Читать онлайн Ложь во спасение любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ложь во спасение любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ложь во спасение любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ложь во спасение любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Ложь во спасение любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

— Сегодня утром, — сказал граф, как только они выехали за ворота, — мне хочется попасть на вершину горы Гэйлов. В детстве я любил туда ездить и до сих пор не могу забыть прежнего впечатления.
Кармела подумала, что она определенно что-то слышала от графини об этом месте. Но она смутно помнила рассказ графини, поэтому постаралась не касаться этой темы, когда не слишком быстрая скачка не мешала им поддерживать беседу.
Наконец они начали подниматься по склону сквозь густой лес, затем они достигли небольшой поляны, еще более круто уходившей вверх, и она поняла, что, когда они доберутся до вершины, оттуда откроется прекрасный вид на окрестности.
Они уже отъехали по крайней мере мили три от дома.
Лошадям приходилось двигаться медленно. Дорожка была не шире овечьей тропы.
Когда в конце концов они забрались на самый верх, она убедилась в своих догадках. С горы действительно открывался панорамный вид, а на вершине оказалось какое-то сооружение, напоминавшее памятник.
Когда они спешились, Кармела обратилась к своему спутнику:
— Я ожидала увидеть нечто подобное. Очередной дорогостоящий каприз. Так оно и есть. Зачем здесь воздвигли это?
— Сейчас я вам все покажу, — улыбнулся граф. Он направился вперед, взяв свою лошадь под уздцы, и Кармела последовала за ним, ведя за собой Флайкетчера.
Когда они подошли ближе к монументу, она увидела большую плоскую плиту с разметкой, как у компаса, вырезанной на камне. Тут она вспомнила рассказ графини и воскликнула:
— Теперь я вспомнила, я уже слышала про него!
Граф огляделся вокруг, потом взглянул на камень. По кругу компаса проступала надпись, гласившая: «Вся земля, которую вы видите с вершины этого холма, принадлежит семейству Гэйлов с 1547 года».
Кармела вслух прочла выбитые на камне слова.
— Помню, как я в первый раз попал сюда. Я был настолько мал, что с трудом прочитал надпись.
— А я помню, как бабушка говорила, будто эта фраза несколько преувеличивает владения Гэйлов, — заметила Кармела, — и что в ясную погоду отсюда можно разглядеть целых три графства, то есть землю, вовсе не принадлежащую Гэйлам.
Граф внимательно посмотрел на нее. Затем он спросил:
— Это правда?
— Я только повторяю услышанное от бабушки. Когда она предавалась воспоминаниям и рассказывала о поместье, она всегда отмечала, насколько Гэилы обожают хвастать своими владениями.
Она поддразнивала графа, надеясь рассмешить его. Но вместо этого он все больше хмурился, перечитывая старую надпись на компасе. Внезапно он яростно произнес:
— Я прикажу сбить эту надпись. Если и есть на свете что-то, к чему я испытываю отвращение и ненависть — так это ложь и обман!
Он явно рассвирепел. Кармела озадаченно смотрела на него, не понимая, почему столь незначительное обстоятельство задело его так сильно.
Граф продолжал сердиться, и она попыталась успокоить его:
— Простите меня… Я не хотела ни огорчить, ни рассердить вас… Мне, видимо, не следовало повторять слова, сказанные бабушкой, ведь, откровенно говоря, она могла… ошибаться.
На мгновение оба замолчали.
Потом граф проговорил:
— Возможно, мне стоит принести свои извинения, но я ненавижу, когда мне лгут, а в этом поместье я уже имел слишком неприятный пример подобного обмана.
— Что-то случилось? — спросила Кармела.
Сначала она подумала, что он не станет отвечать и объяснять, чем вызвано его смятение.
Но он, видимо, решил рассказать ей подробности:
— Как только я прибыл сюда, я понял, каким нерадивым хозяином во многих отношениях оказался ваш отец, и те, кого он нанимал, извлекали из этого свою выгоду.
— Вы хотите сказать, они обворовывали его?! — уточнила Кармела. Граф утвердительно кивнул.
— И в весьма крупных размерах. Фактически не меньше тысячи фунтов уплывало ежегодно, и не только за счет мелких хищений, но и путем хорошо спланированного и организованного мошенничества служащих.
— Какой ужас! — воскликнула Кармела. — Гэйлстон кажется настолько совершенным, и звучит вдвойне кощунственно, когда подобные вещи происходят под его сенью.
— И я думал о том же, — сказал граф твердо, — мне уже удалось выявить двух самых отъявленных преступников, хотя убежден, что кое-кто еще остался.
— Какие должности они занимали? — спросила Кармела.
— Самым большим жуликом оказался управляющий, человек по имени Мэтью, — ответил граф, — а помогал ему счетовод, Лэйн, который, конечно, значительно облегчал тому задачу, и так они воровали в течение многих лет.
Кармела вздохнула:
— Как все это грустно.
— А я еле сдерживаю себя от гнева.
— Так вы выгнали их?
— Безусловно, — подтвердил он. — Я дал им сорок восемь часов, чтобы они убрались, и сказал обоим, что непременно приму меры, дабы они нигде и никогда не получили нового места.
— Полагаю, они заслуживают именно этого, — согласилась Кармела.
— Они могли бы сесть в тюрьму или даже оказаться среди повешенных, по крайней мере, отправиться на каторжные работы или на поселение в колонии, — резко заметил граф. — Но я решил отпустить их, защищая имя вашего отца и всю семью от скандала в случае суда над ними.
— Вы проявили доброту.
Граф плотно сжал губы.
— Моя доброта была вознаграждена, когда Мэтью сжег дотла свой дом перед тем, как он покинул поместье! Теперь я не знаю, следовало ли мне отпускать его без ареста.
Кармела не отвечала.
Она думала о своем. В сложившейся ситуации можно было понять человека, сильно ненавидевшего ложь, и она невольно задумалась, какие же чувства будут обуревать его, когда граф узнает, что она, Кармела, тоже обманывает его.
Она понимала, что ей придется бежать без оглядки и скрываться где-нибудь подальше. И бежать придется немедленно, как только она узнает о замужестве Фелисити, ведь предстать пред разъяренным графом — не пожелаешь даже врагу.
И хотя этот человек не имел морального права распоряжаться судьбой Фелисити и пытаться выдать ее замуж за принца, не задумываясь о ее чувствах, Кармела все-таки не желала причинять ему страдания.
Потом она стала убеждать себя в том, что вряд ли ее поступок причинит графу сильную боль. Конечно, она бы на его месте не простила такого никому, но вряд ли его чувства вообще будут задеты.
Граф казался ей настолько уверенным в себе, независимым и неуязвимым, что он наверняка лишь с досадой убедится в ошибочности своего о ней представления.
Она видела, что постепенно сближается с графом, их отношения становятся все дружественнее и теплее, они охотно беседуют и получают удовольствие от совместных поездок верхом.
«Он определенно находит меня симпатичной и приятной в общении и, я думаю, доверяет мне», — признавалась она сама себе.
Кармела снова посмотрела на компас и почувствовала: она боится момента, когда граф узнает, что она не та, за кого себя выдавала, и вся насквозь пропитана ложью, — сплошной обман с самого ее появления в доме.
Беспокойство, вызванное подобными размышлениями, переполняло ее. Граф, стоящий подле, все еще сохранял хмурое и сердитое выражение лица. Кармела заставила себя окинуть взглядом открывающийся с вершины горы вид, издали напоминавший макет. Все вокруг было залито солнечным светом. Земли простирались до самого горизонта. Внизу, ближе к подножию расположился сам дом, за ним раскинулось озеро и сады.
Она видела деревья в парке, оленя, бредущего куда-то, лебедей на озере и флаг на крыше дома, развевающийся на ветру, статуи и мраморные вазы в парке.
Граф проследил за ее взглядом и сказал уже более спокойно, но каким-то другим, изменившимся голосом:
— Мне хочется сохранить все это.
— Как было бы хорошо! — согласилась Кармела и продолжила, машинально высказав вслух свои мысли. — Не сомневаюсь, раз вы взяли на себя эти заботы, вы восстановите это совершенство, и никакие ваши труды не пропадут даром.
Не успела она договорить, как вдруг заметила, что граф больше не смотрит на дом, а разглядывает ее, невольно усмехаясь.
— Неужели вы искренне дарите мне этот комплимент, Фелисити? — ехидно спросил он. — Что-то не припомню подобного со дня вашего приезда сюда.
— Вы, похоже, считаете меня легкомысленной, нечуткой, и, конечно же, слишком неблагодарной.
— Просто пытаюсь понять, где скрыты «подводные рифы»в нашей беседе! — ответил он.
Она засмеялась.
— Надеюсь, я не поразила вас излишним красноречием в оценках Гэйлстона и вас, его владельца, ведь я была просто потрясена великолепием всего, к тому же чувствовала… некоторое смущение.
— А теперь? — поинтересовался граф, подняв брови.
— Вы вынуждаете меня сказать, будто «близкое знакомство порождает разочарование».
— Я надеялся, — признался он, — более близкое знакомство поможет расположить вас ко мне и к родовому поместью, и вы полюбите нас и сохраните эти дружеские чувства в дальнейшем.
Его голос звучал так проникновенно, и она уже собиралась сказать, что действительно счастлива здесь, когда вдруг вспомнила о причине его хорошего отношения к ней.
— Если вы желаете, чтобы я была счастлива здесь, — проговорила она, — зачем же вы тогда отсылаете меня, лишая места, которое я начинаю любить, в чужую страну, страну… предчувствие не обманывает меня… где у меня никогда не появится настоящего дома?
У нее мелькнула мысль, что все ее рассуждения не найдут никакого отклика, и граф просто лукавил, преследуя собственную цель и используя теперь более изощренные методы.
Но к ее изумлению, он ничего не ответил и по-прежнему продолжал смотреть на дом внизу, хотя, казалось, он ничего не видел перед собой. Неожиданно он предложил:
— Кажется, нам пора возвращаться, но лучше спускать лошадей очень медленно, чтобы не попасть в беду.
По его голосу девушка догадалась, что он не хочет продолжать беседу. Возможно, граф догадался о ее намерении использовать свое вынужденное замужество и ее попытках изменить его мнение насчет этого.
Не желая раздражать его, она подыграла ему:
— Не окажете ли вы мне любезность, не поможете ли взобраться на Флайкетчера? Боюсь, одной мне это не удастся.
— Да-да, конечно, — согласился граф.
Он намотал уздечку своей лошади на руку и ловко подсадил Кармелу прямо в седло, затем расправил ее юбку вдоль стремени.
— Спасибо, — поблагодарила его Кармела, посмотрев вниз на него.
Услышав слова благодарности, он поднял к ней голову.
Их взгляды встретились. Внезапно у Кармелы возникло странное чувство, словно Селвин Гэйл готов сказать ей то, чего не говорил прежде, что-то очень и очень важное.
Но граф отвернулся и стал сам взбираться в седло, поэтому она решила, будто все это ей только почудилось.
Тем не менее, пока они спускались с холма, ее не покидало странное ощущение в груди — как будто сердце ее билось необъяснимо часто.
Назад они поехали другой дорогой, сначала через лес, затем повернули к дому.
Ближе к полудню они наконец миновали парк и поскакали по мосту, перекинувшемуся через небольшое озеро.
Как только они смогли различить фасад дома, они сразу заметили три кареты, оставленные у парадного входа.
У Кармелы перехватило дыхание.
— Вы не говорили мне, что ваши друзья прибудут к ланчу!
— Я никого не приглашал, — отрезал граф.
— Тогда кто же это?
— Я могу ошибаться, — ответил он, — но что-то подсказывает мне, вам предстоит встреча с родственниками.
— О нет, надеюсь, нет! — в тревоге воскликнула Кармела, однако граф оказался прав.


Кармеле, конечно, следовало ожидать визита родственников. Рано или поздно слух о ее приезде, как и всякую деревенскую сплетню, должны были разнести на своих хвостах все окрестные сороки, и эта новость неизбежно вынудила родственников Гэйлов стайками потянуться туда, где они смогли бы познакомиться, как им думалось, с Фелисити.
Как только Кармела, сменив костюм для верховой езды на премилое платье, вошла в гостиную, она увидела вокруг себя живые подобия портретов на стенах и сразу заключила — в доме, несомненно, собрались Гэйлы.
Некоторые из женщин выглядели особенно привлекательно, хотя среди них не было таких хорошеньких, как ее подруга Фелисити. Тем не менее большинство из них походили друг на друга, и в целом они казались красивым семейством.
Странно не то, что они приехали, прослышав о возвращении Фелисити в семью, а то, что они каким-то образом узнали об огромном наследстве графини.
Вскоре после того, как ее по очереди представили каждому члену семейства, к ней подошла пожилая дама, потянула ее к дивану и заговорила:
— Мне всегда очень хотелось еще раз повидать тебя, девочка, хотя я сомневаюсь, помнишь ли ты, как часто мы встречались с тобой, когда ты была совсем маленькой.
— Боюсь… нет.
— Ты с трудом произносила мое имя «кузина Луиза», — продолжала родственница. — Я была привязана к твоей бабушке, и едва ли не каждую неделю мы встречались с ней и сплетничали.
— Вы, должно быть, сильно тосковали, когда она уехала, — посочувствовала Кармела.
— Я не только скучала без нее, мне было очень обидно не получать от нее писем в ответ на мои послания.
Кармела ничего не могла объяснить этой женщине и поэтому продолжала хранить молчание.
— Когда я узнала о ее смерти, о том, что она ничего не оставила мне, пусть даже напоминание о глубокой взаимной привязанности (а я полагала, мы испытывали таковую друг к другу), я с трудом могла поверить в это!
— Вряд ли бабушка хотела оставлять «что-нибудь на память» кому бы то ни было, — утешала ее Кармела.
— Я знаю это! — последовал ответ. — Все досталось только вам! Вы можете считать себя весьма удачливой, раз вам удалось получить такое наследство, когда всех остальных членов семьи просто проигнорировали.
Визгливые нотки в голосе собеседницы заставили Кармелу задуматься, откуда той стало известно про завещание графини, хотя и Фелисити, и граф ссылались на строжайшую тайну.
— Когда я заехала в контору семейного поверенного, — продолжала кузина, — и потребовала, чтобы мне огласили завещание твоей бабушки, я не поверила своим ушам, узнав о размерах ее состояния. Она, видно, разбогатела после своего отъезда отсюда.
Кармела сочла претензии герцогини чересчур наглыми и была неприятно удивлена неблагоразумием и опрометчивостью поверенного, сообщившего этой даме излишние, по ее мнению, подробности.
В этот момент граф, словно почувствовав некоторое замешательство Кармелы, подошел к ним со словами:
— Думаю, Фелисити, не стоит позволять герцогине полностью завладевать вашим вниманием, ведь и другие родственники стремятся поговорить с вами.
Кармела немедленно поднялась с дивана, и граф ответил на мучивший ее вопрос. Герцогиня внушала благоговейный страх своим титулом, поэтому поверенный не смог отказать ей.
Остальные гости были не столь имениты. Дамы в основном оказывались женами дворян из окрестных имений, и Кармела с трудом запоминала, кем именно они приходились ее подруге, путаясь в разросшемся роде Гэйлов.
Она поняла, что гости, появившиеся в доме без приглашения, тем не менее собирались остаться на ленч, и это явно озадачило графа.
— Ну разумеется, Селвин! — услышала она щебетанье одной величавой пожилой дамы. — Неужели ты собирался отпустить нас домой, не предложив немного перекусить!
К этому времени всем подали шампанское. Кармела по достоинству оценила мастерство местного повара, когда все уселись за превосходно сервированный стол, подобный которому обычно начинают готовить за несколько дней до события.
Беседа с герцогиней помогла различать теперь Кармела любопытство, зависть и затаенную злобу, сквозившие во взглядах ее «родственников».
Она будто слышала металл в голосах, когда речь заходила о ее планах на будущее или о выборе ее дальнейшего местожительства.
— Она может переехать ко мне, как только пожелает, — предложила герцогиня. Но, не дав Кармеле ответить, кто-то заметил:
— Вы же знаете, это создаст вам неудобства, Луиза. Я как раз подумала, Фелисити хорошо бы пожить у меня. Как-никак, Мэри почти одного с ней возраста, и девочки могли бы подружиться.
Это заявление вызвало бурю высказываний, и скоро Кармела уже чувствовала себя костью, брошенной огромной своре голодных псов.
Она не сомневалась, что весь этот переполох вызван лишь огромным наследством Фелисити.
Нетрудно представить эффект разорвавшейся бомбы, какой вызвало бы признание Кармелы, что у нее нет ни гроша и что она была бы счастлива найти гостеприимный дом, куда могла бы пойти, покинув Гэйлстон.
Конечно же, в комнате моментально повиснет тишина и все предложения застынут на губах тех, кто их сейчас щедро раздаривал.
Теперь правота Фелисити, решившейся на побег с Джимми, подтвердилась.
Внезапно она почувствовала жгучий стыд за этих людей, рожденных в знатных и богатых семьях, которые вот так надрывались сейчас, не пытаясь скрывать столь очевидной жадности.
Конец бурному обсуждению положил граф, вмешавшийся в разговор своим властным тоном, не допускающим пререканий:
— Я уверен, все вы великодушны, предлагая Фелисити свой кров, но как ее опекун я уже наметил кое-какие планы (Относительно ее будущего, и вы будете проинформированы о них своевременно и должным образом.
— Планы? — заверещала герцогиня. — Но почему это ты, Селвин, берешь на себя опеку над Фелисити?
— Фелисити — сирота, а я — старший мужчина в семье! — отрезал граф.
Наступила пауза, видимо, Гэйлы не могли возразить графу. Притихшие, они показались Кармеле такими растерянными, что она заговорила тихим, мягким голосом:
— Благодарю вас… благодарю вас всех… всех, кто приехал сюда… это так любезно с вашей стороны. Я очень… тронута вашим вниманием ко мне, и теперь я не чувствую себя одиноко, как… прежде.
— О дорогое дитя, тебе нет нужды чувствовать себя одинокой! — воскликнула какая-то дама. — Все мы — Гэйлы и должны помогать друг другу и держаться вместе.
— Безусловно, — поддержала ее герцогиня. — Разве кто-нибудь из нас может позволить себе думать иначе?!
Решение бабушки Фелисити покинуть всех, порвать с семьей и при этом забрать внучку могло бы ответить на этот риторический вопрос герцогини.
Но никто из Гэйлов не имел ни малейшего желания вспоминать об этом, поэтому все замолчали, а затем продолжили беседовать на другие темы, и совсем скоро Кармелу оставили в покое.
Правда, после завтрака каждая из дам по очереди отводила девушку в сторонку, чтобы шепнуть ей на ушко нечто вроде;
— У меня нет никакого желания мешать Селвину строить планы относительно твоей жизни, милое дитя, но прошу тебя, сообщи мне, если тебе станет грустно.
Герцогиня, однако, выразилась более прямолинейно и резко.
— Если тебя будут заставлять делать то, что ты делать не желаешь, — сказала она решительно, — я позабочусь о тебе, в память о твоем отце.
— Благодарю вас, — промолвила Кармела.
Тут герцогиня взяла девушку под руку и отвела ее немного дальше от гостей.
— Теперь слушай, дитя мое, — начала она. — Не спеши выходить замуж за первого мужчину, которому тебя сосватают. С таким наследством, как у тебя, ты можешь и попривередничать.
Кармела улыбнулась, но ничего не сказала в ответ.
— И разумнее всего, — продолжала герцогиня, — спросить моего совета, а потом сделать окончательный выбор.
— Вы так добры, вы волнуетесь за меня, сударыня.
Немного помолчав, герцогиня поинтересовалась:
— Я слышала, тут у графа гостил какой-то иностранный принц. Он что — соискатель твоей руки?
Кармела не знала, как повести себя с герцогиней, решив поэтому сказать правду, спокойно ответила;
— Думаю, да.
Герцогиня фыркнула.
— Я могла бы догадаться, узнав сегодня утром о его пребывании здесь. Будь осторожна с иностранцами, детка. Им нельзя доверять, а когда речь заходит о выборе мужа, то нет никого лучше англичанина. Поверь мне на слово.
— Я буду помнить все ваши советы, сударыня, — пообещала Кармела.
Герцогиня поглядела вдаль, туда, где граф разговаривал с гостями.
— Селвин слишком долгое время провел за границей, — сказала она, словно беседуя сама с собой. — Он обомнется и обвыкнется через год-другой, на это вся надежда.
Кармелу так позабавила речь герцогини, что она едва не рассмеялась.
Как раз в этот момент какая-то дама прервала их беседу:
—  — Я живу всего в четырех милях отсюда, и позволь пригласить тебя, Фелисити, заглянуть к нам на ленч в следующее воскресенье. Мне бы очень, очень хотелось представить тебе моих сыновей. И хотя матерям не пристало расхваливать своих детей, они оба чрезвычайно приятны в общении.
К тому же совсем неплохо, когда кузены с кузинами поддерживают дружеские отношения.
— О дружбе тут речь не идет. Ты просто надеешься женить одного из них на Фелисити. Правда, тогда все ее деньги уйдут на оплату карточных счетов, — раздраженно вмешалась герцогиня.
— Ну Зачем же вы так зло говорите, Луиза? — жалобным тоном спросила оскорбленная мать.
— Я всегда прямолинейна, вы это знаете, — ответила герцогиня, — и именно поэтому Фелисити следует слушать меня, а не желающих всучить ей неходовой товар. А теперь мне пора ехать.
Герцогиня ушла прощаться с графом, и мать двоих сыновей снова повернулась к Кармеле:
— Не слушайте кузину Луизу. Мы все ее уважаем, но временами она просто невыносима. Обещайте принять мое приглашение.
— Я переговорю с его светлостью, — ответила Кармела. — Как вы понимаете, мне придется получить его разрешение.
— Ну, конечно. Но хотя Селвин самым серьезным образом принимает на себя обязанности главы нашей семьи, все-таки он еще слишком, слишком молод для опекуна молоденькой девочки.
— Полагаю, я вправе сам решать подобные вопросы, — вмешался в разговор граф.
Обе собеседницы вздрогнули от неожиданности, ни одна из них не слышала, как он подошел.
— Я не имела никакого желания оскорбить вас! — поспешила оправдаться дама. — Я лишь размышляла над тем, насколько веселее было бы Фелисити, живи она в моей семье.
Граф не ответил, но Кармела по вспыхнувшим гневом его глазам поняла, что он не менее ее самой поражен шквалом гостеприимных предложений, вызванных скорее наследством Фелисити, чем ее приездом.
Когда наконец последний из собравшихся Гэйлов отвесил прощальный поклон, граф воскликнул:
— Надеюсь, вы в полной мере получили наслаждение от этого проявления вопиющего лицемерия!
Кармела рассмеялась.
— Интересно, — продолжил он, — были бы они столь же любезны, не окажись у вас ни гроша в кармане.
Кармела и сама размышляла над тем же, но ей захотелось поспорить с ним:
— Возможно, они действительно искренне желали добра.
— Люди всегда добры к богатым.
— Весьма желчное высказывание с вашей стороны! — дерзко заметила Кармела. — Это может быть справедливо применительно к некоторым людям, но не ко всем же.
— Ко всем, когда речь идет о ваших родственниках. Я вынужден просить вас все сказанное ими в ваш адрес воспринимать с хорошей «ложкой дегтя»!
— Но это также относится и к вам лично, — не преминула отметить Кармела.
— Мне следовало ждать от вас подобной реакции, — ответил он, — но, предлагая вам выйти замуж за принца Фредерика, я искренне убежден, что для женщины нет более выгодной или более привлекательной партии.
Он говорил с подкупающей искренностью, и Кармела чувствовала — он не обманывает.
Однако, желая немного подразнить графа, она сказала;
— Что ж, по крайней мере, у меня окажется весьма богатый и разнообразный выбор! Догадываюсь, что у всех моих родственниц есть на примете достойный претендент на мою руку — и, не без этого, на мой карман!
— Ну а теперь, кто из нас циничен? — съязвил граф. — Так или иначе, хотел бы напомнить, вам необходимо получить мое одобрение до того, как вы соберетесь выйти замуж за любого из них.
— Не хотите ли вы сказать, будто намерены отстранить от участия в конкурентной борьбе всю свою родню? — поинтересовалась Кармела. — Мне кажется, они не одобрят вашего поведения, поскольку сами-то вы поставили на другую лошадь.
Граф искренне и от души расхохотался.
— Вы продолжаете удивлять меня, Фелисити! — признался он. — Я уверен, большинство женщин не могли бы относиться к своему замужеству столь легкомысленно.
— Вы предпочли бы видеть меня потупившей глазки, в полнейшем замешательстве, не в силах оторвать взгляд от пола? — спросила Кармела. — Не стану спорить, нечто подобное я испытала, когда вы впервые упомянули о моем замужестве, но теперь, когда это, похоже, становится основной темой в беседах с кем бы то ни было, мне все труднее вспыхивать от смущения.
Граф задумался. Потом сказал:
— У меня создается впечатление, Фелисити, словно вы не отдаете себе отчета в важности ситуации, и мне хотелось бы, чтобы вы со всей серьезностью отнеслись к моим словам.
Немного помолчав, он продолжил:
— Мне трудно сформулировать свои мысли. Как я уже сказал, я крайне несведущ в том, что касается юных девушек, но… но есть нечто такое, совершенно определенно, — даю руку на отсечение! — вы меня дурачите.
Несомненно, он оказался более проницателен, чем ожидала Кармела.
Он не мог выразить свои ощущения словами, но внутренний голос подсказывал: она не была напугана тем, что ее поведут под венец невестой принца, и что, пусть пока неизвестно каким образом, она, в конечном счете, сумеет избежать этой свадьбы.
Вероятно, граф впервые оказался озадачен поведением того, кто пребывал под его руководством.
Именно богатый опыт управления совершенно разными людьми, представителями всех слоев и сословий, подсказывал ему: она не такая, какой должна быть. Но он не мог найти никакого логического объяснения этому.
Кармела сочла дальнейшие рассуждения о ее поведении слишком опасными, поэтому сказала:
— Я отказываюсь думать об этом сейчас, и, если вы помните, мы собирались во второй половине дня проверить, сможем ли поймать хоть какую-нибудь рыбу в озере, как когда-то у вас получалось в юности.
— Я не забыл, но решил, что вы забыли, — ответил граф.
— Теперь-то вы ловите на живца немного иным способом, — хитро улыбнулась ему Кармела. — А что мы, собственно, ждем?
Граф засмеялся, они вышли через парадную дверь на лужайку и пошли к озеру.


Позже, когда Кармела укладывалась спать, она вспомнила, что, наверное, никогда раньше у нее не бывало таких великолепных вечеров.
Они спокойно беседовали с графом, без его неизменной чересчур вежливой и учтивой манеры общения в обществе, обсудили множество различных тем — во всем было столько очарования, что едва ли можно передать эти ощущения словами.
Прекрасный вечер подарил ей такую радость, какой она не ведала с тех пор, как умер ее отец. Частенько они с отцом часами засиживались в столовой, покончив со своим скудным ужином, просто потому, что им легче было говорить, по выражению отца, «упершись локтями в стол и подперев руками подбородок», чем сидя в гостиной.
Оставаясь дома, в воображении они путешествовали по всему миру, по странам и континентам. Они обсуждали жизнь разных народов, вопросы религии и философии. Для Кармелы открывались новые горизонты или, как иногда говорил ее отец, она «штурмовала высоты познания», которых до этого не знала.
Разговор с графом напомнил ей вечерние беседы с отцом. Вернувшись с прогулки, граф заметил:
— Вы прекрасно образованы. Я представлял вас совершенно другой.
— Неловкой и глуповатой, думаю, вы это хотели сказать, — улыбнулась Кармела.
— Теперь я должен не только изменить свое мнение о вас, но и заняться самообучением, развивать собственный интеллект, — заключил граф.
— Ваше признание достойно исповеди, и мне искренне жаль, что я не могу пришпилить его подобно цветку в свой гербарий, — поддразнила его Кармела.
Они рассмеялись, затем разговорились снова, и беседовали до тех пор, пока Кармела не заметила, что пора ложиться спать.
— Вы говорили, мы завтра рано утром отправляемся на конную прогулку? — уточнила она.
— Мне кажется, хорошо бы добраться до дальней границы поместья, — предложил он, — но на это уйдет несколько часов, и если вы сможете ограничиться хлебом и сыром в придорожной гостинице, мы бы предприняли подобную экспедицию.
— С удовольствием, я обожаю хлеб с сыром.
— Отлично, — обрадовался граф. — Значит, решено, я прикажу подать завтрак к восьми часам, если вы спуститесь вниз к этому времени.
— Я не опоздаю, — пообещала Кармела. — Доброй ночи, кузен Селвин, мне понравился наш сегодняшний вечер.
— Мне тоже.
Она присела в реверансе, и граф нежно взял ее руку.
— Доброй ночи; Фелисити. И, пожалуйста, продолжайте удивлять меня. Возможно, признаюсь, даже ослеплять, доставляя мне этим огромное удовольствие.
Его слова прозвучали очень серьезно. Затем он поднес ее руку к губам и поцеловал.
Кармела не ожидала ничего подобного. Прикосновение его губ вызвало у нее странное ощущение, которого она никогда не знала прежде.
На мгновение она затихла, вопросительно глядя на графа.
Затем от застенчивости отдернула руку и поспешно выбежала из комнаты. Не оглядываясь, девушка миновала холл и буквально взлетела по лестнице.
Казалось, он смотрит вслед, но она решила, что, вероятно, вес это выдумки.
В спальне горничная помогла ей раздеться, но стоило только улечься в кровать, Кармела невольно начала размышлять о графе, гадая, почему он вдруг поцеловал ее руку.
Такой галантности она могла бы ждать от принца, но никак не от графа. Хотя, казалось, все произошло как-то само собой, естественно. Конечно, изысканные манеры графа, высокого, атлетически сложенного мужчины, не могли показаться неуклюжими или неловкими ни при каких обстоятельствах.
Она мысленно перебирала в памяти то, о чем они разговаривали с графом, и невольно вспомнила типичных персонажей пьес эпохи Возрождения, которые она иногда вечерами читала отцу вслух.
«Его остроумие и богатые познания заставляют меня всегда быть начеку, чтобы не попасть впросак», — подумала Кармела.
Она стала придумывать, о чем бы таком поговорить с ним завтра, чтобы проявить небывалую изобретательность и тонкость ума.
Она уже почти засыпала, когда услышала, как открывается дверь ее спальни.
В комнате появился свет, исходящий от свечи, которую держала чья-то рука.
— Что, что случилось? — спросила она.
Когда фигура приблизилось к кровати, она узнала молоденькую служанку, иногда помогавшую горничной, которая прислуживала ей.
— Что случилось, Сьюзи? — спросила она снова.
— Мне жаль будить вас, ваша светлостью — ответила Сьюзи, — но его светлость спрашивает, не могли бы вы спуститься вниз. Произошел несчастный случай, и он просит вас помочь.
— Несчастный случай, — взволнованно повторила за ней Кармела, уже сидя на кровати. — Что, произошло?
— Я думаю, одна из собак, сударыня. Его светлость приказал мне привести вас.
Кармела поднялась с постели.
Она вспомнила, что какие-то собаки жили в конюшне, правда, им не позволяли входить в дом.
— Мне нужны мои собственные собаки, которые будут всегда со мной, — как-то сказал ей граф, — но сейчас полно важных дел, которыми необходимо заняться, потом я смогу подумать и о собаках.
Однако она видела, как всякий раз, направляясь к конюшням, он ласкал собак, живущих в конурах неподалеку, они же радовались его приходу и всегда играли с ним. Возможно, какая-нибудь из них пострадала.
Надев мягкие шлепанцы, она оглянулась в поисках халата. Обычно она носила очень тонкий пеньюар, подвязывавшийся пояском, но Сьюзи подошла к платяному шкафу и достала оттуда тяжелый халат из плотного атласа с подкладкой, который более подходил для зимы и был слишком теплым. Но пока Сьюзи помогала ей одеваться, Кармела подумала, что на улице так будет и лучше, и скромнее.
Застегиваясь спереди на крохотные жемчужные пуговицы, которые шли до самого подола, она знала, сколько ни запахивай и ни застегивай это ночное одеяние, кое-кто из «родственников Гэйлов», сегодня утром знакомившихся с ней, узнав, в каком виде она спускалась ночью вниз, пришел бы в ужас.
Но ее мало волновали их чувства. Главное, граф Селвин нуждался в ее помощи, и следовало спешить.
— У его светлости есть бинты? — спросила она.
— Да, госпожа, — ответила служанка. — У него все есть, но он просит вас о помощи.
Кармела поспешно откинула со лба волосы:
— Я готова!
— Я покажу вам дорогу, ваша светлость.
Приподняв повыше свечу, Сьюзи вышла в коридор.
Кармела закрыла дверь и быстро двинулась по коридору, который вел к парадной лестнице, но девушки не спустились по ней, а направились в западное крыло дома.
Там они подошли к узкой лестнице, по которой и стали спускаться.
По правде говоря, Сьюзи бежала настолько быстро, что теперь, оказавшись вдали от света свечей главной части здания, Кармела испугалась остаться одна в темноте.
Они вышли в плохо освещенный коридор, который, скорее всего, находился уже в той части дома, где жили слуги, но Сьюзи продолжала идти, не оглядываясь.
Кармела решила, что они идут к конюшням, где граф ждет их с раненой собакой. Внезапно Сьюзи остановилась и повернула в боковой проход, который выходил, как могла разглядеть Кармела, к наружной двери.
Теперь ей хотелось скорее добраться до графа и выяснить точно, что же случилось.
Сьюзи открыла незапертую дверь и шагнула в темноту.
Кармела последовала за нею. Но в тот самый миг, когда она вышла в ночь, внезапно ей на голову что-то набросили.
Она вскрикнула от ужаса, но ее голос заглушила толстая ткань.
Одновременно чьи-то грубые руки подхватили ее.
— Что… происходит? Опустите меня… поставьте меня на землю! — тщетно взывала она.
Ее голос был совершенно не слышен. Чужие руки сжимали настолько сильно, что Кармеле невозможно было даже пошевелиться.
Затем ее грубо швырнули, как она поняла, в карету, и едва она оказалась внутри, лошади тронулись с места, слышен был лишь звук вращающихся колес.
Наконец весь ужас происходящего дошел до ее сознания. Кармела поняла: ее похитили.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ложь во спасение любви - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Ложь во спасение любви - Картленд Барбара



А как же наказание для злодеев? Так и уедут с кучей денег?Ай-яй-яй, какой позор для героя!А в целом, миленько: 6/10.
Ложь во спасение любви - Картленд БарбараЯзвочка
10.02.2011, 20.43





Да-а-а-а.С деньгами не очень хорошо вышло.Мне кажется, что роман неокончен.У меня конечно богатое воображение, но хочется продолжения.Всё как-то очень просто.Встретились,поцеловались,тут уже замуж зовёт.Украли - сразу находит. Хочу продолжения!!!!! 610
Ложь во спасение любви - Картленд Барбараелена
24.09.2012, 22.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100