Читать онлайн Любовь в облаках, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь в облаках - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь в облаках - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь в облаках - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь в облаках

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Спустившись в очередной раз вниз по лестнице с вещами в руках, Чандра положила их в большую кучу багажа, что успела вырасти на полу холла.
Сама она любила путешествовать налегке. Однако отцу понадобилось взять с собой в дорогу так много всего, что Чандра не удержалась от шутки, сказав, что для перевозки столь внушительного груза ему нужен слон. И зачем ему столько вещей?
Увы, хотя вещей и много, но без них никак не обойтись.
Например, книги. Он просто не мыслил себе путешествия без определенного количества книг, которые намечал к прочтению.
Профессор Уордслл желал узнать как можно больше о Непале прежде, чем он туда попадет.
Непал — одно из немногих мест на Востоке, где он еще не был, и теперь они с Чандрой пытались наверстать упущенное, просматривая многочисленные книги, которыми были от потолка до пола уставлены книжные полки вдоль стен кабинета.
Большая их часть, конечно же, содержала устаревшие сведения, однако в нескольких книгах обнаружилось и кое-что интересное, касавшееся истории непальской монархии. Они узнали, что с 1857 года реальная власть в Непале была сосредоточена в руках премьер-министра, а король являлся лишь номинальным главой государства.
Однако поскольку у Чандры и без того было полно хлопот, она могла уделять этой литературе лишь очень малую толику своего времени и основные сведения черпала из рассказов своего отца, который охотно делился с ней прочитанным по вечерам.
Теперь, когда до его отъезда оставались считанные дни, Чандра все больше задумывалась над предупреждением Эллен. И хотя старая служанка больше не заговаривала на этот счет и вообще, казалось, ушла в себя, Чандра чувствовала, что та по-прежнему считает, что ее отец вряд ли выдержит предстоящее путешествие.
Иногда, перед тем как уснуть, Чандра, к своему удивлению, обнаруживала, что разговаривает с матерью и спрашивает у нее совета.
— Что мне делать, мама? — задавала она ей все тот же вопрос. — Ты же знаешь, что папа бредит идеей найти манускрипт Лотоса и что нам нужны деньги. Мы просто отчаянно нуждаемся в них, и можно считать даром небес то, что лорд Фроум подвернулся в самый нужный момент.
В глубине души у нее жила необъяснимая уверенность, что мать слышит ее и понимает, и все же ее не оставляло гнетущее сомнение: правильно ли она поступает, отпуская отца.
Она, конечно, была не в силах остановить его. Существовал лишь один человек, который мог заставить профессора Уорделла изменить единожды принятое им решение, и этим человеком являлась ее мать.
— Он поедет туда, даже если будет знать, что там его ждет верная гибель, — повторяла Чандра снова и снова.
Затем у нее мелькнула странная мысль, что если бы такая трагедия и произошла, то, наверное, именно так ее отец и желал бы умереть.
Сегодня они с Эллен привели в порядок последние вещи, без которых, по их мнению, профессор не смог бы переносить тяготы и лишения горных переходов. Его одежда была аккуратно выстирана и выглажена, и когда Чандра добавила то, что несла в руках, ей показалось, что теперь этого вполне достаточно.
Завтра они с отцом проведут еще один день вместе. И ей не хотелось ни на секунду расставаться с ним. Ведь ранним утром следующего дня они должны были выехать в Саутгемптон.
Чандре очень хотелось отправиться в путешествие вместе с ним и, поднявшись на борт, удостовериться, что каюта, предназначенная для отца, достаточно комфортабельна.
Я возьму с собой розы, подумала она, и они будут напоминать ему о доме, когда корабль будет проходить Бискайский залив, где наверняка сильно штормит.
Девушка прошла через холл и переступила порог кабинета, где, как она и ожидала, ее отец сидел за письменным столом и работал.
— Чем ты сейчас занимаешься, папа? — поинтересовалась она.
— Всего-навсего совершенствую свои знания непальского языка, — ответил профессор.
— Он сильно отличается от урду? — спросила Чандра.
— Язык навари состоит в родстве с тибетским и бирманским языками, — ответил профессор, — и сохраняет моносиллабичсский характер. У него нет своей письменности, но он позаимствовал для этой цели санскрит и несколько упростил и изменил его, исходя из своих особенностей.
— А тебе было бы сложно понять на слух язык навари?
— Надеюсь, что нет. Как тебе известно, я изъясняюсь на многих языках и наречиях, и это дает мне уверенность в том, что я найду способ общаться с тамошним населением.
Чандра заглянула через его плечо и, посмотрев на слова, которые выписывал отец, поняла, что он переводил бытовые разговорные фразы, которые могли ему понадобиться.
После чего попросила отца произнести пару предложений и повторила их за ним.
— Нам это не слишком трудно, потому что мы умеем читать санскрит, — сказал профессор Уорделл, — однако думаю, что человек, совершенно незнакомый с этой страной, окажется в затруднительной ситуации.
Чандра едва слышно вздохнула.
— О папа, как было бы хорошо, если бы я могла поехать с тобой! Чего бы только мы не сделали вместе!
На этот раз вздохнул профессор.
— Я знаю, моя дорогая, однако уверяю тебя, что такая идея приведет лорда Фроума в ужас! Я уверен, что он в этом случае возьмет кого-нибудь другого и потребует вернуть ему деньги.
Чандра испуганно вскинула руки.
— Лучше даже не думать об этом! Вся деревня ликует, потому что мы заплатили долги! Никогда еще им не доводилось держать в руках столько наличных!
— Как хорошо, что мне не пришлось покупать новое снаряжение, — сказал профессор, — а значит, мне не придется беспокоиться о том, что вы с Эллен будете испытывать недостаток в деньгах во время моего отсутствия.
— Это мы должны о тебе беспокоиться, а не ты о нас.
Чандра обняла его за плечи и сказала:
— Хватит работать, папа. Я хочу, чтобы все то время, что у нас осталось до завтра, ты провел со мной. Почему бы нам с тобой не погулять в саду? Сегодня выдался замечательный, теплый денек, и свежий воздух пойдет тебе на пользу.
— Хорошо, моя дорогая, — согласился профессор. — Вот только поставлю эти книги назад на полку так, чтобы мне легче было их найти в следующий раз, когда они мне понадобятся.
— Я помогу тебе, — сказала Чандра.
Она собрала книги, лежавшие в беспорядке на полу, и понесла их к полкам.
Работая с книгами, Чандра однажды сделала попытку рассортировать их, подумав, что лучше собрать в одно место литературу, которой ее отец пользовался чаще всего, чтобы затем не терять времени на поиски нужной книги.
Однако книг было много, и несмотря на все старания систематизировать их, обычно выходило так, что книга, которая требовалась срочно, оказывалась в каком-либо труднодоступном месте.
Чандра аккуратно расставила по местам книги, которые принесла с собой, а затем повернулась и увидела, что отец взбирается по лестнице-стремянке, чтобы поставить на одну из верхних полок стопку книг.
— Подожди, папа, — произнесла она, — я сама их поставлю.
Однако отец уже стоял на самом верху стремянки и ставил книги на полки.
Поставив последнюю книгу, профессор пробормотал что-то неразборчивое. Чандра вопросительно посмотрела на него и заметила, что он неловко повернулся и, потеряв равновесие, пошатнулся.
— Папа! — воскликнула она, но еще до того, как это слово слетело с ее губ, она поняла, что отец падает.
Профессор вцепился пальцами в край книжного шкафа и затем, когда ноги под ним подкосились, соскользнул по стремянке на пол, причем это скорее было похоже на падение.
Падая, отец увлек за собой Чандру, и это, безусловно, в значительной степени смягчило удар о пол, последствия которого могли бы быть значительно хуже.
Она поняла, что произошло. К сожалению, опасения доктора подтвердились. Это был сердечный приступ.
Напрягаясь изо всех сил, Чандра подтащила отца к стене и попыталась прислонить к ней, однако это ей не удалось.
Отец не мог сидеть и все время валился в сторону. Тогда девушка бережно опустила его на пол и, взяв с кресла подушку, подложила ему под голову.
Затем, вскочив на ноги, Чандра подбежала к двери, распахнула ее и громко позвала:
— Эллен! Эллен!
Ее голос разорвал привычную тишину маленького домика подобно раскату грома. Старая служанка встревоженно поспешила к ней из кухни.
— Что случилось, мисс Чандра?
— Папа! По-моему, у него сердечный приступ. Мы должны послать за доктором.
— Там, на заднем крыльце, мальчик, который принес нам продукты из бакалейной лавки, — ответила Эллен. — Я пошлю его за доктором.
Служанка поспешила назад, в кухню, а Чандра вернулась к отцу, понимая, что мало чем может ему помочь. Она развязала галстук, расстегнула воротник рубашки, а затем приложила ухо к его сердцу.
Сердце профессора билось неровно, однако, мало смысля в медицине, Чандра обрадовалась. Он жив, а это главное на данный момент.


Два часа спустя доктор спустился по лестнице в холл, а за ним следовала Чандра.
— Ваш отец — везучий человек, — сказал доктор. — Все могло быть куда хуже. Скажем так: это было предупреждение, и в будущем ему следует быть гораздо более осторожным.
Когда они оказались внизу, взгляд доктора скользнул по куче походного снаряжения, лежавшего на полу.
— Боюсь, что ваш отец будет слишком разочарован тем, что он не сможет поехать в Непал, — сказал он, — но любое путешествие сейчас для него исключено.
Чандра никак не отреагировала на его слова, и доктор, чуть помолчав, добавил:
— Если только, конечно, он не проведет зиму в теплом климате, например, на юге Франции.
Доктор грустно улыбнулся и понимающе потрепал девушку по плечу.
— Я знаю, моя дорогая, что это невозможно, но я только что назначил именно такое лечение нашему генерал-губернатору.
— Лорд Дорритт заболел? — удивилась Чандра.
— Он страдает от чересчур роскошной жизни и недостатка физической нагрузки, — усмехнувшись, объяснил доктор, — хотя, наверное, мне не подобает так говорить.
— Кому-кому, а моему отцу вы вряд ли можете предъявить такие же обвинения, — произнесла Чандра.
— Нет, и очень жаль, что они не могут поменяться местами, — продолжал доктор. — Если бы ваш отец мог погреть свои старые кости под южным средиземноморским солнцем и подышать удивительным морским воздухом, а лорд Дорритт был загружен работой так же, как он, от этого выиграло бы здоровье их обоих, а жизни их нисколько не укоротились бы, скорее наоборот.
Чандра глубоко вздохнула, а затем сказала:
— Я хочу предложить вам кое-что.
После того как доктор оставил их дом, Чандра поднялась наверх, в спальню отца. На ее лице была написана тревога.
Отец полулежал в постели, обложенный подушками, и, войдя в комнату, девушка сразу же догадалась, что он собирается сказать.
— Если ты послушала этого старого пустозвона, — угрожающе произнес он, — и намереваешься помешать мне поехать в Непал, то можешь не тратить времени напрасно!
Чандра присела на стул, стоявший у кровати.
— Ты не поедешь в Непал, папа, — сказала она. — Ты поедешь в Канны.
— В Канны? — воскликнул ее отец. — О чем ты говоришь, черт побери? — — Я уже обсудила это с доктором Болдуином, — ответила Чандра, — и он сказал, что ему известен один очаровательный маленький пансион, где вам с Эллен будет вполне уютно и покойно. Среди тамошних врачей у него есть хороший знакомый, который присмотрит за тобой.
— Похоже, ты совсем с ума сошла! — фыркнул профессор. — Я еду в Непал, и никто, слышишь, никто — ни ты, ни кто-либо другой — не сможет меня остановить!
Чандра ничего ему не возразила, и он продолжал:
— Дело не только в том, что я давно мечтал о таком путешествии и хотел найти манускрипт Лотоса. Дело еще и в том, что нам нужны деньги.
— У нас есть деньги.
— Если я не выполню своих обязательств, мы не сможем оставить их у себя, — возразил отец.
— А теперь послушай меня, папа, — начала Чандра, подавшись вперед и взяв отца за руку. — Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты умер в горах Непала за несколько тысяч миль от меня. Ты знаешь не хуже меня, что в данный момент такое изнурительное путешествие тебе не по силам. Оно просто погубит тебя с твоим слабым сердцем.
— Я должен ехать, Чандра. Я должен!
— Нет. — В голосе Чандры звучала твердость. — Я уже все устроила и не позволю тебе рисковать жизнью ради манускрипта Лотоса. Он того не стоит!
Заставив себя улыбнуться, она сказала:
— Он просуществовал вот уже две тысячи лет, и вне зависимости от того, найдешь ты его или нет, он, несомненно, просуществует и еще две тысячи!
— Что ты этим хочешь сказать? — удивился профессор.
Теперь в его голосе внезапно прозвучала усталость, словно противостояние дочери в этом споре, в которое он выплеснул последний заряд своей энергии, его окончательно истощило.
— Вот что я решила, — спокойно произнесла девушка. — Ты отправишься с Эллен на юг Франции, а я поеду в Непал вместо тебя.
— Т-т-ты-ы-ы?
Казалось, это слово никак не хотело сходить с его языка.
— А почему бы и нет? — спросила Чандра. — Ты же знаешь, что я могу определить возраст рукописи с такой же точностью, как и ты.
— Ты действительно думаешь, что Фроум возьмет тебя с собой?
— В последний момент он может отказаться, — задумчиво проговорила девушка. — Однако к тому времени я уже буду у границ Непала, и если только он не решит продол» жить путешествие в одиночку, в чем я сомневаюсь, ему потребуется определенное время, чтобы найти человека с таким же опытом, как у тебя… или у меня… который бы сопровождал его.
Отец посмотрел на нее с изумлением, а затем, к удивлению Чандры, его вдруг начал разбирать смех.
— Вот уж никогда бы не подумал, что Фроум окажется в таком странном и затруднительном положении, — сказал он. — В то же время мы не можем пойти на это.
— Почему? — поинтересовалась Чандра.
— Потому что он заплатил за мои услуги, понимаешь? Мои, а не твои.
— Теперь это не имеет значения, чьи услуги он оплатил.
Потому что твое здоровье не позволяет тебе ехать с ним, — упорно стояла на своем Чандра. — И еще, папа, давай не будем кривить душой, ведь мы уже не в состоянии вернуть ему его деньги, да я и не собираюсь это делать.
Профессор на мгновение закрыл глаза, и Чандра ощутила, что рука, которую она держала, обмякла.
— Это недопустимо! — пробормотал он.
— И все же иного выхода у нас нет, — констатировала Чандра, подводя черту под их спором. — И я не допущу, чтобы ты из-за этого переживал. Просто предоставь все мне, папа.
Говоря это, она почувствовала, что ее отец в своих мыслях уже намеренно отдаляется от проблемы, которая стояла перед ним.
Он частенько проделывал это и в прошлом, когда ощущал, что оказался в неловкой или в затруднительной ситуации, которая не позволяла ему выйти из нее, не понеся урона для себя.
Это была попытка в своих мыслях уйти от необходимости предстать перед истиной, и теперь ей стало понятно, что такое стремление к одиночеству подкрепляется отныне и физической реакцией организма ее отца.
После сердечного приступа он чувствовал себя совершенно обессиленным и очень уставшим и поэтому не желал вступать в спор по поводу проблем, решения которых не мог найти.
— Предоставь все мне, папа, — повторила Чандра.
Затем, почувствовав, что он засыпает, Чандра легонько поцеловала его в лоб и опустила шторы, чтобы поставить преграду лучам яркого полуденного солнца.
Внизу девушку ждала перепалка с Эллен, которая встретила в штыки ее намерение отправиться в одиночку в опасное путешествие. Впрочем, для Чандры это не было неожиданностью.
— Если вы думаете, что можете одна поехать бог знает куда, в такое место, даже и названия которого-то никто из добропорядочных людей не слыхал, и где живут какие-то дикари, настоящие язычники, то лучше вам сразу выкинуть эту сумасбродную затею из головы! До добра это не доведет, попомните мое слово! Посмотрите, во что превратился ваш отец после всех этих путешествий! — перешла Эллен в наступление.
— Вы с папой прекрасно проведете время на юге Франции, — попыталась успокоить ее Чандра. — Доктор Болдуин говорит, что к тому времени, как закончится зима, папа будет совсем другим человеком.
— А что будете поделывать вы, хотела бы я знать? — сердито проворчала Эллен.
— А я буду отрабатывать те шестьсот фунтов, которые лорд Фроум дал папе и которые мы не в состоянии ему сейчас возвратить.
— Ни одна приличная молодая леди не тронется с места в такую даль без надежного спутника и даже без служанки.
— Неужели ты всерьез думаешь, что со служанкой мне будет легче карабкаться по горным кручам? — язвительно поинтересовалась Чандра. — Да и если бы даже я согласилась взять таковую, кто бы отважился занять ее место?
Эллен проворчала что-то неразборчивое, но явно нелестное в адрес дочери профессора, но та, уже имея богатый опыт общения с пожилой женщиной, знала, как подольститься с ней. Чандра обняла ее за плечи и сказала:
— Не волнуйся, Эллен. Я могу сама позаботиться о себе, и, кроме того, ты ведь знаешь, что в Бомбее меня должен встретить слуга, посланный лордом Фроумом. Значит, за багаж можно не беспокоиться. Больше мне ничего и не нужно.
— Может быть, и так! — неохотно признала Эллен, которая видела, как могут работать индийские слуги. — Однако вы слишком молоды, и вам никак не подобает находиться одной в обществе мужчины, пусть даже и такого джентльмена, как лорд Фроум.
— Насчет его светлости ты можешь не беспокоиться, — с улыбкой проговорила Чандра. — Папа говорит, что лорд — женоненавистник, и я не удивлюсь, если его хватит удар, когда вместо папы он увидит меня!
— Когда я на днях открывала ему дверь, он произвел на меня вполне приятное впечатление. Во всяком случае, он показался мне джентльменом, — проворчала Эллен. — Вот и верь после этого своим глазам.
— Если он вдруг попытается сотворить со мной что-нибудь плохое, что маловероятно, — непринужденно сказала Чандра, — я всегда могу пристрелить его из папиного пистолета. Я видела, что ты упаковала его в багаж.
— Вот что, мисс Чандра. Такие разговоры мне не по душе!
Меня воротит от всего этого. Вы же знаете, что это неприлично. Отправьте его светлости телеграмму, в которой известите его о том, что ваш отец серьезно заболел. Это будет самое правильное. Больше ничего тут не придумаешь.
— А если я это сделаю, — ответила Чандра, — тогда, может быть, заодно мне сделать и маленькую приписку вроде:
«Извините, но деньги ваши мы вернуть не можем по той простой причине, что большая их часть уже потрачена»?
На этот вопрос Эллен не ответила, и Чандра от обороны перешла к наступлению.
— А как же лечение папы на юге Франции? Доктор Болдуин сказал, что это как раз то, что ему крайне необходимо, и ты знаешь не хуже меня, Эллен, что такой кашель, какой был у него прошлой зимой, очень вреден для его сердца.
Хуже ничего и быть не может.
Эллен бросила на стол полотенце, которое до этого держала в руке.
— Не знаю, куда катится этот мир, и к чему мы скоро придем, не знаю! — обидчиво поджав губы, громко проговорила она, и Чандре стало ясно, что старая служанка признала себя побежденной в этом споре.
Однако одно дело — убедить отца и Эллен в том, что она должна отправиться в Непал, и совсем другое — сделать это на самом деле.
Она испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, приятное возбуждение, которое бодрило и придавало сил, а с другой — некая неуверенность.
Тревожило ее вовсе не само путешествие или, точнее, связанные с ним лишения. Почти все свое детство она провела в разъездах по разным странам Востока и чего только в своей жизни не пережила. Ведь они осели на одном месте всего лишь пять лет назад после того, как скончалась ее мать.
Чандра бывала в Индии, но, даже несмотря на то что ее отец там заболел и в течение нескольких месяцев оставался прикован к постели, а они с матерью терпели почти невыносимые страдания, причиняемые ужасной жарой, эта страна оставила в ее памяти приятные, яркие воспоминания.
И сейчас она жила предвкушением возвращения в эту удивительную страну. Ей хотелось узнать и сравнить теперешнюю Индию с той, прекрасной и загадочной страной ее детства, которая всегда манила ее к себе.
Неуверенность же ее проистекала оттого, что Чандра не знала, что произойдет, когда она туда прибудет. А вдруг ей не удастся убедить лорда Фроума позволить ей занять место отца.
На следующий день у Чандры состоялся еще один разговор с доктором Болдуином, из которого девушка узнала, что отцу для полного выздоровления требуется не только перемена климата, но и улучшенное питание, отличающееся от того, которое у него было в последние месяцы.
Эллен была неплохой кухаркой, но она не могла приготовить то, что они не могли позволить себе купить.
Несмотря на то что она творила истинные кулинарные чудеса из яиц и овощей, доктор Болдуин заявил, что здоровье профессора пойдет на поправку только при условии, если он будет есть полноценную пищу.
Однако эти продукты стоили слишком дорого, И они не могли покупать их регулярно.
Чандра все чаще ловила себя на мысли, что не плохо было бы быстрее получить еще шестьсот фунтов, которые лорд Фроум пообещал выплатить отцу за перевод манускрипта, а значит, необходимо во что бы то ни стало найти его.
Имея такую сумму на счету в банке, можно позволить себе очень многое, например, покупать каждый день фрукты и мясо, масло и сыр, однако у Чандры хватало ума, чтобы понять, что первые шестьсот фунтов будут потрачены еще до наступления весны.
— Лорд Фроум обязан взять меня с собой! — сказала она себе.
Но тут в ее памяти опять зазвучал его жесткий, властный голос, и Чандра испытала неприятную дрожь в коленях.
Девушка была уверена в том, что лорд Фроум являлся человеком, который думал лишь о себе. Вряд ли он испытает угрызения совести, если ему вдруг вздумается отослать ее с позором домой.
Значит, нужно сделать так, чтобы такое решение противоречило его интересам.
Он должен прийти к выводу, что ему не обойтись без нес, что она ему так же необходима» как был необходим ее отец.
— Мне придется убедить его в этом, — сказала она себе и тут же в отчаянии признала, что у нее нет ни малейших шансов сделать это.


Покинуть родные пенаты оказалось для Чандры более легким делом, чем она предполагала, потому что отец все-таки выкинул белый флаг. Он отказался от дальнейших споров с ней, признав их бессмысленными.
Она понимала, что причина состоит в том, что отец в действительности чувствовал себя гораздо хуже, чем это можно допустить. Вдобавок он был достаточно честен, чтобы признать, что такое изнурительное путешествие в настоящий момент ему совершенно не по силам.
Правда, однажды он попробовал было заявить о своем желании отправиться в путешествие, однако Чандра тихо сказала ему:
— Папа, для нас существует лишь три выхода. Мы можем телеграфировать лорду Фроуму, что ты болен и не можешь присоединиться к нему, но в таком случае мы обязаны вернуть его деньги. Или вместо тебя могу поехать я, а если он откажется взять меня с собой в Непал, значит, это будет его вина, и я не стану испытывать ни малейших угрызений совести, если мы оставим себе все деньги, которые он нам уже дал, все до последнего пенни.
— А какова же третья альтернатива? — поинтересовался отец, и в его голосе прозвучало неподдельное любопытство.
Чандра рассмеялась.
— Ее нет, если только тебе в голову не придет какая-нибудь гениальная идея!
На губах профессора появилась слабая улыбка.
— Впервые ты задала мне головоломку, на которую у меня нет ответа, — сказал он. — Возможно, твоя вторая идея наилучшая.
— Ну вот. А я о чем говорю? Я же тебе уже все уши об этом прожужжала, — беззаботно щебетала Чандра, — а если его светлость выразит свое несогласие, я могу просто-напросто сказать, что мы пытались помочь ему, и не наша вина, что нам это не удалось.
Однако по выражению лица отца она поняла, что тот настроен скептически и считает этот аргумент неприемлемым для лорда Фроума.
Когда корабль отчалил от пристани Саутгемптона, Чандра ощутила беспокойство, и чем короче становилось расстояние, отделявшее ее от этого мрачного и даже в чем-то опасного человека, который по-прежнему занимал ее мысли, тем более оно усиливалось.
До отъезда из дома она была так загружена всякими дедами, что у нее практически не оставалось времени, чтобы думать о ком-либо, кроме своего отца и себя.
Эти трудности были вызваны тем, что все приготовления, которыми они с Эллен занимались до этого, предназначались на одного профессора. Теперь многое предстояло изменить, поскольку в путешествие должна была отправиться молодая женщина, а не пожилой мужчина.
К счастью, Эллен сохранила не только снаряжение отца, которое он брал с собой в дальние странствия все эти годы, но и те вещи, которыми пользовалась ее мать, и Чандре, выросшей за последние пять лет, они пришлись в самый раз.
Костюм для верховой езды и сапоги сидели на ней как влитые, и можно было подумать, что их сшили на заказ специально для нее. Эти вещи были сделаны из добротного материала, и если бы им пришлось покупать их сейчас, они попросту не могли бы себе этого позволить.
— Все остальное, мисс Чандра, настолько потрепано, что надевать эти вещи просто стыдно, — обескураженно произнесла Эллен и развела руками.
— Думаю, маловероятно, что в тех местах понадобится пускать кому-нибудь пыль в глаза шикарными нарядами, — сказала Чандра, — и, кроме того, нет ничего удивительного в том, что мамина повседневная одежда безнадежно вышла из моды.
Она улыбнулась и добавила:
— Разве в Непале это будет иметь какое-либо значение?
Однако где-то в глубине сознания витала мысль, что если она будет выглядеть подчеркнуто женственно, то это обстоятельство может окончательно оттолкнуть лорда Фроума.
Она подумала, что практичные сапоги или горные ботинки, а также юбки по щиколотку, в которых удобно было лазать по горам, куда больше придутся ему по вкусу, нежели платья с оборками, которые надевали по вечерам жены английских чиновников, или муслиновые, предназначавшиеся для дневного времени.
Глажение одежды, которая лежала сложенной много лет, требовало значительных усилий, и Эллен долго кряхтела, разглаживая складки и одновременно скрипучим голосом предупреждая Чандру о всяческих опасностях, которые подстерегают ее в предстоящем путешествии.
К их числу относились не только высокие горы, дикие животные и скверная пища, вызывавшие особое беспокойство Эллен. Дочери профессора следовало также остерегаться мужчин, которые могли обратить на нее внимание. Ведь без спутника, который способен выступить на ее защиту, она будет совершенно беззащитна и ей останется лишь уповать на их сострадание.
— Я же сказала тебе, Эллен, что живо приведу их в чувство при помощи папиного пистолета, — раздраженно произнесла Чандра.
— Будьте же благоразумны, мисс Чандра, — воззвала к ней Эллен. — Ведь вы знаете о мире не больше новорожденного младенца, и вот вы уходите туда совсем одна. А в тех неведомых краях можно встретить бог знает каких джентльменов.
— Я уже объясняла тебе, Эллен, что в Непале нет европейцев, потому что их туда просто не пускают. Там будет только один британский резидент, который, несомненно, является почтенным старцем с седой бородой, и сам лорд Фроум, ненавидящий всех на свете женщин.
Она рассмеялась и добавила:
— Вместо того чтобы беспокоиться о том, что они могут сделать со мной, ты бы лучше молилась, чтобы я встретила там какого-нибудь очаровательного незнакомца, который похитил бы меня, а затем неожиданно оказался миллионером.
— Я всегда надеялась, мисс Чандра, что однажды вы встретите милого юного джентльмена, — сказала Эллен, — достаточно обеспеченного, и заживете с ним счастливой семейной жизнью. А это такая штука, которой вы, как ни крути, но не найдете в Непале, где бы он ни находился.
Чандра расхохоталась.
— Ты должна попросить папу показать тебе карту этой страны, Эллен; и тогда я предстану в твоем воображении в окружении маленьких смуглых человечков, которые наверняка будут думать, что я выгляжу очень странно. Ведь для них мы так же непонятны, как и они для нас.
— Я не знаю, что сказала бы ваша матушка, но знаю точно, что вам это не понравилось бы! — воскликнула возмущенно Эллен, как она делала это вот уже в сотый раз, наверное. Для Чандры это послужило сигналом, возвещавшим конец разговора.
Когда наконец-то наступил час отъезда на станцию, Чандра, к удивлению для себя, почувствовала ком в горле и украдкой смахнула слезинку.
Как было бы замечательно, если бы они с отцом могли поехать вместе, но вот теперь она оставляет его здесь и уезжает навстречу неизвестности. Несколько недель она будет томиться на корабле, и при этом дай бог, чтобы ей не пришлось страдать от морской болезни, а затем ее ожидает долгая, изнурительная поездка на пыльном поезде из Бомбея к непальской границе.
Единственное, что нисколько не беспокоило ее отца, это то, что ей придется путешествовать одной, и хотя у Эллен эта идея вызывала яростное неприятие и она буквально была вне себя от возмущения, возможность того, что его дочь может пасть жертвой похотливых мужчин, похоже, никогда не приходила ему в голову.
Чандра знала, что так было потому, что в его представлении она до сих пор оставалась ребенком. Разумеется, он отдавал себе отчет в том, что его дочь выросла, но относил это лишь к ее интеллекту, поскольку Чандра была его надежной помощницей. Другие же ее качества, такие, как внешность, фигура и прочее, его никак не интересовали и не могли интересовать.
Вечером, готовясь к завтрашнему путешествию, Чандра села перед зеркалом, стоявшим на туалетном столике, и критически оценила свою внешность.
Чандра решила, что если она будет вести себя тихо и «знаться только сама с собой», как выразилась бы Эллен, то вероятность приставания к ней мужчин, которые могут польститься на легкую поживу — ведь они могут подумать, что одинокая девушка не даст им должного отпора, — будет чрезвычайно низкой.
Девушка понимала, что именно по этой же причине тамошнее женское общество отнесется к ней с подозрением и вряд ли встретит ее с распростертыми объятиями. Ну что же, решила Чандра, если так и произойдет, значит, придется относиться к этому как к неизбежным издержкам положения, в котором она оказалась по своей воле.
Именно в этот момент в голову к ней внезапно пришла одна идея, и она спустилась по лестнице, чтобы обсудить ее с Эллен.
— Послушай, тебе было бы спокойнее, если бы я отправилась в Индию под видом вдовы? — поинтересовалась Чандра у пожилой служанки.
— Вдовы, мисс Чандра? Что вы этим хотите сказать? — удивилась Эллен.
— Так ведь ты все время поднимаешь шум из-за того, что у меня нет спутника, но если бы я была вдовой, то не нуждалась бы в нем.
— Но вы не вдова, и что толку говорить об этом.
— А кто помешает мне надеть мамино обручальное кольцо и назваться вдовой? Я видела его в шкатулке с драгоценностями, когда мы разбирали ее вещи.
— Никогда еще мне не приходилось слышать ничего более нелепого… — начала было Эллен, а затем умолкла. — Не знаю, мисс Чандра. Может быть, в том, что вы говорите, и есть что-то.
— А вот я думаю, что это разумная идея, — сказала Чандра. — Если кто-нибудь вдруг бесцеремонно спросит у меня о моем возрасте, я скажу, что мне двадцать три года. В таком возрасте я вполне уже могла побывать замужем и стать вдовой. Предположим, что мой муж серьезно заболел и скоропостижно скончался. Или погиб на северо-западной границе, что никого не удивит, ведь там постоянно происходят вооруженные стычки.
Девушка уселась за кухонный стол, подперев подбородок кулачками.
— Придумала! Я придумала! — воскликнула она. — Я назовусь миссис Уордслл и скажу, что была замужем за сыном папы. Да, как только я окажусь на борту корабля, я так и сделаю.
— Но у вашего отца никогда не было сына! — изумилась Эллен.
— Мы знаем это, — согласилась Чандра, — однако вряд ли кто из пассажиров корабля, на котором я поплыву, когда-либо слышал о моем отце, и поэтому с какой стати им знать, сколько у него детей: один или пятьдесят?
Против этого аргумента Эллен было решительно нечего возразить, и она скрепя сердце согласилась с тем, что обручальное кольцо может в какой-то степени защитить Чандру от возможных приставаний мужчин.
— Однако все же не следует заходить слишком далеко, — добавила служанка, не пояснив, что она имеет в виду.
В конечном итоге Чандра взошла на борт корабля с обручальным кольцом матери на пальце и объяснила помощнику капитана, что вынуждена занять место отца ввиду его внезапной болезни.
К ее приятному удивлению, оказалось, что лорд Фроум зарезервировал для профессора каюту первого класса, и стюарды поэтому отличались отменной предупредительностью, исполняя каждое ее пожелание без промедления. Словом, ей не приходилось терпеть никаких неудобств.
Чандра слишком часто путешествовала на небольших пароходах, не отличавшихся особой изысканностью и удобством, в каютах второго и третьего классов, и теперь не могла не оценить разницы.
Она решила про себя: будь что будет. Даже если, встретив ее, лорд Фроум нахмурит брови и тут же отправит ее домой, у нес останутся хотя бы приятные воспоминания о морском путешествии.
После того как корабль вышел в открытое морс, Чандра вдруг вспомнила, что давно не ела, и отправилась в кают-компанию. За обеденным столом она с интересом разглядывала своих попутчиков.
Теперь на больших, современных пароходах доплыть до Индии можно было всего за семнадцать дней. Однако Чандра знала, что и этого срока хватит, чтобы из людей, на которых она сейчас смотрела, сформировался свой, маленький мирок, где будут бушевать все эмоции и страсти, типичные для большого внешнего мира.
Люди будут внезапно сходиться и так же внезапно ссориться. Кое-кто постарается воспользоваться знакомствами, завязавшимися на борту корабля для того, чтобы продвинуться по службе или заключить выгодную сделку. Будут и те, кто нарочно окружит себя атмосферой отчуждения именно по той же причине — чтобы им не докучали первые.
«Все это, — сказала про себя Чандра, — вряд ли может произойти со мной!»
Поскольку Чандра путешествовала без спутника, ей отвели место за столом старшего помощника. По своим размерам он значительно уступал капитанскому столу, предназначавшемуся для самых важных пассажиров.
Там было несколько армейских офицеров с женами, возвращавшихся в Индию после короткого отпуска в Англии, который они, несомненно, провели со своими детьми. По той или иной причине, но военные, очевидно, решили не брать с собой детей к месту службы. Две пожилые дамы ехали нянчить внуков к своим сыновьям и дочерям, которые давно обосновались в Индии и даже пустили там корни.
Напротив Чандры сидел какой-то немолодой джентльмен, которого, судя по наружности, можно было принять за ученого, хотя она и не была в этом уверена. Рядом с ним весело переговаривались два офицера, возраст и повадки которых позволяли предположить, что они не женаты. Чандре они показались благовоспитанными людьми, у которых вряд ли могли возникнуть какие-либо нехорошие намерения по отношению к ней. Даже Эллен они скорее всего не внушили бы никаких опасений.
Сразу же после обеда Чандра вернулась в свою каюту.
Доставая из чемодана книги, которые она взяла с собой, она сказала себе, что лучше всего использовать оставшееся у нее время до прибытия в Индию для изучения непальского языка. Тем более что отец сказал ей, что он отличался от языков, на которых она разговаривала в прошлом.
Как и ожидалось, вояж оказался во многом похожим на те, в которых она бывала раньше с родителями. Если он и отличался, то лишь в лучшую сторону.
В Бискайском заливе сильно штормило, и путешественникам пришлось пережить немало неприятных минут, зато Средиземное море их встретило теплом и спокойствием. В Красном море на них обрушилась удушливая жара и влажность.
Пища, которая первую неделю плавания казалась Чандре чуть ли не роскошной, постепенно приелась. Это происходило оттого, что продукты в результате долгого хранения в морозильных камерах — новейшего изобретения, появившегося совсем недавно на океанских лайнерах, — во многом теряли свои вкусовые качества.
Хотя другие пассажиры и не сторонились Чандры никоим образом, вместе с тем они и не лезли из кожи вон с предложениями своей дружбы и не проявляли какого-либо иного интереса, который мог бы встревожить или смутить ее.
Такое ровное отношение Чандра объясняла тем, что на фоне основной массы пассажиров ничем особенным она не выделялась. Именно это ей и было нужно.
В то же время, когда они уже были в Красном море и звезды ярко сияли прямо над головой, Чандра подумала, что никакое другое зрелище в мире не может быть более романтичным, но тут же пожалела о том, что ей не с кем было поделиться этими впечатлениями.
И лишь тогда, когда на горизонте появились смутные очертания полуострова Индостан, у Чандры возникло ощущение, будто все предыдущие события ее жизни были только увертюрой, прологом, а теперь поднимался занавес, открывая взору сцену, на которой будет разыгрываться главная драма ее судьбы.
После того как она сойдет на берег, ей больше не нужно будет притворяться вдовой, и она опять станет собой, дочерью своего отца. Скоро ей предстояло пустить в ход всю силу своего убеждения, чтобы лорд Фроум поверил в то, что она так же необходима ему, как был бы необходим ее отец.
Самое главное для нее сейчас было найти слугу лорда Фроума. Зная, что в Индии слуги имеют большое влияние на своих хозяев, Чандра понимала, что здесь от нее потребуется осторожный и дипломатичный подход. Ей придется приложить все мыслимые усилия, чтобы расположить к себе этого человека.
Именно слуга первым сообщит лорду Фроуму свои впечатления о ней. Именно ему лорд Фроум доверил ответственную миссию сопровождать ее отца.
Когда корабль пришвартовался к причалу в Бомбее, его прибытия, как обычно, ожидала пестрая толпа. В воздухе стоял разноголосый шум. Пароход мгновенно окружили юркие лодчонки, и теперь он напоминал великана кита, плывущего в сопровождении стаи мелких рыбешек.
Чандра покинула свою каюту и направилась на палубу.
Она знала, что там сейчас слуга лорда Фроума будет разыскивать ее отца, и, остановившись у трапа, стала наблюдать за людским потоком, двигавшимся по нему в обоих направлениях.
Это был настоящий калейдоскоп из алых мундиров, желтых монашеских одеяний, потрепанных набедренных повязок, живописных сари и тюрбанов самых разнообразных оттенков.
Со всех сторон звучали бесчисленные, непривычные уху европейца голоса, и Чандра зажмурилась на секунду и представила себе, что находится возле Вавилонской башни, строители которой перекрикиваются на тысяче разных языков.
Затем все произошло именно так, как Чандра и предполагала. Индиец в тюрбане подошел к помощнику капитана и спросил у того, как ему найти профессора Уорделла.
Чандра шагнула вперед.
— Вас послал лорд Фроум? — поинтересовалась она.
Индиец учтиво поклонился и прикоснулся рукой к своему лбу, — Меня зовут Механ Лал, мем-сахиб
type="note" l:href="#FbAutId_1">1
. Лорд Сахиб послал меня встретить профессора Уорделла.
— Я дочь профессора, — объяснила Чандра. — Мой отец заболел, и я приехала вместо него. Отвезите меня, пожалуйста, к лорду Фроуму.
На лице индийца отразилось явное замешательство. Последовала довольно долгая пауза, после которой он наконец произнес:
— Мем-сахиб желает говорить лорд-сахиб? Он не в Бомбей.
— Мне это известно, — сказала Чандра. — Он должен был встретиться с моим отцом в Байрании.
Индиец понимающе кивнул.
— Значит, там я его и увижу.
— Мем-сахиб ехать в Байрания?
— Да, — твердо сказала Чандра. — Я еду в Непал вместо моего отца.
Индийские слуги отличаются невероятной дотошностью в исполнении данных им инструкций, так как воспринимают их буквально. Они не оспаривают их и не импровизируют. Чандра знала, что, если она проявит должную настойчивость, этот индиец будет выполнять ее приказы так же безоговорочно, как если бы они исходили от ее отца.
И все же она понимала, что слуга встревожен. Ведь он оказался в ситуации, которую не мог предусмотреть ни его хозяин, ни он сам. Одно дело — прислуживать джентльмену, и совсем другое — следовать капризам юной белой леди.
Слуга ни словом не обмолвился о своих опасениях. Он просто приказал носильщикам забрать багаж своей новой госпожи, и те тотчас же поспешили исполнять его распоряжения. Манера, с которой они это сделали, говорила о том, что этот индиец умеет заставить повиноваться себе тех, кто по общественному положению стоял ниже его. Затем он с поклоном предложил Чандре следовать за ним, после чего они сошли на причал, где их уже ждала удобная открытая коляска. Ее слуга, очевидно, нанял еще до того, как корабль пришвартовался в гавани.
Так как до отправки поезда оставалось еще несколько часов, Механ Лал отвез Чандру в отель, где она смогла бы немного отдохнуть и выпить чашку чая.
Чай подали в просторной гостиной, где сидело довольно много посетителей. При этом слуги щепетильно следовали всем правилам чайного церемониала, и Чандре показалось, что она находится в Англии, а не за тысячи миль от нес.
После того как девушка насладилась напитком с густым терпким ароматом и поставила чашку на столик, Механ Лал заплатил по счету и они вышли из отеля. Коляска с багажом ждала их у парадного входа.
Они ехали по людным улицам Бомбея, и в памяти Чандры всплыли воспоминания о той Индии, которую она видела в последний раз вместе с отцом и матерью.
Нетрудно было заметить те изменения, которые произошли в Бомбее за время ее отсутствия. То здесь, то там высились новые здания, новые отели. Появились дороги с твердым покрытием. И все же город оставался прежним Бомбеем, сохраняя свой неповторимый облик.
Местные жители вдхоти, сари, в живописных лохмотьях, с кольцами в носу и колокольчиками на щиколотках, в тюрбанах или пробковых шлемах, были именно такими, какими она их привыкла видеть.
Когда они приехали на железнодорожный вокзал, Чандре и вовсе показалось, что она никогда не уезжала отсюда.
На путях стояли длинные железнодорожные составы. Паровозы звучно шипели, выпуская пар. Из окна кабины локомотива почтового поезда скучающе и высокомерно посматривал машинист-англичанин, а у входа в вагон первого класса стоял английский кондуктор с компостером в руке. В конце платформы в темно-синем мундире, как у адмирала, возвышался начальник вокзала.
Конечно, кроме нее, там были и другие пассажиры-англичане, которые надменно вышагивали по платформе, всем своим видом показывая принадлежность к привилегированной касте, а их слуги и носильщики сердито покрикивали на индийцев-пассажиров и бесцеремонно отталкивали в сторону тех из них, кто не успевал посторониться.
Индийцы брали вагоны штурмом. Опасаясь упустить поезд, они стремились попасть в него задолго до его отправления. Люди сидели па узлах, сваленных в кучу, и что-то меланхолично жевали. Некоторые дремали, свернувшись калачиком. Очевидно, им в ближайшие сутки спешить было некуда.
Как Чандра и предполагала, лорд Фроум заказал для ее отца купе в вагоне первого класса. Механ Лал разместился в соседнем купе.
Эллен снабдила ее стеганым одеялом и подушкой, а Механ Лал вручил ей корзинку с ленчем, где, как была уверена Чандра, должна была найтись бутылка виски, немного содовой и, возможно, какие-нибудь консервы.
Как обычно, в Индии для покорителей этой страны были предусмотрены великолепные условия, и единственное, что требовалось от Чандры, — это войти в вагон и сказать Механ Лалу, куда носильщики должны положить те вещи, которыми она собиралась пользоваться во время поездки на поезде.
После того как слуга, совершив свой обычный ритуал, состоявший из учтивого поклона и прикладывания руки ко лбу, вышел из купе, Чандра села и опустила штору, приглушив пронзительные голоса торговцев фруктами и сладостями, которые шныряли по перрону и назойливо упрашивали пассажиров купить у них что-нибудь.
Было очень жарко. Чандра сняла свою шляпку и вытерла лицо платком. Она почувствовала, как напряжение постепенно оставляет ее.
Тем не менее предаваться спокойствию еще рано. Путешествие по земле Индии все еще обещало стать для Чандры серьезным испытанием, хотя она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, пусть даже только внешне.
— Если бы только папа был со мной, — сказала она себе.
Она знала, что сейчас они с отцом наблюдали бы из окна купе за разноликой толпой на перроне станции, и все происходившее там вызывало бы у них беззаботный смех и улыбку.
Они наслаждались бы каждой секундой своего пребывания в Индии, стране, которую они давно и искренне любили.
Но даже и без отца путешествие сохраняло для нее привлекательность. Конечно, оно могло быть и не слишком долгим, и поэтому девушка решила извлечь из него как можно больше удовольствия, доставленного сравнениями того, что ей предстояло увидеть, с дорогими ее сердцу воспоминаниями.
Заскрипели деревянные вагоны и заскрежетали колеса.
Поезд рывком тронулся с места и медленно стал набирать скорость.
Шум платформы с ее сотнями голосов, казалось, превратился с одно мощное крещендо. В воздух взлетел и замахал нестройный лес рук провожающих, однако кому именно они махали вслед, поезду или уезжающим друзьям, было неясно.
Стук колес раздавался все чаще. Поезд набирал скорость, унося ее прочь, в страну, где Гималаи подпирают своими снежными вершинами голубое небо.
Вот теперь я действительно предоставлена сама себе, подумала Чандра, и эта мысль почему-то нисколько не испугала ее. Наоборот, она приятно возбуждала, служа предвестником новой главы в ее судьбе.
Размеренный порядок жизни на пароходе утомил ее своей предсказуемостью и монотонностью.
Теперь, когда поезд останавливался на станциях, больших и маленьких, Механ Лал приносил ей свежеприготовленную пищу, фрукты и воду. В ее купе было всегда чисто и опрятно, потому что уборка производилась два раза в день; ранним утром и вечером, перед отходом ко сну.
Механ Лал заказывал заранее по телеграфу блюда, которые желала отведать Чандра, и как только они прибывали на ту или иную станцию, из тени выходил человек в белом, державший в руках поднос, накрытый чистый салфеткой. На нем стояли тарелки с ленчем или обедом для Чандры.
Странно, но что бы она ни заказывала, блюда всегда оказывались похожими: тушеное мясо, обильно приправленное соусом карри и источавшее пряный аромат корня куркумы.
Иногда вместо карри мясо было полито кисло-сладким соусом чатни и посыпано луком. От индийских специй у Чандры горело во рту, и она торопилась побыстрее запить еду свежим лимонадом, который обычно бывал либо слишком кислым, либо слишком сладким. Его здесь не умели делать правильно, видимо, не соблюдая нужные пропорции составных частей напитка.
Чандре постоянно приходилось помнить о том, что времени у нее мало, так как она не только должна была успеть покушать до отхода поезда, но и отдать посуду с подносом назад человеку в белом и расплатиться с ним.
Когда поезд трогался с места, человек в белом небрежно кланялся им и спешил в сторону буфета.
Вагоны продолжали мчаться в неведомую даль, влекомые трудягой-паровозом, который время от времени оглашал окрестности надсадным гудком. Природа Индии не переставала удивлять Чандру постоянной сменой пейзажей.
Нескончаемая равнина, тянувшаяся по обеим сторонам стальной магистрали, совершенно неожиданно переходила в непроходимые джунгли. Выжженная каменистая почва сменялась хорошо возделанными зелеными полями, по которым ходили волы с плугами, мечтая о вечере, когда можно будет зайти в прохладный деревенский пруд и постоять там, отдавая тепло с избытком нагретого за день тела и отгоняя хвостом надоедливых мух.
Из окна вагона она наблюдала за природой и людьми. В ее памяти успевали отпечататься сценки, которые были похожи на картинки за окнами детского кукольного домика.
Цыганский табор, расположившийся неподалеку от насыпи, кузнецы, ударяющие молотами по наковальням, женщины, увешанные браслетами, серьгами и кольцами на ногах и снующие между черными шатрами.
Несколько детишек резвились на лужке вместе с козлятами, которые казались созданными чарами европейского Пана или индийского Кришны.
Чандра жадно вбирала в себя впечатления, тем более что для это не требовалось предпринимать особых усилий. Ее взору всегда представало что-то новое и интересное, например, тускло мерцающая масляная лампа над деревенской бакалейной лавкой, навевавшая мысли о чем-то таинственном.
Ночью над бескрайними равнинами зажигались звезды.
Иногда в темноте вырисовывался смутный силуэт мечети с круглым куполом или виднелись костры далекого каравана, расположившегося на ночлег у подножия скал.
Они мчались и мчались вперед, и воздух становился все более прохладным, и теперь по ночам Чандра укутывалась в одеяло. Днем же, несмотря на жару, ей больше не было душно, ибо влажный воздух джунглей сменился сухим воздухом предгорья.
Вперед, вперед, быстрей, быстрей! — стучали колеса на стыках рельсов. И вот наконец на фоне бесплодной плоской голой равнины Чандра увидела далекие очертания гор.
Теперь к радостному возбуждению у нее примешивались опасения и страх. Еще никогда в жизни она так не боялась.
На одной из крупных станций им поменяли паровоз и отцепили несколько вагонов. Значительно укоротившийся состав далее двинулся по линии Бенгальской и Северо-западной железнодорожной компании. Подавляющее большинство пассажиров составляли мужчины, что было необычным для прибрежной и равнинной части Индии, но не здешних мест.
Они приближались к Байрании. Чандра встала и надела на голову простенькую белую панамку. Затем посмотрела на свое отражение в зеркале, привинченном к противоположной стенке купе.
Интересно, что подумает лорд Фроум, когда увидит ее?
Впрочем, догадаться было нетрудно. Его первой реакцией будет гнев, и не только потому, что профессор не приедет, но и потому, что она — женщина.
Рассматривая себя в зеркале, Чандра спрашивала себя, с какой стати он должен так недолюбливать женщин.
Она подумала, что выглядит совершенно безобидно. Вообще-то если учесть обстоятельство, что она похожа на свою мать, стало быть, ей нельзя отказать в привлекательности, и излишнее самомнение тут вовсе ни при чем.
С другой стороны, у нее не только безобидный, но и довольно серьезный вид. Возможно, потому, что она потратила столько времени на занятия наукой.
Внешность девушки была такова: нос маленький и прямой, большие, очень умные глаза, которые при одном освещении казались серыми, при другом — почти карими.
Ее волосы не были ни светлыми, ни темными. «Цвета карандаша», — пренебрежительно заметила как-то раз одна ее знакомая.
Теперь Чандре пришлось согласиться, что это определение соответствует истине.
Ее волосы действительно можно было сравнить с рисунком, сделанным карандашом. К тому же, к сожалению, они росли прямыми, а не вьющимися, которые были нынче в моде, и потому многие девушки тратили уйму времени на завивку щипцами.
Ее волосы могли похвастать лишь легкой волнистостью по обе стороны аккуратного пробора. Они обрамляли овальный лоб, за которым угадывался незаурядный ум.
Она еще не осознавала, что обладает лицом, которое будет притягивать внимание мужчин. Тот, кто посмотрит на такое лицо хотя бы вскользь, будет оглядываться на нее вновь и вновь. Это было лицо, которое трудно забыть, которое будет преследовать всякого, кто засмотрится на него слишком долго.
Однако Чандра не выставляла себя напоказ, как это делали другие женщины. Она не использовала в полной мере возможности, которые предоставляла ей ее внешность. Чандра была подобна изящному рисунку, Который легко упустить из виду на фоне огромных красочных картин.
Лишь тот, кто стремился к совершенству, по-настоящему мог оценить черты ее лица, свидетельствовавшие о ее благородном происхождении, и увидеть в ее глазах глубину, которую трудно обнаружить у большинства женщин.
Ничего этого Чандра не замечала. Каково будет первое впечатление о ней лорда Фроума? Вот что ее сейчас интересовало в первую очередь, и это, сказала она себе, выяснится через считанные минуты.
Она заправила волосы под панамку, и хотя на ней была и без того очень простая одежда, пожалела, что не могла заменить ее на костюм для верховой езды. В нем она наверняка выглядела бы более убедительно и мужественно.
И тут чувство юмора заставило ее рассмеяться.
Если она попытается быть похожей на мужчину, чтобы угодить лорду Фроуму, то ничегошеньки у нее не получится.
Она неминуемо потерпит фиаско. Ему придется либо принять ее такой, какая она есть, либо сразу же отвергнуть. Его должна заботить не ее внешность, а ее ум.
Медленно, пыхтя и выбрасывая в воздух невообразимое количество пара, поезд подползал к перрону.
Это была маленькая железнодорожная станция, и поэтому здесь не было такого огромного скопления людей, такого столпотворения, как в Бомбее или на других станциях, которые они проезжали.
Однако здесь, как и везде, можно было увидеть обычных индийских зевак, семью, которая уезжала не сегодня и не завтра, а может быть, только еще через неделю, но тем временем эти люди решили пожить на вокзале просто так, чтобы не пропустить поезда, «пышущего паром монстра-дракона», которого они так боялись, Чандра увидела, как к двери ее купе подошел Механ Лал. :
Открыв дверь, он хотел было что-то сказать ей, но в следующее мгновение раздался голос, который Чандра слышала прежде в кабинете отца:
— А вот и ты, Механ Лал. Поезд пришел с трехчасовым опозданием всего-навсего. Это уже рекорд! А где же профессор?
Произнося эти слова, лорд Фроум поставил ногу на ступеньку вагона и шагнул в открытую дверь.
Увидев Чандру, он буквально остолбенел.
— Прошу прощения, — пробормотал он, — очевидно, я ошибся дверью.
— Нет, вы не ошиблись, лорд Фроум, — ответила Чандра, протягивая ему руку. — Моя фамилия Уорделл. Я дочь профессора Уорделла.
— Дочь профессора Уорделла?
Каждое слово лорд Фроум выговаривал так медленно и так тщательно, будто разговаривал с человеком, плохо знавшим английский язык. При этом он внимательно разглядывал купе.
— А где же ваш отец?
— Именно это я и собираюсь вам сейчас объяснить, — ответила Чандра. — Вы хотите слышать это именно сейчас или же после того, как мы выйдет из вагона?
Ей на секунду показалось, что лорд Фроум хочет сказать если не грубость, то какую-то резкость. Однако он сдержался. Его голос прозвучал сухо и отрывисто:
— Вы намереваетесь сообщить мне, что ваш отец не прибыл сюда с вами?
— Он остался в Англии.
Лорд Фроум непроизвольно поджал губы, и впервые Чандра получила возможность посмотреть ему прямо в лицо и; оценить его внешность.
Решительно, он вполне симпатичен, подумала Чандра.
Его внешний вид безупречен. И вместе с тем от него веяло какой-то обезличивающей сухостью, даже черствостью, что должно было казаться неприятным людям, которым приходилось с ним общаться.
Высокий и широкоплечий, лорд Фроум казался воплощением типичного представления об английском джентльмене. Однако в нем было нечто еще, нечто невидимое, неуловимое, исходившее от него подобно волнам энергии.
Это была власть, решимость или сила воли. Чандра затруднялась подобрать точное определение. Может быть, все эти три фактора действовали одновременно, она этого не знала, однако лорд Фроум внушал какой-то благоговейный страх, завораживал. Чандра попыталась убедить себя в том, что все это вздор и что причиной всему является ее повышенная мнительность.
— Очень хорошо, мисс Уорделл, — произнес он резко. — Разумеется, я хочу услышать ваше объяснение, и, возможно, лучше будет, если я отвезу вас в дак-бунгало, где я остановился.
На мгновение Чандре показалось, что его голос прозвучал уже не столь решительно и категорично.
У нее возникло ощущение, что если бы это было возможно, он предпочел бы, чтобы она осталась в поезде. Однако поскольку такой шаг с его стороны был бы явно недостоин джентльмена, каковым лорд себя, очевидно, считал, он вынужден был пригласить ее в бунгало, которое, как девушка подозревала, имело не совсем презентабельный вид.
Не ожидая дальнейших приглашений, Чандра покинула свое купе и вышла на перрон. Она заметила Механ Лала, который стоял поблизости вместе с двумя носильщиками, которые уже взгромоздили себе на плечи ее багаж. Слуга опасливо посматривал на хозяина.
— Я пойду первым, — хмуро буркнул лорд Фроум и, не оборачиваясь, шагнул в толпу.
Индийцы так быстро уступали ему дорогу, что со стороны казалось, будто он сметает их со своего пути. Следуя за ним, Чандра с улыбкой подумала, что она похожа на восточных женщин, которым всю жизнь приходится идти на два шага позади своих мужчин.
Он злится на меня, подумала она, ч все же пока ничего не может сделать.
Лорд Фроум, шагавший широкой, размашистой походкой, уже поравнялся с углом здания станции, у которого сидела обычная стайка нищих. Последние тут же с привычным оптимизмом протянули к нему свои ладони, хотя в действительности они не испытывали особой надежды на то, что кто-нибудь обратит на них внимание.
Затем впереди, неподалеку от вокзала, она увидела постройку, которая, очевидно, и являлась тем самым дак-бунгало или гостиницей для путешественников.
Вообще-то это здание по своим размерам оказалось больше, чем она ожидала, однако она в точности знала, как выглядят его номера изнутри потому, что англичане понастроили такие дак-бунгало по всей Индии, и все они были похожи друг на друга как две капли воды.
Внезапно ей пришло в голову, что в такой дыре, как Байрания, придорожная гостиница могла иметь лишь одну спальню и одну гостиную. В таком случае лорду Фроуму будет трудно устроить ее сюда даже всего на одну ночь.
Однако когда они, шагая по мягкой песочной дорожке, приблизились к зданию, Чандра убедилась, что ее опасения оказались безосновательны. Гостиница была настолько просторной, что в ней могли разместиться три или даже четыре постояльца.
Вообще-то количество комнат ее совершенно не интересовало. Ей требовалась только одна.
Лорд Фроум, который по-прежнему шел на пару шагов впереди нес, поднялся по ступенькам невысокого крыльца на веранду, на которой стояло несколько стульев и маленький железный столик.
Открыв дверь, он вошел в дом. Последовав за ним, Чандра переступила порог и остановилась. Перед ней было обычное помещение с деревянными стенами. В центре стояли стол квадратной формы и несколько стульев.
Большую часть времени постояльцы проводили на открытой веранде, если только им не требовалось утолить голод.
Лорд Фроум вытащил стул из-за стола и уселся. Затем, глядя на Чандру, которая продолжала стоять у порога, он произнес своим суровым властным голосом:
— Итак, мисс Уорделл, может быть, вы объясните мне внятно и четко, зачем вы сюда приехали?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь в облаках - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь в облаках - Картленд Барбара



Ах как всё красиво и романтично! много лишних слов и восторгов, они утомляют. Но впечатление от прочитанного светлое.
Любовь в облаках - Картленд БарбараЛюбовь
21.03.2015, 16.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100