Читать онлайн Любовь и страдания принцессы Марицы, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и страдания принцессы Марицы - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и страдания принцессы Марицы - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и страдания принцессы Марицы - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь и страдания принцессы Марицы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

– Как красиво! – сказала Марица, глядя на другой берег озера.
– Вы очень красивы, – ответил лорд Эркли. Она посмотрела на него, и, казалось, в ее глазах отразился солнечный свет.
– Я хочу вам верить, – произнесла она. – Я хочу, чтобы вы считали меня красивой, и когда вы говорите это, у меня такое чувство, что я вижу сон.
– Тогда пребывайте в своем сне, дорогая. Мне же всегда будет сниться ваша красота.
Она счастливо улыбалась, а лорд думал, что никогда еще не встречал женщину, которая бы трепетала от каждого сказанного им слова и которая, несмотря на все свое великолепие, была бы столь низкого мнения о себе. Он смотрел на принцессу, вокруг них не было ни души, перед ними простиралось чудное озеро. Они были одни в своем собственном мире.
– Вы думаете, мы и завтра сможем приехать сюда? – спросила Марица.
– Я очень надеюсь на это, – ответил лорд Эркли. – Я спросил короля Эдуарда, когда он намерен покинуть Мариенбад, и он ответил: "По крайней мере, не раньше чем через неделю".
У Марицы перехватило дыхание, лорд понял: она боялась, что это их последнее свидание. Не решаясь встретиться с ним глазами, она посмотрела сквозь туман на другой берег озера и очень мягко сказала:
– Я сохраню в памяти каждый миг… каждую секунду… и когда вас не будет рядом… я смогу вообразить… что все еще продолжается.
– Мне не хочется сейчас об этом говорить, – произнес лорд Эркли, – но мне ясно, когда мы расстанемся, это будет равносильно тому, что у меня вырвут сердце.
– Я тоже это чувствую, – призналась Марица, – но я так счастлива, так безмерно счастлива, что знаю и люблю такого необыкновенного человека.
– Когда вы говорите это, – ответил лорд Эркли, – мне хочется взять вас на руки и унести в какое-нибудь уединенное место в Тихом океане или в Гималаях, где никто не смог бы нас найти.
– Трудно представить что-нибудь более великолепное! – У Марицы опять перехватило дыхание.
– Я веду себя с вами так, как никогда еще в жизни ни с кем не вел. Но вы знаете, что мне хочется большего: прижать вас к себе и без конца целовать ваши губы.
Слушая его взволнованный голос, Марица покраснела.
– Меня никогда никто не целовал, – прошептала она.
– Никогда не целовали? – не поверил лорд. – Разве это возможно?
– Я думала, что когда Фридрих просил моей руки у отца, он любил меня, – не сразу ответила она.
– Этому я вполне верю. Иначе почему бы ему было жениться на особе не из королевской семьи. – Марица вздохнула, и лорд Эркли спросил: – Расскажите, как вы познакомились с Фридрихом и стали его женой. Я хочу знать это.
На минуту он подумал, что Марица откажется говорить об этом, если в ее словах будет что-нибудь неприятное для него. Она неуверенно произнесла:
– Фридрих приезжал к моему кузену князю Миклошу охотиться на куропаток, и мы все были приглашены развлекать его во дворец в Фермеде.
Лорд Эркли гостил в свое время во дворце Эстерхази и знал, какое это было впечатляющее место. Дворец был построен в конце восемнадцатого века австрийским архитектором Фефелем. Никто из тех, кто видел дворец, не мог забыть огромное четырехэтажное здание в стиле барокко, с его площадью для церемоний, имеющей форму подковы, оперным и кукольным театрами, огромным музыкальным залом, где сам Иосиф Гайдн царил до 1790 года, будучи придворным музыкантом.
– Князь Миклош, как вы знаете, – продолжала Марица, – очень гостеприимен. Каждый вечер бывали званые обеды и танцы, что, конечно, не могло не произвести впечатления на Фридриха. – После короткой паузы она добавила: – Мои кузины соперничали за его внимание. Он танцевал со мной несколько раз, мы ездили верхом, когда не было охоты, и, как и всем, он казался мне очень красивым.
Сейчас, оглядываясь назад, лорд Эркли не мог не признать, что принц Фридрих не только был хорош собой, но, когда сбрасывал со своего лица маску высокомерия, бывал просто очарователен.
– Фридрих уехал в Германию, – продолжала Марица, – и, только выйдя за него замуж, я узнала, почему он вернулся к нам.
– Почему же? – спросил лорд Эркли.
– Как только он приехал в Вильценштейн, его друг сказал ему, что кайзер намерен женить его на эрцгерцогине Мильдерстальтской. – Глаза лорда Эркли выразили крайнее удивление, и Марица объяснила: – Она была вдова и вдвое старше Фридриха.
– Неужели вы имеете в виду нынешнюю эрцгерцогиню? – воскликнул лорд Эркли. – Ей уже за сорок, и это одна из самых непривлекательных женщин в Европе!
– Так думал и Фридрих, – ответила Марица, – но Мильдерстальт, как вы знаете, граничит с Польшей, и император боялся, что, если эрцгерцогиня выйдет за поляка или за русского, эта земля не будет по-прежнему лояльна к Германии.
– Теперь я понимаю, – прошептал лорд Эркли.
– Позже Фридрих рассказывал мне, что знакомился с несколькими девушками, – продолжала Марица, – но что я первая понравилась ему. Он даже не распаковал чемоданы и сразу вернулся в Венгрию.
– Вы думали, это потому, что он влюбился в вас?
– Конечно! Я была очень глупа и очень романтично настроена. – В ее словах слышалась горькая нотка. – Во всяком случае, я не уверена, что посмела бы отказать Фридриху, даже если бы захотела. Всем Эстерхази он нравился, и все были польщены, что я стану царствующей принцессой, – добавила она.
– Но вы сказали, Фридрих никогда не целовал вас? – спросил лорд Эркли.
– Он попросил у отца моей руки, подарил мне обручальное кольцо, поцеловал руку и вернулся в Вильценштейн.
– Как это могло произойти? – удивился лорд Эркли.
– Он сказал мне позже… много позже… после своего увечья… что я никогда не вызывала его восхищения. Я, как он сказал, не в его вкусе.
– Можно только представить его вкус, – ядовито заметил лорд Эркли.
– В прошлом году, когда он настолько хорошо себя чувствовал, что смог пойти в театр, он показал мне одну из своих бывших любовниц, – тихо сказала Марица. – Это была высокая, величественная красавица и, я не подберу другого слова, яркая женщина.
В ее глазах ясно видна была острая боль. Лорд Эркли знал, что Марица потому и не понимала, как она красива, что три года жила с человеком, который не только ненавидел ее, но и полагал, что в ее красоте, как внешней, так и внутренней, не было ничего достойного его внимания.
Желая докончить свой рассказ, Марица продолжала:
– Фридрих настаивал на одной вещи: чтобы свадьба была в Вильценштейне. Он знал, что это понравится его подданным, и, кроме того, после объявления о бракосочетании императору уже невозможно будет устроить его свадьбу с эрцгерцогиней.
Теперь лорду Эркли все было известно, и он отдавал должное находчивости принца Фридриха в его стремлении избежать брака со старой и некрасивой женщиной.
– Папа, мама и я приехали в Вильценштейн накануне свадьбы, – рассказывала Марица. – Фридрих посетил нас в доме, где мы остановились, но я никогда не оставалась с ним наедине. Он преподнес мне свадебный подарок, но я была разочарована тем, что он ни разу не попытался поцеловать меня.
Она рассказывала дальше, и ее черные ресницы казались еще темнее на фоне ее бледных щек.
– На следующий день, когда мы с отцом ехали в собор, мне казалось, что Фридрих в своем белом мундире с медалями похож на сказочного принца. Он был ослепителен, и вся церемония была очень впечатляюща. Когда мы вышли из собора, вы знаете, что произошло.
"Бомба анархиста, – подумал лорд Эркли, – не только покалечила жениха, но и сломала жизнь невесте".
Вслух он произнес:
– Если бы я мог, дорогая, избавить вас от всех ваших страданий, я бы непременно сделал это.
– Я знаю, – ответила она, – и стараюсь ни с кем об этом не говорить. Мне искренне жаль, я сочувствую Фридриху, но, как вам известно, он ненавидит меня за то, что я осталась невредимой.
– В какой-то мере я понимаю это, – сказал лорд Эркли, – не понимаю только одного, как можно ненавидеть и обижать столь изысканное и совершенное существо.
– Мне очень жаль, но иногда во мне просыпается бунтарка, а иногда я хочу умереть. Конечно, это грех, – с застенчивой улыбкой ответила принцесса.
– Вам не надо больше желать смерти, – сказал Эркли. – Помните, что вы моя. Мы принадлежим друг другу, и, возможно, Бог будет к нам настолько добр, что в один прекрасный день мы сможем быть вместе.
Ее глаза снова засияли.
– Вы верите, вы действительно верите, что это возможно?
– Все возможно! – подтвердил он. – И я буду молиться, дорогая, чтобы пришел день, когда не только смогу поцеловать вас, но вы будете принадлежать мне полностью.
– Я тоже хочу этого, – мягко сказала Марица.
– Нас соединяют какие-то странные узы, и иногда мне кажется, что мы были вместе в далеком прошлом, в той жизни, которую мы, конечно, не можем помнить.
– И мы будем вместе в будущем?
– Я всегда верил, что Бог милосерден и что любовь сильнее ненависти! – ответил лорд Эркли.
– Тогда моя любовь всегда будет с вами, где бы вы ни были, – сказала Марица, – и, пожалуйста, всегда, всегда любите меня.
– Я не смогу разлюбить вас, – уверил ее Эркли. Они посмотрели друг на друга через стол, но Марице показалось, что она крепко прижалась к нему и их сердца бьются в унисон. Сделав над собой почти нечеловеческое усилие, лорд Эркли сказал:
– Мы должны возвращаться, любимая.
– Да, да, конечно, – согласилась Марица. И вдруг, с почти панической ноткой в голосе, спросила: – А что я скажу Фридриху, когда он будет выспрашивать у меня, о чем мы говорили?
– Я постараюсь придумать что-нибудь правдоподобное по дороге.
Лорд оплатил счет, и они пошли к лошадям. Когда он помогал принцессе сесть в седло, она вдруг почувствовала в нем мужчину – мужчину, который любит ее как женщину, и сердце ее учащенно забилось.
Потом была обратная дорога через сосновый бор, и, только когда озеро осталось далеко позади, лорд Эркли предложил:
– Скажите принцу Фридриху: англичане обеспокоены тем, что кайзер намерен построить слишком много военных кораблей. Я знаю, дорогая, что вы считаете ниже своего достоинства что-то докладывать ему, но мне не хочется, чтобы ваш муж рассердился на вас и запретил наши прогулки, – добавил он, пользуясь молчанием Марицы.
– Конечно, конечно, только не это! – воскликнула Марица. – Как же глупо с моей стороны думать о чем-либо, кроме того, что я хочу быть с вами.
Она внезапно осеклась, и лорд Эркли докончил:
– Это значит, что вы слишком порядочны, чтобы быть замешанной в этих интригах и бесконечной лжи. – Он глубоко вздохнул. – Если бы я только мог увезти вас с собой и избавить от всего этого! Если бы мы могли вместе жить в Англии!
– Не важно, где жить, только бы быть с вами.
– Я понимаю, – ответил он, – но я хочу, чтобы вы жили в моем доме. Я хочу видеть вас в обстановке, достойной вас, я хочу, чтобы у нас был свой семейный очаг.
Он знал, как много это для нее значит. Понимая, что оба мечтают о невозможном, они продолжали путь в глубокой тишине.
Как и ожидала Марица, Фридрих уже завтракал, когда она присоединилась к нему, и, как только Джозеф подал ей чашку кофе и удалился, он спросил:
– Ну, что ты мне скажешь?
– Лорд Эркли не говорил о Франции, – тут Марица не покривила душой, – но он сказал, что англичан беспокоит количество военных кораблей, строящихся по приказу кайзера.
– Они раньше начали строить корабли. – Фридрих пришел в ярость. – Их флот больше нашего, но ведь Англия меньше Германии, так почему же англичане должны господствовать на море? В следующий раз спроси Эркли, почему это Германия не имеет право на свой флот? – сказал он, пользуясь молчанием Марины. После короткой паузы, взяв себя в руки, он продолжил: – Немцы имеют право на свои сферы влияния, и если мы не можем завладеть ими мирным путем, как это сделали англичане, мы силой возьмем, что хотим.
Эти слова он выкрикнул, и Марица ответила:
– Боюсь, я не разбираюсь в политике, Фридрих. Извини, я лучше переоденусь, ты ведь захочешь прогуляться в парке.
Она направилась к двери, а принц крикнул ей вслед:
– Это все, что ты можешь мне сказать? Видит Бог, ты за это время могла выудить из Эркли гораздо больше!
Принцесса не ответила, но в спальне ее охватила внезапная дрожь. "Как я могу все это терпеть?"– недоумевала она. Однако времени на глубокие раздумья у нее не было, и она начала торопливо переодеваться, чтобы не заставлять Фридриха ждать. Горничная в это время сетовала на неудобства жизни в отеле, но Марица не слушала. В мыслях она все еще сидела с лордом Эркли на берегу озера, и чувство счастья не покидало ее.
"Буду думать только о нем", – убеждала она себя и избавлялась понемногу от того напряжения, которое в ней всегда вызывал Фридрих.
– Я люблю его! Я люблю его! – шептала она. Марица старалась забыть обо всем, кроме лица лорда Эркли, волнующих звуков его голоса и момента, когда он помог ей сесть в седло.
"Ведь это, должно быть, нехорошо с моей стороны, что я так люблю его", – думала она, идя за коляской Фридриха, Но, как сказал лорд Эркли, сердцу не прикажешь.
Марица отдавала себе отчет, что ищет в толпе прогуливающихся по парку одного и только одного человека. Все остальные были для нее на одно лицо.
День, как всегда, был скучен: визит Фридриха к врачу, процедуры, во время которых Марица, как всегда, ждала его в приемной; затем, сопровождаемые телохранителями, они проследовали в отель, где их ждал второй завтрак.
Когда они первый раз приехали в Мариенбад, Марица предполагала, что они, вероятно, будут завтракать в местных ресторанах, может быть, даже в том, стоящем в лесу, где любили обильно поесть оба короля. Фридрих, однако, был очень скуп, и если стоимость питания входила в стоимость номера, он всегда к обеду возвращался в "Веймар". Марицу, правда, больше устроило бы, если бы они питались в ресторане отеля, ведь там Фридрих не смог бы так свободно спорить с нею и кричать на нее. Фридрих же, думала Марица, считал себя очень важной персоной, и ему очень нравилось наводить страх на официантов, приносящих еду к ним в гостиную.
Всю пользу от курортных вод Фридрих сводил на нет тем, что за едой выпивал целую бутылку бордо. Вино, к счастью, действовало на него усыпляюще, и Марица имела, по меньшей мере, час отдыха.
Принцесса знала, что герцогиня куда-то ушла, поэтому, оставшись в своей комнате, она вышла на балкон и, глядя на простиравшуюся перед ней равнину, снова и снова думала о том, как же она была счастлива, когда они с лордом Эркли проезжали верхом по сосновому бору.
День тянулся медленно, и Марица все время думала о следующем утре. Она решила не искать каждую ночь встречи в саду с лордом Эркли, это было бы недальновидно. Во-первых, их могли увидеть, а во-вторых, хотя она была очень несведуща в любовных делах, какое-то шестое чувство подсказывало ей, что, находясь с лордом Эркли под сенью ив, она забудет о том, что их любовь должна быть чистой и платонической. Ей так хотелось, чтобы лорд Эркли держал ее на руках и целовал, ведь и он мечтал об этом, он признался ей.
Марице были созвучны все его чувства и слова, и она хорошо понимала, что он полностью владел собой. "Позволить ему касаться меня было бы не только не порядочно по отношению к Фридриху, но и грешно", – строго сказала она себе. И все же каждым своим нервом Марица хотела быть с ним, зная, что и он страстно желал видеть ее, это ясно читалось в его глазах и слышалось в его голосе.
– Я не должна искушать его, – прошептала она и в то же время подумала, как это было бы замечательно.
День был столь жаркий, что, не в силах оставаться на балконе, Марица возвратилась в комнату и уселась в кресло у открытого окна. Несмотря на все счастье, которое она испытала, прогулка верхом, жара и избыток чувств утомили ее, и она заснула.
Ее разбудил крик Фридриха из соседней комнаты. Его голос, как всегда, резал ей по нервам, она вскочила, чтобы бежать к нему, не поняв, что принц своим обычным агрессивным тоном звал Джозефа. Марица подошла к двери в комнату Фридриха и приоткрыла ее, чтобы выяснить, на месте Джозеф или куда-нибудь вышел. Она услышала, как открывается входная дверь в спальню.
– Вашему королевскому высочеству угодно было звать меня?
– Конечно, ты мне нужен, болван! – огрызнулся принц Фридрих.
Марица закрыла дверь. Она не могла слышать, как ее муж оскорбляет этого добрейшего человека, преданную службу которого нельзя было окупить никакими деньгами.
Принца Фридриха ожидала еще одна процедура, и вскоре они отправились в клинику, где принц делал специальные упражнения для спины и парализованных ног.
Как только они вышли из отеля, Марица увидела герцогиню, идущую по тропинке им навстречу. Она выглядела очень элегантно, держа в руках небольшой кружевной зонт, а рядом с ней шел джентльмен примерно ее возраста.
– Это герцогиня де Вальер, – шепнула Марица принцу Фридриху.
– Вижу, не слепой! – отрезал он. – Мне не нравится эта женщина, и вообще я не хочу, чтобы ты дружила с французами.
– Я знаю ее, сколько себя помню, – взмолилась Марица. – Пожалуйста, Фридрих, будь с ней повежливее!
Но по выражению лица мужа она увидела, что он настроен очень агрессивно.
– Марица! Как я рада тебя видеть! – воскликнула герцогиня, потом, обращаясь к принцу Фридриху, добавила: – Надеюсь, ваше высочество, вы чувствуете себя лучше и пребывание в Мариенбаде идет вам на пользу!
– Если это и так, – ответил принц Фридрих, – у меня нет времени на пустые разговоры.
Он дал Джозефу знак не останавливаться и проехал мимо герцогини, не потрудившись даже снять шляпу. Марица посмотрела на нее, не помня себя от стыда.
– Простите, – прошептала она.
– Ничего, дитя мое, – сказала герцогиня, – я все понимаю. Приходи ко мне, как только сможешь, – добавила она тише.
Марица улыбнулась, потом, увидев, что Фридрих уже далеко, побежала его догонять.
– Этот тип несносен, – возмущенно сказал компаньон герцогини. – Не будь он калекой, я бы преподал ему хороший урок!
– Можете вообразить на минутку, каково моей бедной Марице живется с этим чудовищем? – спросила герцогиня дрогнувшим голосом.
Эта сцена расстроила ее, и она оперлась на руку своего кавалера, а он, как мог, утешал ее.
– Можно только надеяться, что принц не проживет долго, – произнес он.
– Это, наверное, очень нехорошо, но я молюсь об этом каждый день, – согласилась герцогиня.
Марица догнала принца Фридриха и продолжала дальнейший путь в молчании. Она была в отчаянии оттого, что ее муж хотел изолировать ее от всех, кого она знала и любила. Герцогиня простит подобную грубость, она все понимает, но ведь другие не потерпят такого поведения! Принцесса твердо решила извиниться перед герцогиней, как бы это ни рассердило Фридриха, и случай ей представился после чая, когда принц погрузился в свои газеты, ежедневно доставляемые из Германии. Ничего не объясняя, Марица пошла к герцогине в ее номер на первом этаже.
Герцогиня была одна, и как только о Марице доложили, она протянула руки, и Марица, подбежав к ней, встала на колени.
– Мне так стыдно, сударыня, мне так стыдно! – воскликнула она. – Это просто нестерпимо, это возмутительно, что Фридрих был так груб с вами! И только потому, что вы – мой друг и я люблю вас.
– Я все понимаю, дитя мое, – утешала ее герцогиня, – и тебе не за что извиняться. Поговорим о чем-нибудь более приятном. Как прошла сегодняшняя прогулка верхом? – спросила она Марицу с улыбкой, увидев слезы в ее глазах.
– Я даже не могу передать вам, насколько это было великолепно, – ответила Марица. – Я живу только ожиданием завтрашнего утра, когда я снова смогу убежать и забыться.
Она вдруг подумала, что сказала лишнее, но герцогиня обняла ее и прижала к себе.
– Забудь обо всем, – сказала она, – но будь осторожной! Я не хочу, чтобы о тебе ходили сплетни, а ведь здесь так много злых языков.
– Вы думаете, уже идут разговоры о том, что я езжу верхом с лордом Эркли?
– К счастью, об этом знают лишь немногие, – ответила герцогиня, – но Иан Эркли, как тебе известно, очень привлекательный мужчина, а женщины не любят счастливых соперниц.
Марица вздохнула, потом поднялась и села в кресло. Лицо ее выражало крайнее беспокойство.
– Я не хочу причинить ему неприятность.
– Ему не будет никаких неприятностей, – уверила ее герцогиня. – Я думаю о тебе, моя дорогая. Ты знаешь не хуже меня, что немцы все превратно понимают и, уж конечно, дружбу между мужчиной и женщиной истолкуют в самом худшем свете.
– Я не могу отказаться поехать с ним, – тихо заметила Марица.
– Нет, конечно, нет! – согласилась герцогиня. – Но я должна предупредить тебя, дорогая, для твоего же блага.
Марица твердо знала, что никто, даже самая злобная и ревнивая женщина, не отнимет у нее лорда Эркли в ближайшие несколько дней, которые им остались для встреч. Она пыталась развлечь герцогиню рассказом о завтраке, на котором была, о людях, с которыми встречалась, и вскоре они обе смеялись, так как старая женщина сама любила поговорить и рассказать что-нибудь остроумное и забавное. Минут через десять Марица неохотно сказала:
– Я должна идти. Фридрих очень рассердится, если узнает, что я была здесь, но я должна была извиниться перед вами.
– Тебе не за что извиняться, – ответила герцогиня, – и желаю приятной прогулки завтра утром, дорогая.
Она увидела выражение лица Марицы и после ее ухода еще некоторое время сидела в раздумье, крайне обеспокоенная случившимся. Она прекрасно понимала, что это неопытное дитя – а в глазах герцогини Марица была еще ребенком – безумно влюбилось в очень привлекательного и искушенного в жизни мужчину.
Герцогиня в который раз задавала себе вопрос, что лучше для Марицы: испытать всю боль, которую неизбежно влечет за собой любовь, или не любить вовсе?
Ответа она не находила. Герцогиня только надеялась, что лорд Эркли поймет, какой необыкновенный человек Марица и как не похожа она на тех женщин, что любили его раньше.
Вернувшись к себе, Марица с облегчением обнаружила, что Фридрих и не думал ее искать по той простой причине, что у него был гость.
На кресле в вестибюле лежала трость и гамбургская шляпа с загнутыми полями, и Марице стало интересно, кто бы это мог быть. Потом она угадала, что это был адмирал фон Сенден. Если бы адмирал находился в Мариенбаде на лечении, он не ходил бы в форме. Марица надеялась, что это деловой визит. Внезапно у нее мелькнула мысль, что ведь адмирал, конечно, пришел за информацией, которую она должна была получить от лорда Эркли, и это не на шутку рассердило ее. Вне себя от гнева она даже захотела пойти в гостиную и сказать адмиралу и Фридриху, что она думает об их грязных намерениях сделать из нее шпионку. Затем она передумала, ведь это не только приведет Фридриха в ярость, но и лишит ее возможности вновь видеть лорда Эркли. Принцессе была неприятна эта нечистоплотная игра, и она пошла в свою спальню, решив, что лучше ей не встречаться с адмиралом.
Закрывшись у себя, Марица думала, что адмирал и генерал воплощали в себе самые неприятные черты немецкой нации. Простые люди, особенно крестьяне, были добры и приветливы, но узкие рамки дворцового протокола сформировали тот тип высшего общества, который больше всего не нравился Марице. Все без исключения аристократы и прусские офицеры были задирами и хвастунами. Они высокомерно перешагивали через других людей, считая, что весь мир существует только для них. Они были невероятными снобами, не имели никакого сострадания к побежденным, а человек, который проигрывал, был в их глазах мертвецом!
"Они отвратительны! – думала Марица. – Вероятно, проживи я дольше среди этих людей, я бы тоже стала похожей на них!"
Она содрогнулась при одном воспоминании об этих людях, живущих в уродливых дворцах и величающих себя придворными, но презирающих Фридриха, потому что он не был, как раньше, суперменом.
Сразу же после замужества она пыталась завести друзей в среде принца, но потом поняла, что это невозможно. Его родственники презирали принцессу, так как в их глазах она была женщиной из народа, а аристократы Вильценштейна находили, что она не соответствует своему высокому титулу, как они это представляли. Таким образом, через несколько месяцев замужества Марица осознала, что полностью одинока. И только теперь, когда она знала, что любит лорда Эркли и любима им, принцесса почувствовала интерес к жизни.
Принцесса расцветала, как бутон, тянущийся к солнцу, рождалась вновь, в ней просыпалось все, что она считала давно умершим.
Горничная приготовила ей ванну, и, лежа в теплой ароматной воде, Марица думала о прекрасном озере, окутанном туманом. Она продолжала мечтать, когда надевала платье, выбранное для нее горничной, и лишь мельком взглянула на себя в зеркало, прежде чем появиться в гостиной.
Фридрих еще был у себя в спальне, и принцесса подошла к раскрытому окну, чтобы в одиночестве полюбоваться видом прекрасной долины.
Жара немного спала, но было еще достаточно тепло, и все предвещало грозу. Марица слушала музыку, доносящуюся из парка, и ей вдруг нестерпимо захотелось вновь стать девочкой, развлекающейся поисками жениха и мечтающей о свадьбе как о начале новой жизни. Она бы сейчас с удовольствием прошлась в танце с каким-нибудь обворожительным партнером, а потом погуляла бы с ним по парку при свете чарующих огней.
Внезапное появление принца Фридриха прервало мечты принцессы. С первого взгляда Марица догадалась, что он был в отвратительном настроении, сердце ее сжалось, и она напряглась всем своим существом.
– Сегодня очень жаркий вечер, – заметила принцесса. Она понимала, какие это пустые слова, но ничего другого просто не в силах была произнести.
Фридрих не ответил, даже не взглянул на нее. Джозеф подкатил коляску принца к его месту за столом, потом выдвинул кресло для принцессы. Марица села, и официанты принесли ужин.
Меню было выбрано ею, и, чувствуя смущение от затянувшегося молчания, она сказала:
– Надеюсь, тебе понравится первое блюдо. Его рекомендовал метрдотель.
Фридрих опять ответил молчанием, и Марица поняла, что что-то случилось. Она привыкла, что он кричит на нее, оскорбляет официантов и придирается к каждому блюду, но его молчание было чем-то новым и потому еще более угрожающим.
"Адмирал принес ему плохие новости", – мелькнуло в голове у Марицы. Но пока слуги были в комнате, она не могла спросить у Фридриха, что же все-таки произошло.
Обед тянулся долго из-за тягостного молчания, воцарившегося в столовой. Одно блюдо сменялось другим, а Фридрих не удостоил принцессу ни словом, ни взглядом. Обычно он запивал каждый кусок глотком вина, сегодня же он делал это намеренно медленно, погрузившись в свои мысли. Марице казалось, что он еще никогда не пил так много. Она была очень растерянна, а молчание мужа внушало ей страх. Сама не зная почему, она боялась его еще больше, чём обычно, и вскоре почувствовала, что не может есть.
Принцесса отказалась от двух последних блюд, а Фридрих попросил по лишней порции каждого из них, хотя, как показалось Марице, они не доставили ему большого удовольствия.
Наконец официанты принесли кофе, а также поставили на стол по графину портвейна и бренди.
Марица пила кофе, а когда Джозеф удалился, тихо спросила:
– Что случилось, Фридрих? Это молчание так непохоже на тебя.
Принц не ответил. Он тянул свой портвейн, задумчиво глядя на бокал, словно пытаясь найти в нем ответ на какой-то вопрос.
Марица ждала. Она не могла припомнить, чтобы ее муж был когда-либо в таком состоянии, и от этого нервничала еще больше. Фридрих налил себе бренди и залпом выпил целый бокал.
– Скажи же, в чем дело, Фридрих? – настаивала Марица.
Ответа опять не последовало, и она встала из-за стола.
– Спокойно ночи, Фридрих!
Она подождала минуту, потом направилась к двери. Принцесса была уверена, что он окликнет ее, как это было уже не раз, но принц не издал ни звука, и она, выйдя из гостиной, уединилась в своей спальне.
Обедали они поздно, и обед тянулся дольше обычного, но сейчас не было еще и десяти часов. Марица подошла к окну.
"Может быть, пойти в сад?" – подумала Марица, но потом решила, что это было бы ошибкой. Вдруг ею овладело почти безотчетное стремление скорее увидеть лорда Эркли, сказать ему, как ей страшно и как она нуждается в нем.
Принцесса прекрасно знала, что, если встретит его на их привычном месте под ивами, она не выдержит и бросится к нему в объятия. Она не могла и подумать о том, чтобы действительно сделать это, но желание ее было так велико, что она, борясь с искушением, начала раздеваться ко сну. Горничная, должно быть, еще ужинала, и Марица позвала ее только тогда, когда надела ночную рубашку и была готова лечь в постель. Хельга, конечно, была поблизости, потому что моментально явилась на зов принцессы.
– Ваше королевское высочество уже в постели! – воскликнула она.
– Да, Хельга. Я не позвала вас, ведь вы, наверное, ужинали.
– У меня сегодня нет аппетита, ваше королевское высочество, очень жарко. Вам что-нибудь принести?
– Нет, спасибо, Хельга.
Горничная начала опускать шторы.
– Я оставлю окно открытым, ваше королевское высочество, – сказала она. – Но сегодня наверняка будет гроза, и вам тогда придется все равно его закрыть.
– Но сейчас еще очень жарко, чтобы закрывать окно, – согласилась Марица.
– Вас разбудить, как всегда, рано, ваше королевское высочество?
– Да, пожалуйста, Хельга, в четверть седьмого. Я поеду кататься верхом.
– Я не опоздаю, ваше королевское высочество.
Хельга забрала у Марины платье и сделала реверанс.
– Спокойной ночи, ваше королевское высочество!
– Спокойной ночи, Хельга, и спасибо вам за все. Горничная удалилась, и Марица устало положила голову на подушки.
Несколько позже она услышала, как Фридриха подвозят в кресле к его спальне. Он все еще молчал, и Марице это казалось более чем странным.
"Что же сказал ему адмирал?" – снова и снова спрашивала себя принцесса, даже не решаясь угадать ответ.
Марица могла слышать все, говорившееся в комнате принца, как через дверь, соединяющую их спальни, так и через открытые окна обеих комнат.
Когда кричал Фридрих, его было невозможно не расслышать, но сегодня тон задавал Джозеф, а его хозяин отвечал лишь слабым ворчанием.
Вдруг Марица услышала, как ее муж резко сказал:
– Я хочу кофе, черного кофе!
– Я спущусь за ним, ваше королевское высочество.
– Ну, что же ты медлишь? И принеси мне персиков, да поспелее. Сегодня ведь их не было на десерт.
– Может быть, я сначала помогу раздеться вашему королевскому высочеству? – предложил Джозеф.
– Нет! Это не к спеху. Я хочу кофе и персиков. Быстро!
Джозеф, вероятно, заколебался, прежде чем подчиниться. Затем он сказал:
– Хорошо, ваше королевское высочество. Я не заставлю вас долго ждать.
Принцесса слышала, как он вышел из комнаты, прошел через вестибюль и закрыл за собой дверь в номер. Она напряженно слушала. Сначала в соседней комнате все было тихо, и вдруг раздался голос Фридриха:
– На помощь! На помощь! Марица! Помоги!
В первый момент принцесса подумала, что все это лишь игра ее воспаленного воображения, но Фридрих закричал еще сильнее:
– На помощь!
Подумав, что случилось что-то ужасное, она вскочила с постели и, не зажигая света, ощупью пробралась к двери.
Открыв дверь, принцесса увидела, что Фридрих сидит в своем кресле в центре спальни лицом к ней. Одет он был так же, как за обедом. Вопросительно взглянув на него в надежде выяснить, для чего он ее позвал, она увидела, что у него в руке револьвер. Это был тот самый револьвер, который принц держал заряженным в своей спальне все годы их совместной жизни.
Фридрих всегда предпочитал быть начеку, не желая более, чтобы его застал врасплох какой-нибудь анархист или кто-либо еще, желающий его смерти.
Слишком поздно Марица подумала, что оружие ни в коем случае не должно было быть в пределах его досягаемости.
– Входи, Марица, – сказал принц Фридрих. – Ты нужна мне!
Сначала она застыла в оцепенении. Потом, опомнившись, произнесла:
– Я возьму халат.
– Ты подойдешь ко мне, или я застрелю тебя на месте!
В голове у принцессы мелькнуло, что он сошел с ума. Она хорошо знала, что, если не подчиниться ему, он может исполнить свою угрозу, и потому осторожно сделала несколько шагов.
– Зачем тебе револьвер, Фридрих? – спросила она.
– Затем что я убью тебя! – ответил он.
– Но… за что?
– За то, что ты не можешь сделать простейшие вещи, о которых я тебя прошу, – за то, что ты не выполнила мои поручения – мои и императора.
Марица помертвела от страха. Теперь ей стало ясно, зачем приходил адмирал фон Сенден. Чтобы сказать Фридриху, что в его услугах больше не нуждаются.
– Мне очень жаль, что так получилось, – прошептала она, – но у меня было очень мало времени.
– Вильгельм нетерпелив, я тоже, – сказал принц. – Если я потерпел фиаско, виновата в этом ты, и ты за это поплатишься!
– Прости, что подвела тебя, – оправдывалась Марица, – но ты задал мне почти невыполнимую задачу. Я не подхожу для роли шпионки, Фридрих, что бы ни думали твои немецкие хозяева.
Она не могла побороть своего гнева. Принц Фридрих зловеще поднял револьвер.
– Боже мой, как я тебя ненавижу! Когда я увижу тебя мертвой у моих ног, это будет для меня первым счастливым моментом за три года, что мы женаты.
Ее гнев сменился страхом.
– А как ты объяснишь, за что ты меня убил? – поинтересовалась она. – К тому же, что ты ни скажешь, тебе все равно не уйти от наказания. Конечно, никто не решится повесить человека в таком состоянии, как ты, но в тюрьму ты попадешь, в этом нет сомнения.
– Если ты будешь мертва, меня не испугает и виселица!
– Неправда, – резко возразила Марица. – Ты хочешь жить. Ты всегда хотел жить, Фридрих.
– Я все равно убью тебя!
– Хорошо, – согласилась она. – Убей меня, если так хочешь. Надеюсь, ты сумеешь так объяснить свои поступки, что это удовлетворит твоего любимого императора. Я только уверяю тебя, что ему не понравится скандал, который разразится вслед за убийством!
По тому, как сверкнули глаза мужа, принцесса поняла, что попала в его болевую точку, ведь о скандале он и не подумал. Пользуясь его растерянностью, она подошла к принцу и протянула руку.
– Дай мне револьвер, Фридрих! Если ты не хочешь, чтобы я была с тобой, я покину тебя, но совершить убийство – это просто немыслимо для принца Вильценштейнского!
Марица увидела, что убедила мужа, и он не сопротивлялся, когда она отняла у него револьвер и положила оружие на стол.
– Прости, Фридрих, если я тебя огорчила, но скажу тебе честно, лорд Эркли не тот человек, который будет выдавать государственные секреты женщине, любой женщине, тем более мне.
– Ты и не старалась! Ты сразила меня наповал! Как можно быть такой безмозглой, такой идиоткой, чтобы не разузнать хоть что-нибудь из того, что интересует Вильгельма?
– Ему следовало бы найти для своих грязных дел кого-нибудь более искушенного, – отрезала Марица. – Нам не о чем больше говорить. Спокойной ночи, Фридрих!
Она направилась к себе, но вдруг увидела, что голова ее мужа упала на грудь. Она остановилась.
– Фридрих! Что с тобой?
Он не пошевелился. Голова его лежала неподвижно, а руки свисали с обеих сторон кресла на плед, прикрывающий его колени.
Принцесса подумала, что с ним случился удар, она подошла к нему, чтобы положить руку ему на лоб, а затем приподнять его голову и посмотреть в его глаза. Но только она прикоснулась к нему, он вцепился в нее обеими руками, и она поняла, что он притворился, чтобы заманить ее в ловушку.
– Фридрих, пусти меня! – закричала принцесса.
Но было слишком поздно.
– Теперь я накажу тебя так, как ты этого заслуживаешь! Ты остановила меня, когда я пытался тебя застрелить, но ничто не помешает мне избить тебя до смерти!
Левой рукой Фридрих схватил ее за запястье и опрокинул к себе на колени, правой же достал из-под пледа свой тонкий хлыст. Марица услышала свист в воздухе, затем ее спину обожгла нестерпимая боль. Она боролась, соскользнула на пол, но он не выпустил ее. Распростертая у него под ногами, она была как раз в том положении, которое нужно было Фридриху. Хлыст снова и снова падал ей на спину, и, хотя она боролась и пыталась вырваться, железная хватка Фридриха не ослабевала. Он хлестал ее с яростью, давая выход доселе сдерживаемой ненависти к Марице, с новой силой пробудившейся при известии, что император больше не нуждается в его услугах. Гнев придавал Фридриху нечеловеческую силу, а алкоголь еще больше разжигал его.
Марица почувствовала, как ее тонкая батистовая рубашка порвалась под ударами хлыста. Теперь все ее тело жгло как огнем. Хотя она твердо решила не кричать, крик доносился до нее как будто издалека, и ей показалось, что это не ее голос, а вой какого-то неизвестного животного. Наконец, когда боль стала нестерпимой и свет померк у нее перед глазами, до Марицы донесся голос Джозефа.
– Ваше королевское высочество! Остановитесь, ваше королевское высочество!
– Она умрет! Она умрет смертью, которую заслуживает предатель родины! Она недостойна быть моей женой и носить мое имя!
– Остановитесь, ваше королевское высочество! Вы не можете этого сделать!
– Не мешай мне! Она умрет! Умрет за все зло, что мне причинила. Я убью ее, убью ее, она умрет!
Эти слова звучали, как рычание бешеного зверя, а у его ног кричало и плакало другое животное – маленький зверек, попавший в капкан.
Внезапно раздался выстрел, звук которого еще несколько мгновений был слышен в комнате.
Лорд Эркли обедал с королем Эдуардом в его номере.
Король любил давать такие званые обеды перед посещением казино, после чего особенно приятно было поужинать у одной из очаровательных и гостеприимных обитательниц Мариенбада.
За столом было только шесть самых близких друзей его величества, и каждый чувствовал себя свободно и непринужденно. Душой общества был маркиз да Совераль, развлекавший всех всевозможными забавными историями.
Еда была отменной, выбор вин отличался изысканным вкусом, и когда наконец подали портвейн, король откинулся в кресле и, как всегда, зажег сигару.
– Я вспомнил, ваше величество, – воскликнул лорд Эркли, – что привез вам в подарок коробку свежайших гаванских сигар. Я хотел отдать их вам раньше, но забыл. Они изготовлены из какого-то особого листа, который никогда к нам не завозился.
– Я буду просто в восторге их попробовать, – обрадовался король. – Пошлите кого-нибудь из слуг за коробкой.
– Я их сам принесу, – ответил лорд Эркли. – По-моему, ящик, в котором они хранятся, заперт.
– Что вы еще держите в нем, Эркли? – спросил кто-то. – Государственные тайны или любовные послания?
– Не то и не другое, – сказал лорд Эркли. – Но вы мне вряд ли поверите!
Все рассмеялись, а Эркли отправился к себе в номер.
Идя по коридору, он услышал раскаты грома и с грустью подумал, что сегодня Марица не будет дожидаться его под ивами. Эркли отдавал себе отчет в том, что время, оставшееся до свидания с Марицей, покажется ему столетием. Ни к одной другой женщине он не испытывал подобного чувства. Ему хотелось говорить с Марицей, смотреть на нее, но больше всего – почувствовать тот прилив одухотворенной любви, о которой раньше он не мог и мечтать. В мыслях его царила Марица, когда он вошел в свой номер и зажег свет. Хоукинс, должно быть, ужинал внизу. Эркли запер сигары в ящик только потому, что хотел подарить их королю, а оставь он их на видном месте, любой посетитель мог бы ими воспользоваться. Он нашел в кармане ключ от ящика и только вставил его в замок, как вдруг до него донесся звук, похожий на человеческий крик.
Лорд вспомнил, что ведь в первую ночь он тоже услышал крик Марицы, и понял, что принц Фридрих опять поднял на нее руку. Он почти бессознательно выбежал на балкон.
Крик раздался вновь. Голос был довольно слабый, и Эркли до последнего надеялся, что слух подводит его. Он увидел, что света в соседней гостиной не было, но одна из следующих комнат была озарена каким-то золотистым сиянием. Неужели, мелькнуло в голове у Эркли, этот мерзавец опять бьет Марицу? А если это так, необходимо срочно вмешаться.
Он стоял в растерянности, глядя на цветы и виноградные лозы, отделяющие один балкон от другого, и вдруг раздался звук, напоминающий раскат грома. "Я, конечно, ошибся", – сказал себе лорд Эркли.
И вновь он услышал крик, который невозможно было не узнать, а мгновением позже – голос Джозефа.
Принц Фридрих кричал, и лорд Эркли затаил дыхание.
– Я убью ее, убью ее! – кричал принц по-немецки. – Она умрет!
Потом раздался выстрел, который почти заглушился раскатом грома. В тот момент, когда молния осветила небо, лорд Эркли, забыв обо всем, перепрыгнул через перегородку, разделяющую балконы. Он ворвался в комнату через открытое окно и увидел, что Марица, полуобнаженная, лежит на полу, а спина ее вся в шрамах от хлыста.
Принц медленно оседал в своем кресле, держа в одной руке хлыст, вторая же его рука постепенно разжималась, освобождая руку Марицы.
Джозеф стоял неподвижно, в комнате еще не развеялся запах пороха. Он смотрел на хозяина и сам не верил в то, что сделал.
Лорд Эркли, будучи человеком решительным и привыкшим к опасности, сразу оценил ситуацию. Джозеф посмотрел на него и сказал очень просто:
– Его королевское высочество убил бы ее! Он хотел это сделать!
– Я понимаю, – мрачно произнес лорд Эркли.
Он поднял Марицу с пола. Она застонала и прижалась к его плечу.
– Все в порядке, – мягко успокаивал ее Эркли. – Он больше не причинит вам никакого вреда. – Он крепко прижал принцессу к себе. Потом сказал: – Джозеф?
– Да, милорд?
– Почему вы оставили его одного?
– Он приказал мне принести кофе, милорд.
Джозеф показал на чашку кофе и блюдо с персиками. Подумав минуту, лорд Эркли сказал:
– Спуститесь снова вниз, Джозеф, отнесите назад кофе и скажите, что вашему хозяину он показался недостаточно горячим. Попробуйте пошутить. Затем замените кофе и возвращайтесь назад.
– Милорд… – заговорил, запинаясь, Джозеф.
– Делайте так, как я вам говорю, не исключено, что выстрел слышал не только я, – скомандовал лорд Эркли.
Сам он, правда, в это не верил, ведь близкие раскаты грома могли заглушить любые звуки, в том числе и выстрел.
– Когда вы вернетесь в комнату, – продолжал Эркли, – вы найдете, что его королевское высочество покончил жизнь самоубийством.
Джозеф смотрел на лорда в недоумении. Однако, будучи сообразительным человеком, он быстро понял свою задачу.
– Когда вы увидите, что ваш хозяин лежит в своем кресле, держа в руке револьвер, – сказал лорд Эркли, – вы поспешите за помощью в соседнюю комнату – ко мне. Поняли?
– Да, милорд. Понял.
– Тогда идите. Не теряйте времени. Спуститесь вниз, смените кофе и возвращайтесь. Понятно?
– Понятно, милорд.
– Положите револьвер на стол. – Джозеф подчинился, а лорд Эркли добавил: – Что бы ни случилось, Джозеф, ее королевское высочество должна быть вне подозрений. Слышите?
Джозеф кивнул и, выйдя из комнаты, плотно закрыл за собой дверь.
Подняв Марицу на руки, лорд Эркли отнес ее в соседнюю комнату. Он зажег свет и осторожно положил ее на постель.
Принцесса была почти без сознания, но Эркли казалось, что она слышала все его слова, смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными страха.
– Никакого скандала не будет, моя драгоценная, – сказал он. – Предоставьте все мне. Когда я улажу все, что касается Фридриха, я прикажу вашей горничной разбудить вас и рассказать обо всем, что произошло. В ваших и Джозефа интересах, чтобы никто никогда не узнал правды.
Укрыв принцессу простынями и одеялами, лорд взял ее холодную руку и поднес к губам. Потом он вернулся в гостиную. Подняв револьвер и осторожно вытерев его носовым платком, он вложил его в руку Фридриха. Проделав все это, Эркли неторопливо прошел в свою гостиную.
Вскоре он услышал, как Джозеф проходит по коридору, неся на блюде чашку кофе. Через минуту раздался стук в дверь, и влетел Джозеф. Он был бледен, но владел собой. Он в ужасе смотрел на лорда Эркли, и слов уже не требовалось.
Они вместе вернулись в гостиную, где принц неподвижно сидел в своем кресле, а по лицу его текла тонкая струйка крови.
– Вы останетесь здесь, Джозеф, – сказал лорд Эркли, – а я пойду к управляющему отелем, чтобы принца унесли. Вы ничего не знаете. Вы понятия не имеете, почему ваш хозяин сделал это, за исключением того, что последнее время он очень страдал.
Джозеф понимающе кивнул, а лорд Эркли пошел к управляющему отелем. Как он и ожидал, попасть к господину Хаммершмидту было очень легко. Лорд Эркли попросил разрешения поговорить с ним с глазу на глаз, и его сразу же проводили во внутреннюю комнату.
Он очень кратко рассказал господину Хаммершмидту, что направляясь к себе в номер, он, как ему показалось, слышал выстрел.
– Думаю, никто больше этого не заметил, – продолжал он, – так как в эту же минуту разразилась гроза.
Господин Хаммершмидт настороженно слушал.
– Я, правда, думаю, – сказал лорд Эркли очень многозначительно, – что у принца Фридриха был тяжелый сердечный приступ. Уверен, господин Хаммершмидт, что врач отеля подтвердит это. Его королевское высочество нужно было, конечно, поместить в клинику.
Он посмотрел в глаза господину Хаммершмидту и понял, что управляющий был с ним согласен, ведь скандал нанес бы отелю непоправимый ущерб. Самоубийство было самым нежелательным происшествием на любом курорте. В Монте-Карло такие инциденты замалчивались в девяти случаях из десяти. Лорд Эркли надеялся, что и в Мариенбаде поступят так же.
Господин Хаммершмидт подошел к двери и что-то сказал служителю, находившемуся в приемной.
– Доктор будет через несколько минут, милорд, – сказал он лорду Эркли. – Не будете ли вы любезны вернуться к вашему обществу, вы ведь были на званом обеде? Лучше, если никто сегодня не узнает о приступе, случившемся с его королевским высочеством.
– Я согласен с вами, – ответил лорд Эркли, – а когда его королевское высочество будет помещен в клинику, надо разбудить горничную ее королевского высочества, чтобы она предупредила о случившемся свою хозяйку.
– Вы можете во всем положиться на меня, милорд, – быстро сказал господин Хаммершмидт. – И, конечно, если его королевское высочество не удастся спасти, вам сообщат об этом первому.
– Благодарю вас, – ответил лорд Эркли. – Его королевское высочество – мой старый друг.
Он поднялся к себе в номер, взял из ящика коробку с сигарами и вернулся на званый обед к королю.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и страдания принцессы Марицы - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь и страдания принцессы Марицы - Картленд Барбара



Не очень.
Любовь и страдания принцессы Марицы - Картленд БарбараКэт
16.11.2014, 15.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100