Читать онлайн Любовь и вечность, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и вечность - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.47 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и вечность - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и вечность - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь и вечность

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Уезжая с герцогом в карете из «Приюта королевы», Дельфина с яростью вспоминала, как отец испортил весь ее план, который казался идеально продуманным.
Ей и в голову не приходило, что, когда она оставит мужчин одних в столовой, отец отправится показывать герцогу кухню.
Самой ей все эти разговоры об архитектуре смертельно надоели, даже когда речь шла о собственном доме, и она всегда предпочитала не слушать того, что отец рассказывал гостям или домочадцам.
Мо теперь, слишком поздно, увы, она вспомнила, как каждого гостя, заинтересовавшегося архитектурой дома, вели смотреть своды потолка на кухне.
Тем не менее молодая женщина твердо знала одно: ей нельзя позволить герцогу догадаться, как сильно она расстроилась, Когда Дельфина, к своему вящему удовольствию, впервые почувствовала, что герцог Линчестер останавливает на ней свой блуждающий взор, она твердо решила заставить этого несгибаемого холостяка изменить себе и захотеть жениться на ней.
Леди Брэмвелл была наслышана о герцоге задолго до их первой встречи, но, увидев его впервые, поняла, почему ни одна женщина не могла ни удержаться от восхищения его особой, ни устоять перед его обаянием.
И не только из-за его титула и особого положения в обществе. Этот человек, без всяких оговорок, показался ей самым привлекательным мужчиной из тех, кого она встречала в свете.
Истории его любовных похождений ни для кого не являлись секретом.
Напротив, почти все ее знакомые дамы стремились рассказать свою собственную историю увлечений герцога. Либо о его самой последней интрижке, либо одну из тех историй, какие кончались столь печально: потоками слез, разбитыми сердцами, угрозами покончить с собой.
И хотя Дельфина осталась вдовой, будучи еще совсем юной женщиной, она успела сильно повзрослеть за то время, что провела в браке с лордом Брэмвеллом.
Ома не была несчастна в этом браке, так как ее вполне устраивало его богатство, достаточное для удовлетворения почти всех ее желаний и прихотей. После бедности в родительском доме и незаметного положения в обществе, которое занимала ее семья, одно это вызывало ее восторг.
Преклонный возраст мужа, который был значительно старше нее, также особенно не беспокоил Дельфину.
Несомненно, он казался ей скучным, но, поскольку лорд Брэмвелл без памяти любил свою жену, она скоро научилась извлекать выгоду из его чувств. Она обнаружила, как легко обращать каждый поцелуй, подаренный мужу, в драгоценные камни или золото.
Когда лорд Брэмвелл умер, оставив ее во всех отношениях богатой женщиной, она решила, что теперь у нее появилась возможность подняться выше по социальной лестнице.
Увидев герцога Линчестера, леди Брэмведл сразу же ясно определила свою цель.
Дельфина обладала достаточной мудростью и практичностью, чтобы понимать: в борьбе за герцога она должна выделиться среди многочисленных женщин, потерпевших неудачу.
Самое простое было — когда герцог начнет ухаживать, не соглашаться сразу же на близость с ним.
Дельфина знала: все остальные женщины в подобной ситуации оказывались не в состоянии сопротивляться его настойчивости и уступали ему при первой же атаке, пылко и страстно отвечая на его желания.
Причина скорее всего состояла в том, что женщины, с которыми проводил время герцог, были либо вдовы, как она, либо имели до крайности уступчивых и услужливых мужей и, следуя светской моде, стремились завести любовника.
Иногда, как рассказывали Дельфине, кто-то из мужей проявлял достаточно храбрости и вызывал герцога на поединок, но неизменно по капризу насмешливой судьбы терпел поражение. И тогда он вынужденно становился предметом насмешек своих приятелей, появляясь перед ними с рукой на перевязи, в то время как герцог, игравший роль главного злодея в этих пьесах, выходил сухим из воды без единой царапины.
— Почему вы отказываете мне. Дельфина? — спросил герцог, когда понял, что она непреклонна в своем «нет».
— Меня воспитывали в строгости, — объяснила она нежным, почти девичьим голоском, — и моя мать преподала мне уроки, которым я хотела бы следовать.
— Но каким образом вы измените ее заветам, полюбив меня? — спросил герцог. — Б конце концов, будучи вдовой, вы никому ничем не обязаны, а как я понял из ваших слов, ваша мать умерла.
— Да, она умерла, — произнесла Дельфина с волнением в голосе, почувствовав которое, любой испытал бы желание утешить ее, — и я так сильно тоскую без нее!
— А ваш отец?
Подобного вопроса с надеждой ожидала Дельфина.
Герцог отдавал себе отчет в своей собственной значимости, и она знала, что он никогда не возьмет в жены женщину более низкого социального происхождения.
Очень рано унаследовав свой титул, он был избавлен от необходимости вступать в брак по расчету в юном возрасте.
Как догадывалась Дельфина, теперь, когда ему исполнилось уже тридцать четыре года, он начинал подумывать, что настало время обзавестись наследником, и искал достойную женщину в спутницы жизни.
Она знала — он захочет уважать свою жену, а ни к одной из женщин из его прошлого он не испытывал уважения.
«Именно уважения я и должна добиваться!»— решила Дельфина.
И принялась пробуждать к себе интерес, очаровывать, не отпуская ни на шаг от себя так, чтобы в конце концов совсем поработить его.
Но при этом наглухо закрывала перед ним двери своей спальни и отклоняла все подобные просьбы, как бы витиевато они ни звучали, какое бы счастье в объятиях друг друга ни сулили.
— Я с вами чувствую себя очень счастливой, — говорила она герцогу, — я счастлива, когда мы вместе, я искренне люблю вас, Тэлбот.
— Но недостаточно, чтобы осчастливить меня, — сетовал герцог.
Дельфина с трудом удержалась, чтобы не сказать — ему всего-то и надо, что предложить ей крохотное золотое обручальное кольцо, и она согласится на все.
Вместо этого она, побежала от него, но не настолько быстро, чтобы он не смог с легкостью догнать ее.
Она перепробовала почти все приманки, какие когда-либо знала, даже отменяла в последний момент обещанные поездки с ним; правда, последнее только приводило его в бешенство.
В тот момент, когда он упомянул ее отца, она решила, что ей представилась возможность произвести на него впечатление, раз и навсегда доказав свое соответствие роли будущей герцогини.
Конечно же, герцог слышал о роде Стэнли, так как о нем рассказывается во всех учебниках истории.
Не проходило ни одного сражения, (начиная с Агинкорта), в котором они не принимали бы участия, не было ни одной морской битвы, окончившейся победой, в которой кто-то из Стэнли не был бы отмечен наградой или иными почестями.
В роду у Стэнли было множество крупных политических деятелей.
К тому же, поближе познакомившись с герцогом, Дельфина поняла, что, если Нин являл собой совершенный пример архитектуры эпохи королевы Елизаветы, то же можно было сказать и о «Приюте королевы».
Молодая женщина всегда в глубине души презирала свой дом. Он был не настолько велик, чтобы сравниться с теми внушительными особняками и замками, в которых она останавливалась с тех пор, как вышла замуж.
Там не было ни лакеев, которые встречали бы мать с отцом, ни породистых лошадей в стойлах, которые могли бы домчать ее, куда бы она ни пожелала.
«Неужели я могла бы вынести еще год такой нищеты?»— спрашивала себя Дельфина, покидая родной дом с лордом Брэмвеллом и решив никогда туда не возвращаться.
Теперь, когда она расхваливала былые достоинства и храбрость своего рода, ей чудилось некоторое недоверие в глазах герцога, словно он предполагал, что они сильно преувеличены.
Леди Брэмвелл интуитивно догадывалась, что он никогда не сделает предложение ни одной женщине, пока не увидит сам те места и дом, в котором она появилась на свет и воспитывалась.
Дельфина как раз обдумывала, каким бы образом ей заманить герцога в «Приют королевы», чтобы познакомить с отцом, когда они оба получили приглашение от маркиза Свайра, который, как она помнила, жил всего в нескольких милях от ее собственного дома.
Еще девочкой ее возмущало, что маркиз и маркиза никогда не включали ни ее, ни Гарри в приглашения, которые раз в году присылали господину и госпоже Стэнли на прием в саду.
Это был единственный прием в году, который маркиз и его супруга устраивали в угоду местному обществу, или, как они называли, «общине», и единственный прием, на который допускали посторонних, не относящихся к их узкому кругу гостей.
«Ну, вот теперь и я —» в узком кругу «!»— с удовлетворением отметила про себя Дельфина и начала придумывать, как она сможет заманить герцога на встречу с отцом, при этом предусмотрительно не допустив, чтобы он столкнулся там с Гарри или Нириссой.
Леди Брэмвелп давно решила, что брат и сестра никоим образом не должны влиять на ее жизнь, и лучше всего ей совсем забыть о них. С присутствием Гарри еще можно как-то смириться, поскольку он был мужчиной, но сама мысль о существовании сестры, причем унаследовавшей бесподобную красоту матери, бросала Дельфину в дрожь.
Всем своим знакомым в Лондоне она сообщала, будто росла в семье единственным ребенком.
— Я была одинокой маленькой девочкой, — говорила она тем мужчинам, которые интересовались ее детством.
— Отныне вы больше никогда не будете одиноки, моя любимая, — как правило, слышалось в ответ.
И Дельфина склоняла головку на плечо говорившего, который начинал целовать ее требовательно и страстно до тех пор, пока она не начинала понимать, насколько маловероятно с этой минуты ее одиночество.
После смерти мужа Дельфина сменила несколько любовников, а один из них был у нее даже незадолго до смерти лорда.
Но леди Брэмвелл была крайне осторожна, и большинство ее приятельниц полагали, будто она слишком занята собственной персоной, чтобы вообще интересоваться мужчинами.
Дельфина искусно поддерживала в них эту мысль и создавала вокруг себя ореол (а она знала, в каком именно виде это обсуждается) холодности и полного безразличия ко всем без исключения мужчинам, пусть даже привлекательным.
В действительности же она была пылкой, страстной и ненасытной в любовных утехах.
Она с большим трудом отказывала герцогу и вряд ли сопротивлялась бы долго, не будь у нее тайных и бурных любовных отношений с лордом Поком.
В лорде Локе отражалось все, чем Дельфина восхищалась и что привлекало ее в мужчинах, и если бы она была способна вообще отдать кому-то свое сердце, отдала бы его только ему.
К несчастью, дела лорда Пока обстояли весьма плохо, он не имел ни серьезного денежного обеспечения, ни внушительного родового имения, в общем, ничего, кроме неистовой и неудержимой влюбленности в Дельфину.
Иногда она позволяла себе поиграть мыслями о том, что любовь Энтони Пока стоит больше целого мира вокруг, Но тут же отвергала эти мечты, зная, что ничто не принесет ей удовлетворения, кроме диадемы с земляничным листом, которая позволит присутствовать среди герцогинь на открытии парламентской сессии, принимать гостей в Нине и других великолепных владениях герцога.
— И почему я не герцог? — в отчаянии вопрошал Энтони Лок.
Дельфина старалась утешить его:
— Я люблю вас таким, какой вы есть!
И больше не требовалось слов.
Теперь, когда лошади миновали ворота в конце подъездной аллеи, которые всегда, сколько себя помнила Дельфина, были сломаны, она доверчиво просунула ладонь в руку герцога и сказала:
— Как мило с вашей стороны уделить папе столько внимания, я знаю, он в восторге от возможности увидеть Нин.
— Я считаю его единственным среди современных авторов, кто пишет с настоящим знанием дела об эпохе Елизаветы, — задумчиво отвечал герцог.
— Папа очень умен, мне бы хотелось быть столь же умной, — с легким вздохом произнесла Дельфина.
— Вам не занимать ума, так же как и красоты, — заметил герцог, но, вопреки ожиданиям молодой женщины, при этих словах не обнял ее за плечи.
Поэтому ей пришлось самой пододвинуться ближе, чтобы положить голову ему на плечо.
— Я рада была показать вам мой дом.
— Все увиденное мною оказалось чрезвычайно интересным, — заметил герцог, — особенно потолочные своды на кухне.
Дельфина затаила дыхание. И хотя она с удовольствием бы поменяла тему разговора, герцог спросил:
— Почему вы не рассказывали мне о брате и сестре? Я всегда считал вас единственным ребенком в семье.
— Они намного моложе меня, поэтому играли очень небольшую роль в моей жизни.
Это было лучшее из того, что смогла придумать Дельфина, но она прекрасно различила некоторую резкость в его тоне.
— Странно, почему все-таки вы никогда не вспоминали о них. Сколько лет вашей сестре?
— Нирисса совсем молоденькая, — ответила Дельфина, — думаю, ей сейчас около семнадцати, и я боюсь, она будет чувствовать себя неловко на приеме среди ваших привыкших вращаться в свете гостей.
— Мне кажется, вы сможете позаботиться о ней.
Дельфина, до этого намеревавшаяся убедить его, что было бы ошибкой включать Нириссу в число гостей, поняла бесполезность уговоров. Какие бы возражения ни приводила леди Брэмвелл, все они будут отвергнуты, поскольку герцог уже все для себя решил.
Она уже сталкивалась с проявлением железной воли герцога и решила, что в этом они одинаковы. И хотя все ее усилия были сейчас направлены на достижение собственной цели — на замужество с герцогом, — она подозревала, что как раз об этом он думает в последнюю очередь.
Однако сейчас она предприняла еще одну, последнюю, попытку изменить его решение.
— Возможно, было бы лучше, — сказала она, — если бы вы пригласили папу погостить как-нибудь в другой раз, а не тогда, когда все ваше внимание будет отвлечено ярмаркой лошадей.
В темноте кареты она не заметила, как глаза герцога замерцали озорным огоньком.
— Me могу поверить, будто вы можете быть столь жестокосердной и лишить вашего брата самого захватывающего приглашения из когда-либо полученных им — он даже не в силах был это скрывать!
— Мет, конечно же, нет! Тут герцог поинтересовался;
— Полагаю, это вы оплачиваете его обучение в Оксфорде? Совершенно очевидно, что дела вашего отца обстоят не так уж хорошо.
Дельфина сделала резкий вдох и поторопилась ответить:
— Папа получает кое-какие деньги от продажи своих книг, и, поскольку мы владеем землей, у него есть доход от наших арендаторов.
Опасаясь услышать какие-нибудь еще слова на эту тему, она протянула руку и, дотронувшись до щеки герцога, проговорила:
— Мы уже достаточно говорили обо мне! Давайте поговорим о вас, дорогой мой Тэлбот! Для меня нет темы более приятной и волнующей!
— Ей удалось справиться со столь трудной, на ее взгляд, задачей и больше не менять тему разговора вплоть до дома маркиза, где большая часть гостей уже ожидала их появления и приступила к ним с упреками и сетованиями на столь долгое отсутствие.
— Вы пропустили превосходный обед! — сказал кто-кто, и герцог ответил:
— Сомневаюсь, что он превосходил по качеству тот, который я имел удовольствие отведать, но теперь мы вернулись, и в вашей власти развлекать нас.
К досаде Дельфины, вместо того чтобы пригласить ее в танцевальную залу, где небольшой оркестр играл для гостей маркиза, предпочитавших танцы, герцог уселся за карточный стол.
Дельфина понимала, что теперь ей не удастся снова поговорить с ним наедине, прежде чем они разойдутся спать.
Впервые ее решимость не превращаться в его любовницу немного дрогнула, и она начала размышлять, не стоит ли ей подойти к нему и тихонько, так, чтобы ее слова не достигли чужих ушей, попросить его пожелать ей доброй ночи.
Эта мысль показалась ей слишком наивной. Но, когда Дельфина поднялась в спальню, она не могла избавиться от неприятного ощущения, будто с момента их посещения «Приюта королевы» что-то пошло не так, как надо, хотя она не была уверенна, в чем это «не так, как надо» заключалось.
«Я утомлена, и мне мерещится всякая чушь», — сказала она себе, укладываясь в кровать.
Но ей не спалось, и она продолжала видеть перед собой молоденькое личико Нириссы.
Наконец Дельфина уговорила себя, что герцог никогда не интересовался и вряд ли когда-нибудь будет интересоваться молоденькими девушками.


Когда Гарри следующим утром спустился к завтраку, отец уже вышел из-за стола.
Нирисса поставила перед ним вареное яйцо.
— Скажи, не приснилось ли нам вчера, будто нас пригласили погостить в Лин? Нирисса рассмеялась.
— Я задавала себе тот же самый вопрос, проснувшись утром. Нет, это правда, но я бы на твоем месте не очень-то рассчитывала на все это!
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Гарри.
— Меня не оставляет чувство, что Дельфине тем или иным способом удастся отменить приглашение. Ты же понимаешь, у нее нет никакого желания знакомить нас с тобой со своими друзьями и в особенности с герцогом!
— Ты права, — согласился Гарри, — но, если она помешает мне поехать на лошадиную ярмарку, пусть побережется!
— Ладно, просто не слишком рассчитывай на это, тогда меньше придется разочаровываться, — посоветовала брату Нирисса прежде, чем скрыться на кухне.
Она вернулась, неся ему кофе:
— В любом случае у меня нет никакой возможности ехать туда. Ты должен это понимать.
— Почему? — изумился Гарри.
— Потому что мне совсем нечего надеть. Даже если я потрачу часть драгоценных денег, которые мы вчера получили от Дельфины, мне все равно не удастся найти здесь ничего такого, что позволило бы мне не напоминать крестьянку на одном из блистательных приемов герцога.
Гарри смотрел на сестру в испуге.
— Ты и правду настроена пойти на попятную и отказаться от приглашения?
— Мне придется так поступить.
— Но ведь ты наверняка сможешь купить себе что-то на деньги Дельфины. Нирисса улыбнулась.
— Есть вещи и поважнее одежды, которые мне хочется купить.
— И что бы это могло быть? — насмешливо спросил Гарри.
— Ладно, для начала, ты — не единственный человек в мире, кто находит приятным ездить верхом на четвероногом существе, — ответила Нирисса, — ас тех пор, как лошадь папы стала слишком старой, чтобы вообще кого бы то ни было выдержать, мне приходится ходить на своих двоих.
Гарри поставил свою чашку и пристально посмотрел на сестру.
— О, Нирисса, прости меня! — сказал он. — Я и не понимал, какой я проклятый эгоист.
— Я не жалуюсь, — поспешила сказать Нирисса, — к тому же всегда кто-то из арендаторов проявлял любезность и на сезон охоты уступал мне своих лошадей, если не нуждался в них сам. По правде говоря, в моем распоряжении одно время имелась целая конюшня, пока я не вынуждена была положить этому конец!
— Что ты хочешь сказать? — спросил Гарри. Мирисса присела на стул напротив него.
— Ты помнишь Джейка Бриджемэна?
— Да, конечно. Это тот, с почты на главной дороге.
— Так вот, однажды он заехал к отцу, а после того, как встретил меня, предложил пользоваться его лошадьми всякий раз, когда я пожелаю.
Мириссе не пришлось больше ничего объяснять, Гарри воскликнул сердито:
— Черт бы побрал его за дерзость! Значит, он вел себя по-хамски?
— Нет, наоборот… Он был со мной слишком любезен… поэтому мне пришлось сказать ему, будто я больше не езжу верхом.
— Этого нельзя допустить, — сказал Гарри. — Если он будет по-прежнему причинять тебе беспокойство, я сверну ему голову!
— Мне удалось найти более разумный выход, — успокоила Мирисса брата. — Всякий раз, когда я замечала, что он подъезжает верхом или в коляске к парадной двери, я опускала засов и не обращала никакого внимание, как бы громко он ни барабанил в дверь. Как ты понимаешь, папа в своем кабинете никогда не прислушивается к стукам, а раз слуг в доме, кроме старушки миссис Коснет, приходящей по утрам, нет вообще, ему ничего не оставалось, как разворачиваться и уезжать.
Гарри посмеялся ее рассказу.
Но потом сказал:
— Подобное не должно больше повториться. И, само собой разумеется, если тебе хочется иметь лошадь, моя родная, я найду ее для тебя.
— Но я не намерена платить за нее столько, сколько собираешься ты, — заметила Нирисса. — Мне просто нужна молодая лошадь, на которой можно будет ездить по окрестностям, поскольку мне порой так хочется поразмяться.
— Я думаю, — сочувственно согласился Гарри, — и я обещаю, что ты сможешь кататься и на моей лошади, когда я буду бывать дома, и мы будем брать ее по очереди. Я прошу прощения за свою глупость. Как это я не мог понять раньше, до чего же гадкую и тоскливую жизнь ты здесь ведешь?!
Нирисса громко запротестовала:
— Это не так. Вовсе не гадкую и не тоскливую! Я очень счастлива здесь с папой, а теперь я смогу позволить себе оплачивать работу миссис Коснет по три, а возможно, и по четыре дня в неделю вместо двух, и смогу кормить папу намного лучше, чем могла позволить себе раньше. Теперь он даже сможет иметь иногда бокал красного вина на обед. Ты же знаешь, какое это дня него удовольствие, а у нас вина не было уже целую вечность, исключая вчерашний вечер.
— Вчера, перед тем как заснуть, я подумал, что Дельфина обязана что-то сделать для тебя. В конце концов, тебе уже почти девятнадцать. Мне кажется, что, если бы была жива мама, она сообразила бы (она ведь была удивительно умной женщиной), как сделать так, чтобы ты ездила на какие-нибудь балы и получала приглашения на приемы, где могла бы познакомиться с молодыми людьми твоего возраста.
Мирисса засмеялась.
— Ты похож сейчас на пожилую вдовушку, устраивающую мой брак… ведь к этому ты ведешь разговор, не правда ли… Гарри? Значит, ты считаешь, мне пора замуж?
— Я думаю, ты должны иметь шанс. — ответил Гарри, — а кого ты можешь выбрать здесь, в этой Богом забытой глуши?
Нирисса обошла вокруг стола и обняла брата.
— Люблю тебя, братец, — сказала она, — и ты не должен за меня волноваться! Только помоги мне купить не очень дорогую лошадь, и я буду самой счастливой на свете!
— Обязательно, — пообещал Гарри, — но я все-таки настаиваю на твоей поездке с папой и со мной в Нин.
Мирисса перебирала в мыслях скудное содержимое своего гардероба и никак не могла сообразить, что можно было бы перешить какие-нибудь из маминых, безнадежно устаревших, да и просто старых платьев, когда прибыл с письмом грум в ливрее маркиза Свайра.
Принимая от него послание, Нирисса догадалась, от кого оно, и не сомневалась, что это Дельфина сообщает ей об отмене приглашения в Пин.
Но вместо этого она прочла следующее:
Полагаю, нам надо постараться как можно лучше выпутаться из той сумятицы, которую внес в наши планы папа вчера вечером, а поскольку герцог твердо настаивает на вашем с ним и с Гарри приезде в Лин, мне остается только послать тебе кое-что из нарядов.
Я возвращаюсь в Лондон завтра рано утром и оттуда пришлю тебе дорожный сундук с кое-какими из моих платьев, которые я отложила для раздачи бедным или вообще на выброс.
Я уверена, ты сможешь переделать их или починить там, где это требуется, по крайней мере они будут смотреться лучше, чем те старые лохмотья, что были на тебе вчера вечером.
Передай Гарри, пусть ведет себя пристойно и проявляет скромность в отношениях с герцогом, иначе он потом об этом здорово пожалеет!
Ваша Дельфина.
Нирисса дважды перечитала письмо.
«Она все еще сердится на нас, — подумала девушка, — но ни она, ни мы ничего в прошлом исправить уже не можем. По крайней мере хоть Гарри порадуется, что приглашение герцога все еще остается в силе и всех нас ждут в гости».
Нирисса долго не могла избавиться от ощущения, что сестра обращается с ней как дама из благотворительного общества, раздающая подарки бедным детям. Однако, когда дорожный сундук прибыл, Нирисса уже не в состоянии была справиться с чисто женским возбуждением.
Прошли годы с тех пор, как она в последний раз надевала новое платье.
Приподняв покатую крышку дорожного кожаного сундука и увидев его содержимое, мисс Стэнли почувствовала, как поднялось у нее на строение, и никто, даже Дельфина, не сумел бы заставить ее почувствовать себя несчастной в тот момент.
Все платья оказались модными и в отличном состоянии. Видимо, Дельфина просто никогда не надевала ничего, что нуждалось даже в малейшей починке.
Большую часть отосланных младшей сестре платьев старшая отвергла, раз надев, из опасения критики своих соперниц, которые осудили бы ее за повтор.
Нириссе не дано было узнать, как по возвращении в Лондон Дельфина велела своей горничной отложить в сторону самые замысловатые и вычурные наряды, а также те, которые могли бы, по ее мнению, привлечь внимание к сестре.
Однако Нириссе все присланное казалось настолько восхитительным, что она как на крыльях полетела это примерять.
По три вечерних и дневных платья, дорожное платье и плащ, а также (уж на это она и не смела надеяться) очаровательная амазонка для верховой езды.
Сначала она думала, что Дельфина прислала только один этот дорожный сундук, но, оказалось, было еще несколько меньших по размеру коробок, в которые упаковали туфли, шляпки, перчатки и множество прочих мелочей.
Даже Гарри потрясло великодушие Дельфины, но, прочитав записку, посланную старшей сестрой накануне отъезда из Свайра, он сказал:
— Уверен, тебе, как и мне, хотелось бы швырнуть все это ей лицо!
Нирисса даже вскрикнула.
— Эти вещи теперь мои, и я не смогу заставить себя расстаться с ними! Пусть мне их подарили скрепя сердце, дареному коню в зубы не смотрят!
Гарри рассмеялся и, обняв младшую сестренку, неожиданно поцеловал ее.
— Ты такая чудная, — сказал он, — надеюсь, однажды я найду тебе мужа, который станет заботиться о тебе и обеспечит тебя всем, чего бы ты ни пожелала.
— Сейчас мне ничего больше не нужно, — призналась Мирисса, — лишь бы скорее увидеть Лин и покататься на лошадях герцога.
— Да будет так! — пылко согласился Гарри. — Сегодня я отправляюсь в Оксфорд и постараюсь выпросить, одолжить или украсть какую-нибудь приличную одежду, чтобы тебе не было за меня стыдно.
— Что ты! Я в любом случае никогда не буду стыдиться тебя!
— Когда я сообщу лучшему портному Оксфорда, что я намерен потратить у него весьма приличную сумму, я уверен, он сумеет за это время как-нибудь экипировать меня, — усмехнулся Гарри, — особенно когда я расскажу ему, куда я еду!
Нириссе показалось это неразумным, но она промолчала.
Она знала, как расстраивался Гарри из-за своей ужасной одежды на фоне шикарно одетых приятелей-студентов.
Она вспомнила изящно повязанный шейный платок герцога в тот вечер, когда он приезжал в «Приют королевы», и накрахмаленные уголки воротничка его рубашки, упиравшиеся в подбородок.
«Если Гарри рассчитывает походить на герцога, его постигнет разочарование», — подумала она.
Но она-то считала, что никто не может сравниться с братом ни по привлекательности, ни по доброте и чуткости.
«И почему мы должны под кого-то подстраиваться?»— спросила девушка у своего отражения в зеркале, горделиво вскинув подбородок жестом, изображенным на всех портретах ее предков из знаменитого рода Стэнли.
До самого последнего момента казалось, что они не смогут подготовиться к отъезду в пятницу утром, когда герцог пришлет за ними свою карету.
Нирисса предположила, что герцог договорился разместить своих людей и лошадей у маркиза с тем, чтобы им не пришлось делать с утра большой перегон.
«Чтобы все переделать и успеть, мне придется допоздна не ложиться в четверг», — подумала она.
Когда-то одежда отца заказывалась у отличного портного, но, конечно, за эти годы она потеряла вид, и сейчас, чтобы придать ей хотя бы относительную представительность, пришлось часами чистить, отпаривать и отглаживать все вещи.
Само собой разумеется, меньше всего это интересовало самого Марка Стэнли. Единственное, что было для него важно, — успеть привести в окончательный вид главу, не пропустив ничего характерного для елизаветинской эпохи. Тогда, добавив свои впечатления о Пине, он получит полную картину архитектуры того времени.
Но когда он надел свой лучший костюм, который был многократно отпарен и выглажен, и повязал шейный платок, Мирисса отметила про себя, что даже Дельфина не найдет, к чему придраться.
— Вы выглядите шикарно, папа, — сказала она вслух и поцеловала его в щеку.
— Ты тоже, дорогая моя, — удивленно заметил он.
Не в сипах подавить восторг от своего наряда, Мирисса закружилась в танце по холлу и сделала пируэт перед отцом, демонстрируя свое муслиновое платье с голубыми лентами и дорожную накидку того же цвета, с которой сочеталась отделка привлекательной и очень дорогой шляпы.
Больше всех появлению дорожной кареты герцога, запряженной шестеркой лошадей, радовался Гарри.
— Я ожидал четырех, — потрясение сказал он Нириссе.
— До Пина путь неблизкий, — ответила Нирисса, — и, как мне кажется, его сиятельство не желает, чтобы мы опоздали.
Их багаж разместили позади кареты, а они устроились на удобном, обитом тканью сиденье, которое было достаточно широким, чтобы все трое уместились на нем.
— Как хорошо, что мы все такие худые! — отметил Гарри. — Терпеть не могу ездить спиной к лошадям.
— И я тоже, — согласилась Нирисса, — а ты, когда мы были с тобой детьми, обычно ничего другого мне не оставлял. Сомневаюсь, будто ты стал более уступчивым. Гарри рассмеялся.
— Помните, мы все должны вести себя самым наилучшим образом, ведь сестрица Дельфина только и будет караулить наши промахи. Боюсь, она станет стыдиться своих деревенских родственников.
Нирисса знала — это было правдой, и она мысленно тихонько помолилась, чтобы не допустить никаких ошибок.
Она решила постараться не упустить из виду ничего из рассказанного когда-то мамой о знатных домах и о том, как ведут себя люди на званых приемах.
По правде говоря, девушка начинала чувствовать себя все более и более неуверенно, когда в точно рассчитанное герцогом время лошади въехали во внушительных размеров кованые ворота Пина.
За воротами начиналась длинная аллея, обсаженная с двух сторон деревьями, в конце которой им впервые открылся вид на дом, о котором она много слышала, но никогда не надеялась увидеть воочию.
Нирисса в жизни не видела ничего столь же красивого, даже сказочно прекрасного, огромного, но все же создающего впечатление чего-то призрачного, воздушного и бестелесного, словно в любую минуту готового раствориться, превратившись в дымку.
— Какой он огромный! — поразился Гарри, когда они подъехали ближе.
— Какой он красивый! — воскликнула Нирисса. — Надеюсь только, он не исчезнет прежде, чем мы достигнем его.
Гарри засмеялся, но, будто почувствовав что-то похожее, понимающе сжал руку сестры.
— Ты тоже очень красива, — сказал он ей, — так что ободрись и помни — мы собираемся купить себе двух лошадей, когда снова вернемся домой.
— Это будет чудесно, — проговорила Нирисса.
— Здесь мы встретим многое из того, что не отказались бы иметь и у себя дома, — чуть слышно пробормотал Гарри.
Он смотрел туда, где в самой дали можно было различить, как ведутся приготовления к завтрашней лошадиной ярмарке.
Часть лошадей уже выгуливали на миниатюрном ипподроме, чтобы наездники могли осмотреть препятствия. Вокруг устанавливали тенты, палатки и павильоны, предназначенные для ожидаемой публики. Все это они оставили позади, когда проехали по аллее, ведущей прямо к парадному входу в Нин.
Когда карета остановилась перед великолепными дверями, красивее которых Нирисса ничего в жизни не видела, она решила запомнить каждую увиденную деталь — вряд ли ей представится возможность увидеть нечто подобное снова.


Впоследствии Нирисса смогла вспомнить только мелькающие словно в калейдоскопе картины, которые проходили перед ее глазами, когда они пересекли Большой зал с его галереей для музыкантов и певцов и великолепным мраморным камином и пошли дальше по коридорам, стены которых покрывали гобелены.
Они подошли к Красной библиотеке (так назвал ее дворецкий), где герцог уже ожидал их.
Потом было трудно вспомнить что-нибудь еще, все заслонила импозантная фигура герцога, эффектно смотревшаяся среди стеллажей, расположенных вдоль стен и закрывающих их с пола до потолка. Глаза Марка Стэнли невольно задержались на книгах.
— Добро пожаловать в Лин! — приветствовал их герцог, к облегчению Мириссы, оказавшийся в библиотеке один, — Надеюсь, вам понравилось ваше путешествие.
— Все было прекрасно, — ответил Марк Огэнли, — и спасибо за восхитительный завтрак, который ждал нас в гостинице, в который мы останавливались.
— Я всегда беру с собой завтрак, отправляясь в долгое путешествие, — несколько высокомерно сказал герцог. — То, что можно найти в придорожных гостиницах, часто оказывается несъедобным.
Прежде чем отец сумел что-нибудь ответить, герцог обратился к Нириссе:
— А каковы ваши первые впечатления о моем доме, мисс Стэнли?
— Боюсь, что он исчезнет прежде, чем я успею все рассмотреть, — ответила Нирисса. Герцог рассмеялся. Потом им показали спальни, расположенные рядом.
Две горничные помогли Нириссе переодеться. Сменив дорожное платье на простое дневное, отделанное кружевом и продернутой сквозь кружево узенькой бархатной лентой, она спустилась вниз, где в галерее был накрыт чай.
Там уже расположились гости герцога и среди них, конечно. Дельфина.
Мирисса почувствовала, как забилось от волнения ее сердце, когда Дельфина отделилась от своих собеседников, двух изысканно одетых молодых джентльменов, и направилась в сторону родственников, восклицая несколько наигранно:
— Дорогой папа! Как замечательно, что вы приехали! Надеюсь, поездка не слишком утомила вас.
— Ничуть нет, — ответил Марк Стэнли. — Как я уже заверил нашего хозяина, я в восторге от своего приезда сюда. Его дом и красивее, и намного внушительнее, чем я ожидал.
— Все мы чувствуем нечто подобное здесь, — сказал кто-то из гостей, услышав сказанное, и в ответ прокатилась волна смеха.
Потом, когда Мирисса уже поздоровалась с Дельфиной, герцог представил ее множеству людей, и, хотя девушке показалось невозможным запомнить все их имена, она, к своему удивлению, обнаружила, что все они оказались очень дружелюбны и даже любезны.
— Вы здесь впервые? — спросила пожилая женщина, приходившаяся герцогу тетей.
— Да, мадам, и вы можете себе представить, в каком мы восторге — и я, и мой брат — ведь мы оказались в самом знаменитом доме во всей Англии.
Леди рассмеялась.
— Вы должны сказать это нашему хозяину! Он с удовольствием принимает похвалы своему дому, гораздо более благосклонно, нежели комплименты в свой адрес, что весьма необычно для молодых людей в наши дни.
— Я никогда не получала комплиментов, — не раздумывая ответила ей Нирисса, — но, если бы их адресовали мне лично, могу представить, как сильно они смущали бы меня.
Произнеся последние слова, девушка заметила, что рядом с ними стоял герцог и слышал ее.
— Никогда не получали комплиментов, мисс Стэнли? — переспросил он. — Неужели мужчины в ваших краях настолько слепы?
Нирисса лукаво взглянув на него, сказала:
— Если это — лесть, то очень умная! Герцог искренне расхохотался.
— Могу ручаться, пройдет несколько лет, и вы пресытитесь расточаемой вам лестью, но сейчас постарайтесь наслаждаться комплиментами в свой адрес и не воспринимать их слишком критично.
— Как могу я критически воспринимать хоть что-нибудь здесь, — сказала Нирисса, — да и… пожалуйста… а когда я смогу увидеть весь ваш дом?
Герцог изумленно посмотрел на девушку:
— Я не могу указать вам точное время осмотра дома. По-моему, я предложил вашему отцу обследовать Пин после завтрашнего показа лошадей.
— Да, конечно, я помню об этом, — сказала Нирисса. — Просто все здесь настолько красиво, что я боюсь многое упустить.
Герцог улыбнулся.
— Очень оригинальный комплимент, мисс Стэнли, я его оценил.
Нирисса, слегка покраснев, ответила:
— Уверена, ваша светлость привыкли к тому восхищению, в какое приводит всех ваш дом и то, как тут все устроено, и вам это кажется довольно скучным.
— Кто вам это сказал? — спросил герцог.
— Кажется, Гарри! — ответила девушка.
— Я надеюсь, Гарри рассказал вам не все подробности!
Нирисса вспомнила, что Гарри много говорил о любовных похождениях герцога, поэтому слова собеседника смутили ее, она отвернулась и почувствовала, как покраснела.
Герцог ухмыльнулся.
— Вам следует научиться верить не всему услышанному, — сказал он. — И о людях составлять свое собственное мнение.
— Я стараюсь поступать именно так, — ответила девушка. — Мама учила меня полагаться только на свои чувства. Она настаивала, чтобы мы никогда не принимали на веру злые или жестокие слова других, пока сами окончательно не убедимся в их правдивости.
— Это правильный способ поведения, — подтвердил герцог. — Я часто думаю, что люди всегда слишком спешат и соглашаются с чужими суждениями, вместо того чтобы основываться на своих собственных. Они редко полагаются на свои ощущения.
— Мне кажется, такие вещи трудно понять, пока не станешь старше, мудрее и не наберешься опыта, — ответила Мирисса.
— В конце концов это придет, — сказал герцог. — Но позвольте мне заметить, что вам самой не потребуется на это много времени, просто опирайтесь на свои чувства.
Он удалился, не произнеся больше ни слова, будто и не разговаривал с ней. Беседа с герцогом Линчестером показалась ей довольно странной, тем более что она видела его лишь второй раз в жизни.
Леди Брэмвелл подошла к сестре и объяснила, что пора идти наверх переодеваться к обеду.
Как только они остались одни. Дельфина заговорила уже другим тоном:
— Не старайся привлечь к себе внимание, Нирисса! Вас с Гарри пригласили на это торжество, можно сказать, по ошибке, просто из-за желания герцога угодить мне и его доброго отношения к папе. Поэтому держись как можно дальше от герцога!
— Да, конечно, — покорно заверила ее Нирисса.
Так как в комнате не было никого, кто мог бы их услышать, девушка спросила:
— Его сиятельство уже предложил тебе стать его женой?
— Неуместный вопрос, — ответила Дельфина, — но я удовлетворю твое любопытство — это дело ближайшего будущего. Он и пригласил-то вас сюда только потому, что здесь вы можете встретиться с членами его семьи, А значит, когда он объявит о своем решении жениться на мне, это не будет для них столь ужасным ударом.
— Ударом? — переспросила Нирисса.
— Конечно, это будет удар, — ответила Дельфина. — В течение многих лет каждый из них старался убедить герцога жениться. Он всегда сопротивлялся и заставил всех поверить, будто он предпочитает оставаться холостяком. Никто не может на него повлиять, пока он сам не будет готов представить будущую герцогиню обществу.
Голос Дельфины, казалось, задрожал при слове «герцогиня».
Она прошлась по комнате, подошла к зеркалу и, любуясь собой, сказала:
— Представь, как великолепно я буду смотреться в алмазной диадеме, подобной короне! Сияющие на ней изумруды и рубины придадут блеск золоту моих волос, а голубые сапфиры подчеркнут глубину моих глаз!
— Ты будешь выглядеть необычайно красиво! — искренне сказала Нирисса. — А я смогу видеться с тобой?
После небольшой паузы Дельфина ответила:
— По правде говоря, это нежелательно. Ведь я не могу себе позволить все время цепляться за прошлое, а семья в конечном счете всегда прошлое. Я хочу встречать новых людей, заниматься чем-нибудь новым, и больше всего мне бы хотелось завоевать высший свет.
— Другими словами, у тебя не будет времени ни для меня, ни для Гарри, — удрученно произнесла Нирисса.
— Думаю, что это было бы ошибкой, очень серьезной ошибкой, обременять свою жизнь тесными отношениями с родней, — сказала Дельфина. — Я и так уже постаралась для вас. Я привезла тебя сюда, дала тебе много денег и показала мир, о котором ты даже и не мечтала.
Нириссе захотелось напомнить сестре, что сначала у нее и в мыслях не было ничего подобного.
Деньги, которые она дала им, были потрачены на то, чтобы показать герцогу, будто положение их семьи лучше, чем на самом деле.
Но она решила про себя, что не станет спорить с сестрой.
Дельфина, даже будучи еще маленькой девочкой, всегда верила только в то, во что хотела верить, и Нирисса была убеждена: та сейчас думала, будто поступила щедро и великодушно по отношению к своим бедным родственникам и никто не мог бы ожидать от нее большего.
«Что бы там ни было, — подумала Нирисса, — я увижу Нин, и уже одно это я никогда не забуду!»
А вслух произнесла:
— Спасибо тебе. Дельфина, за все. Постараюсь в точности исполнить все твои пожелания, пока мы здесь.
Дельфина отвернулась от зеркала и посмотрела на сестру;
— Сказать по чести, я хочу, чтобы ты держалась подальше от герцога! Ты слишком симпатична, Нирисса, на мой взгляд, поэтому постарайся не попадаться ему на глаза слишком часто…
Она помолчала и затем продолжила с угрозой в голосе:
— Если мет, то я либо отправлю тебя домой, либо заставлю сидеть в этой спальне все время, пока мы здесь.
Нирисса тяжело вздохнула.
Этим она, должно быть, только еще больше разозлила Дельфину, потому что та вылетела из спальни, не проронив ни слова и захлопнув за собой дверь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и вечность - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь и вечность - Картленд Барбара



Довольно странный и интересный по своему роман...
Любовь и вечность - Картленд БарбараФрол
21.08.2010, 11.49





Все героини Картленд – молоденькие девушки, герои – циничные титулованные красавцы-мужчины под 40. В этот роман еще добавили привидение, ясновиденье и фальшивую дуэль, но от этого роман не стал лучше: 3/10.
Любовь и вечность - Картленд БарбараЯзвочка
5.04.2011, 9.41





Не "АХ",но прочитать стоит...
Любовь и вечность - Картленд БарбараНИКА*
23.06.2013, 8.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100