Читать онлайн Любовь и вечность, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и вечность - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.47 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и вечность - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и вечность - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь и вечность

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

1818 год
— Ты поздно! — упрекнула брата Нирисса, когда тот вошел через парадную дверь и бросил кнут на стул.
— Знаю, — сказал он в ответ, — но ты должна простить меня. На этот раз мне попался конь, у которого по крайней мере есть живость и характер, и я вовсю использовал это!
Нирисса улыбнулась.
Она знала, что для Гарри не было большего удовольствия, чем возможность проехаться верхом.
Порой, выполняя надоедливую работу по дому, борясь с кухонной плитой (настолько древней, что она постоянно приходила в негодность), сталкиваясь с дюжиной других проблем (которые имели обыкновение внезапно обрушиваться на нее по несколько раз на дню), она представляла себе, как однажды какая-нибудь из книг отца вдруг получит признание, и он в одночасье станет знаменит, а все они — богаты.
Все это было настолько неосуществимо, что она сама смеялась над своим ребячеством и детскими мечтами.
Но ей страстно хотелось этого, и прежде всего из-за Гарри, который тогда мог бы завести собственных лошадей и одеваться столь же модно и щеголевато, как и его друзья по Оксфорду.
Глядя на Гарри, Нирисса подумала, какой симпатичный у нее брат. И пусть на нем и был сейчас надет старенький изношенный костюм для верховой езды — он носил его уже много лет (а она все это время чинила и латала, да так, что от первоначальной ткани мало что уже оставалось), никто не мог бы с ним сравниться.
Да и неудивительно, ведь даже их отец, пожилой человек, несмотря на свою седину и морщины, покрывавшие лицо, все еще отличался несомненной красотой. , Честно говоря, Нирисса иногда удивлялась, почему после того, как умерла ее мать, никто из женщин не попробовал завладеть им.
Но тут же смеялась своим фантазиям, так как сомневалась, помнит ли Марк Стэнли о существовании женщин вообще, когда углубляется в свои книги, посвященные исследованию развития архитектуры в Англии.
Если брать Гарри, то он совершенно открыто признавал, что ему не хватает ума разобраться в трудах отца, а Нирисса, хотя и очень любила отца, время от времени находила его длинные описания несколько утомительными.
Тем не менее они высоко ценились Архитектурным обществом, хотя это совсем не влияло на реализацию его трудов. Продажи были так малы по объему, что доход, полученный от них, почти не сказывался на бюджете семьи.
Однако, вытирая пыль с книжных полок в библиотеке, Нирисса с гордостью рассматривала пять увесистых томов, на корешках каждого из которых значилось имя отца.
Гарри стягивал свои сапоги для верховой езды, до отворотов забрызганные грязью, и Нирисса спросила его:
— Надеюсь, ты поблагодарил арендатора Джексона за позволение покататься на одной из его лошадей.
— Это он благодарил меня! — ответил Гарри. — Он признался, что, хотя и купил лошадь, но почти с ужасом думал о необходимости оседлать ее и ожидал моего возвращения домой. Он не сомневался в том, что если кто и сможет обуздать ее, так это я!
Нирисса взглянула на грязь, в которой были выпачканы не только сапоги, но и бриджи, и брат догадался, о чем она подумала.
— Ну да, правда, он трижды сбросил меня! Во второй раз мне пришлось прилично повозиться, прежде чем я сумел поймать его. Но к тому времени, как нам пора было возвращаться на ферму, конь уже начал понимать, кто его господин.
Нирисса не могла не заметить ликующих нот в голосе брата.
— Скорее мой руки и иди в столовую, а я скажу папе, что все готово, хотя на самом деле все готово уже больше часа.
— Не думаю, будто папа обратит внимание на то, что ленч задерживается! — заметил Гарри, и Нирисса в душе согласилась с ним.
Она прошла на кухню, откуда вкусно пахло тушеным кроликом. Пожилая кухарка доставала из духового шкафа горячие тарелки. Измученные ревматизмом руки с трудом удерживали их.
— Давайте я помогу вам, — быстро проговорила Нирисса, зная, как много всего было уже разбито старушкой.
Девушка спасла тарелки, можно сказать, в последнюю минуту и, собрав, понесла их в столовую. Затем побежала обратно, чтобы снять с плиты сотейник, в котором тушился кролик, и переложить его на фарфоровое блюдо.
Расставив все на столе в столовой, она побежала через небольшой холл в кабинет, в котором работал отец.
— Ленч на столе, папа, Гарри уже вернулся и очень голоден, так что поспешите и вы.
— Разве уже время ленча? — недоуменно спросил отец.
Нирисса подавила раздражение и не стала объяснять, что время ленча уже давно прошло и она голодна ничуть не меньше Гарри.
Неохотно оставив свою рукопись и отложив в сторону книгу, на которую он ссылался в процессе работы, Марк Стэнли поднялся и прошел за дочерью в столовую.
— Вы хорошо поработали утром, папа, — сказала Нирисса, накладывая на его тарелку порцию тушеного кролика и думая при этом, что несколько передержала мясо на плите, — и вам необходимо немного прогуляться после ленча прежде, чем вы вернетесь в кабинет. Вы же знаете, как вредно для вас совсем не бывать на воздухе.
— Я только что добрался до самой интересной части главы, посвященной елизаветинскому периоду, — объяснил ей отец, — и, конечно же, мне не составляет труда описывать наш дом в качестве примера. Кирпичи, уложенные тогда, хотя и разрушаются — как под воздействием природных условий, так и от времени, — но все же находятся в лучшем состоянии, нежели кирпичи, сделанные на две сотни лет позднее!
Нирисса не успела ничего ответить, потому что в этот момент в комнату вошел Гарри.
— Простите за опоздание, отец, — извинился он, — но я только что вернулся с прекрасной прогулки верхом на лошади, которая отличалась великолепной дикостью нрава до тех пор, пока я не заставил ее чувствовать мою волю!
Задумчивый взгляд Марка Стэнли задержался на улыбающемся лице сына.
— Помню, и я в твоем возрасте никогда не мог удержаться и не проехаться на необъезженной лошади.
— Я уверен, что вы и сейчас с удовольствием сделали бы это.
Гарри машинально взял тарелку, которую протянула ему сестра, и жадно набросился на еду.
Наблюдая за ним, Нирисса задумалась, хватит ли в доме запасов, чтобы прокормить Гарри во время университетских каникул.
Ей и в отсутствие брата с трудом удавалось покупать необходимое на те небольшие деньги, которые отец выделял ей на ведение домашнего хозяйства из своих скудных средств.
Но с приездом Гарри, который, как говорится, «ел за троих», было невозможно не влезть в долги. Или же приходилось бояться, что ее брат, хотя он никогда не жаловался, останется голодным.
Кролики служили им основным резервом в любое время года, но она надеялась, что скоро фермеры начнут стрелять голубей, которые уничтожали молодые посевы зерновых. Гарри нравилось, как она их жарила, и он всегда хвалил ее.
Нирисса не могла удержаться от тоскливой мысли, что на дворе сезон, когда готовят молодых ягнят. Слишком давно они не пробовали нежного мяса ягненка.
Как всегда, она сможет позволить себе купить мясо старой овцы, только чуть позже, когда на него уже снизят цену. И мясо это придется готовить очень тщательно, чтобы оно не оказалось слишком жестким.
Какое счастье, подумала девушка, поднося ко рту кусочек жаркого, что ее мать так прекрасно готовила.
Она и Нириссу научила тем блюдам, которые всегда с удовольствием ели отец и Гарри.
Картофель, конечно, составлял большую часть их рациона. Жареный, вареный, обжаренный в кипящем масле или тушенный в сотейнике, он был неоценим при отсутствии мяса, которое было слишком дорого для них.
— Там что-нибудь осталось, Нирисса? — Голос Гарри прорвался сквозь ее мысли.
— Да, конечно, — ответила она и положила ему все, что оставалось на блюде, кроме последней ложки, которую добавила отцу.
Но тот пребывал в далеких елизаветинских временах и автоматически поглощал пищу — как она подозревала, без малейшего представления о том, что он кладет себе в рот.
К столу был подан свежий каравай хлеба, и Гарри отрезал себе большой ломоть, чтобы доесть соус.
— Все было вкусно! — довольно проговорил он. — Никто не умеет готовить кролика, как ты, Нирисса! Кролик, которого они подают нам в Оксфорде, совершенно несъедобен!
Сестра улыбнулась на его комплимент и, собрав тарелки и пустое блюдо, понесла их на кухню.
Она предусмотрительно приготовила пудинг с начинкой, зная, сколько сил потратил Гарри. Пудинг, покрытый светлой золотистой корочкой, удался.
Оставалось только намазать его домашним земляничным джемом, заготовленным ею еще в прошлом году, смешав этот джем с тем небольшим количеством сливок, которое она сумела собрать. Все это вместе должно было оказаться блюдом, достойным внимания Гарри.
Для завершения трапезы оставался лишь небольшой кусочек сыра. Нирисса собиралась отправиться за покупками сегодня после полудня, но за вчерашним обедом, почти не отличавшимся от поданного ему сегодня, Гарри съел гораздо больше, чем она ожидала.
Закончив свою порцию пудинга, отец поднялся из-за стопа.
— Ты не будешь против. Нирисса, — сказан он, — если я вернусь к своей работе?
— Нет, папа! — твердо возразила Нирисса. — Вы знаете, что вам необходимо движение, поэтому я советую вам сначала немного прогуляться. Сходите посмотреть, как поживают те новые плодовые деревья в дальнем конце фруктового сада, которые мы посадили. Нам необходимы были новые посадки после того, как мы потеряли часть наших самых ценных деревьев в мартовскую бурю.
— Да, ты права, — согласился отец. Потом, словно считая, что, если он поторопится, неприятное дело завершится скорее, он вышел в холл, схватил свою старую фетровую шляпу, которая превратилась уже почти в лохмотья, и открыл садовую дверь в залитый солнечным светом сад.
Гарри расхохотался.
— Ну, знаешь, ты просто издеваешься над ним!
— Но ему вредно сидеть безвылазно в душном кабинете дни и ночи напролет!
— Это, может быть, нехорошо для его здоровья, но это делает его счастливым. Помолчав, Нирисса заметила:
— Не могу полностью разделить твоей уверенности. Я часто чувствую, как он тоскует без мамы. Эта тоска настолько сильна, что для него единственная возможность забыть свою потерю, пусть на короткое время, заключена в полной погруженности в то, о чем он пишет.
Ее голос был полон сострадания и нежности, и Гарри, взглянув на нее, сочувственно произнес;
— Ты тоже тоскуешь по маме!
— Ужасно! — призналась в ответ Нирисса. — Без нее все совершенно иначе. Когда ты в отъезде, а папа время от времени перестает даже замечать мое существование, я чувствую себя невыносимо!
— Прости меня, — огорченно сказал Гарри. — Я и понятия не имел, что ты испытываешь нечто подобное. Видимо, эгоистично с моей стороны жить полной жизнью в Оксфорде, в то время как ты прозябаешь здесь и надрываешься в трудах и заботах.
— Я не имею ничего против «трудов и забот», как ты это называешь, — сказала Нирисса, — но иногда изо дня в день я не вижу ни одной живой души, разве что схожу в деревню. Там все очень любезны со мной, но это совсем не то, если сравнивать с присутствием мамы или с общением с теми ее друзьями, которые приезжали нас навестить.
— Нет, конечно, нет, — согласился Гарри. — А что с ними со всеми стало?
— Они были по-своему добры ко мне после смерти мамы, но им было интересно с ней, а не с семнадцатилетней девочкой, какой я была тогда. Конечно, они проявляли любезность и приглашали меня на свои вечера, но мне обычно не на чем было туда отправиться и, что хуже всего, нечего надеть.
Гарри на мгновение притих. Потом сказал:
— Мне осталось учиться еще только два года, а потом я смогу зарабатывать деньги, и у нас все наладится. Я полагаю, было бы неразумно с моей стороны покинуть Оксфорд прежде, чем я получу степень?
Нирисса испуганно вскрикнула:
— Нет, конечно, нет! Безусловно, тебе необходимо завершить курс и получить степень! Это очень важно! Ну конечно же!
— И я это понимаю, — сказал Гарри, — и по-настоящему упорно трудился в этом семестре. Мой руководитель очень доволен мной.
Нирисса обошла вокруг стола, чтобы обнять брата за шею и поцеловать.
— Я очень, очень горжусь тобой, — проговорила она. — Не обращай внимания на мои жалобы. Я так счастлива, когда ты дома и, само собой, когда папа вспоминает о моем существовании! Очень неблагодарно с моей стороны «хныкать подобно старой миссис Витерс».
Это была местная шутка, и Гарри, обрадованно засмеявшись, обнял сестру за талию и сказал:
— Надо постараться придумать для тебя что-нибудь особенное, какое-нибудь развлечение, поэтому тебе лучше обзавестись новым платьем.
— Обзавестись новым платьем! — воскликнула Нирисса. — И каким же образом я за него расплачусь?
— «Там, где есть желание, всегда найдется путь!»— беспечно заявил Гарри. — Именно так всегда говаривала наша нянюшка, и, возможно, лучшее, что мы можем сделать, это поголодать денек, а сэкономленные деньги пойдут на то, чтобы тебе разрядиться в пух и прах!
— Это, несомненно, отличная мысль! — рассмеялась Мирисса. — Могу себе представить, как может выглядеть платье, получением которого я буду обязана столь ужасной жертве!
— Сейчас расскажу, что я предлагаю… — начал было Гарри, но не окончил фразу, поскольку раздался громкий и настойчивый стук в парадную дверь.
Врат и сестра переглянулись.
— Кто это? — спросил Гарри. — Кто бы он ни был, похоже, он весьма нетерпелив. Ты не ожидаешь никаких назойливых кредиторов или судебного пристава с неоплаченными счетами?
— Нет, нет, конечно, нет! — ответила Нирисса. Она сняла передник, который надевала, когда готовила или убирала посуду, и, выйдя из столовой, направилась через холл к двери.
Гарри не двинулся с места, засунув в рот огромный кусок хлеба, оставленный на столе.
Тут он услышал, как сестра вскрикнула от удивления. Когда он встал с места, Нирисса уже приветствовала кого-то:
— Не может быть! Неужели это ты. Дельфина!
— Я полагала, что ты будешь удивлена, увидев меня! — ответил несколько приторный голос, и Гарри направился из столовой в холл, где с удивлением увидел только что приехавшую молодую женщину, одетую по последней моде. Шляпа с высокой тульей и страусовыми перьями была под цвет платья. Поверх платья была надета накидка, отделанная мехом.
Говорившая вошла в дом и, сделав несколько шагов, оглянулась вокруг:
— Я и забыла, какое все здесь маленькое!
— А мы-то думали, что ты вообще забыла нас! — напрямик грубовато заметил Гарри. — Ну и как ты поживаешь. Дельфина, или это праздный вопрос?
Тут молодая женщина, появившаяся перед ними, как некое видение, остановилась как вкопанная и перевела на него изумленный взор. Цепким взглядом оглядела его с ног до головы, не упустив из виду ни фигуру, ни выражение лица, ни небрежно повязанный шейный платок.
— Как же ты повзрослел, Гарри! — воскликнула она.
— Неудивительно, если ты не видела меня шесть лет! — ответил Гарри. — Должен отметить, ты неплохо выглядишь!
— Благодарю тебя. — В голосе Дельфины послышались саркастические нотки.
Потом она резко переменила тон и достаточно бесцеремонно заявила:
— Мне надо поговорить с вами обоими. Полагаю, в доме найдется место, где мы сможем присесть.
— Пойдем в гостиную, — предложила Нирисса. — Она совсем не изменилась, и я уверена, что ты вспомнишь ее.
Девушка открыла дверь в дальнем конце залы и прошла в комнату с низким потолком, которую ее мать всегда использовала в особых случаях.
Там была расставлена вся их лучшая мебель и выставлены ценные фамильные вещи, а на облицованных панелями стенах висели портреты наиболее симпатичных предков из рода Стэнли.
Дельфина проследовала за ней в гостиную, и шелест ее шелковых юбок навевал воспоминания о дорогих шелках.
Затем, прежде чем устроиться в кресле у камина, она сняла накидку с меховой опушкой и отдала ее Нириссе, даже не взглянув на сестру. Она рассматривала комнату.
— Именно такой я ее и запомнила, — сказала Дельфина, — естественно, вечером, при свечах, она смотрится лучше.
— Мы не часто сидим здесь с тех пор, как умерла мама, — пояснила Нирисса. — Чаще мы пользуемся папиным кабинетом или, когда Гарри дома, угловой, где так хорошо по утрам.
При этом ей показалось, что сестра вовсе ее не слушала. Нирисса никак не могла найти ответ на вопрос, почему же Дельфина оказалась сейчас здесь, появившись без всякого предупреждения.
Будучи на четыре года старше Гарри и на пять лет старше Нириссы, Дельфина вышла замуж за лорда Брэмвелпа, едва ей исполнилось восемнадцать. Будущий муж случайно увидел ее на приеме в саду, устроенном одним из высших должностных лиц в графстве, и потерял от нее голову.
Он был намного старше девушки, и мать Дельфины сомневалась, правильно ли поступает дочь, принимая его предложение.
— Тебе следует все тщательно взвесить, дорогая моя, — просила она, — ведь ты почти не встречала еще молодых людей, а лорд Брэмвелл слишком стар для тебя.
— Зато он — лорд и занимает высокое положение, и я хочу выйти за него замуж! — упорствовала Дельфина.
Она не слушала уговоров матери повременить со свадьбой и подумать, действительно ни это разумное решение, и не согласилась на длительную помолвку.
Так как никаких других веских причин для отказа лорду Брэмвеллу у родителей не было, Дельфина настояла на своем и вышла замуж, можно сказать, стремительно. И покинув родной дом в шикарной карете мужа, запряженной породистой, вышколенной, всей в масть четверкой лошадей, она навсегда ушла из жизни обитателей этого дома.
Вспоминая все это, Нирисса с трудом верила в случившееся.
Как будто бы недавно Дельфина была членом семьи и, как казалось Нириссе, жила счастливо с отцом и матерью, сестрой и Гарри в их старинном елизаветинском доме, известном в округе как «Приют королевы».
И вдруг, спустя какое-то мгновение, она полностью исчезла из их жизни, перестала существовать в мире, в котором жили они.
Дельфина жила в Париже, когда четыре года спустя умерла госпожа Стэнли. Леди Брэмвелл даже не вернулась домой на похороны матери.
Лишь написала отцу короткое, довольно холодное письмо с соболезнованиями.
Нириссе, любившей сестру просто за то, что она была членом их семьи, это показалось совершенно невероятным.
Даже то оправдание, что лорд Брэмвепл жил в Лондоне, а его имение находилось в весьма удаленном графстве, не могло принести успокоения и смягчить боль от потери одного из членов семьи.
— Я поздравляла ее с днем рождения, — призналась однажды Гарри Нирисса, — но она ни разу не ответила мне.
— Дельфина для нас потеряна, — сказал Гарри. — Она слишком шикарная дама, ее называют одной из сент-джеймсских красавиц, — Откуда ты знаешь? — спросила Нирисса.
— Мои приятели в Оксфорде говорили о ней, да и ее именем пестрят колонки светской хроники. На прошлой неделе ее называли самой красивой женщиной в Девоншир-Хаус, а он знаменит тем, что число красавиц на квадратный дюйм там выше, чем во всей стране!
Гарри расхохотался, и Нирисса видела — его это забавляет.
Но ей самой было не только трудно всему этому поверить, но и невыносимо сознавать, что сестра больше не интересовалась ни ей, ни даже их отцом.
Теперь, глядя на Дельфину, она могла по крайней мере понять, почему ту называли самой красивой женщиной Лондона.
Дельфина была очень хороша. Золото волос, цвета созревающего зерна, яркие синие глаза, безупречный цвет лица.
Она была похожа на Джоржиану, герцогиню Девонширскую, и других прекрасных дам, о которых Мирисса столько слышала от Гарри и красоту которых воспевали молодые люди из свиты принца-регента.
Дельфина оказалась худее, чем она помнила. В плавных движениях рук и повороте длинной красивой шеи молодой женщины, на взгляд Нириссы, появилось нечто завораживающее.
Теперь, когда Гарри тоже уселся, в комнате воцарилась тишина, которую чуть позже прервала Дельфина:
— Я понимала, что вы будете удивлены видеть меня, но я вернулась, так как мне нужна ваша помощь.
— Наша помощь? — вскричал Гарри. — С трудом представляю, как мы можем помочь тебе!
Я знаю о лошадях твоего мужа, слышал, будто они выиграли приз в две тысячи гиней два года назад!
Опять воцарилась небольшая пауза прежде чем Дельфина произнесла:
— Мой муж умер.
— Умер?
Мирисса вытянулась в струнку в глубоком изумлении.
— Ты хочешь сказать. Дельфина, ты — вдова? Но почему никто нам ничего не сообщил?
— Я знала, что вы не можете себе позволить выписывать газеты! — неприязненно заметила Дельфина. — Фактически с его смерти прошло уже Двенадцать месяцев, и я больше не ношу траур, как вы видите.
— Сочувствую тебе! — ласково сказала Мирисса. — Ты, верно, сильно по нему тоскуешь?
— Ни в малейшей степени! — холодно заметила Дельфина. — Именно поэтому я нуждаюсь в вашей помощи.
— Но неужели он оставил тебя без средств? О, Дельфина, как мы можем помочь тебе?
— Конечно же, нет! — резко оборвала ее Дельфина. — Вряд ли я приехала бы сюда просить у вас денег. Между прочим, я очень хорошо обеспечена. Речь идет совершенно о другом.
— Тогда о чем же? — спросил Гарри. — Позволь напомнить тебе. Дельфина, что ты сильно ранила Нириссу и папу своим нежеланием поддерживать общение с нами все это время.
Дельфина изящным движением как будто отмахнулась от его слов.
— Это было невозможно, — сказала она. — Мой муж не интересовался моим семейством, да и почему он должен был им интересоваться?
— И ты с радостью избавилась от нас. — Гарри не умел кривить душой.
— Не совсем так, — ответила Дельфина. — Я вступила в новую жизнь, и мне хотелось забыть все неприятности и невзгоды прошлого.
— Невзгоды? — переспросила Нирисса.
— Ну да, все это «затягивание поясов», вечная экономия, никогда нет приличной одежды, и, по правде говоря, я всегда была голодна, — заявила Дельфина.
У Мириссы перехватило дыхание, но она промолчала, и сестра продолжила:
— Но у нас с вами одна кровь, и я не могу поверить, будто вы откажетесь сделать для меня то, чего я прошу.
— Сначала объясни нам, что именно, — сказал Гарри.
По его тону Нирисса поняла: он решил, что, несмотря на заверения Дельфины, ей все же почему-то нужны деньги, а единственная возможность выкроить средства означала бы для него необходимость оставить Оксфорд.
Сама того не сознавая, Нирисса инстинктивно потянулась к Гарри, когда Дельфина сказала:
— Это может удивить вас, но я собираюсь выйти замуж за герцога Линчестерского!
Б свою очередь, Гарри был настолько удивлен, что, выпрямившись на стуле, воскликнул:
— Линчестерского? Не может быть!
— Не очень-то учтиво с твоей стороны, — заметила Дельфина. — Я-то думала, что вы будете гордиться моим замужеством. Ведь он первый герцог Великобритании, самый знатный из всех пэров!
— Если честно, — признался Гарри, — по-моему, это будет сногсшибательным событием. Когда вы поженитесь?
Дельфина ответила не сразу:
— По правде говоря, герцог еще не сделал мне предложения, но я знаю, что он намеревается его сделать.
— Тогда тебе стоит послушаться моего совета и вспомнить поговорку «цыплят по осени считают»! Я много слышал о Линчестере. Да и кто о нем не слышал! И хотя лошади из его конюшен галопом проносятся через финишную черту, забирая все возможные призы и награды, ни одна из женщин не сумела до сих пор направить его галоп к церковному алтарю!
— Но именно это я и намерена сделать, — жестко отрезала Дельфина.
Как будто чувствуя сомнения брата в ее способности добиться своего, она враждебно посмотрела на Гарри. Ее глаза встретились с тазами молодого человека, во взгляде которого она увидела ответный вызов.
Тогда заговорила Нирисса:
— Дорогая, если герцог сделает тебя счастливой, то все мы непременно пожелаем тебе всего самого наилучшего, и, по правде говоря, я уверена, когда ты сообщишь папе о вашей помолвке, он будет очень тобой гордиться.
— К тому же он будет страшно заинтересован. — вмешался Гарри, — ведь Линчестер владеет одним из лучших в стране домов Елизаветинской эпохи, а папа сейчас как раз работает над этим периодом.
— Если так, — обрадовалась Дельфина, — то это могло бы сослужить хорошую службу.
— Сослужить хорошую службу, но чему? — поинтересовалась Нирисса.
Сестра в ответ промолчала. Потом заговорила сама:
— Теперь попытайтесь понять смысл сказанного мною. Два последних месяца герцог Линчестер неотступно преследует меня, и его предложение мне, возможно, последует через несколько дней.
Тут голос ее зазвучал почти триумфально.
— Только подумайте, что это будет означать! Все почести — сразу за королевской семьей, я буду одной из самых важных особ в стране! Я стану хозяйкой дюжины домов, самым великолепным из которых является замок Нин в Кенте. Я смогу носить драгоценности, при виде которых любая женщина позеленеет от зависти, и я войду в историю как самая красивая из герцогинь Линчестер!
Не хватало только звуков фанфар, чтобы сопровождать торжествующие интонации ее голоса.
Тогда Нирисса тихонько спросила Дельфину:
— Ты его очень любишь?
— Люблю ли я его? — переспросила Дельфина, но ответила не сразу. — Он — сложный человек. Никто никогда не знает наверняка, о чем он думает. И это вдобавок к его циничному отношению ко всем женщинам, падающим ниц к его ногам и умоляющим его снизойти до них хоть на минуту.
В коротком смешке, с которым она продолжала свое объяснение, не было ничего приятного.
— Но он заметил меня! Он выделил меня и заставил весь Лондон говорить обо мне, а теперь мы вместе приглашены погостить на несколько дней в компании друзей к маркизу Свайру.
Гарри поднял брови.
— Так вы сейчас в замке Свайр! — воскликнул он. — Это всего в пяти милях отсюда!
— Да, — подтвердила Дельфина. — Именно поэтому я смогла приехать сюда, когда все мужчины отправились на верховую прогулку.
— Держу пари, им предоставят отличных и на редкость резвых лошадей! — вздохнул Гарри.
— Сегодня герцог сказал мне, — продолжила Дельфина, — что он хотел бы увидеть мой дом, и предложил нам пообедать здесь завтра вечером!
После этих ее слов воцарилась полная тишина. Собеседники смотрели на нее широко открытыми глазами с непередаваемым удивлением.
— Пообедать здесь? — воскликнула наконец Нирисса. — Но как вы можете… Разве это возможно?
— Герцог обо всем договорился, и мы приедем обедать к семи часам. Я рассказала ему о «Приюте королевы», моем древнем доме, где во время одной из своих поездок останавливалась на отдых королева Елизавета, ну и конечно, о папином увлечении архитектурой. Как ни странно, оказалось, что герцог слышал о папиных книгах по архитектуре.
— Но… как он… может обедать… здесь? — отчаянно вопрошала Нирисса. — Что… я подам ему… на обед?
— Именно об этом я и хочу поговорить с вами, — сказала Дельфина, — и вот почему я приехала повидать вас.
Она оглядела гостиную, как будто хотела еще раз в чем-то удостовериться. Потом обратилась к сестре:
— Эта комната смотрится неплохо, особенно если ты поставишь здесь побольше свежих цветов и, конечно, позаботишься о том, чтобы все свечи были новые. То же самое относится и к стоповой. Как я полагаю, она столь же обшарпанна, как и раньше, но по крайней мере портреты наших предков там весьма внушительны, а мебель полностью соответствует стилю самого дома.
— Мо… Дельфина… послушай! — начала было Нирисса.
— Нет, выслушайте вы меня, — прервала сестру Дельфина, — герцог и понятия не имеет о вашем с Гарри существовании, и я не вижу никакого смысла вот так внезапно представлять ему свое семейство, которое он может посчитать для себя обузой.
— Куда же мы денемся 4 таком случае? — резко спросил Гарри. — Да и есть вам будет нечего, если вы не привезете с собой продукты.
— Я все обдумала, — медленно произнесла Дельфина, — и хотя Нирисса будет здесь, герцог не сможет ее увидеть.
— Тогда где же я буду? — спросила Нирисса.
— На кухне! — ответила Дельфина. — Там, где и ты, и мама всегда были!
— Ты хочешь сказать, что я… приготовлю вам обед, не будучи даже… представленной человеку, за которого… ты собираешься выйти замуж?
— Да, если выражаться просто и ясно, — заметила Дельфина.
— А кто… по-твоему, будет подавать на стол, если мне… нельзя входить в столовую? — спросила Нирисса.
В комнате воцарилась тишина, потом Дельфина перевела взгляд на Гарри. Не успела она произнести ни слова, как Гарри воскликнул в гневе;
— Будь я проклят, если я сделаю это! Ты пренебрегаешь нами. Дельфина! Ты не отвечала на письма Нириссы, ты даже не приехала на похороны мамы! Мы от души желаем тебе заполучить твоего герцога, и я надеюсь, что он сделает тебя счастливой, но мы не станем помогать тебе ловить его при помощи бесчестной и хитроумной игры, которую ты ведешь против всех правил.
Слова брата не смутили и не встревожили Дельфину. Она только сказала в ответ;
— Я не думаю, что ты будешь так глуп и откажешься помогать мне, когда услышишь, каким образом я отблагодарю тебя за услуги.
— Лично у меня, да, думаю, и у Мириссы, больше нет желания слушать тебя, — сказал Гарри, — и я уверен, узнай папа про твою затею, он пришел бы в ужас. Мы можем быть бедны. Дельфина, но наша кровь ничуть не хуже, а то и лучше, чем та, что бежит в жилах герцога! И мы имеем что-то такое, что, возможно, совсем растеряли его присяжные, мы имеем гордость!
К удивлению брата. Дельфина неожиданно расхохоталась.
— Звучит очень типично для Стэнли! — сказала она сквозь смех. — Это стоит добавить ко всем тем историям, которые папа с мамой обычно рассказывали нам, детям, о доблестной храбрости Стэнли в сражениях, о том, как они поддержали короля Карла II в его изгнании, как пестовали свою гордыню и тешились родовитостью и совсем не волновались, что их карманы пусты. Весьма достойные речи, но лично я предпочитаю деньги.
— Что ты и демонстрируешь со всей очевидностью! — с сарказмом в голосе откомментировап Гарри.
— Я полагала, что и тебе деньги не помешали бы, — сказала Дельфина. — Когда ты так грубо прервал меня, я как раз собиралась сказать, что готова предложить вам по триста фунтов, если Нирисса и ты выполните все, как я задумала.
Она замолчала, но Гарри и Нирисса не отвечали, затаив дыхание.
Потом Нирисса пробормотала чуть слышно:
— Ты сказала… триста фунтов?
— Это как раз та сумма, которая дала бы Гарри возможность приобрести лошадь, о которой он всегда мечтал до коликов в животе. Мне до смерти надоели тогда его жалобы. Ты же, моя дорогая сестрица, на этот раз сможешь завести приличное платье, не такое, какое на тебе сейчас, его даже цыганка сочла бы зазорным надеть на себя!
Дельфина произнесла эти слова со злостью, но Гарри уже не слушал ее, повторяя, не в силах поверить своим ушам: «Триста фунтов»!
— Вы можете получить их, — добавила Дельфина, — но, конечно, папа не должен ни о чем знать. Он все еще полагает, что деньги ничего не значат по сравнению с какими-то старыми кирпичами и полуразрушенными зданиями, которые интересуют только его. Но вы оба, в силу своей молодости, имеете немного больше здравого смысла?
— Но каким образом ты сможешь дать нам так много денег? — спросила Нирисса.
— Я действую так, потому что делаю ставку в своей игре на происхождение из рода Стэнли, и мне надо, чтобы герцог своими глазами убедился: он не унизит свое достоинство, сделав мне предложение.
— Но… если он любит тебя… — начала было Нирисса, — я уверена, твое происхождение не так уж и важно для него?
— Хорошо, что никто из моих друзей не может услышать ту ерунду, которую ты несешь! — грубо перебила ее Дельфина. — Неужели можно вообразить, будто герцог Линчестер, который может выбрать любую женщину в королевстве, способен согласиться на мезальянс, когда речь идет о браке! Я прекрасно знаю, что мота бы быть его любовницей, но я твердо намерена стать его женой.
Она говорила с такой решимостью в голосе, которая заставила Нириссу вспомнить, как сестра еще ребенком часто требовала того или иного от матери и всегда в конечном счете поступала по-своему.
— Если бы спросили мое мнение, — сказал Гарри, — я посчитал бы оскорблением, чтобы герцог или кто бы то ни было другой выбирал бы тебя как породистую кобылу и определял по пунктам, достойна ли ты, чтобы он пожелал приобрести тебя!
— Твои слова, Гарри, несколько вульгарны, но в целом они отражают суть дела, — согласилась Дельфина, — Ты не можешь быть столь же глуп и наивен, как Нирисса, и не знать, что в обществе, в котором я вращаюсь, предки и кровь имеют первостепенное значение, когда речь идет о браке. Шлюха — это одно, а герцогиня — совсем другое!
Гарри расхохотался.
— Надо сказать. Дельфина, ты не стесняешься в выражениях!
— Я борюсь за то, что много значит для меня, — сказала Дельфина. — Теперь позвольте мне попросить вас ответить мне «да» или «нет» на вопрос, собираетесь ли вы помочь мне?
Чувствуя, что ей самой слишком трудно ответить на этот вопрос, Нирисса посмотрела на брата.
Триста фунтов, казалось, подпрыгивали перед ее глазами, намекая, как могла бы измениться с ними ее жизнь и в особенности жизнь Гарри.
Взглянув на него, она поняла, какая битва происходит в его груди.
Несмотря на его инстинктивную ненависть к любой хитрости и обману, мысль получить достаточно денег для покупки лошади не могла не соблазнять его.
Кроме того, деньги позволили бы ему немного приодеться по возвращении в Оксфорд; он вспомнил, как собирался просить Нириссу найти ему денег на новый вечерний костюм.
Тот, который был у него сейчас, весь износился, а один из его товарищей по университету рассказывал ему, будто бы в следующем семестре их пригласят на обед в Бленгэймский дворец.
Медленно, словно еще раз обдумывая каждое слово, слетавшее с его губ, он сказал:
— Если мы откажемся помогать тебе. Дельфина, как ты поступишь?
— Если вы откажетесь и я потеряю герцога, я возненавижу вас и буду проклинать до конца моей жизни! — ответила Дельфина. — Он попросил меня показать ему мой дом времен Елизаветы, который я описала ему в таких восторженных красках, и познакомить его с моим замечательным отцом. В этом нет ничего предосудительного, вы не находите?
— Ты прекрасно понимаешь, что нам кажется предосудительным, — резко отпарировал Гарри. — то, что ты превращаешь свою сестру в повара, а меня в дворецкого! Но я полагаю, мы можем притвориться, будто играем в шарады, и молю Бога, чтобы герцог не заподозрил обмана!
Дельфина вскрикнула от ужаса.
— Если он и заподозрит обман, то только потому, что вы поведете себя, как два неумелых глупца! — сказала она. — Но если мы преуспеем, я буду герцогиней Линчестерской!
В глазах Дельфины мелькнул победный огонек, подсказавший Нириссе, что сестра добилась того, чего хотела, и вовсе не собиралась проигрывать в споре с домашними.
Но, глядя на сестру, девушка испытывала странное необъяснимое чувство, что Дельфина никогда не наденет корону герцогини с гербовым земляничным листом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и вечность - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь и вечность - Картленд Барбара



Довольно странный и интересный по своему роман...
Любовь и вечность - Картленд БарбараФрол
21.08.2010, 11.49





Все героини Картленд – молоденькие девушки, герои – циничные титулованные красавцы-мужчины под 40. В этот роман еще добавили привидение, ясновиденье и фальшивую дуэль, но от этого роман не стал лучше: 3/10.
Любовь и вечность - Картленд БарбараЯзвочка
5.04.2011, 9.41





Не "АХ",но прочитать стоит...
Любовь и вечность - Картленд БарбараНИКА*
23.06.2013, 8.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100