Читать онлайн Любовь и Люсия, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава пятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и Люсия - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 3.67 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и Люсия - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и Люсия - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь и Люсия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава пятая



Люсия робко вышла из комнаты и направилась в салон, где ее ждал маркиз. Она оценила его тактичность — маркиз не предложил ей вернуться в библиотеку, откуда девушка в ужасе сбежала.
Войдя в просторную комнату, по стенам которой были развешаны великолепные гобелены и стояли резные стулья с высокими спинками, Люсия заметила, что маркиз переодел пострадавший от стилета камзол. Но более в его наряде, с тех пор как умер Бомон, ничего не изменилось..
Люсия, бросила на маркиза единственный взгляд и сразу отвела глаза. Догадавшись о ее смущении, маркиз заговорил первым:
— Я хотел бы показать вам мою яхту.
С этими словами он вручил девушке бокал шампанского. Второй взял сам и высоко поднял его.
— Выпьем за спокойную дорогу домой!
Люсия покорно подняла бокал и сделала небольшой глоток.
— Вы говорили, — продолжал маркиз, — что можете скакать на любой, даже самой непокорной лошади. Надеюсь, что мой «Морской конек» не покажется вам слишком буйным, — Когда мы плыли в Венецию… — дрожащим голосом начала Люсия, — я… у меня не было морской болезни.
— Я и собирался спросить вас, как вы приехали сюда — по суше или по морю, — подхватил маркиз. — Что до меня, я предпочитаю море.
Эти слова не удивили Люсию. Она знала, что всякий путешественник на суше непременно жалуется на долгие скучные часы, проведенные в дороге, пока лошади медленно взбираются по горным дорогам, и к тому же с колес кареты приходится постоянно счищать налипающую грязь.
Маркиз допил шампанское.
— Вам будет приятно узнать, что я уже отдал моему секретарю указания насчет картин вашего отца, — сказал он. — Их с предельной аккуратностью упакуют и погрузят на корабль в первую очередь.
Люсия догадалась, что неожиданный отъезд маркиза взволновал всю прислугу. Маркиз привез с собой очень много вещей. Повсюду, на простынях, полотенцах, скатертях и салфетках Люсия замечала его вензель и корону, а на обеденном столе красовался выложенный золотом герб маркиза. Шампанское и другие вина также были привезены из Англии.
В палаццо было немало слуг-англичан, и Люсия знала, что это постоянная свита его светлости.
Девушке казалось, она уже чувствует начавшуюся вокруг суету. Слуги твердо знали, что, если хозяин решил отплыть на заре, надо быть готовым именно к этому часу.
Маркиз очень не любит нерасторопность.
Маркиз ждал, и Люсия сделала еще глоток шампанского.
— Идем? — спросил маркиз.
— Да, конечно, — вставая, ответила девушка.
Судя по всему, маркиз не столько хотел вернуться в Англию, сколько мечтал поскорее покинуть Венецию.
Люсия его понимала: он не имел ни малейшего желания вновь встречаться с Франческой. Тут она вспомнила о его ране и быстро спросила:
— Как ваша рука?
— Простая царапина, — небрежно ответил маркиз.
— Но вы успели промыть и забинтовать ее? — уточнила Люсия. — Даже царапина бывает опасна. Следует соблюдать осторожность!
— Я разберусь с этим, когда мы отправимся в путь.
Он пошел к двери, и Люсии ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.
Спускаясь по лестнице, маркиз произнес:
— Мне кажется, вы боитесь за меня. В этом нет нужды.
— Нет, есть, — возразила Люсия. — А вдруг… вдруг с вами что-нибудь случится?
Маркиз улыбнулся.
— Вы о ком заботитесь, обо мне или о себе?
Поначалу Люсия онемела от такой постановки вопроса, но затем ответила:
— Честно говоря… о нас обоих!
Маркиз рассмеялся.
— Я ждал совсем другого ответа! Вы, Люсия, самое настоящее чудо природы — женщина, которая всегда говорит правду!
Люсия промолчала, а маркиз уже не в первый раз с легкостью угадал ее мысли. Девушка думала о том, что у маркиза довольно странные представления о женщинах. Впрочем, рассуждал маркиз, она ведь жила с отцом и матерью в тихой деревне, и ей негде было узнать о хитроумии, изворотливости и клевете, принятой среди дам из высшего света. Дамы эти живут совсем в другом мире, обман всегда был их любимым занятием и обычной уловкой.
Только когда гондола уже летела по Большому каналу, маркиз понял, что присутствие Люсии каким-то образом может повлиять на ход путешествия. Вероятно, все будет совсем не так, как по дороге в Венецию.
Бросив взгляд на девушку, в простом белом платье, в котором она была весь день, и накинутой на плечи шали маркизу представилось очаровательное создание, неземное.
«Наверное, она теперь — часть Венеции, — думал он. — Вдруг она, подобно нежному цветку, не сумеет прижиться на чужой земле?»
Потом маркиз вспомнил, что Люсия называла себя англичанкой — однако что-то в ней мешало поверить этому до конца.
Словно угадав его мысли, Люсия повернулась к маркизу, и вопросительно взглянула на него.
— Вы прощаетесь с Венецией? — спросил маркиз.
— Я пытаюсь… пытаюсь вспомнить, что говорил о Венеции папенька. Будь он здесь, он сказал бы… что стоит обратить внимание на свет.
День клонился к вечеру, и необычный нежно-розовый оттенок уже ложился на крыши дворцов, стоявших на берегу Большого канала и играл на волнах в лагуне.
Маркизу взбрело в голову слышанное где-то о том, что в Венеции особенный свет исходит не только от солнца, но и от всего небосвода — в этом и состоит одна из неповторимых особенностей города.
Глядя вдаль, маркиз вспоминал слова Аластера — достиг ли он, маркиз Винчкомб, новых горизонтов, распахнул ли, образно выражаясь, новые окна в своей душе?
Маркиз посмеялся сам над собой. На самом деле ничего не изменилось — разве только Франческа повела себя несколько экстравагантно. Все, что осталось ему на память о Венеции, — шесть картин неизвестного художника»
Взглянув на Люсию, маркиз цинично подумал, что, пожалуй, к списку приобретений следует добавить и ее.
С набережной были видны раскачивающиеся на волнах судна. По сравнению с яхтой маркиза все они походили на ломовых лошадей рядом со скакуном чистейших кровей.
Маркиз проектировал свою яхту как скоростное судно, по образцам американских каперных кораблей, которые во время войны брали на абордаж британские грузовые суда и не раз доказывали свое превосходство на море.
По приказу адмиралтейства один из каперов был захвачен и отдан на изучение кораблестроителям. Маркиз сразу смекнул, что такие суда — будущее мореплавания, и после войны с Наполеоном заказал на американских верфях корабль по их образу и подобию. В любом уголке земли «Морской конек» вызывал в судовладельцах восхищение и зависть, и неудивительно, что за восхождением на борт маркиза и Люсии наблюдает целая толпа.
Капитан отдал маркизу честь. Маркиз произнес:
— Надеюсь, вам передали мое распоряжение, капитан Бейтсон. Я хочу отправиться в Англию как можно скорее, однако вначале, видимо, придется дождаться прибытия багажа. На сборы нужно некоторое время.
— Я уже послал мистеру Джонсону шестерых матросов в помощь прислуге, милорд.
— Благодарю вас, капитан.
Маркиз повел Люсию в кают-компанию.
Едва войдя, девушка сразу отметила, что «Морской конек» не сравнить ни с одним кораблем из всех, которые она когда-либо видела прежде.
Яхта была богато украшена, а каждая каюта больше походила на английскую гостиную, нежели на корабельное помещение. На стенах висели прекрасные картины, иллюминаторы скрывались за занавесями, а диваны и кресла были обиты красивой зеленой материей.
Люсия огляделась, и маркиз, пристально посмотрев на нее, спросил.
— Ну, что скажете?
Девушка улыбнулась и ответила:
— А что тут говорить? Здесь очень красиво. Я не ожидала увидеть ничего подобного!
— А что вы ожидали?
— Что-нибудь суровое и аскетичное.
— Когда я обставлял каюту для гостей, я думал только о своих приглашенных.
Люсии показалось, что маркиз намекает на красивых женщин, с которыми о», вероятно, частенько встречался в этой комнате. При воспоминании о Франческе Росео, ее щеки заалели.
— Забудьте ее! — негромко произнес маркиз. — Эта глава моей жизни кончена; перевернем же пройденную страницу.
Люсия улыбнулась. Вдруг она изменилась в лице и воскликнула:
— Мы ведь должны прежде всего осмотреть вашу руку!
Что бы вы ни говорили, я думаю, она у вас уже начала болеть.
— Вы говорите точь-в-точь как моя нянюшка, — заметил маркиз. — Но если после этого вы перестанете ворчать на меня, пойдемте в мою каюту. Там вы проявите свои способности врачевания.
Увидев каюту маркиза, Люсия была сражена окончательно.
Каюта оказалась огромной и, по мнению Люсии, очень подходила хозяину корабля. Там стояла широкая кровать на четырех резных ножках — отец рассказывал Люсии, что кровать на корабле всегда была привилегией адмиралов и капитанов военных судов. Остальная мебель была прикреплена к стенам так, что даже самый сильный шторм не смог бы сдвинуть ее с места. Прекрасные картины художников-машинистов украшали каюту. Пол был устлан толстым ковром, в углах стояли два уютных глубоких кресла Пока Люсия осматривалась, маркиз снял свой габардиновый камзол Люсия вскрикнула — по рукаву белой льняной рубашки расползлось алое пятно.
Маркиз посмотрел на него те некоторым сожалением, развязал галстук и спустил с плеча рубашку:
— Когда переодевался, я не заметил, что рана кровоточит.
Люсия осмотрела глубокую царапину, оставленную острием стилета, пропоровшего рукав камзола у самого плеча. Рана была нескольких дюймов в длину, и девушка поняла, что, не помешай она Франческе, стилет вонзился бы маркизу в грудь.
Словно подумав о том же самом, маркиз спросил:
— Ну, что же вы будете делать?
— Могу ли я попросить немного бренди?
Маркиз удивленно поднял брови.
— Вы собираетесь выпить — или хотите предложить выпить мне?
— Ни то ни другое, — ответила девушка. — Я собираюсь промыть вам рану на случай, если в нее попала инфекция. Иначе вас может начать лихорадить.
— По-моему, вы пытаетесь запугать меня!
— Маменька всегда утверждала, что открытые раны представляют большую опасность, поэтому следует позаботиться о чистоте. На самом деле раны промывали бренди еще во время Трафальгарского сражения, но почему-то не делали это десятью годами позже при Ватерлоо.
— Можете презирать меня за глупость, — заметил маркиз, — но я снимаю шляпу перед вашими энциклопедическими познаниями.
Он подошел к постели и взял в руки стоявший подле нее колокольчик.
Раздался громкий звон, и через мгновение дверь каюты открылась.
— Входите, Эванс, — сказал маркиз камердинеру. — Мисс Бомон настаивает, чтобы я истратил свой лучший бренди на промывание раны.
— Раны, милорд? — переспросил Эванс. — Что случилось с вашей светлостью?
Маркиз улыбнулся.
Он знал, что Эванс не отлучался из дворца и наверняка был хорошо осведомлен о неподобающем поведении Франчески. От слуг ничего не возможно скрыть, и сверхзаботливый камердинер, должно быть, уже не раз успел ужаснуться тому, что какая-то женщина угрожала жизни его господина.
Когда маркиз отправился на яхту, Эванс плыл в другой гондоле вслед за ним.
Слуга укоризненно произнес:
— Вы не сказали мне, милорд, что хотите переодеться. Я был внизу и не поверил, что ваша светлость хочет уехать столь поспешно.
— Зря не поверили, — добродушно-насмешливо ответил маркиз. — Зато сейчас работа для вас найдется.
— Вижу, милорд, — заметил Эванс. — Мисс Бомон права: порез неприятный, его непременно надо промыть, не то ваша светлость подхватит лихорадку.
— Надеюсь, обойдется без этого, — улыбнулся маркиз.
Эванс достал из шкафчика бутылку бренди и налил немного в бокал.
Под чутким руководством Люсии он окунул в бренди чистый льняной платок и приложил его к ране.
Внезапная боль обожгла маркиза, но он, мужественно сжав губы, не проронил ни звука. Эванс тщательно промыл порез и повернулся к Люсии со словами:
— Пожелаете перевязать его светлость, мисс, или мне это сделать?
Маркиз был потрясен.
Впервые Эванс позволил постороннему человеку помогать заботиться о маркизе. Старый камердинер порой ревновал хозяина даже к другим слугам — и все же…
В глазах маркиза блеснула насмешливая искорка. Он догадался, что, проявляя вежливость по отношению к «новому увлечению» маркиза, Эванс выражает свое неудовольствие Франческой и ее поведением.
— Не могли бы вы сделать это? — смущенно попросила Люсия. — Я, конечно, могу наложить повязку, но уверена, что вы сделаете это гораздо лучше.
Маркиз отметил ее проницательность — ведь Эванс, погорячившись с необычным для него предложением, очень бы обиделся, прими Люсия его.
Он ловко перевязал руку — вначале наложил на рану льняную подушечку на случай, если начнется кровотечение вновь, а потом забинтовал, достаточно туго, чтобы повязка не могла соскочить, но не пережимая вену.
— Благодарю вас, Эванс, — сказал маркиз. — Я пока переодену рубашку, а вы покажите мисс Бомон ее каюту.
Думаю, удобнее всего ей будет в «Ватерлоо».
Название явно удивило Люсию, но маркиз не стал утруждать себя объяснениями, и она пошла вслед за камердинером по коридору к соседней двери.
Едва войдя, она поняла, почему каюту назвали в честь битвы, после которой маркиз получил награду за доблесть.
На стенах висели три картины — две изображали саму битву, а на третьей красовался портрет герцога Веллингтонского.
Эванс с удовольствием посмотрел на них.
— Они всегда напоминают о тех славных временах, мисс.
— А вы были там с его светлостью?
— Разумеется, был! И смотрел за ним так же, как сейчас. Он храбро дрался, как лев, и совсем не думал о себе.
Люсия огляделась и увидела большую кровать под голубым балдахином и мебель, почти такую же, как в каюте маркиза.
— Здесь вам будет удобно, мисс, — заметил Эванс. — Ваши вещи скоро привезут. Когда я уезжал из палаццо, их как раз паковали.
— О, спасибо, большое спасибо.
Когда камердинер отправился обратно в каюту маркиза, Люсия сняла шаль и положила ее на небольшое и очень красивое кресло и принялась развязывать ленты шляпки.
Каюта сильно отличалась от той, в которой девушка плыла в Венецию с отцом и матерью. Та каюта была неудобна и очень бедно обставлена. И иллюминатор в ней был всего один, а не два, как здесь. Койка в той, прежней каюте больше походила на гроб — по крайней мере так казалось Люсии, когда она ложилась спать.
Яхта же маркиза была замечательна, учитывая ее техническое оснащение и способность развивать большую скорость, внутри она была очень просторна. Люсия размышляла о том, как прекрасно, должно быть, путешествовать в такой роскоши да еще в компании маркиза.
Она подошла к иллюминатору и посмотрела на солнце. Оно медленно опускалось за горизонт, оставляя на водной глади золотистую дорожку.
«Я с радостью уезжаю из Венеции», — подумала про себя Люсия, хотя мучительно было сознавать, что в Городе света остались ее отец и мать.
«Может быть, надо было остаться там, с ними», — сомневалась девушка, но вспомнила, как ей было страшно одной, как она боялась мужчин, всюду преследовавших ее, несмотря на ее предельную осторожность.
«В Англии все будет иначе», — уверенно сказала она себе.
И все же Люсия беспокоилась, хотя теперь она была с маркизом и могла надеяться на его помощь и заботу. Но стоит только вспомнить ледяной голос маркиза в разговоре с Франческой, нетрудно догадаться, что ее покровитель может быть не только заботлив и очарователен, но и суров и безжалостен.
Глядя на небо, Люсия сложила руки и помолилась:
— Господи, пожалуйста… пусть я не наскучу ему слишком скоро. Пусть он всегда будет так же добр ко мне, как сейчас. Если… если я потеряю его, у меня никого не останется… а это так ужасно…
Она почувствовала, что ее охватила дрожь. Ей показалось, будто солнечный луч дрогнул в ответ на ее слова.
Люсия верила, ее папенька и маменька обязательно приглядят за ней, защитят ее, а значит, дела пойдут не так уж плохо.
Она вспомнила слова маркиза, сказанные Франческе, о том, что он всегда держит слово и актриса получит изумрудное ожерелье. Значит, он сдержит и обещание, которое дал Люсии — заплатит ей за отцовские картины.
«По возвращении домой я не буду нищенкой, — сказала себе девушка, — а там подумаю, что мне делать… и как позаботиться о себе».
При этой мысли она вновь ощутила, как страшно было бы возвращаться домой на каком-нибудь корабле, что стояли в бухте. Когда Бомоны перебирались в Венецию, рядом с Люсией всегда были отец и матушка, поэтому девушке и в голову не приходило бояться кого-то. Разве что, прогуливаясь по палубе в сопровождении родителей, .она замечала на себе взгляды мужчин всех возрастов и отчаянно смущалась. А матушка, хоть и была неизменно вежлива, отчего-то отказывалась завязывать дружеские отношения с теми, кто пытался познакомиться поближе с семьей художника.
Однажды, думая, что Люсия не слышит ее, матушка сказала отцу:
— Через несколько лет Люсия станет красавицей. Того и гляди придется ее стеречь.
— Она еще ребенок, — успокаивал ее отец.
— Дети быстро растут, дорогой, — отвечала матушку. — Я молю Бога, чтобы Люсия встретила такого же замечательного мужчину, как ты, вышла за него замуж и жила с ним долго и счастливо.
— «Как ты»? — спросил отец.
— Тебе ли не знать, что после нашей свадьбы я живу как в раю!
— И ни о чем не жалеешь?
— Ну что ты говоришь! — воскликнула мать. — Как я могу жалеть о том, что очутилась в раю с самым великолепным, самым лучшим мужчиной из всех, какие только есть на свете!
— Я просто хотел услышать это от тебя. Ты же знаешь, это я — самый счастливый человек на свете, потому что у меня есть ты.
Они посмотрели друг на друга, и Люсия поняла, что про нее на время забыли.
Вернувшись к себе в каюту и закрыв дверь, она знала, что сейчас отец сжимает ее мать в объятиях и целует ее, словно в последний раз.
«Я бы хотела, чтобы и меня так же любили», — сказала себе девушка.
И тут приятные воспоминания сменились отчаянием — этого никогда не произойдет, она всегда будет одинока и беззащитна.


На следующее утро Люсию рано разбудили грохот якорной цепи и топот ног по палубе.
Девушка догадалась, что все слуги уже на борту, и корабль отплывает.
Ей вспомнилось, как приятно было сидеть вечером в великолепной кают-компании рядом с маркизом. Вокруг сновали стюарды, одетые в отличие от слуг в палаццо не в ливреи, а в белые куртки с серебряными пуговицами, украшенными гербом. Еда была вкуснейшей, и маркиз еще настоял, чтобы Люсия выпила бокал вина.
Когда они остались одни, маркиз произнес:
— Я хотел бы отметить ваши великолепные манеры. У меня нет слов, чтобы сказать, как я восхищен.
Люсия смутилась и покраснела. Маркиз помолчал, а затем продолжил:
— Кроме того, я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь.
— Нет… прошу вас… — начала Люсия, но маркиз перебил ее:
— Мы больше не будем говорить об этом, но я все же хочу сказать, что вы действовали невероятно быстро, и, если бы не вы, последствия могли бы быть самыми печальными. Я могу лишь от всей души благодарить вас.
Понимая, что Люсия слишком растеряна и не может ответить, он произнес:
— А теперь я хотел бы услышать, что вы думаете о картинах здесь. — Он улыбнулся. — Я с огромным удовольствием подбирал их, особенно те, что висят в кают-компании. А завтра я покажу вам другие каюты — каждую я назвал в честь битв, в которых принимал участие.
— Какая оригинальная идея! — восхитилась Люсия, — То же самое сказал герцог Веллингтонский, когда узнал, что у меня есть не только его портрет, но и целая комната в моем лондонском доме, посвященная ему и битвам, в которых я сражался под его началом.
— Должно быть, вам очень интересно показывать ее тем, кто удостоится такой чести, — заметила Люсия.
— Да, хоть какое-то развлечение, — небрежно заметил маркиз. — Я собираюсь съездить во Францию специально, чтобы отыскать картины, написанные французскими художниками во время войны.
— Должно быть, англичане никогда не забудут тяготы войны с Наполеоном, — заметила, словно про себя, Люсия. — Но теперь, когда война кончилась, есть столько интересных занятий!
Удивленный маркиз спросил:
— Что вы имеете в виду?
Люсия немного поколебалась, но все же ответила:
— Мы с маменькой всегда читали парламентские доклады. После волнений на Севере я очень надеялась, что какой-нибудь человек… вроде вас… будет отстаивать реформы, принятие которых так долго задерживали.
Маркиз был потрясен.
Он понял, что Люсия говорит о восстании рабочих в Манчестере, в котором несколько человек погибли, а ранены были двенадцать тысяч. После того как эти борцы за справедливость были сурово наказаны, стало ясно, что их жертвы пропали даром. Однако члены парламента, ратовавшие за необходимость реформ, все настойчивее выступали против правительства, которое упорно не желало прислушиваться к их словам.
— Боюсь, политика меня не слишком интересует, — заметил маркиз.
— Как же так! — воскликнула Люсия. — Я уверена, что премьер-министр и весь кабинет министров прислушались бы к вам… если бы вы выступили против несправедливостей, что происходят в стране.
Маркизу пришла в голову забавная мысль: то же самое говорил ему когда-то Аластер.
— Не понимаю, почему меня никак не оставят в покое! Мне хватает побед в спорте, забот о лошадях и о поместьях и развлечений с друзьями.
Наступила тишина. Маркиз понял, что Люсия не верит ему, и сердито проронил:
— Ну ладно, скажите вслух, вы думаете, что я не прав!
— Я уверена в вашей правоте, — мягко ответила Люсия, — но… но и в мирное время, и на войне стране всегда нужны такие энергичные и умные люди, как вы.
Маркиз откинулся на спинку стула и уставился на Люсию во все глаза, словно не веря в то, что напротив него сидит обыкновенная девушка.
Никогда прежде ему не приходилось ужинать со столь хорошенькой собеседницей, которая укоряла бы его за недостаточную заботу о родной стране.
Как правило, политические беседы касались только присутствующих и их планов, и никогда не затрагивали национальных интересов.
— Уж не хотите ли вы сказать, что я должен уподобиться ораторам в Гайд-парке, которых все равно никто не слушает, влезть на ящик от мыла и проповедовать с него направо и налево? — выпалил маркиз, не желая молчанием признавать собственное поражение.
— Вы уверены, что их никто не слушает? — спросила Люсия. — Я много читала и в Англии, и в Венеции, и мне кажется, что очень многие недовольны политикой крупных землевладельцев, причем недовольных можно найти и в Палате лордов.
Если бы маркиза вдруг клюнула одна из паривших в небе вокруг корабля чаек, он был бы менее удивлен.
— Я знаю, о чем вы говорите, Люсия, — ответил он. — Буду честен с вами, очень многие англичане посвящают жизнь заботам о бедняках, добиваются равноправия католиков и выступают против контроля аристократии над выборами. Но меня все это ни капли не волнует.
— Как же так! — горячо произнесла Люсия. — Разве вы не видите, что в политике не хватает людей с вашим умом и вашими возможностями? Только такой человек, как вы, способен исправить положение.
Маркиз подумал, что при других обстоятельствах он до колик смеялся бы над такой мыслью. Однако в голосе Люсии звучала твердая убежденность. Маркиз почти поверил в собственное преступное равнодушие к родине, наверняка повинна была усталость после бурных событий дня.
— Зачем мне становиться первым среди неудачников? — спросил он несколько раздраженно.
— Ответ прост — потому что вы победитель, — мягко произнесла Люсия.
Маркиз хмыкнул:
— Вижу, у вас на все есть ответ. Однако в Англии меня ждет столько дел, что времени ни на что другое просто не останется.
— Но вы попытайтесь… пожалуйста, обещайте, что попытаетесь!
Слово «обещайте» резануло ему слух, напомнив замечание Франчески о том, что англичане всегда держат слово, и собственный ответ — мол, он-то свое сдержит.
Маркиз решил, что Люсия пытается загнать его в угол, выбраться из которого будет очень трудно.
— Если я когда-нибудь стану таким же фанатичным приверженцем реформ, как Корбетт и Уилберфорс, — заметил он, — вы наверняка сочтете меня невероятно скучным.
Люсия рассмеялась. Смех у нее оказался на удивление красивый.
— Скучным вы не будете никогда, — ответила она. — Но чем больше я узнаю о нынешней обстановке в Англии, тем больше я беспокоюсь о том, что такие замечательные люди, как вы, не обращают на это внимания.
— Почему вы решили, что я «замечательный»? — поинтересовался маркиз.
Люсия выразительно развела руками.
— Трудно объяснить… Но я знаю, что солнце встанет завтра из-за горизонта и море не утечет за ночь.
— Уж на это я надеюсь!
Люсия пропустила его замечание мимо ушей. Она подперла рукой щеку.
— Как-то папенька сказал мне, что все люди распространяют вокруг себя жизненную силу, но одни больше, а другие меньше. Те, кто дает больше, становятся великими, как, например. Будда, Христос или Магомет, ну а из людей, например — Марко Поло и Христофор Колумб.
— И вы уже зачислили меня в эту компанию? — насмешливо спросил маркиз.
Наступила тишина. Потом Люсия негромко произнесла:
— Я поняла, что вы… другой… как только увидела вас.
А когда я заговорила с вами на пьяцца Сан-Марко, я почувствовала, что вы… «излучаете», как сказал бы папенька… совсем не то, что все другие люди, каких я видела.
— Я польщен, — сухо заметил маркиз, — но уверен, вы сами себе это внушили.
— Может быть, но вы так же уверены, что и говорю правду.
Маркиз докинул руки в насмешливо-умоляющем жесте.
— Вы меня пугаете, — сказал он. — И еще вы пытаетесь заставить меня делать то, чего мне делать не хочется.
Я просто вынужден сопротивляться.
Люсия покачала головой:
— Думайте, что хотите, но вы — это вы, рано или поздно вы поймете, в чем состоит ваш долг и выполните его.
— Если вы и дальше будете так меня изводить, — пригрозил маркиз, — я еще до конца путешествия выброшу вас за борт и не стану вылавливать.
Маркиз понимал, что теперь просто пытается увернуться от слов Люсии и бьется, точно рыба, попавшая на крючок. Он вспомнил как рассказывал Аластеру о причинах своей неприязни к браку, но происходившее сейчас было еще более обременительно, и он произнес:
— Хотелось бы заметить вам, Люсия, что, когда вы ужинаете наедине с мужчиной, вы должны развлекать и смешить его, но никак не заставлять думать о неприятных вещах в то время, когда он мог бы думать о вас.
Щеки девушки моментально залились краской. Люсия тихо ответила:
— Я… прошу прощения, милорд… Маменька всегда говорила, что мужчине скучно… когда женщина слишком много говорит, Почувствовав, что был слишком резок, маркиз протянул девушке руку.
— Мне нисколько не скучно, — произнес он. — Я только боюсь, что еще до возвращения в Англию стану правоверным миссионером.
Он положил на стол открытую ладонь, и пальчики Люсии скользнули в нее.
— Я попытаюсь… развлекать вас, — сказала она, — но вы же знаете, я так глупа…
— Ни в коем случае.
— Я не умею развлекать утонченных джентльменов.
Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони.
— Теперь вы откровенно заставляете меня рассказать вам об этом, — улыбнулся маркиз, — но позвольте, Люсия, я получил огромное удовольствие от нашего совместного ужина и надеюсь наслаждаться, вашим обществом и дальше.
Он говорил совершенно серьезно, и Люсия вновь покраснела, отдернув руку.
— Вам пора спать, — произнес маркиз. — Сегодня у вас был тяжелый день и вы, конечно, устали, хоть и не признаетесь в этом. Бегите, дитя мое, и оставьте меня наедине с моими мыслями, которых я совершенно не ожидал.
Люсия встала, чувствуя себя не слишком уверенно из-за изменившегося тона маркиза. На миг она застыла у стула, глядя на маркиза, а затем произнесла:
— Спасибо вам за вашу доброту… и за то, что вы устроили похороны папеньки. Я… я никогда не забуду, что вы для меня сделали, и… и буду молиться за вас!
Тут она наклонилась и коснулась губами руки маркиза, все еще лежавшей на столе.
Маркиз не успел вымолвить ни слова, Люсия уже выбежала из кают-компании, и он услышал, как она бежит к своей каюте.
Маркиз слушал ее шаги до конца.
Потом он облокотился на стол, задумался, и долго думал, пока свечи не догорели, и звезды одна за другой не начали исчезать с неба.


Вбежав к себе в каюту, Люсия застыла, прижимая ладони к щекам.
Она не могла понять, что вогнало ее в краску — совершенные ли ею многочисленные ошибки или нежный голос маркиза, когда он отправлял ее спать.
«Он замечательный. Он мог бы завоевать целую страну ч стать ее королем, и в этой стране никогда не было бы несправедливости, голода и жестокости».
И чем больше она думала о маркизе и о том, что он сделал для нее, тем значительнее становился его образ, и рос до тех пор, пока не заполнил всего неба и в мире не осталось никого другого, кроме него.
Люсия подошла к иллюминатору, отодвинула портьеру и посмотрела на ночное небо.
«Может быть, он и прав, мне следовало развлекать и смешить его», — говорила она себе. Однако что-то подсказывало Люсии, несмотря на внешние неуязвимость и протест, в глубине души он согласен с нею, но почему-то боится или не хочет выразить это словами.
«Он все понял, — утверждала Люсия. — Он понял, в чем состоит его долг».
Люсия с матушкой раньше постоянно читали парламентские доклады и газеты. Они знали, как бедствуют рабочие и во что вылился их протест в Петерлоо. Необходима была реформа, но парламент все медлил, не желая никаких изменений.
Даже в Литтл-Мордене было известно о бездействии правительства после войны и о страданиях искалеченных и оставленных без пенсии людей, не получивших никакой компенсации за жертвы, которые они принесли в борьбе за родину. А кроме того, эти люди боялись порабощения, их ужасала перспектива стать трубочистом или угодить в «веселый дом» из тех, что существовали теперь в любом большом городе, и хуже всего отдать своих детей в рабство на угольные шахты.
Люсия очень переживала и не могла мириться с тем, что аристократы играют, развлекаются, а некоторые, подобно королю, накапливают долги, тем временем в стране происходят подобные вещи. Впервые увидев маркиза на стипль-чезе, Люсия поняла, что он отличается от остальных. Его имя редко мелькало в списках собиравшихся в Палате лордов, но девушка верила, что именно он в силах бороться с несправедливостью, которая так угнетала ее и ее мать: Когда же маркиз пришел Люсии на помощь, когда так тонко сумел оценить картины отца и был так добр с ней, Люсия решила, что он по-настоящему великодушен и благороден. Однако… появилась Франческа, а потом маркиз за ужином заявил, что не интересуется политикой, и Люсия чувствовала, что обманулась. Маркиз оказался совсем другим человеком, не таким, как она представляла. Но все же Люсия будто ощущала исходивший от него странный, непреодолимый магнетизм. Такого человека она не встречала никогда, за исключением отца… маркиз очень напоминал Люсии отца.
Она безошибочно угадывала внутреннюю силу маркиза. Готовясь ко сну, Люсия подумала, что до конца путешествия, как ни дерзко это звучит, она должна заставить его поверить в себя и в собственную судьбу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и Люсия - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь и Люсия - Картленд Барбара



хорошо! один из немногих романов Картленд, от которого не устаёшь. понравились герои, понравился сюжет
Любовь и Люсия - Картленд БарбараЛюбовь
20.08.2015, 15.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100