Читать онлайн Любовь в отеле «Ритц», автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь в отеле «Ритц» - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь в отеле «Ритц» - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь в отеле «Ритц» - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь в отеле «Ритц»

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Маркиз Линворт прибыл в Париж под влиянием внезапного порыва.
Это был красивый, приятный в общении молодой человек, который любил жизнь и наслаждался ею во всех ее проявлениях, особенно когда рядом не было докучливых родственников, постоянно подталкивающих его к женитьбе.
Когда-то в молодости он пережил несчастную любовь.
Тот случай заставил его принять решение не вступать в брак до тех пор, пока он не достигнет действительно преклонного возраста и не возникнет необходимость обзавестись наследником.
Но сейчас маркиз только-только перешагнул тридцатилетний рубеж, старость казалась ему чем-то очень далеким, и он не торопился с решением этой проблемы, Но он был единственным ребенком в семье. И это означало, что не только мать с бабушками и дедушками, но также его многочисленные тетушки, дядюшки и кузины — все вместе, так или иначе, настаивали на его женитьбе.
Чем больше настойчивости проявляли они в этом вопросе, тем упорнее придерживался он принятого решения, полагая, что наверняка умрет от тоски в обществе любой женщины, если пробудет с ней достаточно долго.
В особенности это почему-то относилось к тем из них, кого его многочисленная родня полагала подходящими на роль маркизы Линворт.
Маркиз был весьма опытным наездником, отличным игроком в поло, искусным стрелком.
Владея десятью тысячами акров земли, требующими внимания и заботы, он не испытывал проблем, чем себя занять, и проводил время так, как ему нравилось.
Разумеется, в его жизни было отведено место и для женщин, только это были совсем не потенциальные невесты, не те девушки, которых он встречал на балах, — неуклюжие, пугливые, неловкие и застенчивые.
Свои любовные похождения — или, как говорят французы, affairs de coeur — маркиз обставлял с чрезвычайной тщательностью и действовал столь осторожно, что в большинстве случаев великосветские сплетники и сплетницы могли лишь подозревать его, но никаких конкретных поводов для критики у них не было.
Так уж сложилось, что все те дамы, которые поочередно влюблялись в него, оказывались замужними, и в этом-то состояла главная трудность.
Ведь влюбленная женщина, как правило, очень ревнива и всегда ведет себя как собственник.
За эти годы маркиз вполне овладел искусством вовремя исчезать, как только любовная интрига, по его собственным словам, начинала выходить из-под контроля.
Именно такой момент и наступил сейчас.
Привязанность к нему леди Максвелл становилась все более очевидной для публики, и следовательно, пора было выпутываться из этой ситуации, начинавшей уже тяготить его, к тому же об их связи стали поговаривать в свете.
Линворт прекрасно понимал, как не просто это будет сделать.
К тому же он не желал покидать Лондон в разгар сезона, по крайней мере до тех пор, пока это не станет абсолютно необходимым.
Считаясь одним из самых завидных женихов среди прочих неженатых мужчин его возраста, он был желанным гостем в самых знатных домах.
Принц Уэльский включал его в список приглашенных на все балы, устраиваемые в Мальборо-хаус.
— Черт бы их всех побрал, — жаловался сам себе маркиз. — Почему я должен куда-то скрываться, когда у меня нет никакого желания покидать Англию?!
На комоде в спальне лежало любовное послание леди Максвелл.
Ему не нужно было читать письмо, чтобы узнать его содержание, он и так знал, чего от него хотят.
Линворт подумал, как до чрезвычайности неосторожно и глупо с ее стороны посылать с любовной запиской к нему домой одного из слуг своего мужа (судя по ливрее, грума).
Ведь в этом случае их любовная связь будет обсуждаться не только в лакейской лорда Максвелла, но и неизбежно станет предметом разговоров среди собственных слуг маркиза. Хорошо известно, что сплетники из людской быстрее ветра распространяют новости о любовных историях господ от дома к дому.
Он еще не успел вскрыть письмо, полученное от леди Максвелл, как наверх принесли еще одно.
На этот раз письмо было от его матери.
Маркиз торопливо распечатал его, желая поскорее узнать, о чем пишет ему мать.
Он прочел строчки, написанные слабым, но четким почерком:
Дорогой мой,
Мне сильно нездоровится, и я хотела бы увидеть вас, по возможности поскорее. Я знаю, что вам будет сложно приехать ко мне немедленно по получении письма, но если бы вы смогли навестить меня сегодня или хотя бы завтра, я была бы вам очень признательна.
Вся моя любовь заключена в вас, мой дорогой сын, и для меня будет несказанным удовольствием увидеть вас.
Ваша любящая мать,
Мюриэль Линворт.
Маркиз задумчиво смотрел на написанное, по выражению его лица было заметно, насколько сильно он взволнован.
Он знал о нездоровье матери и предполагал, что доктора могли настаивать на операции и, возможно, хотели бы положить ее в больницу.
Конечно, она ждала этого с ужасом.
Он отложил письмо и обратился к камердинеру:
— Пришлите ко мне мистера Ваттерворта, немедленно.
Ваттерворт был его секретарем и замечательным человеком, который занимался всеми вопросами, касающимися частной жизни маркиза.
Он управляй домом в Лондоне и внимательно следил за состоянием дел в имении маркиза в Ньюмаркете, а также за охотничьим домиком в Пейчестере.
Он держал постоянный контакт со своим визави, другим чрезвычайно компетентным организатором, заботящимся о доме и огромном поместье Пинхолл в Оксфордшире.
Маркиз был уже почти одет, когда на пороге комнаты появился слегка запыхавшийся Ваттерворт.
— Вы посылали за мной, милорд? — спросил он.
— Да, Ваттерворт, — ответил маркиз. — Я получил письмо от матери, в котором она просит меня приехать повидаться с ней. Позаботьтесь, чтобы мой фаэтон был готов через час, и отмените все мои встречи на сегодня.
Мистер Ваттерворт заглянул в записную книжку.
— У вашей светлости сегодня ленч с графиней Грэй и обед в Мальборо-хаус вечером.
Маркиз на мгновение задумался, потом сказал:
— Полагаю, мне следует вернуться к обеду в Мальборо-хаус, поскольку его королевское высочество всегда ужасно недоволен, если его приглашенные меняют планы в последний момент.
Мистер Ваттерворт кивнул:
— Я сообщу графине, что вы не сможете присутствовать. Стоит ли послать цветы ее светлости?
— Да, конечно, — согласился маркиз. — Пошлите корзину с орхидеями.
Она к ним очень неравнодушна.
Он мог бы назвать немало других женщин, которые обожали орхидеи.
«.Главным образом потому, — подумал он цинично, — что это самые дорогие из доступных цветов».
Мистер Ваттерворт сделал пометки в своем блокноте и спросил:
— Это все, милорд?
Маркиз поколебался, затем будто мимоходом сказал:
— Пошлите также несколько орхидей леди Максвелл и передайте, что я не смогу нанести ей визит сегодня во второй половине дня, как было договорено ранее.
— Очень хорошо, милорд.
Мистер Ваттерворт вышел из комнаты.
Маркиз бросил последний взгляд на свое отражение в зеркале. Он был совсем не глуп, чтобы не понимать, насколько он красив, а если говорить честно, невероятно красив.
По сейчас его лоб пересекала глубокая морщина, а губы были сурово сжаты.
Он вспоминал, какой требовательной и несносно-капризной леди Максвелл была накануне вечером.
Графиня Девонширская давала бал.
Маркиз и леди Максвелл обедали в разных компаниях.
Когда маркиз прибыл в Девоншир-хаус и вошел в бальную залу, Джоан Максвелл с восторженными возгласами сразу же направилась к нему.
Маркиз знал, что ее поведение не прошло незамеченным, ведь на балу присутствовали вдовы и матроны, у которых не было иного занятия, чем наблюдать за гостями.
Не осталось без внимания и выражение ее глаз, когда она почти бесцеремонно брала его за руку.
И позже, во время танца, она прижималась к нему гораздо откровеннее, чем допускали приличия.
В зеркале маркиз увидел отражение бледно-голубого благоухающего духами конверта с письмом леди Максвелл, все еще лежавшего нераспечатанным там, где он оставил его.
Какое-то мгновение он колебался.
Затем вышел из спальни, так и не прикоснувшись к письму. Он ничего не сказал своему камердинеру, но, когда хозяин ушел, Баркер пересек комнату и, усмехнувшись, подумал: «Ну вот, еще одну в отставку! Давно пора!»
Маркиз был бы несколько озадачен, доведись ему узнать, какой острый интерес вызывают его любовные истории у домочадцев и слуг.
Они производили тщательную оценку каждой новой возлюбленной и бывали настроены очень критически по отношению к ним.
Если они считали, что леди недостаточно хороша для их хозяина, они молились, чтобы он сменил курс и огляделся вокруг.
Леди Максвелл была красива, никто не мог бы отрицать этого.
Но все же еще прежде, чем сам маркиз столкнулся с проявлением ее характера, слуги в Пин-хаусе на Парк-лейн уже знали, что она импульсивна, несдержанна, а время от времени даже истерична.
— Ничего хорошего ему от нее ожидать нельзя, сущая правда! — дворецкий говорил Баркеру, и тот был с ним согласен.
Теперь Баркер поднял письмо и переложил его подальше от глаз хозяина на столик у окна.
— Если про него забудут, тем лучше!
Ее светлость получит свои орхидеи как слабое утешение взамен самого его сиятельства, — заметил он уже вслух.
Маркиз прошел в комнату для завтрака, окна которой выходили в сад.
Завтрак уже ожидал его на столе.
Комната для завтрака была небольшой и изысканно декорированной.
Ее оставили в том же самом виде, как она была задумана самим Адамсом, великим архитектором и декоратором середины восемнадцатого столетия.
Подобно многим другим помещениям в Пинхаусе, эта комната служила совершенным фоном владельцу дома и идеально соответствовала ему.
Нельзя было не признать, что маркиз Линворт гораздо больше походил на щеголя времен Регентства, нежели на представителя 90 — х.
Он наслаждайся едой, как всегда по утрам предпочитая обслуживать себя за столом самостоятельно. Тишина в комнате для завтрака давала ему возможность спокойно подумать.
В такие моменты его раздражало и нервировало присутствие рядом даже самых искусных слуг.
Покончив с завтраком, маркиз прошел в свой кабинет.
Как он и ожидал, мистер Ваттерворт оставил для него на столе кое-какие счета.
Там же лежали несколько ранее продиктованных им писем и груда приглашений.
С них он и начал.
Те из них, что он желал принять, маркиз помечал большой буквой «Д», те, от которых хотел отказаться, — буквой «Н».
Затем он внимательно перечитал письма и подписал их. После этого он занялся счетами и подписал часть из них, которые должны были быть оплачены немедленно.
Если что-то вызывало у него вопросы, он откладывал счета в сторону, чтобы обсудить их с Ваттервортом.
Во всем был четкий порядок, и в таком же строгом порядке маркиз организовал жизнь своих поместий и содержал конюшни со скаковыми лошадьми.
Многие из его приятелей и знакомых удивлялись:
— Понять не могу, Линворт, как тебе удается достигать такого совершенства во всем, что ты делаешь.
— Только благодаря четкой организации, — отвечал на подобные вопросы маркиз.
И хотя смеялся при этом, так оно и обстояло на самом деле.
Закончив с корреспонденцией, он позвонил секретарю.
Мистер Ваттерворт поспешил войти в кабинет.
— Л подписан чеки на оплату за новые строения, возводимые в Нине, — обратился к нему маркиз. — Однако мне хотелось бы, чтобы вы сами убедились, что все в порядке, прежде чем отсылать их.
— Все уже проверено, милорд, — ответил мистер Ваттерворт.
— Великолепно! — удовлетворенно заметил маркиз. — В таком случае я смогу осмотреть новые помещения, когда в очередной раз поеду туда.
С этими словами он вышел из кабинета. Фаэтон уже ожидал его у парадной.
Дежурный лакей в холле подал ему цилиндр и перчатки.
В фаэтон были впряжены новые лошади, из тех, что он приобрел меньше месяца назад у приятеля, испытывавшего срочную надобность в наличных деньгах.
В упряжке они великолепно дополняли друг друга, и было очевидно, что они в хорошей форме.
Линворт вспомнил, как его друг чуть не плакал от необходимости расстаться с ними.
При этом он сказал маркизу:
— Раз уж я вынужден с ними расстаться, предпочитаю продать их тебе.
Тогда я буду спокоен, ведь о них хорошо позаботятся.
— Это я тебе обещаю, Эдуард, — ответил ему маркиз, — а как только твои материальные проблемы уладятся, даю слово, я позволю тебе выкупить их обратно.
Его друг, обремененный огромными долгами после смерти отца, пылко произнес:
— Именно таких слов можно было ожидать от тебя! Спасибо, старина! Мне остается только надеяться, что я смогу выбраться из этого болота, в которое попал сейчас.
— Ты знаешь, я всегда готов помочь тебе, если могу, — ответил на его слова маркиз.
В знак благодарности тот слегка ударил его по плечу.
Теперь, забравшись в коляску и разбирая поводья, маркиз предвкушал удовольствие, которое получит, управляя великолепными лошадьми, купленными у друга.
Грум запрыгнул в коляску позади хозяина, и они тронулись.
Им потребовалось немногим более часа, чтобы доехать до дома его матери, расположенного вблизи Уолтона, на Темзе. Рядом находилось селение под названием Брэй.
Это был весьма милый дом, в который леди Линворт перебралась после смерти мужа.
Она говорила, что никогда не любила Доуэр-хаус в поместье Пин.
К тому же ей хотелось жить поближе к Лондону, чтобы друзьям было легче навещать ее.
Сын нашел для нее этот дом и перевез сюда все те вещи, которыми мать дорожила еще со времен своей свадьбы, когда ей только-только исполнилось восемнадцать.
Брак родителей оказался счастливым, несмотря на большую разницу в возрасте супругов.
Единственное, что омрачало их счастье, — у них был только один ребенок.
А им хотелось иметь по крайней мере полдюжины.
Впрочем, их сын Верной полностью возмещал им отсутствие других детей, оправдывая все их надежды.
В школе он был первым и пользовался любовью взрослых и одноклассников.
В Оксфорде его блестящие способности тоже не остались незамеченными.
А когда юноша поступил в королевскую гвардию то, по мнению матери, там не было более способного и умелого офицера.
Разумеется, королева Виктория, известная своей слабостью к красивым мужчинам, выделяла молодого маркиза.
Придворные в Виндзорском замке судачили между собой, будто благодаря ее расположению ему многое сходило с рук.
Старые слуги, перебравшиеся вслед за госпожой из Пинхолла, с нескрываемым нетерпением ожидали приезда маркиза, и парадная дверь гостеприимно распахнулась, как только коляска подъехала к дому.
Лакей расстелил на ступеньках красный ковер.
Старый дворецкий, возраст которого приближался уже к семидесяти, вытянулся наготове в дверях.
— Добро пожаловать, милорд, добро пожаловать! — приветствовал он господина. — Какое счастье дожить до того дня, когда мои старые глаза могут снова увидеть ваше сиятельство!
— Рад видеть вас, Доулиш, — сказал маркиз. — Как ее сиятельство?
— Ждет не дождется вашего сиятельства, — ответил Доулиш.
Говоря это, старый дворецкий медленно поднимался по ступенькам лестницы.
Маркиз старался не обгонять его.
Когда они вместе поднялись на верхнюю площадку, Доулиш уже слегка запыхался.
Маркиз немного задержался, чтобы дать ему возможность первым подойти к двери в комнату матери.
Он знал, как расстраиваются старые слуги, если все формальности не соблюдены должным образом.
Доулиш постучался в дверь.
Похоже, горничная прислушивалась к звукам в коридоре, поскольку открыла дверь сразу же.
— Его сиятельство к ее сиятельству, — объявил Доулиш.
Горничная шире распахнула дверь и склонилась в церемонном поклоне, пропуская в комнату маркиза.
Центральное место в изысканно убранной комнате занимала кровать с балдахином. Вдовствующая маркиза лежала, откинувшись на расшитые галуном подушки.
Ее седые волосы были уложены в элегантную прическу.
Лицо леди Линворт все еще хранило следы былой красоты, выделявшей ее некогда среди камеристок ее величества королевы.
— Верной! — воскликнула она, протягивая к сыну руки. — Я так страстно желала увидеть тебя!
— Я приехал, мама, как только получил ваше послание, — ответил ей маркиз.
Он наклонился и поцеловал мать в обе щеки.
Затем он присел на край кровати и нежно взял ее руки в свои.
Горничная вышла, закрыв за собой дверь, и они остались наедине.
— Расскажите мне, мама, чем вы расстроены? — обратился он к матери.
— Боюсь, мой дорогой, у меня не очень хорошие новости от докторов.
Пальцы маркиза крепче сжали ее ладони.
— Что же случилось? — спросил он.
Маркиз знал о нездоровье матери в последние два года.
Доктора, однако, заверили его, что поводов для особенного беспокойства нет и нет никаких оснований предполагать, что ей не суждены еще долгие годы жизни.
— Боюсь, это все из-за сердца, — ответила маркиза. — А поскольку сэр Вильям строго определил для меня, что я могу делать и чего не могу, то я почувствовала необходимость сообщить об этом и тебе.
— Безусловно, я должен всегда быть в курсе, — сказал маркиз. — А вы, мама, со своей стороны, должны неукоснительно соблюдать его указания.
Он наклонил голову и поцеловал ее руки:
— Вы знаете, я не смогу быть счастлив без вас, и, следовательно, вы должны заботиться о себе, хотя бы и только ради моего блага.
Маркиза тихонько рассмеялась.
— Ты можешь быть уверен, я так и поступлю, тем более если ты меня об этом просишь. Но теперь и я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня.
— А именно? — спросил маркиз.
Он задал вопрос с осторожностью, ибо подозревал, что ответ ему хорошо известен.
Маркиза нерешительно проговорила:
— Ты ведь знаешь, мой дорогой мальчик… больше всего на свете мне бы хотелось подержать на руках твоего сына, прежде чем я умру, поэтому я пригласила принцессу Хельгу Виттенбергскую погостить у нас.
Пораженный услышанным, маркиз не спускал глаз с матери, словно не мог понять смысл ее слов:
— Принцессу Хельгу? — переспросил он. — Но почему ее?
После длинной паузы маркиза произнесла едва слышным голосом:
— Потому, мой дорогой, я полагаю, она будет тебе… превосходной женой.
— Но я не принадлежу к королевскому роду, и я ни на минуту не могу предположить, будто герцог Виттенбергский может рассматривать меня в качестве будущего зятя. — Маркиз говорил довольно резко.
Он и в самом деле был поражен словами матери.
Конечно, он предполагал, что она начнет умолять его найти себе достойную жену, но никогда даже на миг не мог представить себе, что она будет сама, лично, организовывать его предстоящую женитьбу.
— Великий герцог заезжал ко мне в свой последний визит в Англию месяц тому назад, — объяснила маркиза. — Я говорила с ним относительно Хельги, ведь, если ты помнишь, она — моя крестница.
Она подняла на сына глаза, но он не произносил ни слова, и она продолжила:
— Великий герцог отметил, с каким интересом он всегда следит за твоими успехами на скачках.
Маркиз по-прежнему хранил молчание, и, выждав некоторое время, его мать проговорила не так уверенно:
— Я не могу припомнить теперь, кто из нас — он или я — первым сказал, что вы с Хельгой можете составить хорошую пару. Во всяком случае, вчера я получила от него письмо, в котором он пишет, что конфиденциально уже обсудил этот вопрос со своими государственными советниками.
Маркиз пошевелился, но ничего не сказал, и мать продолжила:
— Все они сошлись на отсутствии причин, по которым принцесса должна непременно выйти замуж за представителя королевского рода, тем более третий сын великого герцога создал прецедент, женившись на испанской аристократке некоролевской крови.
Если бы мать бросила в него бомбу, то и тогда маркиз не смог бы удивиться больше, чем теперь, или, вернее, прийти в больший ужас.
Он знал великого герцога Фридриха Виттенбергского и находил его хотя и вполне приятным, но несколько глуповатым человеком.
Он вспомнил, как гостил в его доме.
Это было года три назад, и среди многочисленных сыновей герцога он встречал рослую, ничем не примечательную девушку.
В то время он не обратил на нее особенного внимания.
Ему никогда и в голову не могло прийти, что его мать попытается сама устроить его брак, тем более в его возрасте.
Сам же он всегда отказывался даже рассматривать возможность такого шага.
А теперь тот факт, что речь идет о принцессе Хельге Виттенбергской, еще более усугублял положение маркиза.
Он хорошо помнил строгие правила, всегда соблюдавшиеся в этом небольшом немецком герцогстве, и особый порядок, царивший там.
Семейство великого герцога было очень ограничено в своих пристрастиях и практически лишено всех развлечений, вполне доступных молодежи английской королевской семьи.
Те два дня, что маркиз провел во дворце великого герцога, он безумно скучал.
Он не смог бы вообразить себе ничего страшнее, чем перспектива проводить постоянно какую-то часть своей жизни в этом дворце, где все присутствующие должны были замирать в почтительном молчании, когда говорил сам великий герцог.
Маркиз перевел дыхание.
Он собрался было сказать, что ничто не может заставить его жениться на принцессе Хельге, как его мать заговорила дрожащим от волнения голосом:
— Это сделало бы меня такой… счастливой, дорогой мой сын, если бы ты остепенился, и у тебя появился бы наследник. Тебе уже больше тридцати… И поскольку сэр Вильям сказал… я должна быть очень осторожна, если я хочу увидеть своих внуков…
Маркиз с трудом сдержал готовые сорваться слова. Усилием воли он заставил себя говорить спокойно:
— Для меня это большая неожиданность, мама, но надеюсь, мне дадут возможность хотя бы увидеться с принцессой прежде, чем будет официально решено, что я должен жениться на ней.
— Конечно, конечно! — Маркиза сказала это даже слишком поспешно. — Я просто позвала их погостить здесь с матерью. Кроме того, она также посетит несколько балов в Лондоне. Так что, если ты пригласишь ее, она может остановиться и в Лин-хаус.
Маркиз понял, насколько это увеличивает вероятность заключения брачного контракта — больше, чем что бы то ни было.
— Я полагаю, мама, было бы ошибкой… — начал он, но маркиза воскликнула:
— О, пожалуйста, дорогой мой Вернон, не создавай трудностей! Я всем сердцем мечтаю о вашей встрече, и я знаю, ты влюбишься в нее. У вас будет красивая свадьба — я должна буду встать на ноги ради этого дня, — и если мне суждено будет умереть, я умру счастливой!
Маркиз понимал, что не может спорить с матерью сейчас, когда она выглядит такой больной.
Все это означало для нее так много — ведь она говорила это со слезами на глазах.
И опять с трудом он заставил себя спокойно спросить ее:
— И когда планируется их приезд?
— В письме великого герцога сказано, что принцесса Хельга с матерью прибудут ко мне через десять дней. Сначала они побудут здесь, потом я попрошу наших друзей принять их в Лондоне. Ну а затем они отправятся в Лин-хаус.
Маркиз сжал зубы, но сказал только:
— Кажется, вы все уже запланировали и предусмотрели, мама!
Маркиза улыбнулась.
— Твой отец всегда утверждал, будто ты унаследовал свои организаторские способности от меня. Я горжусь тем, как я подобрала пару, достойную тебя, и, конечно же, того положения, которое твоя жена займет в обществе.
Маркиз встал с кровати и подошел к окну.
Он стоял, разглядывая сад, который на какое-то мгновение показался ему преисподней.
Мать захлопывала за его спиной двери темницы.
Вряд ли он сможет избежать этого брака, не вызывая скандала.
Просто отказаться — означало оскорбить малый королевский двор и навлечь на свою голову гнев королевы Виктории.
Следовательно, ему не остается ничего иного, как предложить руку принцессе Хельге почти сразу же после ее приезда сюда.
Не обернувшись, он громко сказал:
— Сначала я понял твои слова так, что договоренность была только между вами и великим герцогом, но если он спрашивал совет у своих государственных советников, значит, все стало уже общеизвестным фактом в герцогстве.
— Нет, нет, безусловно, нет, — уверила его маркиза. — Великий герцог сообщил мне в своем письме (к тому же это он мне обещал еще до своего отъезда), что он обсудил этот вопрос со своим кабинетом только в общих чертах.
Маркиз все еще не двигался, и она продолжила:
— Убеждена, он не называл никаких имен, а только обсудил с ними возможность брака принцессы Хельги с английским аристократом, находящимся на второй ступени после королевского рода, учитывая факт женитьбы ее брата на женщине некоролевской крови.
Видимо, мать и правда верила, что все так и происходило.
Оставалось только надеяться на совпадение ее версии с действительностью.
Но именно в этом он и не мог быть уверен.
Глядя в окно невидящим взором, он думал, что попал в капкан.
Никто, кроме его матери, не мог бы организовать все столь ловко и умело.
— Я предполагала, что тебя может огорчить мое вмешательство, дорогой мой, — произнесла маркиза после долгого молчания, — но я не могу считать ни одну девушку достаточно хорошей для тебя, если она не принадлежит при, этом к королевскому роду, и я знаю, твой отец чувствовал бы то же самое.
— Лично я никогда не страдал подобным самомнением, — : едко заметил маркиз.
Затем, опасаясь причинить матери боль, поправился.
— Я уверен, вы хотели для меня самого лучшего, — сказал он. — Но для меня это удар, ведь вы знаете — я не имею никакого желания жениться на ком бы то ни было!
— Я знаю, любимый, — ответила маркиза, — но леди Максвелл наносит слишком много вреда твоей репутации, и это делает меня совсем несчастной.
— Наносит вред? — переспросил маркиз. — Что вы имеете в виду?
— О, мой дорогой, ведь она открыто говорит о ваших отношениях, а твоя тетушка сообщила мне, будто она всем рассказывает, как отчаянно и страстно тебя любит.
Голос маркизы стал резким, когда она продолжила:
— Ни одна женщина с хорошим происхождением, обладающая хоть каким-то чувством собственного достоинства, не говорила бы подобные вещи, и я не могу выносить этого, раз затронуто твое имя.
Она помолчала немного и добавила:
— Я не могу допустить, чтобы твою репутацию порочила столь надоедливая и болтливая женщина. Когда я была девушкой, считалось недопустимым обсуждать подобным образом любовные истории.
— Сейчас тоже! — согласился маркиз, подумав при этом, что вся эта история с леди Максвелл определенно была ошибкой.
Эта мысль пришла ему в голову еще вчера ночью.
Он понимал теперь, что должен был расстаться с ней давным-давно, когда она только начинала афишировать их отношения на публике.
Маркиз, однако, слишком привык к обожающим взглядам женщин.
Он и правда был обманут красотой леди Максвелл и думал, она будет вести себя так, как предполагалось, должна себя вести любая светская женщина в подобной ситуации.
С той самой минуты, когда она стала нарушать так называемые приличия, ему следовало отойти в сторону.
Вместо этого он начал увещевать ее.
И не смог сопротивляться, когда она выказала ему свое обожание со всей страстью, в которой нельзя было усомниться.
— Я люблю вас, я люблю вас. Вернон! — повторяла она много раз. — Как можете вы быть таким чудным, умным, со столь блестящими способностями и при этом оставаться простым смертным?
Невозможно было не поверить в ее искренность, столько чувства заключалось в ее словах.
А какой прекрасной она выглядела в этот момент!
И вместо того чтобы предупреждать ее об осторожности и осмотрительности, он лишь поцеловал ее.
А теперь, когда он меньше всего ожидал этого, подобное поведение леди Максвелл побуждает его мать предпринимать столь поспешные и опрометчивые шаги.
— Видишь ли, дорогой мой, — говорила маркиза своим нежным голосом, — с тех пор как ты возмужал, женщины то и дело влюблялись в тебя, но никогда раньше не случалось по-настоящему скандальной истории, а с леди Максвелл подобное, вероятно, произойдет.
— Ерунда! — возразил маркиз.
— Скандал неизбежен, раз она столько болтает, — настаивала его мать. — Твоя тетушка полагает, что слухи непременно дойдут до королевы Виктории, и это уже только вопрос времени. Ее величество скорее всего будет чрезвычайно рассержена, особенно учитывая то положение, которое лорд Максвелл занимает при дворе.
С этим доводом маркиз не мог не согласиться.
И он мысленно снова проклинал самого себя, позволив всему зайти так далеко.
Он подумал, а сможет ли мать забыть свой замысел о его бракосочетании с принцессой Хельгой, если он даст обещание немедленно прекратить всякие отношения с леди Максвелл.
Но решил, что подобный разговор сейчас только расстроит ее. Едва ли она могла бы написать принцессе и ее матери об отмене визита, раз уж приглашение было послано заранее.
Как будто прочитав его мысли, маркиза сказала:
— Ты увидишь, дорогой мой сын, все обернется как нельзя лучше. Я хочу, чтобы ты женился на девушке равного с нами происхождения, которая по заслугам удостоится чести стать хозяйкой замка Лин и занять то положение, какое так долго занимала я сама.
— Вы действительно были его достойны, мама, — машинально произнес маркиз.
— Твой отец очень гордился мной, и скорее река потекла бы вспять, нежели я стала бы причиной скандала, который мог расстроить его!
— Мет, конечно, нет, — согласился маркиз. — Вы были идеальной женой, точно так же, как вы всегда были безупречной матерью по отношению ко мне.
— О, мой дорогой мальчик, именно это я и хотела от тебя услышать! — воскликнула маркиза. — Когда ты был ребенком, я часто говорила тебе: «Мама знает лучше», и ты должен верить мне, когда я и теперь говорю тебе: именно я знаю, как поступить лучше.
Маркиз не отвечал.
Он просто вернулся к ее кровати и сел там, где сидел прежде.
— Вы, бесспорно, дали мне повод для серьезного размышления, мама, — сказал он, — но сейчас я хочу, чтобы вы подумали о себе. Вы должны неукоснительно слушаться сэра Вильяма, и я попрошу его сообщать мне о результатах его осмотров. Я буду очень сердит на вас, если вы начнете делать слишком много, или станете излишне уставать.
— Я не буду, — пообещала маркиза, — но мне бы хотелось чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы встать и развлечь принцессу, а ты должен обещать мне освободиться от всех обязательств на ту неделю.
Она остановилась, потом добавила:
— Когда она переедет в твой дом, тебе необходимо будет пригласить всех твоих знакомых, чье общество подходит ей.
Маркиз не отвечал.
Он просто представил, что большинство его друзей, подобно ему самому, найдет общество Виттенбергов скучным.
Он поцеловал мать.
— Уверен, вы позаботились, чтобы мне накрыли внизу ленч, — сказал он, — а я пойду пройдусь и взгляну на сад, заодно проверю хорошо ли садовники снабжают вас овощами и фруктами.
— Они все ждут не дождутся тебя, мой дорогой, — сказала ему мать, — и не забудь навестить миссис Виггинс на кухне. Она будет очень расстроена, если ты уедешь, не заглянув к ней.
— Я хорошо помню миссис Виггинс, — улыбнулся маркиз. — Она часто готовила мне восхитительные хрустящие пончики, когда я был мальчишкой.
Маркиза рассмеялась.
— Полагаю, ты их получишь во время ленча. Миссис Виггинс никогда не забывает твое любимое кушанье.
Маркиз снова поцеловал мать и направился к двери.
Спустившись по лестнице, он вышел в парк и прошел через зеленую лужайку, которая спускалась к реке.
Линворт думал, что даже от самого ярого своего врага не мог бы получить известие, более ужасное, чем то, которое приготовила ему мать.
Он стоял, глядя на реку.
Утки плавали около берега, ожидая, когда их будут кормить.
По у него перед глазами стояла только картина предстоящей ему унылой череды лет. Тоска скучных разговоров, вроде тех, что он успел наслушаться во время визита к отцу принцессы.
Затем он представил себе невыразительное лицо самой принцессы, которая тогда была еще ребенком.
Он задавался вопросом, не похорошела ли она с годами, но эта возможность представлялась ему весьма сомнительной.
Пусть даже она и похорошела внешне, но если вспомнить, каковы ее отец и мать, то вряд ли можно надеяться, что дочь в интеллектуальном отношении смогла превзойти своих родителей.
— Я не могу сделать этого! Я не могу! — вслух произнес маркиз.


На обратной дороге в Лондон он вспомнил о неразрешенной еще проблеме отношений с леди Максвелл.
От одной только мысли, что, избавившись от необходимости проводить часы, а то и целые дни напролет с леди Максвелл, он приобретет свободу всего на десять дней, Вернону уже становилось плохо.
Она начнет плакать и умолять его не покидать ее.
Из своего прошлого опыта он знал — неизбежны слезы, взаимные обвинения и непрестанные возгласы:
— Что я сделала? Почему вы больше не любите меня? Почему? Почему? Почему?
Подобное ему доводилось слышать сотни раз.
Его пробирал озноб при мысли о неизбежности бессмысленной, бурной и удручающей сцены.
Только вернувшись домой, Линворт случайно нашел решение проблемы.
Дома он сразу прошел в свой кабинет, поскольку за время его отсутствия могла поступить срочная почта. И он не ошибся.
Поверх книги для записей лежало несколько конвертов. Он сразу же увидел записку с пометкой: «ОЧЕНЬ СРОЧНО».
Он догадайся, что она пришла от Джоан Максвелл.
Это было равносильно прикосновению к обнаженному нерву, поэтому он отвернулся от стола. Напротив него, у камина, на низком табурете аккуратной стопкой лежали газеты.
Вспомнив, что за весь день он еще не видел ни одной газеты, маркиз машинально взял «Морнинг пост». Он равнодушно открыл газету, вовсе не интересуясь ее содержанием.
Ему только хотелось отвлечься от письма, лежавшего на столе, от звуков материнского голоса, все еще звучащих в голове.
В разделе ЗАРУБЕЖНЫЕ НОВОСТИ он прочел, почти не вникая в текст:
ОТЕЛЬ «РИТЦ» ОТКРЫВАЕТСЯ В ПАРИЖЕ В ЧЕТВЕРГ. ВСЕ ОБЩЕСТВО СТЕКАЕТСЯ НА ВАНДОМСКУЮ ПЛОЩАДЬ, ГДЕ РАСПОЛОЖЕН САМЫЙ БОЛЬШОЙ ОТЕЛЬ В ЕВРОПЕ ЦЕЗАРЯ РИТЦА.
Затем вернулся к заголовку.
При этом в его сознании будто произошел щелчок.
— Еду в Париж, — решил он, — завтра же утром!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь в отеле «Ритц» - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь в отеле «Ритц» - Картленд Барбара



Одноразово: 3/10.
Любовь в отеле «Ритц» - Картленд БарбараЯзвочка
17.03.2011, 20.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100