Читать онлайн Любовь в облаках, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь в облаках - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь в облаках - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь в облаках - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь в облаках

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Горничная непалка предложила Чандре отдохнуть, пока она будет распаковывать вещи в соседней комнате.
Чандра очень обрадовалась этому, потому что многочасовое пребывание в седле по-прежнему давало о себе знать сильными болями в пояснице. Она забралась в постель и почти мгновенно заснула.
Внезапно ее сон прервался. Кто-то пытался говорить с ней. Чандра открыла глаза и увидела горничную, которая хотела объяснить ей, что ванна уже готова и пора одеваться к обеду.
Просыпаясь, Чандра испытала ощущение, что она вернулась домой после долгого путешествия, и больше всего на свете ей хотелось перевернуться на другой бок и продолжать спать.
Однако она понимала, что, какой бы усталой они ни была, она должна появиться на обеде и играть роль жены лорда Фроума.
Рядом с ее спальней была ванная. Такого современного удобства Чандра никак не ожидала найти в Непале. Интересно, подумала она, кому пришла в голову мысль устроить здесь такую прекрасную вещь, сэру Брайану Ходжсону или же резиденту, который пришел после него?
Впрочем, какая разница, кто был автором этой идеи. Как замечательно погрузиться в горячую воду, от которой исходил тонкий аромат лотоса, и чувствовать, как боль и усталость потихоньку уходят прочь.
Тем не менее, вытираясь полотенцем, она по-прежнему ощущала в теле усталость и надеялась, что ей удастся уйти пораньше и хорошенько выспаться перед тем, как они приступят к тому делу, ради которого сюда прибыли.
Она сгорала от нетерпения не только поскорее увидеть санскритские манускрипты и монастырь, в котором они хранились, но и доказать лорду Фроуму, что она действительно окажется полезной ему.
Она не могла отделаться от ощущения, что» потеряла лицо «, как говорили на Востоке, провалившись в сон от усталости прошлым вечером.
В то же время, сказала себе Чандра с гордостью, из-за нее не произошло никакой задержки, и она не доставила ему никаких дополнительных хлопот, хотя легко могла бы это сделать. Но они прибыли в Катманду, как он и рассчитывал.
В общем, констатировала Чандра, у лорда Фроума не было повода жаловаться на нее, хотя он явно предпочел бы, чтобы на ее месте оказался мужчина.
Приняв ванну, девушка прошла в спальню и увидела, что ее горничная аккуратно раскладывает на кресле платье, которое можно было надеть к ужину.
Только сейчас, взглянув на платье, Чандра вспомнила, что забыла попросить горничную погладить его.
С того времени, как она сошла с парохода в гавани Бомбея, это платье ни разу не извлекалось из чемодана. Оно было все в складках и выглядело еще более поношенным, чем раньше.
Чандра объяснила горничной, что от нес требовалось, и девушка, улыбаясь, выскользнула из комнаты с платьем, перекинутым через руку.
Накинув на себя простой шерстяной халат, с распущенными влажными волосами, Чандра подошла к окну. Она была не в силах противостоять желанию еще раз посмотреть на город.
Теперь пики Гималаев были окутаны облаками, и Чандре стало ясно, что ей придется ждать рассвета, чтобы снова увидеть их во всем величии.
В дверь постучали, и, подумав, что горничная справилась с утюжкой слишком уж быстро, Чандра тем не менее механически произнесла:
— Войдите!
В следующий момент ей пришлось удивиться. Оказалось, что в спальне, помимо двери из коридора, была еще дверь, которая вела в соседнюю спальню. Она обратила на нее внимание лишь теперь, после прихода лорда Фроума.
Он уже успел переодеться в вечерний костюм, совершенно отличавшийся от одежды, в которой Чандра привыкла его видеть во время перехода.
Теперь, в накрахмаленной белоснежной манишке и фраке, на котором поблескивали награды, он производил неотразимое впечатление.
Девушка была удивлена, увидев его в своей спальне, и когда повернулась к нему, в ее глазах застыл безмолвный вопрос.
Он огляделся, явно желая удостовериться в том, что, кроме них, в спальне больше никого нет, и сказал:
— Я подумал, что мне следует предупредить вас еще до того, как вы спуститесь к обеду, что полковник Уайли задал мне вопрос относительно даты нашей свадьбы.
По манере, в которой он говорил, было очевидно, что необходимость отвечать на вопросы посла вызвала у него крайнее раздражение.
— Я сказал ему, — продолжил лорд Фроум, — что бракосочетание имело место перед самым моим отъездом из Англии и что поэтому у меня не было времени информировать всех моих родственников или вице-короля. Еще я сказал ему, что был бы благодарен, если бы он не упоминал об этом в своих письмах. Он обещал не делать этого.
Он ждал ее ответа, и Чандра произнесла:
— Я… запомню то, что вы… сказали.
Лорд Фроум повернулся, собираясь уходить, а затем остановился на пороге двери, которая соединяла их комнаты, и проговорил:
— Сегодня в нашу честь устраивают прием. В таких случаях непальцы надевают очень красочные наряды с большим количеством драгоценных украшений. Я бы попросил вас надеть ваше лучшее платье.
Тон его слов был обыденным, словно это его совершенно не интересовало, и внезапно Чандра почувствовала, как в ней вскипает гнев.
Дело было не только в том, как он это сказал, но и еще потому, что чисто по-женски ей стало обидно за себя. Она представила, как жалко будет выглядеть не только на фоне непальцев, но и рядом с мужчиной, который для всех был ее мужем.
— Мое лучшее платье! — повторила она. — Как можно ожидать, милорд, от нищей дочери человека, который всю жизнь только и делает, что переводит древние рукописи, что она в состоянии позволить себе купить новое платье, пусть даже не модное и не роскошное?
Ее слова звучали агрессивно. Заметив удивление и растерянность в глазах лорда Фроума, она продолжала, слегка повысив голос:
— Вам никогда не приходило в голову, что мой отец, которого вы считаете лучшим специалистом по санскриту, перебивается с хлеба на воду, существуя на те жалкие крохи, получаемые за переводы рукописей, которые вы так высоко цените?
С того момента, как она встретила в Индии лорда Фроума, ей постоянно приходилось сдерживать себя, вести себя скромно, следить за каждым словом и делать вид, будто она не замечает его грубости. В ней накапливалось напряжение, которое грозило прорваться наружу, и вот теперь это произошло. Чандра отбросила всякую осторожность.
— Очевидно, сейчас, когда я уже в Непале, я должна сказать вашей светлости правду. Я отправилась в это путешествие только потому, что единственный способ, каким я могла спасти жизнь своего отца, заключался в том, чтобы оставить деньги, которые вы дали ему, и отправить его на зиму на юг Франции.
Теперь уже по всему было видно, что лорд Фроум был совершенно изумлен ее напором, однако Чандра не успокаивалась:
— Его здоровье так пошатнулось не только потому, что смерть мамы отразилась на его сердце, но и потому, что он питался бог знает чем! Ни один человек не похвастал бы своим здоровьем, если бы ему довелось жить так, как жили мы последние полгода. Кроме яиц и овощей, которые мы выращивали на своем огороде, у нас не было почти ничего.
Она глубоко вздохнула.
— Мы не всегда могли позволить себе хлеб, не говоря уже о мясе, потому что не могли расплатиться с лавочниками, и в тот день, когда вы приехали к моему отцу, я думала о том, что еще осталось у нас в доме на продажу, чтобы выручить хоть несколько пенсов на хлеб. Я не знала, как… нам… жить дальше.
Ее голос прервался на последнем слове. Она повернулась к окну и горько произнесла:
— Я сойду к обеду в платье, которое сшили для моей мамы восемь лет назад и перекроили на меня после ее смерти. Я носила его три года. Оно потрепанное и старое, и вид у него жалкий!
Сделав небольшую паузу, девушка с вызовом добавила:
— Если вы стыдитесь вида своей» жены «, то я уверена, что вы сможете изобрести благовидный предлог, объясняющий мое отсутствие на приеме.
Чандра замолчала. Ее дыхание стало частым и прерывистым, а сердце прыгало в груди так же резко, как звучали ее слова.
Она ожидала ответа лорда Фроума, однако услышала лишь стук двери. Он ушел к себе в спальню.
В ее глазах появились слезы гнева, и когда они заструились по щекам, Чандра принялась яростно вытирать их.
— Я сказала ему правду, — произнесла она. — Если я ему не нравлюсь, ничего не поделаешь. Он настолько эгоистичен, что не осознает, что, кроме него, в мире существуют и другие люди.
Она села за туалетный столик и стала приводить в порядок свои волосы.
Женским инстинктом Чандра понимала, что должна была выглядеть привлекательно, и модная прическа играла здесь чуть ли не главную роль.
Теперь уже не было смысла стараться произвести впечатление скромной прилежной тихони, к чему она стремилась перед своей первой встречей с лордом Фроумом.
Вместо этого она зачесала волосы кверху наподобие высокой колонны. Непальцы, сказала она себе, еще не видели англичанок, и в любом случае она будет казаться им странной. Единственным, кто мог критически отнестись к ее внешности, был полковник Уайли.
Не успела Чандра покончить с прической, как в спальню вернулась горничная, неся выглаженное платье.
Сейчас оно смотрелось куда лучше, чем только что вынутое из чемодана.
Чандра надела его, и, несмотря на то что белый шелк, из которого оно было сшито, за эти годы слегка пожелтел, а простенькие недорогие кружева, которыми было отделано низкое декольте, уже перестали хрустеть, как это было много лет назад, платье великолепно сидело на ее фигуре, отличавшейся безукоризненностью пропорций. Ее талия казалась очень узкой на фоне расходившейся книзу юбки, что было сейчас модно.
И все же, какой бы женственной она ни казалась в этом платье, критический взгляд девушки не мог не видеть, что швы кое-где протерлись до ниток. К тому же оно вышло из моды и никак не сможет достойно дополнять великолепие лорда Фроума, блиставшего своими наградами.
В дверь постучали. Горничная поспешила открыть ее. Назад она вернулась с серебряным подносом, на котором лежали две орхидеи и стоял фужер шампанского.
Вид подноса вызвал у Чандры удивление. Затем она сказала себе, что, очевидно, лорд Фроум привык извиняться в такой практичной манере.
Холодный душ, который она вылила на лорда Фроума, не прибавил ей бодрости. Скорее наоборот. И поскольку усталость по-прежнему владела ее телом, хотя и не в такой степени, она почувствовала какой-то странный комок в горле.» Неужели я снова расплачусь? — испугалась девушка. — Это было бы совсем некстати «.
Чандра пригубила шампанское, а затем взяла длинную ветку орхидеи и попробовала прикрепить ее к прическе.
Непалка укоризненно покачала головой и, издав какое-то восклицание, забрала цветок.
Она искусно вплела орхидею в волосы Чандры на затылке, как носят индийские женщины, и девушка тут же почувствовала, что именно там цветы и должны быть.
Орхидея выглядела очень красиво, эффектно спускаясь с макушки к основанию шеи. Что касается места для второй ветки, то здесь Чандра не колебалась. Она знала, что ее следует прикрепить на поясе.
С цветами вид у Чандры определенно стал иной. Допив шампанское из фужера, она сказала себе, что теперь можно спускаться к обеду с достаточной уверенностью, не чувствуя себя такой убогой и ничтожной, какой она чувствовала себя раньше.
И все же, когда Чандра спускалась по широкой лестнице, которая, казалось, попала сюда прямиком из замка какого-нибудь шотландского барона, у нее душа ушла в пятки, хоть она и старалась сохранить внешнее спокойствие.
Огромное помещение с резным потолком и внушительными портретами предыдущих резидентов поразило Чандру пестротой красок и сиянием драгоценностей настолько, что девушка на мгновение остолбенела.
Она увидела, что гости резидента были в одеждах самых ярких оттенков. На женщинах были сари. Сочностью красок своих мундиров не отставали от них и мужчины, блеск орденов которых соперничал с сиянием драгоценностей их жен.
Никогда еще Чандра не видела так много огромных изумрудов, рубинов, бриллиантов и других драгоценных камней, которые висели не только на шеях и запястьях, но также украшали носы и уши, расцвечивали темные, почти черные как смоль волосы непальских дам.
Теперь Чандре стало ясно, почему лорд Фроум посоветовал ей надеть ее лучшее платье, и на секунду у нее возникло желание убежать от этих элегантных и нарядных людей и спрятаться наверху.
Однако не успела она подумать об этом, как в следующее мгновение рядом с ней уже стоял резидент, который представил ее сначала премьер-министру и его жене, а затем и остальным гостям. Все они были обладателями звучных титулов и длинных, почти непроизносимых имен.
Впрочем, это было их единственным, если можно так выразиться, недостатком.
В темных глазах непальцев появились дружеские искорки, их губы расплылись в улыбках, и они оживленно заговорили, восхищенные тем, что Чандра понимала их родной язык и могла отвечать на нем.
Лишь в двух или трех случаях пришлось обращаться к помощи тех, кто мог более бегло говорить на обоих языках, чтобы уточнить значение того или иного предложения.
К тому времени, когда они сели обедать, причем обед был подан, по мнению Чандры, в почти королевском стиле, с хитмугаром за каждым стулом, она уже забыла о своем старом платье и наслаждалась общением. Этот прием во многом отличался от тех, на которых ей приходилось бывать раньше.
Войдя в зал, Чандра долгое время не решалась оглядеться, чтобы найти лорда Фроума. Она боялась его встречного взгляда. И только после того как она уже оказалась за столом, где с одной стороны от нее сидел премьер-министр, а с другой — непальский генерал, Чандра украдкой взглянула на него.
Она увидела, что лорд Фроум был отменно приветлив и любезен с непальской леди, которая сидела справа от него.
Это никак не вязалось с его репутацией женоненавистника, что не могло не удивить Чандру.
Очевидно, непалка сказала ему что-то забавное, потому что он рассмеялся, Чандра отметила, что, смеясь, лорд Фроум выглядел гораздо более привлекательно и куда моложе.
» Как жаль, что он не может быть таким всегда «, — подумала про себя Чандра. Она забеспокоилась. Не слишком ли ее» муж» разозлился на нее за то, как она отчитала его в спальне?
Она упрекнула себя в неразумном и не правильном поведении. Так нельзя было себя вести. Каким бы грубым ни был лорд Фроум во время путешествия, это никак не оправдывало ответную грубость с ее стороны.
В конце концов она должна была не забывать, что только благодаря его деньгам стало возможным отправить отца на курорт и обеспечить нормальный уход за ним.
«Я должна извиниться», — подумала она.
Чандра от природы была не способна долго злиться на кого-либо. Антипатии к людям, какими бы они ни были, были совершенно чужды ее незлобивому характеру. В спальне произошло то, что ее отец, наверное, назвал бы выпусканием пара. Теперь же вся ее неприязнь к лорду Фроуму совершенно улетучилась.
Ей стало стыдно за свое поведение. В порыве самоуничижения она принялась ругать себя и выискивать всяческие предлоги для оправдания поступков и слов лорда Фроума во время путешествия.
Она могла понять, что в силу своей гордости он в этот момент, должно быть, испытывает отвращение оттого, что ему, аристократу, приходится лгать и изворачиваться перед резидентом, которого он, безусловно, уважал.
И вот вместо того, чтобы понять это и посочувствовать ему, она просто выместила на нем свою злобу просто потому, что он случайно «задел ее за живое».
Любая женщина, молодая или старая, умная или не очень, не может не чувствовать себя обойденной судьбой и не впасть в депрессию, если она никогда не может позволить себе новое платье, если все, что ей остается, — носить то, что Эллен часто называла «старыми лохмотьями».
Хотя со временем Чандра сменила свою детскую одежду, которая, естественно, стала ей мала и тесна, на платья матери, ей никогда не приходилось носить вещи, выбранные и купленные ею самой.
Те малые деньги, которыми располагала ее мать, тратились не на модные платья и бальные наряды, а на одежду для верховой езды и другие вещи, необходимые в путешествиях, в которые она отправлялась вместе с мужем.
Те симпатичные платья, которые мать носила после того, как они перешли к оседлому образу жизни, обосновавшись в деревне, она сшила сама с помощью Эллен. Несмотря на модный фасон и безупречную выкройку, они были сшиты из дешевой ткани и, после того как Чандра проносила их несколько лет, протерлись буквально до дыр.
Раньше она постоянно убеждала себя, что не важно, какая одежда на человеке, важно то, что у него в голове.
Однако когда Чандра по воскресеньям ходила в церковь и видела своих сверстниц, дочерей местных фермеров, на которых были куда более модные и красивые платья, она знала, что подобные наряды ей не по карману, и не могла хотя бы немного не завидовать им. Поэтому она всегда стремилась привнести в свой наряд хоть чуточку новизны, свежести, пусть даже это была всего лишь роза на шляпке.
Но если приходилось делать выбор между продуктами и одеждой, Эллен всегда стояла за то, чтобы те немногие деньги, которые у них были, тратились на еду.
«Как я могу ожидать от людей, подобных лорду Фроуму; понимания? — спросила себя Чандра. — Он богат. Он привык получать от жизни все, что ему хочется. Как он может представить себе, что это такое, сводить концы с концами, если в доме просто нет денег».
Однако Чандре вовсе не хотелось, чтобы переживания из-за того, что она сорвалась, испортили вечер, и поэтому она заставила себя улыбаться и вести непринужденную беседу с непальскими джентльменами, которые сидели по обе стороны от нее.
Затем все леди удалились в гостиную, где Чандре было приятно разговаривать с женщинами, чья речь была похожа на тихое журчание ручья, и восхищаться их драгоценностями.
Изумруды, которые носили многие непалки, напомнили ей о том изумруде, который она должна была доставить из Непала в Индию. Подумав об этом, Чандра ощутила внезапный прилив страха. Не дай бог, кто-нибудь догадается, что такой необычайно ценный камень у нее.
Во время обеда ее все время подмывало спросить у премьер-министра, нельзя ли хоть краешком глаза посмотреть на знаменитый изумруд Нана-Сахиба, который теперь входил в число официальных регалий.
Даже если она просто мимоходом упомянет, что когда-либо слышала о Нана-Сахибе, то это будет крайне неосмотрительно.
У нее возникло чувство причастности к драме, которой могли сопутствовать ужас и опасность только потому, что ей нельзя было говорить об одном человеке, и смертельно боялась того, что могло произойти в будущем.
Непалки весело болтали, наперебой приглашая Чандру посетить их дворцы и хвастаясь европейской мебелью и другими предметами роскоши, которые были доставлены сюда по той же тропе, по которой она добралась до Непала.
Вскоре после того как джентльмены присоединились к леди, перешедшим в гостиную, премьер-министр стал прощаться с британским резидентом, и тут же, как по команде, к выходу потянулись и все остальные гости.
До ночи еще было довольно далеко, но резидент объяснил, что непальцы привыкли вставать с первыми лучами солнца и поэтому редко остаются допоздна.
— Это нам на руку, — сказал лорд Фроум прежде, чем Чандра успела вставить хотя бы слово, — потому что нам с женой нужно встать очень рано, чтобы добраться до монастыря.
Резидент бросил на него быстрый взгляд, как бы подвергая сомнению намерение гостя по-прежнему искать манускрипты, несмотря на письмо резидента вице-королю о нежелательности таких действий, однако ничего не сказал, и лорд Фроум продолжил:
— Мы тоже прощаемся и благодарим вас за очень приятный вечер. Я думаю, что премьер-министр — очаровательный человек.
— Бир Шам Шир — умеренный и прогрессивный правитель, — ответил полковник Уайли, — ив своем пристрастии к развлечениям превосходит своих предшественников.
— Сегодня он мне говорил, — сказал лорд Фроум, — что строит в одном из своих дворцов плавательный бассейн. Сдается мне, что это очень странное нововведение, особенно для здешних мест.
Резидент рассмеялся.
— По-моему, он просто помешался на воде. В другом дворце, который окружен каналом, он приказал устроить фонтаны, которые по вечерам подсвечиваются особыми светильниками.
Чандра восхищенно ахнула.
— Теперь мне понятно, — сказала она, — что имела в виду жена премьер-министра, когда спросила у меня, не желаю ли я посмотреть на цветные огоньки! Как заманчиво!
— Хорошо, мы позаботимся, чтобы вы получили официальное приглашение, леди Фроум, — с улыбкой произнес резидент. — И позвольте сказать вам, что на сегодняшнем приеме вы были просто неотразимы. Прощаясь, все мои гости высказали в ваш адрес очень лестные комплименты.
Глаза Чандры округлились, и она покраснела.
— Благодарю вас… — тихо сказала она.
— Надеюсь, что за то время, пока вы будете здесь, вам представится возможность обзавестись и многими другими знакомствами среди непальцев, — продолжал резидент. — Я уверен, что у вас не будет отбоя от приглашений после того, как те, кто познакомился с вами сегодняшним вечером, будут петь вам дифирамбы по всему Катманду.
— Мне, право, очень неловко, — чуть ли не шепотом произнесла Чандра.
Сказав это, она украдкой бросила взгляд в сторону лорда Фроума. Ей стала интересна его реакция. Приятен ли будет ему ее успех или же он проявит полное равнодушие и безразличие.
Однако лорд Фроум уже направился к выходу, и Чандра поняла, что ему хочется побыстрее покинуть банкетный зал.
Она была бы не прочь еще немного послушать приятные комплименты, хотя бы потому, что в ее жизни это было очень редким явлением, однако, зная, что от нее ожидают сейчас, протянула руку.
— До свидания, ваше превосходительство, — сказала она резиденту, — и огромное спасибо вам за вечер, самый чудесный из всех, на которых мне довелось побывать.
В ее искренности было невозможно усомниться, и это Явно пришлось резиденту по душе.
В следующую секунду Чандра уже спешила вдогонку за лордом Фроумом.
Они вместе поднялись по широкой лестнице, и, предупредительно открывая перед ней дверь в спальню, лорд Фроум произнес:
— Спокойной ночи, Чандра.
— Спокойной ночи, милорд! Благодарю вас за орхидеи!
— Они вам очень к лицу, — ответил он и закрыл дверь.
Это был еще один комплимент, пусть даже очень незначительный, от человека, игравшего роль ее мужа, и Чандра подумала, что следует воспользоваться этой возможностью, чтобы извиниться за свое поведение перед обедом.
Однако лорд Фроум, произнося свой комплимент, закрыл дверь перед ее носом. Интересно, подумала она, уж не боится ли он, что она опять будет говорить ему не слишком приятные вещи.
Все мужчины ненавидели сцены, а именно это она и устроила лорду Фроуму, а значит, должна была стыдиться своего поступка.
Повинуясь безотчетному порыву, Чандра подошла к двери, соединявшей их спальни, и постучала в нее.
Ответ пришел не сразу. Очевидно, этот стук застиг лорда Фроума врасплох, потому что в его голосе явственно слышалась нотка удивления.
— Войдите!
Переступив порог, Чандра обнаружила лорда Фроума стоящим перед комодом, на котором было зеркало.
В тот момент, когда она вошла, ее «муж» вынимал из кармана своего фрака бумажник. Когда он повернулся к ней, в его глазах ясно читался вопрос.
Чандра смутилась и заговорила быстро и не совсем связно, перескакивая через слова:
— Я… я просто хотела сказать, что прошу… прощения. Я нагрубила вам перед обедом. Пожалуйста… простите меня. У меня не было причин вести себя так, как я вела… за исключением того, что я… очень устала.
Лорд Фроум приблизился к ней.
— Я понимаю это, но я не представлял себе, что ваш отец живет в таких трудных условиях.
— Нет никаких оснований полагать, что вы обязаны были… беспокоиться о… нас, — тихо произнесла Чандра, — если не считать того, что папа… приносит вам некоторую пользу.
— Огромную пользу, — подчеркнул лорд Фроум, — однако хотя я отдавал себе отчет в том, что ученые находятся в стесненном положении, мне казалось, хотя я над этим и не задумывался, что у вашего отца есть свой постоянный ДОХОД.
— Бенгальское азиатское общество назначило папе пенсию в семьдесят фунтов в год, — ответила Чандра, — и в прошлом году вы заплатили ему сто пятьдесят фунтов стерлингов за две рукописи, которые он для вас перевел.
— И это все, что у него было? — изумился лорд Фроум.
— Еще он получил около двадцати фунтов в виде гонорара за предыдущие книги и написал несколько статей, которые принесли пять фунтов. Журналы, которые публикуют такие вещи, выходят очень малым тиражом.
Собеседник Чандры заметно помрачнел.
— Мне следовало раньше догадаться обо всем этом. Однако, говоря по правде, мне никогда не приходило в голову, что ученых с такой репутацией, как у вашего отца, столь низко ценят.
— У папы очень внушительный список наград из разных стран, — сказала Чандра. — К сожалению, они несъедобны!
— Я начинаю осознавать это, — произнес лорд Фроум, — и честное слово, Чандра, я шокирован тем, что вы мне рассказали.
— Пока все наладилось, — сказала девушка таким тоном, словно хотела успокоить его. — На те деньги, что вы дали папе, он смог отправиться в маленький пансион в Каннах вместе с Эллен, которая присматривает за ним. Если он проведет там зиму, то к тому времени, когда я вернусь домой, он обязательно поправится. Я уверена в этом.
— А что будет потом? — спросил лорд Фроум.
Что могла ответить ему Чандра? Только то, что ее единственная надежда была связана с теми шестьюстами фунтами, которые он обещал ее отцу после работы над манускриптом Лотоса.
Однако затем она сказала себе, что, возможно, эта сумма уменьшится. Раз она заняла место отца, лорд Фроум может оценить ее услуги в меньшую сумму, чем ту, которую он заплатил бы мужчине.
Как бы то ни было, но воплотить ее надежды в слова было невозможно, и вместо этого она сказала:
— Я ожидаю… что-нибудь… подвернется. Пока боги были добры к нам. Если мы найдем манускрипт Лотоса… это будет лучшим лекарством для папы. Он воспрянет духом.
На лице Чандры все это время была улыбка, однако лорд Фроум не улыбнулся ей в ответ.
Сохраняя озабоченное выражение лица, он произнес:
— Думаю, что нам с вами необходимо серьезно поговорить о будущем вашего отца, но не сегодня вечером, разумеется.
— Нет, не сегодня, — тут же согласилась девушка.
— Ложитесь спать, — мягко произнес лорд Фроум, — и не, забывайте, что сегодня вы произвели фурор среди непальцев, а завтра мы, возможно, найдем манускрипт Лотоса.
Теперь он улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ.
В следующую секунду в ее душе возникло нечто, чему она не могла дать названия, но что вдруг наполнило ее всю смущением и робостью, и Чандра поспешила в свою спальню.
— Спокойной ночи, милорд, — сказала она, — и мне очень, очень… стыдно за то, как… я себя… вела.
Закрывая за собой дверь, она подумала, что ее последние слова прозвучали совсем по-детски.
Затем Чандра сказала себе, что, как бы то ни было, лорд Фроум зол на нее, но теперь он наверняка уже простил ее и думал уже не об ее отвратительном поведении, а об ее отце.
«Давно пора бы!»— попыталась она сказать себе, задорно и вызывающе снимая платье.
Однако в ее чувствах к лорду Фроуму уже не было прежнего огня.
Когда Чандра уже забралась в постель и накрылась одеялом, то вдруг, к своему немалому удивлению, обнаружила, что ее занимает странный и, казалось бы, не имевший к ней никакого отношения вопрос. Кто та незнакомка, что разбила его сердце, и почему, несмотря на все возможности, открытые перед ним, он до сих пор не нашел себе достаточно красивую женщину, которая смогла бы склеить осколки его разбитого сердца?
Чандре показалось, что сон ее был очень коротким. Не успела она заснуть, как наступило утро и горничная уже раздвигала шторы в ее спальне.
Однако ощущение возбуждения помогло справиться с сонливостью, и, несмотря на то что ее суставы все еще побаливали, она вскочила с кровати и подбежала к окну.
Как она и ожидала, солнце над горами было еще более прекрасным, чем вчера.
Вершины гор резко выделялись на фоне голубого неба.
Но над ними были белые облака, затянувшие своей пеленой все, кроме самых кончиков длинной гряды, которая, казалось, обступила долину со всех сторон.
Облака были похожи на море, и постепенно на глазах Чандры это море стало таять, съеживаться. Солнце высвечивало горные пики один за другим, окрашивая их сначала в белый цвет, затем в розовый и, наконец, в золотистый.
Это зрелище было настолько восхитительным, что Чандра долго не могла оторвать от него глаз. Ей казалось, будто она сама плывет в облаках навстречу солнцу, которое излучало духовный свет богов.
И вдруг по ее телу пробежала дрожь. Она вспомнила, что ей предстояло, и испугалась. Ведь она задерживала лорда Фроума, а стало быть, они теряют драгоценное время, которое уходит впустую, отсрочив поиски нужных манускриптов.
Наверное, день выдастся жарким, подумала Чандра и наглела самый легкий костюм для верховой езды, оставив под ним лишь летнюю блузку.
Затем она сбежала вниз и увидела, что лорд Фроум уже завтракает в комнате по размеру меньшей, чем та, в которой они обедали позавчера.
Окна, выходившие в сад, были открыты, и через них взору Чандры предстали клумбы, на которых росли цветы всех цветов, причем те, что выращивались здесь, были крупнее, чем те, что она видела в лесу.
Тут были такие камелии, рододендроны и масса других знакомых, растущих в почти тропическом изобилии.
— Как прелестно! — воскликнула Чандра.
И в ту же минуту она заметила наконец, что лорд Фроум, который учтиво встал при ее появлении, до сих пор стоит, ожидая, когда она сядет за стол.
— Я не задержу вас, милорд, — поспешила она заверить его. — Я опоздала?
— Нет, — ответил он. — В вашем распоряжении еще десять минут. Пока нам приготовят лошадь, вы вполне успеете позавтракать.
— Далеко ли нам предстоит ехать? — поинтересовалась Чандра, накладывая на свою тарелку салат из блюда, которое держал перед ней слуга.
— По-моему, это место в пяти милях от Катманду или около того, — ответил лорд Фроум, — однако монастырь построен на горном склоне, и, стало быть, нам опять придется подниматься.
— А вам не приходило в голову, — спросила Чандра тихим голосом, — что я не смогу попасть внутрь монастыря.
Ведь я женщина.
Впервые за все это время у нее мелькнула мысль, что ее могут не допустить к поискам рукописей, хотя она и знала, что многие буддистские монастыри представляли женщинам-монахиням из женских монастырей, которые существовали при них, доступ в самые тайные уголки здания.
— Я уже навел справки на это счет, — сказал лорд Фроум. — Вам не разрешат появляться в той части монастыря, где живут монахи, однако доступ в библиотеку вам обеспечен.
— Слава Богу! — радостно воскликнула Чандра. — А то я уже испугалась, что меня не пустят туда, хотя если бы такая опасность существовала, папа наверняка знал бы об этом и предупредил бы меня.
— Доступ вам гарантирован, — уверенно произнес лорд Фроум, — и я смогу убедиться в ваших познаниях и способностях распознать возраст и происхождение древних рукописей, которые мы там обнаружим. Посмотрим, так ли вы сведущи в этом деле, как говорите.
Именно это Чандра и ожидала от него услышать, но теперь его слова почему-то не пугали ее и не звучали высокопарно.
Наоборот, могло показаться, что он дразнит ее. Подняв взгляд от тарелки, она увидела в его глазах озорные искорки.
— Кроме того, хоть это и не имеет прямого отношения к делу, но я должен сказать вам, — проговорил лорд Фроум, — что вы никак не производите впечатления синего чулка. Такие женщины меня всегда пугали!
Чандра рассмеялась.
— Не думаю, что вас чем-нибудь можно испугать, — ответила она. — Однако, честно сказать, я очень боюсь подвести вас… вдруг манускрипт Лотоса окажется у меня под носом, а я не смогу распознать его!
— В Байрании вы были куда более уверенны в себе, чем здесь! — заметил лорд Фроум.
И опять девушке показалось, что он поддразнивает ее.
На его губах было подобие улыбки.
— Могу лишь ответить вам, — произнесла Чандра, — старой пословицей: чтобы судить о пудинге, надо его отведать.
А поскольку я уже позавтракала, милорд, то готова отправиться в наше путешествие первооткрывателей.
— Это вы точно подметили! — рассмеялся лорд Фроум.
Позднее, когда они уже ехали на лошадях по городу, он сказал:
— Вы обратили внимание, что наш хозяин не вышел к нам сегодня утром?
— Да, но я не придала этому особого значения, — ответила Чандра.
— А вот и зря. Все дело в том, что он не одобряет того, чем мы занимаемся.
— Не одобряет? — удивилась девушка.
— Резидент утверждает, что и так слишком много рукописей уже вывезено из Непала, и поэтому я хотел бы предложить вам не распространяться по поводу нашей деятельности. Что бы мы ни нашли, мы будем держать это при себе и его в наши секреты посвящать не должны.
— Да уж конечно, если таково его отношение! — возмущенно произнесла Чандра. Затем она с тревогой добавила:
— А он не помешает нам вывезти отсюда манускрипты после того, как мы найдем то, что нам нужно?
Лорд Фроум покачал головой.
— Нет. Все зависит от того, как я договорюсь с настоятелем, а поскольку большинство монастырей очень нуждаются в пожертвованиях, то я не предвижу трудностей на этот счет.
Чандра издала вздох облегчения и сказала:
— Было бы страшным ударом для нас, если бы мы нашли манускрипт Лотоса, а потом вдруг узнали, что нам придется возвращаться домой с пустыми руками.
— Думаю, что нам это не грозит, — ответил лорд Фроум. — Даже если манускрипта Лотоса там не окажется, то все равно там будут другие рукописи, которые представляют огромный интерес. Так мне говорили люди, которым нет основания не доверять. Главное, чтобы вы узнали их.
Чандра вздохнула.
— Я уже начинаю волноваться и все больше жалею о том, что с нами нет папы.
— Если бы он был здесь, то вы были бы дома, логично? — предположил лорд Фроум.
Как типично для этого человека смотреть на все с практической точки зрения, обыденно и приземленно, подумала девушка.
Они до сих пор ехали по Катманду, и вид храмов в виде пагод, которые попадались чуть ли не на каждом шагу и количество которых, похоже, превышало количество прочих построек, завораживал Чандру.
Миновав несколько величественных белых дворцов, они оставили город позади и двигались теперь по неровной узкой дороге, по обе стороны которой были выкопаны канавы для стока воды.
Навстречу им постоянно попадались крестьяне. Одни, низко согнувшись, тащили на спинах вязанки хвороста для печек, другие несли на бамбуковых коромыслах, перекинутых через плечи, корзины с овощами. Поэтому Чандра и лорд Фроум были вынуждены ехать в затылок друг другу, и их беседа прекратилась сама собой.
Вскоре они достигли подножия гор и начали подниматься. У дороги, которая постепенно становилась вес круче, стояли десятки часовен, больших и малых. Около них постоянно находились люди, которые крутили молитвенные колеса.
Наконец дорога перешла в узкую тропу, и путешественники увидели монастырь, который располагался выше, на склоне горы.
Он выглядел в точности как те монастыри, в которых бывал отец Чандры в Тибете. Он подробно рассказывал ей о них, и теперь девушка испытывала радостное волнение, которое усиливалось по мере того, как они приближались к очень большому зданию. Оно вырастало из скалы подобно тому, как зуб выступает из десны, и устремлялось ввысь.
Казалось, было нечто сверхъестественное в том, что это массивное, суровое и мрачное здание со многими окнами до сих пор оставалось на своем месте и не обрушилось вниз, в долину.
Тропа, извивалась серпантином по склону, и путники, поднимаясь по ней, то поворачивались к монастырю спиной, то вновь видели его перед собой. В тот момент, когда Чандра уже подумала, что они достигли цели, ее неожиданно испугал страшный рев, который многократным эхом прогрохотал в горах.
Тут же она вспомнила о приветствии из медных труб длиной шесть футов, которым в каждом монастыре встречали гостей.
Когда они подъехали к воротам, Чандра увидела шеренгу монахов, ожидавших их прибытия.
После того как они спешились, к ним подошел пожилой лама — которого они узнали по остроконечному капюшону на голове с отворотами, лежавшими на плечах, в то время как остальные монахи стояли с непокрытыми головами — и принял от лорда Фроума шелковый шарф.
Чандра знала о существовании такого обычая в странах, расположенных близ Гималаев. Он был сродни вручению визитной карточки.
Затем лама жестом пригласил прибывших следовать за ним в здание, и Чандра, проходя мимо монахов, ощутила на себе их любопытные взгляды. Они следили за ней уголками своих раскосых глаз.
Они вышли в коридор, который скорее смахивал на туннель, и, сделав несколько десятков шагов, очутились перед массивной дверью. Настоятель толкнул ее, и они оказались в комнате с огромным окном, из которого открывался вид на долину, откуда они прибыли.
Однако сейчас внимание Чандры было всецело приковано к полкам, которые тянулись вдоль стен помещения» являющегося, как она уже догадалась, той самой библиотекой.
Судя по описанию отца, здесь должны были находиться рукописи, которые они искали. Вскоре она увидела их. Они были завернуты в куски выцветшего шелка или вложены на китайский манер в узкие изящные коробки.
Лорд Фроум беседовал с ламой на родном языке последнего, — причем оба собеседника выражались очень витиевато, отчего их речь была похожа на обмен образами утонченной поэзии.
Посреди комнаты стояли длинный стол из красного дерева и два стула с резными украшениями.
Наконец лама поклонился лорду Фроуму, а затем Чандре и удалился.
Когда дверь за ним закрылась, Чандра с сияющим лицом воскликнула:
— Мы здесь! Только посмотрите на сокровища вокруг нас! Это выше всех моих ожиданий… Я никогда не думала, что увижу ламаистскую библиотеку в точности такой, какой мне ее описывал отец.
Лорд Фроум тоже огляделся, а затем спросил:
— Откуда начнем?
— Не думаю, чтобы это имело значение, — ответила Чандра. — Вы берите ту сторону комнаты, а я возьму эту, и посмотрим, что мы найдем.
Все это напоминало охоту за сокровищами, игру, в которую она часто играла ребенком, однако куда более интересную и захватывающую, чем все, что она могла вообразить.
Каждый манускрипт, который она вынимала из красивого шелкового чехла, казался бесценным сокровищем. Однако Чандра вскоре обнаружила, что значительная часть рукописей относилась к сравнительно позднему периоду буддизма.
Все документы были датированы на санскрите, и Чандра переводила даты лорду Фроуму.
— Ратна парикша, — произнесла Чандра после того, как они проработали минут двадцать. — Она датирована самватом 764, что соответствует 1644 году от Рождества Христова.
Вам она нужна?
— Конечно, — ответил он. — В библиотеке, которую я посетил в последний раз, все рукописи были гораздо более .позднего периода.
— По-моему, в ней тридцать пять листов.
Произнося эти слова, Чандра опять завернула манускрипт в шелковую ткань так, что сверток приобрел прежний вид, а затем положила его на стол.
— Это трактат о самоцветах и драгоценных камнях, — сказала она, — однако, как мне кажется, вы поняли это и без моего перевода.
Лорд Фроум улыбнулся и сказал:
— Если по совести, то вовсе нет.
— Возможно, когда я буду переводить этот трактат, это доставит мне больше удовольствия, — улыбнулась ему в ответ Чандра.
Она пересмотрела огромное количество рукописей и нашла одну, датированную 1814 годом, остальные были совсем недавними.
И вдруг она негромко ахнула:
— Смотрите-ка, здесь нечто очень необычное. По-моему, это заинтересует вас, милорд.
— Что это? — удивился лорд Фроум. Он обошел стол и приблизился к Чандре.
— Это трактат «Шлока», который посвящен различным кулинарным темам, — ответила девушка. — Он написан на пальмовых листьях и датирован самватом 484.
— Вы уверены? — недоверчиво переспросил лорд Фроум.
— Абсолютно! — ответила Чандра. — И 1364 год от Рождества Христова слишком ранняя дата для такой работы.
— В самом деле очень ранняя! — согласился он. — Эту вещь я обязательно должен купить.
Чандра осторожно, очень осторожно переворачивала пальмовые листья.
На каждой странице было всего шесть строчек, однако Чандра уже сейчас могла сказать, что текст представлял огромный интерес. Разумеется, при условии тщательного перевода, что требовало дополнительного времени.
Она опять принялась за просмотр манускриптов, прервав работу только в полдень, чтобы съесть ленч, который доставили ей слуги лорда Фроума.
Механ Лал принес корзину с едой в библиотеку и, поставив ее на дальний конец стола, за которым они работали, стал доставать оттуда тарелки, горшочки, чашки и столовые приборы.
Вначале Чандра восприняла этот перерыв как вынужденную необходимость, отнимающую драгоценное время, однако затем, попробовав блюда, приготовленные поваром британского посольства, не могла не отдать должное его кулинарному искусству. Слегка терпкое легкое вино обладало Тонким ароматом с едва заметным привкусом грецкого ореха и приятно освежало.
Лорд Фроум рассказал ей, что это вино сделали из винограда, выращенного в долине.
Не тратя времени на лишние разговоры, они быстро покончили с едой, а затем, после того как индийский слуга убрал со стола, опять стали просматривать манускрипты.
Значительное их количество не представляло особой ценности, однако Чандре удалось обнаружить еще одну рукопись, которую лорд Фроум решил купить.
Только после того, как он объявил о том, что настала пора возвращаться в посольство, Чандра поняла, как мало они успели сделать за день в этом помещении, где хранились тысячи древних рукописей.
С самой верхней полки, куда можно было забраться лишь с помощью высокой лестницы, торчали края небольших свертков из выцветшего шелка, которые словно магнитом притягивали к себе Чандру. У нее зрело предчувствие, что в каждом из них содержится настоящий шедевр.
И все же для того, чтобы проверить все, что здесь находилось, им потребовались бы месяцы и месяцы, которых в их распоряжении не было.
Когда они выезжали из монастыря, их провожал один лама. Лорд Фроум дал ему подарок, который, как успела заметить Чандра, был принят с явным удовлетворением.
Лишь после того, как они завершили спуск по извилистой тропе, обратный путь по которой казался более опасным и пугающим, нежели подъем, Чандра перевела дух и прочитала надпись на своем шарфе.
Затем она сказала:
— Смысл этой молитвы сводится к тому, что я не только обрету счастье, но и принесу своему мужу многочисленное потомство. Удивительно, что у монахов хранится вещь, пронизанная мирским духом.
— Наверное, они сделали эту надпись только после того, как увидели вас, — предположил лорд Фроум.
— Ну конечно же! — воскликнула Чандра. — Какая же я бестолковая! Никогда бы не подумала!
— Так как они считают вас моей женой, — продолжал лорд Фроум, — нет ничего странного в том, что, по их мнению, у вас не может быть иных устремлений, кроме как родить мне целую кучу здоровых сыновей.
Он сказал это сухим и невыразительным голосом, но Чандра, к своему раздражению, ощутила, как ее щеки зарделись румянцем смущения.
Девушка надеялась, что он не заметит этого, тем более что на дороге опять стали часто попадаться люди, и они были вынуждены ехать друг за другом. Дальнейшую беседу волей-неволей пришлось отложить.
Когда они въехали в ворота посольства и спешились, Чандра обнаружила, что ее тело ноет от усталости. Девушке это показалось странным. Ведь сегодня она провела в седле куда меньше времени, чем в предыдущие дни.
— Мне кажется, перед обедом вам нужно отдохнуть, — произнес лорд Фроум. — Сегодня вы проделали очень большую работу, и я благодарю вас. В вашей спальне вы найдете кое-какие вещи, которые, я надеюсь, придутся вам по вкусу и вы согласитесь их принять.
Чандра удивленно посмотрела на него, однако промолчала. Вокруг были слуги, и ей не хотелось задавать вопросы или отвечать на них в присутствии посторонних.
Она поднялась в свою спальню и, открыв дверь, едва не ахнула. На кровати лежали какие-то красивые одежды, пестревшие богатым разнообразием красок.
Некоторое время Чандра с изумлением рассматривала их, не понимая, что это за вещи. И только через пару минут до нее дошло, что это были сари, изящные индийские сари, украшенные золотой и серебряной вышивкой, и каждое сопровождалось маленькой блузкой с короткими рукавами, в точности такие, какие носят индийские женщины.
Сначала Чандра взирала на все это великолепие с недоверием. Затем она поняла, что это был ответ лорда Фроума на ее жалобу. Ведь она сказала ему, что у нес всего одно платье.
Первоначально у нее мелькнула мысль, что было бы не прилично принимать от него такие подарки и ей не следует делать этого.
Затем она объяснила себе, что лорд Фроум думал не только о ней, но и о себе. Ведь о муже плохо одетой жены может сложиться плохое мнение.
Аккуратно переложив сари и блузки на стулья и кресла, девушка легла на кровать, рассчитывая немного прикорнуть перед обедом, однако сон не шел к ней, потому что ей не терпелось примерить сари.
Она знала, как правильно надевать сари, научившись этому очень давно, когда с родителями побывала в Индии.
Тогда, по вечерам, они оставались наедине с отцом и забавы ради одевались как жительницы Индии, вплетали цветы в свои волосы, а на запястья нанизывали дешевые браслеты, которые продавались на каждом углу.
Приняв ванну, Чандра надела шелковое сари розового оттенка с серебряными узорами.
Она понимала, что эти одеяния стоили недешево, и ее стали мучить угрызения совести. Ей не следовало позволять лорду Фроуму тратить на нее такие деньги.
Затем она подумала, что отказ принять этот подарок выглядел бы в его глазах ханжеством и жеманством и, безусловно, оскорбил бы его.
Кроме того, раз она согласилась назваться его женой, было бы нелогично не принять эти сари. Как говорится, потратил пенни, потрать и фунт.
Лиф платья был ей в самый раз, и она, обернув сари вокруг талии несколько раз, закрепила его спереди, а затем перекинула через левое плечо то, что оставалось от обычных пяти ярдов шелка.
Горничная-непалка от восторга захлопала в ладоши и бросилась к столику, стоявшему у двери. Схватив лежавшие на нем цветы, она принялась вплетать их в волосы Чандры.
Сегодняшним вечером девушка решила не тратить силы и время на создание модной прически, но взамен разделила волосы аккуратным пробором посредине таким образом, что они волнами ниспадали по обе стороны ее лба, а затем уходили к затылку.
Горничная украшала ее волосы цветами, и когда Чандра посмотрела на свое отражение в зеркале, то поняла, что никогда еще не выглядела более привлекательно и необычно.
Сказать по правде, она была сейчас настолько не похожа на себя, что даже не на шутку оробела. Ей было немного страшно показываться в таком виде на глаза лорду Фроуму и кому бы то ни было.
— Сегодня будет прием? — спросила она горничную.
Юная непалка отрицательно покачала головой, и Чандра вздохнула с облегчением.
С другой стороны, в толпе гостей с их женами, одетыми так же, как и Чандра, она не слишком бы выделялась в своем сари. Теперь же, когда зал будет пуст и лорд Фроум устремит на нее свой взгляд…
Однако время неумолимо бежало вперед, и Чандра знала, что опаздывать к обеду нельзя ни в коем случае, и наконец решилась.
Медленно девушка сошла вниз по большой лестнице и миновала холл, подумав, что слуги в красно-белых ливреях, наверное, удивлены ее видом в национальном наряде.
Дверь в зал приемов была открыта, и Чандра увидела в дальнем конце двоих мужчин, которые беседовали между собой с бокалами в руках.
Она все так же медленно направилась к ним, зная, что ее походка должна быть плавной и грациозной, иначе в сари просто нельзя ходить.
Ее смущение в эту минуту было настолько велико, что ей приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы идти с высоко поднятой головой и не потупить глаза.
Резидент повернулся и, разглядев Чандру, поспешил ей навстречу.
— Моя дорогая леди Фроум! — воскликнул он. — Я в восторге от вашего вида! Никогда еще не видел англичанки, которая выглядела бы в сари так естественно и так потрясающе, как вы!
Чандра ответила на его комплимент улыбкой, а затем как бы против своей воли взглянула на лорда Фроума.
Затрепетав в душе, она никак не могла разобрать, что же в конце концов написано на его лице, черты которого ей казались каменными в своей непроницаемости.
Но вдруг все стало на свои места, и Чандра увидела, что он улыбается, и его глаза полны восхищения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь в облаках - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь в облаках - Картленд Барбара



Ах как всё красиво и романтично! много лишних слов и восторгов, они утомляют. Но впечатление от прочитанного светлое.
Любовь в облаках - Картленд БарбараЛюбовь
21.03.2015, 16.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100