Читать онлайн Любовь и Люсия, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава шестая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и Люсия - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 3.67 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и Люсия - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и Люсия - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь и Люсия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава шестая



После ужина маркиз и Люсия вышли на палубу.
Первые несколько дней в Адриатическом море вода была неспокойна. Однако после того, как Бриндизи остался позади и судно, обогнув Италию, вошло в Ионическое море, погода улучшилась и вода стала спокойна, точно в лагуне.
Опасаясь пиратов, промышлявших у северных берегов Африки, маркиз распорядился направить судно по Мессинскому проливу между Италией и Сицилией, а затем взять курс на западное побережье Италии.
С палубы стали видны огни города, смешивавшиеся с огоньками звезд на темном небосводе.
— Как красиво! — воскликнула Люсия.
Наступила тишина. Вдруг маркиз заговорил тоном, какого девушка еще не слышала:
— Ты тоже очень красива, Люсия.
Она подняла на него удивленные глаза, а о» обнял ее за талию и привлек к себе.
Девушка задрожала, чувствуя, будто переносится в чудесный сон. Губы маркиза коснулись ее губ.
Люсия едва могла поверить в происходящее.
Но маркиз продолжал целовать ее. Именно этого Люсии хотелось больше всего — и не только во время путешествия на яхте, но едва ли не с первой минуты знакомства с маркизом. Однако он казался недосягаем, подобно луне. Он был сверхчеловеком, спустившимся с небес, чтобы помочь ей, Люсия не могла даже представить, чтобы он коснулся ее или обнял, как сейчас.
Она много раз представляла себе поцелуй именно так и потому прильнула к его губам, испытывая необычный восторг, какого ей еще никогда не доводилось переживать. Этот восторг был похож на свет, что изображал ее отец, в нем сливались красота Венеции, величественная музыка и много цветов. Незнакомый мистический порыв уносил Люсию далеко в небеса, она уже не могла удержаться на ногах, она возносилась прямо в рай.
Словно догадавшись о ее ощущениях и придя в исступление от сладости и неопытности ее губ, маркиз крепче сжал объятия, и его поцелуи сделались более требовательными, настойчивыми и властными. Губы маркиза горели огнем, заставляя трепетать все тело Люсии. В груди у девушки разгоралось пламя, которое наконец достигло ее губ, и тогда она стала отвечать маркизу, чувствуя, что изнемогает от наслаждения.
Ей казалось, что за это время перевернулся мир. Когда маркиз поднял голову, Люсия тихо, почти шепотом пролепетала:
— Я… я люблю тебя! Я никогда не знала… таких поцелуев.
— Мне очень хотелось целовать тебя до бесконечности, — глухим голосом ответил маркиз, — но я боялся испугать тебя.
— Я… я не испугаюсь, — уверяла Люсия. — У меня такое чувство, словно это что-то волшебное… что-то невыразимо прекрасное… у меня нет слов описать всю красоту твоих поцелуев.
Вместо ответа маркиз вновь поцеловал девушку. Люсии казалось, что они стоят в лучах мерцающего света, льющегося не с неба, а из их сердец.
«Этот свет и есть… любовь», — думала Люсия.
И больше в мире уже не было ничего — только маркиз, только его руки и губы.


Пробудившиеся в Люсии чувства теперь невозможно было сдержать, она положила руку на плечо маркизу, и он заметил, что девушка приятно возбуждена.
— Ну разве может быть кто-нибудь прекраснее тебя! — произнес маркиз. — Ты единственная, не похожая ни на кого.
— Это… это правда?
— Я могу поклясться. Я никогда не испытывал более сладостного поцелуя, никогда не был так близок к женщине.
Люсия пыталась успокоиться.
— А я… никогда не думала, что ты… станешь меня целовать.
— Я это знал, — улыбнулся маркиз, — всякий раз, когда ты начинала спорить со мной и убеждать меня спасти Англию, мне все больше хотелось поговорить с тобой в более интимной обстановке.
— Я не наскучила тебе? — быстро спросила Люсия.
— Как ты можешь так говорить! Скажу тебе по секрету одну вещь, дорогая: любящему человеку любимый никогда не надоедает.
Он почувствовал трепет, пробежавший по телу Люсии. Девушка произнесла:
— Я… я не могу поверить в то, что ты любишь меня… думаю, что я… не могла не полюбить тебя… сначала я тебя… боготворила.
— Ты испортишь меня лестью — хотя на самом деле я очень горжусь услышанным. Я обещаю, дорогая, что всегда буду заботиться о тебе, ты никогда не останешься одна и ничего не будешь бояться.
Люсия с чувством вздохнула.
— Я мечтала о таких словах! Я боялась будущего… когда мы вернемся в Англию… и очень хотела, чтобы «Морской конек» шел как можно медленнее.
— Мы что-нибудь придумаем, — отозвался маркиз, — но сейчас я хочу одного — целовать тебя.
Его губы вновь прижались к ее губам. Маркиз нежно целовал Люсию, она дрожала от страсти и чувствовала, что он тоже трепещет.
Маркиз произнес:
— Как я мог знать, что в мире есть такая женщина как ты? Я должен был понять с самого первого мига, как только увидел тебя в кафе «Флориана», что ты — моя судьба, которой мне не избежать.
— А тебе хотелось бы… избежать?
— Ты знаешь, что говоришь глупости. Мы одно целое, Люсия, мы чувствуем друг друга, мы созвучны с тобой и вечно будем вместе.
— О, как я мечтаю об этом!
— Так оно и будет, я не устану повторять это до тех пор, пока ты не поверишь мне. Если мне не сбежать от тебя, то и тебя я никуда не отпущу.
С этими словами он ласково провел губами по ее лбу, по маленькому прямому носу, а когда ее губы уже искали поцелуя, маркиз поцеловал девушку в точеный подбородок. Губы маркиза будили в Люсии странные чувства.
Внезапно он наклонился и начал целовать ее нежную шею.
Люсия будто растворялась в звездном свете, в небывалом восторге. Ее дыхание сбилось, а тело сильнее прижималось к маркизу.
— Моя любимая! Моя дорогая! — повторял маркиз.
И вновь его губы прижались к ее губам, страстно, настойчиво, как никогда прежде.
Люсия поняла, что они с маркизом действительно единое целое, она чувствовала, как неумолимо соединялись их души и их тела.
Когда Люсия уже готова была умереть от наслаждения, маркиз воскликнул:
— К чему ждать? Я хочу тебя здесь и сейчас. Но сначала расскажу тебе о своих планах.
Люсия была потрясена новыми неожиданными ощущениями, которые пробудил в ней маркиз, что не могла говорить и только прижалась головой к его плечу.
— Ты рассказывала про свою старую нянюшку, — старался спокойно говорить маркиз. — Я думаю, лучше, если ты не поедешь к ней, а заберешь ее в Лондон.
Люсия ничего не понимала, но молчала, и маркиз продолжал:
— Она сможет присматривать за домом, который я куплю для тебя как можно ближе к моему собственному.
Я буду проводить с тобой каждую свободную минуту.
Люсия с трудом понимала его — она все еще чувствовала свет, исходивший, казалось, от маркиза и от нее самой. Свет этот слепил глаза и мешал думать спокойно, поэтому девушка лишь бормотала в ответ что-то неразборчивое, не в силах понять маркиза.
— Мы будем очень, очень счастливы, — продолжал маркиз. — Я обещаю тебе — а ты знаешь, я никогда не нарушаю обещаний. Если нам придется расстаться, то это произойдет лет через сто, не раньше. Ты больше не испытаешь нужды, как в Венеции.
Только сейчас Люсия постаралась выйти из забытья.
— Я… не понимаю.
— Потом у нас будет время поговорить об этом, моя любовь, — произнес маркиз. — А пока что я жажду одного — целовать тебя и научить тебя искусству любви.
Его губы приблизились к ее губам, и он добавил:
— К чему ждать? Мы любим друг друга, и ты теперь моя, моя навеки, любимая!
Она не успела спросить, что он имеет в виду, он уже вновь целовал ее. На этот раз его горячие губы зажигали все тело, и Люсия с каждым новым поцелуем ощущала жар в груди.
Вдруг маркиз внезапно разжал руки — Люсия едва не упала — и произнес:
— Я больше не могу ждать! Иди к себе в каюту, любимая, я буду у тебя через несколько минут.
Его слова разрушили все очарование, свет, грезившийся Люсии, померк, и она твердо взглянула на маркиза.
— Что… что ты имеешь в виду? Чего ты хочешь?
— Я же говорю, что люблю тебя, — ответил маркиз, — я хочу научить тебя любви.
Он вновь обнял ее и произнес;
— Я буду очень осторожен. Но я хочу тебя, и ты будешь моей.
Его голос стал хриплым от страсти, однако внезапно охватывавшее Люсию пламя потухло, словно задутое холодным ветром.
Она уперлась руками в грудь маркиза и чуть отстранилась от него. Люсия каким-то чужим голосом повторила:
— Чего… чего ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты любила меня, дорогая моя, так же, как я тебя.
— Я… я люблю тебя, всем сердцем… но я не понимаю…
Маркиз улыбнулся:
— Любовь — это нечто большее, чем поцелуи. Поэтому я хочу прижать тебя к себе и показать тебе, как прекрасна любовь, когда людей тянет друг к другу.
Вновь порыв холодного ветра. Люсия окаменела и едва слышно спросила:
— Ты хочешь, чтобы я… стала твоей любовницей?
Перед ее глазами возникло искаженное гневом лицо Франчески. Девушка почти наяву слышала разъяренный голос танцовщицы, готовившейся вонзить стилет в грудь маркиза.
Услышав ее вопрос, маркиз опешил. Потом ответил:
— Дорогая моя, я не хочу, чтобы ты так думала.
— Но… ведь именно это ты имеешь в виду.
— Слова — чепуха. Какая разница, как что называть.
Мы говорим о нас с тобой — о тебе и обо мне, Люсия.
— Но то, что ты предлагаешь — нехорошо…
— Кто сказал? — недоумевал маркиз. — Дорогая, будь разумна. Что тебе еще остается — самой зарабатывать на жизнь? Боюсь, что одна, без защиты и поддержки ты не сможешь этого сделать.
Люсия молчала, и маркиз продолжал:
— Я обещаю заботиться о тебе. Мы будем очень счастливы вместе. В Лондоне я каждый день готов приезжать в дом, который подарю тебе. А еще мы на «Морском коньке» съездим во Францию, посмотрим мир!
Он говорил вкрадчиво, пытаясь соблазнить девушку, его рука все еще обнимала ее за талию, но Люсия знала, что между ними выросла стена.
Перед ее глазами промелькнуло лицо маркиза, когда он смотрел на Франческу; девушка вновь услышала исполненный холодной ярости голос, которым он приказывал артистке убираться.
В этот момент она не могла объяснить себе причину своего отказа, не могла спорить, но не могла и остаться с маркизом.
Она жалобно вскрикнула, словно маленький раненый зверек:
— Нет! Нет! Нет!
И побежала прочь, по трапу, к себе в каюту.
Маркиз шагнул следом, но вдруг остановился, повернулся к перилам и уставился невидящим взглядом на сиявшие в небе звезды.


Очутившись у себя в каюте, Люсия заперла дверь и бросилась на кровать, зарывшись лицом в подушки. Ее била такая сильная дрожь, что в какой-то миг ей показалось, будто она никогда не успокоится.
Она попыталась все обдумать, но голова ее отказывалась слушаться. Девушка задыхалась. Она словно попала в западню, в какое-то мрачное подземелье, из которого не было выхода. Прошло немало времени, прежде чем она опять обрела способность спокойно думать. Она лежала на кровати и неустанно спрашивала себя:
«Как он смел… ожидать от меня подобного? Как он мог подумать, что я из таких!»
Ей вспомнились мужчины, преследовавшие ее в Венеции. Они тоже считали Люсию «из таких». Встречая их, она всякий раз чувствовала себя оскорбленной и униженной.
Но маркиз, как мог именно он решить, что Люсия охотно заменит только что брошенную Франческу! Как он смел предлагать ей дом в обмен на любовь! При мысли об этом Люсия представила, что утопает в жутчайшей вязкой грязи.
«Как он мог? Как он осмелился хоть на миг заподозрить, что я соглашусь на такое?» — снова и снова спрашивала себя Люсия.
Однако постепенно девушка успокоилась, перестала Дрожать и попыталась хорошенько обдумать ситуацию. Но задача оказалась ей не по силам — при первом же воспоминании о счастливых минутах, проведенных с маркизом, ее вновь охватил дикий восторг, испытанный от его поцелуев, словно из глубины души всплывали неведомые чувства, зародившиеся в Люсии, когда маркиз целовал ее.
«Я люблю его! Люблю!» — говорила в темноту Люсия.
Неожиданно по ее щекам побежали слезы, и Люсия едва могла дышать. Боясь, что громкий плач может привлечь внимание маркиза, она спрятала лицо в подушку и долго рыдала.
Прошел по меньшей мере час, прежде чем она сняла вечернее платье, надела ночную рубашку и скользнула под одеяло. Она не знала, ушел ли маркиз спать, или стоит под дверью, собираясь просить прощения или продолжать свои домогательства.
Слезы Люсии были до того горькими, что она забыла обо всем, и теперь чувствовала себя опустошенной. В то же время в голове у нее прояснилось, и теперь она могла подумать.
Лежа в постели она вновь по порядку вспоминала случившееся и вдруг осознала всю глупость ребяческой мысли о том, что, полюбив друг друга, люди обязательно женятся.
Она знала, что маркиз никогда не женится на ней.
Матушка немало рассказывала Люсии о том, какую ответственность влечет за собой брак английских аристократов.
«В своих поместьях они почти равны королю, — объясняла матушка. — Подданные полагаются на решения своих господ и ищут их защиты, а слово аристократа — закон для простых людей», Она говорила Люсии, что члены благородных семейств заключают браки только с равными себе по положению, не допуская мезальянсов.
«Принцы женятся на пастушках разве что в сказках да в старинных романах, — улыбалась матушка, — но в настоящей жизни такого не бывает — надеюсь, ты это понимаешь».
«Но ведь иногда и принцессы выходят замуж за свинопасов», — продолжала Люсия.
Матушка только смеялась в ответ:
«По-настоящему важно только одно, моя дорогая — чтобы те, кто женится, любили друг друга. Ничто — ничто! — другое не имеет значения».
Но проблему Люсии это не решает.
Она никогда и не мечтала, что маркиз сделает ей предложение. Вероятно, у него и в мыслях никогда такого не было. Конечно, будь она разумнее, то давно бы догадалась, что в жизни маркиза может занимать лишь одно место — любовницы. Если здраво рассуждать, выход был неплох — да и других вариантов просто не было.
Однако согласие на такую жизнь разрушало все идеалы и представления Люсии о красоте, на которых она была воспитана. Именно красота была важнее всего для ее родителей в маленьком домике в Литтл-Мордене; именно красоту дарила мужу и дочери матушка Люсии, ту красоту, которую запечатлевал на полотнах Бернар Бомон, — красоту жизни и любви.
«Я совершила бы настоящее преступление, разрушь я все это, — доказывала себе Люсия, — и не только потому, что церковь зовет это грехом. Нет, это было бы надругательством над моей душой, над всем, во что я верю».
Она уже сомневалась, права ли ее матушка в том, что любовь важнее всего на свете.
Люсия вспомнила бурю чувств, которую разбудил в ней маркиз, вспомнила сладость его губ — и слезы вновь побежали по ее щекам.
«Я люблю его! Люблю!» — всхлипывала девушка.
И она поняла: чего бы он ни захотел от нее, сколь унизительны ни казались бы его требования, она все равно будет любить его, и ничто не сможет разрушить эту любовь.


Маркиз простоял на палубе очень долго.
Он и берег заметил только тогда, когда огни уже были совсем рядом и капитан начал искать бухту, где можно было бы бросить якорь.
Маркиз всегда приказывал становить судно на якорь с полуночи до рассвета, чтобы утром отдохнувшая команда с новыми силами принималась за дело.
Капитан Бейтсон прекрасно знал побережье, и потому маркиз оставил выбор подходящего места на его усмотрение. Яхта подходила к берегу, и немногочисленные огни становились все ближе. Яхта должна войти в тихую бухту, подальше от города и любопытных глаз, маркиз любил на море совершенно спокойные ночи.
Мысли маркиза вновь вернулись к Люсии, и он задумался о том, как следует вести себя с ней. Он в какой-то степени предвидел ее реакцию на предложение стать содержанкой, конечно, девушка была шокирована. Но что же еще он мог ей предложить, чтобы иметь возможность заботиться о ней, беречь от одиночества и от других мужчин?
Люсия должна понимать, что маркиз занимает довольно высокое положение в обществе и весьма гордится своей родословной. Он не раз повторял Аластеру, что не готов пока к женитьбе, однако рано или поздно придется заводить наследника, а значит, придется и жениться. Но маркиз не торопился, и он вовсе не собирался жениться прежде, чем это не станет совершенно необходимо.
С детских лет маркизу внушали, что его будущая жена должна быть ему ровней по положению в обществе, ибо все женщины, носившие фамилию его предков, всегда занимали видное место не только в графстве, где род маркиза живет уже пять поколений, но и при дворе.
Кроме того, будущая жена маркиза должна обязательно состоять попечительницей различных благотворительных обществ, приютов, школ и больниц, а также маркиза Винчкомб по традиции занимала при королеве пост фрейлины.
Несмотря на отвращение, которое маркиз испытывал к женитьбе, он прекрасно сознавал все последствия мезальянса — достаточно было взглянуть на короля, так неудачно выбравшего принца-консорта. Такой неблагоразумный шаг не одобрил бы ни сам маркиз, ни его семья.
Маркизу никогда и в голову не приходило, что свою будущую жену он может встретить где-либо помимо светской гостиной в Мейфере или бальной залы в Букингемском дворце.
Однако теперь маркиза мучила мысль о том, что, если бы ему пришлось жениться — а ему этого очень не хотелось, — он не был бы счастлив ни с одной женщиной, кроме Люсии.
«Я не просто хочу ее, — говорил себе маркиз. — Она заставляет меня задуматься так глубоко, как мне не приходилось думать со времен Оксфорда».
Он помнил, что в студенческие годы у него было самое светлое представление о женщине, и они с друзьями частенько просиживали целые ночи, разговаривая об идеалах, заставлявших рыцарей Мальтийского ордена принимать обет целомудрия. И маркиз, и его друзья были молоды и полны желания изменить этот мир, и нередко обсуждали возможность принесения такого же обета. Эти юношеские беседы кажутся теперь глупыми и наивными, но сейчас маркиз с тоской вспоминает то время, когда он ощущал себя рыцарем, готовым сражаться за идеалы и возвышение всего человечества.
Потом он ушел из Оксфорда служить в армию, и вокруг появились женщины, много женщин — и маркиз позабыл обо всем, кроме открывшихся для него новых наслаждений.
На войне он думал только о том, чтоб остаться в живых. Вернувшись в Англию после победы, маркиз стал признанным светским львом и законодателем шумного и падкого на дешевые эффекты высшего общества. Он был одним из ближайших друзей регента, и он всегда пользовался успехом в женском обществе.
«К черту, мне и до сих пор ничего другого не надо!» — резко сказал себе маркиз.
Но тут у него перед глазами засияли солнечные лучи с картин Бомона, озарявшие прекрасное чистое лицо Люсии. Он понял, как сильно перепугала девушку Франческа — да еще в тот день, когда только-только был погребен отец Люсии. И все же она повела себя очень храбро и решительно — вряд ли другая женщина смогла бы так быстро и ловко сориентироваться.
«Я люблю ее!» — признался себе маркиз в тот самый миг, когда у себя в каюте Люсия шептала эти слова в темноту.
«Я люблю ее! Люблю!» — повторял про себя маркиз.
И все же он был в отчаянии, в сотый раз повторяя себе, что не имеет права жениться на дочери художника.
Невозможно было даже на миг представить, чтобы художник, сколь угодно знаменитый и признанный светом, мог войти как ровня в высшее общество, которое платило ему за работу. Художники считались работниками — да, великолепными, но все же работниками, — трудившимися ради денег.
Маркиз вспомнил, что отец никогда не приглашал к обеду никого из художников, работавших на него. Они могли что-то посоветовать, рассказать, принести свои новые работы, которые затем попадали в знаменитую коллекцию, но если их и угощали обедом, то только в отдельной комнате, и ни в коем случае за одним столом с господином.
Ворочаясь без сна, маркиз все думал и думал о Люсии. В нем неумолимо росло желание вломиться к ней и сделать ее своей.
«Если я сейчас подчиню ее себе, — думал он, — больше трудностей не будет. Она останется со мной просто потому, что у нее не будет выхода».
Но маркиз понимал, что, силой преодолев сопротивление ее тела, он никогда не сможет обладать ее душой.
Еще ни одна женщина так не волновала его, так не нуждалась в защите, не возбуждала с первого взгляда потребности изгнать из ее глаз страх.
Маркиз давно боролся с собой, пытаясь доказать себе, что это не более чем иллюзия, однако когда умер Бомон и Люсия пришла за утешением к маркизу, он понял — выхода нет, она будет принадлежать ему.
«Что же мне делать, черт возьми?» — спрашивал себя маркиз.
И только когда порозовевший горизонт возвестил приход зари, маркиз нашел ответ.


Люсия не сомкнула глаз в ту ночь.
Вначале она еще надеялась уснуть, однако вскоре отбросила эти надежды и села, откинувшись на подушки.
Ночь была спокойна, только легкий шелест волн у борта нарушал тишину. Люсия не задвигала портьеры, поэтому в иллюминатор ей были видны звезды.
Она вспомнила, как маркиз, цитируя Джона Донна, сказал ей, что хотел бы «поймать падающую звезду».;
«Я хотела бы помочь ему в этом», — с грустью мечтала девушка.
В памяти всплыли ее собственные слова, когда она уговаривала маркиза начать работать в Палате лордов на благо страны.
«Он такой умный и сильный, — думала Люсия, — что люди стали бы прислушиваться к нему. Хоть он и не признает этого, реформы, о которых мы говорили, очень важны. О, я знаю, что могла бы объяснить ему, как следует спасать страну!»
Внезапно Люсия поняла, что подбирает слова и доводы, готовая умолять маркиза помочь Англии — причем Люсия ни в коей мере не рассчитывала на отказ маркиза.
Когда же звезды померкли, а на горизонте проступил первый проблеск зари, Люсия поняла, что самое главное на свете — любовь. Она любила маркиза, а он мог помочь стране — и все это, вместе взятое, было важнее ее принципов и убеждений, а значит, от них следовало отказаться.
— Наверное, я буду наказана за это, маменька, — тихо сказала она, словно мать могла слышать ее, — и он скорее всего бросит меня как ту венецианку… и глаза у него сделаются жестокие, и будут полны ненависти… но к тому времени я успею объяснить ему, в чем состоит его долг и что он может и должен совершить.
Она помолчала, словно ожидая ответа матушки, но, не дождавшись, добавила:
— Ты ведь тоже очень любила папеньку, и только благодаря счастью, которое ты ему давала, он мог писать такие великолепные картины.
Люсия вспомнила, как год от года мастерство ее отца росло и наконец вылилось в великолепный гимн свету жизни. Этот необычный свет он ощущал в себе и смог добиться выражения его на полотнах. Но вдохновляла его всегда матушка Люсии — вдохновляла, подбадривала, заставляла поверить в то, что он должен продолжать писать их для будущего, хотя никто пока не понимает его картины.
«Когда-нибудь тебя оценят, — говорила она, — и твой дар миру будут почитать, дорогой».
— Я помню, маменька, как ты не позволяла отцу сдаваться, убеждала, что свет на его полотнах исходит от Господа… и точно знаю, что должна так же убедить маркиза нести этот свет людям, которым нужен вождь, сочувствовать им, покровительствовать, восстановить справедливость.
Небо озарилось первыми лучами зари. В каюту Люсии проник рассеянный свет, и девушка приняла это за ответ, которого ждала. Ей казалось, будто ее матушка сказала, что любовь маркиза — небесный дар, который нельзя терять.
«Я скажу ему, что исполню все его желания… и буду молиться, чтобы не наскучить ему слишком быстро… чтобы он не отослал меня прочь», — решила Люсия.
Она не слишком хорошо понимала значение «любовница» мужчины, но была уверена, что все, сделанное маркизом, будет не менее великолепно и приятно, чем его поцелуи. Он говорил, что любит ее, как никогда еще не любил ни одну женщину, и потому Люсия надеется, что их любовь не будет походить на его отношение к Франческе или к любой другой женщине, бывшей в его жизни.
Но все же Люсия выросла с убеждением в единстве Бога и любви. Она сознавала греховность своих мыслей, хотя ни за что не стала бы говорить об этом.
«Я буду молить Господа о прощении, — сказала она себе, — и потом, я ведь заставлю маркиза помочь другим людям, поэтому… не буду слишком стыдиться и чувствовать себя предательницей».
Однако сколько она ни спорила сама с собой, перед глазами у нее стояло разъяренное лицо ворвавшейся в комнату Франчески. Его обладательница не только была актрисой, но и принадлежала к женщинам, за которыми вечно волочились венецианские аристократы.
Матушка Люсии всегда смотрела на этих женщин с презрением и отказывалась даже говорить о них.
— Эти женщины не знают, кто такие леди, дорогая моя, — сказала она как-то раз Люсии.
— Но они ведь такие красивые, маменька, — отвечала дочь. Они как раз сидели в Опере, и Люсия видела, как прелестницы машут кавалерам в ложах, громко смеются и флиртуют со своими ухажерами.
— Смотри на сцену, Люсия, — строго приказала ей мать. — И помни, что для приличной девушки такие женщины не существуют.
Однако на самом деле они существуют, и маркиз пожелал, чтобы она стала одной из них. Захочет ли он, чтобы Люсия начала краситься? Станет ли дарить ей драгоценности, как дарил их Франческе? А другие женщины — когда она будет с маркизом, они наверняка станут смотреть сквозь нее, словно не замечая ее присутствия.
Люсия вздрогнула, как вздрагивала раньше, столкнувшись с мужчиной на венецианских улицах. Впрочем, останься она одна, без маркиза, мужчины всюду стали бы преследовать ее, как и прежде. Даже если она похоронит себя в Литтл-Мордене и весь остаток жизни проведет только с нянюшкой да с фермерами, они все равно до нее доберутся.
«Но что же мне делать? — вопрошала Люсия. — Когда у меня кончатся деньги, которые маркиз заплатит за картины, мне придется самой зарабатывать на жизнь». Круг замкнулся, она пришла туда, где родилась, Люсия поняла, что, как бы ее ни осуждали, безопаснее всего будет остаться с маркизом. В этом случае бояться придется только одного — что однажды она надоест ему. А пока она ему нужна — и она поможет ему «поймать падающую звезду».
«Я сделаю это, — решила она. — Но… прошу тебя, Господи… помоги мне!»


Встававшее из-за горизонта солнце медленно наливалось золотом. Люсия услышала чьи-то шаги.
Девушка встала и оделась. Смятение ночи прошло, и настало непоколебимое спокойствие. Она словно побывала в некоей Гефсимании и боялась, что это отразилось у нее на лице. Однако заглянувший «в иллюминатор луч заставил ее глаза засиять, добавил блеска в волосы и подчеркнул белизну кожи.
«Это потому, что я люблю его, люблю, несмотря ни на что!» — твердила себе Люсия.
Надевая простенькое платье, девушка чувствовала сумасшедшее биение собственного сердца. Через несколько минут ей предстояло вновь встретиться с маркизом. Она догадывалась, что ее согласие очень обрадует его — он улыбнется и, наверное, вновь поцелует девушку, а потом буря чувств захлестнет ее, и она не сможет думать больше ни о чем, кроме его любви.
Так и будет.
А потом, когда в его жизни не останется места для нее, она спокойно умрет.
«Я буду жить, пока люблю, без него мне нет смысла жить, как папеньке после смерти маменьки — ему незачем стало жить», — говорила себе Люсия.
Она взглянула в зеркало и отметила, что прическа ей очень идет, а глаза сияют — или просто солнце заглянуло в каюту?
Поглядев на свои губы и вспомнив поцелуи, которыми осыпал ее маркиз, Люсия зарделась. Ей казалось, что губы теперь другие, ведь это через них маркиз влил в нее восторг, унесший девушку на небеса.
«Я люблю его!» — думала Люсия. Она хотела одного, оказаться рядом с маркизом и услышать от него, что, несмотря на ее поведение прошлой ночью, он все еще любит и желает ее.
Холод сжал ее сердце — Люсия представила, что маркиз обиделся на ее бегство и передумал дарить ей дом в Лондоне, где она могла бы жить под опекой нянюшки неподалеку от любимого. Что, если из-за вчерашней сцены он предпочтет ей какую-нибудь женщину вроде Франчески? Впрочем, Люсия сразу поняла, что в ней говорит излишняя тревожность. Любовь, подобная их любви, не могла исчезнуть из-за пустяка, ибо пришла она из вечности и уйти ей тоже предстояло в вечность.
Не в силах больше терзаться сомнениями, Люсия бросилась к двери и распахнула ее.
В этот же миг открылась дверь каюты маркиза, и хозяин корабля предстал перед Люсией.
На мгновение между ними воцарилось молчание. Наконец их глаза встретились, но тела словно обратились в камень.
Дрожащим голосом, с трудом подбирая слова, Люсия начала:
— Я… хотела сказать тебе…
Маркиз шагнул к ней и взял ее руку.
— Прости меня, дорогая моя, — низким от волнения голосом произнес он. — Скажи, ты выйдешь за меня замуж?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и Люсия - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь и Люсия - Картленд Барбара



хорошо! один из немногих романов Картленд, от которого не устаёшь. понравились герои, понравился сюжет
Любовь и Люсия - Картленд БарбараЛюбовь
20.08.2015, 15.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100