Читать онлайн Любовь и колдовство, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и колдовство - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и колдовство - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и колдовство - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь и колдовство

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

На мгновение Андре лишился дара речи. Он лишь молча смотрел на монахиню, которая была поражена не менее его.
— Так вы Саона! — воскликнул Андре.
Девушка ответила не сразу. Очевидно, она пыталась сообразить, чем могло ей грозить разоблачение, с какой целью европеец выдавал себя за мулата.
Все же она решилась признаться:
— Да, я… Саона. А вы, оказывается… не мулат?
— Нет. Поскольку мой дядя Филипп де Вилларе мертв, теперь я граф де Вилларе, его законный наследник. Глаза Саоны озарились радостью.
— А вы правда монахиня? — с замиранием сердца спросил Андре.
Она с улыбкой покачала головой:
— Нет. Я пока не решилась принять монашеский сан. Я считаюсь послушницей, но едва ли останусь в этой обители навсегда.
— И не надо! — с жаром подхватил Андре. Он взял Саону за руку и повел в садик, где они только что были.
— Зачем мы сюда пришли? — тихо спросила она.
— Я думаю, вы сами это знаете, — сказал Андре.
Отпустив руку девушки, он стоял напротив нее, вглядываясь в ее взволнованное личико.
Саона неотрывно смотрела на него огромными влажными глазами. Он все еще не мог свыкнуться с открытием, что перед ним не святая, даже не монахиня, а обыкновенная девушка, которой не возбраняются человеческие чувства и простые земные радости. А следовательно…
Андре нежно обнял Саону и почувствовал, как по ее хрупкому телу пробежала дрожь. На этот раз он был уверен, что Саона содрогнулась не от страха.
— Я говорил вам о своей любви, — сказал он низким звучным голосом, — но не смел даже надеяться, что вы можете ответить мне взаимностью. Теперь, когда выяснилось, что вы — свободны, я повторяю. Я люблю вас всем сердцем, всей душой. Я уверен, что никогда не встречу Другой такой, как вы. И я очень хотел бы знать, как вы ко мне относитесь.
Саона потупила глаза, тени от длинных пушистых ресниц легли на бледные щеки.
— Я вас боялась, думая, что вы — мулат, — призналась Саона.
— Могу вас понять, — кивнул Андре. — Но мое чувство к вам не зависело от цвета кожи. Я любил бы вас, будь вы действительно окторункой. Я и тогда знал, что мы должны быть вместе, но понимал, что на пути к нашему счастью много препятствий. А оказывается, все складывается так удачно, что в это трудно поверить.
Андре нежно взял девушку за подбородок и повернул ее личико к себе.
Саона смутилась, беспомощно улыбнулась. Эта слабая девичья улыбка растрогала Андре, в жизни не встречавшего столь нежного создания.
Не в силах сдерживать свои чувства, Андре наклонился и ласково поцеловал девушку, едва коснувшись ее губ. Этот первый трепетный поцелуй напоминал бабочку, мимолетно опускающуюся на цветок.
Андре показалось, что он целует женщину впервые, так не похоже было его теперешнее ощущение на то, что он испытывал прежде.
Прижав к себе хрупкую, дрожащую от волнения девушку, он стал покрывать горячими поцелуями ее лицо. Не добившись от Саоны признания, он и без слов понимал, что любим.
Молодые люди словно растворились в блаженной тишине райского уголка, слились с солнечным светом и торжествующим хором птиц, сладким ароматом множества цветов. Ничто не нарушало их бесконечной радости.
— Я люблю вас, моя милая, моя маленькая повелительница птиц, — тихо сказал Андре, отрываясь от уст Саоны.
Девушка пролепетала что-то невнятное и, словно маленькая девочка, зарылась своим прелестным личиком в плечо Андре.
— А раз вы не монахиня, позвольте мне снять с вас покрывало и взглянуть на ваши волосы, — сказал Андре.
С этими словами он легонько сдвинул головной убор, напоминающий тюрбан. На плечи Саоны волной легли прекрасные пепельные волосы, сверкающие на солнце благородным серебряным блеском.
Нежно коснувшись шелковистой пряди, Андре спросил:
— А почему же вы раньше мне не открылись?
— Я хотела, — смущенно сказала Саона. — Сердце подсказывало мне, что на вас можно положиться. Но я… боялась.
— Я понимаю, — кивнул Андре.
— Когда все… умерли, в дом явились мулаты. Они перевернули все вверх дном, рылись в саду в поисках денег.
Андре не удивился, что именно мулаты, известные своей сообразительностью, занимались в армии Дессалина розыском ценностей.
Негры, преисполненные ненависти и жажды мщения, были способны лишь убивать. Когда кровопролитие заканчивалось, за дело принимались люди смешанной крови.
— Так вот почему вы убежали, впервые увидев меня, — сказал Андре.
— На плантацию так давно никто не приезжал, что я стала забывать об опасности, — пояснила Саона.
— Просто не могу представить, что вам пришлось пережить, — с содроганием сказал Андре.
— А вы правда граф де Вилларе? — спросила Саона, словно она вдруг испугалась, что не правильно поняла слова своего собеседника.
— Клянусь вам, что я такой же белый, как вы, — ответил Андре. — Но когда я приехал в эту страну, меня познакомили с одним мулатом, который мне очень помог. Он-то и надоумил меня замаскироваться таким образом. Жак, — так его звали, — заботился о моей безопасности. Он считал, что европейцу не удастся добраться в глубь острова. И он, конечно, был прав. Поэтому я и предстал перед вами в чужом обличье.
— Все равно вам опасно здесь оставаться, — прошептала Саона, испуганно оглядываясь по сторонам. — Местные жители постоянно настороже. Если кто-то дознается, что в доме поселился европеец — а они вполне могут разобраться, что вы не мулат, — вам — конец. Дессалин наводнил страну шпионами. Они повсюду. Его осведомители работают на совесть, ведь за предательство император щедро платит. К тому же у многих его подручных садистские наклонности. Им просто доставляет удовольствие смотреть на чужие мучения.
— Я часто задумываюсь о том, как в душе человека может таиться зло, — заметил Андре. — Я уверен, что не на всех плантациях истязали рабов. Однако, когда поднялось восстание, множество людей пошло на грабежи и убийства. И такое случилось не только на Гаити, — продолжал Андре. — То же самое наблюдалось и во Франции, где революция разбудила в народе самые низменные страсти.
Он помолчал.
— Впрочем, разговор сейчас не о том. Не бойтесь за меня, Саона. Пока что мне везло, опасности обходили меня стороной. А когда я найду то, зачем приехал — если мне удастся это сделать, — я тут же покину остров.
Саона молча слушала Андре, не пропуская в его словах ни слова.
— Стоит ли так рисковать ради денег? — пробормотала Саона.
— Я приехал сюда именно за этим, — задумчиво продолжал Андре. — Сами по себе деньги не имеют для меня значения. Они лишь средство поддержать наш сильно пострадавший от революционных событий род. Но теперь мне не так важно, удастся ли откопать клад. Я нашел на этом острове другое сокровище — вас, моя любимая!
Он снова принялся целовать Саону, на этот раз более страстно и пылко.
— Я не могу выразить свою любовь к вам одними словами, — словно оправдываясь, развел руками Андре.
Саона не отвечала. Она была вся во власти нового чувства.
— Честно говоря, мне сейчас уже трудно думать о поисках имущества дяди, — признался Андре. — Меня больше беспокоит возвращение домой. Ведь я должен увезти вас в Англию.
— Это будет непросто, — едва слышно отозвалась Саона. — Но все-таки вначале надо достать клад. Было бы глупо оставлять его здесь. В конце концов, надо исполнить волю вашего дяди, а он хотел передать наследство вам.
Андре, в котором любовь отодвинула все практические мысли на второй план, на минуту совершенно забыл о деньгах.
— Дамбалла обещал, что Саона поможет мне найти клад, — не раздумывая ответил он. — Вот почему я надеялся отыскать вас.
— Хотя я не верю в силы Дамбалла, приходится признать, что он вас не обманул, — лукаво улыбнувшись, заметила Саона. Казалось, что ей легче говорить на эту тему, нежели вернуться к обсуждению их будущего.
Андре вскинул брови.
— А вы правда знаете, где клад? — не веря удаче, спросил он.
— Место мне известно, но извлечь ценности, а тем более доставить их на корабль, будет совсем нелегко, — пояснила Саона. — Вы должны торопиться. Любое промедление чревато смертельной опасностью для нас и для всей обители.
Андре отметил про себя, что этой нежной девушке свойственна рассудительность и практичность.
— Я обо всем позабочусь, — заверил Андре, который успел до мелочей продумать план действий. — Вы можете положиться на меня, — продолжал он. — Томас тоже посвящен в цель моей поездки и нам поможет. Мы доберемся до Капа и найдем там корабль, на котором сможем переправиться в Америку.
— Как это заманчиво! — мечтательно сказала Саона. Однако десять лет, прожитые в стране, где убийства стали самым привычным делом, не могли пройти бесследно для молодой, несведущей в жизни девушки. Хотя Саона провела эти годы в тиши обители, страх, пережитый в детстве, опасность разоблачения приучили ее ожидать от любого предприятия самого худшего.
— А что, если нас поймают? — спросила она.
В глазах девушки Андре прочитал смертельный ужас.
— Что ж, тогда мы умрем, — спокойно ответил Андре. — Но мне кажется, что бог взял меня под свою защиту. А если верить Томасу, Дамбалла отнесся ко мне более чем благосклонно. Будем надеяться, что высшие силы не оставят нас, — сказал Андре шутливо и в то же время торжественно.
— А как Дамбалла сказал вам, что надо найти Саону? — заинтересовалась девушка.
Признавшись, что она не монахиня, Саона стала держаться более непринужденно. Было очевидно, что запретные верования и обряды вуду вызывают у нее острое любопытство.
— Хотя любой европеец может подумать, что я стал жертвой мистификации, я убежден, что действительно слышал голос своего дяди, — уверенно сказал Андре, забыв свои недавние сомнения. — Филипп де Вилларе говорил со мной устами папалои.
— Я слышала, что такое бывает, — кивнула Саона. — И я понимаю, почему папалои согласился вам помочь.
— А правда, почему? — спросил Андре.
— В отличие от многих плантаторов, граф де Вилларе очень терпимо относился к последователям вуду, он уважал местные обычаи, — пояснила Саона. — Белые не любят язычников. Многие соседи жестоко преследовали своих рабов, если узнавали, что они участвовали в магических обрядах или, того хуже, сами совершали жертвоприношения. А ваш дядя всегда говорил, что каждый человек вправе верить в своего бога.
— Как это похоже на него! — воскликнул Андре. — К сожалению, я знал его очень мало, — продолжал он. — Но отец много рассказывал о том, что его брат был чужд всякого рода предрассудков. Очевидно, дедушка специально воспитывал в сыновьях эту черту. И правильно. Человек не может быть свободным, если не желает признать за другими право на свободу.
— Странно слышать слова о свободе в этой стране, — горько заметила Саона. — Не знаю, поддержит ли вас Дамбалла, но его последователи из местных жителей помогут вам, — уверенно сказала Саона.
— Однако они не помогли семье де Вилларе, — заметил Андре. — Что ж, я все равно бесконечно благодарен им за ваше спасение.
— Меня спасли монахини, — возразила Саона. — Граф и к ним был добр. После того как мятежники лишили их обители, он построил им этот монастырь.
Саона вздохнула.
— Тогда никто не думал, что революция разразится всерьез и распространится на всю страну.
— Я слышал об этом, — заметил Андре.
— Монахини были очень признательны вашему дяде. Когда в нашей части острова страсти стали накаляться, они предложили ему свою помощь.
Андре прекрасно понимал, что девушке нелегко дается этот рассказ. Он не стал прерывать Саону. Если она заговорила сама, ей, вероятно, следовало выговориться, выплеснуть свою боль, чтобы почувствовать себя спокойнее.
Он лишь обнял девушку за плечи, словно напоминая ей, что отныне она не одна. Теперь рядом с ней будет человек, который станет для нее защитой и опорой.
— Монахини спросили вашего дядю, чем именно могли бы помочь. Граф де Вилларе хотел, чтобы, если его опасения оправдаются и волна восстания докатится сюда, сестры позаботились о женщинах. Разумеется, он имел в виду и меня, — продолжала Саона.
— А почему спаслись только вы? Другие не смогли бежать?
— Я была тогда маленькой, но помню, как взрослые постоянно говорили об отъезде, — ответила Саона. — Графиня несколько раз начинала укладывать вещи. Но восстание бушевало вдали, на плантации было спокойно. Покидать это тихое место никто не хотел.
— Я понимаю своих родственников, — сказал Андре, окидывая взглядом сад.
— Итак, мои приемные родители не двигались с места, пока… — Голос Саоны пресекся от волнения.
— Что же произошло здесь? — спросил Андре. Он старался говорить как можно спокойнее. Андре думал, что должен заставить Саону рассказать все. Тогда он сможет утешить ее, да и ей станет легче, когда она выговорится.
— Дело было утром, — начала Саона свой горький рассказ. — Мы сидели на балконе. Прибежал Эндрю — он был у нас поваром. Он сказал, что к имению приближается многочисленный отряд. На пути солдаты поджигают плантации сахарного тростника, грабят и убивают…
Граф пытался отослать жену в монастырь. Но графиня сказала, что никуда не двинется с места, так как ее место — подле мужа.
В имении гостили две дамы, сестры. Я даже не знаю, кто они были. Мне кажется, что они лишились дома и дядя приютил их. Графиня предложила этим женщинам спасаться. Но они отказались бежать.
«Если вам суждено умереть, мы умрем вместе», — ответили они.
— Так поступали многие французские аристократы во времена террора, — задумчиво заметил Андре. Саона кивнула.
— Мне приходилось об этом слышать. Но я не хотела умирать. Я помню, как прижималась к графине и думала об одном: что я хочу жить.
— Это вполне понятно, вы же были ребенком.
— Да, мне было восемь лет. За неделю до этого дня мы праздновали мой день рождения.
— Что же было дальше?
— Граф приказал старой негритянке, которая присматривала за мной с тех пор, как я поселилась в доме, отвезти меня в монастырь.
Саона всхлипнула.
— Я даже не успела как следует со всеми попрощаться. Дядя повторял: «Скорее, скорее. Ребенка надо спасти во что бы то ни стало! Нельзя терять ни минуты!»Я даже не поцеловала своих приемных родителей, которые любили меня, как родную дочь.
Саона помолчала. Она старалась справиться с нахлынувшими на нее чувствами.
Со слезами в голосе девушка продолжала свой рассказ:
— Позднее я слышала, что здесь произошло.
— Может быть, вам не стоит продолжать? — мягко сказал Андре. — Я хочу знать, что случилось с моими родственниками, но вы так расстроены… воспоминания заставляют вас переживать все заново.
— Вы имеете право знать, — твердо сказала Саона. — Граф и трое его взрослых сыновей — младшему из братьев было всего семнадцать лет — вышли на крыльцо и стали ждать приближения врага. Завидев неистовствующую толпу, они поняли, что о спасении не приходится и думать.
Саона замолчала. Она тяжело, прерывисто дышала, стараясь подавить рыдания.
— У нескольких солдат на штыки были насажены головы белых детей и женщин, — заикаясь, еле выговорила девушка.
Слезы градом катились у нее по щекам, но она решительно продолжала:
— Рассказывают, что граф собственноручно застрелил жену, избавляя ее от лишних страданий, а его сыновья — других дам… А потом толпа… буквально растерзала их.
Андре слушал рассказ девушки. Как он и полагал, мужчины рода де Вилларе вели себя по-рыцарски.
Не желая долее испытывать чувства Саоны, он стал целовать ее мокрые от слез глаза, дрожащие губы.
— Все это позади, — говорил он между поцелуями. — И вы спасены.
Справившись с волнением, Саона продолжала свой печальный рассказ:
— Потом солдаты бросились в церковь и начался грабеж. Монахини бежали в лес. Нескольким молодым сестрам не удалось спастись. Я не знаю, что с ними случилось.
Андре, который догадывался об участи, постигшей монахинь, и не ожидал услышать другого. Судя по рассказам, Дессалин никогда не упускал случая надругаться над святыней. Его приспешники, Туссен и Кристоф, были добрыми католиками и чтили священников, хотя бы и белых.
— И дядя сказал вам перед смертью, где спрятал сокровища? — догадался Андре.
— Он доверил эту тайну мне одной, — кивнула Саона.
— Но почему?
— О том, как белые плантаторы и их родственники выдавали под пытками семейные тайны, ходило много слухов. Дядя не хотел, чтобы его имущество досталось злодеям. Он надеялся, что хоть мне удастся спастись. Должно быть, у него было такое предчувствие, — пояснила Саона.
— Слава богу, дядя оказался прав, и вы выжили! — воскликнул Андре, целуя Саону с таким жаром и отчаянием, словно прощался с ней навсегда.
— Монахини очень добры ко мне, — продолжала Саона. — Однако в монастыре почти никто не знает, что я — белая. Настоятельница посвятила в эту тайну только двух из сестер.
— Это она придумала подкрашивать вам ногти и выдавать вас за окторунку?
— Она знала, как генерал Дессалин ненавидит белых. Это был единственный выход обезопасить меня. Андре с удивлением смотрел на Саону.
— Видите ли, монахини, к сожалению, не лишены человеческих слабостей, — пояснила Саона. — Кто-то из сестер мог поддаться соблазну и выдать меня. Ведь за голову белых у Дессалина полагается щедрое вознаграждение.
Андре молча кивнул.
— Матушка-настоятельница запретила мне открывать тайну даже священникам. Поэтому, когда они приезжают в нашу церковь, я прячусь.
— Зачем? — не понял Андре.
— Они причащают всех прихожан, в том числе, разумеется, и монахинь, А как же я могу причащаться без исповеди? А если бы я стала исповедоваться, священник узнал бы мою тайну, — грустно сказала Саона.
— Выходит, все эти годы вы были лишены даже этого утешения, — с сочувствием сказал Андре, понимавший, как от этого страдала глубоко верующая девушка.
— Я слушала богослужение из своего укрытия, — заметила Саона. — А оставаясь одна, я много молилась.
— Поэтому-то я и решил, что вы — святая, — улыбнулся Андре. Ему хотелось отвлечь Саону от скорбных мыслей.
— Если мне и приходилось лгать, то эта ложь никому не приносила зла. Никому нет дела до того, какого цвета на самом деле моя кожа.
— Теперь мы должны как можно скорее вырваться отсюда, — сказал Андре, целуя Саону. — Я не успокоюсь, пока не привезу вас в Англию. Бог даст, когда-нибудь мы сможем обосноваться и во Франции, откуда идут наши корни.
— Я говорила вам, что мой отец француз, — сказала Саона, — а мама — англичанка.
— Так вот, значит, в кого у вас такие светлые волосы, — догадался Андре.
— Я очень похожа на маму, — заметила Саона. — Правда, я не очень хорошо ее помню. Отец был убит в морском сражении, когда мне было пять лет. Получив известие о его смерти, мама стала думать лишь о том, как бы ей встретиться с ним на небесах. Она в полном смысле этого слова умерла от горя, пережив отца всего на полгода.
— Так ваш отец был моряк? — спросил Андре.
— Да, мама и приехала на Гаити, чтобы быть поближе к мужу. Я родилась уже здесь. После смерти отца у мамы недостало сил уехать отсюда. Потом она скончалась… Так я и осталась здесь.
В голосе Саоны опять послышались слезы. Очевидно, в этот день ей было суждено поделиться с любимым всеми горькими переживаниями, которые свалились на ее хрупкие плечи.
— Папа дружил с графом де Вилларе. Когда ваш дядя узнал о кончине моей матери, он тут же сам поехал в Кап и привез меня сюда. Они с графиней часто говорили, что рады воспитывать дочь, о которой всегда так мечтали.
Андре беспокойно взглянул на небо. Солнце стояло высоко. Близился полдень.
— Я хотел бы оставаться здесь весь день, чтобы, говорить вам о своей любви, — сказал он, — но мы должны поступать благоразумно. Мне сейчас надо заняться подготовкой к отъезду.
— А вы правда хотите взять меня с собой? — спросила Саона, как будто она не решалась надеяться на такое счастье.
Андре долго целовал маленькую испуганную девушку, которая за эти три дня стала ему дороже жизни. Наконец он усилием воли остановился и отстранился.
— Наденьте свой головной убор, моя дорогая, — сказал он. — Сейчас мы вернемся в дом, Томас приготовит нам краску, и вы снова станете окторункой.
Саона послушно взяла покрывало, которое Андре повесил на ветку куста с цветами, напоминающими азалию, и привычными движениями стала заматывать на голове тюрбан.
Вскоре она вновь превратилась в красивую молодую монахиню, которую Андре знал до этого дня.
Андре в открытую любовался ею.
— Вы очень нравитесь мне в этом скромном наряде, в котором я увидел вас впервые, — сказал он. — Но мне хотелось бы одевать вас в шелк и бархат, дарить вам драгоценности.
Саркастически улыбнувшись, он добавил:
— Впрочем, если я когда-нибудь смогу это делать, то лишь благодаря вам, если вы покажете мне, где спрятан клад.
— Я без труда укажу вам место, — ответила Саона. — Мы должны пойти туда в сумерках и достать его.
— А почему вы предлагаете доставать сокровища в сумерках? — не понял Андре. — Не лучше ли дождаться, пока стемнеет?
— В темноте нам не обойтись без свечей, а свет в церкви привлечет внимание, — объяснила девушка.
— А что, сокровище спрятано в самом храме? — удивился Андре.
Монахиня кивнула.
— Да, граф спрятал его под пол, — просто ответила Саона.
— Прекрасно! Мы обо всем договорились, любимая, — решительно сказал Андре. — А теперь позвольте мне как можно скорее проводить вас в обитель.
— Да, пора идти, — с явной неохотой согласилась Саона. — Матушка-настоятельница будет волноваться, если заметит мое отсутствие. Впрочем, она знает, что я много времени провожу в лесу.
— Вы должны быть очень осторожной, — озабоченно напомнил Андре. — Ведь и на моем месте мог бы оказаться какой-нибудь мулат, кто знает, чем окончилась бы такая встреча.
— Когда я разговаривала с вами в церкви, я знала, что, несмотря на все мои страхи, вы не причините мне вреда.
— Но кто вам это сказал? — воскликнул Андре.
— Наверное, это говорила моя любовь, — тихо призналась Саона.
Ни слова больше не говоря, молодые люди повернули к дому.
Подходя к крыльцу, Андре издали уловил едкий запах краски: очевидно, Томас уже принялся за дело.
Слуга встречал их у входа, широко улыбаясь.
— Ах ты хитрец, — добродушно сказал Андре, обращаясь к слуге. — Откуда ты узнал, что мадемуазель тоже загримирована?
— Дамбалла же обещал вам найти Саону, — уклончиво ответил Томас.
— Больше он все равно ничего не скажет, — пояснил Андре. — Теперь до конца своих дней я буду пытаться понять, что произошло: то ли он догадался сам, то ли услышал какие-то деревенские пересуды, то ли действительно узнал вашу тайну от Дамбалла.
— Это не так важно, — возразила Саона. — Главное, что он раскрыл ваш секрет передо мной.
— Он не имел права этого делать, — сказал Андре со счастливой улыбкой, — но я ему безмерно благодарен…
Томас аккуратно нарисовал коричневые полукружия на ногтях Саоны, а потом восстановил стершуюся краску и у хозяина.
— Я никак не ожидал, что эта краска так просто сотрется.
— Одно дерево — черная краска, другое делает черное белой. Белое дерево — большая тайна, мало люди знает, — на своем тарабарском языке пояснил Томас.
— Мне кажется, на Гаити слишком много секретов, — заметил Андре. — Уж пожалуйста, Томас, если здесь поблизости растет дерево с белой краской, запаси ее побольше.
Томас молча кивнул. Было похоже, что он и сам собирался пойти на поиски нужного дерева.
Отправляясь провожать Саону, Андре на минуту задержался.
— Томас, мы втроем должны как можно скорее отправляться в Кап, Нам понадобится третья лошадь.
— Достать нетрудно, — ответил Томас.
— Лошадь нужна хорошая, — продолжал Андре. — Мне кажется, когда ты будешь ее покупать, надо пожаловаться, что одна из наших лошадей захромала. Иначе эта покупка может показаться подозрительной, ведь все знают, что мы находимся здесь вдвоем.
Томас молча кивнул, и Андре, взяв за руку Саону, пошел по тропинке к лесу.
По пути Саона много рассказывала о том, как жила со своими приемными родителями. Девушка говорила так увлеченно, так красочно, что Андре живо представились немногие счастливые эпизоды ее детства. Он с особым интересом слушал то, что относилось к его родственникам, которых он так мало знал при жизни.
Кузены Андре, по словам Саоны, были прекрасные молодые люди. Старшие братья помогали отцу в управлении имением, а младший был талантливым художником.
— Когда я предложила самим украсить алтарь, я как раз думала о его картинах, — заметила Саона.
— Так это была ваша идея? — спросил Андре.
— Я узнала, что сестра Тереза любит живопись и умеет писать красками.
— Мне очень понравились ее работы, — признался Андре. — Они примитивны, но в них есть какая-то особая выразительность.
— В эти картины вложено много чувств, а это, по-моему, очень важно.
Андре удивился, откуда столь молодая девушка, начисто лишенная жизненного опыта, черпает свои мысли, которые казались ему такими мудрыми.
Саона не переставала удивлять его. В узком мирке, отгороженном от большого мира стенами монастыря, она смогла развить ум и душевные качества, как если бы кто-то занимался всерьез ее воспитанием.
Перед расставанием молодые люди долго целовались в тени зарослей красного жасмина.
— Я вернусь часа в четыре, — пообещал Андре. — Я буду молиться, пока вы не сочтете безопасным присоединиться ко мне.
— Вы действительно будете молиться? — недоверчиво спросила Саона.
— Мне надо за очень многое поблагодарить бога, — серьезно ответил Андре. — И потом в ближайшем будущем нам не обойтись без помощи небес.
Саона тихонько вздохнула.
— Я надеюсь, что наши молитвы дойдут до бога.
— Если молится такой ангел, как вы, бог не сможет устоять, — с улыбкой ответил Андре и поспешил к поместью.


Андре летел домой как на крыльях. Он еще не успел осознать своего счастья.
Пока ему сказочно везло. Он без приключений добрался до поместья де Вилларе и в первые дни встретил девушку, с помощью которой найти клад не составляло труда.
Усилием воли он подавил мысли о Саоне-красавице, в будущем Саоны де Вилларе.
Оставалось лишь надеяться, что дядиного сокровища хватит, чтобы обеспечить их совместное будущее. Теперь Андре не допускал мысли, что клад могли украсть дессалиновские мародеры: если бы это случилось, Саона должна была бы об этом знать.
Однако поводов для беспокойства хватало. Андре опасался, что клад окажется слишком объемистым и тяжелым, он не представлял, как сможет его незаметно вывезти из страны.
Тяжелые мешки всегда привлекают внимание, и золото не тот груз, который можно доставить незаметно, если, конечно, это не пригоршня монет. Надежда сменялась отчаянием.
«Придется придумать, как замаскировать поклажу», — решил Андре.
Впрочем, не видя клада, трудно было что-либо планировать, и Андре отказался от бесплодных размышлений.
Вернувшись в дом, он не застал ни Томаса, ни готового обеда. Только теперь он заметил, как проголодался. Напряжение последних часов вызвало у него, как у многих здоровых и сильных людей, повышенный аппетит.
Андре вышел в сад, нарвал апельсинов и бананов и, вернувшись в дом, сел на свое излюбленное место на балконе. Теперь он мог предаться размышлениям о своей любви.
Прежде он отвергал любовь с первого взгляда, считая ее выдумкой поэтов. Теперь он без памяти влюбился именно с первого взгляда, был любим и счастлив.
Трудно передать, о чем думает страстно влюбленный молодой человек после объяснения со своей избранницей. Восхищение, воспоминания о каждом миге встречи, слова, недосказанные и прозвучавшие, роились в его голове, не вытесняя, впрочем, мыслей о том, что привело его в эти места.
Наряду с восторгами в мыслях Андре жила тревога. Будущее представлялось радостным, если… Если им удастся осуществить задуманное или, пусть без клада, выбраться живыми с этого острова, где средь благословенной природы люди убивали друг друга с жестокостью, непонятной для нормального человека, оказавшегося случайным наблюдателем творящегося здесь кошмара.
Андре не сразу заметил Томаса, который бесшумно появился на балконе и вырос перед ним словно призрак.
— Лошадь — есть, — деловито доложил он. — Хорошая. Недорогая. Мсье даст денег, приведу к вечеру.
— Чем скорее, тем лучше, — обрадовался Андре. — Я нашел, что искал, и нам пора собираться в дорогу.
— Куплю лошадь, потом дорога, — рассудительно заметил Томас.
— Я скажу мадемуазель, чтобы она была готова к завтрашнему утру. А ты знаешь дорогу до Кала? — спросил Андре.
Томас молча кивнул. Он не любил тратить слова понапрасну.
Потом слуга принес Андре фруктового сока, который охлаждал в колодце, и предупредил, что с обедом придется подождать.
Томас, привыкший делать любое дело тщательно, а следовательно, не слишком быстро, подал хозяину еду перед самым его уходом. Подкрепившись на славу, Андре собрался в путь.
Он не сразу решил, как ему быть: отправляться в монастырь на коне или пешком. Если взять лошадь, можно было перевезти домой часть найденного клада. С другой стороны, лошадь пришлось бы оставить неподалеку от монастыря, где она могла привлечь чье-либо внимание.
В этих местах Андре почти никого не встречал. Тем не менее поблизости было много маленьких деревушек. Их жители работали на полях — каждая семья выбрала себе клочок земли из бывших владений де Вилларе.
Кто-нибудь мог заметить незнакомого мужчину и заинтересоваться, кто это, зачем приехал. А теперь Андре в особенности не хотелось попадаться людям на глаза.
«Лучше я пойду пешком, — решил наконец Андре. — А завтра чуть рассветет, мы отправимся в монастырь вместе с Томасом и привезем клад целиком».
Андре подошел к церкви в начале шестого. Войдя через северный вход, как всегда открытый, он преклонил колени.
Но молитвы не шли ему в голову. Все еще стоя на коленях, Андре оглядел прохладное и сумеречное помещение церкви, воображая, сколько поколений людей приходили сюда за несколько веков ее существования со своими печалями и радостями, чтобы воздать господу хвалу или попросить его помощи.
Он с удивлением заметил, что ему нечего попросить для себя. Все его заботы были обращены на Саону. Еще он беспокоился о матери.
Собравшись с мыслями, Андре своими словами изложил молитву, как ему самому показалось, смешную и наивную. Он просил бога дать этой девушке, столько лет прожившей в стенах его обители, немного счастья и покоя.
«В конце концов, — рассуждал Андре, — это было бы только справедливо. Ведь на ее долю уже выпало столько испытаний. Не случайно иногда она говорила как умудренная опытом женщина. Постоянная опасность обострила ее восприятие и заставила рано повзрослеть».
Он молился, чтобы они вместе вернулись в Англию и жили там долго и счастливо, а мать радовалась судьбе сына.
Даже поднявшись с колен, Андре не вспомнил, что ни словом не упомянул в своей молитве о состоянии, за которым пришел. Он уже не просил, чтобы бог сделал его богатым.
Как это часто бывает, проснувшаяся в сердце любовь сделала его более возвышенным, затмила в его мыслях заботу о деньгах. Познав любовь, высшую ценность для человека, Андре уже не мог всерьез просить бога о таком второстепенном предмете, как деньги.
Он почувствовал всю неловкость и фальшь подобной просьбы, ведь он был сильный и здоровый мужчина. Значит, он мог разрешить свои трудности сам.
Когда Андре очнулся от своих мыслей, Саона стояла перед ним, улыбаясь одними глазами.
Андре не сказал ей ни слова, лишь нежно поцеловал руку девушки.
Подбежав ко входу, Саона поспешно закрыла дверь церкви на засов. Потом она взяла Андре за руку и повела к заветному месту.
Проходя мимо алтаря, оба на мгновение преклонили колени перед простым деревянным крестом.
Миновав алтарь, они направились в боковой придел. Саона подвела Андре в самый отдаленный и темный угол, в котором Андре с удивлением заметил грубоватый, вырезанный из дерева крест, украшенный цветами. Перед ним слабо теплилась большая свеча.
Саона молча указала на квадратный камень в кладке пола. Сердце Андре подпрыгнуло от радости: он заметил, что на камень падает тень от креста.
Саона принесла с собой лом, и Андре, пользуясь им, как рычагом, без труда приподнял тяжелый камень.
Под камнем была земля. Андре с сожалением подумал, что отверстие не так велико, а следовательно, клад — весьма скромный.
Девушка с ободряющей улыбкой подала ему лопатку, и он, опустившись на колени, принялся раскапывать землю.
На глубине в фут лопата ударилась обо что-то твердое.
Андре руками разгреб землю и извлек небольшой кожаный мешок.
Он не мог скрыть разочарование: в таком маленьком мешке могло поместиться не более нескольких тысяч франков.
Даже не развязав мешок, Андре спросил:
— Как вы думаете, надо ли положить камень на место? Саона улыбнулась, понимая его огорчение.
— Копайте глубже, — сказала она. — Этот мешок — обманка. Он положен на случай, если о месте захоронения сокровищ станет известно мародерам. Основной клад зарыт глубже.
— Так там есть что-то еще? — Глаза Андре радостно заблестели.
— Копайте — и увидите, — загадочно сказала Саона.
Ее слова придали Андре новые силы. Он с энтузиазмом взялся за дело. Куча земли все росла.
Он выкопал довольно глубокую яму, пока лопата снова не ударилась о твердый предмет. Опустив в яму руку почти по плечо, Андре нащупал другой кожаный мешок.
Он был не намного больше первого, и на лице кладоискателя снова отразилось разочарование.
Он вопросительно посмотрел на Саону в надежде, что та предложит копать еще глубже.
— А теперь загляните внутрь, — сказала Саона. Мешок был не очень тяжелым. Распутывая стягивающую его завязку, Андре готовил себя к тому, что увидит там луидоры.
Открыв мешок, Андре посмотрел внутрь. Вначале он ничего не понял — денег там не было. Вдруг Андре радостно вскрикнул — он заметил, что мешок полон бриллиантов.
— Бриллианты, — кивнула Саона. — Ваш дядя рассказал мне, что давно уже скупал камни. Он ведь готовился покинуть страну, а бриллианты было бы легче увезти, чем золотые монеты.
— Бриллианты… — задумчиво повторил Андре.
В мешке были и крупные камни. Попадались и камушки помельче, впрочем, они казались маленькими лишь по сравнению с другими. Вообразив их в кольце или серьгах, Андре удивился гигантскому размеру самых больших камней.
Когда на бриллианты падал свет свечи, камни начинали сверкать, словно в них самих скрывались в заточении искорки живого света.
В этом мешке находилось целое состояние, которое обеспечило бы Андре на долгие годы.
Андре мысленно похвалил дядю за предусмотрительность. К счастью, он не стал копить серебряные монеты, как это делали другие плантаторы, чье имущество мародеры Дессалина переправляли целым караваном груженых мулов.
Вывезти это сокровище не составляло труда. Необходимо было лишь хорошо приглядывать за ним, чтобы оно не стало добычей какого-нибудь особо удачливого вора.
Передав клад Саоне, Андре стал торопливо закапывать яму. По-видимому, добыв сокровище, он сразу же стал более осторожным.
Перед тем как задвинуть на место камень, Андре тщательно осмотрел пол, сметая всю землю.
Подобрав мешочек с золотом, Андре взял Саону за руку и пошел вместе с ней к выходу.
— Как мне вас благодарить? — взволнованно спросил Андре, когда за молодыми людьми закрылись тяжелые деревянные двери.
— Лучше поблагодарите бога, который вас защищал и помогал вам, — посоветовала Саона.
— Обязательно, — пообещал Андре, который в этот момент был настроен особенно благодушно. — А вы будьте готовы к завтрашнему утру. И помните, мы выезжаем на рассвете.
— Я уже предупредила матушку-настоятельницу, — кивнула Саона. — Она все понимает и не сердится. Матушка даже дала мне адрес, где мы можем укрыться в Капе, пока будем искать подходящий корабль.
— Поблагодарите ее и от моего имени, — попросил Андре.
— Я сделала и это, — ответила Саона. — Если вы увидите ее завтра перед отъездом, пожалуйста, не упоминайте нашу находку.
— Я и не подумал бы это сделать, — заметил Андре. — Я ведь понимаю, что тайна была доверена только вам и вы никому ее не открывали.
— Никому, — задумчиво кивнула Саона. — Иногда я спрашивала себя, как мне поступить, если я состарюсь, не найдя дядиного наследника.
— К счастью, этого не произошло, — сказал Андре. — А теперь, моя дорогая, этот клад пригодится нам обоим, и я смогу покупать вам все, что вы только пожелаете. Саона зарделась.
— Мне нужны только вы, — робко прошептала она.


В тот вечер Андре в последний раз сидел на своей неуклюжей кровати, перебирая в руках бриллианты и пытаясь оценить их стоимость.
Он мало понимал в драгоценностях. У его матери было всего несколько украшений, уцелевших из фамильной коллекции, в основном доставшейся революционерам.
Драгоценности постепенно распродавались, чтобы обеспечить их питанием и жильем.
Правда, у матери было одно кольцо, с которым она не желала расставаться ни за что. Пожилая дама собиралась подарить его жене сына.
— Оно находилось в нашей семье больше двухсот лет. Я не могу допустить, чтобы мы перевели его на хлеб насущный.
— Но на него мы могли бы купить что-нибудь повкуснее хлеба, — не однажды возражал ей Андре.
— Знаю, — соглашалась мать. — Когда я носила его в ремонт на Бонд-стрит, ювелир предлагал мне за него тысячу фунтов.
Тысяча фунтов была в те времена весьма приличной суммой.
— Если наше положение не изменится, кольцо можно будет продать, чтобы ты мог обеспечить жену, — говорила матушка.
Она не допускала мысли, что сын останется совсем без средств.
Андре неохотно принимал эту жертву. Уезжая на Гаити, он взял с матери обещание, что она пожертвует кольцом, если дела дома пойдут совсем плохо.
К счастью, теперь, если он вернется, подобные трудности уйдут в прошлое.
Разглядывая камни, Андре пытался сравнить их с тем, который так высоко оценил лондонский ювелир. Многие бриллианты были гораздо крупнее.
«Я богат!»— повторял про себя Андре.


Андре проснулся от того, что Томас изо всех сил тряс его за плечо. До рассвета было еще далеко.
— Проснитесь, мсье, проснитесь! — теребил его слуга.
— Что такое? — Андре сел на кровати, растерянно моргая.
— Уезжать сейчас, скорее!
— Но почему?
— Барабаны говорят, сюда идут солдаты, — сообщил Томас. — Много солдат из Порт-о-Пренса.
— Солдаты?! — Андре моментально проснулся.
— Они идут за мсье, — добавил чернокожий слуга.
«Какой же я глупец! — подумал Андре. — Этого надо было ожидать!»
Ведь Оркис легко могла догадаться, что он направляется на плантацию за своим наследством. Естественно, что алчная куртизанка послала сюда солдат, чтобы не упустить добычу.
Теперь все зависело от того, насколько им удастся опередить преследователей. Для него и Саоны встреча с солдатами была чревата неизбежной гибелью.
Андре не стал расспрашивать слугу, откуда барабаны узнали новость. Важно было одно: действовать надо как можно скорее, чтобы спасти если не себя, то хотя бы Саону.
Андре наскоро оделся и, подхватив мешки, выбежал в сад, где уже стояли запряженные лошади, нагруженные поклажей.
Вскочив в седло, Андре протянул мешок с золотом Томасу, который успел оседлать свою кобылу.
— Возьми и береги, — кратко распорядился Андре. Второй, более ценный мешок он оставил себе, Томас быстро приладил груз к своему седлу. Не медля ни секунды, они двинулись в путь: Андре впереди, Томас, который вел на поводу вторую лошадь, — за ним.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и колдовство - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь и колдовство - Картленд Барбара


Комментарии к роману "Любовь и колдовство - Картленд Барбара" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100