Читать онлайн Любовь контрабандиста, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь контрабандиста - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь контрабандиста - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь контрабандиста - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь контрабандиста

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

В тени каюты было темно, и тяжелый запах груза — табака, бренди — и слабый аромат, исходивший, по-видимому, от французских духов, смешивались со зловонием застоявшейся в трюме воды и пота мужчин, которые занимались переноской тяжелых тюков и бочек с почти сверхчеловеческой скоростью.
Но не только этот запах в сочетании с ощущением непосредственной близости Лью Куэйла заставил Леону невольно похолодеть и вызвал в ней внезапный прилив панического страха. Это было предчувствие опасностей, поджидавших их впереди.
Ей казалось безумием сворачивать в сторону бухты Клантонбери, и все же она понимала, что ни словом, ни делом не могла повлиять на решение Лью. Она вдруг отчетливо представила себе герцогиню, сидевшую за карточным столом, Хьюго, оживленно и весело беседовавшего в кругу очаровательных женщин, и лорда Чарда, наблюдавшего за ними со слегка ироничной усмешкой в уголках губ, словно он видел их легкомыслие и непостоянство и ничего не мог с ними поделать.
При одной мысли о лорде Чарде ее охватила острая тоска и горячее желание быть рядом с ним, настолько сильное, что она едва не произнесла его имя вслух.
Если бы только она могла довериться ему, рассказать о своих переживаниях и мучительной тревоге за судьбу Хьюго! Если бы только она не была вынуждена притворяться, лгать и обманывать его! И в это мгновение Леона осознала с чувством безысходного отчаяния, что она навсегда останется для него докучливой деревенской девчонкой, которая пыталась обвести вокруг пальца силы закона и порядка.
— Входите и садитесь!
Это было скорее приказа, нежели просьба, и Леона отпрянула от прикосновения руки Лью Куэйла, когда тот слегка подтолкнул ее вперед.
В ответ на ее жест он тихо, почти беззвучно рассмеялся, и, хотя она не могла видеть его лица в темноте, она понимала, что ее слабость и неспособность сопротивляться только забавляли его.
Поскольку ничего другого ей не оставалось, девушка присела на один из тюков с материей, не очень широкий, так что, когда Лью Куэйл уселся рядом с нею, ей почти не осталось места, чтобы отодвинуться от него подальше.
К ее облегчению, в данный момент его больше занимало то, что им следовало предпринять, когда они окажутся в заливе.
— Я сам доставлю вас на берег, — обратился он к ней. — Вам нужно вернуться в дом, и, когда вы увидите Хьюго, сообщите ему о моем решении и предупредите, что может пройти некоторое время, прежде чем нам удастся отправить эту партию груза.
— Я считаю безумием оставлять его здесь, — заметила Леона.
— Совсем напротив. Откуда им знать, что мы намеренно собираемся поставить себя под удар? Это старый прием — напасть на человека, когда тот меньше всего этого ожидает. Нет, в бухте Клантонбери груз будет в полной безопасности. Герцог и герцогиня редко наведываются в свою резиденцию, и, как только они отбудут за развлечениями в столицу, мы поднимем его без особых хлопот. У меня есть много друзей среди работников усадьбы.
— Вы когда-нибудь использовали это место раньше? — осведомилась Леона.
— Не один раз, — хвастливо заявил Лью. — И кто имеет большее право на частные пляжи и сады Клантонбери, нежели я?
В его похвальбе чувствовался тот же неприятный налет обиды и сарказма, который она замечала и прежде. Ей вдруг вспомнились многочисленные толки, связанные с его рождением, и она поняла содержавшийся в его словах намек на то, что его отцом был не кто иной, как отец нынешнего герцога, красавец и волокита, известный по всей округе своей неразборчивостью в любовных делах.
— Когда вы вернетесь в Ракли, — продолжал он, — я загляну к вам, чтобы передать Хьюго его долю выручки от последней партии товара.
— Много ли вы получили за него? — спросила Леона.«
В ее голосе явно слышалось нетерпение. Это так много значило для Хьюго.
— Довольно приличную сумму, учитывая тот риск, на который мы шли ради нее, — ответил Лью. — Хотя и не достаточную, моя дорогая, чтобы освободить Хьюго от его обязательств.
— О!
Восклицание вырвалось из ее груди, подобно вздоху, и затем рука Лью внезапно обвила плечо Леоны и его ненавистное лицо приблизилось к ней.
— У него есть гораздо более легкий и простой способ рассчитаться со всеми своими долгами, — донесся до нее его ответ. — И вы знаете, какой именно.
Леона отчаянно отбивалась.
— Пустите меня! — произнесла она почти шепотом, так как ей не хотелось, чтобы гребцы за дверью каюты догадались, что она боролась с их предводителем.
Она услышала над своей головою его смех — смех человека, уверенного в своей победе и понимающего, что ему не составит труда добиться своего. И тогда свободной рукой он приподнял голову девушки за подбородок, прижимая ее к своему плечу, до тех пор пока, защищаясь, она не приоткрыла рот, чтобы закричать, и жадно прильнул к ней губами.
Леона пыталась сопротивляться, пыталась оттолкнуть его, но она была столь же бессильна, как маленькая птичка, попавшая в сети ловца. В его объятиях она чувствовала себя до такой степени униженной и оскорбленной, как если бы он поверг ее в грязь.
Ее руки отчаянно колотили по его груди, но его огромная сила удерживала ее стальной хваткой, подчиняя своей воле, так что в конце концов, задыхаясь от испуга, полностью в его власти, она могла только терпеть его поцелуй, пока ей не показалось, что она вот-вот упадет в обморок от омерзения.
Наконец он оторвал свои губы от ее лица, и сейчас она словно потеряла дар речи, ловя ртом воздух, слезы струились из глаз по бледным щекам.
— Так или иначе, вы будете моею! — процедил Лью сквозь зубы, одновременно нащупывая рукою пуговицы ее жилета.
Она вскрикнула от ужаса, и затем избавление пришло вместе с голосом рулевого:
— Мы приближаемся к бухте, мистер Куэйл!
Лью тотчас сорвался с места.
— Как можно меньше шуму, парни, — отозвался он. — Вокруг могут быть расставлены дозорные — хотя я в этом сомневаюсь.
Как только он вышел из каюты, Леона резким движением вытерла губы носовым платком, словно желая уничтожить само воспоминание о его поцелуе. Но тем не менее она понимала, что ей никогда не удастся изгладить из сознания случившееся. Его прикосновения, чувство отвращения от его объятий, его торжествующее заверение, что рано или поздно она будет принадлежать ему, слишком глубоко запали в ее разум и душу.
Неужели он так никогда и не оставит ее в покое?
Неужели у нее не было ни малейшей возможности отделаться от него? Охваченная внезапной безнадежностью, она поняла, что ей, по сути, придется бороться в одиночку. Было бесполезно взывать о помощи к Хьюго — ведь он был кругом в долгу у Лью.
Выглянув за дверь каюты, она увидела огни Клантонбери. Со стороны моря огромный дворец был скрыт от глаз деревьями, однако, приглядевшись, можно было заметить большинство окон верхнего этажа. Они мерцали теплым золотистым светом, и Леона внезапно ощутила острую тоску по той безопасности, которую они олицетворяли.
Если бы только у нее были крылья! Если бы только она могла покинуть этот корабль с его запрещенным грузом и экипажем из деревенских парней, преступивших закон, и вернуться в просторную спальню, где, как полагала герцогиня, она должна была в это мгновение крепко спать под действием лекарства от головной боли. Если бы только вечер мог начаться снова и она опять стояла бы, как тогда, на лестничной площадке, зная, что лорд Чард был здесь, рядом с нею…
Голос Лью вывел ее из задумчивости:
— Вы готовы? Времени на проволочки нет, у нас чертовски много дел.
— Я сама доплыву до берега, — отозвалась она.
— Нет, я вас отвезу, — возразил он. — Как только мы окажемся в бухте, мои люди начнут спускать груз за борт.
Вся работа займет не более четверти часа, и потом мы снова должны будем исчезнуть.
Леона бросила взгляд в сторону берега.
— Вы уверены, что все будет в порядке? — спросила она.
— Не будь я уверен, разве я пошел бы на это? — произнес Лью в ответ. — Вам придется научиться доверять мне, моя прелесть, многие другие девицы до вас делали это с величайшей охотой.
В его словах чувствовалась нескрываемая язвительность, и она поняла, что он имел в виду тех многочисленных женщин, которые доверились ему и которых он предал. Ее лицо в темноте вспыхнуло румянцем оттого, что он осмеливался говорить с нею в таком тоне.
Однако времени на разговоры не оставалось. Мужчины схватились за весла, давая возможность яхте, все еще двигавшейся, бесшумно скользить по глади залива.
Лью перелез через борт и спустился в шлюпку, подтянутую к борту двумя гребцами.
Затем, видя, что Леона стоит в нерешительности, еще один из них поднял ее на руки и передал Лью. Тот подхватил ее, пытаясь между делом поцеловать в губы.
Она поспешно отвернулась, оттолкнув его кулачком, и почти тут же услышала его смех, словно ее жест показался ему простым ребячеством.
— Вы восхищаете меня, — прошептал он и опустил ее на дно лодки. Девушка хотела накинуться на него и высказать ему в лицо все, что она о нем думала, но остановилась, понимая, что ей не следует открывать рот из страха подвергнуть опасности жизни их всех.
В самом окружавшем их безмолвии было нечто жуткое и сверхъестественное: тридцать человек, двигавшиеся во мраке, словно призраки, и Лью Куэйл, орудовавший веслами с осторожностью тигра, крадущегося сквозь джунгли.
» Так вот на кого он похож, — вдруг пришло в голову Леоне. — На тигра, застывшего в ожидании броска, готового настигнуть свою жертву, такого сильного, что никто не способен ему противостоять «.
Она все еще прерывисто дышала, охваченная ужасом после его поцелуя. Она еще чувствовала мелкую дрожь, сотрясавшую все ее хрупкое тело. И вместе с тем в ее душе постепенно нарастало новое ощущение — предчувствие близкого освобождения, сознание того, что через несколько минут она сможет наконец ступить на берег и бежать под надежное прикрытие стен Клантонбери, подальше от этого человека, которого она ненавидела и боялась, подальше от этой зловещей тишины, чреватой угрозой.
Внезапно шлюпка наткнулась на прибрежную гальку, и Лью выскочил из нее, его высокие сапоги не давали ногам промокнуть. Он оттащил лодку чуть в сторону от воды и затем нагнулся к Леоне.
— Я доберусь сама, — прошептала она.
— Песок влажный, — бросил он в ответ. — Я вас перенесу.
— Нет, я справлюсь, — попыталась она возразить, но безуспешно.
Руки Лью обхватили ее, и он поднял ее легко, словно куклу, лишенную способности думать и чувствовать.
— Не бойтесь, — сказал он. — Сейчас нам некогда заниматься любовью. До этого очередь дойдет позже, когда вы вернетесь в Ракли.
Это было скорее утверждением, чем угрозой, но Леона в полной мере ощутила весь ужасный смысл его слов, будто он нанес ей удар. Даже у себя дома она не могла обрести покой или спастись от этого человека.
Он перенес ее за линию прилива и поставил на ноги. Позади Леона могла расслышать слабые звуки тяжелых предметов, опускаемых на воду, — едва различимый всплеск, внезапные приглушенные ругательства.
Все это происходило на удивление тихо, учитывая, сколь многое нужно было успеть сделать.
И вдруг безмолвие ночи пронзил отчаянный крик, вопль, который словно отдавался гулким эхом в кромешной тьме:
— Уходите! Опасность! Назад, в море!
Голос был полон страха, однако в самой его громкости чувствовалась незаурядная смелость.
— Опасность! Они в засаде, болваны! Назад, в море!
Крик повторился снова, и теперь кто-то пустился бежать вниз по откосу пляжа по направлению к Леоне и Лью, пока они стояли, застыв неподвижно на месте, ошарашенные неожиданным шумом. И в этот момент Леона узнала голос и поняла, кто это был.
— Хьюги! О, Хьюги! — закричала она.
Она бросилась к брату, но в этот момент раздался звук ружейного выстрела, вспышка огня, и, едва она добежала до него, Хьюго рухнул как подкошенный на землю.
— Хьюги! О, Хьюги!
Оказавшись рядом с братом, Леона рухнула на колени. Сейчас вокруг нее началось настоящее столпотворение. До нее доносился резкий голос Лью, выкрикивавшего приказания, со всех сторон бухты раздавалась беспорядочная стрельба. Она замечала яркие оранжевые вспышки огня, слышала свист пуль над своей головой.
» Будьте вы прокляты! Беритесь за весла!«—» Пресвятая Мадонна!«—» Нас предали!«—» Черт бы побрал вас, разини!«
Суматоха была неописуемой, внезапно кто-то направил свет на лицо Леоны. Она подняла глаза, полные страдания от мучительной тревоги за Хьюго, и увидела, что фонарь держал лорд Чард.
— Он умер! — закричала она в исступлении. — Умер!
И это вы убили его! Я ненавижу вас! О, как я вас ненавижу! Хьюги мертв!
— Я пойду за помощью, — произнес он тихо.
Пока лорд Чард удалялся, унося с собой фонарь, она бросила беглый взгляд на залитое кровью лицо Хьюго. Но прежде чем Леона смогла снова заговорить, прежде чем она успела закричать от страха, кто-то подхватил Хьюго на руки. Она знала, что это был Лью, но была не в состоянии что-либо сказать или предпринять, когда он крупными шагами направился по гальке в сторону лодки, в которой они причалили к берегу. Она все еще стояла на коленях в оцепенении, не в силах осознать до конца случившееся, терзаемая сильнейшим волнением, когда несколькими секундами позже он вернулся и резким толчком поставил ее на ноги.
Лью отнес ее за несколько футов к воде и почти швырнул в лодку.
— Пригнитесь! — крикнул он ей, заглушая шум выстрелов. — Как можно ниже!
Она была настолько потрясена, что ей ничего не оставалось, как только повиноваться. Хьюго лежал на дне лодки, и Леона сжала его в объятиях, почувствовав, едва она коснулась его лица, что ее пальцы стали липкими от крови.
Последовал еще один выстрел, и она услышала жалобный свист пули над их головами. Лью работал веслами как одержимый, почти на пределе человеческих возможностей Они уже покинули пределы бухты, и, слегка приподняв голову, она увидела прямо перед ними темный силуэт яхты. Гребцы действовали на удивление слаженно и с каждым взмахом весел удалялись все дальше и дальше от берега.
Издалека до нее донесся чей-то крик:
— Перезарядить ружья!
А другой голос звал ее по имени:
— Леона! Леона!
Она была уверена, что голос принадлежал лорду Чарду, но, когда он растаял во мраке, девушка решила, что ей это только почудилось.
К тому времени они уже вышли в открытое море, и Лью сложил ладони рупором у рта.
— Эй, вы, там! — окликнул он. — Остановитесь и подберите нас.
Лодка подплыла к самому борту яхты, Лью поднял Леону на руки и передал ее людям на палубе.
— Будьте осторожнее с Хьюги! Ради бога, будьте с ним осторожнее! — взмолилась она, забыв в порыве беспокойства о грубых руках, поддерживавших ее.
— Не волнуйтесь, сударыня, мы не причиним ему вреда, — отозвался кто-то добродушным тоном.
Хьюго был поднят совместными усилиями на борт и перенесен двоими мужчинами в каюту. В кромешной тьме Леона ничего не могла рассмотреть, но догадалась, что они уложили его на пол. Затем, несколько секунд спустя, кто-то зажег фонарь, и, когда его неверное пламя осветило тело, неподвижно лежавшее на деревянных досках, устланных соломой, Леона в первое мгновение боялась взглянуть.
Неужели лицо Хьюго было разворочено пулей? Heужели он был настолько тяжело ранен, что у него не было ни малейшей надежды выжить? Мужчины, принесшие его, обернулись в ее сторону, и, сделав над собой усилие, девушка подошла к нему и опустилась на колени. Его лицо казалось сплошной кровавой маской, и ей на миг подумалось, что она не выдержит и упадет в обморок от одного его вида. Затем она вынула из кармана крошечный батистовый носовой платок и принялась вытирать кровь.
— Пуля у него в голове, — произнесла она, не обращаясь ни к кому в отдельности, и тут рядом с ней вдруг появился Лью.
— Беритесь за весла, — бросил он человеку с фонарем и другим, помогавшим перенести Хьюго. — И держите дверь закрытой.
Под действием его резкого голоса мужчины, крадучись, вышли. Лью поставил фонарь на пол и, без стеснения забрав у Леоны носовой платок, остановил кровотечение из раны, которая, как теперь можно было видеть, представляла собою глубокий зияющий рубец почти у самого виска Хьюго.
— Он… умер? — спросила Леона дрожавшим от волнения голосом.
Лью засунул руку под подкладку сюртука Хьюго.
— Нет, сердце еще бьется, — ответил он. — Он потерял сознание от удара. Когда мы прибудем в Дьепп, мы найдем для него врача.
Внезапно Лью повернул голову на звук распахнувшейся двери каюты.
— Какого черта вам здесь нужно? — осведомился он сердито. Ответ предстал перед ним в виде безжизненного тела, которое двое мужчин внесли в каюту и опустили на пол.
— Это Бен Робинсон, — пояснил один из них.
Человек был ранен выстрелом в грудь, и весь перед его рубашки был залит кровью. Но он еще оставался в сознании и, едва Лью поднес фонарь к его лицу, взглянул на него потускневшими глазами.
— Нам… нам… крепко досталось, мистер Куэйл? — произнес он с трудом. — Да… это была… крупная переделка… пока ей не пришел… конец…
В его горле раздалось странное бульканье, кровь хлынула у него изо рта, и голова запрокинулась. Один из мужчин, принесших его, перекрестился и пробормотал молитву.
— Выбросите его за борт, — скомандовал Лью Куэйл., — Но… вы не можете так поступить! — вскричала Леона.
— Почему же? — спросил он. — Мы не можем явиться в Дьепп с грузом трупов на борту, за это я вам ручаюсь.
— Быть похороненным… без покаяния или… молит — : вы? — запинаясь, выговорила Леона, сознавая, что ее протест был не совсем справедливым, и все же потря сенная до глубины души подобным концом, какой бы ни была в прошлом жизнь этого человека.
— Ничто не мешает вам прочесть ее, — насмешливо ответил Лью.
Двое мужчин, которые внесли Бена Робинсона в каюту, снова подняли его и скрылись за дверью; после короткой паузы раздался внезапный всплеск воды. Леона зажмурила глаза.» Неужели этот кошмар никогда не кончится?«— спрашивала она себя.
Лью подошел к двери.
— Есть еще раненые?
— У Джека заноза в пальце, — отозвался кто-то из гребцов. В ответ раздался грубый хохот, почти тотчас же прерванный Лью.
— Потише, вы, болваны, — накинулся он на них. — Вы хотите, чтобы на каком-нибудь сторожевом судне услышали нас? Их здесь, в Ла-Манше, хоть пруд пруди, и вам это прекрасно известно. Продолжайте грести, вы, проклятые сухопутные крысы. Доберемся до Дьеппа — и тогда можете кричать сколько душе угодно, если только у вас есть о чем кричать!
Он вернулся в каюту, хлопнув за собой дверью.
— Идиоты! — выругался он. — И пусть душа лорда Чарда — или как там еще зовут этого вашего ненаглядного дружка — сгинет в аду!
Леона не отвечала. Склонившись над Хьюго, она убедилась, что он дышал, но была напугана мертвенной бледностью его лица и видом крови, сочившейся через носовой платок и стекавшей по впалым щекам.
Лью нагнулся над ним, чтобы рассмотреть его лицо поближе.
— В любом случае он выживет, — произнес он после небольшой паузы.
— Он спас вас! — воскликнула девушка. — Он рисковал всем, чтобы выручить вас из беды.
— Он, конечно, сделал все от него зависящее, чтобы предупредить нас, — неохотно признал Лью.
— Если бы не он, вы все были бы убиты или захвачены в плен, — заметила Леона. — Отдаете ли вы себе отчет в том, что они стреляли с обеих сторон залива? Они просто сдерживали огонь, пока вы не зашли слишком далеко, чтобы успеть выбраться оттуда.
— А кто подстроил эту дьявольскую ловушку, позвольте спросить? — возразил Лью. — Можете не говорить, я и так знаю ответ. Но Хьюго утверждал, что, по его мнению, его пронырливая светлость не нашел в Ракли ничего, что его подозрения рассеялись и приняли совсем другое направление.
В его словах, без сомнения, содержался упрек, и Леона вспыхнула румянцем.
— Как мог Хьюги думать иначе? — горячо вступилась она за своего лежавшего без сознания брата. — Лорд Чард казался таким любезным и обходительным. Только приехав в Клантонбери, мы поняли, что его приглашение было всего лишь хитрой уловкой, чтобы удалить нас из замка.
— Должно быть, он узнал, что мы использовали бухту в Клантонбери и раньше, — размышлял Лью вслух, глаза его сузились. — Это дурно обернется для того, кто нас предал.
— Нет! Не надо больше крови! — вскричала Леона. — Разве вам этого не достаточно? Один человек погиб, а Хьюги едва д-дышит.
— Двое пострадавших из тридцати двух, — заметил Лью. — В сущности, нам не на что жаловаться.
— Вы бы не рассуждали так, если бы ранили вас, — резко возразила Леона. — Или если бы вы были женой или матерью того несчастного, которого выбросили за борт. Неужели вы не понимаете, что игра не стоит свеч?
Что вы можете предложить в обмен на человеческие жизни? Только деньги!
— Деньги — это то, к чему стремится большинство мужчин и, разумеется, все женщины, — ответил Лью. — И когда мы доберемся по Дьеппа, моя дорогая, вам самой они, безусловно, очень пригодятся.
Он окинул ее беглым взглядом, пока она стояла на коленях, склонившись над телом Хьюго, и у Леоны вдруг создалось впечатление, что ее раздели, — было нечто до крайности унизительное и отталкивающее в самом выражении его глаз. Она потупила взор, понимая, что в грязном, покрытом пятнами крови жакете, с растрепанными волосами, падавшими на лоб мокрыми прядями, она выглядела слишком дико и неряшливо, чтобы сохранять достоинство и противостоять его натиску.
— Меня не заботит моя внешность, — произнесла она с вызовом, обращаясь не столько к нему, сколько к себе самой.
— Но зато вас должно заботить, сможет ли Хьюго получить помощь хорошего врача, — отозвался Лью. — А это тоже стоит немалых денег. Так что вам придется помнить, моя маленькая бунтарка, кто держит в руках завязки от кошелька.
Леона почувствовала, как на ее глазах выступили слезы унижения, но поспешно отвернула голову, чтобы он не мог их заметить.
— Оставьте м-меня, — произнесла она, и, несмотря на все ее усилия казаться гордою, голос ее сорвался на этих словах и они прозвучали слабо и жалобно, словно плач обиженного ребенка.
Он рассмеялся и вышел из каюты. Снаружи донесся его голос, подзадоривавший людей на палубе, приказывавший им грести быстрее, подальше от проклятых берегов Англии.
Леона поднялась, слегка пошатываясь, на ноги, подобрала солому, оставшуюся от тщательно упакованных ящиков и тюков, в беспорядке разбросанных по полу каюты, и подложила ее под голову Хьюго, чтобы ему было удобнее. Подумав, что он может замерзнуть, она собиралась было снова снять свой жакет и укрыть его им, но не стала этого делать из опасения, что Лью войдет в каюту и застанет ее в одной тонкой батистовой рубашке. Леона знала, что от влаги она прилипла к телу, а ей не хотелось своим видом вводить его в соблазн. Вместо этого она отыскала в углу брошенный там мешок и укрыла им Хьюго, надеясь хоть немного согреть его. Она держала его руку в своей, ласково поглаживая ее и прижимая к груди, чтобы сохранить тепло.
И все это время она ясно отдавала себе отчет в том, что они удалялись все дальше и дальше от Англии, все дальше и дальше от единственной надежной опоры, которую она когда-либо знала в жизни, — все дальше и дальше от лорда Чарда!
Сейчас, сидя здесь на полу, она не могла удержаться от мыслей о том, что он должен был подумать, когда, вернувшись на то место, где оставил ее, вдруг обнаружил, что она исчезла, и Хьюго вместе с нею. Был ли он обескуражен или просто раздосадован тем, что его пленникам удалось скрыться?
Хьюго сам себя выдал, на этот счет вопросов не возникало. И хотя девушка упорно не желала этого признавать, она понимала, что должна была быть благодарна Лью Куэйлу за то, что ее брат не был в эту минуту закован в цепи и отправлен в ближайшую тюрьму. Что ему грозило, спрашивала она себя. Пришлось бы ему поплатиться жизнью, если бы его поймали, или его просто сослали бы на каторгу?
От одной этой мысли она вздрогнула, невольно вспомнив корабль, который видела однажды в порту Саутгемптона. Заключенных, скованных одной цепью, доставили на борт и хлыстом загоняли в трюм с такой беспощадной жестокостью, что даже теперь ей было больно об этом думать. И это могло случиться с Хьюго!
Леона понимала, что, как бы она ни относилась к Лью, ей следовало быть признательной ему только за то, что он избавил Хьюго от подобной участи. Даже если бы она отдалась на милость лорда Чарда, он тоже, может быть, оказался бы не в состоянии спасти Хьюго. Ей было трудно судить об этом. Она только снова и снова слышала его тихий голос, говоривший:» Я пойду за помощью «, и вспоминала, как он скрылся в темноте ночи.
Помнил ли он ее вспышку гнева? Не звучал ли до сих пор в его ушах ее отчаянный вопль?
» Я ненавижу вас! Ненавижу!«— крикнула она ему тогда.
Леона внезапно закрыла лицо руками.
— Это не правда! — шепотом призналась она себе. — Я люблю его, как бы он ни поступил с нами. Даже если бы он убил Хьюги, я все равно продолжала бы любить его.
Она считала это предательством, неистовство ее собственных чувств отталкивало ее, и все же она должна была быть честной хотя бы сама с собой. Только потому, что она слишком глубоко любила лорда Чарда, с ее губ срывались слова ненависти.
» Как я могу любить его, — упрекала она себя, — когда он так обошелся с Хьюги?!«Но девушка знала, что даже вид ее брата, лежавшего безмолвно и неподвижно с раной в голове, не в силах был заглушить трепетное биение ее сердца, острую тоску по человеку, который первым вызвал к жизни странное пламя в ее душе.
— Должно быть, я сошла с ума, — прошептала Леона.
Но она понимала, что дело было вовсе не в безумии, а в охватившем ее чувстве любви, любви, совершенно отличавшейся от образа, существовавшего в ее воображении.
Прежде она представляла себе любовь как нечто таинственное, прекрасное и волшебное, что однажды входит в жизнь женщины. Вместо этого она оказалась пыткой и постоянной болью, источником внутреннего раздора, разрушившего весь ее душевный покой и надежду на счастье. Любовь была подобна пламени, урагану, бушующему морю, тогда как она считала ее мягким светом камелька и тихой гаванью, куда можно было укрыться от житейских невзгод.
Леона была настолько смущена и растерянна и в то же время испытывала такую беспредельную тревогу за Хьюго, что, не удержавшись, заплакала — сначала тихо, прижимая к щекам слабую холодную руку, по которой стекали слезы, и затем в приступе горя зарыдала отчаянно и безнадежно, так что все ее маленькое хрупкое тело сотрясалось и слезы лились, словно капли крови, из глубины сердца.
Она оплакивала Хьюго, и свою собственную судьбу, и убитого человека, который без погребения и исповеди был выброшен в море. Она рыдала при мысли навсегда покинуть Англию и свой родной дом. Но над всем этим преобладало, омрачая ее душу, сознание того, что корабль уносил ее все дальше и дальше от человека, которого она любила, и что ей никогда больше не суждено было его увидеть.
Он мог презирать ее. Он мог быть рад удобному случаю отделаться от нее. Но она все еще любила его страстно и безнадежно, с той пылкостью, на которую раньше не считала себя способной.
Девушка не имела понятия, сколько времени она просидела так на полу каюты. Слезы изнуряли ее до тех пор, пока у нее уже не осталось сил плакать. Когда дверь каюты открылась, она даже не повернула головы, поскольку ею овладела такая безысходность, что даже страх теперь был бессилен вдохнуть в нее новую энергию.
— Как он?
Этот вопрос был задан Лью, и, не получив ответа, он нагнулся, положив руку на щеку Хьюго.
— Ему холодно, — коротко произнес он. — Ничего нам недолго осталось ждать. Уже светает, и ко времени завтрака мы должны быть в Дьеппе.
Леона по-прежнему хранила молчание, Лью, пройдя через каюту, отдернул тяжелую занавеску на маленькой амбразуре в стене, пропуская в каюту свет.
— На таком судне, как наше, и при спокойном море все плавание занимало не более чем три часа, — продолжал он. — К сожалению, мы идем на коротких веслах, так что нам потребуется несколько больше времени.
Но мы сумеем обернуться достаточно быстро, чтобы ускользнуть от сторожевых и любых других судов, которые, по-видимому, уже ищут нас.
Леона снова ничего не ответила, и, взглянув на ее поникшую голову. Лью произнес:
— Неужели вам нечего сказать? Франция покажется вам далеко не самым плохим убежищем. Вам, конечно, понадобятся деньги. У французов вошло в обыкновение ни во что не вмешиваться, пока им не заплатят. Но я сопровождаю вас. Не забывайте об этом — для вас большая удача, что я сейчас с вами.
Леона устало приподняла голову. Под глазами были заметны темные круги от бессонницы и слез, лицо было почти столь же бледным, как и у Хьюго. И все же она была удивительно красива в бледном холодном свете, проникавшем через узкое отверстие в темную грязную комнату.
— Меня не волнует, что будет со мной, когда мы доберемся до Дьеппа, — произнесла она хриплым от усталости голосом. — Я прошу лишь о том, чтобы Хьюги как можно скорее был обеспечен уход врача. Но я должна поблагодарить вас за то, что вы… спасли его минувшей ночью. Мне страшно даже представить, что могло бы с ним случиться, если бы его… схватили после того, как он вас предупредил. И так как вы… вынесли его оттуда, мне остается сказать вам… спасибо, от всего сердца.
Слова благодарности с усилием срывались с ее губ, хотя, понимала Леона, справедливость требовала, чтобы они были произнесены. В первое мгновение ей показалось, что Лью вот-вот рассмеется ей в лицо, но вместо этого он ответил со зловещим огоньком в глазах:
— Значит, вы благодарны мне, не так ли? Что ж, это уже один шаг вперед. Я еще напомню вам при случае о вашем долге признательности — вероятно, вы сочтете нужным добавить его к той сумме, которую задолжал мне Хьюго.
— Как вам угодно, — ответила Леона, и голос ее отзывался отчаянием и безнадежностью даже в ее собственных ушах. Она поняла в это мгновение, что стала заложницей, чье положение было столь же ужасным и унизительным, как та жизнь, которая ожидала Хьюго, если бы он остался в Англии. Она была всецело в руках Лью Куэйла и сейчас ничего не могла с этим поделать.
Снаружи раздался крик одного из гребцов, и Лью вышел из каюты. Как только он ушел, Леона обернулась, утерев слезы, к Хьюго и прильнула головой к его груди.
— Хьюги, милый, если бы только ты мог спасти меня! — прошептала она, сама понимая, однако, всю безнадежность своего желания.
Но теперь, по мере того как они приближались к берегам Франции, Леона снова несколько воспрянула духом. Она уже опустилась на самое дно пропасти, достигла предельной ступени отчаяния. Потому ли, что была молода, или потому, что оставаться долго в подавленном состоянии противоречило самой ее натуре, ей казалось, что каким-то сверхъестественным образом все еще могло обернуться не так плохо, как представлялось.
Вероятно, ей придало сил то, что Хьюго слегка пошевелил головой и бессвязно что-то пробормотал. Это было всего лишь слабое движение, и слова, срывавшиеся с его губ, были неразборчивыми. Но, по крайней мере, это свидетельствовало о том, что он был жив, и, во всяком случае, это было гораздо лучше, чем если бы он продолжал лежать молчаливым и неподвижным, со зловещей бледностью на лице.
— Он пытается заговорить, — обратилась она к Лью, когда тот вошел в каюту сообщить ей, что через десять минут они должны прибыть в гавань.
— Я же говорил, что вам не о чем беспокоиться, — отозвался он. — Хьюго очень вынослив, недаром ведь ему пришлось пройти через всю войну. Я знаю на набережной недорогие меблированные комнаты, куда я смогу вас отвести, и мы тут же пошлем за самым лучшим врачом в Дьеппе.
— Спасибо, — только и смогла промолвить в ответ Леона.
И она снова вынуждена была поблагодарить Лью после того, как Хьюго с величайшей осторожностью перенесли на импровизированных носилках с палубы корабля на мол.
Комнаты, куда их проводил Лью, оказались небольшими, но вполне опрятными. Они были расположены над маленьким estaminet
type="note" l:href="#FbAutId_23">23
, который, как догадалась Леона, избрали местом своих встреч контрабандисты.
Хьюго подняли наверх по узким ступенькам, и, когда они добрались до спальни с ее просторной кроватью, набитыми перьями матрацами и выходившими на набережную вычищенными окнами, украшенными белыми занавесками, Леона осталась вполне довольна увиденным.
— Вас это устраивает? — осведомился Лью.
— Хьюги будет здесь очень удобно, — ответила она.
— Ваша спальня за следующей дверью, — сказал он, — и хозяин предоставляет в ваше распоряжение свою собственную гостиную, чтобы вам не пришлось заходить в бар.
— Врача! Умоляю, поскорее приведите врача!
— Я сделаю все, что в моих силах, — ответил Лью, и девушка услышала, как он с шумом спустился вниз по лестнице.
Жена владельца трактира, толстая, болтливая француженка, поднявшись наверх, помогла Леоне раздеть Хьюго и уложить его на чистое белье. Леона говорила по-французски, но не очень уверенно и иногда делала ошибки в произношении отдельных слов. К счастью, она могла понять все, что пыталась сообщить ей француженка.
Когда Хьюго был в постели, они смыли запекшуюся кровь с его раны, которая — убедилась теперь Леона — оказалась не такой глубокой и опасной, как ей показалось сначала. Теперь, согревшись, он начал бредить и метаться из стороны в сторону: было очевидно, что у него нарастала лихорадка.
— Если бы только врач поторопился! — простонала Леона, но француженка с улыбкой произнесла в ответ:
— Не волнуйтесь, ma'm'seile, ваш брат поправится.
Мне случалось видеть много раненых, и мы выхаживали здесь людей куда в более худшем состоянии, чем он.
Леона, однако, не поверила ей, пока не прибыл врач — пожилой мужчина с пышными усами и резкой, довольно неприятной манерой в обращении. Он тщательно осмотрел Хьюго, перевязал его рану бинтами и произнес:
— Alors!
type="note" l:href="#FbAutId_24">24
Это не опасно. Пуля прошла насквозь и повредила артерию. Вот почему было так много крови.
Ему нужно оставаться в полном покое три или четыре дня. Если лихорадка усилится, я приду снова и пущу ему кровь, в противном случае мне здесь больше делать нечего.
— Но, monsieur
type="note" l:href="#FbAutId_25">25
, — запротестовала Леона.
— Я же сказал: мне здесь больше делать нечего, — повторил француз. — Это будет стоить пятьдесят франков, с вашего позволения.
Он протянул руку, и Леона почувствовала, как ее лицо вспыхнуло румянцем.
— Я — я прошу прощения, monsieur, но… у меня нет при себе денег, — объяснила она смущенно, спотыкаясь на французском произношении. — Если вы будете… так любезны… обратиться к джентльмену, который… привел вас сюда, мистеру Куэйлу, то он, я… уверена, заплатит вам.
Врач что-то недовольно пробурчал себе под нос и покинул комнату. Леона коснулась руками пылавших щек. Быть обязанной Лью Куэйлу, обращаться к нему за каждым пенни и знать, что из его денег им придется оплачивать жилье и каждый кусок пищи на столе, — все это уже само по себе было достаточно тяжело. Но как долго это могло продолжаться? У нее едва хватило силы воли, чтобы поставить перед собой этот вопрос.
Однако должен же был существовать какой-то иной выход!» Я найду себе работу, — убеждала она себя. — Наверное, в Дьеппе есть люди, которые нуждаются в услугах швеи. Или, быть может, мне удастся наняться посудомойкой в estaminet «.
При одной этой мысли девушка вздрогнула, и все же она понимала, что чувство самоуважения никогда не позволит ей сидеть без дела, пока она не найдет какой-либо способ заработать деньги.
Внезапно она подумала, что Хьюго, вероятно, захватил некоторую сумму с собой, и упрекнула себя за то, что не догадалась об этом раньше. Француженка аккуратно разложила одежду брата на спинке кресла, и сейчас, пошарив в кармане белых атласных брюк, которые он надел накануне к обеду, Леона обнаружила кошелек.
» Каким красивым Хьюги выглядел тогда, — подумала она невольно с болью в сердце, — совсем как дома среди блистательного светского общества, собравшегося в Клантонбери! И теперь ему больше никогда не суждено вернуться туда «. Леона понимала, что это вынужденное изгнание обещало быть очень мучительным для Хьюго.
Она высыпала содержимое кошелька в ладонь. Пять золотых гиней! По крайней мере, это было уже кое-что, но надолго ли их могло хватить? Кроме них, из ценных вещей оставались только золотая с изумрудом застежка на кармашке для часов и брегет
type="note" l:href="#FbAutId_26">26
, принадлежавший их отцу, который Хьюго носил за подкладкой сюртука.
Она положила деньги для лучшей сохранности в карман своего жакета, вспомнив между делом, что Хьюго, когда он выздоровеет, понадобится новая одежда. Невозможно было расхаживать по улицам Дьеппа в белых атласных брюках и голубом бархатном парадном сюртуке. Его галстук и жилет были насквозь пропитаны кровью, и у него не было других башмаков, кроме вечерних, с серебряными пряжками. Все это представлялось почти неразрешимым узлом проблем, и ей ничего не оставалось, как только ждать, пока Хьюго достаточно окрепнет, чтобы решить хотя бы часть из них.
Некоторым утешением служило то, что, хотя время шло, от Лью не было никаких вестей. Около полудня француженка принесла ей омлет, который оказался восхитительно вкусным, несмотря на то что Леона с трудом заставила себя съесть несколько кусочков.
День был уже в самом разгаре, когда Хьюго наконец пошевелился и открыл глаза.
— Дьявольщина! Где я? — спросил он раздраженно. — У меня вся голова как будто огнем горит.
— Ох, Хьюги! Ты в порядке?! — воскликнула Леона.
До этого момента она не сознавала, каким страхом наполняла ее мысль о том, что пуля могла задеть мозг.
Эта мысль постоянно присутствовала в ее подсознании, но девушка не осмеливалась даже наедине с собой отдать себе в этом отчет. Теперь на глазах Леоны выступили слезы облегчения.
— Что ты имеешь в виду — в порядке? — осведомился Хьюго и, подняв руку, прикоснулся к бинтам. — Что еще стряслось?
— Пуля попала тебе почти в самый висок, — ответила Леона.
— Пуля?! Какая пуля?
— Ох, Хьюги! Разве ты не помнишь? — воскликнула Леона. — Ты бежал по берегу, чтобы предупредить Лью.
— Ни черта не помню об этом, — отозвался Хьюго и, словно затраченное усилие было слишком велико для него, устало опустил веки и погрузился в глубокий сон.
Он проснулся снова двумя часами позже и на этот раз мог более связно рассказать о случившемся. Он не помнил точно, что произошло, когда он оказался на берегу, но зато ему удалось почти со всеми подробностями восстановить последовательность событий того рокового вечера, когда, сидя за карточным столом, он случайно узнал о том, что затевается.
— Я не помню, кто первый завел об этом речь, — произнес он слабым голосом, на лбу от напряжения проступили складки. — Кажется, одна из дам заметила, что встретила утром на дороге отряд солдат, и затем герцогиня — да, это была герцогиня — ответила:» О, они все уже ушли в Элфристон «. Я только взмолился про себя, чтобы ты успела предупредить Лью вовремя, как вдруг еще один из присутствовавших — если не ошибаюсь, мужчина — сказал:» Нет, не все. Я слышал, что этой ночью они установили караул на берегу бухты. Ходят слухи, что контрабандисты пользовались ею раньше «.» Нет, что вы?«— воскликнула герцогиня.
Хьюго слегка простонал, и Леона быстро произнесла:
— Не разговаривай, если это затрудняет тебя. Это может подождать до завтра.
— Нет, нет, я хочу восстановить все в памяти, — отозвался Хьюго раздраженно. — Так вот, она сказала:
» Нет, что вы! У нас в Клантонбери нет контрабандистов «. И тут Николас Уэстон рассмеялся. — Хьюго замолк на мгновение, закрыв глаза. Губы его искривились от боли, прежде чем он продолжил:
— Тогда я понял, так же ясно, как если бы кто-нибудь сказал мне об этом, что должно произойти. Лью, получив твое сообщение, доставит груз в бухту Клантонбери — он часто поступал так и раньше, я слышал, как он хвастался на этот счет, — и Чарду останется только захлопнуть ловушку. Ума не приложу, как я мог так его недооценивать. Он был точно таким же во Франции. Со стороны тебе бы показалось, что он бездействует, а на самом деле в это время в его голове рождается целая стратегия, которая должна привести к разгрому французов.
— Если бы только ты предупредил меня об этом заранее, — прошептала Леона.
— Наверное, он околдовал меня, — ответил Хьюго. — Он казался таким дружелюбным, таким покладистым, что я никогда бы ни о чем не заподозрил. Но когда Уэстон расхохотался, я все понял.
— И как же ты поступил?
— Я продолжал играть, как будто ничего не расслышал. Кажется, я выиграл несколько гиней. Но я оставил их на столе и поднялся со стула, сказав, что хочу выпить. Было уже довольно поздно, и по моим расчетам выходило, что если тебе удалось связаться с Лью и он решил идти в Клантонбери, то как раз приблизительно в это время яхта должна была достигнуть бухты. — Он закашлялся, потом продолжал:
— Я выпил рюмочку, мимоходом обменявшись фразами кое с кем из гостей, и выскользнул через французское окно. По-видимому, меня никто не заметил, и, как только я оказался в стороне от огней дворца, я бросился бежать. Я мчался через заросли и нашел — хотя до сих пор не знаю как — дорогу, ведущую к берегу моря.
Хьюго остановился и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.
— Больше я ничего не могу припомнить.
— Я могу рассказать тебе, что случилось, — сообщила ему Леона. — Когда ты добежал до пляжа, яхта была уже в бухте, готовясь опустить груз на дно. Ты предупредил их. Ты крикнул во весь голос:» Опасность! Назад, в море! Опасность!«Ты спас их всех, Хьюги. Опоздай ты хоть немного, они были бы слишком заняты своей разгрузкой, чтобы успеть выбраться.
Она глубоко вздохнула:
— Солдаты открыли стрельбу. Они ранили тебя и еще одного человека на борту яхты. Он погиб, но все остальные благополучно скрылись.
— А каким образом мне удалось спастись? Кажется, ты сказала, что они подстрелили меня.
— Да, верно, — ответила Леона тихо. — Но Лью спас тебя. Он перенес тебя в лодку, в которой доставил меня на берег, и потом вернулся за… мною.
Она пыталась добавить что-то еще, но слова почему-то не шли у нее с языка.
— Славный старина Лью! — воскликнул Хьюго с искренним пылом. — Это было чертовски ловко с его стороны, разве не так? Он спас меня. Он спас тебя, Леона.
Мы просто обязаны быть ему признательны!
— Да, Хьюги, мы должны… быть ему благодарны, — шепотом произнесла Леона.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь контрабандиста - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Любовь контрабандиста - Картленд Барбара



книга очень интересная. Я читала не очень много книг Б.Картленд но мне нравится ее стиль.Хотя среди прочитанных есть и не очень хорошие.Но эта книга мне понравилась. Она нашла в конце любовь.
Любовь контрабандиста - Картленд Барбарагаяне из армении
24.09.2012, 13.33





Полная ерунда,жаль потраченного времени.
Любовь контрабандиста - Картленд БарбараНаталья
23.02.2014, 21.10





на сей раз приключения удались. получила удовольствие от этого романа
Любовь контрабандиста - Картленд БарбараЛюбовь
8.03.2015, 14.18





Так себе.
Любовь контрабандиста - Картленд БарбараКэт
2.02.2016, 17.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100