Читать онлайн Ложь во спасение любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ложь во спасение любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ложь во спасение любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ложь во спасение любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Ложь во спасение любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Спускаясь по лестнице к обеду в красивом платье, Кармела думала, что не будь она так напугана выполнением своей миссии, провал которой вызвал бы негативные последствия для Фелисити, ситуация в целом выглядела довольно забавно.
Граф объявил перемирие, теперь он старался быть обходительным и обращаться с ней, как с умной и образованной женщиной, а не глуповатой школьницей.
За последние два дня она по достоинству оценила усилия, которые граф прилагал в общении с ней, возможно, ему впервые в жизни приходилось считаться с чувствами малознакомой женщины больше, чем со своими собственными.
Теперь он подключал ее к их беседам с принцем. Спрашивал ее мнение по тому или иному вопросу, и даже порой прислушивался к ее словам.
Она, безусловно, не сомневалась: единственное, о чем он мечтал — настоять на своих решениях и заставить всех и вся безоговорочно ему подчиняться.
Однако правила поведения в обществе и хорошие манеры вынуждали его считаться с принцем, хотя бы внешне.
Правда, это не составляло ему большого труда, поскольку молодой человек относился к своему другу с восхищением, граничившим с обожанием.
Кармеле отводилась роль противовеса в их компании. Когда она могла быть собой без опасения навредить Фелисити, она наслаждалась беседами с графом, больше походившими на выпады в фехтовальном зале.
Она поразила его своими познаниями в искусстве, она ведь разбиралась в картинах намного лучше его. Она также прекрасно понимала политическую ситуацию в Европе, и Это удивило графа даже больше, нежели превосходное знание живописи.
Этим она была обязана не столько отцу, который, конечно же, учил ее разбираться в живописи, сколько графине.
Графиня благодаря своему знакомству с государственными мужами и политическими деятелями всегда интересовалась политическими событиями, как за границей, так и в своей стране.
Каждый день Кармеле и Фелисити приходилось вслух зачитывать бабушке речи членов парламента, публиковавшиеся в газетах «Тайме»и «Морнинг пост».
А потом графиня объясняла им непонятные слова, а так как она лично знала многих из спикеров, то рисовала девочкам портреты этих людей без всяких прикрас.
Фелисити находила подобные занятия довольно скучными, но Кармелу все это интересовало чрезвычайно, и вот теперь она использовала приобретенные здания, удивляя и даже отчасти смущая графа.
«По какому праву он смеет считать всех молоденьких девушек глуповатыми?»— с негодованием спрашивала она себя, намереваясь доказать ему безосновательность подобной точки зрения.
Накануне вечером у них возник горячий спор относительно экономических реформ в деревнях, с проведением которых, к несчастью, сильно запоздали, и граф сказал:
— Возможно, я долгое время жил за пределами Англии, но неужели дела идут так плохо, как вы говорите.
— К сожалению, дела идут даже хуже, — ответила Кар» мела. — Дешевое продовольствие из Европы наводняет рынок, и фермеры Англии скоро совсем разорятся.
По выражению лица собеседника девушка решила, что он не поверил ей, и добавила:
— Поинтересуйтесь, сколько земельных банков закрыли свои двери в прошлом году, а если вы поговорите с вашими фермерами-арендаторами, а не с наемными сельскохозяйственными рабочими, вы узнаете, как отчаянно они борются за выживание.
Граф затих на мгновение. Подумав, он сказал:
— Мне казалось, молодые леди вашего возраста слишком заняты танцами, чтобы знать о подобных проблемах.
— Но ничто не мешает нам смотреть и видеть, так же, как и слушать и слышать, — парировала Кармела. — Но вернемся к теме. Ваша светлость может поинтересоваться положением солдат, раненных и искалеченных на войне, и узнать, как им живется в стране, которая не дает даже пенсии после увольнения из армии, и, очевидно, ожидает, будто они смогут прожить подаянием на улицах.
Ее возмущали страдания людей, которые она видела даже в Хантингдоншире и о которых читала в газетах, поэтому она говорила резко и уверенно.
Граф с удовольствием отметил, как хороша его кузина со сверкающими в гневе глазами.
Он взглянул на принца, надеясь, что тот не только слушает девушку, но и восхищается ею, но увидел, как Фредерик, глядя вниз в свою тарелку, рассеянно крошит кусочек хлеба.
— Что вас так волнует, сударь? — поинтересовался граф.
Принц очнулся, словно только что мысленно блуждал где-то совсем далеко. И после паузы он ответил:
— Я задумался, раз подобное происходит в такой богатой и преуспевающей стране вроде Англии, то что же творится В Хорнгельштейне?
Воцарилась тишина. Кармела поняла, о чем подумал граф, Ответ на этот вопрос казался совсем простым. Скоро принц получит в свое распоряжение состояние леди Фелисити и сможет потратить его на нужды своего королевства.
Тема становилась опасной для обсуждения, и девушка заторопилась отвлечь собеседников:
— Давайте поговорим о чем-нибудь более интересном для его королевского высочества. Мне кажется, ему следовало бы в это время года отправиться в Лондон и посетить вечера, устраиваемые принцем-регентом в Карлтон-хаусе.
— Вам доводилось бывать на этих приемах? — поинтересовался принц.
Кармела отрицательно покачала головой.
— В этом году я должна была быть представленной королеве в Букингемском дворце, если бы моя бабушка не умерла.
— Вы, вероятно, сильно расстроились.
— Гораздо тяжелее было потерять бабушку, она была замечательным человеком.
Кармела из-под ресниц бросила взгляд на графа и вызывающе добавила:
— Ее отличал острый ум и яркая индивидуальность, слишком яркая для семейства Гэйлов! Они, однако, так никогда и не узнают, сколько потеряли из-за ее отсутствия в течение всех этих лет после ее отъезда.
— Но вам вряд ли следует обвинять лично меня во всей той истории, — удивленно заметил граф.
— Бабушка всегда утверждала: Гэйлы упрямы, догматичны и очень неохотно признают чужую точку зрения, отличную от их собственной.
Граф рассмеялся.
— Надо полагать, вы придерживаетесь такого же мнения и обо мне?
— Я не рискнула бы показаться невежливой по отношению к гостеприимному хозяину дома и обвинить его в подобных недостатках, — сказала Кармела, притворно потупив глазки. — Но, несомненно, вы — истинный Гэйл!
— Но и вы тоже, — отразил ее выпад он.
— В семье не без урода.
— Это вы о себе? — спросил он с вызовом. — Я бы подобрал для вас более лестные характеристики.
— И я тоже, — вмешался в их перепалку принц. — Вы очень красивы, леди Фелисити, полагаю, мужчины наперебой и не раз говорили вам об этом.
Его слова звучали слишком ординарно, чтобы свидетельствовать об искренних чувствах, и Кармела, глядя на него, понимала — сердце принца холодно к ней, хотя он и восхищается ею.
Она вдруг обратила внимание и на другое. Часто принц, казалось, был весь поглощен беседой и даже произносил комплименты в ее адрес, но какая-то часть его души витала где-то вдали. Кармела твердо решила выяснить, права ли она.
Возможность представилась после обеда, когда мужчины присоединились к ней в гостиной, и почти в тот же миг графа куда-то вызвали.
Вошел дворецкий и на ухо сказал графу что-то важное.
Граф поднялся, пробормотав свои извинения, и последовал за слугой из комнаты.
— Интересно, что случилось? — заметила Кармела.
— Разве это имеет значение? — спросил принц.
— Держа в руке бокал бренди, он присел около нее на диване и сказал:
— Теперь я могу поговорить с вами. Иногда мне кажется, что наш хозяин, само собой, замечательный человек, слишком уж опекает нас с вами.
— Но нам нечего сказать друг другу такого, о чем графу не следовало бы знать.
— Это не совсем так, — возразил принц. — Я предпочел бы поговорить с вами наедине, леди Фелисити, мне очень сложно проявлять свои чувства на глазах у публики.
Кармела быстро отвела взгляд.
— Давайте оставим эту тему, — попросила она. — Мы только… мы совсем недавно познакомились, ваше королевское высочество… И как вы, безусловно, понимаете… мне хотелось бы остаться вашим другом… но речь не может идти Об ином… между нами.
Она говорила неуверенно, с особой осторожностью подбирая слова, и после некоторой паузы принц поинтересовался:
— Но вы знаете, что ваш опекун согласился на мой брак с вами?
— Да, он сказал мне об этом, но я ответила ему, что я не выйду замуж за человека, пока не полюблю его.
Принц поставил свой бокал на маленький столик около дивана и наклонился вперед, чтобы взять руку Кармелы в свои ладони. Она сжалась от его прикосновения.
— Вы нужны мне и моей стране.
— То есть вы хотите сказать, — заметила Кармела, — вы нуждаетесь в моем… состоянии, дабы восстановить разрушения, причиненные войной.
Она не хотела оскорблять принца и торопливо добавила:
— Это — очень большая честь для меня, что ваше высочество пожелал жениться на мне… Но я — обыкновенная английская девушка, и я хочу выйти замуж за кого-то, кого полюблю, и кто… полюбит меня.
— А вы не допускаете, что вы полюбите меня со временем, когда мы лучше познакомимся друг с другом? — спросил принц.
— Теоретически это возможно, — согласилась Кармела, — но я не могу избавиться от мысли (пусть ваше высочество простит меня, если я ошибаюсь), ваше сердце отдано другой.
Она отважилась рискнуть, и это был большой риск. Тем не менее Кармела почти не сомневалась в своей правоте.
Принц слишком часто впадал в задумчивость, вероятно, из-за кого-то, кто находился вдали от него.
Услышав ее слова, он оживился. Вместо того чтобы отдернуть руки в порыве гнева, он крепко сжал ее, будто признаваясь, как сильно он нуждается в ее поддержке.
— Но как вы догадались? — горячо спросил он.
— Я лишь почувствовала, что вы думаете о ком-то, — ответила она, — та женщина слишком много значит для вас.
Принц глубоко вздохнул.
— Вы — как это говорят… вы — ясновидящая!
— Значит я права?
Он кивнул в знак согласия.
— И вы, в силу каких-то обстоятельств, не можете на ней жениться? — осторожно поинтересовалась Кармела.
Принц снова вздохнул.
— Мне бы так этого хотелось, — признался он, — но, по правде говоря, я — трус.
— Трус? — засомневалась Кармела.
Его пальцы, казалось, вновь вцепились в ее ладонь, словно черпая в этом силы для признания.
Наконец он выговорил:
— Она для меня — все в этом мире! Но она — француженка!
Они оба помолчали немного. Затем Кармела сказала:
— Я понимаю. Ваша страна сильно пострадала от Наполеона Бонапарта, ваши подданные неохотно примут принцессу французского происхождения.
— Возможно, они бы и смирились с этим со временем, — признался принц, — если бы не было альтернативы.
Кармела все поняла.
— Ваше королевское высочество хочет сказать, — предположила она, — когда мой кузен решил, что вам необходима богатая невеста, вы не посмели рассказать ему о собственных чувствах.
— Вы все правильно поняли, — пробормотал принц.
— Не сомневаюсь, — подтвердила Кармела. — Вам следует набраться храбрости и жениться на женщине, которую вы любите, а не поддаваться давлению и брать в жены ту, кого для вас выбрали.
— Но ведь этого хочет ваш кузен, который возглавлял оккупационный корпус в моей стране и совет министров в Вене, — объяснил принц.
— Они вправе думать, будто нашли лучшее решение ваших проблем, — сочувственно откликнулась Кармела. — Но не все в жизни получается так гладко, как на бумаге. Ведь для счастья ваших подданных в первую очередь необходимо иметь счастливого человека во главе их страны.
— Если бы я только мог поверить в это, — сказал принц.
— Расскажите мне о той, кого вы любите, — ласково попросила его Кармела.
— Она дочь знатного человека, подданного Франции, жившего на границе с Хорнгельштейном. Пока Наполеон не стал императором и не захватил власть в Европе, у нас складывались добрососедские отношения и с французами, и с жителями других стран, расположенных к северу и к востоку от нас.
— Все нормализуется теперь, когда Наполеон побежден и сослан на остров Святой Елены, — как могла, обнадежила его Кармела.
— Я с вами согласен, — подхватил принц, — но ведь ваш кузен своим появлением спас нас от последних очагов сопротивления наполеоновских войск и не только восстановил меня на троне, но и обещал помочь всем, что в его силах, чтобы восстановить нашу промышленность и облегчить участь бедствующих моих подданных.
Какое удовольствие доставила бы графу реорганизация целой страны, становление ее, как он полагал, на правильный путь. Вслух Кармела сказала:
— По-моему, люди, которые думают, будто они лучше других знают, в чем состоит всеобщее благо, как правило, оказываются в итоге деспотами или тиранами, и если остальные имеют хоть каплю характера, им следует самим решать свои проблемы.
— Именно так я и хотел поступить, — признался принц, понизив голос, — но Габриэла убедила меня прежде всего подумать о Хорнгельштейне и забыть ее.
— Если она сказала это, — рассудила Кармела, — я уверена в истинности ее чувств.
— Вы правда так думаете? — нетерпеливо спросил принц.
— Ну конечно же! — ответила Кармела. — Если женщина действительно любит кого-то всем сердцем, она пытается поступать только во благо ему и готова, не задумываясь, принести себя в жертву.
Она искренне верила в свои слова. Любая женщина, не говоря уже о француженках, которые с молоком матери впитывают особое благоговение перед знатностью происхождения и титулами, способна отказаться даже от престола, если она всей душой любит своего избранника. Это могло означать только одно — Габриэла любила принца слишком сильно и не могла причинить ему боль.
«По крайней мере, я бы чувствовала нечто похожее», — подумала Кармела и продолжила:
— Вам просто необходимо вернуться к любимой и спросить ее, хватит ли у нее мужества предстать перед вашими соотечественниками, которые все еще враждебно настроены по отношению к французам, и помочь вам начать устраивать дела в стране.
— Они полюбят ее, как и я, — заметил принц. — Я в этом уверен.
— Ну а поскольку некоторые из ваших подданных и сами имеют французскую кровь, — предположила Кармела, — мне думается, в конечном счете все пройдет значительно легче, чем вы представляете сейчас!
Она перевела дыхание:
— Я читала в газетах, что Европа испытывает сейчас отчаянный дефицит всех видов материалов, инструментов и других товаров, которые не выпускались во время войны, когда все усилия были брошены на изготовление оружия.
— Это правда, — согласился принц.
— Наверное, есть какие-нибудь производства, традиционные в Хорнгельштейне, — рассуждала Кармела. — Убеждена, если вы попросите ссуду здесь, в Англии, или у тех, кто занимается европейскими делами в Вене, они предоставят заем, который позволит вам, по крайней мере, столкнуть дела с мертвой точки и побудить работать ваших людей.
Принц поднес ее руку к своим губам.
— Благодарю вас, о, как я вас благодарю! — прошептал он. — Вы вдохнули в меня жизнь, и теперь я попробую вести себя как настоящий мужчина.
Он глубоко вздохнул, распрямился, как будто скинул бремя с плеч, и проникновенно сказал:
— Я стыжусь себя. Мне не следовало потакать вашему кузену, когда тот соблазнял меня предложением решить все проблемы за счет женитьбы на очень богатой женщине. Он пообещал найти мне невесту, и, по его словам, все выходило легко и просто. Я не сомневался в правильности решения, готов был принести в жертву и себя и свои собственные чувства во благо моей страны. Теперь я понимаю, что проявил лишь детскую слабость, и, как вы, англичане, это называете, — не правоспособность.
Кармела улыбнулась.
Она вспомнила, как графиня всегда повторяла: «Гэйлы не позволяют ничему и никому вставать у них на пути, когда они приняли решение».
— С вами произошла вполне тривиальная история, — объяснила она, — вы уверовали сладкозвучным речам продавца, не сомневающегося в превосходстве своих товаров, но даже не желающего поинтересоваться, в чем, собственно вы нуждаетесь.
Принц рассмеялся.
— Думаю, вы слишком резко судите о вашем кузене. Хотя, бесспорно, он мастерски умеет подчинять людей своей воле.
— Все Гэйлы — такие.
— Кроме вас, — отметил принц. — Вы не просто само очарование, вы вдохновили меня на подвиги.
Он еще раз поцеловал руку Кармелы и сказал:
— Благодарю вас, спасибо вам большое! Мне хотелось бы познакомить Габриэлу с вами, самой красивой и обаятельной женщиной, которую я когда-либо встречал.
— Буду польщена таким знакомством, — улыбнулась Кармела.
— Мы восстановим мою страну вместе, — глаза принца блестели, голос радостно звучал. Прежде Кармела ни разу не видела его таким воодушевленным. — А когда вы приедете погостить у нас, леди Фелисити, вы изумитесь, взглянув на наши достижения!
— Не сомневаюсь, все так и будет, — рассмеялась в ответ Кармела.
Тут принц неожиданно нервно посмотрел на дверь, словно внезапно вспомнил о существовании графа:
— Что же мне теперь сказать вашему кузену? Если объясню ему, почему изменил свое решение, он придет в ярость, и, возможно, воспримет это как личное оскорбление.
Подумав немного, Кармела предложила:
— А вы можете сообщить ему, будто получили известие от вашего канцлера или премьер-министра с просьбой немедленно возвращаться в Хорнгельштейн в связи с какой-нибудь непредвиденной ситуацией?
Принц внимательно слушал, не перебивая, Кармела рассуждала:
— Вы можете сказать о своем отъезде на несколько дней, в крайнем случае, на неделю. А сами тем временем немедленно отправляйтесь к любимой и начинайте подготовку к свадьбе.
Произнеся последние слова, Кармела вдруг радостно вскрикнула и хлопнула в ладоши.
— Разве не чудесно! Ведь королевская свадьба, кем бы ни оказалась избранница его высочества, сама по себе уже событие, которое всколыхнет и ободрит вашу страну, и подданные перестанут чувствовать унижение и подавленность от лишений военного времени?
Она улыбнулась.
— Все женщины без исключения захотят приодеться и сшить себе новые наряды, чтобы отпраздновать такое романтичное событие, а если вы еще и красноречиво расскажете им, как сильно любите свою будущую жену, уверена, они искренне пожелают вам счастья, не придавая значения ее национальности.
Она не сомневалась: уже сам факт, что их принц влюблен, найдет отголосок в сердцах молодежи, особенно молоденьких женщин. Если им с Габриэлой удастся деликатно обойти наиболее острые моменты, они вскоре преодолеют любые оппозиционные настроения в народе.
— Вы правы, я уверен в вашей правоте! — с жаром откликнулся принц.
На мгновение он задумался, затем сказал:
— К счастью, именно сегодня я получил несколько писем. Курьер привез их из нашего посольства в Лондоне, но там не было ничего важного.
— Граф не должен знать об этом.
Немного поразмыслив, Кармела предложила:
— Объясните ему, что вы не хотели портить вечер своим сообщением. А затем, дабы не вызвать никаких подозрений, расскажите, как мы беседовали, сидя здесь вдвоем, и я пообещала продолжить дальнейшее обсуждение наших дел, когда вы вернетесь.
Принцу потребовалось какое-то время, чтобы осмыслить ее слова. Затем он улыбнулся, и в его глазах запрыгали чертики.
— Весьма дипломатично, леди Фелисити, — одобрил он, — это исключает всякие подозрения, какое только может возникнуть у графа по поводу причины моего отъезда.
— Да, само собой разумеется, было бы ошибкой навести его на мысль, что вы обыкновенным образом спасаетесь бегством.
Принц рассмеялся, звонко, заливисто, как мальчишка.
— Вы великолепны! Возможно, я все-таки совершаю непростительную ошибку, не настаивая на нашем браке. Тогда вы бы правили моей страной, совсем как Екатерина Великая!
— Это оказалось бы самым невыносимым испытанием для вас в жизни! — подметила Кармела. — Без тени лести говорю вашему королевскому высочеству — вы сумеете стать очень хорошим монархом, я в этом не сомневаюсь.
— Спасибо, — поблагодарил принц, — еще раз спасибо!
Трудно передать словами, что вы сделали со мною, и как отныне я совсем по-иному вижу свое будущее.
— Вы решите, будто я снова применяю свои провидческие способности, но вы с Габриэлой определенно найдете свое счастье, — сказала Кармела, — и вместе превратите Хорнгельштейн в процветающий край.
— Я надеюсь на это! Я искренне надеюсь на это! — ответил принц. — Я приложу все усилия, чтобы ваши слова сбылись.
Сжав обе руки Кармелы, он с искренним жаром от всей души снова и снова благодарил ее. Они улыбались друг другу.
Дверь отворилась, и в комнате появился граф.
Поскольку девушка сидела лицом к двери, она увидела графа первой. А точнее, он первым увидел, как они, улыбаясь и взявшись за руки, сидят на диване.
Несомненно, он сделал не правильные выводы, и удовлетворенное выражение появилось на его лице, пока он шел к ним.
Принц выпустил руку Кармелы и поднялся с дивана.
— Я как раз сейчас сообщил леди Фелисити, ваша светлость, — начал он, — неутешительную новость о моем отъезде в Хорнгельштейн на несколько дней.
— Вы уезжаете от нас? — удивился граф.
— Это действительно так, хотя у меня нет никакого желания покидать вас, — продолжал принц, — но этим утром я получил письмо от моего премьер-министра, который просит меня возвратиться и уладить небольшой конституционный кризис, касающийся трона.
Он вздохнул весьма правдоподобно и добавил:
— Эта проблема требует моего личного присутствия, но, надеюсь, недолгого. Я рассчитываю возвратиться на следующей неделе.
Граф сначала нахмурился, но после обещаний вернуться хмурое выражение исчезло с его лица, и он сказал:
— Мне будет не хватать вас, сударь, и я тешу себя надеждой, что вы поспешите сюда как можно скорее.
— Я уже признался очаровательной леди Фелисити, — сказал Принц, — это единственное мое стремление.
Он лукаво и даже немного кокетливо улыбнулся Кармеле. Она чуть было не рассмеялась в ответ, но вместо этого сочувственно произнесла:
— Вам предстоит столь утомительная поездка, ваше королевское высочество, правда, все говорят, в наши дни и в это время года стало намного легче путешествовать через Францию, чем бывало прежде.
— Истинно так, — согласился принц, — и если я уеду завтра утром, я надеюсь вернуться сюда в конце следующей недели.
— Мы будем ждать вашего возвращения, — поддержала его Кармела, — не так ли, кузен Селвин?
— Да, безусловно, — кивнул граф. — Я позабочусь, чтобы мои самые быстрые лошади домчали вас в Дувр, где моя яхта будет ждать вас. Так вы скорее переправитесь через Ла-Манш, и вам не придется дожидаться обычного судна, которые подрабатывают теперь перевозкой пассажиров через пролив, кажется, дважды в день.
— Вы очень любезны. Право, мне трудно выразить словами мою благодарность за все сделанное вами для меня.
— Тогда, пожалуй, и не пытайтесь, — торопливо перебил его граф. — Пойду отдам распоряжения о вашей поездке.
Вы, несомненно, правильно рассудили. Разумнее выехать рано утром.
С этими словами он направился к двери, и как только граф вышел, принц повернулся к Кармеле;
— Удалось! Право же, нам и впрямь все удалось!
— Ну разумеется, — ответила она, — но будьте крайне осторожны и постарайтесь никак не вызвать подозрений относительно ваших истинных намерений.
— О да, несомненно, я буду осторожен, — пообещал принц.
Тут он остановился, словно неожиданно что-то смутило его:
— А после моего отъезда вы скажете ему о моем плане?
— Нет, если только меня не вынудят какие-нибудь непредвиденные обстоятельства, — ответила Кармела. — Лично я не имею никакого желания вызывать его гнев на свою голову.
— Он был так добр ко мне и оказал мне столь существенную помощь, — признался принц. — Мне претит сама мысль о необходимости обманывать его. Но в то же время…
— Ваше будущее принадлежит вам, а не ему, — прервала принца Кармела прежде, чем он успел закончить свою мысль.
При этом она понимала, что для графа будет лучше, если его план провалится и сватовство «не выгорит».
«Он слишком глубоко погряз в устройстве чужих дел», — призналась она самой себе, размышляя над тем, как удачно все складывалось. Ведь, в отличие от Фелисити, вступая в схватку с графом, она ничего не теряла. Все выглядело бы иначе, если бы на ее месте находилась сама подруга, которую вынудили бы вступить в этот брак, хотя сердце принца принадлежало другой.
«Как хорошо, что я обо всем догадалась», — подумала Кармела, Ее природное чутье, или «ясновидение», как сказал принц, с детства помогало ей. Подобным даром Фелисити не обладала.
«Итак, принц будет счастлив, — размышляла она, — а я смогу продержаться еще какое-то время, пока Фелисити Не выйдет замуж».
Они с принцем мирно беседовали до возвращения графа, и снова, войдя в комнату, он увидел их склоненные друг к другу головы. Селвин Гэйл еще больше уверился, будто все идет по его плану, и молодые люди начинают симпатизировать друг к другу. Кармела и граф остались вдвоем, когда? принц пожелал им доброй ночи и ушел к себе в комнату, чтобы проверить лишний раз, все ли упаковано должным образом.
— Крайне досадно, — отметил граф, — что принцу Фредерику придется оставить нас в тот момент, когда вы так хорошо поладили.
— Он — приятный молодой человек, — уклончиво сказала Кармела, — и даже более образованный, нежели я ожидала.
— Весьма напыщенное замечание для девицы вашего возраста, — едко заметил граф.
— У вас забавные представления о возрасте, — не преминула подметить Кармела. — Позвольте мне, обратить ваше внимание на одно обстоятельство, о котором вы, как мне кажется, имеете весьма отдаленное представление. Не существует единой мерки наподобие той, что устанавливают в детской для измерения роста, для определения изменения уровня интеллекта от года к году, поскольку все люди развиваются по-разному.
— Я в этом не сомневаюсь, — сказал граф.
— Но в таком случае вам не следует сомневаться и в том, что некоторые женщины в тридцать — всего лишь фривольные, легкомысленные пустоголовые куклы, в то время как девушка даже моего возраста в состоянии порой весьма разумно соображать своей хорошенькой головкой.
Граф расхохотался.
— Когда вы рычите на меня подобно полосатому котенку, — заметил он, — ваши глаза так и рассыпают искры огня, и я ослеплен вашей свирепостью.
— Мне жаль, что это смущает вас.
— Напротив, меня это интригует, — ответил граф. — Очевидно, это интригует и нашего королевского гостя. Но теперь он уезжает, и мне следует определиться, чем же занять вас до его возвращения.
— Здесь есть лошади для верховой езды, а я еще не успела увидеть большую часть поместья, — сказала Кармела.
— Похоже, я тоже, — ответил граф, — но меня интересует, желаете ли вы встречаться с другими членами семейства, которые, безусловно, стремятся познакомиться с вами, проявляя естественное в данном случае любопытство. Или с теми моими соседями, которые, как я полагаю, уже наведывались ко мне, но с кем я еще не виделся.
Поскольку в его предложении таилась опасность, Кармела отреагировала стремительно:
— О, пожалуйста, давайте побудем вдвоем! В данный момент у меня нет никакого желания выдерживать пытку, которой меня обязательно подвергнут члены семьи, засыпав вопросами о жизни бабушки и о ней самой. И неужели в такую прекрасную погоду вам захочется проводить время в четырех стенах, учтиво поддерживая малосодержательные беседы с местными кумушками, которые будут проявлять лишь любопытство, — взмолилась она.
— Да простит меня Боже всемилостивый! — пылко произнес граф. — Но кто-то может посчитать весьма странным ваше пребывание здесь, ведь с нами не проживает ни одна из родственниц женского пола.
Кармела представила, как этот «кто-то» счел бы все еще более странным, узнай, кто она на самом деле.
Решив про себя, что даже пожилая компаньонка сделает ее жизнь невыносимой, она поспешила отмести подобную идею графа:
— Весьма искренне полагаю, никто, даже Гэйлы, не могли бы иметь ничего против моего пребывания здесь с отцом.
В данном случае вы занимаете его место!
Граф расхохотался.
— Сразу видно, как вы относитесь к родственникам, произнося «даже Гэйлы».
— Я знаю, как они относились к бабушке, — вспылила Кармела.
— Безусловно, не намного хуже, нежели она к ним, — примирительно произнес граф. — Мне остается только надеяться, в будущем вы измените свое мнение.
— Поскольку вы — единственный из Гэйлов, которого я пока встретила, я сообщу вам о своих домыслах.
— Вы пугаете меня! — сказал граф с усмешкой.
— Я не нарушаю нашего перемирия, — поспешила заверить его Кармела.
— Надеюсь, это так. Кроме того, я доволен тем, как идут дела, и питаю большие надежды на дальнейшее развитие событий.
Кармела не сомневалась в его намеках, и, решив обмануть бдительность графа, «застенчиво» опустила глаза в пол, прикрыв их темными ресницами, особенно темными на фоне бледных щек. Так, в ее представлении, следовало демонстрировать смущение, якобы охватившее ее.
В комнате воцарилась тишина, затем, в тот самый миг, когда она уже заволновалась, не заподозрил ли чего граф, он вдруг внезапно прервал паузу:
— Вы очень красивы, Фелисити, а если принимать во внимание еще и ваше невероятное богатство, принц — просто глупец. Уезжать именно сейчас, не заполучив вашего обещания выйти за него замуж!
— Но он уезжает ненадолго, — сказала Кармела после мгновенного замешательства.
— Я знаю, — ответил граф. — Но все случается, и я почему-то боюсь, а вдруг архангел Гавриил спустится с небес и унесет вас, или объявится другой, более перспективный претендент на вашу руку, и я сочту невозможным отклонить его предложение.
Теперь рассмеялась уже Кармела.
— Весьма маловероятно, ваша светлость, чтобы сам архангел Гавриил стал вмешиваться. Но возможно, Аполлон мог бы предложить мне место в своей колеснице, пролетая по небу, и уж ему, несомненно, мне было бы трудно отказать.
— Лошади Аполлона — не быстрее моих, — похвастался граф, — и я пообещаю принцу, что по его возвращении они будут поджидать его в Дувре. Тогда у вас не останется шанса избежать брака с ним.
— Вы говорите так, будто я попытаюсь улизнуть.
— Вы намеренно провоцируете меня запереть вас и держать в неволе, — отметил граф.
— Такого со мной еще не случалось, — ответила Кармела. — Что ж, все, несомненно, зависит от того, кто мог бы стать моим тюремщиком.
Она подняла глаза на графа, желая увидеть его реакцию, Они опять, в который раз, ввязались в словесную дуэль друг с другом.
Но сейчас граф, без сомнения, заподозрил ее в обыкновенном кокетстве.
***

Проснувшись следующим утром, Кармела ничуть не изменила своего вчерашнего мнения.
Она хихикнула про себя от одной этой мысли, что граф хоть на миг мог предположить, будто она стремится очаровать его. Ничего подобного ей и в голову не приходило. Но любой посторонний наблюдатель не нашел бы в этом ничего странного. Если забыть о его властном характере, во всем остальном он казался вполне респектабельным и привлекательным.
«Как он мог подумать, как он мог вообразить себе хоть на мгновение, будто его кузина Фелисити станет мечтать о нем?»— размышляла Кармела.
Если граф поверит, что она видит в нем не своего опекуна, а мужчину, это подвигнет его на более решительные меры, чтобы поскорее выдать ее замуж и избавиться от нее.
Было нетрудно догадаться, какой тип женщин привлекает графа: судя по его высказываниям, он явно не искал внимания молоденьких девушек.
Когда Кармела все обдумала, она решила, что в его представлениях о молоденьких девушках вообще, и в частности о его кузине, есть нечто оскорбительное. Он явно ожидал покладистую глупышку с «куриными мозгами», с готовностью бросающуюся выполнять все его указания, как только их услышит, вместо того, чтобы думать своей головой.
Когда она перебирала в памяти все их беседы в последнее время, она еще раз отмечала: он с трудом скрывал свое удивление, стоило ей произнести что-нибудь умное или затронуть тему, которая заставляла и его напрягать свои мозги.
«Хорошо бы, — решила она, — попытаться каким-то образом преподать ему урок, который навсегда избавил бы его от излишней самоуверенности».
Таким уроком ему послужит известие о намерении принца не возвращаться и жениться на француженке Габриэле, на той, о ком, возможно, граф никогда и не слышал.
«Конечно, он будет безмерно удивлен, особенно когда я сообщу ему всю правду», — подумала Кармела с удовлетворением.
Жаль, придется ждать так долго победы над графом, когда он поймет наконец, как заблуждался, планируя выдать замуж свою кузину и удовлетворить собственные амбиции.
«Осмелюсь подумать, в армии здорово ценили его замечательные организаторские способности», — презрительно хмыкнула Кармела. «Интересно, какие рапорты отправлял он герцогу Веллингтону?! Прекрасно! Мне все ясно! Он заблуждался в своих способностях! — сказала она себе. — Так же, впрочем, как он заблуждается в отношении будущего Фелисити! Он оказался не готов слушать мои доводы в споре».
Облачившись в костюм для верховой езды, она направилась вниз, рассматривая на ходу портреты Гэйлов, развешанные по стенам. Казалось, они наблюдали за ней с вызовом, и, задрав подбородок, она дерзко бросила вызов им в ответ.
Они с графом договорились отправиться на верховую прогулку в десять часов. По правде сказать, она была готова раньше, но решила не ждать его внизу, скорее ему подобает ждать ее.
Однако она не нашла его в холле. Он стоял на улице, лаская лошадей и разговаривая с конюхом, который держал в поводу великолепную лошадь, предназначенную для нее.
Линдоны не могли позволить себе держать дорогих, хорошо выезженных лошадей, были только охотничья лошадь для отца и та, на которой ездила мама.
Но Кармеле везло. Ей разрешали кататься на лошадях из конюшни замка, и инструктор по верховой езде тренировал их с Фелисити. Поэтому она не стыдилась теперь своего умения сидеть в седле — оно было безупречным.
Ей показалось, граф обрадовался, увидев ее, когда она спускалась по ступенькам. Возможно, ему понравилось, что она не опоздала.
Она надеялась, конюх поможет ей сесть в седло, но граф сам поднял ее, поддержав за талию, и удивился:
— До чего же вы легкая, как я погляжу. Неужели вы сумеете справиться с таким большим и сильным жеребцом, как Флайкетчер?
— Не бойтесь, он не понесет меня, если, конечно, вы именно это имеете в виду, — рассердилась Кармела.
— Вообще-то я пытался сделать вам комплимент, — сдержанно пояснил граф. — В любом случае пока слишком рано для споров с кем бы то ни было!
Кармела засмеялась.
— Не сердитесь! По правде сказать, я боялась, вы заставите меня пересесть на какую-нибудь послушную лошадку, а мне так понравился Флайкетчер!
— В таком случае, обещаю не забирать его у вас, — сказал граф, вскакивая на своего коня.
Они долго мчались галопом. Щеки Кармелы зарумянились, глаза сияли от восхищения.
Когда они перешли на рысь и поравнялись, граф обратился к ней:
— Вы великолепно ездите, и я вновь замечу, подобного умения я не ожидал от девушки ваших лет.
— После таких слов я сразу же вспоминаю мою бабушку, которая всегда повторяла, будто Гэйлы всегда упрямо стоят на своем, даже если ошибаются.
— Нет правил без исключений, — улыбнулся граф.
Какое-то время они молча ехали рядом.
Сияло солнце, на деревьях пели птицы, бабочки порхали над цветами, и мир вокруг казался необыкновенно прекрасным. Кармела чувствовала себя совершенно спокойно и не имела ни малейшего желания ни с кем сражаться.
Еще недавно она жила в доме пастора, пыталась справиться с Тимоти и постоянно выслушивала жалобы Люси.
Ей казалось, это нищенское существование будет длиться вечно, и нет никакой надежды что-либо изменить.
Теперь, словно по мановению волшебной палочки, все переменилось.
Она носила наряды под стать настоящей принцессе, каталась на лучшей лошади благороднейшей породы, своими качествами превосходившей любую другую, и оттачивала свою мысль, участвуя в словесных баталиях с самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо встречала.
Она мысленно одну за другой возносила хвалы всевышнему и повторяла, что обязана преклонить пред ним колена в знак благодарности.
Проговорив все известные ей молитвы, она поймала себя на том, что смотрит на графа с восхищением. Пожалуй, она оказалась слишком близка к действительности в своих нынешних оценках. Сегодня граф и правда был весьма обаятелен и умопомрачительно красив. И вдруг, помимо ее собственной воли, словно враг, незаметно подкравшийся в расположение ее воинских частей, неожиданно для нее самой в душе прозвучал вопрос:
«Предположим, только предположим… Смогла бы я всегда жить рядом с ним? Вот так, как сейчас, постоянно сопровождать его?»




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ложь во спасение любви - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Ложь во спасение любви - Картленд Барбара



А как же наказание для злодеев? Так и уедут с кучей денег?Ай-яй-яй, какой позор для героя!А в целом, миленько: 6/10.
Ложь во спасение любви - Картленд БарбараЯзвочка
10.02.2011, 20.43





Да-а-а-а.С деньгами не очень хорошо вышло.Мне кажется, что роман неокончен.У меня конечно богатое воображение, но хочется продолжения.Всё как-то очень просто.Встретились,поцеловались,тут уже замуж зовёт.Украли - сразу находит. Хочу продолжения!!!!! 610
Ложь во спасение любви - Картленд Барбараелена
24.09.2012, 22.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100