Читать онлайн Любовь в облаках, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь в облаках - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь в облаках - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь в облаках - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь в облаках

Читать онлайн

Аннотация

В жизни сурового лорда Фроума, посвятившего себя лишь далеким путешествиям и изучению древних рукописей Индии и Непапа, не было места для женщин, пока случайность не свела его с юной Чандрой Уорделл, дочерью знаменитого ученого, сотрудничающего с Фроуном. Лишь эта хрупкая на первый взгляд девушка, обладающая в действительности смелым сердцем и подлинной страстью к приключениям, способна пробудить в его ожесточенной душе силу Любви — любви нежной и всепоглощающей!


Следующая страница

Глава 1

1895
Вернувшись из деревни, Чандра увидела у входа в дом чей-то фаэтон и поспешно ускорила шаг.
Ее отец не любил, когда его беспокоили. Девушка это прекрасно знала, и поэтому в ее душе сразу же возникло легкое раздражение. С какой стати кто-то осмелился навестить отца в ее отсутствие? Тем не менее девушка тут же укорила себя. Ведь виновата она сама. Не остановись она поболтать со знакомыми, то домой пришла бы минут на двадцать раньше.
Посещение деревни всегда доставляло ей удовольствие.
Владельцы тамошних лавчонок, которые знали ее еще с тех пор, как она едва научилась ходить, с неизменной готовностью делились с ней воспоминаниями о «былых деньках»и ее красавице матери.
— А, вот и вы, мисс Уордслл! С каждый днем вы становитесь все более похожей на вашу матушку, — обычно восклицала, едва завидев Чандру, миссис Гири, чьи изумительно вкусные булочки с хрустящей корочкой, казалось, пахли утренней свежестью.
— Миссис Гири, вы так любезны, спасибо вам за добрые слова, — обычно отвечала ей Чандра.
И миссис Гири начинала длинное повествование о том, какой красавицей была мать Чандры в те дни, когда они только приехали в усадьбу, и как сильно все жители деревни ее любили.
Это действительно так, подумала Чандра. Ее мать отличалась даром располагать к себе людей всюду, где бы она ни бывала. Возможно, она пускала его в ход чаще, чем какая-либо другая женщина, стремясь хоть как-то скрасить тем самым недостатки своего мужа.
Профессор Бернард Уорделл находил людей скучными и хотел лишь одного — чтобы его оставили в покое, наедине с его любимыми книгами.
Он был самым выдающимся специалистом своего времени в области санскрита. Его труды получили всемирное признание. Он стал членом Королевского азиатского общества.
Своим почетным членом его избрали также Королевское научное общество и Парижское общество по изучению Азии.
К несчастью, широкую публику не интересовали его работы, посвященные древним языкам, а это означало, что написанные им книги не пользовались спросом. Точнее, оседали мертвым грузом на полках тех книжных магазинов, чьи владельцы скрепя сердце все же соглашались выставить их на продажу.
Профессор как-то раз получил грант — правда, очень маленький — от Азиатского общества Бенгалии, однако в основном ему с дочерью приходилось существовать за счет тех скудных гонораров, которые время от времени поступали от издателей.
— Не кажется ли тебе, отец, — частенько говорила Чандра, — что ты мог бы написать какую-нибудь книгу. Она заинтересовала бы обычного читателя, который хотел бы узнать больше о Востоке, о его литературных сокровищах. Ведь люди даже и не подозревают об их существовании!
— Я не собираюсь метать бисер моей мудрости перед свиньями! — отрезал отец.
— Но, папа, ведь нам нужны деньги, и хотя я трясусь над каждым пенсом, что ты даешь мне, мы не можем быть сыты одним лишь святым духом.
Напоминая отцу об их бедственном положении, девушка знала, что тот не слушает ее.
Его мысли витали где-то далеко в облаках, в ламаистском монастыре в Тибете или в какой-нибудь другой святой обители у подножия Гималаев, там, где мудрецы далекого прошлого спрятали свои рукописи, которые никто, кроме ученых мужей, не способен расшифровать.
Иногда, читая о том, как бойко, огромными тиражами, расходился какой-либо популярный роман или книга о путешествиях, Чандра жалела, что ее отец так упрям и несговорчив.
Вскоре к ней пришло понимание, что отец ни на кого не похож, и как бы трудно им ни пришлось в дальнейшем, она ни за что не захочет, чтобы он изменился.
Именно потому, что они испытывали отчаянную нужду в деньгах, профессор совершенно не мог позволить себе содержать секретаря или помощника. Чандра пять лет назад начала работать вместе с ним над его переводами.
Первое время она просто тонула в безбрежном море незнакомых понятий, и требовалась огромная сила воли, чтобы не бросить это занятие. Однако затем девушка стала находить его интересным и увлекательным.
И это при том, что профессор был совершенно никудышным учителем. Он не отличался терпением и часто срывался на крик, если его дочь никак не могла освоить какие-нибудь ученые премудрости: понять замысловатое слово на санскрите или едва уловимый грамматический нюанс.
Однако шли годы, и Чандра, обладавшая пытливым, проницательным умом, жадно вбирала знания и все лучше ориентировалась в санскрите. Наконец она стала настолько хорошо разбираться в этом древнем языке, что в течение всего последнего года самостоятельно делала черновик перевода рукописи. При этом профессору оставалось лишь немного поправить ее текст, что значительно облегчало его работу.
Профессор Уорделл старел, и долгие путешествия, которые он совершал в заброшенные уголки мира, где когда-то подхватил малярию и разные другие типичные для Азии болезни, начинали теперь сказываться.
Впрочем, профессор не желал признавать, что годы берут свое, что он уже не так крепок, как прежде, и поэтому Чандра часто шла на хитрости, говоря, например: «На этом я заканчиваю, папа. В сегодняшней газете есть очень интересная статья, о которой мне хотелось бы знать твое мнение. Я положила ее у твоего кресла».
Отец обычно не перечил ей и опускался в свое любимое кресло. В результате он засыпал сразу же, едва в его руках оказывалась газета, что, по мнению Чандры, лишний раз свидетельствовало о его быстрой утомляемости. Хотя сам он ни за что бы в этом не признался.
Теперь же, спеша по дорожке, которая вела к дому и вся заросла сорняками, выполоть которые было некому, так как они с отцом не могли позволить себе нанять садовника, Чандра подумала, что присутствие гостя не только раздражает, но и утомляет отца.
Совсем недавно у нее возникло подозрение, что он заставляет себя работать на пределе своих физических возможностей, неблагоразумно изнуряя свой организм.
Поравнявшись с открытым фаэтоном, Чандра увидела, что в упряжке стоят две лошади, а на козлах величественно восседает кучер в шляпе с кокардой.
Девушка удивилась. Не иначе, как к ним пожаловала какая-нибудь важная персона, а то откуда такой шикарный выезд. К числу литераторов — знакомых отца — гость не принадлежал и подавно, ибо последние в подавляющем большинстве были столь же бедны, как и он.
Чандре оставалось лишь надеяться, что это не леди Дорритт. Потому что если в мире и существовал человек, которого ее в общем-то безобидный отец не мог терпеть, так это .жена генерал-губернатора. Губернаторша навязывала мистеру Уордсллу свое докучливое покровительство, а безудержной болтливостью могла свести с ума кого угодно.
Чандра знала, что леди Дорритт имела обыкновение выезжать лишь в закрытом экипаже и потому, несмотря на теплую сентябрьскую погоду, вряд ли могла пожаловать в гости к профессору Уорделлу.
Девушка вошла в обитый дубовыми панелями холл, откуда на второй этаж вела красивая резная лестница в елизаветинском стиле.
В тот момент, когда она спешила в кабинет, где — она была уверена в том — отец уединился с гостем, ее взгляд случайно упал на дубовый стул, на котором лежал чей-то цилиндр.
Ей сразу же стало ясно, что, кто бы ни находился сейчас у отца, это наверняка не леди Дорритт, однако точно установить личность гостя такое умозаключение тоже не позволяло.
Рука Чандры уже потянулась к дверной ручке кабинета, когда вдруг из-за нес послышался незнакомый низкий голос. Девушка замерла, вслушиваясь.
Она не могла расслышать отчетливо каждое слово, однако затем, повинуясь какому-то необъяснимому чувству, вместо того чтобы войти в помещение, быстро сделала несколько шагов к другой двери в холле, открыла ее и вошла в гостиную.
После смерти миссис Уорделл этой комнатой почти не пользовались. Чтобы ковер не выцвел на солнце, шторы в ней были постоянно задернуты. К тому же так было лучше для старой Эллен, единственной, кто остался у них из прислуги. Меньше комнат — легче убирать.
Бесшумно ступая по ковру, Чандра направилась в угол гостиной, где в стену был встроен застекленный шкаф, служивший буфетом. Он, очевидно, сохранился еще со времен королевы Анны, когда стены этой комнаты впервые были обиты панелями.
Недавно, и это произошло совершенно случайно, открыв дверцу буфета, заставленного изящной фарфоровой посудой, Чандра обнаружила, что может отчетливо слышать все, что происходит в кабинете за соседней стеной.
Она предположила, что, для того чтобы устроить в стене буфет, кирпичи в этой ее части разобрали, и остался лишь тонкий слой штукатурки на стене соседней комнаты.
Когда она рассказала отцу о своем открытии, тот рассмеялся.
— Я не могу поверить в то, что этот дом, который до того, как мой отец купил его, принадлежал одной из самых уважаемых в графстве семей, когда-либо использовался для того, чтобы шпионить за людьми. Тем не менее твое открытие может принести нам пользу.
— Каким образом, папа? — спросила Чандра.
— Если кто-то из надоедливых гостей, которые иногда бывают здесь, начнет слишком действовать мне на нервы, я просто слегка повышу голос, и ты придешь мне на помощь, — ответил отец.
— Нет никакой необходимости повышать голос, папа, — возразила Чандра. — Достаточно использовать условную фразу. Если ты скажешь: «Что-то слишком холодно для этого времени года»— я буду знать, что тебе хочется избавиться от гостя, но если ты скажешь: «Кажется, запахло дымом»— я буду знать, что тебе срочно требуется помощь.
— Мне придется прибегать к этому ухищрению всякий раз, когда ты будешь навязывать мне общество этих болтунов, у которых никогда не закрывается рот, — пробурчал отец. — Почему меня нельзя оставить в покое? Я никак не могу взять это в толк!
Это было главной темой стенаний профессора Уорделла, ибо вес, чего он хотел, сводилось к одному: остаться наедине со своими книгами. И когда он вполне откровенно высказывал это желание какому-либо гостю, его переставали беспокоить визитами, по крайней мере на несколько недель. Таким образом профессор добивался желаемой цели.
Теперь же, открыв дверцу буфета, Чандра опять услышала тот же низкий голос, который заставил ее остановиться перед дверью кабинета. Он произнес следующее:
— Если мои сведения соответствуют действительности, то это будет самая изумительная находка всех времен!
— Согласен с вами, — ответил профессор, — однако вам так же, как и мне, слишком хорошо известно, что очень часто сообщения о таких манускриптах основаны на слухах и обычно оказываются ложными.
— Мой информатор — человек безукоризненной честности, но, разумеется, и его могли ввести в заблуждение.
— А в прошлом он оказывал вам какую-либо реальную помощь?
— Он всегда отличался чрезвычайной надежностью.
Кроме того, он не посчитал для себя за труд проделать долгий путь до Калькутты, чтобы встретиться со мной как раз в гот момент, когда я уже садился на пароход, отплывавший в Англию.
— Да, это говорит в его пользу. Однако, лорд Фроум, вы еще не сказали, чем могу быть для вас полезен я.
Чандра вздрогнула.
Теперь ей было ясно, с каким гостем беседует сейчас отец.
Деймон Фроум относился к числу сравнительно молодых ученых, которые интересовались санскритскими рукописями, и отец часто упоминал о нем.
За последние два года он прислал профессору несколько рукописей, в переводе которых Чандра принимала самое активное участие.
Она вспомнила, что эти рукописи были интереснее большинства других документов, над которыми трудился ее отец.
Чандру охватил восторг. Если лорд Фроум привез ее отцу какую-то новую работу, лучшего нельзя было и желать. Именно это им сейчас так нужно.
Когда она собралась уйти из деревни, мистер Дарт, бакалейщик, сказал ей:
— Я знаю, что профессор очень занят, мисс Чандра, однако я был бы очень благодарен вам, если бы вы спросили у него, не мог бы он хоть немного заплатить по счету.
Мистер Дарт был нервным и немногословным для человека его профессии, которому следовало бы излучать кипучую энергию и болтать без умолку.
Чандра знала, что ему стоило немалых усилий заставить себя заговорить с ней об этом, и внутренне поежилась от мысли, что их счет у мистера Дарта не оплачивался вот уже несколько месяцев. Должно быть, он уже вырос до внушительных размеров.
— Я обязательно поговорю с папой, мистер Дарт, — быстро проговорила Чандра. — Я уверена, что он просто забыл о том, что мы вам задолжали. Вы же знаете, насколько он рассеян.
— Я приношу свои извинения, мисс Чандра, за то, что доставляю беспокойство вам и профессору Уорделлу, — ответил мистер Дарт, — но настали тяжелые времена и я не могу получить товары у торговцев, если не заплачу им наличными, — Понимаю, мистер Дарт, — сказала Чандра. — Я поговорю с отцом, как только приду домой.
Чтобы хоть как-то сгладить возникшую неловкость, она поинтересовалась здоровьем миссис Дарт и детей. Всех их девушка знала по именам.
Лавчонка осталась далеко позади, но Чандра все никак не могла выбросить заботу из головы — даже уплата мистеру Дарту такой символической суммы показалась ей почти нереальной.
Разумеется, Чандра могла написать издателям отца. В прошлом она уже прибегала к такому способу, но отец, узнав об этом, обычно очень гневался на нее.
Однако шанс на то, что издатели согласятся заплатить даже самую незначительную сумму за книги, вышедшие в прошлом году, был очень невелик. Эти работы, получившие высокую оценку в статьях ученых, не вызвали никакого отклика со стороны широкой читательской массы.
Интересно, осталось ли в доме что-нибудь такое, что можно было бы продать? — думала Чандра по пути домой.
Она могла бы и не задавать себе этот вопрос, потому что ответ на него был известен заранее.
Теперь же она воспряла духом.
Лорд Фроум привез ее отцу какую-то работу, и значит, с этого дня их дела пойдут на лад. Во всяком случае, будущее представлялось ей не таким уж мрачным.
— В данном случае, — продолжал лорд Фроум, — помощь, которую мне хотелось бы получить от вас, профессор, будет некоторым образом отличаться от того, что мы с вами делали раньше.
— Отличаться? — удивленно переспросил отец.
— В прошлом, — сказал лорд Фроум, — я привозил вам манускрипты, найденные мной в Тибете и Гималаях, и вы переводили их для меня с компетентностью, равной которой, по моему глубокому убеждению, не найти нигде в Старом Свете.
— Вы переоцениваете мои заслуги, — донесся до Чандры приглушенный голос отца, которому, судя по всему, комплимент пришелся по душе.
— Поскольку этот манускрипт обладает огромный ценностью и совершенно не похож на все те, которые я находил ранее, — с расстановкой, придававшей его словам многозначительность, произнес лорд Фроум, — я хочу, чтобы вы не только перевели его для меня, но сначала помогли мне найти его.
— Найти его? — удивленно переспросил профессор.
— Откровенно говоря, — сказал лорд Фроум, — я не уверен, что узнал бы этот документ, если бы мне представилась возможность увидеть его.
В помещении за стеной на какое-то время воцарилась тишина. Чандра была уверена, что ее отец уставился на лорда Фроума с недоуменным выражением на лице.
— Вот что я имею в виду, профессор, — сказал лорд Фроум, как бы отвечая на незаданный вопрос, который повис в воздухе. — Вам следует отправиться со мной в Непал.
— Вы полагаете, что манускрипт необходимо искать именно там? — спросил профессор Уорделл.
— Мой информатор сообщил, что он находится в ламаистском монастыре, в горах близ Катманду. Он почти уверен в том, что настоятель и монахи не имеют никакого представления об истинной ценности того, чем они владеют. Он считает, что люди они не слишком образованные, но очень набожные.
— Ну что ж, это облегчает задачу, — будничным тоном заметил профессор.
— Именно это я и подумал, — согласился лорд Фроум. — В то же время мне сказали, что в этом монастыре тысячи манускриптов, и если я не хочу копаться в них целый десяток лет, то должен рассчитывать на вашу помощь.
— Вы в самом деле предлагаете мне отправиться с вами в Непал? Я слышал, что въезд в эту страну сильно затруднен.
— Да, это так, — согласился лорд Фроум. — В действительности очень немногим европейцам удавалось получить разрешение. Исключение составил лишь британский резидент.
— Конечно, — сказал профессор. — Сэр Брайан Ходжсон был британским резидентом до 1843 года, если мне не изменяет память.
— Совершенно верно! — произнес лорд Фроум. — Однако затем из-за неуклюжих действий лорда Элленборо он ушел в отставку и, как вам известно, уединился от всего мира в Дарджилинге, где весьма успешно занимается изучением санскритских манускриптов.
— Еще как успешно! — подтвердил профессор. — Я видел большую часть тех работ, которые он представил в Королевском азиатском обществе и отправил в библиотеку министерства по делам Индии.
— Я тоже, — сказал лорд Фроум, — это просто фантастические коллекции, и потомки должны быть весьма благодарны ему за это.
— Сильно сомневаюсь в этом! — скептически заметил профессор, однако лорд Фроум продолжал:
— В настоящий момент в Непале находится британский резидент. К счастью для меня, он убедил премьер-министра дать разрешение на въезд в страну для меня и моего помощника. Предполагается, что мы там долго не задержимся, однако, насколько я понял, после того как мы окажемся там, можно будет просить о продлении разрешения.
— Из ваших слов явствует, что дело не такое уж и трудное, как я ожидал, — заметил профессор.
— Иметь дело с Востоком всегда непросто, Восток — дело тонкое, — ответил лорд Фроум. — Мы должны будем действовать поэтапно: шаг за шагом. На первой стадии главное — получить разрешение на пребывание в Непале в течение хотя бы ограниченного срока.
— А непальцы не поднимут шум по поводу вывоза из страны вещи, которая может считаться их национальным достоянием? — спросил профессор.
— Сомневаюсь, чтобы они были осведомлены об истинной ценности этих манускриптов. Не в смысле денег, разумеется, а в смысле их духовного, интеллектуального значения, — ответил лорд Фроум. — Нет нужды объяснять вам, профессор, что если мы найдем — а я очень надеюсь, что так оно и будет — то, что мы с вами называем манускриптом, от этого в конечном счете выиграет весь мыслящий мир.
— Мы можем только молиться о том, — сказал профессор, — чтобы ваш информатор не оказался введен в заблуждение ложными слухами.
— У меня есть предчувствие — а мои предчувствия меня еще никогда не подводили, — произнес лорд Фроум, — что мы обязательно найдем то, что ищем, и нам удастся доставить этот манускрипт сюда, чтобы вы могли спокойно поработать с ним.
Должно быть, при этих словах гость ее отца встал с места, потому что Чандра услышала, как заскрипело кресло. Затем лорд Фроум сказал:
— Я уезжаю сегодня вечером, однако надеюсь, что вскоре вы присоединитесь ко мне в Байрании.
— Каким же образом я это сделаю? — удивился мистер Уорделл.
— Поскольку дело не терпит отлагательств, — отвечал лорд Фроум, — я взял на себя смелость заказать вам каюту на океанском лайнере «Бсзвада», который отплывает из Саутгемптона в следующую среду. К тому времени, когда вы будете в Бомбее, я уже отправлюсь на север, однако совершенно точно буду ждать вас в Байрании.
Последовала непродолжительная пауза, и Чандра почувствовала, что на лице лорда Фроума появилась улыбка, когда он проговорил:
— Я знаю, что в прошлом вы много ездили верхом, профессор, и надеюсь, что, живя в Англии, вы продолжали упражняться в верховой езде.
— Вы хотите сказать, что в Непал нам придется добираться на лошадях? — спросил профессор.
— Железная дорога заканчивается в Байрании, и дальше предстоят по меньшей мере два дня пути по горной, сильно пересеченной местности, прежде чем дорога — если эта тропа заслуживает такого претенциозного названия — приведет нас в Катманду.
— Вряд ли это может быть хуже, чем поездка, которую я предпринял в Тибет десять лет назад, — заметил профессор. — Я до сих пор часто удивляюсь, как я только не околел от холода на перевалах или не заблудился в снежных бурях, после которых было почти невозможно отыскать тропу.
Лорд Фроум рассмеялся.
— Один неосторожный шаг — и ты летишь в пропасть вниз головой! В Непале немного легче, хотя его и называют «крышей мира».
— Вы меня успокоили, милорд, — иронически произнес профессор.
— Вот ваш билет на пароход, — продолжал лорд Фроум, — и деньги, которых вполне хватит на дорожные расходы во время вашего путешествия по морю. Один из моих слуг, конечно же, встретит вас в Бомбее и заранее позаботится о железнодорожных билетах и всем прочем. Он поедет с вами и будет для вашего же блага присматривать за вами.
— Я слышал, — сказал профессор, — что вы очень умелый организатор во всем, что касается путешествий, милорд.
— Да, вы правы, — сухо ответил его собеседник. — Я все планирую заблаговременно, и если ничто не нарушает моих планов, если не случается непредусмотренное, все идет гладко! В противном случае я должен узнать причину неудачи.
— Буду с нетерпением ждать начала нашей совместной работы в Непале, — произнес профессор. — Учитывая то, что вы всегда добиваетесь успеха, милорд, мне остается лишь надеяться, что и в этом случае вы не будете разочарованы.
— Позволю себе усомниться в этом, — в тон ему ответил лорд Фроум.
Чандра услышала шаги. Очевидно, оба собеседника уже направлялись к выходу из кабинета. Затем звуки шагов донеслись из холла, и она поняла, что отец провожает лорда Фроума до передней двери.
Она сделала уже пару шагов с намерением покинуть гостиную и присоединиться к ним, однако тут же передумала.
У нее возникло ощущение, что лорд Фроум не был заинтересован ни во встрече с ней, ни в знакомстве с какими-либо подробностями частной жизни ее отца.
Судя по всему, его совершенно не волновало то, что он мог причинить серьезные неудобства семье профессора. Ведь он бесцеремонно, если не сказать назойливо, потребовал, чтобы отец чуть ли не сию минуту отправился в Непал.
Голос лорда Фроума был решительными и не терпящим возражений. Такой голос, подумала Чандра, мог быть только у человека, который привык повелевать, и это вызвало у нее инстинктивную неприязнь к лорду Фроуму.
Этот человек, вне всякого сомнения, привык добиваться своего всеми правдами и не правдами и в жизни всегда шел напролом. Человек, который отдаст приказы, даже не задумываясь о возможности их невыполнения.
Ему нужен был ее отец, и он не сомневался, что тот будет беспрекословно следовать его указаниям.
Конечно же, Фроум все рассчитал заранее, он знал, что профессора заинтересует сообщение о редчайшем манускрипте, о котором доселе никто ничего не слышал. Однако, с обидой подумала Чандра, он мог бы проявить хоть немного участия. Лорд Фроум мог бы извиниться за неудобство, причиняемое его просьбой, и те испытания, которым он подвергнет пожилого человека со слабым здоровьем, предлагая ему оставить свой дом в Англии и отправиться на край света через пару дней.
— Он просто хочет, чтобы папа выполнял все его прихоти, — сказала себе Чандра.
Услышав, как закрылась дверь в передней, девушка вышла из темной гостиной и поспешила навстречу отцу.
Профессор Уорделл уже шел к себе в кабинет, и выражение его лица свидетельствовало о том, что он потрясен тем, что ему рассказал лорд Фроум.
— Папа… — начала она, однако отец тут же ее прервал, не дав договорить:
— Ты подслушивала наш разговор, Чандра? А я-то думал, что ты в гостиной.
— Да, папа. Я все слышала.
— Подумать только — манускрипт Лотоса! Я слышал о нем еще с детских лет. Он снился мне. Я никогда не думал, что мне удастся увидеть его или даже подержать в руках!
— Ты говоришь так, будто уже нашел эту рукопись, папа, а ведь все еще впереди. Расскажи мне, пожалуйста, о нем. Я не помню, чтобы ты когда-либо упоминал о манускрипте Лотоса в моем присутствии.
Профессор с размаху опустился в старое кожаное кресло.
Кожа на нем выцвела и местами протерлась, но все же это было самое удобное кресло в комнате.
— Манускрипт Лотоса, — произнес он, — это необыкновенная рукопись. Кстати, так принято называть его в среде тех, кто занимается изучением восточных писаний. Считается, что его написал один из учеников Будды, когда сам Будда был еще жив. В нем собраны высказывания Будды, которые отсутствуют в других книгах. Эта рукопись была настолько священна для последователей его вероучения, что вскоре после его смерти ее спрятали, чтобы она не попала не в те руки.
— И где же ее прятали? — поинтересовалась Чандра.
Отец сделал выразительный жест, разведя руками.
— Я предполагаю, что манускрипт переправляли из одного ламаистского монастыря в другой, переносили через горы и реки, и всегда с ним обращались со священным трепетом.
На одном месте он никогда подолгу не задерживался.
Чандра уже достаточно изучила Восток, чтобы усвоить, что такая тактика была типична для тех, кто всегда подозревал, что могут найтись воры, которые захотят украсть то, что имело такую огромную ценность, или, что еще хуже, — враги, которые пожелают уничтожить то, что недоступно их пониманию.
— Неужели ты думаешь, что нечто настолько ценное могло оказаться в заброшенном ламаистском монастыре в Непале?
— Судя по коллекции Ходжсона, мы знаем, насколько важными оказались буддистские работы, написанные на санскрите, которые были обнаружены в Непале, — отвечал профессор. — Почему же нельзя предположить, что в этом ламаистском монастыре не было в прошлом настоятеля, которому доверяли те, кто старался спасти манускрипт Лотоса?
— Нет, это я, конечно, понимаю, — сказала Чандра. — Но, папа, ты отдаешь себе отчет в том, что это путешествие будет для тебя очень изнурительным и потребует невероятного напряжения всех твоих физических и духовных сил?
Неужели ты думаешь, что твой организм в состоянии вынести вес это, а главное, переход через горы?
Профессор не ответил. И она продолжила:
— Я знаю, что в прошлом тебе это было по плечу. Ты столько рассказывал мне о своих путешествиях. Но, папа, ты же был тогда гораздо моложе.
— Я еще не впал в детство, — резко возразил профессор. — У тебя нет никаких оснований полагать, что я не в состоянии предпринять такое же путешествие, каких я немало проделал в прошлом.
Чандра уже готова была произнести: «Главная причина — твой почтенный возраст». Но эти слова застряли у нее в горле.
По выражению лица отца стало ясно, что идея путешествия, в котором он должен был сделать колоссальное по своему значению научное открытие, уже поглотила его целиком, без остатка, и теперь было бесполезно отговаривать его.
Наоборот, будет лучше всего, если она позаботится о том, чтобы он не испытывал каких-либо волнений и тревог.
Она наклонилась к нему и легонько поцеловала в лоб.
— Я представляю себе, насколько это захватывает тебя, папа, — сказала она, — и мне очень жаль, что я не могу поехать с тобой.
— Мне тоже очень жаль, моя дорогая, — печально произнес профессор, — и мне будет очень не хватать тебя, честное слово.
Чандра знала, что сейчас отец был вполне искренен.
Ему будет не хватать ее не только потому, что она заботилась о его быте, но также и потому, что он привык полагаться на нее в их совместной работе.
— Я уверена, что ты вполне сможешь обойтись без меня, — сказала она, чтобы придать отцу уверенности. — Вот только… не знаю, право, на что же мне жить, пока ты будешь отсутствовать?
Она ожидала, что отец ответит в своем обычном духе.
Дескать, сейчас ему не до таких мелочей, и все эти банальности жизни уладятся сами собой. Однако вместо этого он произнес:
— Очевидно, ты не слышала, что сказал мне лорд Фроум, после того, как мы вышли из кабинета.
— И что же он сказала, папа?
— Он сказал: «Я забыл упомянуть, профессор, что я, конечно же, настаиваю на том, что ваши услуги должны быть оплачены. Вот чек на шестьсот фунтов, а когда вы вернетесь, то получите еще один чек на такую же сумму».
От изумления у Чандры на секунду остановилось дыхание.
— Тысяча двести фунтов, папа! В это трудно поверить!
— Да, это внушительная сумма, — ответил ее отец. — В то же время предстоят расходы, и потом мы же не знаем, сколько времени мне потребуется на перевод манускрипта.
На какой-то момент Чандра была готова отбросить это соображение как явно второстепенное.
Все, что имело значение сейчас, это то, что она могла оплатить огромные счета в деревне, а также то, что они с Эллен не умрут с голода, пока ее отец будет в Непале.
Она так обрадовалась, что бросилась отцу не шею и, поцеловав его, воскликнула:
— Это чудесно, папа! Просто чудесно! Буквально полчаса назад я возвращалась домой из деревни и думала, как бы мне сказать тебе, что мистер Дарт попросил, чтобы мы оплатили наш счет у него хотя бы частично.
— Теперь ты можешь оплатить весь счет! — сказал профессор торжествующе. — А также счета у других лавочников, Которым мы могли задолжать.
— Долгов у нас хоть отбавляй, — произнесла Чандра с улыбкой, зная, насколько рассеян был ее отец в подобных делах. — Но теперь все поправится. О папа, я должна пойти и обрадовать Эллен!
Последнюю фразу она договаривала на ходу, направляясь в маленькую кухню, где Эллен, которая с незапамятных времен была служанкой матери, а теперь приглядывала за Чандрой и профессором после ее смерти, готовила чай.
Она нарезала тонкие ломтики хлеба для сандвичей с огурцом, любимого лакомства профессора, и Чандра поняла по выражению ее лица, что Эллен, как всегда, озабочена тем, как бы свести концы с концами.
— Эллен, что ты думаешь? — воскликнула Чандра, и в ее голосе звучало радостное возбуждение.
— Что я думаю, мисс Чандра? — ответила Эллен, подняв голову. — Я думаю, что чай придется подавать позднее, чем обычно, — вот что я думаю. И вдобавок у нас гость.
— Гость уже ушел, Эллен, — произнесла успокаивающе Чандра. — А теперь затаи дыхание, потому что ты не поверишь моим словам. Папин гость оставил нам чек на шестьсот фунтов!
— Будет вам, мисс Чандра. Не нужно так шутить. Деньги, если у вас их нет, не повод для шуток.
— Я не шучу, но я смеюсь, потому что это правда, Эллен!
Лорд Фроум оставил нам чек на шестьсот фунтов. Это плата за то, что папа поедет с ним в Непал.
Огорченная этим известием, Эллен положила хлебный нож на стол и уставилась на Чандру. Казалось, будто она лишилась дара речи. Затем, придя в себя, сказала:
— Поедет в Непал? Это невозможно, мисс Чандра, вы же это знаете!
— Нет, это правда, Эллен. Папа дал свое согласие на эту поездку. Вообще-то он очень хочет поехать туда. Ты думаешь, что ему будет слишком тяжело?
— Не просто слишком тяжело, мисс Чандра. Это все может плохо кончиться, вот увидите. Там его ждет верная гибель!
Чандра молчала, и Эллен продолжала:
— Ваша матушка не раз говорила мне, что эти долгие странствия на край света доконают профессора и он умрет преждевременно. Неужели вы думаете, что в таком возрасте он может скакать по горам, как молодой?
На мгновение лицо Чандры исказила гримаса ужаса.
— Я тоже подумала, что это может оказаться ему не по силам, Эллен, но он настолько увлечен этой идеей, что твердо решил ехать. И отговорить его невозможно. Да и к тому же не забывай — теперь мы можем расплатиться со всеми нашими кредиторами! Еще несколько часов назад мистер Дарт спрашивал меня, не можем ли мы заплатить хоть что-нибудь по счету. Я пообещала ему, что поговорю с папой, однако я уже знала заранее, что на это нет почти никакой надежды.
— Деньги — это еще не все, мисс Чандра! — презрительно фыркнула Эллен, яростно отрезая очередной ломтик хлеба. — Ваш отец — больной человек, хотя он не желает признаваться в этом.
Чандра опустилась на стул, стоявший у стола.
— Если он не поедет, значит, нам придется вернуть эти деньги лорду Фроуму. На что мы тогда будем жить?
— Не знаю, мисс Чандра, это уж точно, не знаю, — горестно произнесла Эллен, покачав головой. — Я знаю только одно — ваш отец не слишком крепок, чтобы лазить по всяким там горам, а ваша матушка всегда говорила, что эти лихорадки, после которых он бывал слаб, как младенец, оставили след на его сердце.
— Ты пугаешь меня, Эллен.
— Кому-то нужно иметь голову на плечах в этом доме, — ответила Эллен.
Она аккуратно разложила сандвичи на тарелке и взяла поднос, накрытый кружевной салфеткой, на котором уже стояла изящная чайная пара. Серебряная посуда, которой они когда-то пользовались, в те дни, когда была еще жива мать, была уже давно продана.
Эллен всегда подавала отцу чай точно так же, как это бывало при жизни матери Чандры, соблюдая этот ритуал до мельчайших подробностей.
Чандра часто думала, замечал ли отец, с какой изысканностью все подавалось, и задумывался ли он над тем, что все могло быть по-другому.
С подносом в руках Эллен прошествовала по коридору.
Чандра проследовала за ней.
Когда они оказались в холле, Чандра забежала вперед и открыла дверь в кабинет, чтобы Эллен не пришлось ставить поднос на пол.
Отец сидел там же, где она оставила его, в старом кожаном кресле, а на его губах была улыбка, которая сказала Чандре, что он находился в состоянии едва ли не райского блаженства.
— Ваш чай, сэр, — произнесла Эллен, ставя поднос на стол возле кресла.
— Спасибо, Эллен. Думаю, что мисс Чандра уже сообщила тебе радостное известие?
— С одной стороны, это радует, сэр, — ответила Эллен, — однако, с другой стороны, хорошо ли вы подумали о том, сколько сил вам для этого потребуется?
— Я думал о том, что это будет одно из самых интересных путешествий в моей жизни, — произнес профессор с видимым удовлетворением.
— Я просто прикинула в уме, сэр, — продолжала Эллен так, словно профессор ничего не сказал, — что минул добрый десяток лет с тех пор, как вы совершили подобное путешествие в последний раз. Тогда, если вы потрудитесь припомнить, вы отправились в Сикким.
— Ах да, я помню это очень хорошо! — сказал профессор. — Это была удивительная поездка, хотя результат был не совсем тот, что я ожидал, Он перевел взгляд на Чандру и проговорил:
— Если ты помнишь, я привез несколько небольших буддистских рукописей, которые сейчас хранятся в библиотеке министерства по делам Индии, однако они не столь древние, как мы надеялись.
— Когда я читала их несколько лет назад, папа, мне показалось, что они не представляли собой особой ценности, — ответила Чандра, — по крайней мере с точки зрения коллекционера, поскольку относятся к более позднему периоду.
— Все это было десять лет назад, сэр, — продолжала упорствовать Эллен.
— Верно, Эллен, десять лет назад! — согласился профессор. — И все-таки я чувствую в себе достаточно сил, чтобы отправиться в Непал.
— Надеюсь, что вы будете такого же мнения, когда доберетесь туда, сэр, — язвительно произнесла Эллен и, чтобы не продолжать спор, в ходе которого она могла сказать вещи, о которых потом придется пожалеть, заторопилась к выходу из кабинета.
Профессор улыбнулся.
— Эллен всегда хотелось укутать меня в одеяло и никуда не пускать. В этом она ничем не отличается от твоей покойной матери. А вот ты, моя дорогая, мыслишь более логично.
Ты понимаешь, что такая возможность представляется лишь раз в жизни и ничто не заставит меня отказаться от нее.
— Нет, я понимаю, — ответила Чандра, — и сознаюсь, что и сама испытываю радостное предвкушение от того, что у нас есть шанс заполучить манускрипт Лотоса.
— Ты сможешь помочь мне перевести его, — сказал профессор, — и, наверное, это будет такая работа на санскрите, которая на деле захватит воображение современного мира.
— Это было бы настоящее чудо, — тихо проговорила Чандра. В ее голосе слышалась скорее грусть или даже горечь, чем радость.
Она знала, как мало интереса вызвали те переводы, которые ее отец уже сделал. Для нее они были полны глубоких, прекрасных, вдохновляющих мыслей, способных воодушевлять и звать к звездам умы тех, кто их понимал.
Для нее самой работа ее отца, которую с пренебрежением кое-кто называл «бессмысленной возней с пыльными старыми книгами», открывала новые горизонты и знакомила с великими духовными учениями.
Протянув руку, профессор бережно взял обе ее ладони в свою.
Девушка неподвижно стояла рядом с отцом.
— Ты была мне хорошей дочкой, Чандра, с тех пор, как умерла твоя мать, — произнес Уорделл. — Мне так не хватает ее. Мне не хватает ее все больше с каждым днем, но у меня есть ты, и это очень помогает.
— Я очень рада этому, отец, — ответила Чандра, — и что бы там ни говорила Эллен, ты должен отправиться в это путешествие. Ты уподобишься Ясону, ищущему Золотое Руно, и даже если к тому времени, когда ты туда доберешься, рукописи там не окажется, с тобой все равно останется предвкушение открытия и радость научного поиска.
Отец кивнул головой, и когда она посмотрела на него, ей показалось, что в его глазах зажегся новый свет и он словно помолодел.
Старея, человек начинает жить надеждой. Это главное, что остается у него в жизни, подумала она про себя. А с другой стороны, без надежды нельзя жить в любом возрасте.
Это куда лучше, чем любое снадобье, которое может прописать доктор.
Она сжала ладонями руку отца и сказала:
— А теперь я поднимусь наверх, в мансарду, папа, и посмотрю твои вещи, которые мы с мамой убрали туда, когда ты вернулся из поездки в Сикким. Мы переложили их нафталиновыми шариками, и поэтому они должны сохраниться такими же, как и тогда, когда ты надевал их в последний раз. К тому же ты не прибавил в весе, так что эта одежда будет тебе в самый раз.
Профессор рассмеялся и похлопал себя по животу.
— Да уж. Животиком я пока еще не обзавелся, и лошади будет нетрудно нести меня по горам.
— Мне бы хотелось, чтобы ты вел дневник, куда записывал бы все, что происходило за день, — сказала Чандра. — Чтобы я могла прочитать его, когда ты вернешься, и, несмотря на то что я осталась здесь, в Англии, мне будет казаться, что я путешествую вместе с тобой.
— Такие путешествия не для женщин, — произнес ее отец таким тоном, словно очень сожалел о том, что дочь не может отправиться с ним.
— Ты не говорил это, когда мама настаивала на том, чтобы поехать с тобой в Сикким, — ответила Чандра. — И не забывай, что я ездила с тобой в Индию тем летом, когда на равнинах стояла страшная жара.
— Ты отлично перенесла то путешествие, — подтвердил профессор, — даже несмотря на твой юный возраст.
Открыв дверь, Чандра задержалась на пороге.
— Папа, — вполголоса начала она, — наверное, нет смысла просить лорда Фроума, чтобы он разрешил мне поехать с тобой? В конце концов такая важная персона, как ты, имеет право на помощника. Если хочешь, я могла бы исполнять роль твоего личного камердинера.
Профессор добродушно усмехнулся.
— Всю свою жизнь я обходился без камердинера, но, конечно же, я бы с удовольствием взял тебя в качестве помощника! Однако думаю, что разговаривать об этом с Фроумом будет бессмысленной тратой времени. Он последний, к кому я обратился бы с подобной просьбой.
— Почему последний? — полюбопытствовала Чандра.
— Да потому что он имеет репутацию женоненавистника, — ответил профессор. — Я слышал много всяких разговоров на эту тему, и все сводится к одному: якобы он начал путешествовать по миру из-за того, что какая-то женщина разбила ему сердце.
Чандра шагнула назад в кабинет.
— Как это очаровательно! — произнесла она. — И ты знаешь, кто была эта женщина?
— Не имею об этом ни малейшего представления, — ответил профессор. — Фроум очень независимый человек, сам себе хозяин. Гордый и резкий, он редко ладит с кем-либо. А уж с женщинами в последнюю очередь. Вот и все, что я о нем знаю.
— Как давно ты с ним знаком, папа?
— О, много лет, — ответил профессор, — и в нескольких случаях наши дороги пересекались. Помню, я встретил его в Индии, когда был там с твоей матерью. Она всегда недолюбливала его.
Чандра уселась в кресло напротив отца.
— Почему же мама не любила его?
— Она считала его высокомерным молодым человеком, каковым в те дни он, несомненно, и являлся.
— А теперь?
— Ему нет нужды быть агрессивным, однако его высокомерие проистекает из его характера и поэтому неизлечимо.
Теперь наступила очередь Чандры рассмеяться.
— Ты описываешь его очень красноречиво, папа. Продолжай!
— Честное слово, я не знаю, что еще добавить, — сказал он. — Фроум унаследовал титул, будучи еще совсем молодым, однако он им не пользуется. Он предпочитает, чтобы его называли Деймоном Фроумом. Исключение составляют случаи, когда у него не было другого выхода добиться своего, кроме как использовать свое положение. Думаю, что и на этот раз он поступил именно так, чтобы получить разрешение на въезд в Непал.
— Но почему он интересуется именно санскритом?
Профессор пожал плечами.
— Не знаю! Такой интерес кажется довольно странным для молодого человека, это верно. Однако в прошлом ему удалось собрать немало исключительно ценных рукописей, по большей части в Тибете, и, как ты знаешь, за эти годы он прислал мне изрядное их количество для перевода.
— После того как они переведены, что он с ними делает?
— Он публикует их, а я получаю гонорар с проданных книг. Жаль, конечно, что они почти не покупаются.
— По-моему, он разговаривал несколько загадочно, — сказала Чандра. — Сколько ему лет, папа?
Профессор недоумевающе пожал плечами.
— Тридцать три или тридцать четыре — я и в самом деле не знаю, — ответил он. — Фроум из тех людей, кому можно дать любой возраст. Могу только сказать, что он, должно быть, сравнительно молод, потому что когда мы впервые встретились, он был еще совсем мальчиком.
— Но он богат?
— Очень богат, как мне кажется. Большинство его сверстников прожигают жизнь в Лондоне, являясь членами клуба «Марлборо Хаус». Они участвуют в скачках в Ньюмаркете, пытаясь выиграть дерби, охотятся на куропаток и тетеревов или плавают на яхтах.
Чандра захлопала в ладоши.
— О папа! Ты такой забавный. Ты всегда ведешь себя так, словно витаешь в облаках, но когда нужно докопаться до сути, оказывается, что ты знаешь о высшем обществе куда больше, чем можно было бы подумать. Ты просто притворяешься невинным младенцем!
— Жизнью высшего общества я никогда не интересовался, да и, кроме того, такая жизнь мне всегда была не по карману, — возразил профессор. — Твоя мать, наверное, наслаждалась бы ею, когда мы были молодыми, хотя я не думаю, что она действительно скучала по ней.
— Маме ничего не нужно было, когда она была с тобой, — сказала Чандра. — Если бы ты предложил ей жить на Луне — она согласилась бы, я уверена, что она сделала бы жизнь там вполне сносной.
— Это верно, — согласился профессор. — Хотя нам частенько приходилось жить в условиях, которые комфортабельными назвать было никак нельзя. Все же нам всегда удавалось посмеяться над жизнью потому, что просто нравилось быть вместе.
— Я там тоже была, — едва слышно напомнила ему Чандра.
— Я знаю, моя дорогая, и мы считали тебя самым очаровательным ребенком, какой только может появиться у любых супругов, пусть даже мы и были очень огорчены, что у нас была только ты одна. Однако я сомневаюсь, что мы могли бы позволить себе детей, кроме тебя.
— В ваших странствиях по пустыням, через всю Индию и по прочим уголкам мира вряд ли вы с мамой управились бы с кучей детишек, — сказала Чандра.
Профессор вздохнул.
— Я всегда радуюсь тому, что твоя мать провела свои последние годы здесь. Она всегда мечтала иметь свой дом.
— Она наполнила его счастьем, — произнесла Чандра. — И даже теперь, каждый раз, когда я вхожу в дом, мне кажется, что я вот-вот услышу ее голос: «Это ты, дорогая?»
Внезапно она заметила, что глаза отца увлажились, и мысленно упрекнула себя за эти воспоминания.
Затем, словно его что-то вдруг осенило, он спросил:
— С тобой все будет в порядке, пока меня здесь не будет?
— Со мной будет Эллен.
— Надеюсь, что мое отсутствие продлится не слишком долго.
— Я тоже надеюсь на это, папа. Я буду скучать по тебе, и поэтому будет лучше, если ты дашь мне больше работы.
— Еще очень много нужно сделать по тем манускриптам, что нам прислали в последний раз из Королевского азиатского общества, — напомнил ей профессор.
— Да, конечно, — согласилась Чандра, — я обязательно займусь ими. Но это будет не одно и то же, папа, как если бы я работала с тобой.
Профессор поднялся с кресла.
— Если бы это был кто угодно, но не Фроум, — взволнованно произнес он, — я бы послал к черту все последствия и сказал, что ты должна ехать со мной, однако он совершенно непредсказуемый человек. Полагаю, что он ответит, что наймет для меня кого-нибудь еще.
— И это доставит тебе страдания, папа, ты же знаешь! — воскликнула Чандра. — Не изводи себя. Я буду следовать за тобой в моих мыслях и каждый раз буду молиться, чтобы ты нашел манускрипт Лотоса и привез его домой, чтобы я смогла увидеть его собственными глазами.
— Тогда у нас в кармане будет еще шестьсот фунтов, и мы устроим праздник, — сказал профессор, — и у тебя будет все, что ты пожелаешь. Это я тебе обещаю!
Чандра вскочила со стула и, обвив шею отца руками, еще раз поцеловала его.
— Береги себя, папа. Пожалуйста, очень прошу тебя, — умоляюще проговорила она. — Я буду очень волноваться за тебя все время, да и Эллен тоже.
— Это уж точно. Дай ей волю, и она усадит меня в кресло-качалку и не позволит вставать с него! Всем женщинам, независимо от их возраста, нравятся инвалиды, потому что ими можно помыкать!
Чандра рассмеялась и сказала:
— Ладно, пойду-ка я лучше в мансарду. Кстати, папа, готова биться об заклад, что Эллен уже там. Ты же знаешь, что бы она ни говорила вслух, в глубине души она очень гордится твоими достижениями. Так же, как и я.
— Твоя мать тоже говорила это, — ответил профессор, — и мне очень хочется найти манускрипт Лотоса, хотя бы только потому, что это ее невероятно обрадовало бы.
— Если ты найдешь его, папа, то я» буду думать, что это произошло потому, что она незримо помогает тебе в твоих поисках, — произнесла Чандра.
После этих слов она решительной походкой направилась к двери. Разумеется, ей очень хотелось бы остаться и побеседовать с отцом подольше, однако ее ждало много работы.
Поднимаясь по лестнице, девушка с грустью думала о том, как было бы замечательно, если бы она могла отправиться с отцом в путешествие, как это бывало раньше.
Вспоминая теперь о былых путешествиях, она думала, что там всегда находилось место веселью и смеху даже в катастрофических ситуациях, как в тот раз, когда мул, навьюченный тюками с драгоценными находками, свалился в пропасть.
Отдаленное временем, все это теперь казалось увлекательным приключением. Даже тот случай, когда они погибали от жажды на маленьком суденышке в Красном море. У них кончились запасы воды, а до берега оставалось несколько дней пути.
Да и сколько их было, таких случаев, всех не перечислить, когда любой другой человек мог впасть в отчаяние и зарыдать, но ее мать всегда переносила любые тяготы стойко и с улыбкой.
— Могло быть и хуже, — говорила она обычно. — В конце концов все мы живы и здоровы.
Благодаря стараниям жены отец Чандры был избавлен от повседневных забот и мог предаваться мечтам. Ее мать всегда находила в себе силы приготовить пищу даже после труднейшего перехода, когда все обессиленно валились на землю и думали только о долгожданном отдыхе. Она окружила отца атмосферой любви, которая, несмотря на всю их бедность, давала ему возможность чувствовать себя счастливым.
У папы всегда была мама, которая заботилась о нем, думала Чандра, а с тех пор, как она умерла, мы с Эллен делали все, чтобы заменить ее, насколько это было возможно. Не думаю, что он мог бы обойтись без нас.
Чандра была убеждена в своей правоте, и эта убежденность оставляла в ее душе неприятный след. И тогда девушка спросила себя, что она может сделать.
Ведь дело не только в том, что ее отец был счастлив оттого, что мог совершить это путешествие в Непал, но и в том, что оно решало все их финансовые затруднения. Денег в банке у них на данный момент не осталось вовсе, и им не на что было удовлетворить даже самые скромные жизненные потребности. Значит, так распорядилось само провидение, чтобы это случилось именно сейчас, сказала себе Чандра.
Она сняла небольшую шляпку, которая была на ней все это время, и, войдя в спальню, положила ее на стул.
Для пальто еще слишком тепло, а платье выцвело и поблекло от многократных стирок. В таком даже стыдно показаться на люди. Значит, подумала она про себя, мне и одеть-то нечего.
Наверное, она правильно сделала, что не стала заходить в кабинет и разговаривать с лордом Фроумом, даже несмотря на то что ей хотелось познакомиться с ним.
Он мог бы подумать, что профессор согласится поехать с ним за более низкую цену, если бы увидел, в каких старых платьях ходит его дочь.
Тут же она упрекнула себя за нечестность: ведь она приписывала не слишком хорошие качества характера человеку, которого должна была бы считать их благодетелем.
В конце концов он проявил большую щедрость к ее отцу и наверняка предвидел, что для путешествия на поезде через всю Индию тому понадобятся деньги.
Что ж, это вполне разумно, нехотя сказала себе Чандра, а затем улыбнулась. Она понимала: лорд Фроум вызывает у нее антипатию потому, что отец ни за что не стал бы просить этого человека об одолжении.
— Он забирает у меня отца — как я его за это ненавижу! — воскликнула она, обращаясь к своему отражению в зеркале.
Слова, что вырвались из ее уст, прозвучали наигранно, и Чандра улыбнулась.
— Женоненавистник! — возмутилась она вслух. — И откуда он только свалился на нашу голову!




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь в облаках - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь в облаках - Картленд Барбара



Ах как всё красиво и романтично! много лишних слов и восторгов, они утомляют. Но впечатление от прочитанного светлое.
Любовь в облаках - Картленд БарбараЛюбовь
21.03.2015, 16.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100