Читать онлайн Ледяная дева, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ледяная дева - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 47)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ледяная дева - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ледяная дева - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Ледяная дева

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 7

Придя в свою комнату, чтобы переодеться к обеду, Зоя увидела на кровати прекрасный шлейф.
Три дня назад за завтраком генерал-губернатор сказал:
— Наш уважаемый гость герцог Уэлминстер чувствует себя уже достаточно хорошо и сможет присутствовать на вечере. Я собираюсь пригласить на этот вечер всех, кто, узнав о приезде герцога в Одессу, жаждет встретиться с ним.
— Вы собираетесь устроить вечер? Что за вечер? — с другого конца стола спросила герцогиня. Генерал-губернатор улыбнулся.
— Это будет один из тех вечеров, которые вы так любите, — вечер с танцами. А в честь месье Баллона мы пригласим самых лучших музыкантов, каких сможем найти в Малороссии.
— Танцы! — в один голос воскликнули дамы. — Значит, ваша светлость, вы собираетесь устроить настоящий бал!
— Да, это будет бал, — пообещал губернатор. — Надеюсь, он будет не менее блестящим, чем балы в Санкт-Петербурге, на которых вы, ваша светлость, бывали.
Герцог улыбнулся.
— На этот раз настроение в Санкт-Петербурге было не очень веселым, — сказал он. — Когда я был у его императорского величества, то никаких балов не устраивали. Были только приемы, где все обсуждали одну и ту же тему.
— Я издам декрет, — заявил генерал-губернатор, — запрощающий говорить о войне. И мы будем беззаботно веселиться.
Зоя слушала этот разговор и думала, как интересно будет побывать на настоящем балу. Мать часто рассказывала ей о блестящих балах, и девушка ясно представляла себе блеск и великолепие бального зала, сияние хрустальных люстр и драгоценностей.
Потом она с болью в сердце подумала о том, что герцог уже поправился и, наверное, в скором времени собирается покинуть Одессу. Неумолимо приближается день расставания, говорила себе Зоя.
И только ее отца не радовала мысль о бале. Он не любил официальных приемов. Кроме того, Зоя сомневалась, что ему понравятся оркестранты, которых собирался нанять генерал-губернатор.
Однако, будучи истинной женщиной, Зоя принялась обдумывать свой туалет для этого бала. Ей хотелось, чтобы герцог восхищался ею. Кроме того, для нее было бы унизительно почувствовать превосходство других дам, гостящих во дворце губернатора. К счастью, среди платьев, привезенных ею из Москвы, нашелся один вечерний туалет, который она еще ни разу не надевала. Этот туалет предназначался для зимнего бала, который московский губернатор, князь Растопчин, обычно устраивал в Кремле. В прошлом году ее пригласили на этот бал. Они с Мари придумали очень красивый наряд — изысканное белое платье. Зоя надеялась, что отец его одобрит. Однако потом она решила не ездить с отцом, так как траур по матери еще не закончился.
Из рассказов матери Зоя знала, что на балах генерал губернатора в Одессе, которые соперничали с балами в Санкт-Петербурге, все дамы носят шлейфы.
У Зои не было шлейфа, и она собиралась сказать об этом хозяйке дома, но потом передумала.
Вчера вечером герцогиня послала за ней. Придя в ее будуар, Зоя увидела жену генерал-губернатора в прелестном неглиже, лежащую на диване у окна.
— Садитесь, дитя мое, — сказала она. — Я хочу поговорить с вами. С тех пор как вы приехали, у нас не было времени поболтать.
— Вы очень добры, мадам. Мы с отцом благодарны вам за приглашение погостить в вашем доме, — ответила Зоя.
— Что касается вашего отца, о нем позаботится мой муж, — заметила герцогиня. — а о вас, дочери Натальи Стровольской, позабочусь я.
— Вы знали мою маму? — спросила Зоя, и глаза ее заблестели.
— Я встречалась с ней во Франции вскоре после ее замужества. Тогда нам с мужем пришлось спешно покинуть страну, иначе нас отправили бы на гильотину.
Женщина взяла руку Зои в свои и мягко сказала:
— Теперь вашей матери нет с вами. Знаю, вам ее очень недостает. Вы так похожи на нее!
При этих словах глаза Зои наполнились слезами, и она не смогла сказать ни слова. Герцогиня продолжала:
— Думаю, ваша мать порадовалась бы за вас и пожелала бы вам успеха на завтрашнем балу. Позвольте мне подарить вам шлейф. Я думаю, он очень подойдет для такого случая.
— Благодарю вас, мадам. Я так расстраивалась, что у меня нет шлейфа, — ответила Зоя — Не расстраивайтесь, я помогу вам. Посмотрите в соседней комнате на кровати. Думаю, вы найдете там то, что нужно.
Из будуара герцогини Зоя прошла в спальню и увидела на огромной постели прекрасный шлейф из шелка цвета морской волны, расшитый жемчугом и отороченный мехом горностая.
Зоя пришла в восторг. Вернувшись в будуар, она воскликнула:
— Он прекрасен! Просто восхитителен! Мадам, неужели вы дарите мне такую дорогую вещь? Может быть, я надену его только на этот бал?
— Это подарок, — ответила герцогиня. — Еще у меня есть брошь, которая очень подойдет к вашему туалету. Я хочу, чтобы вы надели ее завтра.
Она открыла обтянутую бархатом шкатулку, стоявшую на столике рядом с диваном, и Зоя увидела брошь из бирюзы и бриллиантов такой красоты, что она невольно вскрикнула от восторга.
Она приколола брошь к платью и сказала:
— Не могу выразить, как я благодарна вам за такой прекрасный подарок. Говорят, что бирюза приносит счастье.
— Здесь и на Кавказе действительно считают, что бирюза приносит счастье, — подтвердила герцогиня. — Надеюсь, вы будете счастливы.
Зоя ничего не ответила, но мадам де Ришелье увидела в ее глазах печаль. Она ласково сказала:
— У вас трудная жизнь. Особенно теперь, когда нации, к которым вы принадлежите, воюют друг с другом. Но у меня такое чувство, что вы обретете свое счастье, когда будете меньше всего этого ожидать.
— Я… надеюсь, — тихо сказала Зоя.
Потом, чтобы избежать разговора о герцоге Уэлминстере, она, еще раз поблагодарив герцогиню за подарки, вышла из комнаты.
Оставшись одна, Зоя подумала о герцоге. Как она может найти свое счастье, если вскоре ей предстоит потерять герцога навсегда!
С каждым днем герцог чувствовал себя все лучше. Зоя была рада за него, и ей доставляло удовольствие думать, что она способствовала его выздоровлению. И в то же время она страдала при мысли, что, поправившись окончательно, герцог покинет ее.
Зоя не могла себе представить, как сможет пережить разлуку с любимым, как сможет сказать ему» прощай «. Она боялась, что при расставании не удержится от слез и без чувств упадет к его ногам.
Однако девушка надеялась, что у нее достанет силы духа и достоинства перенести сцену прощания. Гордость и чувство собственного достоинства она унаследовала не только от Стровольских, но и от своего отца, который добился признания собственным талантом и трудом.
В то же время, гуляя с герцогом в парке, глядя на него, слушая его голос, Зоя понимала, что ей трудно будет сохранить присутствие духа при расставании с ним, потому что любовь ее велика и сильна.
И как только ее могли называть Ледяной Девой, думала Зоя. Она вся горела как в огне, ее одолевало неукротимое желание признаться герцогу в любви, которая заполняла все ее мысли, чувства, душу.
С того самого дня, когда она играла для выздоравливающего герцога и отец догадался о глубине и силе ее чувства, Зоя больше не подходила к инструменту.
Ей все еще было стыдно за то, что она так поддалась своим чувствам и обнаружила их перед слушателями. Не стоило поступать так неосмотрительно и глупо, упрекала она себя.
Однако иногда Зоя думала, что, не вырази она тогда переполнявших ее чувств, она могла бы взорваться, как та пушка, из-за которой пострадал герцог.
В тишине ночи она твердила себе, что практичная и благоразумная французская сторона ее натуры должна контролировать другую ее сторону, русскую — необузданную и страстную.
Но на самом деле обе стороны ее натуры были отчаянно, страстно и безнадежно влюблены.


Служанка приготовила для Зои ванну, благоухающую туберозой, которую считали цветком страсти.
Лежа в теплой воде, Зоя не могла избавиться от мыслей о герцоге. Она вспоминала их разговор сегодня утром в парке.
В парке прогуливались и другие гости генерал-губернатора. Хотя они были довольно далеко от Зои и герцога и не могли слышать их разговор, девушку не оставляло ощущение, что они с герцогом не одни.
— Вы действительно чувствуете себя лучше? — спросила Зоя. — Не будет ли сегодняшний бал для вас слишком утомительным?
— То же самое спросила меня и Мари, — ответил герцог. — Но даже она считает, что мои раны уже зажили. Ей теперь не придется так нянчиться со мной, да и вам тоже.
— Я… и не собираюсь… делать это. Говоря так, Зоя знала, что это не правда. Ей хотелось, чтобы он оставался беспомощным и нуждался в ней и Мари.
— Раны мои зажили, — продолжал герцог, — но остались шрамы. Всю оставшуюся жизнь они будут напоминать мне о Бородинском поле.
— Я не хочу об этом вспоминать, — возразила Зоя. — Тогда в Москве, когда слуги принесли вас в наш дом, я… подумала, что вы… мертвы.
— Но я вовсе не собирался умирать, — весело сказал герцог. — И когда-нибудь я скажу вам, почему.
Девушка вопросительно посмотрела на него, гадая, что же он хотел этим сказать, но герцог не смотрел на нее. Он смотрел на море, простиравшееся до горизонта.
» Он думает о возвращении домой, в Англию «, — решила Зоя, и сердце ее болезненно сжалось. Она подумала, не спросить ли ей герцога, когда он собирается покинуть Одессу. Однако, заранее зная, что ответ герцога заставит ее испытать боль и она не сможет утаить чувств, когда он назовет ей точную дату своего отъезда, Зоя воздержалась от вопроса.
— Думаю, я навсегда запомню этот чудесный парк, — громко произнес герцог, — и вас, похожую на прекрасный цветок.
Их глаза встретились, и Зое на мгновение показа-леи», что они опять близки, как в те моменты, когда он слушал ее игру и понимал ее мысли.
Девушка не успела ничего ответить, и им не удалось продолжить разговор, потому что остальные гости подошли к ним, чтобы поговорить о предстоящем бале.
После ванны Зоя села к зеркалу. Служанка стала укладывать ее волосы в прическу гораздо более модную, нежели та, что была у нее в Москве.
Среди драгоценностей матери, которые Зоя взяла с собой, была изящная бриллиантовая диадема, подаренная Наташе Стровольской родителями в день ее семнадцатилетия.
Зоя осторожно развернула ткань, в которую было завернуто украшение. Она чувствовала, что сегодня вечером непременно должна надеть эту фамильную драгоценность, чтобы ее мать думала о ней в этот день — день ее первого большого бала.
Зоя несколько раз видела это украшение на матери, когда та отправлялась на бал с Баллоном. Зоя была тогда еще слишком мала, и родители не брали ее с собой.
— Мама, ты как принцесса из сказки, — как-то сказала она матери. — А папа, конечно, сказочный принц.
— Да, дорогая, ты права. Для меня он всегда был и останется сказочным принцем, — ответила мать.
Она коснулась рукой диадемы и сказала дочери:
— Сегодня я буду выглядеть достойно. Там будет столько выдающихся людей! А ведь я чуть не продала это украшение, когда мы с отцом только поженились. Теперь Пьер Валлон великий музыкант и дирижер, которым все восхищаются, приглашают лучшие театры Европы. А тогда мы были очень бедны. Но он настоял, чтобы я не продавала фамильную драгоценность. И теперь я счастлива, что она у меня есть.
Зоя знала, что дело не в том, что украшение дорогое. Оно было символом того, чем мать пожертвовала ради любви.
«Это была мамина корона, — подумала Зоя. — А сегодня она будет украшать мою голову. Может быть, мне никогда больше не доведется побывать на таком роскошном балу».
Девушка была уверена, что, вернувшись во Францию, где все еще идет война, она вряд ли будет бывать на балах, подобных тому, который состоится сегодня во дворце генерал-губернатора. И вряд ли во Франции она сможет одеваться так роскошно, как на сегодняшнем балу.
С бриллиантовой диадемой на голове Зоя выглядела настоящей королевой. Служанка помогла ей надеть платье, потом закрепила на плечах великолепный шлейф.
В этом наряде Зоя почувствовала себя уверенно, как никогда прежде. Однако, глядя в зеркало на свое отражение, она думала только о том, что скажет герцог, увидев ее в этом наряде.
Дверь в комнату открылась, и вошел Пьер Валлон.
— Папа, ты уже готов? — спросила Зоя.
Она повернулась к отцу так, чтобы он мог увидеть ее во всем великолепии, — Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он. Зоя изменилась в лице. Она отослала служанку из комнаты и подождала, пока та закрыла за собой дверь.
— Что случилось, папа?
Отец подошел к ней, и она почувствовала, что он пытается подобрать нужные слова.
— В чем… дело? — опять спросила Зоя.
— В порт вошел турецкий корабль, — ответил Валлон. — Он отплывает на рассвете. Зоя затаила дыхание.
— Я говорил с капитаном, — продолжал отец. — Он согласен взять нас на борт. С ним мы доберемся до Марселя, нельзя упустить такую возможность.
— Но, папа… — начала Зоя. Отец перебил ее.
— Позволь мне прежде сказать тебе, что британский военный корабль прибудет в Одессу через два или три дня. Я слышал, как герцог говорил адъютанту генерал-губернатора, что собирается вернуться на этом корабле в Англию.
Зоя стояла не шелохнувшись. Потом, чувствуя, что ноги ее больше не держат, она опустилась в кресло.
— Я хочу, чтобы ты, — сказал Баллон, — прямо с бала отправилась на корабль, где я буду тебя ждать.
— Уехать… с бала? — переспросила Зоя.
— Это будет самое разумное, дорогая, — ответил отец. — Какой смысл мучить себя прощанием с герцогом, зная заранее, что это ничего не изменит и ты будешь чувствовать себя еще более несчастной, чем теперь?
— Папа, ты же… знаешь, как… я люблю его.
— Да, знаю. Но ты ведь с самого начала понимала, что у этой истории не может быть счастливого конца. И я предлагаю выход, который будет лучше и для тебя, и для него.
— Лучше… для него? — спросила Зоя.
— А что он может тебе сказать на прощание, кроме слов благодарности? — заметил Валлон. — Герцог Уэлминстер в Англии занимает такое же важное положение, как твой дед в России. Семья герцога настолько знатна, что не допустит его брака с тобой ни при каких обстоятельствах, даже если речь идет о любви!
Зоя до боли сжала руки. Она понимала, что отец прав, но от этого ей не стало легче.
— Будь умницей, дорогая, — сказал Валлон. — Честно говоря, для всех будет проще, если мы уедем именно сейчас. — Не ожидая ответа, он продолжил:
— Я поговорил с Мари. Она уже упаковывает вещи. Поздно вечером они с Жаком покинут дворец и отправятся на корабль.
Зоя ждала продолжения, хотя его слова глубоко ранили ее.
— Я буду ждать тебя в конце парка в закрытой карете, — произнес Валлон. — Если мы уйдем с бала вместе, это вызовет ненужные вопросы.
«А вдруг герцог остановит нас?»— подумала Зоя. Она знала, что говорить это вслух не имеет смысла.
Отец продолжал:
— Я знаю, что по указанию генерал-губернатора в полночь начнет играть цыганский оркестр и будут танцевать цыганки. Мне жаль, что придется все это пропустить, но, как только внимание всех гостей сосредоточится на цыганах, ты должна незаметно удалиться и прийти в то место, где я буду ждать тебя.
— Уйти, не попрощавшись… с хозяевами дома, которые были так… добры к нам, очень… невежливо, — прошептала Зоя, понимая, что отец ждет от нее ответа.
— Я уже думал об этом, — откликнулся Валлон. — И написал письмо губернатору и его жене, в котором благодарю их за гостеприимство.
— А как же… герцог?
Эти слова вырвались у Зои помимо ее воли.
— Когда герцог узнает, что мы уехали, — ответил Валлон, — он одобрит наше поведение и будет только рад, что мы избавили его от необходимости прощаться с нами. Это прощание могло бы вызвать у него только чувство неловкости. — Губы его тронула ироничная усмешка, и он добавил:
— Англичане не любят оказываться в положении, когда им может изменить их обычная сдержанность.
— Ты действительно думаешь, что он… не сочтет… нас невежливыми, если мы не скажем ему об отъезде? — спросила Зоя.
— Ты хочешь, чтобы я был откровенен с тобой? — поинтересовался Баллон.
— Конечно, папа!
— Честно говоря, — сказал он, — я знаю, что герцог находит тебя красивой и привлекательной, но давай смотреть правде в глаза, дорогая. Женщине, которую герцог возьмет себе в жены, одной красоты недостаточно.
Зоя зажмурилась, как бы защищаясь от удара. Потом она заговорила, и собственный голос показался ей жалким:
— Я сделаю все, как ты хочешь, папа. Я доверяю тебе, и потом… мы не должны причинять огорчения герцогу.
— Ты поступаешь очень разумно, дорогая, — сказал Баллон. — Поверь мне, если бы я мог уберечь тебя от страданий, если бы я мог избавить тебя от этой боли, я с радостью сделал бы это.
При этих словах Зоя встала. Она бросилась отцу в объятия и прижалась щекой к его щеке.
— Раньше я думала, что любовь — это счастье и… радость, — прошептала она. — Но теперь мне кажется, что вокруг… сплошная тьма и солнце… никогда больше… не появится.
— У меня было такое же чувство, когда умерла твоя мать, — заметил Баллон. — Но жизнь продолжается, и, может быть, в один прекрасный день ты встретишь другую любовь и будешь счастлива.
Зое хотелось закричать, что этого никогда не будет. Но, чтобы не огорчать отца, она ничего не ответила. Отец крепко обнимал ее, и это приносило ей некоторое утешение.
Некоторое время они постояли обнявшись, потом Баллон сказал своим обычным голосом:
— Нельзя опаздывать к обеду. Его светлость хочет сделать этот вечер незабываемым для нас и, конечно, для герцога.
Он вышел из комнаты, а Зоя вернулась к туалетному столику и посмотрелась в зеркало. Ее удивило, что внешне она совсем не изменилась.
У нее было такое чувство, будто отец унес с собой ее молодость, и она не удивилась бы, увидев себя в зеркале старой, в морщинах, с сединой в волосах. Но нет, отражение в зеркале показало ей очаровательную молодую девушку, только в глубине ее глаз скрывалась невыразимая боль.


Бальный зал с огромными люстрами, в каждой из которых сияло несколько сотен тонких свечей, благоухал цветами. На резных позолоченных карнизах, тянувшихся вдоль стен, тоже стояли свечи — такого Зоя еще не видела.
Гости были так же великолепны, как и обстановка зала. Никогда прежде она не думала, что женщины могут носить так много сверкающих драгоценностей — от диадем в волосах до пряжек на туфлях.
Герцогиня была в вечернем туалете из белого шелка с глубоким декольте, узким лифом и с красным шлейфом, шитым золотом.
На ней была лента ордена Святой Екатерины с бриллиантовым крестом.
Мужчины не уступали дамам. Каждый из присутствующих был или в блестящем мундире, или костюм его украшали многочисленные награды и орденские ленты. На герцоге был орден Подвязки .
Здесь были гусары в белых с золотом мундирах, чиновники в синих сюртуках с жесткими от золотого шитья воротниками и молодые черкесы в высоких черных и белых папахах.
Этот вечер был похож на сказку. Войдя в огромную столовую, Зоя увидела прекрасно сервированный стол. Ее внимание особенно привлекло великолепное золотое блюдо огромных размеров, стоявшее в центре стола.
К своему удивлению, Зоя узнала, что за столом ей отвели место справа от генерал-губернатора.
Герцог сидел справа от хозяйки дома, а Пьер Валлон — слева. Генерал-губернатор объяснил Зое, что на этом балу герцог, а также она и ее отец почетные гости.
— Все присутствующие здесь очень рады видеть вас, — с улыбкой сказал он.
— Несмотря на то, что мы французы? — тихо спросила Зоя.
— Но я ведь тоже француз, — ответил губернатор. — Дорогая моя, музыка интернациональна, она не знает границ. По моему мнению, ваш отец король такой огромной страны, какой никогда не удастся завладеть Наполеону.
Зоя заметила, что отец оживленно беседует с герцогиней и, кажется, очень доволен прекрасным приемом. Она также наслаждалась роскошной обстановкой и изысканным обществом и думала, что этот бал будет самым прекрасным в ее жизни. Однако Зою не оставляла мысль, что в этот вечер закончится важная глава в ее жизни, о чем она уже говорила герцогу, покидая Москву.
«Это была очень короткая глава», — с грустью подумала она.
Представив себе, какой тусклой и неинтересной будет ее жизнь без герцога, Зоя вздрогнула при мысли, что она никогда больше не увидит его.
«Я буду одинока, как никогда не была прежде, — говорила она себе. — Жизнь без любви мрачнее и холоднее, чем сибирская зима».
Герцог в этот вечер выглядел настолько красивым, что она не могла отвести от него взгляда и не замечала никого в этом блестящем обществе, кроме него. Когда гости перешли из столовой в бальный зал, герцог подошел к Зое и сказал:
— Зоя, к сожалению, я не могу пригласить вас на танец. Мари считает, что это слишком рискованно. Не хотите ли присесть и поговорить со мной?
— С удовольствием, — согласилась девушка.
Она подумала, что с ним готова отправиться куда угодно, хоть на край света.
Но тут к ним подошел генерал-губернатор и пригласил Зою на танец. Она не могла отказать ему. Потом ей пришлось танцевать с другими кавалерами, и только спустя час герцог смог снова подойти к ней. Не говоря ни слова, они вышли из бального зала на террасу.
Ночь была тихая и звездная, узкий серп луны медленно поднимался в небе. Парк освещали фонари, спрятанные среди цветов. За парком таинственно шумело море.
Зоя и герцог сели на скамью в темном уголке парка. Из бального зала до них доносились звуки музыки. Они долго молчали, наконец герцог спросил:
— Вы чем-то расстроены?
— Откуда вы… знаете?
— По-моему, мы давно выяснили, что я могу читать ваши мысли.
Зоя ничего не ответила, надеясь, что именно сейчас ему не удастся отгадать, о чем она думает. Она была взволнована и испугана.
Одно дело, когда он понял, что она хотела сказать музыкой, и совсем другое, если он прочитает ее мысли сейчас и поймет, что вскоре они расстанутся навсегда.
— Вы признаетесь мне, что вас мучит, или мне придется самому догадаться? — спросил герцог.
— Почему вы думаете, что меня что-то… мучит? — ответила Зоя. — Сегодня… чудесный вечер… Все в восторге от вас.
— И, конечно, от вас, — добавил герцог. — Вы очаровательны.
Что-то в его голосе заставило Зою вздрогнуть. Потом она подумала, что с его стороны это простая вежливость, и заставила себя продолжить:
— Все были… так добры ко мне. Ее светлость подарила мне этот прекрасный шлейф… Я всегда буду помнить время, проведенное в Одессе.
— Есть и другие моменты, о которых мы будем помнить, — сказал герцог.
— Вы всегда будете… их помнить? — спросила Зоя. Она не смогла удержаться от вопроса, так ей хотелось услышать ответ.
— Думаю, что наиболее живо я буду вспоминать тот момент, когда я пришел в сознание и увидел ваше лицо, склоненное надо мной.
Зоя задрожала. Она всегда мечтала о том, чтобы он говорил с ней так, как сейчас, но до сих пор им не представлялась такая возможность.
— Сквозь окутывавшую меня тьму, — продолжал герцог, — я чувствовал, как вы зовете меня. Когда я вспоминаю об этом, то понимаю, что даже в том бесчувственном состоянии ощущал ваше присутствие.
Она мечтала именно об этом, когда отчаянно звала его назад к жизни из темноты смерти!
— Неужели вы можете подумать, что я смогу все это забыть? — спросил герцог.
— Пожалуйста, помните обо мне… всегда!
Эти слова вырвались у нее неожиданно, г, умоляющим выражением лица Зоя смотрела на герцога.
Их глаза встретились, он заглянул в ее глаза, и они долго сидели молча и неподвижно.
Вдруг, словно из другого мира, раздался чей-то голос:
— Вот вы где, мадемуазель Валлон! А я всюду искал вас. Его светлость желает танцевать с вами мазурку.
Зоя с трудом поняла, что ей сказали. Потом, придя в себя, она встала.
— Очень… мило со стороны его светлости, — с трудом выдавила она, увидев перед собой адъютанта генерал-губернатора.
— Позвольте проводить вас в зал, мадемуазель.
— Благодарю вас, — ответила Зоя.
Она не могла смотреть в лицо герцогу. У нее было такое чувство, будто ее насильно отрывали от него. Ей хотелось ухватиться за герцога и попросить не отпускать ее.
Вместо этого Зоя последовала за адъютантом в зал, поблагодарила генерал-губернатора за его доброту, и они начали танцевать мазурку.
После танца она уже не могла скрыться от окруживших ее кавалеров. Каждый раз, как заканчивался очередной танец, девушка оглядывала зал в поисках герцога, но прежде, чем ей удавалось увидеть его или пробиться к нему сквозь толпу гостей, кто-нибудь обязательно перехватывал ее и приглашал на следующий танец.
Зоя танцевала чисто автоматически, не слыша, что ей говорят партнеры, и не понимая, что она отвечает им. Она только сознавала, что все ближе и ближе мгновение, когда ей придется покинуть бал, и последние минуты хотела провести с любимым человеком.
Потом Зоя с отчаянием поняла, что отца уже нет в зале. Она знала, куда он направился.
Танцы закончились. Под томные звуки скрипок на лестнице, ведущей в бальный зал, появились цыгане в ярких костюмах. Гости расступились, освободив середину зала. Пожилые дамы заняли кресла и диваны вдоль стен. Мужчины стояли группами, готовясь аплодировать выступлению приглашенных генерал-губернатором артистов.
Когда же в зале появились цыганки в своих цветастых необъятных юбках, золотых ожерельях и звенящих браслетах, Зоя поняла, что ей пора покинуть бал.
Она еще раз оглядела зал, надеясь увидеть герцога. Девушка прекрасно понимала, что уже слишком поздно, у них не будет больше времени поговорить друг с другом. И потом, что она могла сказать герцогу, кроме признания в любви?
Внимание гостей было приковано к цыганам, и Зое без труда удалось незамеченной выскользнуть на террасу.
Никто не видел, как она спустилась по белым мраморным ступеням, ведущим с террасы в парк, и пересекла зеленую лужайку. Перед ней была еще одна лестница, а внизу, как и ожидала, она увидела карету.
Карета была закрыта, на козлах сидели двое. Один из них, заметив Зою, соскочил с козел и открыл перед ней дверцу кареты. Чуть не плача, девушка медленно поднялась по ступенькам.
Внутри кареты было темно. Зоя села на заднее сиденье, зная, что там ее ждет отец.
Дверца кареты закрылась, кучер взобрался на козлы, лошади тронулись с места.
Зоя наклонилась к окну, желая в последний раз взглянуть на дворец генерал-губернатора.
— Прощай, моя любовь… Моя единственная любовь… сейчас и навеки! — тихо проговорила она.
Затем, откинувшись на сиденье и борясь с подступившими слезами, она услышала низкий голос:
— С кем же вы прощались, Зоя?
Она вскрикнула от удивления — это был голос герцога.
Зоя повернулась, и в свете фонарей, проникавшем в окна кареты, она разглядела лицо герцога и его глаза, смотревшие в ее глаза.
На мгновение она лишилась дара речи, а потом воскликнула:
— Как?.. Вы здесь? Что случилось?
— Этот вопрос я должен был бы задать вам, — возразил герцог. — Как вы могли подумать, что вам удастся сбежать от меня?
— Н-но… папа сказал…
— Ваш отец на борту турецкого судна, которое доставит его во Францию, — перебил ее герцог. — Я хочу задать вам только один вопрос, Зоя. И я хочу, чтобы вы ответили мне правду.
— Какой… вопрос? — с трепетом произнесла она.
— Вопрос очень простой, — ответил герцог. — Я хочу знать, кого вы больше любите: меня или вашего отца? На мгновение Зоя подумала, что ослышалась.
Она взглянула на герцога, и ее поразило выражение его лица. Никогда прежде не видела она в глазах герцога такого страдания, и сердце ее сжалось.
— Это очень важный вопрос, — сказал герцог. — Выбор за вами. Я могу отвезти вас на корабль к отцу, и вы уедете с ним, или вы можете остаться со мной.
Зоя не могла произнести ни слова. Герцог продолжал:
— Вопрос в том, любите ли вы меня. Я хочу это знать. Для меня это вопрос жизни.
— Я… люблю вас, — прошептала Зоя. — Я… безумно люблю вас, но…
Герцог обнял девушку, не давая ей продолжить.
— Никаких «но». Вы любите меня, действительно любите, и это все, что я хотел от вас услышать.
— Я вас… люблю! — сказала Зоя.
Казалось, эти слова шли из самой глубины ее сердца.
Герцог еще крепче обнял ее. Зоя подняла к нему лицо, и губы их встретились.
Сначала девушка была так ошеломлена происходящим, что не чувствовала ничего, кроме изумления. Потом губы герцога пробудили в ней тот восторг, который она прежде испытывала при каждом его прикосновении, но теперь это чувство было гораздо сильнее. Ощущение было настолько прекрасным, что она могла бы сейчас умереть от счастья. Ей казалось, что нет в мире ничего более восхитительного, глубокого и божественного.
Его руки крепче сжали ее, его поцелуи становились все более требовательными. Зоя почувствовала, как внутри ее вспыхнуло пламя, оно разгоралось. Их губы слились, и мир для них перестал существовать.
Она не знала, как долго длился поцелуй. Когда герцог поднял голову, с губ ее слетели слова, прекрасные, как музыка:
— Я люблю… тебя. Я люблю тебя!
— И я люблю тебя! — ответил герцог. — Дорогая, я полюбил тебя с первого взгляда. Но прежде не решался сказать тебе о моей глубокой и сильной любви. Я был так слаб после ранения и боялся стать тебе обузой.
— Неужели… это правда? — спросила Зоя. — Ты… действительно любишь меня? Не могу в это поверить.
— Я люблю тебя! Теперь, когда ты сделала свой выбор, мы немедленно поженимся.
— Поженимся? — переспросила Зоя.
— Так нам будет проще уехать в Англию, дорогая. Хочу успокоить тебя, твой отец дал свое благословение.
— Значит, папа знал… о твоем намерении?
— Когда я почувствовал, что ты собираешься покинуть меня, я понял, что не смогу допустить этого.
— Как… ты узнал, что я хочу уехать?
— Ты сама сказала мне об этом.
— Я сказала… тебе?
Он поцеловал ее, и Зоя заметила улыбку на его губах. Какое-то время они сидели молча. Потом герцог сказал:
— Меня трудно обмануть, моя ненаглядная. Наблюдая за тобой за ужином, я догадался, о чем ты думаешь, а когда мы сидели на террасе, я уже был полностью уверен, что знаю твои планы.
— Как же… ты все узнал? — спросила Зоя. ; — — И ты, именно ты, задаешь мне этот вопрос? — удивился герцог.
Зоя засмеялась, вспомнив, как он читал ее мысли, когда она впервые играла для него.
— Тогда я понял, — продолжал герцог, — что многое упустил, не предприняв раньше никаких действий. Я нашел твоего отца и сказал ему о своих намерениях. Он согласился со мной. Для него это самое лучшее решение всех мучивших его проблем.
— А папа… все еще хочет вернуться во Францию? — спросила Зоя.
— Он считает, что такую возможность нельзя упускать. Нелегко найти судно нейтральной страны, — ответил герцог. — Думаю, он проявил такт, понимая, что нам захочется побыть вдвоем. — В его голосе послышалось легкое беспокойство:
— Разве ты не хочешь побыть со мной наедине, дорогая?
Ответ он знал прежде, чем она смогла ответить. Герцог снова поцеловал ее, и Зое показалось, что ее сердце больше не принадлежит ей — он забрал его.
Карета остановилась.
— Один из адъютантов его светлости генерал-губернатора, очень способный молодой человек, уже все подготовил для нас, — сказал герцог. — Я подумал, сокровище мое, что ты захочешь венчаться в той вере, к которой принадлежала твоя мать. И поэтому решил, что мы поженимся здесь, в России.
— Ты же… знаешь, что я буду только… счастлива, — прошептала Зоя.
Дверца кареты отворилась, и девушка увидела, что карета стоит перед маленькой старинной церковью с золотыми куполами.
Герцог взял Зою за руку. Они направились к церкви, и шлейф, подаренный мадам де Ришелье, придавал Зое торжественный вид.
В церкви пахло ладаном и было светло от сотен свечей, горевших перед иконами.
Священник уже ждал их. Двое служек держали наготове венцы, которые полагается держать над головами жениха и невесты во время венчания.
Зоя взяла герцога под руку. Сердцем она чувствовала, что для герцога церемония венчания так же свята, как и для нее.
Зое казалось, что мать стоит рядом с ней и счастлива за свою дочь, которая, как и она сама когда-то, нашла свою истинную любовь.
«Господи, благодарю тебя! — молилась в душе Зоя. — Ты послал мне человека, которого я люблю всем сердцем. Помоги мне сделать его счастливым и укажи, как сохранить навеки его любовь».


Отъезжая от церкви, Зоя чувствовала себя как во сне. Не может быть, чтобы после такого таинства она все еще находилась в простом привычном мире.
Руки герцога обнимали Зою, его губы целовали ее, и девушка чувствовала, что единственная реальность для нее — он и их любовь.
Он целовал ее так долго, что ей показалось, будто они улетели на небеса и стали к богу еще ближе, даже чем при обряде венчания.
— Моя изумительная, очаровательная маленькая женушка, — шептал он.
— Повтори это еще раз, — просила она. — Я была уверена, что ты никогда не женишься на мне! Мне и сейчас еще не верится, что я действительно… твоя жена.
— Совсем скоро я заставлю тебя в это поверить, — ответил герцог.
— И ты… никогда не будешь… сожалеть, что женился на мне?
— Только в том случае, если ты не будешь любить меня.
— Я буду любить тебя всегда, каждый миг моей жизни, всем своим существом, — страстно произнесла Зоя.
— Сокровище мое!
И опять губы герцога были на ее губах, и она почувствовала, как страсть охватывает ее. Он целовал ее, пока у них не перехватило дыхание. Сердце Зой бешено стучало в груди.
Лошади замедлили бег, и карета остановилась. Зоя с сожалением подумала, что им приходится возвращаться на землю.
Она ожидала, что генерал-губернатор и его супруга встретят и поздравят их, но эта мысль не радовала ее. Зое не хотелось, чтобы кто-нибудь нарушил ту близость, которую она испытывала в объятиях герцога.
Дверца кареты открылась, и Зоя увидела, что они остановились не перед дворцом, а перед небольшим домом из белого камня.
Она узнала один из павильонов, которые видела во владениях генерал-губернатора. Ей рассказывали, что в этих павильонах обычно располагаются самые почетные гости, которых сопровождает многочисленная дворня.
Герцог догадался, о чем она думает, и сказал:
— Здесь мы будем одни, дорогая. Я хочу этого еще больше, чем ты.
Он ввел ее в павильон, закрыл за собой дверь, и Зоя услышала, как отъехала карета.
В роскошно обставленной комнате благоухали цветы, ее освещали затененные светильники. В павильоне, кроме них, никого не было.
Герцог провел ее через гостиную в комнату, где горело лишь несколько свечей, освещавших огромную кровать с балдахином из шелка бирюзового цвета.
Потолок был расписан изображениями богов, богинь и купидонов. На одной стене было огромное окно с раздвинутыми портьерами, и Зоя могла видеть звезды на небе.
Не выпуская девушку из своих объятий, герцог подвел ее к окну, и она увидела внизу море, в котором отражался серебряный месяц.
— Не может быть, чтобы это… происходило со мной, — прошептала Зоя.
— Это все происходит с нами, дорогая, — ответил герцог. — Наконец-то ты моя! И не только в эту ночь, но навсегда, до самой смерти!
Он прижал ее к себе:
— Мне кажется, я искал тебя на протяжении веков. И теперь, найдя, никогда не отпущу.
— Какие прекрасные слова! — восторженно прошептала Зоя. — В душе… я всегда хотела верить, что… так и будет, но думала, что мне… придется… оставить тебя.
— Как ты могла вообразить, что на свете есть что-нибудь важнее нашей любви? Как ты хоть на мгновение могла усомниться в этом?
Зоя вздохнула и прижалась щекой к его плечу.
— Я думала, что ты часть того «императорского блеска», который царит во дворцах Санкт-Петербурга, и того общества, которое осудило мою мать, оставившую его из-за любви к простому французскому музыканту.
— Единственный блеск, который имеет для нас значение, это блеск нашей любви, дорогая. Я хочу, чтобы ты поверила, что это правда.
— Я всегда верила в это, — ответила Зоя, — но думала, что ты такой… знатный и недосягаемый. Ты же знаешь, что в глазах русских папа совершил преступление, осмелившись жениться на моей маме. И я думала, что ты никогда не сочтешь меня… достойной стать твоей женой.
— Ты не только моя жена, ты мой идеал, и всю оставшуюся жизнь я буду поклоняться тебе и обожать тебя, — сказал герцог.
— А вдруг я разочарую тебя?
— Жизнью клянусь, этого никогда не произойдет! Тронутая его искренностью, Зоя подняла к нему лицо. Она думала, что герцог поцелует ее. Но он лишь заглянул глубоко в ее глаза. Зоя поняла, что он заглядывает прямо в ее душу и видит там то, что надеялся увидеть.
Герцог отвел ее от окна, очень бережно снял с ее головы бриллиантовую диадему и отстегнул шлейф. Почувствовав его прикосновение, Зоя вздрогнула. Герцог стал медленно расстегивать ее платье, и она от смущения зарделась.
Потом его рот ваял в плен ее губы.
Пламя, таившееся в ее груди, разгоралось все жарче. Герцог целовал ее глаза, губы, нежную шею, грудь. Зоя поняла, что герцог прав и нет ничего более великолепного, чем их любовь.
Их чувства были более яркими, чем свет звезд, сверкавших как бриллианты на ночном небе, и глубже, чем море, шумевшее внизу. Для них не имели значения ни звания, ни положение в обществе — все то, что считалось таким важным в придворных кругах.
— Я люблю… тебя…
Эти слова, казалось, витали в воздухе.
Герцог сказал:
— Я люблю твою красоту, моя очаровательная жена, я восхищаюсь твоим умом, и я просто боготворю твою душу, которая разговаривает со мной на языке твоей музыки.
— Ты понял, что, играя для тебя, я… говорила о моей… любви?
— Я прекрасно понимал, что ты чувствовала. А теперь скажи, что ты любишь меня и хочешь принадлежать мне.
— Я… твоя. Я безгранично, страстно, всей душой и телом хочу быть твоей…
— Моя драгоценная, обожаемая, чудесная маленькая женушка!
Зоя почувствовала, как сильно бьется сердце герцога, когда он поднял ее на руки и отнес на кровать.
И вот он уже лежит рядом с ней, его губы целуют ее, его руки ласкают ее тело.
А потом для нее все перестало существовать, кроме него. Страсть, как пожар, охватила их обоих.
Сияние любви окутало влюбленных, восторг охватил их. В порыве любви слились их тела, соединились души, им казалось, что теперь они стали единым существом…

загрузка...

Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Ледяная дева - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Ледяная дева - Картленд Барбара



Слащавый романчик: 3/10.
Ледяная дева - Картленд БарбараЯзвочка
17.03.2011, 11.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100