Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Объезжая кругом школьную площадку на сером коне герцога, Канеда была присполнена блаженства.
Она часто ездила вместе с Гарри, они соревновались друг с другом, и, как более опытный наездник, брат всегда выходил победителем.
Но здесь верхом на Ариэле она обогнала всех офицеров в заезде на время, а теперь старалась опередить самого герцога.
Он бросил ей вызов. — До сих пор я был судьей. А теперь получил право участвовать в состязании.
Желая раздразнить его и привлечь к себе внимание, она ответила:
— Конечно же, я готова признать вашу победу, но при одном условии.
— Каком же?
— Вы позволите мне ехать на Тоnjours
type="note" l:href="#FbAutId_17">17
. Так звали серого коня, и Канеда считала, что герцог надеется на победу потому, что конь его ничуть не уступает Ариэлю.
Прежде чем ответить, герцог помедлил, в глазах его промелькнула веселая искра.
— Вы хотите сказать, что на своей лошади я буду заранее иметь преимущество перед вами?
— Конечно! — ответила Канеда. — Тоnjours знает маршрут лучше, чем Ариэль; к тому же я уверена, что прежде вы не вступали в борьбу, находя собственное преимущество неспортивным.
Герцог расхохотался.
— Отлично. Вы едете на Тоnjours, а я выберу себе другого коня.
Он отдал приказ одному из грумов, и тот немедленно привел еще не прыгавшего сегодня коня.
Лишь взглянув на гнедого жеребца, Канеда определила, насколько это быстроногое животное.
Она гордилась, что ей позволено ехать на собственном коне герцога; судя по выражению лиц офицеров, подобная честь не выпадала еще никому.
Имея достаточный опыт в обращении с лошадьми и учитывая наставления Гарри и Бена, она не стала садиться в седло, не приласкав прежде коня.
Она потрепала его по шее, погладила по носу, ласково пошептала на ухо и, убедившись, что конь не будет противиться, остановилась возле его бока, рассчитывая, что ей помогут подняться в седло.
Это мог бы сделать и грум, однако герцог жестом велел ему отступить в сторону.
Он не подставил ей, как следовало бы, сложенные вместе ладони, а обхватил пальцами ее тонкую талию и как перышко поднял в воздух.
На какое-то мгновение их лица оказались совсем близко, и Канеда подумала, что серые глаза герцога выражают именно то чего она добивалась.
Когда она оказалась в седле, герцог опытной рукой поправил ее юбку над стременами.
Она подвела Тоnjours к старту, герцог тем временем достал свой секундомер.
— Bonne chance!
type="note" l:href="#FbAutId_18">18
— говорили офицеры. Герцог спросил деловым тоном:
— Вы готовы, мадемуазель?
— Готова.
— Тогда — старт!
Он нажал кнопку секундомера, и Кане-де не пришлось торопить Тоnjours ни шпорами, ни хлыстом.
Конь хорошо понимал, чего от него ждут, и великолепно прошел первый барьер.
Тоnjours был очень крупным, даже выше Ариэля, и Канеда в порыве вдохновения понеслась на великолепном животном, расценивая эту скачку как особую привилегию.
Дистанцию они явно пролетели за рекордное время — Канеда в этом не сомневалась — и были вознаграждены аплодисментами и приветственными возгласами.
Когда она остановила Тоnjours перед герцогом, к ней подъехали следившие за скачкой офицеры.
— Великолепно! Фантастический результат! Вы — настоящая сенсация, мадемуазель.
— Сенсация не я, а этот конь. Она уже собралась было спрыгнуть на землю, но герцог вовремя помог ей спуститься.
— Должна признать, monsieur, — сказала она ему, — что, кроме Ариэля, Тоnjours не имеет соперника в мире.
— Вы оказали честь нам обоим, — официальным тоном произнес герцог.
Канеде показалось, что герцог чуть задержал ее в воздухе… К тому же он выпустил ее талию несколько позднее, чем следовало бы.
Потом он повернулся к гнедому и вскочил в седло, а старший из офицеров взял секундомер.
Канеда оценивающе смотрела на герцога и поняла, что в жизни не видела лучшего всадника.
Пока Гарри не возмужал, она считала, что лучшего наездника, чем отец, просто не может быть.
Ио теперь — хотя это и неприятно — следовало признать: герцог сидел в седле лучше их обоих.
Герцог как бы сливался с конем; они двигались в унисон, покоряясь ритму, казавшемуся едва ли не музыкальным.
Герцог вроде не торопился, однако, когда он подъехал к двум последним препятствиям, Канеда заметила напряженное внимание офицеров и затаила дыхание.
— Секунда… другая.
Он остановил гнедого, и офицер с секундомером объявил:
— Вы пришли первым, monsieur, на половину секунды.
Восторг тем не менее был уже не таким пылким, как после успеха Канеды,
Спешившись, герцог подошел к ней.
— Вы удовлетворены?
Канеда приподняла брови, удивленная столь странным вопросом.
— Тем, что я не плутовал, — пояснил он.
— Я и не предполагала, что вы способны на это… потом, я только дразнила вас. Более того — хоть это может показаться вам удивительным, — я прекрасно понимаю, что как женщина должна держаться на вторых ролях.
— Нынче женщины в большинстве своем считают, что будут первыми во всем.
— Конечно, кроме спорта.
По улыбке герцога Канеда догадалась, что позабавила его своим ответом.
Возвращаясь в замок, они не прекращали словесного поединка, в котором Канеда находила теперь незнакомый прежде интерес.
Она обладала хорошо бойким язычком и сообразительностью, и споры и обмен мнениями с мужчинами доставляли ей удовольствие.
Однако с тех пор как она объявилась в Лондоне, мужчины только льстили ей, забывая о прочих возможностях словесного общения с ней.
Какую бы тему она ни затронула, разговор так или иначе всегда сводился к любви.
Между тем каждое слово герцога казалось ей ударом шпаги, как будто герцог стремился победить и в словесном поединке — как в скачках… да просто потому, что он мужчина, а она женщина.
Мужественность его как бы обволакивала Канеду, напоминая о себе, даже когда герцог молчал.
Она уже не сомневалась в том, что помять его будет непросто… Как ему, например, удалось добиться репутации человека одинокого, внушающего благоговение окружающим?
Как, отрешившись от всего земного, он мог обитать в фантастическом замке на пороге неба и не интересоваться светской жизнью в долине Луары? Все это свидетельствовало о том, что человек этот сам для себя составляет законы.
Когда они вернулись в замок, Канеда обнаружила, что посланный за одеждой Бен еще не вернулся.
Поэтому она только сняла шляпку — как и перед завтраком — и, умывшись, присоединилась к герцогу в гостиной, где он обещал ждать ее. .
К ее удивлению, перед диваном был выставлен столик, где на серебряном подносе она увидела несомненно английский серебряный чайник и горку разных печений.
Канеда в восхищении рассмеялась.
— Вы весьма деликатны.
— Я знаю, что англичане жить не могут без обязательной чашки чая.
— Удивлена, что вы знаете об этой привычке, — сказала Канеда, памятуя о том, что мать герцога скончалась, когда он был еще очень юн.
— Могу признаться, что одна из ваших соотечественниц научила меня некоторым английским обычаям.
По интонации герцога Канеда поняла, что речь идет о весьма близком ему человеке и неизвестно почему ощутила легкий укол в сердце.
— И что же, оставаясь истинным франком, вы не хотите присоединиться ко мне? Герцог, безусловно, умел подмечать все гораздо тоньше, чем ей казалось.
— Я намекнул вам, что у меня есть chere amie
type="note" l:href="#FbAutId_19">19
. Чего еще вы ожидаете?
— Ничего, monsieur. Да и с какой стати?
—  — Потому что, как и все женщины, — едко сказал герцог, — вы полагаете, что рядом с мужчиной непременно должна быть жена.
— Я вовсе не думаю ничего подобного, — резко ответила Канеда.
— Тем не менее это так, — настаивал он. — Уверяю вас, мне не так уж плохо здесь, на краешке луны, хотя вы, безусловно, понимаете, что я время от времени снисхожу к простым смертным, пребывающим там, внизу.
Герцог явно поддразнивал ее, и ей вдруг стало горько: он вел себя так, словно она сделала какую-то глупость.
Она поставила на место чайник.
— Должно быть, я нарушила ваши планы и обязательства и мне лучше вернуться к своей подруге.
Герцог рассмеялся.
— Ну вот, а теперь вы решили наказать меня за преступление, которого я не совершал; еще раз подчеркиваю — вы ничего не нарушили. Если бы не ваше общество, я обедал бы один посреди всего этого великолепия.
— И вы были бы довольны этим?
— Откровенно говоря — да. Я научился довольствоваться собственным обществом и, пребывая в одиночестве, читаю книги и занимаюсь разного рода делами.
— Какими делами?
— Я прослеживаю жизнь лошадей, прошедших мою школу, и людей, которые ездят на них. Еще пишу диссертацию по обучению лошадей.
— Чудесно! — воскликнула Канеда. — Пожалуйста, разрешите мне прочитать ее.
— Работа еще не закончена, но я пришлю вам экземпляр, если вы оставите мне ЭДрес.
— Это сделать нелегко, ведь я скитаюсь по земле. Простой случай забросил меня к вам на луну.
Она ощутила на себе проницательный взгляд герцога.
— Случайно? — — произнес он. — Я в этом сомневаюсь.
— Почему?
— Потому что ваше появление было прекрасно продумано. Вы знали, что в это время я нахожусь в школе, знали, где можно перепрыгнуть ограду, потому что заботитесь о своем коне.
Да, герцог был не так прост, и, не желая втягиваться в обсуждение причин, приведших ее сюда, Канеда ответила молчанием.
Герцог не сводил с нее глаз.
— Расскажите мне о цирке, в котором вы выступаете, если только он существует на самом деле.
— А почему вы сомневаетесь в этом?
— Просто потому, что мне трудно поверить, будто вы общаетесь с людьми того сорта, который нетрудно найти в цирке, — невзирая на умелое обращение с Ариэлем.
— Но что вам известно о цирках?
— Поверьте, достаточно много, — ответил он, — несколько трупп приезжают сюса каждое лето, чтобы предложить мне своих лошадей. Возможно, вы удивитесь, но тот гнедой, на котором я сегодня опередил вас, родился в цирке.
— Как и Ариэль! — воскликнула Канеда. А потом, желая убедить герцога в том, что она связана с цирком, Канеда рассказала ему о Юноне и ее смерти, об осиротевших Ариэле и Бене.
Она заметила, что герцог заинтересовался рассказом, а когда она умолкла, он сказал:
— Вы слишком молоды и очаровательны для подобной жизни. Конечно же, следует ожидать чего-нибудь другого… например, вы замужем?
— Не за клоуна же выходить, — дерзко ответила Канеда.
— Если брак не входит в вашу программу, могу только предположить, что у вас есть богатый покровитель.
Слова его прозвучали непринужденно, Канеда вспыхнула румянцем.
— Как вы смеете предполагать что-либо подобное! Вы абсолютно не правы.
Услышав столь уверенное опровержение, герцог продолжал делать выводы из своих наблюдений.
— Простите, если я оскорбил вас, однако не могу даже представить себе такого хозяина цирка — это должен быть весьма удивительный человек, — который мог бы предоставить вам эту амазонку, она, вне сомнения, стоит в два раза больше, чем может заработать за шесть месяцев простая циркачка.
Канеда была настолько удивлена, что, позабыв о гневе, уставилась на герцога широко раскрытыми глазами.
— А откуда вам известно об этом?
Губы его изогнулись, давая понять, что в объяснениях нет нужды.
Ошеломленная своим поражением, Канеда поднялась с дивана и подошла к окну.
Солнце начинало опускаться за горизонт, и небо над ним вспыхнуло яркими красками.
Открывшаяся красота так поглотила девушку, что она даже вздрогнула, когда за ее спиной послышался голос бесшумно поднявшегося с кресла герцога.
— Вы все еще думаете, покинуть меня или нет? — спросил он. — Я почти наверняка не позволю вам этого сделать.
— И каким же это образом?
— Ну, во-первых, я мог бы запереть вас в темницу; она находится ниже уровня рва и там весьма неприятно, — сказал герцог, — но вместо этого я просто умоляю вас выполнить мое желание и не покидать меня.
В голосе его промелькнула та нотка, которую Канеда и рассчитывала услышать, что, впрочем, не принесло ей ожидаемой радости. Напротив, отозвавшись незнакомым трепетом в сердце девушки, она пробудила совершенно неожиданную реакцию.
— Мне… мне все-таки кажется… что… мне лучше уехать.
— Потому что я шокировал вас? Она вздернула подбородок.
— Я вовсе не утверждала… этого.
— Тем не менее, по-моему, случилось именно это.
Герцог придвинулся к своей гостье и остановился возле окна, так, чтобы видеть ее профиль, запечатленный на сером камне.
Даже не пошевелившись, Канеда продолжала пристально разглядывать закат.
После затянувшегося, как ей показалось, молчания герцог сказал:
— Вы прекрасны, а ваши синие глаза в обрамлении темных ресниц не знают себе равных. Вы, разумеется, уже не раз слыхали об этом от дюжины мужчин.
Слова эти герцог произнес уже знакомым ей суховатым тоном — вовсе не как комплимент, который ей хотелось бы сейчас услышать.
Опасаясь, что разговор перейдет в слишком серьезное и личное русло, Канеда сказала:
— Глаза мне достались от отца-англичанина, а ресницы и волосы — от матери-француженки. Можете выбирать, что вас более привлекает.
— Как француза меня в настоящий момент больше интригует ваша английская сторона, — ответил герцог. — Поэтому не перейти ли нам на этот язык разнообразия ради?
Последнее предложение герцог произнес по-английски, и Канеда негромко воскликнула:
— Но вы говорите прекрасно!
— Я не только родился от англичанки; у меня была и английская няня, а потом — какое-то время — и гувернантка.
Канеда одарила его шаловливым взглядом.
— Ну а теперь, раз уж вы говорите по-английски, следует и вести себя в духе нашей страны. Пора от личных тем переходить к разговору о лошадях.
— Если быть откровенным, то мне хотелось бы говорить только о вас, — заявил герцог. — Вы заинтриговали меня, а я, признаюсь, весьма любопытен.
Именно таким и хотела она его видеть; Канеда в мыслях похвалила себя за тонкий замысел и вновь повернулась лицом к окну.
— По-моему, не следует проявлять излишне прозаический интерес к деталям, — заметила она. — Вы сами признаете, что ваш замок действительно зачарованное место, лежащее за пределами низменного мира. Ну что ж — тогда мы сейчас не люди.
— А кто же мы?
Канеда очаровательно улыбнулась. — — Вы, конечно же, сам хозяин Луны, а я — залетевшая в гости комета.
— Вы недурно умеете живописать! — одобрил герцог.
Взгляд его пробежал по розовой амазонке Канеды, и она вдруг смутилась, что выбранный ею вызывающий театральный корсет подчеркивает линию груди.
Талия ее казалась много тоньше, чем в обычном наряде.
Теперь она жалела о том, что решила привлечь к себе внимание герцога броским видом, а не умением держаться в седле… и о том, что велела Бену одеться подобным же образом.
Опасаясь, что герцог может плохо подумать о ней, Канеда сказала:
— Наверняка Бен уже вернулся с моими вещами… Если это возможно, мне хотелось бы принять ванну перед обедом.
— Конечно, — ответил герцог. — Не сомневаюсь, что об этом уже позаботились, а поскольку у меня к вам долгий разговор, не пообедать ли нам пораньше?
Герцог достал из жилетного кармана часы.
— Я буду ожидать вас здесь через час.
— Часа мне вполне довольно, — согласилась Канеда. — И позвольте мне поблагодарить вас, monsieur, за увлекательный день.
Она направилась мимо герцога из комнаты, однако он взял ее руку и поднес к губам.
— А я должен поблагодарить вас за незабываемые впечатления.
От прикосновения его губ к своей коже Канеда испытала странное чувство.
Мужчины часто целовали ей руки, однако на сей раз все было совсем иначе, и она не хотела даже вдаваться в причины этого.
Она резко шагнула в сторону, и герцог едва успел открыть перед ней дверь.
Торопливо направляясь по коридору, ведущему к спальне, она почувствовала, что испытывает страх перед чем-то неведомым и вместе с тем волнующе интересным.
Открыв дверь, Канеда сразу заметила что служанка уже распаковала вещи, которые Бен должен был по списку доставить из гостиницы.
Он мог бы воспользоваться одной из карет герцога, но Канеда из опасения, что в замке могут узнать, где она остановилась, настояла на том, чтобы Бен отправился в путь верхом.
— Ты сумеешь доставить сюда все нужное мне? — спросила она.
— Да, м'леди, не сомневайтесь, — ответил Бен.
— Не забывай, что слуги герцога не должны знать, где я остановилась.
— Доверьтесь мне, м'леди.
И Канеда вложила листок в его руку.
— Напомни моей служанке про платье. Мне необходимо то самое, которое я велела ей упаковать отдельно.
— Я напомню ей, м'леди.
— Если ты встретишь мадам де Гокур, хотя я надеюсь, что этого удастся избежать, — продолжала Канеда, — скажи ей, что я вернусь завтра и что все превосходно.
— Предоставьте это мне, м'леди. Канеда уже намеревалась отослать его, когда в голову ей пришла неожиданная мысль.
Приблизившись к Бену, она заговорила почти шепотом — чтобы их не могли подслушать.
Грум согласно кивал, и Канеда верила, что он не подведет ее. Потом он поспешил прочь, а она вернулась к герцогу, ожидавшему ее, не скрывая улыбки.
После был завтрак, и у Бена было достаточно времени, чтобы достичь гостиницы и вернуться.
Ей хотелось переговорить с ним, выяснить, все ли в порядке и не тревожилась ли мадам де Гокур, узнав, что она решила заночевать в гостях.
Но Канеда тут же убедила себя, что причин для беспокойства нет.
Служанка как раз встряхивала платье, уложенное так, чтобы его можно было перевезти на крупе коня.
Платье оказалось розовым, но не тем, которое просила Канеда.
Покидая Англию, она преднамеренно не взяла с собой опытную немолодую горничную, которую наняли уже после того, как Гарри получил титул и они могли позволить себе самых лучших слуг.
Женщина эта была симпатична Канеде, и она доверяла ей, но горничная, привыкшая прислуживать в «лучших домах», ни в коей мере не принадлежала к той категории слуг, которую Канеда предпочла бы в предстоящем путешествии.
Поэтому она остановила свой выбор на служанке помоложе, честной и трудолюбивой девице, тем не менее вовсе не блиставшей умом;
Канеда знала, что она выполнит любой приказ и не станет задавать лишних вопросов, что и требовалось от нее в настоящей ситуации.
Она разрешила горничной взять отпуск; к счастью, оказалось, что та ненавидит море и первый приступ морской болезни испытывала уже от одного вида волн.
Она упаковала все, в чем нуждалась Канеда, заодно напичкав младшую служанку бесчисленными инструкциями, которые та усвоила лишь наполовину; волнение в связи со скорым отъездом за границу мешало ее вниманию.
«Типичный пример глупости этой девицы, — думала Канеда. — Она прислала мне розовое платье, но не то великолепное, которое я предусмотрела для такого случая».
Розовое платье она купила одновременно с розовой амазонкой — чтобы привлечь к себе внимание герцога и заставить его поверить в то, что она действительно выступает в цирке.
Вместо него Бен привез очаровательное платье, сшитое одним из самых дорогих портных на Бонд-стрит
type="note" l:href="#FbAutId_20">20
, гордившихся тем, что одевают своих клиентов с истинно парижским шиком.
Поглядев на платье, вывешенное французской служанкой в гардеробе, Канеда попыталась представить, как воспримет его герцог, и почувствовала себя весьма неуютно, подумав, что уж оно-то не избавит его
от сомнений, что она не та, за кого себя выдает.
Однако она понимала, что мысли герцога материальной природы иметь не могут.
Герцог уже покоряется ее чарам, и, окончательно убедившись в этом, она могла исчезнуть, как и было задумано, оставив его в расстройстве и разочаровании.
Этот замысел казался ей безукоризненным в Англии и во время путешествия, но сейчас, когда все складывалось именно так, как она и намечала, Канеда испытывала какое-то беспокойство.
Прежде — в воображении — герцог представлялся ей карточной фигуркой, лишенной плоти и крови.
В те времена, когда случилась эта история — когда ее мать убежала от его отца и вышла замуж за любимого человека, — он был ребенком. Не он, а его отец, старый герцог, поклялся отомстить и сделать нестерпимой жизнь своего удачливого соперника.
Подобная повесть, нередко думала Канеда, могла бы сделать честь любому романисту.
Но какой конец ее мог быть лучше того, нем кончилась вся эта история на самом деле: ведь и мать, и отец ее были так счастливы.
Она всегда мечтала отомстить герцогу, причинившему столько неприятностей ее отцу, и деду с бабкой, проявившим такое бессердечие в отношении ее матери.
Но письмо бабушки предоставило новую возможность, положило начало иной истории, и теперь она сама гостила у Злого Великана в Зачарованном Замке.
Теперь надлежало только довести до конца первую часть своего плана.
Тогда можно будет приступить к следующей.
Погрузившись в надушенную экстрактом камелий воду, Канеда, к собственному изумлению, не могла избавиться от нелегкого чувства.
Причины ему она как будто не видела, но все же напомнила себе, что ей вовсе не боязно находиться в замке вдвоем с герцогом.
При своей внешности сорвиголовы он оставался джентльменом, и она не могла представить себе, чтобы он попытался навязать ей собственную волю, или то, что она не сумеет постоять за себя — как прежде рассчитывала.
Она всегда полагала, что лишь хамы и негодяи насилуют не желающих подобного обхождения женщин.
Все мужчины, с которыми ей приходилось иметь дело, невзирая на безумную любовь к ней, вежливо отступали, не получив разрешения поцеловать ее, и, несмотря на все просьбы не уходить, не пытались помешать ей удалиться.
Герцог будет таким же, как они, подумала Канеда, заворачиваясь в мягкое полотенце.
Впрочем, раз она здесь присутствует как циркачка, а не леди, его отношение к ней может оказаться совсем иным.
Тут она попыталась ободрить себя, рассудив, что она — женщина и в этом качестве вправе требовать к себе уважения от мужчины независимо оттого, считает он ее принадлежащей к низам общества или нет.
И все же она не могла отогнать мысль, что напрасно согласилась остаться на ночь.
„Гарри будет в ужасе!» — думала Канеда. Что уж вспоминать о родителях — те были бы потрясены!
Но тут она вновь вздернула подбородок и сказала себе:
— Цель оправдывает средства. Старинная поговорка иезуитов в данном случае оправдывала достижение следующей цепи: герцог будет унижен, если женщина, которую он желает, избегнет его объятий и навсегда исчезнет из его жизни.
«А если… он… попросит меня стать… его любовницей», — размышляла Канеда.
Он вполне ясно сказал, что не всегда пребывает в одиночестве, а это означало, что она вела себя довольно глупо.
Конечно, женщины в его жизни существовали, и особенно досадным казалось то, что одна из них была англичанкой.
Канеда попыталась представить ее себе… светловолосую, голубоглазую, такую, какой положено быть англичанке с точки зрения француза. Ведь и она сама не ожидала, что у герцога окажутся серые глаза, а не темные.
Она пыталась убедить себя в том, что раз уж он, по его собственным словам, цд. половину англичанин, то сумеет в отношении нее соблюдать английский кодекс чести.
Словом, герцог будет вести себя, как лорд Уоррингтон и все остальные мужчины, предлагавшие ей свою руку.
Они умоляли ее, угрожая даже покончить с собой, если она не ответит согласием.
Но она никогда не подвергалась приставаниям, ее не пытались поцеловать — даже прикоснуться к ней — против ее воли.
— Герцог будет таким же, — уверяла себя Канеда, отдавая распоряжения служанке, укладывавшей ее волосы.
Посмотрев в зеркало, она заметила, что выглядит совершенно не так, как ей хотелось.
Нужное ей платье, которого не прислала глупая служанка, ярко-розовое, расшитое розочками и блестками, было слишком вычурным, хотя мода как раз склонялась к пышноости вечерних туалетов.
Невысокая ростом Канеца считала все это великолепие излишним, а; посему предпочитала платья, обладавшие истинно французским шиком, использовавшим скорее линию, чем украшения.
Словом, она была облачена в неяркое платье цвета лепестков миндаля, которое казалось едва ли не простым в сравнении с платьями других дебютанток.
Однако, подчеркивая идеальную фигуру Канеды, оно переходило сзади в турнюр, делавший ее похожей на юную богиню, восстающую из лучей утренней зари, чтобы даровать жизнь и красоту темному миру.
Кроме того, перед отъездом из Лондона Канеда приобрела несколько поддельных театральных украшений, которые решила надеть здесь вместо собственных камней. Но в спешке она сказала:
— Только упакуйте ожерелье, браслет и звездочки вместе с розовым платьем, — надеясь, что служанка поймет ее.
По та положила настоящие драгоценности, и, понимая, что герцог с сомнением отнесется к ним, Канеда решила надеть их, потому что эти украшения еще более подчеркивали элегантность платья.
Три звездочки устроились в ее волосах, к ним добавилось небольшое ожерелье из настоящего жемчуга, которое подарил ей Гарри, и узкий браслет с алмазами и жемчугами, обнаруженный ими в коллекции Лэнгстонов среди драгоценностей покойной графини.
Некоторые из них, самые великолепные, безусловно, передавались в семье по наследству.
Гарри запер их в сейф, сказав, что Канеда еще не доросла до них, а в отношении остальных небрежно сказал:
— Носи, пока они не потребуются моей жене, а тебе муж подарит другие, еще лучше этих.
Канеда поблагодарила его и, поскольку драгоценности любила, хотя никогда не имела, начала носить небольшие броши, ожерелья и браслеты, причем с удовольствием.
И теперь, глядя на себя в зеркало, она видела скорее дебютантку, нежели цирковую трюкачку, и уж безусловно и несомненно — леди.
Ну что ж, раз она не в силах что-либо изменить, остается только наложить побольше помады на губы.
Сделав это, она обнаружила, что рот самым оглушительным образом диссонирует с ее обличьем, а посему поспешно стерла помаду и отвернулась от зеркала.
Она поблагодарила служанку, вышла из спальни и танцующим шагом отправилась по коридору в комнату наверху башни.
Пусть она была достойна всяческих укоризн, пусть она поступала сейчас плохо, приключение продолжалось.
Чудо привело ее в этот парящий над миром великолепный замок, чудом было и то, что предстояло ей, — обед вдвоем с самым загадочным и, безусловно, наиболее интересным человеком на свете.
Слуга открыл перед Канедой дверь; войдя, она отметила, что свечи горят, но лучи Уже неяркого заходящего солнца проникали сквозь не задернутые шторами окна.
Комнату окутывала атмосфера тайны, однако она не могла в тот миг думать ни о Чем другом, кроме герцога.
Внушительный в своем простом, но отлично пошитом костюме для верховой езды, он казался совсем иным в вечернем наряде. Более того, он как бы излучал величие. В любой светской гостиной Англии он, безусловно, производил бы подобное впечатление, и не заметить его было бы просто немыслимо.
Канеда на миг замерла у двери, разглядывая хозяина, стоявшего спиной к камину, в котором уже плясал огонь. Взгляды их соприкоснулись, и у нее не хватило сил отвести глаз.
Почти с усилием она приблизилась к герцогу, и он сказал:
— Именно такой вы и должны были оказаться. Теперь я понял, что было неправильно.
— Неправильно? — спросила Канеда, прекрасно понимавшая, о чем идет речь.
— Ваш маскарадный костюм, — ответил герцог. — Эффектный, несомненно привлекающий глаз, но, позвольте заметить, совершенно излишний.
Канеда и сама так думала, но словно бы утратила дар речи… Ответа, готового и понятного, не было, и впервые она не смогла скрыть смущения.
Герцог взял бокал шампанского, ожидавший Канеду на боковом столике, и подал ей.
— Поскольку это первый наш совместный обед, — сказал он, — я считаю необходимым провозгласить тост, но мне все не удается подобрать нужные слова.
— Конечно, с истинными французами такое случается редко? — У нее еще хватило духу, чтобы сострить.
— Сегодня я кажусь скорее англичанином, — ответил герцог, — и посему пытаюсь быть скорее искренним, чем красноречивым.
— Мне приятно слышать, что вы считаете англичан искренними людьми.
— Мне бы хотелось поверить и в то, что они искренни и правдивы. — Герцог посмотрел прямо ей в глаза, но Канеда отвела взгляд.
Она чувствовала, что он исследует ее, Сгладывает в самую душу, пытается за лож-НЬ1М Фасадом найти скрытую истину.
— А у меня тост готов. — Канеда подняла бокал. Ей больше всего сейчас хотелось отвлечь его внимание. — За хозяина Луны. за то, чтобы не оскудевал его свет для тех, кто нуждается в нем.
— Неужели я, по-вашему, свечу людям? — едко осведомился герцог.
— Если это не так, значит, я хочу напомнить вам о ваших обязанностях.
Сделав глоток, она поставила бокал на столик.
— Как вы полагаете, Ариэль доволен ночлегом? — спросила она непринужденно.
— Неужели вы сомневаетесь в достоинствах моей конюшни?
— Снаружи она показалась мне великолепной, — согласилась Канеда.
— Завтра я покажу ее вам и внутри, — пообещал герцог. — Недавно я ввел у себя некоторые самые современные новшества, которые, надеюсь, произведут на вас соответствующее впечатление.
— Не могу и представить, что ваша конюшня окажется лучше нашей, англииской.
— Неужели ваш цирк, настолько состоятелен, что держит свои конюшни?
Канеда тотчас поняла свою оплошность; выдавая себя за странствующую с цирком актрису, она вспомнила фамильную конюшню в Лэнгстон-парке.
— Мне приходилось бывать в конюшнях, никак не связанных с цирком, — ответила она.
— А в каком отношении к вам состояли их владельцы? — поинтересовался герцог. Он сказал это по-французски, и фраза прозвучала не столь откровенно.
Тем не менее Канеда почувствовала досаду.
— Если вы вознамерились вести себя неучтиво, monsieur, — сказала она, — то позвольте уведомить: вы достигли своей цели!
Герцог взял обе ее руки в свои.
— Простите меня. Просто вы пробудили во мне чрезвычайный интерес. Кто вы? И зачем вы здесь? Я буду задавать оба эти вопроса, пока не узнаю правильные ответы.
— Но какая для вас разница, узнаете вы ответ или нет?
— Именно она и интригует меня.
— Сомневаюсь, однако теперь вам будет над чем подумать.
— Вы уже предоставили мне эту возможность, — сказал он. — И я добавлю еще кое-что к своим словам: вы не просто волнуете меня… я нахожу вас обворожительной!
С этими словами он вновь поднес ее руку к своим губам, и вновь их прикосновение пробудило в ней незнакомое чувство.
Она едва ли не с облегчением услышала приглашение на обед, и они снова перебрались в ту столовую, где им подавали завтрак.
Здесь портьеры были задернуты, и единственным источником света в комнате служил золотой канделябр на стопе.
Канеде казалось, что она попала в какую-то волшебную сказку.
Теперь герцог, опустившийся в огромное резное кресло, на спинке которого был вышит его герб, виделся ей каким-то нереальным.
Облаченные в причудливые ливреи слуги подавали блюда, восхитительнее которых она ничего не ела за свою жизнь.
Вино и застольная беседа понемногу превратили все происходящее в пьесу со столь искусно закрученным сюжетом, что трудно было догадаться, чем закончится это действие.
Словесная дуэль с герцогом не прекращалась, и каждая фраза обладала double entendre
type="note" l:href="#FbAutId_21">21
, что не позволяло им оставить французский язык.
Только когда обед завершился, а слуги покинули комнату, Канеда позволила себе воскликнуть:
— Это самая изысканная трапеза в моей жизни!
— А я надеялся, что вы скажете — одна из наиболее интересных.
— Ну, об этом можно не говорить! Маша беседа доставила мне совершенно неописуемое удовольствие.
— И мне тоже, — сказал герцог. — Откуда у вас такие познания?
— Полагаю, потому, что я получила хорощее образование.
— Едва ли в нем можно видеть истинную причину.
— Тогда в чем вы ее находите?
— Депо в том, что вы думаете. Лишь немногие женщины способны думать о чем-то, не имеющем отношения к ним самим.
— Так утверждает ваш собственный опыт?
— Опыт многих мужчин. Канеда, я хочу сказать, что вы в этом отношении уникальны.
Он впервые назвал ее по имени после начала обеда; только претенциозная дура стала бы настаивать на том, чтобы к ней обращались «мадемуазель», и Канеда смолчала.
Она чуть насмешливо улыбнулась.
— Я благодарна вам за подобную оценку. Мне приятно быть непохожей на всех.
— В это я поверю охотно, ведь вы действительно ни на кого не похожи — так что мне даже трудно описать это.
— Вы могли бы сказать то же самое о себе. Конечно, вы не похожи на других мужчин и знаете об этом! А я думаю — если вы действительно откровенны, — это искусственное различие, как и положение, в котором вы рождены.
— Вы обвиняете меня в том, что я играю какую-то роль?
Канеда пожала плечами.
— Если вам нравится это выражение. На мой взгляд, все мы играем — так или иначе.
— Но некоторые делают это в большей степени, чем другие, как вы сейчас.
— Я не понимаю, почему вы все время повторяете эти слова.
— Потому что они очевидны. Вы играете свою роль очень искусно, но этим меня не обманете!
— Зачем мне это?
— Именно это я и хочу узнать, причем из ваших собственных уст.
Он вновь проявил утонченную восприимчивость, заметила Канеда, посчитавшая подобный поворот событий опасным для себя.
— Давайте вернемся в гостиную, — предложила она. — Мне бы хотелось увидеть то, что вы успели написать по обучению лошадей. Эта тема очень интересует меня.
Ничего не ответив, герцог поднялся следом за ней, и они неторопливо направились в гостиную.
Теперь шторы были задернуты, пламя высоко взмывало над поленьями, комната сделалась уютной и романтичной.
Слуга закрыл за ними дверь, и Канеда шагнула вперед, протянув руки к огню.
— А ночами все еще холодно, — сказала она. — Мне нравятся эти толстые бревна. Я всегда знала, что на луне холодновато.
С улыбкой она повернула голову к герцогу и обнаружила его ближе к себе, чем ожидала… Выражение на его лице заставило ее сердце подпрыгнуть.
Когда она справилась с собой, герцог промолвил — так тихо, что Канеда едва расслышала его:
— Бы так очаровательны… невозможно красивы.
— Мне приятно слышать… что вы так думаете. — Несмотря на все старания говорить непринужденно, она едва выдавила застрявшие в горле слова.
— Я всегда думал, что подобная вам женщина должна найтись в этом мире, — продолжал герцог. — И, должно быть, вы приснились мне, потому что сегодня я понял, что уже где-то видел вас.
Канеда вздрогнула, ощутив укол страха.
Она уже подумывала о том, что у старого герцога мог храниться портрет ее матери; в таком случае именно черты Клементины его сын узнал в лице Канеды.
Она не ответила, и он сказал:
— Что мне делать с вами? Сколько времени вы можете провести у меня… что я почувствую, когда вы покинете замок?
В голосе его послышалась неожиданная серьезность, совершенно не отвечавшая намеченной ему роли. Канеда отступила от него на несколько шагов.
— Я же сказала вам, что я здесь мимолетный метеор. И зачем нам тревожиться о том, что будет завтра?
— Действительно, зачем, когда у нас впереди ночь?
Он подчеркнул последнее слово, и Канеда вдруг испугалась.
Герцог не шевельнулся, но она отгородилась от него руками, словно отражая натиск.
— Пожалуйста, — сказала она. — давайте лучше поговорим о… наших лошадях.
— А я хочу говорить о вас.
— Нет… прошу вас… не надо.
— Почему же?
Он пододвинулся чуть поближе. Канеда хотела еще немного отступить, но наткнулась на кресло, преградившее ей дорогу.
— Если вы будете назойливым, — сказала она, прежде чем герцог успел заговорить, — я пожалею о том, что осталась.
— Я сомневаюсь в этом. — заметил герцог. — За обедом вы наслаждались нашим разговором не меньше меня. А теперь мы одни, и никто не помешает нам.
— Вы… пугаете меня, — негромко сказала Канеда.
— Зачем это мне?
— Я… Я не знаю… Но вы делаете… это. Прошу вас… прошу.
После недолгой паузы герцог промолвил.
— Поглядите на меня! Поглядите и меня, Канеда! Я хочу видеть ваши глаза.
По какой-то причине, неясной даже ей самой, Канеда знала, что не смеет взглянуть ему в глаза.
Она приподняла руки. но он повторил негромко, но настойчиво:
— Поглядите на меня!
Это был приказ, и. подобно Ариэлю, она не смела ослушаться.
Повинуясь, она подняла голову и заглянула ему в глаза.
На мгновение оба они застыли. А потом для Канеды исчезло все: комната, свечи, замок, окружавшие их перспективы.
Остались только его серые глаза, заполнившие собой всю вселенную.
Канеда шевельнулась — или это сделал герцог… она знала лишь, что, удерживая ее взглядом на месте, герцог обнял ее и прикосновением губ завершил плен.
Ощущая все это, каким-то краем сознания она понимала, что не хочет ничего другого и одновременно почему-то страшится — это было буквально каждый момент их знакомства.
Канеду еще никогда не целовали, но именно так она все и представляла себе… герцог привлекал ее к себе все ближе и ближе — и вдруг они как бы соединились.
Она сделалась частью самой луны, а вокруг вдруг высыпали звезды… исчез мир со всеми своими проблемами и жителями… осталось лишь небо и возвышенный экстаз, окутывавший их светом, исходившим не только от них самих, но и от Бога.
Канеду поразила внезапная мысль: значит, это любовь… Такая, какой она всегда и видела ее в мечтах, но никак не могла найти.
Любовь эта требовала, но столь идеальным и совершенным образом, что девушка просто не мота противостоять ей, и спасения не было.
А герцог все целовал ее, и Канеда обо всем позабыла, ощущая лишь извечное чудо.
Когда он поднял голову, она что-то пробормотала и спрятала свое лицо на его груди.
— Теперь вы поняли, что я хотел бы сказать? — спросил он очень скромно.
Герцог говорил по-французски, и ей послышалась дрожь в его голосе, но она не могла доверять слуху…
Ответ никак не получался, какой-то невероятный восторг своими пульсациями наполнял ее тело, запирая гортань.
Он ощущался в каждом биении ее сердца, в каждом вздохе.
Ласковой рукой герцог приподнял её подбородок.
— Все вопросы излишни, — сказал он. — Вы принадлежите мне, и я понял это в тот самый миг, когда увидел вас, когда вы появились словно из моих снов.
Едва не касаясь губами ее уха, он шепнул:
— Канеда, вы — моя, и я хочу вас! Я хочу вас немедленно.
Тут его губы вновь припали к ее рту. Теперь в них ощущался огонь. Какого Канеда даже не представляла; в них был жар и порыв, и она неожиданно для себя обнаружила, что уступает их натиску.
Поцелуй длился, пока она не начала задыхаться, пока комната не закружилась вокруг нее, пока она не поняла, что не сможет стоять без посторонней помощи…
А потом он покрыл поцелуями ее шею от чего Канеда испытала совершенно неведомое прежде чувство… А когда губы ее приоткрылись и дыхание стало неровным, герцог вновь припал к ее рту.
Поцелуй был еще более жарким, она слышала, как колотится его сердце.
А потом он сказал хрипловатым от страсти голосом:
— Я хочу вас! Боже, как я хочу вас, моя дорогая. Пойдемте в постель, незачем дольше ждать.
Обняв девушку, герцог повлек ее из комнаты.
Слуги в коридоре уже притушили светильники. Герцог открыл дверь и выпустил Канеду.
— Я скоро вернусь, — сказал он очень тихо, так что она едва расслышала слова.
Затем он направился назад в гостиную закрыв за собой двери.
Канеда же словно загипнотизированная, отправилась дальше — в спальню.
Только очутившись там, она вернулась к действительности и осознала, что с ней происходит.
Именно это — в ее представлении — и могло с ней случиться, однако же реальность весьма отличалась от того, что она ожидала.
И все же она приказала себе быть разумной и ни в коем случае не рисковать; человека этого она не знала и потому была готова к решению.
На мгновение застыв внутри спальни, она подумала, что надо бежать, но она должна остаться, потому что хочет, чтобы герцог был рядом с ней.
И все же его намерения, высказанные весьма откровенно, вырисовывались перед ней будто слова, выписанные огненными буквами.
Прежде мужчины всегда обращались с ней как с чашкой из дрезденского фарфора; никто еще ничего не требовал от нее и не позволял себе высказываться в подобной мамере.
А она-то думала, что и герцог окажется точно таким же и с ним будет управляться столь же легко, как со всеми, кто клал свое сердце к ее ногам и просил ответить взаимностью.
Но герцог просто овладел ее душой, и Канеда знала единственный ответ: бежать. И бежать быстро… Она боялась не только его, но и самой себя.
Направившись к гардеробу, она извлекла из него толстый плащ, в который служанка завернула затребованные ею вещи, чтобы Бен мог привезти их на лошади, не испачкав.
Девушка несколько удивилась, увидев такую одежду; она рассчитывала увидеть шаль или льняное покрывало.
Но вечерний плащ наилучшим образом подходил ее целям, а времени переодеваться в амазонку не было.
Набросив его на плечи, Канеда вновь приоткрыла дверь спальни — осторожно-осторожно.
Слуги, гасившего огни, не было видно и хотя Канеда боялась, что вот-вот герцог появится в дверях гостиной, она все же догадалась, что тот направился в собственную опочивальню.
В мягких атласных шлепанцах, без единого звука, Канеда скользнула вниз по лестнице и оказалась в зале. Возле двери в кресле клевал носом ночной сторож.
— Пожалуйста, откройте мне дверь. — Канеда говорила достаточно громко, чтобы ом мог услышать ее.
Тот, не скрывая удивления, повиновался, и, едва дверь приоткрылась, Канеда скользнула в образовавшуюся щелку и побежала по двору наружу через ворота, которые, должно быть, всегда оставались открытыми, по мосту, пересекавшему ров.
Ей хватило лишь нескольких секунд, чтобы оказаться на другой стороне.
Тут Канеда увидела Бена, ожидавшего ее в тени дерева с двумя лошадьми.
Грум удобно устроился на земле. Он наверняка не рассчитывал увидеть Канеду так скоро и приготовился ждать — как она и приказала ему — целую ночь.
Но, едва заметив ее Бен вскочил на ноги.
— Ну што, едим, м'леди? — спросил он.
Канеда, не отвечая, ухватилась руками за седло Ариэля, и Бем помог ей подняться.
Она направила Ариэпя по крутому спуску вниз к городку.
Было темно, однако огоньки, кое-где пробивавшиеся из окон домов, освещали их путь, так что до моста они добрались быстро.
Оказавшись на другом берегу реки, Канеда погнала Ариэля так, будто ее преследовал сам нечистый.
Она знала, что убегает… но не от герцога, а от собственного сердца, которое необъяснимым образом осталось позади нее — на краешке луны.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - -

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100