал его. Незнакомец направился было к ней, но тут заметил маркиза и воскликнул.
— Боже правый! Линворт! Не думал встретить вас здесь! Я уже слышал, хотя и прибыл всего лишь час назад, о вашем ранении на дуэли.
— Кто же мог рассказать вам об этом? — спросил маркиз.
— Ваш рефери, ведь он доводится мне родственником! — объяснил незнакомец. — Не похоже на вас позволить противнику одержать верх над вами!
Тут он обратился к Вильме:
— Вы, должно быть, моя гостья. Мне необходимо извиниться за свое отсутствие, не позволившее мне лично приветствовать вас и вашего отца сразу, когда вы прибыли.
Вильма ошеломленно слушала этого человека. Потом сообразила, что это, по всей вероятности, виконт Сервез, неожиданно вернувшийся в Париж.
С усилием она сумела проговорить:
— Моему отцу уже лучше. Мы чрезвычайно благодарны вам за оказанное нам гостеприимство на то время, пока он проходил курс печения.
— Я знал: Бланк не может не справиться, — заметил виконт. — Но слуги утверждают, будто вы уезжаете уже сегодня вечером.
— Папа стремится вернуться в Англию как можно скорее, — объяснила Вильма.
— Я полагаю, он скучает по своим лошадям, — усмехнулся виконт.
Он повернулся к маркизу и снова обратился к нему:
— Я уверен, вы с Катсдэйлом нашли много общего, особенно когда речь заходила о лошадях. Я сам был восхищен, услышав, как вы выиграли Дерби, а о победе графа на скачках «Две тысячи гиней» говорил весь Лондон.
Вильма заметила удивление на лице маркиза. Но прежде чем он смог что-нибудь произнести в ответ, виконт уже обращался к ней:
— Я только схожу наверх, леди Вильма, сообщу вашему отцу о своем приезде. Не уходите, Линворт, мы выпьем по бокалу шампанского. Я чувствую, вы заслуживаете его после битвы!
Он засмеялся над собственной шуткой, покидая комнату.
Только когда дверь за ним закрылась, маркиз спросил:
— О чем это он? Я ничего не понимаю.
— Я сейчас… я все объясню, — заторопилась Вильма. — Мой… мой отец прибыл в Париж для лечения, так как с ним произошел… несчастный случай во время верховой езды.
Она заколебалась, говорить ли дальше, но поскольку Верной не проронил ни слова, продолжила:
— Он не хотел… чтобы кто бы то ни было узнал о его падении с лошади и поврежденном позвоночнике. Поэтому мы путешествовали под вымышленными именами — или, точнее сказать, под одним из наших имен, без титула.
Она чувствовала, как у нее путаются снова.
Маркиз смотрел на нее удивленно и, ей казалось, не собирался скрывать своего негодования. Она не ошиблась.
— Как можно было обманывать меня? — спросил он. — Почему вы не сказали мне, кто вы?
Вильма опустила глаза и, не глядя на него, проговорила:
— Папа настаивал… он не хотел бы встречаться ни с кем из своих знакомых здесь, чтобы они не потешались над столь неловким падением с лошади. Когда вы предположили, будто он — электрик, а я помогаю ему, я не посмела разубеждать вас…
— Тогда что же вы делали на той лестнице в спальне де Форэ? — спросил маркиз.
— Одна из новых люстр была разбита при доставке в отель, и господин Ритц приехал сюда попросить, не может ли он позаимствовать одну из люстр в доме виконта, которые он использовал в качестве модели.
Она виновато взглянула на маркиза, сердито смотревшего на нее.
— Тогда же он пригласил меня поехать с ним и самой посмотреть на его отель. Потом… пока электрик уходил за лампочками, я смывала грязные пятна, зная, как будет расстроен господин Ритц, увидев их.
Она поглядела на маркиза из-под ресниц. Он все еще казался сердитым, и она поспешно продолжила:
— Господин Ритц ушел, так как его позвали уладить кое-какие вопросы, а пока я был одна… вошел граф в спальню и принял меня, как потом и вы, за… работницу.
— Вы утверждаете, — сказал маркиз, — будто все остальное произошло только потому, что вы пытались помочь Цезарю Ритцу.
— Все кажется очень глупо теперь, когда вы… так сердитесь, — пробормотала девушка, — но Ритц был так горд всеми своими комнатами…
Маркиз молчал, и, подождав немного, она взмолилась:
— Пожалуйста, простите меня… Мне хотелось все рассказать вам, но потом… когда вы предложили…
Она не могла больше говорить, и маркиз закончил предложение за нее:
— Когда я, думая, будто вы — дочь мастера по электричеству, предложил вам стать своей любовницей! Но уж тогда-то вы могли мне все сказать?
Вильма отодвинулась к окну и стала к нему спиной.
— Я знаю, мне так и следовало поступить, — сказала она, — но, если бы я рассказала вам все… получилось бы, словно я навязываюсь вам.
— И вместо этого вы были готовы покинуть меня, оставить, уйти и забыть меня, — парировал маркиз.
— Я никогда не смогла бы забыть вас… — сказала Вильма.
В комнате стало тихо.
Потом он сказал: , — Теперь я понимаю, мне следовало бы сообразить: вы просто не могли быть дочерью обычного мастера-электрика.
Сможете ли вы когда-нибудь простить мне мою глупость? И пожалуйста, окажите любезность дать мне ответ на предложение, ради которого я пришел к вам.
Вильма ощутила, как забилось ее сердце.
— Вы… хотите… получить ответ? — только и смогла спросить она.
Маркиз протянул руку и повернул девушку лицом к себе.
— И правда, вы ведь уже ответили мне своим поцелуем, и вы станете моей женой. Только теперь все окажется гораздо проще, чем я предполагал.
— А вы действительно… любите меня так сильно, что готовы были противостоять своей семье и каждому, кто ужаснулся бы, узнав о вашем бракосочетании с дочерью… электрика?
— Конечно, да! — заявил маркиз. — Боюсь, и сейчас еще нас ждут препятствия. Но я знаю, моя милая, я просто не смогу жить без вас. Так или иначе, с того момента, как вы спасли меня от верной гибели на дуэли, моя жизнь оказалась в ваших руках.
Вильма прижалась к его плечу.
— Я думаю, это Бог подсказал мне не спускать глаз с графа, а не смотреть на вас. Я чувствовала, он замышлял какую-то пакость, но я не могла даже представить, будто он опустится до такой низости, как стрелять в спину… и убить вас!
— Мам не стоит больше о нем волноваться, — сказал маркиз. — Питер сообщил обо всем британцам, а рефери уже позаботился о том, чтобы подвергнуть графа остракизму со стороны всех порядочных французов.
Он прижал Вильму к себе и продолжил:
— Теперь мы можем поговорить и о нас самих, и поскольку я женюсь не просто на очень красивой, но и на очень знатной девушке, нам нет причин беспокоиться.
— А как же… принцесса?
Маркиз пожал плечами:
— Я не просил ее стать моей женой, а если я окажусь уже помолвлен, даже почти женат на другой, в момент ее посещения Англии, ей придется подыскать мужа в другом месте.
— А не возникнет никаких… проблем… неприятностей, если вы не сделаете ей предложения?
— Если и возникнут, сомневаюсь, что кто-то рискнет высказать мне претензии лично, — успокоил ее маркиз, — а увидев вас, моя милая, они наверняка сами поймут, почему я предпочел вас принцессе.
При последних словах он расхохотался. Потом поцеловал Вильму, как целовал раньше, но еще настойчивее, с большим желанием.
Словно подтверждая свою решимость устранить какие бы то ни было препятствия к своей женитьбе.


Виконт спустился позвать всех наверх:
— Ваш отец, сударыня, настаивает, чтобы все мы перешли к нему в гостиную. Он жаждет увидеть вас, Линворт, и мне кажется, ему не терпится поговорить о ваших лошадях.
— У меня есть для него значительно более важный разговор! — заметил маркиз.
Виконт оглядел их обоих и сказал:
— Думаю, я могу догадаться о его теме… Или я слишком тороплю события?
— Вильма согласилась выйти за меня замуж, — гордо объявил маркиз, — и мы не собираемся тянуть с этим.
Виконт похлопал приятеля по плечу.
— Мои поздравления! — сказал он. — Теперь, познакомившись с леди Вильмой, я понимаю, почему вы так торопитесь!
Они вместе поднялись наверх, и Вильма, поддерживаемая маркизом под руку, чувствовала, как снова возвращается в свою сказку, которая, оказывается, еще не закончилась.
С той минуты, когда Вильма увидела выражение глаз маркиза, она поняла — на самом деле сказка только начиналась.
Виконт, словно чувствуя, что должен принять участие в разыгрывавшемся действии, громогласно объявил, открывая дверь в будуар, где граф уютно расположился в удобном кресле:
— А вот и мы! Кстати, ваша дочь и Линворт имеют сообщить вам нечто очень важное.
Вильма выпустила руку маркиза и подбежала к отцу.
— Не сердитесь, папа, — попросила она, — но я встретила маркиза, в то Бремя как вы были заняты лечением, и мы очень, очень счастливы.
— О чем ты говоришь? Что все это значит? — недоумевал граф.
Маркиз подошел к креслу.
— Ваша дочь, милорд, пообещана выйти за меня замуж, — сказал он, — и я надеюсь, вы дадите нам свое благословение.
— Вы, несомненно, получите его, — заверил его граф. — Я всегда надеялся, что она поступит настолько благоразумно, чтобы выйти замуж за человека, который мне понравится, а как я могу не одобрить ее выбор, когда ваши лошади продолжают обставлять моих на скачках!
Маркиз рассмеялся:
— Если вы позволите мне жениться на Вильме, — сказал он, — я думаю, мы сможем договориться и не конкурировать между собой, а выставлять своих лошадей только против других конюшен в стране.
— Естественно, я дам согласие, — ответил граф с лукавым блеском в глазах.
Двое старших подняли бокалы шампанского за молодую пару и пожелали им всяческих благ.
Потом Вильма сказала отцу:
— Я думаю, папа, Вернону следует вернуться в отель «Ритц»и лечь. Доктор велел ему не вставать с постели по крайней мере два дня, а он оказался здесь вопреки указаниям врача.
— Вовсе не обязательно возвращаться в Ритц. — Виконт опередил графа. — Оставайтесь здесь, Линворт, тогда мы сможем вместе поужинать, даже если вам с графом легче оставаться в домашнем платье.
— Но мы с отцом предполагали завтра уехать, — вмешалась Вильма.
— Чепуха! — опять виконт не дал графу и рта раскрыть. — Я не могу позволить себе отпустить своих гостей так быстро. Мне хочется поговорить с вашим отцом о скачках, лошадях, и само собой разумеется, ваш жених присоединится к нашей беседе.
Он замолчал, потом посмотрел на графа и обратился к нему:
— Погостите у меня ну хотя бы еще дня два. Мне действительно хотелось бы этого.
Граф развел руками:
— Как я могу отказаться, когда вы уже проявили ко мне столько участия?
— Я скажу дворецкому отменить наш заказ на купе на завтрашний поезд, — сказала Вильма, — но мне все-таки кажется, Вернону необходимо лечь. У него еще высокая температура.
Виконт встал.
— Лучше послушайтесь хорошего совета, Линворт, и ложитесь в постель — сказал он. — Вы можете выбрать любую из многочисленных спален в этом доме.
Я пошлю к Ритцу за вашим багажом.
Сказав это, он вышел из комнаты, а Вильма положила руку на плечо своего жениха.
— Вы хотите, чтобы мы остались в Париже? — спросила она.
— А вы думаете, я позволил бы вам отправиться в Лондон без меня? — вопросом на вопрос ответил он. — Куда бы вы ни отправились, я буду следовать за вами.
— Мне есть, что обсудить с виконтом, поэтому меня вполне устроит, если мы побудем здесь еще дня два, — сказал граф и направился в свою спальню.
Он почти дошел до двери, как вдруг остановился, словно какая-то мысль осенила его:
— О, между прочим, «Le Jour» сообщает о смерти от внезапного сердечного приступа великого герцога Виттенбергского. Вы, верно, помните, Линворт, его лошадь выиграла Большой приз в прошлом году.
Когда граф покидал будуар, ему и в голову не могло прийти, что от этих слов маркиз застыл на месте и напряженно смотрел ему вслед, будто не в силах осознать услышанное.
Он обнял Вильму и подумал, что судьба или, может быть, его молитвы преподнесли ему невероятную удачу.
Он едва сумел уверовать в случившееся.
Если великий герцог умер, о визите принцессы Хельги в Англию, не могло быть и речи.
Точно так же само собой отпадало рассмотрение вопроса о предполагаемом замужестве принцессы по меньшей мере на год, коль скоро она должна была носить траур по отцу.
Итак, он был полностью свободен от любых обязательств в этом вопросе.
Прижимая Вильму, он ощущал себя самым счастливым человек в целом свете.
— Я люблю вас, дорогая моя, — сказал он. — Я люблю вас так сильно, что уверен, мне не будет душевного покоя в минуты расставания. Убедите вашего отца, что нам надо немедленно пожениться! По правде говоря, лучше всего сделать это сразу же по прибытии в Англию!
Вильма потянулась к нему и поцеловала.
— И я желаю нашей свадьбы, — сказала она, — но, думаю, нам надо подождать, пока заживет ваше плечо… иначе слишком многие станут задавать ненужные вопросы, почему у вас рука на перевязи…
— Единственный вопрос, на который я собираюсь отвечать, — перебил ее маркиз, — почему я полюбил вас? Ответ на него прост — вы само совершенство!
— Пожалуйста… никогда не переставайте считать так, — попросила Вильма, — а что касается меня… для меня в мире нет других мужчин, кроме вас.
Тут Верной поцеловал ее, и она еще раз убедилась в правоте своих слов.
Она жила им, дышала им, и прав был он, когда называл ее и себя одним целым. Вильма знала — все на свете ищут свою любовь, но не каждому дано найти ее.
Его поцелуи становились все более страстными и требовательными, и она почувствовала, что их любовь неизбежна и неодолима, она как сама вечность.
Каждая ее клеточка пела — его поцелуи творили с ней чудо.
Она чувствовала, как неистовый восторг, подобно солнечным лучам пронизывающий все ее существо, передается ему.
— Голубка моя, любимая моя! Я искал тебя всю мою жизнь! — прошептал маркиз.
И тогда остался только ослепительный свет любви, дарованной им Богом.
Свет, которому предстоит оберегать, направлять и вдохновлять их, сколько бы они ни прожили на этом свете.

загрузка...

Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь в отеле «Ритц» - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь в отеле «Ритц» - Картленд Барбара



Одноразово: 3/10.
Любовь в отеле «Ритц» - Картленд БарбараЯзвочка
17.03.2011, 20.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100