Читать онлайн Любовь в облаках, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь в облаках - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь в облаках - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь в облаках - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь в облаках

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Чандра села напротив лорда Фроума. Ее самолюбие задело то, что он так и не предложил ее сесть. Интересно, подумала она, неужели он всерьез полагает, что она так и будет стоять перед ним, как слуга.
— К несчастью, у моего отца случился сердечный приступ за два дня до того, как он должен был выехать к вам, — сказала девушка, изо всех сил стараясь сохранять самообладание.
— Вы не послали мне телеграмму!
— Нет, — согласилась Чандра. — И так как я подумала, что вам будто очень трудно найти замену моему отцу, я решила ехать вместо него.
Наступила непродолжительная пауза, в течение которой лорд Фроум смотрел на нее так, будто отказывался верить собственным ушам. Затем он сказал:
— Что заставило вас предположить, что вы окажетесь мне полезны?
Чандра улыбнулась.
Пока все шло так, как она ожидала.
«Посмотрим, что будет дальше», — сказала она про себя и продолжила:
— Последние пять лет я работала вместе с моим отцом над рукописями, написанными на санскрите. Без ложной скромности скажу, что могу переводить их почти так же хорошо, как и профессор Уорделл, а значит, гораздо лучше любого специалиста, которого вы успели бы найти за столь короткий срок.
— Это уж мне решать, а не вам, — отрывисто и презрительно произнес лорд Фроум.
— Мы с отцом поставили себя на ваше место и продумали все возможные варианты, чтобы вы понесли лишь минимальный ущерб, — сказала Чандра. — Мы понимали, насколько трудно вам будет после того, как вы окажетесь здесь, найти человека, который отправился бы с вами в эту экспедицию.
— А вы к этому готовы?
— В прошлом я очень часто путешествовала вместе с отцом, — ответила Чандра, — и я не думаю, что Непал слишком отличается от других стран, в которых мы с ним бывали.
— Вы, должно быть, совсем потеряли разум, — грубо произнес лорд Фроум, — если вы всерьез считаете, что я могу отправиться в Непал, сопровождаемый женщиной.
— Возможно, будет проще, если бы вы думали обо мне не как о женщине, а как о человеке, заменяющем профессора Уорделла и способном определить истинный манускрипт Лотоса так же хорошо, как и он.
— В это верится с трудом, — язвительно произнес лорд Фроум. — И должен откровенно сказать вам, мисс Уорделл, что вы напрасно пытаетесь ввести меня в заблуждение. Я не верю ни единому вашему слову.
— Наш разговор становится беспредметным, милорд. Не соблаговолите ли устроить мне экзамен? — предложила Чандра. — Дайте мне какую-нибудь санскритскую рукопись, и я переведу ее. Тогда и будут расставлены все точки над «i».
Лорд Фроум внезапно ударил кулаком по столу и вскричал:
— Вся эта ситуация абсурдна, крайне абсурдна! Я хотел, чтобы ваш отец поехал со мной в Непал для определения подлинности манускрипта Лотоса потому, что он лучший в мире ученый в области санскрита. Вряд ли вы можете рассчитывать на то, что я соглашусь принять вместо него молодую девушку, и совершенно неопытную притом, пусть даже она его дочь.
— Я старше, чем выгляжу, — сказала Чандра, вспомнив, . что на корабле она выдавала себя за двадцатитрехлетнюю.
— Суть дела не в этом! — упрямо возразил лорд Фроум.
Было похоже, что его немало раздражало то, что у Чандры были готовы ответы на любые вопросы.
— Суть дела в том, что я могу сделать то, что вам нужно, — стояла на своем Чандра. — Хотите верьте, хотите нет, но я приобрела очень большой опыт в переводе текстов с санскрита.
Так же точно, как и мой отец, я умею определять возраст рукописи, а ведь именно по этой причине вы хотели, чтобы он отправился с вами в Непал.
Против этого возражать было нечего, и лорд Фроум, бросив в ее сторону сердитый и настороженный взгляд, словно он подозревал, что за всем тем, что она сказала, скрывался какой-то иной мотив, внезапно встал на ноги и, сделав по маленькой комнате несколько шагов, оказался у окна.
Он стоял, глядя на яркий малиновый закат, однако Чандра была уверена, что в действительности он ничего не видел.
Чандра слишком хорошо помнила, каким уверенным был его голос, когда он разговаривал с ее отцом. Тогда лорд Фроум сказал, что все планирует заранее и что если что-то идет не так, то он обязательно должен знать причину.
В этом случае было не нужно копать очень глубоко, чтобы отыскать причину. Она лежала на поверхности и была проста, как день. Ее отец был слишком болен, чтобы присоединиться к нему, и поэтому она приехала вместо него.
Ей хотелось сказать это ему вслух, громко и внятно, так, как читают букварь ребенку, однако она подумала, что это разозлит его еще больше.
Поэтому она просто сидела безмолвно, положив руки на колени и надеясь, что производит впечатление женщины серьезной, преданной науке, а не игривой вертихвостки, которая могла бы отпугнуть лорда Фроума.
В комнате повисла гнетущая тишина. Пауза продолжалась очень долго, и все это время лорд Фроум стоял к Чандре спиной. Наконец он заговорил. Однако его слова вовсе не означали, что он пришел к какому-то определенному решению.
— Даже если я соглашусь на то, чтобы вы сопровождали меня вместо вашего отца, это было бы невозможно. Я не' могу прибыть в Катманду с молодой женщиной, которую не сопровождает дуэнья.
Едва улыбнувшись, Чандра подумала, что точно такой же аргумент приводила и Эллен.
— Вот уж не подумала бы, что присутствие дуэньи так важно в этом всеми забытом уголке мира, — заметила она.
Произнося эти слова, Чандра понимала, что она кривила душой, ибо для сплетен нет преград и расстояний, и поскольку лорд Фроум являлся слишком заметной фигурой, все то, что будет происходить в Катманду, вне всякого сомнения, станет темой пересудов во время чаепитий во всей Симле.
— И все-таки я считаю, что с вашей стороны было крайне предосудительно не послать мне телеграммы, — внезапно произнес лорд Фроум таким тоном, словно его мысли были заняты уже чем-то другим.
— Я не сделала этого по одной, очень уважительной причине, — ответила Чандра. — Дело в том, что вы, милорд, не оставили моему отцу вашего адреса. Осмелюсь предположить, что телеграмма все равно нашла бы вас здесь, но если бы вы тогда же предложили, чтобы я приехала вместо отца, прошло бы очень много времени, прежде чем я смогла бы добраться сюда.
— Я не предложил бы ничего подобного! — возмущенно воскликнул лорд Фроум. — Есть и другие знатоки санскрита, которые, несомненно, были бы только рады принять участие в этой экспедиции.
Чандра никак не отреагировала на его довод. Она просто продолжала сидеть, не открывая рта. Через некоторое время лорд Фроум повернулся к ней, и по выражению его лица она могла видеть, насколько велико было его раздражение.
— Я должен буду обдумать все как следует, мисс Уорделл, — сказал он. — Такие решения не принимаются за несколько минут.
Выдержав паузу, он пытливо посмотрел на нее, как бы ожидая возражения с ее стороны, после чего продолжил:
— Вполне очевидно, что эту ночь вам придется провести здесь, и поскольку обратный поезд отправится завтра не раньше полудня, я смогу сообщить вам свое решение относительно дальнейшей вашей судьбы завтра утром за завтраком, который я заказал на шесть часов.
— Благодарю вас, милорд, — тихо произнесла Чандра и встала со стула.
Делая это, она почувствовала на себе пристальный, оценивающий взгляд лорда Фроума. Казалось, будто тщательным изучением ее внешности он надеялся узнать для себя что-то новое.
Этот взгляд смутил девушку, однако она решила не показывать виду и надеялась, что он не догадывается об этом.
Чандра направилась к двери, однако голос лорда Фроума заставил ее остановиться:
— Полагаю, вы не откажетесь пообедать. Мой слуга в настоящий момент готовит обед.
— Благодарю вас, милорд, — еще раз сказала Чандра и вышла из комнаты на веранду.
Там оказалась еще одна дверь, которая, по предположению Чандры, вела в спальню. Открыв ее, девушка обнаружила, что не ошиблась.
Спальни представляли собой три крохотные комнатки, которые располагались одна за другой. Вещи Чандры уже лежали в первой из них.
Подобные придорожные гостиницы, или дак-бунгало, как называли в Индии, спроектированные и построенные рациональными британцами, всегда отличались примитивностью.
В то же время в них всегда поддерживалась безукоризненная чистота. В каждой спальне стояла койка-чарпой — деревянная рама с сеткой на четырех ножках, на которой путешественники расстилали свои собственные постельные принадлежности. Вся остальная меблировка состояла из простенького комода, стула и стола. На столе стояла свечка для освещения комнаты в темное время суток.
В конце коридора находилась комната для умывания, в которой имелся запас холодной воды в железных баках.
С некоторой робостью — она опасалась, что сюда невзначай может заглянуть лорд Фроум, — Чандра разделась и, встав в таз, стала зачерпывать кружкой воду из бака и поливать себя.
Умывание придало ее телу свежесть и бодрость. Затем Чандра вернулась в свою комнату и переоделась в простое платье, которое, как она надеялась, придаст ей строгий, деловой вид.
В этом платье с маленьким белым воротником Чандра и впрямь выглядела едва ли не пуританкой. Она стянула волосы на затылке в маленький пучок и даже попыталась разгладить вьющиеся локоны по обе стороны пробора.
— Будь я поумнее, — заявила она своему отражению в зеркале, — я бы запаслась парой очков, несмотря на то что зрение у меня отличное.
Она понимала, что от того, какое впечатление произведет она на лорда Фроума во время их совместного обеда, будет зависеть очень многое.
Сейчас Чандра была совершенно не уверена в своем ближайшем будущем. Подчинится ли лорд Фроум логической неизбежности, вытекавшей из сложившейся ситуации и диктовавшей ему необходимость взять ее с собой в Непал, или же пойдет на поводу у своего женоненавистничества? Однако сколько она ни выстраивала цепь логических рассуждений, приспосабливая ее к выгодному для себя варианту, у нее ничего не получалось.
Чандра чувствовала, что инстинкт подскажет лорду Фроуму самое простое решение — посадить ее завтра на поезд и отправить домой.
В то же время она надеялась, что он успеет остыть и прислушается к голосу здравого смысла. Ведь в ближайшие месяц-два, а то и больше ему вряд ли удастся найти другого знатока санскрита, а стало быть, у него не останется иного выбора, кроме как принять ее помощь, Если она и была в чем-то уверена, так это в том, что лорд Фроум был человеком, чьи решения отличались непредсказуемостью. Кроме того, от него и сейчас, как и тогда, когда она впервые услышала его голос, исходила какая-то безжалостная и непреклонная решительность.
Да, очевидно, этот человек становился законченным эгоистом, когда задевались его собственные интересы, подумала Чандра.
Она постаралась умыться и переодеться как можно быстрее потому, что считала, что любое промедление с ее стороны могло быть истолковано им как проявление ее чисто женской сути.
Вернувшись в гостиную и не обнаружив там лорда Фроума, Чандра почувствовала облегчение.
Слуга накрывал на стол, застеленный чистой, но неглаженой белой скатертью.
Посреди стола стояла плетеная корзинка с чуппати и другими сортами индийского хлеба.
При появлении Чандры слуга почтительно поклонился ей. Прежде чем она успела с ним заговорить, в комнату вошел лорд Фроум.
Девушка сразу же заметила, что он переоделся. Теперь на нем был строгий вечерний костюм, делавший его еще более властным и неприступным, чем тогда, когда он предстал перед ней в костюме для верховой езды.
— Что вы будете пить, мисс Уорделл? — отрывисто спросил лорд Фроум. — Дело в том, что я ожидал вашего отца, и поэтому, к сожалению, вы можете выбирать лишь между виски и индийским пивом.
— Мне нравится индийское пиво, — ответила Чандра, — и я с удовольствием отведаю его снова. Шесть лет тому назад я побывала в разных частях этой замечательной страны вместе с отцом.
Ей показалось, что лорд Фроум посмотрел на нее с недоверием. «Наверное, он подумал, что я лгу, потому что в то время я была еще совсем юна», — решила Чандра. Однако он не сказал ничего за исключением того, что приказал принести ей стакан пива, а себе заказал виски.
В молчании они потягивали свои напитки, пока кушанья не были поданы, а затем сели за стол.
Обед не удивил Чандру. Именно таких блюд, составлявших обычное меню путешественника, она и ожидала: горячий суп, постная курица, которую зарезали, видимо, всего пару часов назад. Потому ее мясо было очень жестким, однако вполне съедобным, благодаря острым приправам. На третье слуга принес карамельный пудинг.
Так учили своих слуг готовить все англичане, и, естественно, другие европейцы вскоре приходили в ужас от этого однообразия, повторявшегося с незначительными вариациями изо дня в день долгие годы.
После обеда они посидели некоторое время в тишине.
Затем Чандра, желая сделать хозяину приятное и отблагодарить его, сказала:
— Ваш слуга — хороший повар.
— Да, он старается, — согласился лорд Фроум. — Кроме того, когда я путешествую, то обычно не обращаю внимания на то, что ем.
Чандра подумала, что ее собеседник скорее всего говорит правду.
Озабоченное выражение на его лице говорило о том, что, поедая стоявшую перед ним пищу, лорд Фроум думает о совершенно других вещах.
В голове у Чандры мелькнула мысль сказать ему, что она умеет очень хорошо готовить, и предложить ему свои услуги в качестве повара, если в этом возникнет необходимость. Ее блюда были бы совершенно непохожи на то, что им только что подавали.
Затем она поняла, что об этом говорить ни в коем случае не следует, во всяком случае, сейчас. Во-первых, это было бы слишком по-женски, а во-вторых, она показала бы этим, что пытается посягнуть на его холостяцкий образ жизни.
Поэтому она продолжала молчать, и только после того как был доеден десерт, лорд Фроум сказал:
— Я хочу поговорить с вами, мисс Уорделл. Давайте выйдем на веранду.
— С огромным удовольствием, — ответила Чандра и вышла из гостиной.
Солнце уже опустилось за горизонт, однако в небе еще стояло золотое свечение, какое бывает перед близким наступлением темноты.
Усевшись в плетеное кресло, Чандра услышала стрекотание сверчков, которое доносилось из зарослей кустарника, окружавших дак-бунгало.
Слушая их, девушка стала осматривать окрестности и увидела пыльную дорогу, которая вела на станцию. За дорогой находилось небольшое возделанное поле, а за ним виднелись песчаная пустошь и скалы.
Этот пейзаж был так знаком и дорог ее сердцу, что у Чандры возникло ощущение, будто она вернулась домой.
Из-за гостиницы доносился чей-то приглушенный говор, плач ребенка и скрип колодезного ворота.
В воздухе стоял запах теплой пыли и камней, впитавших в себя солнечные лучи.
Откуда-то потянуло дымом костра. Чандра почувствовала, как внутри у нее поднимается и растет волна любви ко всему этому. В этот момент появился лорд Фроум. Он подошел и сел рядом.
— Я думал о вашем экстраординарном, если мне позволено так выразиться, поведении. Ведь вы прибыли сюда, не сообщив мне заранее о том, что намеревались сделать, — произнес он с расстановкой. — Я уверен, что вы, мисс Уорделл, понимаете, что поставили меня в исключительно трудное положение.
В его голосе звучала неприкрытая враждебность, и это раздражало Чандру. Она была на грани отчаяния.
С усилием она повернула голову и посмотрела на него.
Всем своим видом ей следовало бы показывать, что внимательно слушает его, хотя в действительности было гораздо приятнее созерцать восхитительный пейзаж и слушать звуки, которые способна издавать лишь индийская природа.
— Моим первым побуждением, — продолжал лорд Фроум, — было немедленно отправить вас домой с письмом к вашему отцу. В нем я собирался написать, что ему ни в коем случае не следовало отпускать вас сюда. К сожалению, мне приходится принимать во внимание и другие обстоятельства.
Он сделал паузу, и Чандре показалось, что она увидела в его глазах выражение, близкое к ненависти. Затем лорд Фроум произнес:
— Я получил разрешение пробыть в Непале очень короткий срок. Этот срок начинается через три дня, когда я планирую добраться до Катманду.
Его губы сжались. Ему не стоило объяснять своей собеседнице, что получению разрешения на въезд в страну предшествовали долгие сложные переговоры. Если бы ему пришлось начать все сначала, то он потерял бы еще два-три месяца, если не больше.
Чандре показалось, что забрезжил слабый луч надежды.
Она забыла, доказывая лорду Фроуму, насколько выгодно взять ее в Непал вместо заболевшего отца, о том, что вопрос о въездной визе в закрытую страну имел очень большое значение.
— Разумеется, я мог бы отсрочить все путешествие на неопределенный срок, — говорил лорд Фроум, — однако я терпеть не могу, когда мне приходится менять свои планы, и вдобавок я уже давно и твердо решил провести эти следующие несколько месяцев в Непале.
— Смею заверить вас, — сказала Чандра голосом, который звучал так же сухо и холодно, — что мой отец глубоко сожалел о том, что не смог сопровождать вас. Даже тот факт, что это путешествие могло оказаться для него смертельным, вряд ли удержал бы его, если бы он был в состоянии встать с постели и отправиться к вам.
— Я и предполагать не мог, что здоровье профессора настолько подорвано, — почти обиженно заявил лорд Фроум.
— Мой отец уже не так молод, как в те годы, когда он организовывал экспедиции в Тибет и Сикким, — сказала Чандра, — и я думаю, что позднее вы сами убедитесь, милорд, что в таких экспедициях стареют очень быстро.
Если она намеревалась испугать лорда Фроума, то ей, похоже, это удалось.
— Вы полагаете, что это правда? — осведомился он.
— Я знаю, что это так, — ответила Чандра. — Мой отец много раз болел малярией и различными видами азиатской лихорадки, жертвами которой становились даже очень сильные люди. Рано или поздно последствия этих болезней сказываются на сердце.
Она поняла, что именно этого лорд Фроум не учел в своих расчетах, однако, говоря о болезнях, подумала, что он выглядит очень молодо, а люди с крепким здоровьем редко думают о хрупкости других.
— В прошлом ваш отец мне очень помог, — нехотя признал лорд Фроум, — и боюсь, что я и в самом деле никогда не задумывался о его возрасте.
— Я думаю, возможно, это потому, — сказала Чандра, — что вы относитесь к нему не как к личности, а просто как к тому, кто оказался вам очень полезен.
Если бы она даже задалась целью шокировать его, и то вряд ли бы лорд Фроум выглядел бы более удивленным.
— Я считаю утверждение в высшей степени несправедливым, — запротестовал он.
Чандра не стала спорить. Она просто слегка наклонила голову, как бы признавая его возражение, но отвечать на него не стала.
— Давайте вернемся к предмету нашего обсуждения, — отрывисто произнес лорд Фроум, — а именно, поедете ли вы со мной в Непал или нет. Я хотел бы убедиться, мисс Уорделл, что вы действительно настолько сведущи в своей области, насколько пытаетесь уверить меня в этом.
— Мой отец полностью удовлетворен тем, что я делаю для него, — ответила Чандра. — Взять хотя бы последнюю рукопись, которую вы ему прислали, «Бхадравадану». Я целиком перевела ее сама, мой отец лишь просмотрел ее и внес кое-какие незначительные поправки.
По тому, как на нее посмотрел лорд Фроум, она заключила, что ее слова вызвали у него сильное сомнение. Однако тот вслух сказал следующее:
— Мне ничего не остается, как поверить вам на слово, и теперь главная проблема состоит для меня в том, чтобы оправдать вашу поездку со мной. Дело не только в том, что вы женщина, но и в ваших юных годах.
— Одну из этих трудностей искоренит время, — произнесла Чандра, — что же до второй, то, к сожалению, она неисправима.
Она тотчас же спохватилась, пожалев о сказанном, потому что увидела какое-то странное удивление на лице лорда Фроума. Ее испугало то, что она может показаться ему ветреной и дерзкой девчонкой.
Его самомнение и та манера, в которой он проявлял свое открыто враждебное отношение к ней, начали раздражать ее настолько, что ее так и подмывало объявить ему, что она не испытывает ни малейшего намерения ехать с ним ни в Непал, ни куда бы то ни было еще.
Однако все это время где-то в закоулках ее сознания постоянно бродила мысль о том, что без денег лорда Фроума им с отцом не обойтись.
Она совсем не представляла себе, как они смогли бы вернуть хотя бы часть из тех шестисот фунтов, которые к этому времени уже были потрачены на проезд ее отца и Эллен в Канны и несколько недель проживания в пансионате, место в котором нашел для них доктор Болдуин.
Ей очень не хотелось заискивать перед лордом Фроумом, и поэтому она униженным тоном выдавила из себя:
— Если ваша светлость будет настолько добр, что возьмет меня с собой в Катманду, я обещаю, что буду вести себя тихо и скромно и не доставлю никаких хлопот.
— Однако вы будете там со мной, — хмуро сказал лорд Фроум, — и мы должны подумать о том, как мы будем выглядеть в глазах других людей.
Чандре захотелось возразить, что эти «другие люди», то есть высший свет, находятся так далеко, что довольно глупо беспокоиться об их мнении.
Затем она вспомнила о том положении, которое лорд Фроум занимал в обществе. Если ее репутация не имела для него никакого значения, то о своей ему приходилось заботиться.
И все же ей казалось, что он делает из мухи слона.
Многие знаменитые люди чуть ли не с доисторических времен путешествовали со своими любовницами, а в Индии у каждого махараджи было по несколько наложниц, которые сопровождали его, куда бы он ни поехал.
Но, очевидно, лорд Фроум, будучи заклятым врагом женщин, стремился не только ни под каким предлогом не общаться с дамами, но и не давать повода связывать его имя с ними в любом контексте.
Чуть помолчав, Чандра, запинаясь, предложила:
— Я… я полагаю, что может… быть, мне стоит переодеться… мальчиком или молодым мужчиной?
— О боже, нет, ни в коем случае! — воскликнул лорд Фроум. — Такой дурацкий розыгрыш никого не обманет! Нет, мисс Уорделл, боюсь, что мы должны пойти на нечто более существенное, ибо я не могу придумать никакого иного предлога, которым можно было бы оправдать ваше присутствие рядом со мной в Катманду.
Чандра изумленно воззрилась на него, а он тем временем продолжал:
— Уверяю вас — то, что я собираюсь сейчас предложить вам, в иное время и в ином месте мне и в голову не пришло бы, однако это исключительный случай, просто потому что я не могу себе позволить ждать, пока вместо вашего отца не найдется кто-либо еще.
— Что же… вы предлагаете? — поинтересовалась Чандра.
— Это очень просто, — ответил лорд Фроум, однако по тому, как прозвучал его голос, Чандра сразу же поняла, что все обстоит совсем наоборот. — Вы должны отправиться со мной в Катманду под видом моей жены!
Теперь наступила очередь Чандры удивляться. Она уставилась на него круглыми глазами.
— Разумеется, это притворство будет распространяться лишь на то время, в течение которого мы будем там, — скороговоркой произнес лорд Фроум, словно испугавшись, что девушка может всерьез подумать, что он делает ей предложение. — Однако оно предупредит любые вопросы, которые могут возникнуть у британского резидента, полковника Уайли, и оправдает ваше присутствие, которое никто не сможет оспаривать.
— Под видом вашей… жены? — тихо произнесла Чандра.
Этого она никак не предполагала, даже в самых буйных своих фантазиях.
— Могу заверить вас, мисс Уорделл, — сказал лорд Фроум весьма желчным голосом, — что от такого притворства при других обстоятельствах я бы с негодованием отказался, однако ситуация, в которой я сейчас оказался, уникальна в своей чрезвычайности. Ничего подобного со мной еще не происходило, и я очень надеюсь, что никогда не произойдет.
— Но… неужели? — начала Чандра.
Затем она вдруг поняла, что с точки зрения лорда Фроума это была вполне разумная идея.
Ей нетрудно было представить — принимая во внимание его антипатию к женщинам, — как трудно ему было переносить косвенные намеки, ехидные замечания и предположения, которые могли исходить даже от его слуг и сводились бы к одному: если он взял с собой женщину, стало быть, она его любовница.
Чтобы придать ситуации респектабельность и производить впечатление настоящих супругов, было необходимо снять с нее всякий налет аморальности или каких-либо романтических чувств и превратить ее в обычное путешествие, когда жена в обязательном порядке следует за мужем.
Это не было похоже на ту атмосферу, которой всегда были окружены путешествия ее отца и матери, но она знала, что ее родители составляли исключение.
Большинство жен в Индии или в любой другой азиатской стране непременно ехали туда, куда переводили их мужей по службе. Они ворчали, жаловались и проклинали вес на свете, но тем не менее от них ничего не зависело, и они не имели права голоса. Не им было решать, где у них будет следующее временное пристанище.
— Мне нет нужды уверять вас, — говорил тем временем лорд Фроум, — что если эта идея вызывает отвращение у вас, еще большее отвращение она вызывает у меня, и, возможно, мне следует добавить, что я закоренелый холостяк.
Чандра подумала, что он так старается расставить все точки над «i», потому что не хочет, чтобы она пыталась завлечь его в свои сети. Ей захотелось убедить лорда Фроума в том, что в этом отношении он может чувствовать себя в полной безопасности.
Более противного и неприятного человека еще нужно поискать! — подумала она. Мне остается лишь надеяться, что мой муж, если я им обзаведусь, ни в малейшей степени не будет похож на лорда Фроума.
Вслух же она произнесла с нарочитой неохотой;
— Полагаю, что ваша светлость прав, думая, что это единственно… возможный для меня способ сопровождать вас. В то же время я должна признать, что на эту ситуацию я смотрю без всякого восторга.
— Восторг! — Лорд Фроум чуть было не поперхнулся от возмущения. — Может быть, вы думаете, что мне это доставляет удовольствие?
После этих слов он бросил на нее испепеляющий взгляд, а затем добавил уже более спокойным тоном:
— Это просто вынужденная мера, и я надеюсь, что вы воспримете ее именно как таковую.
— На этот счет вы не должны испытывать никаких опасений, — холодно произнесла Чандра, — и раз уж речь все равно зашла об этом, то обязана сознаться, что у меня уже есть некоторый опыт по этой части. Так как у меня не было дуэньи, то я сочла благоразумным выдавать себя на корабле за вдову. Поэтому я прибыла в Индию под именем миссис Уорделл.
На какое-то мгновение в глазах ее собеседника замерцали веселые искорки, словно он против своей воли находил это забавным.
— Значит, вы уже и сами успели убедиться в том, то статус замужней женщины в некоторых случаях является удобным прикрытием? — спросил он.
— До отъезда из Англии я думала, что это пригодится мне, — ответила Чандра, — «однако все мои опасения были напрасны. Во время плавания никто не проявлял ко мне внимания, которое можно было бы расценить как назойливое.
— Могу вас заверить, что в Непале ситуация будет точно такой же, — сказал лорд Фроум.
— Благодарю вас.
Чандра поднялась со стула, почувствовав, что их беседа затягивается. Они обо всем договорились. Тема была исчерпана, и пришло время прощаться.
— С позволения вашей светлости я предпочла бы удалиться на покой пораньше. Раз уж вы приняли решение относительно всего дальнейшего, значит, я не ошибусь, если предположу, что завтра мы отправимся в путь рано утром сразу же после завтрака.
— Нам предстоит очень долгий и утомительный путь, мисс Уорделл, — согласился лорд Фроум, вставая со стула, на котором он сидел.
— Я буду готова к нему, — ответила Чандра.
Пройдя мимо него, она остановилась и, обернувшись, сказала:
— Очевидно, я должна поблагодарить вас за то, что вы согласились взять меня с собой, и выразить надежду, что вы об этом не пожалеете.
— Хотелось бы быть в этом уверенным, — произнес в ответ лорд Фроум.
На секунду ей показалось, что его губы слегка растянулись в насмешливой улыбке.
Наклонив голову, Чандра сказала:
— Спокойной ночи, милорд.
— Спокойной ночи, мисс… Уорделл!
Перед тем как произнести ее фамилию, он чуть помедлил, и она поняла, что он думал о том, что уже завтра ему придется называть ее по-другому.
Войдя в свою спальню, Чандра вспомнила, что лорд Фроум не знает ее имени и сейчас, наверное, теряется в догадках.
Это слегка развеселило ее.
» Я не скажу ему, — решила она. — Я сделаю так, чтобы он сам спросил у меня!«


В спальне Чандры было жарко, несмотря на то что снаружи уже значительно похолодало.
Она открыла окно и, выглянув наружу, подумала о том, как приятно было созерцать на веранде знакомую природу и проникаться чувством умиротворенности, пока этот процесс не прервал лорд Фроум.
Она увидела женщину, шагавшую по дороге с корзиной на голове. Эта женщина была уже немолода, однако двигалась с легкостью и грациозностью юной королевы.
Завтра, подумала Чандра, я войду в новую страну, в которой еще никогда не бывала, страну удивительную и необычную, которая манит меня своей загадочностью. Я не знаю, что мне предстоит пережить и увидеть во время этого путешествия, но именно поэтому оно становится для меня еще более интересным.
До разговора с лордом Фроумом главным чувством ее был страх. Чандра очень боялась, что этот надменный аристократ отправит ее домой и она так никогда и не увидит Непал и не прикоснется к манускрипту Лотоса.
Теперь, когда этот страх исчез, бесследно растворился, как утренний туман, она вдруг ощутила в себе внутреннюю потребность встать на колени и обратиться к Богу с молитвой благодарности, потому что она выиграла сражение, которое могла так же легко проиграть.
— Благодарю тебя. Господи… благодарю тебя, — сказала она всем своим сердцем, инстинктивно обращая лицо к небу.
В этот момент откуда-то снаружи донесся шепот:
— Мем-сахиб! Мем-сахиб!
Выглянув из окна, она испытала такое чувство, словно с гулким ударом свалилась с небес на землю. Прямо перед ней стоял маленький индийский мальчик.
У него, как и у всех индийских детей, были огромные, подернутые туманной поволокой глаза и умоляющий взгляд.
Она в своей жизни видела множество таких ребятишек и, несмотря на это, каждый раз чувствовала, как к горлу подкатывает комок и ее захлестывает чувство сострадания.
Костлявые смуглые маленькие тельца индийских ребятишек казались очень хрупкими и уязвимыми.
— Мем-сахиб! Пойдем! Святой человек говорить с тобой!
Мальчик с трудом говорил по-английски, и поэтому Чандра ответила ему на урду:
— Что ты говоришь? Кто тот человек, которому я нужна?
Услышав звуки родного языка, малыш явно приободрился.
— Святой человек, очень великий Святой человек хочет говорить мем-сахиб. Пойдем сейчас!
— Но как? И где он? — спросила изумленная Чандра.
Мальчик махнул куда-то рукой, но из окна она не могла разглядеть, куда был направлен его палец.
— Идем, мем-сахиб! Очень важно! — продолжал он уговаривать ее.
Чандра была заинтригована и ответила:
— Подожди меня. Сейчас я к тебе выйду.
Она закрыла окно и подошла к двери своей спальни.
Прежде чем открыть ее, она прислушалась.
Снаружи все тихо. Чандра знала, что двери двух других номеров были заперты. Бесшумно ступая на цыпочках по коридору, она прокралась мимо них и мимо умывальной и вышла из бунгало через заднюю дверь.
Девушка была уверена, что лорд Фроум, если он только не улегся спать, сейчас находится на веранде, там, где она его оставила.
На заднем дворе гостиницы Чандра увидела колодец и несколько кустов не правильной формы, за которыми вырисовывались смутные очертания низких построек. В них жил смотритель бунгало со своей семьей.
Она зашла за угол и увидела ждавшего ее мальчика.
Явно обрадованный ее приходом, он улыбнулся и повел ее по узкой тропинке, петлявшей в низких кустах, туда, где на краю сада, окружавшего бунгало, росло несколько высоких деревьев.
Следуя за ним, Чандра не переставала удивляться этой странной просьбе и одновременно упрекая себя за опрометчивость и поспешность, с которой она ушла из гостиницы, не предупредив никого о своем уходе.
Однако она не испытывала никакого желания доверяться лорду Фроуму и сказала себе, что ей нечего бояться в этом тихом местечке, населенном лишь железнодорожными рабочими.
Тропинка вскоре закончилась, и Чандра увидела, что мальчик, который бежал впереди, стоит перед человеком, сидевшим под раскидистым деревом.
Подойдя ближе, она увидела, что человеком, ждавшим ее, был праведник. Она сразу же поняла, что он пришел с гор.
Когда они с отцом были в Индии, люди, с которыми профессор Уорделл познакомился в Тибете, добирались даже до Бомбея, чтобы повидаться с ним.
Тогда Чандре довелось повидать множество разных индийцев, однако не было среди них более выдающихся, чем праведники с севера.
Человек, сидевший у подножия дерева, был высокого роста. Его одеяние состояло лишь из халата, по фасону напоминавшего европейское пальто и сшитого из плотного сукна.
На голове у него была шляпа с загнутыми полями, отороченная мехом, как у китайского мандарина, на поясе висели деревянные четки, а на лице запечатлелось выражение, которое невозможно ни с чем спутать.
Это выражение было трудно описать, и все же по нему Чандра сразу же определила, что перед ней человек, беззаветно посвятивший себя служению Будде, один из тех, кто всю свою жизнь монотонным речитативом повторял священные слова в великих ламаистских монастырях, затерянных в горах Тибета.
Когда Чандра подошла к праведнику вплотную, он не сделал попытки встать или даже заговорить. Она поняла, чего он ожидает от нее, и сложила руки вместе перед собой.
Ладонь к ладони, палец к пальцу она подняла их ко лбу в традиционном приветствии» намаскар «, с которым индийцы обращались к гуру или другим людям, которых они почитали святыми.
— Приветствую вас, дочь профессора! — произнес праведник очень низким голосом, какой редко встречается у жителей Южной Индии. — С глубоким сожалением я узнаю, что ваш почтенный отец серьезно болен.
— Как вы об этом узнали? — изумилась Чандра. Однако не успели эти слова слететь с ее языка, как она поняла, что задает смешной вопрос.
Конечно, в Байрании уже знали о предстоящем приезде ее отца и о том, что вместо него прибыла его дочь.
— Я был знаком с вашим достопочтенным отцом.
Глаза Чандры зажглись.
— Вы знаете моего отца? — воскликнула она. — Как интересно! Как вас зовут?
— Я лама Тешоо из монастыря Сакья-Чо, — ответил праведник.
— Ах да, припоминаю, что мой отец говорил о вашем монастыре. Он в Тибете?
Лама кивнул.
— Да, Тибет, где ваш достопочтенный отец посетил нас десять лет назад.
— Тогда вы, должно быть, разочарованы тем, что его сейчас нет здесь, — сказала Чандра. — В самый последний момент перед отъездом у него случился сердечный приступ и он не мог поехать.
— Он в надежных руках, — медленно произнес лама, — и Проживет еще много лет, прежде чем освободится от тягостен этого мира.
Он говорил так уверенно, что Чандра поверила ему и улыбнулась.
— Однако так как вашего отца здесь нет, — сказал лама, — я должен просить помощи у вас, его дочери.
— Моей помощи? — удивилась Чандра.
Лама кивнул.
Чандра попыталась оценить его возраст и подумала, что подобно многим праведникам, чьи лица и тела не стареют в отличие от обычных людей, он был в преклонных летах.
— Завтра, — сказал он, — вы отправитесь с лордом-сахибом в Непал.
То, что он так уверенно говорил о том, чего она сама езде не знала несколько минут назад, поразило Чандру.
Однако она никак не выразила своего изумления, и лама продолжал:
— Когда вы окажетесь в Катманду, вам представится случай оказать нашему монастырю услугу, благодаря чему вы будете пользоваться огромным уважением в этой жизни и в тех, что последуют за ней.
— Что я должна для вас сделать? — спросила Чандра.
Старый лама жестом пригласил ее пододвинуться поближе и сесть у его ног, и она догадалась, что он хочет поведать ей какую-то тайну.
Индийский мальчик отошел от них, хотя его и не просили об этом, на такое расстояние, на котором их голоса вряд ли могли быть ему слышны, и улегся на траву, забавляясь с какой-то деревяшкой.
Прежде чем дать ответ на вопрос Чандры, лама погрузился в раздумье и затем через несколько минут спросил:
— Ты знаешь, кого я имею в виду, когда я говорю о Нана-Сахибе?
Чуть подумав, Чандра сказала:
— Вы подразумеваете под этим именем битхурского раджу, который проявил исключительную жестокость во время восстания сипаев в 1857 году?
Лама кивнул, и хотя Чандра никак не могла взять в толк, какое отношение имел Нана-Сахиб к ее поездке в Непал, она все же вспомнила, что этот предводитель восставших нес ответственность за одно из самых кровавых и вероломных злодеяний, совершенных за всю историю Индийского мятежа
type="note" l:href="#FbAutId_2">2
. Осажденный в Канпуре британский гарнизон с семьями, имея артиллерию, три недели отбивал атаки сипаев. В конце июня Нана-Сахиб предложил англичанам сдать Канпур, пообещав отправить их на лодках вниз по Джамнс в Аллахабад.
На военном совете большинство офицеров высказалось за продолжение сопротивления, тем более что на помощь им шел с боями отряд генерала Хавелока. Однако начальник гарнизона генерал Уильер согласился на капитуляцию, указав на то, что боеприпасы и еда на исходе и что женщины и дети находятся в отчаянном положении. Кроме того, англичане доверяли Нана-Сахибу, который в прошлом относился к ним очень дружелюбно.
Сипаи подогнали к пристани сорок больших лодок, и на рассвете уцелевшие защитники крепости в окровавленных и грязных мундирах, превратившихся в лохмотья, отправились туда на шестнадцати слонах. Раненые, которых было от семидесяти до восьмидесяти человек, следовали за ними на паланкинах, а также на повозках, которые тянули волы.
Подавляющее большинство офицеров подозревало подвох со стороны противника, однако, не видя иного выхода, вес они проследовали к лодкам, которые стояли на якорях в том месте, где Ганг протекает между высокими берегами, Подойдя к реке, англичане обнаружили полное отсутствие средств сообщения между берегом и лодками, находившимися на мелководье. Женщины, дети и раненые с отчаянием взирали на широкую полосу воды, отделявшую их от лодок.
После недолгого совещания было решено идти к лодкам вброд, а детей и раненых нести на руках. Индийские гребцы и носильщики, оставшиеся на берегу, наблюдали за погрузкой европейцев в зловещей тишине.
К восьми часам утра лодки были переполнены человеческими существами, которые задыхались от жары под палящим утренним солнцем. Мятежники, стоявшие на берегу, отпускали в их адрес колкие насмешки.
Все уже было готово к отправлению, когда внезапно в девять часов, как по сигналу, гребцы бросились с лодок в воду и поплыли к берегу.
Почти в ту же минуту с обоих берегов реки по лодкам был открыт сильный огонь из пушек и мушкетов. Стрелявшие метили в соломенные крыши лодок, пытаясь поджечь их.
Истошно закричавшие женщины бросились на дно лодок, закрывая своими телами детей от пуль. Мужчины, севшие за весла, изо всех сил старались отвести лодки на безопасное расстояние, однако уже было поздно. Почти все они погибли в первые же минуты кровавой бойни. Те, кто шестами толкал лодки, под градом пуль валились в воду, которая вскоре стала красной от крови.
Мятежники издевались над женщинами, факелами подпаливая на них одежду. Они не пощадили даже детей, которым размозжили головы дубинками, окованными железом.
Гарнизон Канпура, опрометчиво доверившийся лживым обещаниям Нана-Сахиба, был истреблен до последнего солдата. В живых осталось лишь двести шесть английских женщин и детей, которых мятежники содержали под стражей в ужасных условиях. Это истребление безоружных британцев привело в ярость войска генерала Хавелока, приблизившиеся к Канпуру. Значительно уступая по численности индусам, британцы имели перевес в артиллерии и в результате двух сражений наголову разгромили мятежников и подошли к Канпуру. Тогда Нана-Сахиб приказал убить пленных английских женщин и детей. 17 июля он сбежал из города с немногочисленной шайкой своих сподвижников.
Из девятисот мужчин, женщин и детей в живых остались лишь пять и то по счастливой случайности. Ворвавшиеся в Канпур британские войска обнаружили в колодце, находившемся рядом с импровизированной тюрьмой, отрубленные головы, руки, ноги и изуродованные до неузнаваемости туловища своих несчастных соотечественников.
» Я видел смерть в разных ее проявлениях, — написал бывший английский воин, побывавший в Канпуре в те трагические дни, — однако я никогда не смог бы заглянуть в тот колодец снова «.
Это вероломное злодеяние превратило солдат британской армии в беспощадных мстителей. А их продвижение по восставшим провинциям превратилось в настоящий крестовый поход.
— Да, конечно же, я помню рассказы о Нана-Сахибе, — сказала Чандра.
— Когда британские войска приблизились к Канпуру, — продолжал лама, — многим тысячам мирных жителей ради спасения своих жизней пришлось бежать, и ближайшим местом, где они могли укрыться, был Непал.
Чандра внимательно вглядывалась в лицо праведника. Она начинала понимать, куда клонится разговор.
— Среди беженцев был и Нана-Сахиб.
— Он спрятался в Непале? — воскликнула Чандра. — Но я думала, что Непал выступил во время мятежа на стороне Англии, ведь его власти даже предложили Англии вооруженную помощь для подавления восстания сипаев.
— Это верно, — согласился лама. — Премьер-министр Непала Джанг Бахадур по праву считался другом англичан.
И в то же время он предоставил Нана-Сахибу убежище в своей стране.
— Но ведь он, наверное, давным-давно умер, — предположила Чандра.
— Ходило много слухов о его смерти, — тихо произнес лама, — однако все они оказались ложными.
На лице Чандры выразилось удивление, и ее собеседник продолжил рассказ:
— Его жена или женщина, которую он считал вдовой Нана-Сахиба, более сорока лет прожила на окраине Катманду. Эта красивая женщина отличалась набожностью и каждый год в один и тот же день устраивала пир для нищенствующих монахов.
Чандра удивилась тому, какое отношение это имело к ее поездке, однако хранила молчание. Тем временем лама рассказывал дальше:
— Сотни паломников приходили к ней каждый год, и люди думали, что в этот день ее всегда навещал ее муж.
— Она все еще жива?
— Она скончалась несколько месяцев тому назад, — ответил лама. — Но это известно только тем, кто посвящен в тайну смерти ее мужа, Нана-Сахиба, который умер три года назад.
— Так, значит, он все-таки мертв, — с мстительным удовлетворением произнесла Чандра. — Я рада! Он совершил гнусное и позорное злодеяние!
— За которое он понесет наказание во многих жизнях, — спокойно сказал лама. — Нам никогда не уйти от наших дел, будь они добрые или злые.
На некоторое время он погрузился в молчание, и Чандра уже было подумала, что на этом его история закончилась..
Затем праведник заговорил снова:
— При жизни Нана-Сахиба в Непале ни для кого не было секретом то, что битхурский раджа продал драгоценности, которые он привез с собой из Индии, премьер-министру Джангу Бахадуру. Тот покупал их постепенно, одну за другой. Среди них был огромный изумруд, который входил в число официальных регалий.
Голос ламы слегка задрожал, когда он добавил:
— Все эти драгоценности не имели значения, кроме одной, на которую он не имел права и которую следует вернуть туда, где она должна находиться.
— И где же это место? — спросила Чандра, заранее предвидя ответ.
— Монастырь Сакья-Чо, — ответил лама. — Там эта вещь находилась во лбу Великого Будды тысячу лет, прежде чем ее похитили.
— Похитили? — воскликнула она в изумлении.
— Нана-Сахиб питал ненасытную страсть к драгоценным камням, — объяснил лама. — Должно быть, о нашем изумруде ему сообщил какой-нибудь из его шпионов, и затем однажды камень исчез.
— Что еще можно ожидать от такого человека? — презрительно произнесла Чандра. — Воровать то, что свято и почитается другими.
— Он никогда не продал бы этот изумруд, — сказал лама, — потому что считал, что он приносит ему удачу, но теперь, когда Нана-Сахиб мертв, этот камень должен вернуться на свое место.
— Я могу понять ваши чувства, — сказала Чандра, — но каким образом я могу вам помочь?
— Когда вы будете в Катманду, — произнес лама, — изумруд передадут вам.
— Кто? — спросила Чандра.
— Я не должен это говорить, а вы не должны это знать, — ответил лама. — Достаточно того, что он окажется в ваших руках. Все, что я прошу от вас, как от дочери вашего славного отца, доставить его мне в целости и сохранности, когда вы на обратном пути перейдете границу и опять окажетесь на территории Индии.
Чандра с недоумением посмотрела на него.
— Разумеется. Но если вы знаете, у кого это камень, забрать его — дело не слишком сложное.
Лама снисходительно улыбнулся, и Чандра поняла, что сказала глупость.
— Всегда есть люди, которые видят в драгоценностях только их стоимость, измеряемую в деньгах, — сказал он, — и теперь, когда мертвы и Нана-Сахиб, и его жена, найдутся стервятники, которые захотят завладеть всем, что осталось после них ценного, ради своих нужд.
— Конечно, я понимаю, — сказала Чандра, — однако не будет ли для меня… опасно иметь при себе… этот камень?
— Если вы будете настолько добры и сделаете это, вас будут защищать наши молитвы, — сказал лама, — и мне нет нужды говорить вам, что там, где европеец будет в безопасности, то же самое нельзя сказать о тибетце.
Чандра слишком хорошо поняла, что он имел в виду. В то же время у нее внутри все сжалось и по спине пробежал неприятный холодок. Волей обстоятельств она оказывалась вовлеченной в опасную игру, в которой первым ходом было похищение, а вторым и последним — возврат похищенного.
Она прекрасно понимала, что в Индии хватает воров и грабителей, которые не остановились бы даже перед убийством, лишь бы присвоить великолепные драгоценности, принадлежащие храмам или махараджам.
Однако у первых имелись для защиты священнослужители, а у вторых — солдаты, она же будет совершенно одна.
И тут она спросила себя: разве может найтись защита лучше, чем молитвы людей, которые были праведниками и обладали духовной силой, недоступной пониманию европейцев?
Повинуясь внезапному порыву, она сказала ламе:
— Я сделаю то, что вы просите, но защитите меня, ибо я чувствую, что мне понадобится ваша помощь.
— Вы будете под защитой, дочь моя, — проговорил лама, — И достоинства, которые вы обретете, принесут вам счастье, которое вы ищете.
Эти слова немало удивили Чандру. Она никогда еще не думала, что рассчитывает найти счастье в какой-то определенной форме.
— И еще одно обстоятельство, дочь моя: если вам удастся, а я верю, что так и будет, исправить зло и возвратить нам то, что является нашим по праву, мой монастырь не останется в долгу, и я знаю, то, что мы предложим вам, поможет вашему отцу.
Чандра поняла, что он имеет в виду деньги. И хотя ей очень хотелось сказать, что материальные блага в этом случае ее не интересуют, она тут же упрекнула себя в глупости.
.Разве можно отказываться от чего бы то ни было, если это поможет отцу в будущем.
— Благодарю вас, — сказала она, — и я знаю, что если бы мой отец был здесь, он тоже поблагодарил бы вас.
— Это мы должны благодарить вас, — с достоинством произнес лама.
Почувствовав, что разговор подошел к концу, Чандра поднялась с земли.
— Вы будете молиться за меня? — спросила она. — И 8а моего отца? Он нездоров, и я беспокоюсь за него.
— Я уже сказал вам, что его время еще не настало, — произнес лама. — Ему еще предстоит много свершений, и его ждет работа, которая, хоть вы так и не думаете, принесет огромную пользу тем, у кого есть уши, чтобы слушать.
Чандра сложила ладони вместе и почтительно поклонилась, а лама поднял руку и благословил ее.
Затем, показывая, что ему нечего больше сказать, он закрыл глаза и стал перебирать четки.
Чандра постояла с минуту, глядя на него, а потом повернулась и быстро зашагала назад к бунгало.
Вскоре она была уже у гостиницы. История, которую ей рассказал лама, настолько занимала ее мысли, что она совершенно забыла об осторожности.
Она рывком открыла заднюю дверь и вошла в здание.
Мысли ее путались. Все произошло слишком быстро и неожиданно, чтобы она успела как следует осмыслить это.
Не успела она зайти в коридор, как увидела, что туда же через другую дверь, которая вела с веранды, зашел лорд Фроум. Он с удивлением посмотрел на нее, и когда она захлопнула за собой дверь и направилась к нему, он спросил:
— Где вы были, мисс Уорделл?
У нее на секунду мелькнула мысль: а не сказать ли ему правду? И в тот же миг она прогнала ее от себя. Ведь то, что ей доверили, должно быть тайной для всех без исключения.
Она улыбнулась, ее губы слегка растянулись в безошибочно дерзком выражении.
— Это, милорд, мое личное дело! — ответила она и, войдя в свою спальню, захлопнула дверь прямо у него перед носом.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь в облаках - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь в облаках - Картленд Барбара



Ах как всё красиво и романтично! много лишних слов и восторгов, они утомляют. Но впечатление от прочитанного светлое.
Любовь в облаках - Картленд БарбараЛюбовь
21.03.2015, 16.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100