Читать онлайн Любовь и колдовство, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и колдовство - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и колдовство - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и колдовство - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Любовь и колдовство

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Андре и Оркис чудесно поужинали на открытой террасе, где только звезды видели их, озаренные теплым отсветом множества свечей в трех золотых канделябрах.
Если не считать успокаивающего журчания воды в фонтане да разноголосицы тропических лягушек, оживших в ночной прохладе, вокруг не раздавалось ни звука. Человеческие голоса не доходили в этот райский уголок.
Андре, наслаждавшийся за ужином креольскими деликатесами, выпил, по настоянию Оркис, бокал тепловатого напитка, который, как он позднее узнал от хозяйки, назывался «настойкой дьявола».
Это было совершенно особенное вино со странным горьковатым привкусом и терпким запахом, не похожее ни на один из известных Андре напитков.
Осушив бокал, Андре почувствовал жар во всем теле, ощутил, как у него вибрирует желанием каждый нерв. Пульс первобытной страсти достиг в нем такой мощи, что он начисто забыл о чем-либо, кроме Оркис. И хотя где-то в глубине сознания Андре помнил, что влечение к этой опасной женщине было противоестественным, он не мог ему противиться.
Несколько часов спустя, когда любовники лежали совершенно опустошенные на огромной кровати в покоях Оркис, Андре, заставив себя припомнить цель своего визита, сказал:
— Как бы мне хотелось надеть на твою шею изумрудное ожерелье, хоть оно и померкнет перед зеленью твоих глаз! А твои уши я украсил бы серьгами из самых ярких рубинов, не беда, что они не сравнятся красотой с твоими губами. Но я беден, у меня совсем нет денег.
— Деньги меркнут по сравнению с истинным мужеством, — полусонно пробормотала Оркис.
— Как ты думаешь, сокровища де Вилларе могли остаться в имении? — осторожно спросил Андре, решивший во что бы то ни стало добиться сколько-нибудь определенного ответа.
— То есть ты спрашиваешь, успел ли император выдоить все из этой плантации, как он выдоил из других?
Она рассмеялась, и ее смех показался Андре зловещим.
— Он хитер, мой Жан-Жак, — продолжала Оркис. — Он разыскивает любые тайники, все местечки, где белые люди прятали свои ценности в надежде, что наступит время и они вернутся. Но, как всегда говорит император, им и так достанется много золота — на том свете. А на этом деньги им не понадобятся.
— Мне бы они очень пригодились именно на этом свете, — шутливо возразил Андре.
— Ты владеешь другим сокровищем, которое очень пригодилось бы мне в эту минуту, — заметила Оркис.
Она обернулась к Андре и вновь разожгла в нем огонь, который, как ему казалось минуту назад, уже иссяк.


Позднее он вернулся к начатой теме:
— Помоги найти то, что по справедливости, если не по закону, принадлежит мне. Почему бы моему папаше хоть после смерти не расплатиться за свои удовольствия, раз при жизни он не пожелал признать во мне сына? Оркис брезгливо сморщилась:
— Все белые — одинаковы, они жадные и подлые, как шакалы, — заметила она. — Разве мы не правы, что очищаем остров от этой плесени? Мы истребили почти всех. А тех, кто еще остался, ждет судьба, которая будет пострашнее старушки с косой.
В словах Оркис звучала жестокость, которой ее наверняка заразил Дессалин. Возможно, она не задумывалась над смыслом своих слов, но Андре было неприятно слышать отвратительные угрозы из уст красивой женщины и видеть в ее глазах блеск восторга, порожденного воспоминаниями о свершившихся казнях. По-видимому, император подобрал себе подружку по интересам.
Андре напомнил себе, что от него, вероятно, ожидается сочувствие воинственным речам. Он должен ненавидеть белых не меньше, чем негры, одержавшие верх над своими бывшими хозяевами.
— Умоляю, помоги мне отомстить злодею, для которого моя мать значила не больше, чем сорняк на его плантации: сорвал — бросил. И вот родился я — ни черный, ни белый, всем чужой в этом враждебном мире.
— Во всяком случае, отец наградил тебя прекрасным орудием, которым ты можешь пользоваться себе в удовольствие, — лицо Оркис осветила лукавая улыбка.
Пробежав пальцами по телу Андре, она добавила:
— У меня прекрасная память, и император доверяет мне, но я не припомню, чтобы в казну заносили добычу с плантации де Вилларе. Если там что-нибудь и нашли, трофеи не представляли особой ценности.
Как раз это Андре и хотел узнать, но у него хватило выдержки не выдать своей радости. Он лишь заметил:
— Что ж, пусть мой отец жарится в аду за то, что оставил мне в наследство только мою голову.
— А еще он дал тебе… твое тело, — начала ласкать его Оркис.
Продолжать разговор стало невозможно.


В час, когда утренняя заря легкими пальцами прогоняла с неба последние звезды, Андре осторожно, чтобы не разбудить Оркис, поднялся с роскошного ложа. Глядя на нее сверху вниз, он почувствовал прилив неизъяснимого отвращения.
Оркис, раскинувшаяся на кровати в грациозной позе, была великолепна.
Однако Андре содрогнулся, вспоминая, как она снова и снова доводила его до исступления, напоив напитком, от которого он превратился в такого же зверя, каким была она сама.
С трудом застегнув одежду негнущимися пальцами, он вышел в прохладные сумерки парка, окружавшего резиденцию Леклерка.
Ноги отказывались слушаться Андре. Он в жизни не испытывал ничего подобного происходившему в эту ночь, проведенную с женщиной, от которой даже во сне исходил мощный магнетизм страсти.
Проходя по саду, Андре подставлял лицо свежему ветерку, сожалея, что воздух недостаточно прохладен, чтобы вернуть ему бодрость.
Вдруг он ощутил острую тоску по слякотной английской зиме, с ее пронизывающими северными ветрами и непродолжительными, но свирепыми морозами.
За воротами резиденции стоял наемный экипаж. Кучер, уставший не меньше своей лошади, дремавшей стоя, спал, свернувшись калачиком на козлах.
Андре разбудил его. Кучер, расплывшись в улыбке, спросил по-креольски:
— Куда вас отвезти, мсье?
— Ты что, поджидаешь здесь клиентов каждую ночь? — осведомился Андре.
Негр осклабился еще шире.
— И всегда дожидаюсь какого-нибудь красивого джентльмена, который едва держится на ногах.
Андре сел в экипаж, и они стали медленно спускаться с горы, у подножия которой раскинулся город.
Жак Дежан ждал его дома вместе с капитаном.
В полном изнеможении Андре поплелся по деревянной лестнице в свою спальню на втором этаже особняка. Поднимаясь по лестнице, он из последних сил старался не упасть замертво: ему казалось, что до постели он не доберется.
Войдя в комнату и едва заставив себя снять башмаки, Андре рухнул на постель.
Он заснул раньше, чем его голова коснулась подушки.


Кирк разбудил друга только в полдень.
— Доброе утро! Ну как, Ромео, пришел в себя? — с напускным сочувствием спросил он. — Что-то ты сегодня не так рвешься в бой, как вчера вечером.
Андре в ответ лишь промычал нечто нечленораздельное.
— А я-то тебе еще завидовал, когда ты отправился на встречу с прекрасной Оркис, — продолжал Кирк. — Но теперь выходит, что мне крупно повезло. Мы с Жаком тихо-мирно провели вечер, как и подобает двум солидным старым холостякам.
Андре не без усилия сел на кровати.
— Ради бога, попроси принеси мне кофе, побольше и покрепче, и, ради всего святого, перестань острить в такую рань.
Кирк рассмеялся и вместо того, чтобы бежать за напитком, который, как сейчас казалось Андре, один мог вернуть его к жизни, удобно устроился в плетеном кресле, пододвинув его поближе к балкону, хотя в этот час дня воздух был полон зноя.
— Раз уж ты пребываешь в таком минорном настроении, обещаю, что не стану докучать тебе расспросами. Впрочем, это ни к чему, стоит взглянуть на твои ввалившиеся глаза, и все станет ясно.
Андре простонал:
— Когда же мне дадут кофе? Я не скажу ни слова, пока мне его не принесут!
И он действительно молчал в ожидании, пока капитан соблаговолил сделать распоряжения и слуга наконец подал большую кружку раскаленного ароматного кофе с поджаристыми, на французский манер, круассанами, очевидно, только что вынутыми из духовки.
Расправившись с кофе и обретя дар речи, Андре потребовал ванну.
— О ванне уже хлопочут слуги, — заверил его Кирк. — Правда, ванны здесь немного отличаются от американских. Учти, я тебя предупредил, так что потом не удивляйся!
— Ты опоздал. С местными ваннами я уже имел случай познакомиться вчера, когда собирался в гости к Оркис. Мне все равно, лишь бы отмыться от всей грязи. Я забочусь о чистоте не только телесной, но и душевной.
— Это похмелье, если так позволительно назвать твое состояние, скорее пройдет, если ты немножко подвигаешься. Кстати, Жак успел об этом позаботиться.
Очевидно, Андре не совсем пришел в себя, так как до него не доходили намеки друга. Он умоляюще посмотрел на капитана.
— Прошу тебя, выражайся яснее!
— Поясняю: сегодня ты отправляешься в путешествие. Жак уже обо всем распорядился. По-моему, он действует правильно. Тебе не следует здесь слишком задерживаться. Правда, ты действительно вошел в образ мулата, но вдруг кто-нибудь догадается, что своим смешанным происхождением ты обязан краске?
— Я и сам этого боюсь, — признался Андре. — Вчера на приеме у Оркис сидели мулаты. К счастью, я держался от них на приличном расстоянии, и они не могли меня рассмотреть.
— Внешне ты — ни дать ни взять мулат, — продолжал Кирк. — Но вспомни, о чем предупреждал тебя Жак. Ты должен проникнуться мыслями, духом мулата. А это, сам понимаешь, куда сложнее, чем загримироваться.
— Я буду стараться! — серьезно сказал Андре. — Я слишком много поставил на карту, глупо было бы провалиться из-за нелепой неосторожности. Ведь если мне придется встретиться с Дессалином, малейшая оплошность станет для меня роковой.
— А ты что, выяснил, что деньги, зарытые твоим дядей, остались на плантации? — спросил Кирк.
— Нельзя сказать, что я знаю это наверняка, но у меня есть основания на это надеяться, — ответил Андре. — Очевидно, эта дамочка не спускает глаз с сокровищ Дессалина. Еще бы, она сама не прочь поживиться поступлениями в «государственную казну»!
— Жак утверждает, что она припрятала невероятно много денег и драгоценностей лично для себя, — кивнул Кирк. — А что еще тебе удалось из нее вытянуть?
— У меня почти не было времени на разговоры, — сухо сказал Андре. — Наша беседа ограничилась рассказом об Америке, которым я развлекал ее во время обеда. Впрочем, Америка ее не слишком интересовала.
В комнату вошел слуга и сообщил, что ванна готова.


Одевшись и ощутив наконец желанный прилив бодрости, Андре вышел из ванной и сбежал по лестнице вниз. В холле он столкнулся с Жаком, который как раз входил в дом.
— Я все устроил! — объявил он. — Вы уезжаете из Порт-о-Пренса сегодня. Разумеется, экспедиция состоится, если после разговора с Оркис она не кажется вам бессмысленной.
— По словам Оркис, Дессалин не упоминал плантацию де Вилларе и ничего не рассказывал об обнаруженных там сокровищах, — ответил Андре. — Она уверена, что там ничего не нашли, иначе это было бы ей известно.
— Я же говорил, что у Оркис все на счету, — заметил Жак. — Если ваш дядя был состоятельный человек, а у тетушки накопилось порядком драгоценностей, она бы запомнила находку.
— Значит, я должен поспешить и постараться разыскать фамильный клад! — воскликнул Андре, который, должно быть, успел забыть о недавно мучившем его недомогании.
— Правильно, — кивнул Жак. — Но если вы не хотите, чтобы вас завернули при выезде из города, вам необходимо сделать нечто очень важное.
— Что именно? Это займет много времени? — с нетерпением спросил Андре, который, казалось, был готов отправиться в путь в ту же минуту.
— Вы должны написать Оркис письмо. Не жалейте комплиментов, рассыпайтесь в самых изысканных благодарностях, помните, что она умная и образованная женщина. Приложите к посланию букет попышнее, — ответил Жак.
Андре смутился.
— Ну конечно! Как это не пришло мне в голову?
— Вы просто не знаете некоторых деталей. Дело в том, что Полина Леклерк, которую теперь изображает Оркис, обожала цветы. Каждый день она получала в подарок столько букетов, что слуги сбивались с ног, пристраивая их по вазам и расставляя по дому. Здесь, на острове, полно цветов, и местным жителям не приходит в голову рвать их и нести в комнаты. Это чисто европейский обычай. Но Оркис не желает отставать от своего кумира. Пока пишете письмо, можете забыть, что стали мулатом. Письмо хорошо расцветить такими комплиментами, на которые способны только французы. Но это послание следует отправить без подписи.
— Почему? — удивился Андре.
— Оркис непременно похвастается вашим письмом императору, — пояснил Жак. — Она изводит Дессалина рассказами о своих победах, подогревая в нем ревность. Если Дессалин поймет, что автор письма обладает незаурядными качествами, а главное, превосходит его в роли любовника, он тут же сотрет вас с лица земли.
— Да, жизнь на Гаити полна неожиданных опасностей, — печально сказал Андре. Он был явно озадачен.
— Брось свою безумную затею, возвращайся на корабль, и мы благополучно вернемся в Бостон, — вновь взялся за свое Кирк.
— Ни в коем случае, — упрямо ответил Андре. — Однако я хотел бы приготовить себе путь к отступлению. Мне нужно нанять небольшое судно и спрятать его в укромном месте. В случае опасности я сразу уехал бы с проклятого острова.
— Это ни к чему, — начал Жак, не дав капитану вставить слова. — Нанимать корабль в Порт-о-Пренсе сейчас — чистое безумие. Вы обязательно привлечете к себе чье-то внимание, и ваше предприятие будет сорвано. Вам и потом не следует возвращаться в Порт-о-Пренс, особенно если удастся найти фамильное состояние. Новости распространяются здесь очень быстро, и на ваш след выйдет не только Дессалин, но и Кристоф. Ни один из них не допустит, чтобы кто-то вывозил с острова то, что они привыкли считать своим.
Андре понимал, что Жак прав, и молча ждал, какой другой путь предложит ему этот человек, который, как ему теперь казалось, знал здесь все и вся.
— Если вам удастся найти что-нибудь стоящее, — продолжал Жак, — лучше отправиться в Кап. Плантация расположена почти посередине между Порт-о-Пренсом и Капом, Порт-о-Пренс, он чуть подальше. До Капа вам будет легче добраться, а главное, там значительно безопаснее.
— По-вашему, мне удастся там сесть на американский корабль? — уточнил Андре. — Вы же сами рассказывали, что город был сожжен.
— Порт — восстановлен. Туда чуть не каждый день приходят американские корабли с грузом оружия и военной амуниции. Кроме того, там можно встретить и английское судно. При желании вы сядете на любое из них пассажиром.
— В Капе бывают английские суда? — удивился Андре.
— Британский флот патрулирует морское пространство от Ямайки до Наветренного пролива и воды вблизи побережья Атлантики. Императора это устраивает, он уверен, что ему не грозит нападение французских кораблей.
— Ну конечно! — воскликнул Андре. — Теперь я понимаю, почему Дессалин так смело двинулся в наступление на испанскую часть острова.
— Он послал туда войско в несколько тысяч человек, и белых, и негров, — пояснил Жак. — Кристофу удалось продвинуться от Капа на север. Так что пока ваш путь будет свободен. Вы сможете беспрепятственно добраться до плантации, а от плантации де Вилларе — до Капа.
— Просто не знаю, как мне вас благодарить. — В голосе Андре звучала искренняя признательность.
Не обратив внимания на эту фразу, Жак деловито продолжал:
— Вас ожидает лошадь. Еще я нанял для вас слугу. Он же будет вам проводником.
Андре удивился. Он вовсе не рассчитывал, что его будет кто-то сопровождать.
— Без человека, который хорошо знает эту страну, вам не обойтись, — пояснил Жак. — Кроме того, вам потребуется переводчик. Вам же придется покупать еду у людей, которые говорят только на местном диалекте.
— Я доставляю вам столько беспокойства! — тихо сказал Андре.
Жак снова пропустил мимо ушей слова благодарности.
— Я выбрал вам в проводники особенного человека. Вы можете положиться на него, как на меня. Его зовут Томас. В прошлом он натерпелся от жестокости своего хозяина-француза. Однако Томас, подобно мне — противник насилия. Хотя Томас и чернокожий, он ненавидит тирана, который теперь правит островом.
После ленча Андре ушел к себе в комнату и написал Оркис письмо, составив его так, что любое предложение в нем звучало двояко: его можно было истолковать и как благодарность удачливого любовника, и как признание поклонника, томящегося неудовлетворенной страстью.
Андре понимал, что, попадись он Дессалину, безграмотный император, узнав в нем автора письма, не станет разбираться в столь тонких нюансах. Но он дал себе слово действовать со всей возможной предусмотрительностью и решил не нарушать его даже там, где осторожность была излишней.
В целом письмо получилось витиеватым, цветистым и, по расчетам Андре, как раз таким, какое могло порадовать тщеславную куртизанку, одарившую его своими милостями.
Послание было представлено на суд Жака.
— Замечательно! — похвалил он. — Просто не верится, что половина крови в вас — английская.
— Вы полагаете, что англичане всегда сдержанны, — улыбнулся Андре. — Это общее заблуждение. Достаточно оказаться в Англии, чтобы увидеть, какими они могут быть пылкими.
Говоря это, Андре вспоминал женщин, с которыми его сводила судьба. Может быть, по сравнению с Оркис им недоставало страсти в постели, но что касается слов, то они одаряли его весьма горячими выражениями своей привязанности.
— Как только вы покинете город, я пошлю в резиденцию Леклерка слугу с этим письмом и букетом самых пышных орхидей, — пообещал Жак.
— Как по-вашему, Оркис не вздумает снова увидеться со мной? — с явным беспокойством спросил Андре.
— Не в ее привычках уделять мужчине больше одной ночи, — ответил Жак. — Впрочем, кто ее знает, она существо непредсказуемое.
— Тебе лучше поскорее уносить отсюда ноги, — не удержался от замечания Кирк.
— Я стараюсь предусмотреть всякую случайность, — добавил Жак. — Зная Оркис много лет, я предпочитаю всегда держаться начеку. С ней нужно быть готовым ко всему.
Когда слуги стали выносить вещи Андре, он обратился к своему новому знакомому:
— Пожалуйста, разрешите мне как-то отблагодарить вас! Я знаю, вы не примете денег за свои услуги. Во всяком случае, я должен отдать долг: ведь вы потратились на лошадь, слугу, цветы.
Жак улыбнулся.
— Этим я лишь отчасти покрыл свой долг перед Кирком. Я обязан ему жизнью. Как же мне оценить нечто столь дорогое для меня в деньгах?
Мужчины рассмеялись.
Андре попытался настоять на своем, но Жак только молча отмахнулся. Стало ясно, что дальнейшие уговоры могли лишь обидеть его.
Андре вспомнил, что Жак говорил ему об особенностях в образе мыслей мулатов. Из-за двойственности своего положения они страдали неуверенностью в себе. А сознание своей незаменимости для белого человека внушало им самоуважение.
«Удивительно, что умный, проницательный Жак не чужд той же слабости, — подумал Андре. — Впрочем, — размышлял он, — без Жака я бы действительно пропал. Трудно сказать, дожил бы я до этой минуты без его опеки».
Получалось, что Жак все-таки знал, чего он стоит. И теперь он, очевидно, не слишком опасался провала Андре.
Напротив, он надеялся, что авантюра молодого француза удастся благодаря его, Жака, предусмотрительности.
Выждав, пока слуга уйдет из комнаты, Жак тихо сказал:
— В ваш багаж я положил мешочек с порошком. Это краска, с помощью которой вы преобразились в мулата.
— А когда она снова мне понадобится? — с тревогой спросил Андре.
— Ну недели две-три краска точно продержится, — обнадежил его Жак. — Я нанес ее толстым слоем, так что вы получились смуглее меня и многих других мулатов. Но не забывайте, каждое утро вы должны подкрашивать ногти и кожу вокруг них.
Андре вспомнил, как во время первой процедуры Жак особенно тщательно обрабатывал его пальцы.
— Вы встретите много светлых мулатов, — пояснил Жак, — некоторых из них было бы невозможно отличить по цвету кожи от белого человека, если бы не одна особенность: эти темные ногти. Помните, ногти быстро отрастают и белое полукружие в основании сразу же выдаст ваш обман знающему человеку.
— Я не забуду, — кивнул Андре. — Еще раз благодарю вас за все.
Пожав руку капитану, он спросил:
— А можно мне, если я доберусь до Америки, сразу же приехать в Бостон?
— Ты же знаешь, что всегда будешь желанным гостем, — ответил Кирк. — И вся моя родня будет рада тебя принять. Не пойму, чем ты так их очаровал.
Андре снова повернулся к Жаку.
— Кирк рассказал мне, что услышал о смерти моего дяди и трех его сыновей от вас. Вы случайно не знаете, где их похоронили?
— Мне лишь сообщили, что ваши родственники погибли все до одного. Злодеи не пощадили даже маленькую девочку, которую удочерил граф, дав ей свою фамилию, и перебили гостей, вернее, беженцев, скрывавшихся в их доме. Мне удалось выяснить только это. Помолчав, Жак добавил:
— Хоронить своих жертв — не в привычках этих злодеев. Трупы обычно оставляют разлагаться на жаре где-нибудь на поле. Или их выбрасывают в болото, если оно имеется поблизости.
Поколебавшись, Жак осторожно добавил:
— Полагаю, что перед смертью несчастных могли пытать. На Гаити сейчас иначе не убивают. Истязания настолько вошли в обиход, что это уже никого не шокирует.
Андре стиснул зубы. Он понимал, что Жак старается уберечь его от возможного потрясения.
Обнявшись на прощание с Кирком, молодой человек направился вслед за Жаком.
На заднем дворе, откуда можно было выехать, не привлекая внимания случайных прохожих, стояли две оседланные лошади.
Их держал под уздцы высокий широкоплечий негр. Это и был Томас.
Когда Жак их знакомил, Андре постарался рассмотреть человека, на которого ему предстояло полагаться в опасном предприятии. Кожа у Томаса была очень темная, черты лица — типичные для представителей его расы, волосы с мелкими кудряшками напоминали пышный мох. Примечательными в лице были только глаза — слегка прищуренные, печальные и мудрые.
Стоило Томасу улыбнуться, и Андре понял, что перед ним, несомненно, добрый и честный человек.
Он протянул руку для приветствия:
— Я рад познакомиться с тобой, Томас. Спасибо, что ты согласился сопровождать меня в пути.
Андре заметил, что негр несколько мгновений колебался, и понял причину его нерешительности: белые люди не здороваются за руку с неграми.
«Следовательно, — подумал Андре, — Томас предупрежден, что я только изображаю мулата».
В этот момент Томас ответил на его рукопожатие — ладонь Андре, довольно крупная, совсем утонула в ручище негра.
— Томас будет охранять твою жизнь. Верь ему, не держи от него секретов, — сказал негр.
Заметив, что к седлам лошадей прикреплены большие тюки, Андре догадался: в них его одежда.
Постаравшись вложить в прощальное рукопожатие с Жаком всю благодарность к нему, Андре легко вскочил в седло — Томас уже был на коне, — и они пустились в путь.
Андре заметил, что Томас выбирает окраинные улицы, стараясь не привлекать ненужного внимания.
Вскоре они выехали из Порт-о-Пренса — город, разумеется, был небольшой. Путешественники продолжали придерживаться проселочных дорог. Точнее, это были просто колеи, оставленные повозками, изредка проезжающими по этим пустынным местам.
Андре рассмотрел карту острова еще в доме Жака и составил некоторое представление о пути, который им предстоял. Он пролегал вдоль канала Св. Марка, и далее — по Черным горам, в долину, где обосновался покойный Филипп де Вилларе, впервые приехав на Гаити.
Андре в какой-то мере радовало, что в Капе правит Анри Кристоф, о котором отзывались лучше, нежели о Дессалине.
Правда, на совести этого правителя тоже было немало жизней, но он избегал лишнего кровопролития и не обнаруживал патологической жестокости. Судя по тому, что, едва завидев приближающиеся французские корабли, он приказал поджечь в Капе собственный, только что отстроенный дворец, это был человек решительный.
Приходилось слышать, что Кристоф, ярый противник французского правления на Гаити, всегда выступал за дружбу с такими могущественными странами, как Англия и Америка, у которых можно было попросить помощи.
— Возможно, — рассуждал Андре, — Кристоф даже пощадил бы англичанина, за которого я вполне могу сойти, если мне придется с ним столкнуться.
Впрочем, все это были лишь праздные размышления, которыми он занимал себя в пути. К счастью, Кристофа в Капе не было: вместе со своим императором он воевал с испанцами. Оставалось лишь уповать на бога, чтобы поиски не затягивались, а военные действия длились подольше.
Отъехав подальше от Порт-о-Пренса, Андре попытался завязать разговор с Томасом.
— Томас, мсье Жак сказал тебе, что я ищу?
— Да, мсье, это непростое дело, — кратко ответил негр.
— А он говорил тебе, по каким признакам я надеюсь определить место, где спрятан клад?
— Да, мсье.
Андре вынул из кармана письмо дяди и на ходу прочитал Томасу заветную фразу.
— Я уверен, что сокровища закопаны там, куда падает тень от какой-то церкви, — сообщил Андре.
Томас, по-видимому, по натуре человек молчаливый, ничего не ответил. Лишь когда они проехали с четверть мили, он неожиданно сказал;
— Значит, надо найти церковь.
— Должна же она там быть! — подхватил Андре.


Первую ночь они ночевали в пустовавшем маленьком домике с соломенной крышей, стоявшем на краю небольшой деревеньки.
— Люди — хорошие, вопросов не задают, — пояснил Томас, Деревня представляла собой несколько деревянных хижин, крытых коричневой сухой травой и ветками.
Спешившись и привязав лошадь к деревянной изгороди, Томас направился к старому негру, который сидел на камне, прислонившись спиной к стене своей хижины, и покуривал глиняную трубку.
Как показалось Андре, пребывавшему в постоянном напряжении, разговор между ними затягивался, впрочем, оба собеседника были настроены явно миролюбиво.
Вернувшись, Томас с удовлетворением сообщил хозяину:
— Приют — надежный. Дом — пустой, хоть и новый.
Хижина стояла немного в стороне от деревни. Очевидно, ее недавно построили. Глина, которой были обмазаны стены, еще не успела как следует высохнуть.
Внутри было чисто. А когда Томас постелил на земляной пол циновку, Андре показалось, что лучшего места для ночлега и быть не может.
Они поужинали. Запаса продовольствия, которое они захватили из Порт-о-Пренса, должно было хватить на несколько дней.
Одно из последних наставлений, которые Жак дал Андре перед его отъездом, касалось пищи:
— Когда все съедите, Томас не даст вам пропасть с голоду. Может быть, что-то не придется вам по вкусу, но вы наверняка не отравитесь. Это я вам твердо обещаю.
Пока Томасу не было нужды разыскивать продовольствие. На ужин у путников был жареный цыпленок, куриные яйца, сваренные вкрутую, и восхитительная жареная рыба под острым креольским соусом.
Андре съел все, что Томас положил ему в миску. Получилось многовато, но в последующие дни на такую роскошь рассчитывать не приходилось; в жарком климате подобные продукты, естественно, не хранились.
Потом Андре, который еще не совсем пришел в себя после прошлой ночи, мгновенно заснул.
Ему показалось, что Томас разбудил его буквально в ту же минуту. Однако уже брезжил рассвет. А выезжать надо было пораньше, пока солнце не успело раскалить воздух.
Они наскоро перекусили кофе с круассанами. Проходя мимо апельсинового дерева, Андре сорвал спелый сочный плод, после чего почувствовал себя вполне сытым.
Когда они снова двинулись в путь, Андре заметил по обеим сторонам дороги банановые пальмы. Он понял, что муки голода ему никак не грозят, хотя на время придется довольствоваться непривычной для европейца пищей.
Дорога пошла в гору, откуда вскоре открылся прекрасный вид. Вдалеке сияло лазурью море.
Поднявшись чуть выше, они оказались в лесу и поехали медленнее. Солнце теперь заслоняли ветви деревьев, известных Андре только по картинкам из ботанического атласа, который он как-то пролистал, обдумывая предстоящее путешествие на Гаити.
Андре узнал хлопковое, черное и железное дерево. Но лес был так не похож на европейский, что, будь Андре суеверен, воображение наполнило бы его какими-нибудь мистическими персонажами.
К счастью, молодой француз был чужд подобных фантазий и лишь внимательно присматривался к экзотическим растениям, что помогало ему справиться с волнением, нараставшим по мере приближения к плантации Вилларе.
Между ветвями деревьев порхали небольшие попугаи, поражая яркостью своей ало-изумрудно-желтой окраски.
Андре заметил несколько великолепных орхидей, которые, напомнив ему об Оркис, вызвали у него неприятное ощущение. Словно они тянулись к нему, отчего в теле невольно возникала чувственная дрожь.
Андре заставил себя переключиться на другое, отогнать от себя наваждение.
Он лишь подумал, что Оркис больше похожа на лиану, которая, оплетая мужчину, постепенно душит его, делая безвольным рабом своих желаний.
Следующий ночлег оказался не таким приятным.
Все хижины, мимо которых они проезжали, чем-то не устраивали Томаса, и у Андре сложилось мнение, что негр не просто не любит, а скорее боится леса.
Иногда их путь пересекала почти невидимая тропа. Перекрестки были отмечены столбами.
Томас рассказал Андре, что перекрестки считаются у здешнего народа святилищами. В одном месте Андре заметил на пересечении с тропой маленький алтарь какому-то местному божеству.
— Это что, связано с вуду? — осторожно спросил Андре.
— Да, мсье, — Томас был как всегда немногословен. Но Андре и так понял, что его слуга поклоняется местным идолам, и не стал навязывать ему дальнейших расспросов.
Вдруг Томас остановился. На очередном столбе болталось что-то темное.
— Черный козел! — в ужасе воскликнул Томас, указывая наверх.
— Что это значит? — с любопытством спросил Андре.
— Вуду, мсье, — выдохнул негр. — Алтарь Педро.
— А кто такой Педро?
— Педро — плохой. Кубинский бог. Черная магия, — скороговоркой прошептал Томас.
Оттого, с каким ужасом он это говорил, Андре чуть не расхохотался. Но он знал, насколько серьезно местное население верит в своих богов, и сдержался. Все же он позволил себе спросить:
— Томас, а хорошие боги бывают? Кто они? Кого почитаешь ты?
Томас молчал так долго, что Андре не надеялся получить ответ, но наконец его спутник заговорил:
— Дамбалла, мсье. Великому богу Дамбалла Вейду. Вам поможет.
— Я надеюсь, — вздохнул Андре.
— А мсье разве не ненавидит вуду? — как бы невзначай спросил Томас, пытливо присматриваясь к хозяину.
— За что мне их ненавидеть? — искренне удивился Анд-ре. — Я о них ничего не знаю, но зато мне известно, что каждый человек имеет право поклоняться и верить в своего бога.
Ему показалось, что он заметил во взгляде Томаса облегчение. Андре добавил:
— Я родился в семье католиков и был крещен в католическую веру. Но среди моих друзей много протестантов. А есть даже мусульмане и буддисты. По-моему, из-за своей религии они не хуже и не лучше меня. А если кто-то из них поступает плохо, религия здесь скорее всего ни при чем.
Томас снова взглянул на козла. Подъехав поближе к Андре, он доверительно прошептал:
— Дамбалла поможет вам, мсье. Поможет найти клад.
— Если бы он сказал мне, где зарыт клад, я бы проникся к нему глубочайшим почтением и постарался бы сделать жертвоприношение, чтобы выразить свою благодарность, — серьезно ответил Андре.
Томас кивнул головой.
— Я устрою, — несколько загадочно пообещал Томас, и они продолжали путь, не касаясь больше этой темы.
В конце концов удалось найти для ночлега полянку, где они устроились под открытым небом в окружении деревьев, ветви которых смыкались в такой вышине, что напоминали купол собора.
Томас явно нервничал, он то и дело ворочался и вздыхал. Андре, несмотря на изнеможение после многочасового пути, тоже не мог как следует заснуть.
Они поднялись еще затемно и сразу же сели на лошадей.
Для кофе у них не было воды, а перекусить фруктами и сухарями можно было и на ходу.
Дорога пошла вниз, лес кончился, ниже, на склоне горы раскинулась деревня, при виде которой Андре очень обрадовался, так как рассчитывал, что там можно будет достать кипятка.


Следующую ночь они провели весьма тревожно, так как жители мулатской деревеньки, где ночевали путники, не удовлетворились рассказом Томаса про Андре и провожали его на ночлег подозрительными взглядами.
— Иногда от мулатов одна беда, — пояснил Томас. — Они умные. Командуют, хотят, чтобы черные их слушались, Осмелишься возразить — они проявляют необыкновенную жестокость.
Андре подумал, что Гаити — это страна, где многие нормальные человеческие понятия вывернуты наизнанку. Оставалось только пожалеть ее «разношерстный» народ, который не мог разобраться, на кого обратить свою ненависть, а на кого — любовь.
Лишь на четвертый день пути, совсем неожиданно, во всяком случае для Андре, которому казалось, что он провел в седле по меньшей мере год, впереди показалась равнина.
Томас сообщил, что они скоро достигнут нужного места.
Если лес был просто красив, то от великолепия долины у Андре захватило дух.
Плантация сахарного тростника, прежде бескрайняя, напоминала теперь лоскутное одеяло: среди зарослей перезревшего тростника там и сям попадались заплаты мелких участков с какими-то неизвестными Андре растениями, которые после гибели землевладельца насадили здесь местные крестьяне.
Андре мог без труда вообразить, как великолепны были эти поля при прежних хозяевах, в те годы, когда дядя Филипп с воодушевлением писал родне о стремительном приумножении своего состояния благодаря сказочным возможностям и райской природе далекого острова.
Путники миновали ряд полуразвалившихся мельниц, где раньше кипела работа: быки, двигаясь по кругу, приводили в движение гигантские жернова, носильщики сновали взад и вперед с мешками, женщины и ребятишки подносили работникам еду.
Долина, окруженная горами, прорезанная извилистым руслом реки, отличалась плодородием, что было понятно даже не искушенному в земледелии французу.
Обилие растительности, экзотические растения, источавшие пьянящий аромат, — все это заставило Андре на время забыть об опасности и отдаться созерцанию уголка, достойного стать частью Эдемского сада.
Они ни на секунду не остановились. Андре понимал, что Томас ведет его к дому Филиппа де Вилларе.
Наконец, проехав между покосившимися столбами, на которых прежде держались массивные ворота, они выбрались на дорожку, ведущую к дому. То, что раньше было садом, превратилось в непроходимые заросли, поражавшие разнообразием цветов на деревьях и лианах, заплетавших промежутки между стволами.
Сохраняя следы прежнего величия, особняк безнадежно обветшал, оброс плющом, который продолжал разрушение, начатое людьми и продолжаемое временем, но радовал глаз буйством красок, от кармина до пурпура и нежно-розовых оттенков.
Белые цветки жасмина казались золотистыми от солнца. Ближе к дому, где еще угадывались клумбы, росло множество белоснежных калл с сочными упругими лепестками.
К дому вела аллея из апельсиновых деревьев, также в цвету. Флердоранж, столь высоко ценимый европейскими невестами, присутствовал здесь в изобилии.
Продравшись через заросли кустарника, Андре с Томасом подъехали поближе к дому.
Он отличался гармоничностью форм, которой, как успел заметить Андре, проезжая по Порт-о-Пренсу, так недоставало, по понятиям европейца, большинству местных особняков. Не случайно особняк являлся предметом гордости Филиппа де Вилларе.
Дом был двухэтажный, с лестницей в форме подковы, которая вела на опоясывавшую его открытую террасу. В большом балконе, на который выходили четыре окна второго этажа, местами был выломан пол, перила покосились.
Желтая черепица обсыпалась с крыши, теперь ее обломки валялись на земле и успели обрасти травой. Стены дома, колонны, крыша были искалечены безобразными пробоинами, которых не могло оставить время. Это было дело рук вандалов.
Двери парадного входа еле держались, местами они покрылись плесенью, а кое-где поросли плющом.
Разительный контраст развалин с цветущими растениями наводил тоску. И хотя природа с радостью заполняла места, освободившиеся для нее благодаря печальным событиям человеческой истории, Андре вспомнил евангельское выражение «мерзость запустения». Пожалуй, ничто не могло произвести на него более тяжелого впечатления.
Андре с Томасом спешились, и молодой француз вошел в дом, осторожно ступая по ненадежным половицам.
Его уже не удивило, что дом полностью разграблен, в комнатах не осталось ни одного предмета мебели. Углы густо поросли паутиной, на полу валялись обломки упавшей с потолка штукатурки.
Часть дома, очевидно, обгорела, стены почернели и обуглились.
Быстро завершив осмотр, Андре не без удовольствия вернулся в сад.
— В доме наверняка ничего нет, — сообщил он Томасу.
Это были первые слова, которые он произнес с тех пор, как они подъехали к плантации де Вилларе.
Мужчины молча пошли по саду.
— Сюда никто не ходи! — заметил Томас на своем ломаном языке. — Злые духи!
— Духи? — переспросил Андре. — Какое они имеют к этому отношение?
Вместо ответа Томас повернулся и указал на крыльцо. На колонне, среди плетей плюща, Андре, присмотревшись, заметил побелевший сук какого-то дерева, а может быть — кусок веревки.
— Что это? Что ты мне показываешь? — спросил Андре, испытывая необъяснимое волнение.
— Педро уанга — черная магия — зло, — скороговоркой выпалил Томас.
— Глупости, — возразил Андре. — Я не верю в такие вещи, они действуют только на тех, кто в них верит. Ты к моему делу не имеешь отношения, значит, тебе злые духи не повредят. А мне они безразличны, следовательно, и для меня опасности нет. Поэтому все в порядке, — с нажимом сказал Андре, стараясь ободрить слугу. — Не забивай себе голову всякой чепухой!
Заметив, что огорчил Томаса, Андре постарался смягчить свое замечание, возможно, оказавшееся бестактным.
— Прости, Томас, — с сожалением сказал он. — Возможно, я сам напугался не меньше твоего. В этой стране начинаешь легко верить в магию, хоть в черную, хоть в белую…
— А вы подойдите поближе, мсье, — перебил его Томас.
Последовав совету слуги, Андре рассмотрел на колонне веревку толщиной в мужское запястье.
Веревка длиной около двух футов была выкрашена в светло-зеленый цвет, ее концы связывал клочок цветной шерсти, в которую был вплетен пучок цветных перьев, очевидно петушиных.
Часть веревки была покрыта белым налетом вроде плесени, Андре снял его пальцем. Один конец был измазан чем-то коричневым. Андре был уверен, что это запекшаяся кровь.
— Что это, по-твоему? — спросил Андре, почему-то перейдя на шепот.
— Говорю вам, мсье, это зеленая змея Педро уанга. Сильное колдовство — черная магия!
— Откуда она здесь взялась? — удивился Андре.
— Я не понимаю. Я только скажу: кто-то знал, мсье приедет.
— Кто об этом может знать? — растерянно спросил Андре. — Откуда?
Томас взглянул на горы, загадочно ответил:
— Все знают. Разговор барабанов.
— По-твоему, местным колдунам вуду уже известно, что я направляюсь на плантацию де Вилларе? — уточнил Андре. Томас молча кивнул.
— В то, что ты говоришь, очень трудно поверить, — заметил Андре.
Он долго в задумчивости разглядывал веревку и убедился, что висит она здесь недавно.
С гадливостью прикоснувшись к запекшейся коричневой корке и нажав посильнее, Андре заметил, что она еще не совсем высохла. И это, без сомнения, была кровь!
Кроме того, колонна, к которой привязали веревку, была очищена от плюща, тогда как вторая скрывалась под ним целиком.
Очевидно, веревка, изображавшая змею, появилась здесь совсем недавно, возможно, лишь сегодня утром, в крайнем случае, вчера вечером.
— Я ничего не понимаю, Томас, — признался Андре. — Знаю одно; все это мне очень не нравится.
— Не волноваться, мсье, — успокоил Томас. — Найти хороший папалои — дело будет хорошо!
— А что это такое? — не понял Андре.
— Человек.
— Его зовут Папалои?
— Папалои — не имя, — кратко сообщил Томас. — По-вашему, священник, у нас — папалои.
Андре пришел в замешательство.
— Ты что, собираешься разыскать колдуна вуду?
— Конечно! — кивнул Томас.
— Он снимет порчу, которую несет змея? — догадался Андре. — Нам нужен колдун, занимающийся белой магией?
— Так, мсье.
— Мне это кажется самой вопиющей… Вдруг Андре вспомнилась главная заповедь Жака: чтобы стать похожим на мулата, он должен мыслить как мулат.
— Ну хорошо, потеряем пенни, выиграем фунт! — пробормотал он английскую пословицу, смысл которой был едва ли понятен черному слуге.
Чтобы не выдавать в себе иностранца, он должен следовать местным обычаям. А на этом острове жители привыкли по всякому поводу обращаться к колдовству. Что ж, придется последовать их примеру.
— А где же ты найдешь своего папалои? — спросил он Томаса.
— Найду. — Слуга был, как всегда, немногословен.
— Хорошо, я согласен, — кивнул Андре. — А пока дай-ка я сниму эту дрянь!
Содрав со столба веревку, он забросил ее в густые заросли кустарника поблизости от дома.
— Вот видишь, она, по крайней мере, не взорвалась, — улыбнулся он.
Однако, посмотрев на Томаса, он заметил, что тот помрачнел.
— Папалои нет, порча — здесь, — угрюмо сказал Томас. Андре добродушно похлопал слугу по плечу.
— Тогда побыстрее разыщи своего папалои, — попросил он. — И еще: надо найти в доме место для ночлега. Хотелось бы, чтобы на голову не упала крыша, а под ногами не провалился пол.
Глядя на руины, он печально добавил:
— Хотя бы во сне я буду чувствовать себя хозяином плантации де Вилларе, которая принадлежит мне по закону, хотя никто, кроме меня, в это не поверит!
Томас молчал. Помедлив, он ответил, но так тихо, что Андре едва расслышал его слова:
— Дамбалла скажет, где сокровища.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и колдовство - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Любовь и колдовство - Картленд Барбара


Комментарии к роману "Любовь и колдовство - Картленд Барбара" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100